Фламенко
Анна Перевезенцева

© Анна Перевезенцева, 2021

ISBN 978-5-0053-3080-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Около двух часов дня в дверь постучала секретарь. Я только что вернулся с обеда, и теперь сидел, развалившись в своем кресле и закрыв глаза, и не думал ни о чем. Стук в дверь мгновенно вернул меня к реальности. За полсекунды я представил себе все возможные варианты того, что может последовать за этим стуком. Ну уж точно не предложение помассировать мне шею! Моя секретарь отличалась холодностью, сдержанностью и профессионализмом. Никаких хихиканий, никаких подмигиваний с утра, зато она не забывала ни об одной встрече, помнила имена всех партнеров и с точностью до слова передавала мне содержание телефонных разговоров, если кто-то звонил в моё отсутствие. Наверное, кто-то звонил во время обеда. Нет, если бы это было так, она сказала бы мне, как только я вернулся. Телефон последние несколько минут не звонил. Дверь? Да, кажется, дверь открывалась. Значит, кто-то пришел и теперь дожидается меня на небольшом мягком диванчике в приемной. Значит, придется вставать, собираться с мыслями, расправлять плечи, говорить, говорить, говорить… Пожалуй, пора мне в отпуск! Как я устал от этих бесконечных «говорить»! Уеду в отпуск, и секретаря отправлю в теплые края. Всё это я подумал за полсекунды, ещё не успев открыть глаза.

– Да, войдите.

– Вам конверт, Роман Николаевич. – Секретарь положила конверт на край стола.

– От кого?

– Принес курьер. Кажется, какое-то приглашение. Я могу идти?

– Да, конечно. Спасибо, Марина.

Она развернулась и вышла из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь. Предыдущего секретаря я уволил за то, что она всегда хлопала дверью. То есть, конечно, не только за это – она путала время переговоров, она теряла визитки и номера телефонов, она могла расхохотаться над каким-нибудь анекдотом, присланным ей подружкой, пока у меня в кабинете находился посетитель, но чего я совершенно не выносил, так это то, как громко она хлопала дверью, когда выходила из кабинета. В начале рабочего утра, когда я вдыхал запах кофе и уговаривал себя наконец проснуться, после обеда, когда я начинал мечтать о том, что скоро вечер и позволял себе расслабиться на пару минут, в самом конце дня, когда за окном темнело и то и дело слышны были моторы отъезжающих автомобилей – она грохала дверью так, что мне хотелось зажать между косяком и дверью её голову… Во избежание смертоубийства я уволил её, когда она забыла сообщить о важнейшем международном звонке. Неплохой повод. Она поджала губки, свела брови, засопела, подписала заявление – и ушла, хлопнув дверью.

Ладно. Что там ещё за конверт? Я лениво дотянулся до края стола. Конверт был подписан красивым шрифтом, на испанском или итальянском языке – я не знаю ни того, ни другого. А, нет, вероятно, испанский, – я увидел слово «Espana». Странно, мы не имели никаких дел с Испанией. Может быть, какая-то презентация… Я вскрыл конверт.

«Господин А.! Приглашаем Вас на вечер испанской культуры, который состоится 19 мая в 20.00 по адресу…» Какой, к черту, вечер? Какой культуры?..

В приемной зазвонил телефон. Марина сняла трубку, я слышал отзвук её негромкого спокойного голоса. Она перевела звонок на меня. Я поднял трубку.

– Добрый день.

– Рома?

Не может быть, не может быть, не может быть…

– Рома, как сложно теперь до тебя дозвониться! Наверное, лучше было бы дождаться, пока ты включишь сотовый!

Я имел привычку, за которую многие меня проклинали, отключать телефон на время обеда. Сегодня я забыл его включить, надо же, какой ужас!!! Уже полчаса рабочего времени я без телефона, а если кто-то пытается мне дозвониться по срочному вопросу?

– Ромка, может, скажешь что-нибудь? Что я, сама с собой разговариваю? Ты узнал меня, да ведь? Да, иначе ты бы уже спросил.

– М-м… – Я просто не мог поверить, я не слышал этого голоса года два, она была из другого города, из другой жизни вообще! – Алина? Откуда у тебя мой номер?

– Спасибо. Я думала, ты хотя бы спросишь, как у меня дела! – И она положила трубку.

