Татьяна Куприянец
В шаге от жизни

Тами бросила в рюкзак последнюю вещь – потрёпанную бумажную тетрадь, подарок прадеда, пережиток тех времён, когда все нирпы жили на одной планете и писали карандашами и ручками, не прибегая к помощи электронных устройств. Времён, которые она представляла в виде беззаботного розового облака лишь в самых сокровенных уголках сознания по той причине, что не застала их. Будучи рождённой на тёмной стороне Риафа, она, как и все дети, мечтала когда-нибудь увидеть Тигеду – планету, с которой однажды пришлось переселиться её предкам, – хотя бы одним глазком, а ещё лучше – побывать на ней.

И вот её мечта исполняется. Исполняется в день её шестнадцатигедия, что символично вдвойне. Заявка была подана, едва Тами исполнилось десять. Шесть гед она и её семья жили мечтой, казавшейся недосягаемой. И вдруг оказались совершенно не готовы к краткому оповещению, в котором говорилось, что Тами надлежит явиться в лифтопорт ровно через пять дней. И вот из этих пяти дней остался единственный час. Скоро, совсем скоро она покинет свой мрачный электрический мир и шагнёт сначала на светлую сторону Риафа, а затем, пройдя контроль и сдав необходимый Тест, возможно – ей так хочется, чтоб получилось! – зайдёт в космический лифт и отправится на Тигеду в надежде вернуться на свою историческую родину.

Что такое пять дней по сравнению с шестью гедами? Девушке казалось, за них она должна успеть сделать что-то важное, то, на что вечно не хватало времени. Она суетилась и то хваталась за сборы, то пыталась повторять предметы, которые собиралась сдавать, то, устав от собственного мельтешения, шла к родителям и просто наблюдала, как мама возится на кухне, а папа помогает младшим близнецам Айре и Споту разобраться с уроками. В преддверии прощания все старались вести себя как обычно, будто ничего не происходит и Тами не уезжает от них навсегда. Но ожидание разлуки постоянно висело рядом: улыбка отца была пропитана грустью, мама за ужином всё чаще пускала слезу, заводя разговор о том, что вытворяла Тами в детстве, и даже непоседливые брат с сестрой вели себя необычайно ласково и с родителями, и с ней.

Тами вздохнула. Да, здесь, на Риафе, при всех его невыносимых для нирпов условиях прошла вся её жизнь. Хотя можно ли называть жизнью то, что больше похоже на существование? Дом под толщей реголита, соединённый оборудованными тоннелями с тысячами таких же, подключённый к жизнеродной централи: слабая атмосфера Риафа не содержит достаточного количества необходимого нирпам газа. Тусклый свет фонарей, освещающих станции, – единственное движение на Риафе создают вездесущие герметичные метробусы. Редкие вылазки на холодную пустынную поверхность – с обязательным соблюдением техники безопасности и только при надетом дыхательном аппарате. Родительская лаборатория-парник – пожалуй, единственное место за исключением дома и транспорта, где можно снять душный шлем… Ничего другого она и не видела. Только понаслышке знала, что где-то есть чудесный зелёный мир с розово-оранжевым небом, из которого очень давно изгнали её, да и не только её, народ. Вот в нём – жизнь, да. В нём – атмосфера и водоёмы, в нём растения не томятся в специально построенных парниках, а проклёвываются просто где хотят, сами по себе, и в нём, в отличии от Риафа, водится куча разных животных. Мир, которого её предки оказались недостойны.

Переселение помнил прадед. Это были страшные геды: планета оказалась перенаселена, на ней то и дело вспыхивали битвы за ресурсы, за власть, а то и просто так, за ничего. Среди селдского народа, и так расколотого со времён предыдущей большой войны на два лагеря, стали распространяться захватнические настроения, подогреваемые ненавистью к недавним союзникам, по сути своим предкам ронтам. Селдское правительство объявило настоящую охоту на ронтов, совершенно забыв о том, что простым нирпам нужно чем-то питаться, где-то жить и растить детей. Каждый селд обязан был оплачивать ведение бессмысленной братоубийственной войны, а также пройти процедуру коррекции памяти, в результате которой у него крепла уверенность в том, что ронты – враги, которых нужно уничтожать, и что только истинные селды достойны жить и называться нирпами.

Однако травля не удалась: ценой огромных усилий ронты вместе с другими народами смогли остановить творившееся на Тигеде безумие. В ходе последующих судов было решено сослать народы, предавшие свою память и баламутившие планету, на спутник Тигеды Риаф. Прадед Тами в те времена был ронтским разведчиком и, не смея себя рассекречивать, тоже отправился на Риаф, где и остался на всю жизнь.

