# Игры огня

Евгений Сергеевич Скулкин

Это книга про дальний и ближний свет человеческой судьбы.

Свет, который – манит и – согревает.

Мы мечемся между ними.

Игры огня…

Это книга про дальний и ближний свет человеческой судьбы.

Свет, который – манит и – согревает.

Мы мечемся между ними.

Игры огня…


## «Дальний свет похищает душу…»

Дальний свет похищает душу…

…ближний свет согревает в беде.

И у дальнего кто-то дышит,

видя свет в моем очаге…


Это игры, все игры огня!..


Зыбку душу уносит заря…

В сны огни зазывают, маня…

Призрак-свет – из тебя и меня…

Это игры живого огня!..


И идем мы – в надежде – на свет

и блуждая – сквозь свет – в темноту.

И когда в нас свечения нет –

в пустоту…


О, сокрытые игры огня!..

Этот отблеск в глазах у тебя!..


…Горний свет, меж домами горя, -

всех простит, и тебя и меня…


## Утренняя зимняя дорога


Откуда-то мелодия родится…

И грусть ясна, как сумрачный рассвет…

И ранним фонарем во мне светится

воспоминанья умершего след…


И свежая грядущность скозь дремоту…

Судьба вершится!.. Синие снега…

Ничто не остановит поворота…

Зажму в ладонь холодные стога…


## Ручеек

Мы, как ручьи, не выбираем русла —

о, ненавистнейшее «вспять»! —

звеним-спешим светло и грустно

в свои бездумности впадать…


В тоску фонарную заносит —

квартиры, лица, алтари…

И все уносит, все уносит —

какую дверь ни отвори!..


Несется жизнь сквозь построенья,

оставив память – не помять! —

скользим по камешкам смиренья,

летим в неведомую гладь…


Что было – сбыло, будет – сбудет…

Одно лишь вечно – немота…

Живем – и громом не разбудит,

а сгинем – что пузырь-вода…


…О, призрак радостного мига!.. —

исчезнувшие берега!..


мудрость – кристаллики

отстоявшегося опыта

они отсвечивают Истину

неся мертвый свет

подобно звездам


## Слово

Не таите слово ваше – вече…

Оно доброе, как над домами вечер.

Все расставит ясно – изначально.

Отойдет, что мучило – случайное.

Пусть потом и пламя и содом —

не держите: опалится дом!..

И в глазницах явятся пустыни

ночи древней, первозданной стыни —

огоньки неведомо живого

в бездне непромолвленного слова…


Пепельною стала голова.

Все, что остальное, – не  слова.


## Между ночью и вечным

Между ночью и вечным,

в торжество не вникая,

мы живем по овечьи,

вожаков выбирая.


И в беспамятстве буден,

в ожиданье невзгоды,

мы себя позабудем

отражением в водах.


И в кубышку ссыпая

помелевшую душу,

будем знать, засыпая,

что табу не нарушим.


Что закопано было,

то лишь ведомо Богу…

Да молитва застыла

между небом и стогом…


Так – чернеющим перстом

меж опавшей листвы —

мы уходим в безвестье

из земной немоты…

## Салют в Коломенском

у церкви Вознесения,

воздвигнутой по случаю

рождения Ивана Грозного


Полог звездный покоя

пробило

разноцветье  стального

кадила!..


Месяц тусклым фонарем.

Бой на башне.

Церковь белым алтарем —

век пропавший…


…Как на радость всей Руси и терпение

в честь кровиночки еси – Вознесению…

Как боярские плясали плечи

в ожидании кровавой сечи!..

Как гуляла голытьба в буераках,

все восстанья потопив в в пьяных драках!..

И в салюте смоленого древа

приседали и церковь,

и небо!..


…Во все небо

пламя над нами —

над крестами

и топорами…


В красных

всполохах —

полоумный —

припадаю к твердыне

угрюмой…


Кровь греховная,

хмель-водица!

мне напиться тебя —

не напиться —

подзаборной травинкой,

тайком

меж блевотой и сапогом

к уходящему небу тянусь

под покровом «черных марусь[1]»…


Заточенный

в ветхой галере —

завываю:

«Спасите!»

на берег… —


зыбкий берег тоски —

чтобы жити

душе – свети…

телу – сыти…


…Но вздымая

огни

за огнями,

в исторической

тонем

раме…

………

…И как свет —

как надежда

свыше —

…что не прокляли…

что услышат…


## Мертвый дуб2

Листья задуло ветром,

одурь свечи…

Тысячелетним склепом

дуб —

кричи, не кричи…


Гулко, страшно во мраке

стылых колец…

На неведомых знаках

где венец, где свинец… —


Войны, судьбы, хоругви,

плач, ночей палаши —

здесь писались на круги

в первозданной тиши…


Эхом,

Фениксом-птицей —

бьется время в кругах…

только – не возродиться —

не востребован прах…


Кто ты, милый фотограф?.. —

все поймать-не забыть —

тянешь жизни автограф —

обветшалую нить…


Только верфи заката,

огнь просторов ночных

плыли так же куда-то —

время таяло в них…


…поле… варваров топот…

Русь… да башенный бой… —


…мои волосы треплет

ветр – горящий – сквозной…

## О золотом и темном

> Смутно, мутно на Руси

> под двуликим нашим гербом.

> Внешне – золотом по нервам,

> внутри – Боже мя спаси!..