Я опешил. Впрочем, это вполне в её стиле. Позвонить, спустя два года, обидеться – и бросить трубку.

– Марина, – я выглянул за дверь к секретарю, – Марина, если эта девушка будет звонить, соединяйте её со мной, пожалуйста.

– Хорошо. – Марина оторвалась от монитора и посмотрела на меня – так же спокойно и невозмутимо, как она смотрела на всё вокруг. С ней я мог не бояться лишних расспросов, не то что с предыдущей!

– Спасибо, Марина. – Мне вдруг стало грустно, захотелось с кем-то поговорить. Я стоял в проёме, не закрывая дверь. – Марина, хотите в отпуск? – Я улыбнулся ей.

– Да, Роман Николаевич, это было бы неплохо. – Она не улыбнулась.

– Почему же Вы не просите об отпуске?

– Потому что было много работы. Если Вам интересно моё мнение, то сейчас самое время уйти в отпуск. Очередной проект закончен, сейчас некоторое… затишье.

Я кивнул.

– Да, да. Я подумаю. – Я кивнул ей ещё раз и ушел к себе в кабинет. Дел действительно почти не было уже пару дней. Зато перед этим было три месяца безумной гонки, а перед этим четыре с половиной месяца другой гонки, даже без перерыва на новогодние праздники. Мы заслужили отпуск, и я, и Марина, сейчас всё можно без опаски оставить на заместителя…

Снова заиграл противную электронную мелодию телефон.

– Добрый день.

– Рома, может, ты включишь уже сотовый? – неужели я ещё не включил? Я достал мобильник и включил.

– Уже включил, Алина.

– Ты получил приглашение?

– Какое приглашение?

– На вечер испанской культуры. Ты должен был уже получить.

– Так это от тебя? Получил, недавно, минут…

– Минут десять назад. Отлично. Приходи, я буду танцевать. Я приехала в Москву, чтобы танцевать на этом вечере.

– Ты увлеклась испанскими танцами?

– Да, и танцами, и языком… Ты придешь, да? Там будет много интересных людей, и кроме меня тоже. Как ты, Рома?

– Я… я нормально.

– Ты не женился?

– Нет.

– Ясно. А я развелась. Думаю, лично поговорим. И не планируй ничего на ночь, там поздно начинается, закончится тоже очень поздно. Тебе обязательно брать с собой спутницу? Если тебе это обязательно, я пришлю тебе сейчас второе приглашение.

– Нет, уже не обязательно… Откуда у тебя мой номер и адрес офиса?

Она громко рассмеялась, я даже убрал немного трубку от уха.

– Роман Николаевич, люди, которые будут на этом вечере, достанут мне кого угодно откуда угодно за одно только приглашение! И телефон, и офис, и домашний адрес! Я ещё в гости к тебе завалюсь с чемоданами!

– Э-э…

– Не волнуйся. Не завалюсь. Я буду ждать тебя. Пока! – и она так же неожиданно положила трубку, как и в прошлый раз.

Значит, сегодня в 20.00… Что ж… Я никогда не интересовался испанской культурой, да и вообще культурой не особо интересовался. Да, иногда я водил девушек в театры или на концерты – как того требовал этикет – но основные душевные силы во время таких походов уходили у меня на то, чтобы не заснуть. С другой стороны, у меня было двоякое чувство от ожидания встречи с ней. Я встречался с этой девушкой несколько лет назад – ничего серьёзного, юношеское увлечение, которое быстро прошло, чему во многом способствовал её взрывной характер. С ней могло быть бесконечно весело, невыразимо тоскливо, она умела яростно любить и неистово злиться. Я уставал от этого, и довольно быстро мы расстались. Она бегала за мной, она ждала меня у подъезда, она звонила, она писала письма, потом она не звонила и не писала, потом она объявилась у меня на пороге и, сверкая злыми глазами, заявила, что выходит замуж. Она аккуратно отчитывалась мне обо всех своих успехах – закончила университет с красным дипломом, поступила в аспирантуру, получила второе образование – на том же факультете, который когда-то закончил я, хотя я прекрасно знал, что её абсолютно не интересовало то, что проходили на этом факультете – и тоже с отличием, защитила кандидатскую, подготовила к изданию книгу… Когда она всё успевала?