В семье Тами было принято говорить о причастности к ронтскому народу шёпотом. Дело было в следующем. По расчётам оставшихся на Тигеде, потерявшие по собственной глупости родину изгнанники должны были обосновываться на слабо изведанном спутнике и фактически учиться жить заново, похоронив свой пыл в его реголитных недрах. Но потомки селдов, в числе которых оказалась и Тами, по большей части, как водится, ещё хранили зло на "обидчиков", не сильно вдумываясь, в чём состояла их собственная вина. Однако Тами знала, почему селды оказались на тёмной стороне Риафа. Она, как и два поколения до неё, выросла с этой тайной, лелея мечту продолжить род прадеда именно на Тигеде, где вот уже как сто гед оставшиеся народы, в числе которых были и ронты, поддерживали относительный мир.

Тигеду с Риафом соединял космический лифт. Прадед рассказывал Тами и её семье, что сразу после переселения нирпы сгоряча чуть не разрубили его тросы, но успокоились и вовремя одумались, оставив селдам и подобным народам возможность осваивать новые пространства вместо того, чтобы погибнуть от недостатка провианта и отсутствия оборудования. Таким образом, связь между планетой и её спутником не оборвалась, Риаф стал постепенно развиваться, а лифт функционировал до сих пор. Правда, в основном он использовался для доставки грузов, лишь изредка высаживая из крохотного пассажирского отсека провинившихся, которым предстояло присоединиться к поселенцам Риафа. И совсем редко лифт принимал на борт нирпов, отправляющихся обратно на Тигеду: такие поездки мало того что стоили баснословно дорого, так ещё и требовали выполнения целого ряда условий, главным из которых был Тест.

На то, чтобы накопить на отправку представителя семьи к планете, требовался не один десяток лет. Нирпы на Риафе не имели возможности зарабатывать деньги быстро, и семья Тами собрала необходимую сумму только сейчас, спустя три поколения. Прадед девочки за свою жизнь тысячу раз пожалел, что в своё время не стал добиваться протекции ронтов – все свидетельства принадлежности к ним остались на Тигеде. Прадед умер совсем недавно, когда Тами было тринадцать, и она считала своим долгом попасть обратно на планету и обосноваться там. И вот теперь ей доверена эта почётная миссия. У неё – посланника своей семьи – есть шанс доказать, что не все селды заносчивые по отношению к другим народам и недостойные, и восстановить право своего рода жить не под толщей реголита, а в ярком и удивительном мире, полном света и атмосферы.

Тами вышла в крохотную слабоосвещённую кухню.

– Ну… я готова.

Обнялись, рискуя сломать друг другу кости. Ком застрял в горле. Мама то и дело всхлипывала, приговаривая, что она счастлива и что это от радости за дочку, близнецы прижались к ней где-то на уровне пояса, а папа тихо прошептал: "Ты наша надежда". Сердце Тами забилось где-то в горле, вдруг захотелось навсегда остаться здесь, в этой мрачной тёмной кухне, но со своими – вечно чувствовать под руками мягкие волосы Айры и худые плечи Спота, вечно радовать родителей успехами в школе и раздражать своей небрежностью, помогать готовить завтрак по выходным и выслушивать, что опять не уследила за близнецами… Она отстранилась, почувствовав, что ещё немного – и все многолетние старания её рода пройдут даром.

Отстранилась, выдавила улыбку, бросив своё обычное "Ну что, пока?", – и только теперь со всей ясностью поняла, что больше никогда их не увидит.

Мимо мелькали жёлтые огни встречных метробусов. Для ревущей навзрыд Тами они смазывались в одно пятно. Девочка не старалась ни скрыть слёзы от редких попутчиков, ни объяснить им что-либо. На каждой станции, приближающей её к светлой стороне Риафа, вместе с наружными фонарями вспыхивало и в её голове страшное слово: "Навсегда".

– На-всег-да… – пробормотала она, чуть успокоившись и силясь отпечатать в памяти тёмный пейзаж Риафа.

– Что навсегда? – вдруг спросил кто-то у неё за спиной.

Тами резко обернулась. Рядом с ней стоял парень, по виду немногим старше неё. Одет он был в том же стиле, что и она: штаны заправлены в высокие тупоносые сапоги, из-под тёплой куртки выбивается воротник рубашки. За спиной – объёмный рюкзак, который он придерживал за лямку одной рукой.

– А, я понял, ты тоже на Тест? – он пристроил рюкзак на противоположное сиденье. – Тогда нам, кажется, по пути. Я Миктас, – представился он, – а ты?

– Тами, – всхлипывая, отозвалась девушка.

– Ты знаешь, в чем будет заключаться Тест? – Миктас попытался отвлечь её от грустных мыслей.

– Ещё нет, а ты?

– Тоже нет. Я не знаю ни одного нирпа, который прошёл его и мог бы рассказать, потому что они все на Тигеде. А тот единственный, кто пытался, но не прошёл, не может ответить, почему: его просто поставили перед фактом. Хотя он отлично знал и тигедографию, и язык народа, в который пытался вернуться, и выбранные им дисциплины…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.