Колыхается народ,

в горизонты уходя,

правду кровную несет

про царя и про себя…


В ожидаемый момент

разлетятся враз плотины,

И поток снесет ответ,

и вопрос, и всех – в помины…


В неизвестной глубине

что-то матово засветит —

то ли радужная весть,

то ли темные наветы…


…тени птицы  Гамаюн,

мчащей тройки, сказы притчи —

все смешалося и свищет

в темном поле в полнолунь…


Загляни в себя дружок,

загляни: на сколько ясен

путь в тебе…

И будь ужасен,

если на пути вражок!


Только в том, другом – иной

путь: светлей, яснее дали…

Тот, кто пишет на скрижалях, —

не примирит вас собой…


……………


…Нет ответа… Злость и немощь.

Тишина. Сияет небо.


Только хочется мне хлеба

и еще немного зрелищ…


## Антивоенная демонстрация

…И вновь со скрипом ржавый круг

сдвигает силы группировок… —

Смотрю рассеянно вокруг

на лозунги татуировок…


Бессмертен демонстрантов ряд.

Идут «Тамары», «Вани», «Васи»…

Послевоенные горят

года рождений на запястьях.


На чердаках или в «Крестах» —

годком не вышли – не погибли, —

в бредовой думе об отцах,

романтики втыкали иглы…


Не ради стеба на гроши

иль крутость показать в зевоте —

а сжечь, изжечь клеймо с души,

войной зачерненной на взлете…


И в этой яростной тоске

кидала завируха-фея —

на узкий  нож в слепом броске,

в глухой запой до посиненья…


Кто повезучей, вверх пошел,

другой до крышки по уклонной…

Но им двоим нехорошо

прозрачной полночью бессонной…


Им не добрать и не понять…

И днем,

и ночью протестуют:

«Нет в жизни счастья», таку мать,

и – «Не забуду мать родную».


## Урок грамматики


Судьи в пустом клозете,

дети детского дома,

с чем вы пришли? – ответьте…

И не забудьте: корова

пишется через «о».


«В небо повесьте качели,

в беглое небо – качели!..

Где-то звенят свирели…

там – высоко..?»


…Строем под звездным небом…

Смутно о жизни иной…

Сердце в казенке согрето

романтикой и тоской…


Что упустил – не укором…

Сжат окровавленный рот…

…То, что за длинным забором —

ждет свой неблизкий черед…


…С работы придешь устало,

мир, как неведомый гном:

только в окне светало —

снова темно…


Блещут в экран кинозвезды.

что же ты смотришь в окно?..

СлЕпая эта корова,

невыразимое «о»…


## Бессмертие


Когда холодным деревом замру,

и кровь уходит к тайне причащаться —

не ведаю и не умру —

и саблей сбитый на корню,

останусь поплавком качаться.


И схлынет кровь, холодная смола,

в подземные котлы Фортуны.

Но в тайну посвященная душа,

не ведая и не дыша,

не разлетится на фотоны.


Но, как туман, развеет омут-душу,

когда позывы крови я нарушу…


…Так на заре, в беспамятстве своем,

летит звезда

и водится пером…


## Статуя


Ты прекрасна холодной водой —

зыбкой формой остывшей —

породившей тебя красотой

и забывшей…


Что бездонно глядишь на людей?..

Ждешь какого признанья?

На изгибах твоей Лорелеи

стенанья, стенанья…


И ослепну в тебе

в ожиданьи последнего чуда…

И занежат на дне

магнитичные щупальцы спрута…


И жужжащей гурьбой

дни промчатся по мне – не задавят.

С онемевшей душой

у пустого порога оставят…


…О, прекрасен изгиб!..

Я дотронусь рукой и отпряну…

Знаю тайный твой крик,

И твою опустевшую рану…


## Ночь


«Закатами, как шпорами, звеня…»


Закатами, как шпорами, звеня,

день отошел, я оставался

для:

пустых раздумий.

И – надежды.

И – часов,

чтоб прокричали, когда двери на засов…


«Звонил телефон среди ночи…»


Звонил телефон среди ночи:

– Спасите собаку! Мы просим…

Мы очень, мы очень вас просим —

собака и я.

– Да кто ты?

Молчание в трубке.

– Да кто ты?

Тревожная ночь.

Лишь трубку повесишь:

– Мы очень, мы очень вас просим

помочь…

Последняя наша надежда!

Мы всех обзвонили – никто!..

Нас завтра живьем… на одежду…

Остался один. Никого.


Пропали – как канули в осень.

Но ночью в сквозное окно:

– Мы очень, мы очень вас просим!..


Остался один. Никого.


«Переступи обиду – не потуши…»


Переступи обиду – не потуши,

не упусти из виду

маяк души.


Пока горит он – ты на пути,

сквозь град обиды

иди, иди…


Свети, свети же,

смиряя боль,

все тише, тише

далекий вой…


И вдруг очнешься:

уж жизнь прошла…

…Заабажурный

огонь стекла…


…Но и тогда ты – не потуши,

не упусти из виду

маяк души…


«В омуте улиц, смерче домов…»


В омуте улиц, смерче домов

ночь задвигает прочный засов.


Сквозь барабанный строй фонарей

розги ложатся хлеще, прямей.


Белы засады. Черны дома.

И запрещенные окна дымят.


Холод скамейки —

лобня иль двор?..

Звезд безразличный цветной семафор…


## Черная луна

(поэма отражений)


Закрой глаза – и краски лишь

воспоминание на краю бездны…


На красной дороге берем мы веселье

По синей уходим из детства в бессмертье

Зеленой-зеленой пройдут наши дети

Желтая – счастье, фиалками тени

А черная – в нас. То дорога везенья…