Потом она пропала. От немногочисленных общих знакомых я иногда слышал о ней. Последнее, что я о ней узнал, что она пишет учебник по зарубежной литературе для ВУЗов, и что многие её коллкеги относятся предвзято к такой молодой женщине, претендующей на гордое звание ученого. И, кажется, в нашем родном городе прошла выставка её картин – но об этом никто наверняка не знал, я же и не старался выяснить.

Литература, математика, живопись… Теперь, значит, танцы.

Я пойду. В любом случае это должно быть интереснее, чем сидеть дома и смотреть новости по всем каналам подряд. Только надо сразу дать ей понять, что на этот раз она не имеет права нарушать ту дружественно-отстраненную манеру общения, которую я несколько раз пытался с ней установить. В конце концов, она будет танцевать – а я буду смотреть, так довольно сложно общаться. А дальше посмотрим. Если она опять примется за свое и начнет вспоминать, как сильно она меня любила, я уеду домой. Если же всё будет спокойно – можно будет, например, съездить с ней в ресторан. Хотя бы узнаю городские новости, сто лет дома не был…

Я взглянул на часы. Почти три часа дня. До дома доехать – час, от дома до места – час… И дома ещё – час. Значит, через пару часов нужно выезжать. Вот и славно! Сколько можно уходить из офиса в девять вечера!

За окном стояла прекрасная погода. Было тепло даже для середины мая, многие ходили с коротким рукавом, девушки уже с неделю назад переобулись в босоножки. Но при этом ещё не было пыльной духоты, которая стоит в середине лета, особенно в Москве. Девушки на улицах начали носить мини и улыбаться. Мини они будут носить ещё всё лето – а улыбаться закончат к концу июня, когда станет душно и грязно. Почему я не гулял по улице, не улыбался им в ответ? Через открытое окно доносились звуки оживленной улицы – шорох шин, шум моторов, чириканье воробьев, гул голосов…

У меня разболелась голова. Я проверил почту – ничего, кроме письма благодарности от одного из ответственных лиц заказчика по последнему проекту. Ещё до обеда я закончил оформлять всю необходимую документацию, какие-то мелочи… Мысли снова вернулись к её звонку. И к ней. Она всегда появлялась неожиданно. Первый раз я встретил её в трамвае. Я вошел, и увидел, что она сидит и читает. Вместе со мной вошла какая-то очень пожилая женщина, Алина посмотрела на неё мельком, встала и продолжала читать. Народу становилось всё больше, мы стояли рядом, я заглядывал в её книгу. Одной рукой она держала книгу, другой держалась за поручень.

– Переверните, пожалуйста, страницу. – Я оторвал взгляд от строчек в её книге и посмотрел на неё, в её глаза. У неё были большие зеленые глаза – не такие, о которых пишут «огромные», но большие, – и длинные темные ресницы. Пожалуй, уже тогда стоило понять, что у хозяйки таких глаз покладистого характера быть не может. – Ну, что? У меня обе руки заняты, я не могу, а у Вас одна свободна. Или Вы ещё не дочитали? Тогда переверните, пожалуйста, когда дочитаете.

Я рассмеялся, дочитал до конца страницы и перевернул. Ещё пару листов мы читали вместе, она прочитывала быстрее меня, и, дойдя до конца страницы, поднимала глаза и смотрела в окно. Я переворачивал.

– Алина. – Она снова на меня смотрела.

– Рома.

– Очень приятно, Рома. Можно на ты?

Я снова рассмеялся и кивнул.

– Нравится тебе книга?

– Да, пожалуй, нравится.

– А мне не нравится. Давай я тебе её подарю. А то мне выходить. – Она закрыла книгу, заложив билетом место, до которого мы с ней прочли, и протянула мне. – Или можешь со мной выйти, погуляем. Я всё равно тебе её подарю, только тогда попозже.

И я вышел с ней. Вместо занятий в университете мы гуляли.

– Алина, почему ты считаешь, что эта книга плохая?

– Я не говорила, что она плохая, если бы она была плохая, я не предложила бы подарить её тебе, а просто выбросила бы. Я сказала, что она мне не понравилась.

Тоже был май, конец мая, число я, конечно, не помню, но тогда было холоднее, чем в этом году, и вечером я грел ей руки, дышал ей в кулаки…

Запиликал сотовый. Звонил мой приятель, с которым мы вместе приехали в Москву из родного города.

