Ольга Грибова
Красный Дракон. День гнева

Глава 1

Старик, съежившись в кресле, нависал над кубком из обсидиана, на дне которого мерцал голубой огонь. Вспыхивая, языки пламени взмывали над чашей, едва не опаляя седые волосы. Тогда старик распахивал беззубый рот подобно аквариумной рыбке и жадно глотал огонь.

Мужчина, на вид около сорока лет, прошел к креслу и замер перед ним в подобострастной позе, терпеливо дожидаясь, когда на него обратят внимание.

Покончив с содержимым кубка, старик, не открывая глаз, устало откинулся на спинку кресла. Его лицо, испещренное морщинами, напоминало измятый лист бумаги, руки тряслись, дыхание со свистом вырывалось из легких. Остатки жизненных сил стремительно покидали дряхлое тело.

– Ты нашел ее? – голос старика вибрировал от немощи.

– Думаю, да, сир. Она идеально подходит. На этот раз все непременно получится.

– Восхитительно. Мы так долго этого ждали, – потрескавшиеся губы изогнулись в подобие улыбки. – Учти, если что-то пойдет не так, следующую сотню лет ты проведешь в огне.

Подкрепляя слова делом, старик приподнял отекшие веки. На долю секунды мужчина увидел его глаза – яркие, полные энергии, деспотичные. Глаза владыки, чьи руки крепко держат бразды правления.

Мужчина отвернулся. Алое зарево костров окрасило стены и без того мрачной комнаты кровавыми всполохами. Пригладив каштановые волосы, мужчина спрятал руки за спину и сжал кулаки, унимая дрожь в пальцах. Сотня лет в огне – подобного будущего он не пожелал бы и врагу.

– Все будет в порядке, сир. Она не посмеет мне отказать. Я позаботился о том, чтобы ее жизнь была сущим адом.

– Адом? – старик издал каркающий звук, отдаленно напоминающий смех. – Уж в этом ты знаешь толк.

Лиза с подносом грязной посуды лавировала по проходу между столиками. Кафе, где она работала, славилось низкими ценами, отвратительной едой и выбором горячительных напитков. Постоянные клиенты были под стать заведению. Линялые шторы, сальные скатерти и липкий пол их не беспокоили. Единственное, что интересовало: дешевая выпивка и еще, пожалуй, симпатичная официантка.

Огибая угол очередного стола, Лиза подняла поднос над головой. Между тем, мужчина за столом, заскучав по женскому теплу, решил ущипнуть девушку за аппетитный зад. Этот инцидент стал достойной кульминацией вечера.

День Лизы не задался с утра. Утром она поссорилась с отцом и чудом унесла ноги из дома. Папаша что-то кричал вслед, но она не прислушивалась, и без того ясно: по возвращении ждет трепка. Вот бы старого козла переехал грузовик! Одна беда: Лиза не верила в сказки и добрых фей, исполняющих заветные желания.

На работе выдался суматошный день. Она с обеда бегала, будто заведенная, а хозяин как обычно был недоволен. Не то чтобы она не справлялась, просто не следовало ему отказывать. Но ее выворачивало наизнанку при воспоминании о потных ладонях, тискающих грудь, и тошнотворном чесночном запахе изо рта босса. Страх потерять работу отступал перед отвращением.

И теперь щипок. Лиза привыкла к подобному вниманию за время работы в кафе, но в этот раз время было выбрано самое неподходящее. Вздрогнув от неожиданности, она потеряла равновесие и заваливалась на стол. Гора посуды поехала с подноса. Тарелки и чашки со звоном бились об пол. Осколки и комья пищи разлетались в стороны, точно водяные брызги.

На шум в зал выбежал хозяин. Лизу замутило при его виде. Толстая шея босса покраснела, лицо пошло пятнами. Он открывал и закрывал рот, силясь что-то сказать, но не издавал ни звука, как если бы внезапно онемел.

– Уволена! – справился он с душившим его гневом. – Ты уволена!

Жирный палец указывал на Лизу. Вот и нашелся повод избавиться от нее. На ее место возьмут другую девушку, и уж она-то будет посговорчивее.

Из кафе она вышла в форменной одежде официантки. Хозяин великодушно позволил оставить себе заляпанную пивом блузу и узкую юбку до колен. Кроме этого наряда у Лизы всего-то и было, что платье, джинсы и пара футболок, так что прощальный подарок пришелся кстати.

Дома ждал тиран-отец, забитая мать и обшарпанные стены комнаты. Не планируя возвращаться туда, Лиза дала волю ногам и брела, не разбирая дороги. Луна спряталась за тучи, и только редкие фонарные столбы освещали дорогу. Ночь была не по-летнему прохладной, и Лиза обхватила себя за плечи, сберегая тепло.

Ноги привели к единственному в округе мосту. Присев на скамью напротив перил моста, Лиза сложила руки на коленях. Какое будущее ее ждет? Как вырваться из замкнутого круга никчемной жизни? Уехать? Но куда? У нее нет денег, нет образования, нет родных, которые могут ее поддержать. У нее вообще ничего нет.