– Привет, я слушаю.

– Здорово, Рома! Какие планы на сегодняшний вечер? Может, зарулим куда-нибудь, мы с тобой уже месяца четыре никуда не ходили! Выпьем, поговорим. А?

– М-м… Максим, наверное, не сегодня. У тебя какие-то проблемы?

– С чего ты взял? Всё в порядке!

– Что ж ты мне вчера или позавчера не звонил? Я бы пошел.

– Да занят был адски! А что у тебя? А? – Он постоянно переспрашивал «А?» – Женщина?

– Да какая женщина… Алина тут приехала…

– Алина? А Алина – не женщина? Или… А-а!!! Эта вот, та которая… Алина?

– Да, «эта вот, та которая…»

– С ума сойти, я её так давно не видел, наверное, как в Москву переехал, так и не видел! Слушай, ну, передавай ей привет огромный, хорошо? Вы куда идете? Может, я с вами? Она всё ещё тебя любит без памяти?

– Не знаю. Я тоже давно с ней не виделся. Мы никуда не идем, она танцует. Какой-то закрытый вечер испанской культуры, она мне приглашение прислала сегодня.

– Танцует? Она ещё и танцует теперь? Ну, ладно, ясно. Передавай ей привет всё же. Что она в тебе нашла – не понимаю! – Макс захохотал. – Ну, бывай!

– Пока.

Голова разболелась ещё сильнее. Я был рад звонку Максима, но его настроение абсолютно не подходило мне сейчас. Если бы он говорил немного грустным, слегка усталым голосом, если бы он на мой вопрос о проблемах не ответил, а тихо вздохнул – и по этому вздоху я бы понял, что проблемы есть, они есть всегда, но не настолько уж значительные, чтобы жизнь была невыносимой, – если бы он просто с другой интонацией сказал мне «Выпьем, поговорим» – то это бы совпало с моим настроением, пожалуй… Я, наверное, и в самом деле позвал бы его с собой – на этот вечер выпросил бы у Алины ещё одно приглашение… Стоп! Выпросил бы… Не зная, ни где она сейчас, ни номера её телефона – конечно, у меня был её старый номер, но она наверняка его уже поменяла, да и записан он был чёрт знает где, на новую симку я его уже не переносил.

В голове крутились какие-то обрывки мыслей, и ни одну мысль я не мог додумать до конца. Это раздражало неимоверно. А главное – сосредотачиваться было не на чем, не было каких-то сверхважных дел, не было…

Я обхватил голову руками и помассировал пальцами виски. Позвонил в пару мест по незначительным вопросам, отправил ответное письмо заказчику, ещё раз проверил документы. А какой смысл сидеть даже до пяти? Я, не торопясь, собрал необходимые вещи в папку. Посидел, подумал, не мог ли я забыть что-то важное… Достал ежедневник из папки, внимательно посмотрел все записи на этой неделе, потом – на всякий случай – записи прошлой и будущей недели. Положил обратно в папку ежедневник и мобильный. Ещё раз проверил почту, и, убедившись, что новых писем нет, выключил компьютер.

– Марина, Вы знаете, у меня ужасно разболелась голова… Я Вас прошу, если будут какие-то важные звонки или неожиданные посетители, скажите, что я на встрече и перезвоните мне… Я тогда вернусь.

– Конечно, Роман Николаевич.

– Спасибо большое, Марина. И сами тоже идите пораньше сегодня… Как закончите дела – идите домой.

– Хорошо, Роман Николаевич. Всего доброго.

– Хорошего Вам вечера, Марина!

По дороге домой я слушал какую-то приятную музыку. Я приспустил стекло, и ветер растрепал мои волосы. Придя домой, я увидел в зеркале лохматого человека с усталыми глазами, и улыбнулся самому себе.

Дома было хорошо. Около года назад я купил себе однокомнатную квартиру около метро Царицыно, и очень радовался этому. Из окна квартиры было видно Царицынский пруд и какой-то дворец. Месяц я жил в своей новой квартире один, обустраивал её, приводил в порядок. Я купил большой диван-кровать, шкаф до потолка, удобный стол, красивую, очень простую, люстру. Я с удовольствием обставлял кухню. Я с радостью отделывал ванную комнату. Получилось скромно, удобно и уютно. Потом ко мне переехала Надя. Надя-Надежда… Как ей не шло это имя! Я не был с ней особенно счастлив, но она вносила последний штрих в мою жизнь, которая, как мне казалось год назад, вполне удалась. У меня была хорошая работа, работа в Москве, я купил квартиру – тоже, заметьте, в Москве, и вот теперь в этой квартире поселилась красивая женщина. Я счастливчик!

Красивая женщина через две недели стала ворчать круглыми сутками, смотреть телевизор целыми днями… Поначалу меня это даже забавляло – я не знал, что такие карикатурные персонажи существуют в действительности, и я не знал, что женщина может так сильно измениться. Ещё через три месяца меня повысили и дали очень серьёзный проект – тот, от которого я не отрывался даже на новогодние праздники, – и красивая женщина Надежда ушла от меня, более чем банально заявив, что я совсем перестал уделять ей внимание. Я опять стал жить один. Я с головой ушел в работу.

После этих двух проектов я, пожалуй, мог бы уже позволить себе более просторное жильё, но не видел в этом никакого смысла – не для кого, незачем…

Теперь работы стало намного меньше, и второй день я не знал, чем себя занять. Я смотрел на себя в зеркало в прихожей очень долго и очень внимательно – так долго и внимательно я давно на себя не смотрел. А главное, что я смотрел на себя абсолютно без цели, просто так. Меня не интересовало сейчас, гладко ли я выбрит, хорошо ли подстрижен, аккуратно ли у меня завязан галстук, ровно ли лежит воротничок рубашки. Я просто смотрел на себя в зеркало. Вдруг я понял, что очень жду этой встречи. Что мне очень интересно, какая сейчас Алина, как она себя поведет, о чем мы будем с ней говорить. Этот интерес стал растекаться откуда-то из груди по всему телу, и наполнил меня ощущением радостного предчувствия.

Пока я мылся, я прокручивал в голове возможные варианты встречи… Что она мне скажет? Что я ей на это отвечу? Как она отреагирует? Какие вопросы будет задавать она мне, и как будет отвечать на мои? Хотя она обычно не дожидалась моих вопросов, просто залпом выдавала всё, что считала достойным внимания в своей жизни, а потом спрашивала, спрашивала, спрашивала меня.

Я долго ломал голову над тем, что мне надеть. Потом я вспомнил, что она, кажется, говорила, что на этом вечере будут какие-то важные люди, и решил надеть костюм. Кстати, всегда можно сказать, что я только что с работы приехал.

Я решил не ехать на своей машине – если поедем с ней в ресторан, наверняка что-нибудь выпьем – и вызвал такси. В машине, которая подъехала за мной, висел вишневый освежитель воздуха. Я очень люблю вишневый запах. Голова почти перестала болеть – боль из головы вытеснило предчувствие, ожидание. Я приоткрыл окно.

Конец наших с Алиной хороших, простых отношений тоже начался в такси. Мы с ней в тот день долго гуляли, ушли куда-то на окраину города, транспорт уже не ходил, она смеялась и предлагала «построить домик прямо здесь, вот на этом местечке, и жить тут». Я вызвал такси. Мы сидели на заднем сиденье, она положила мне голову на плечо и прошептала в ухо: «Я люблю тебя, Ромка…» В этот момент я понял, что больше я с ней не буду. Мне не нужно было этого, я не то чтобы боялся какой-то ответственности, но… не знаю, мне просто не нужно было ничего такого на тот момент. Я посмотрел на неё и спросил: «Зачем?» Я сам не знаю, что я хотел узнать – зачем она меня любит или зачем она это сказала. А она сразу всё поняла, даже то, чего я сам ещё не понял. Она отодвинулась, уткнулась лбом в стекло. И не сказала мне больше ни слова до конца поездки. Она вышла около своего дома, хлопнула дверью машины и не звонила потом три дня. Я ей тоже не звонил. На четвертый день она позвонила и начала разговор с фразы «Значит, я не нужна тебе, да?» Я не знал, что на это ответить. Она бросила трубку.

После этого было много криков, много шепота, слёз, клятв, обещаний… с её стороны.

– Я посмотрю, как ты будешь плакать, когда я стану почетным членом Академии наук в 25 лет, получу Золотую пальмовую ветвь, и президент Франции женится на мне!!! – Кричала она мне, размахивая руками. – Тогда ты поплачешь!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.