Лиза склонила голову и прикрыла глаза ладонями. Мир к ней несправедлив. Она старается изо всех сил. А что в ответ? Каторжная работа за гроши. Да и ту она потеряла. Замкнувшаяся в своем мире мать, униженная и истерзанная. Отец, чуть ли не ежедневно избивающий ее. На руке выше локтя налился кровоподтек – сувенир от папочки за то, что она не отдала ему чаевые. Что он сделает, узнав, что она потеряла работу? Чьи деньги он теперь будет пропивать?

Ни единого проблеска надежды. У нее нет будущего. Осознание этого факта прожгло Лизу сродни удару молнии. Она убрала руки от лица и посмотрела на перила. Стоит ли такая жизнь того, чтобы ее беречь?

– Не советую это делать.

Лиза, услышав приятный баритон, дернулась и прикусила язык. Повернув голову, встретилась взглядом с мужчиной. Как она не заметила, что рядом кто-то сидит? Жалость к себе лишила бдительности.

На незнакомце был дорогой костюм. В до блеска начищенных ботинках отражался свет фонаря. От мужчины пахло туалетной водой, но из-под верхнего слоя приятного аромата пробивался мерзкий душок. В детстве отец водил Лизу на скотобойню, где в то время работал, и ее вырвало от удушливого металлического амбре свежей крови. Запах незнакомца напомнил ей о том случае.

– Сергей.

Мужчина протянул руку для знакомства, и она отметила, какие у него чистые и ровно подстриженные ногти. Для их маленького городка, где главным развлечением на выходные было напиться до белой горячки, мужчина с маникюром уподоблялся снежному человеку, спустившемуся с гор к людям.

Лиза побоялась коснуться предложенной ладони. Минуту назад она подумывала о самоубийстве, а сейчас испугалась за свою жизнь. Одна, в безлюдном месте, ночью, неизвестно с кем.

Незнакомец убрал руку, очаровательно улыбнулся и откинулся на спинку скамьи. Надо отдать ему должное, он был хорош собой: на вид около сорока, темные волосы, блестящие в скудном свете, строгий профиль и глаза цвета аквамарина.

– О чем вы мечтаете, Лизавета?

Странный вопрос. О чем мечтает бедная официантка из неблагополучной семьи? Лиза открыла рот, ответить, как вдруг поняла: мужчина назвал ее по имени, а ведь она не представлялась. Жилка на виске тревожно затрепетала.

– Откуда вы знаете мое имя?

– Разве это важно?

Лиза поджала губы и оглядела мост, выбирая путь для отступления. Мужчина удержал, положив ладонь на ее руку, и пояснил:

– Бейджик на блузке.

Она с облегчением выдохнула, подавив готовый сорваться с губ смешок. Надо же быть такой дурой! Вообразила неизвестно что. А всего делов-то: карточка с именем, которую она забыла снять.

– У меня есть предложение, – сказал он.

– За кого вы меня принимаете?!

Вот к чему приводят ночные прогулки в одиночестве. Ее посчитали проституткой! Щеки вспыхнули румянцем. Возмущение было столь велико, что даже страх отступил.

– Вы не так поняли, – мягко улыбнулся мужчина. – Я предлагаю вам весь мир в обмен на маленькую услугу.

Почему она все еще слушает незнакомца? Может, причина в том, что его голос обволакивал, лишая желания сопротивляться. Кому будет плохо от того, что она немного посидит здесь? В конце концов, это общий мост. Она имеет право находиться здесь сколько ей вздумается.

– В моей власти исполнить любую твою мечту, самую сокровенную, – продолжал он, переходя на "ты". – Я сделаю так, что ты не будешь знать нужды. Никогда, Лизавета, никогда больше тебе не придется убирать объедки со столов и терпеть побои отца. Ты будешь сама себе хозяйкой.

Он шептал, ближе склоняясь к Лизе. Его губы были в паре сантиметров от ее уха, и она заворожено слушала, а сладкий яд проникал в душу с каждым новым словом. Впав в транс, она уже не задумывалась, откуда незнакомцу известны подробности ее жизни.

– О чем ты мечтаешь, Лиза?

– О свободе, – пробормотала она.

– О свободе? – мужчина усмехнулся. – Знала бы ты, как я жажду того же. Но тебе я в состоянии помочь. В твоем случае настоящую независимость, моя милая, принесут деньги.

– Значит, я хочу денег. Много, много денег, – без запинки ответила Лиза.

Тот вечер изменил все. Спустя девять месяцев после разговора на мосту Лиза родила чудесную, розовощекую девочку. Она назвала дочку Евой. И это было непорочное зачатие.

Вкус мятной зубной пасты отдавал горечью, будто кто-то специально подмешал в нее таблетки из аптечки. Ева поморщилась и выплюнула вязкую субстанцию в раковину. Несколько раз тщательно прополоскала рот, но привкус лекарства намертво прилип к языку.

Она вымученно улыбнулась своему отражению в зеркале. Только подумать – шестнадцать лет! Лучший в жизни возраст. Так думают сотни тысяч подростков по всему миру, но не она. Шестнадцать – отвратительное число. Впрочем, как и все остальные.

Ева вытерла рот и сбежала от своего отражения в спальню, словно так можно было укрыться от себя.

Собрав волосы в хвост и подхватив рюкзак, нарочно топоча по ступеням, спустилась на первый этаж. Никакого эффекта. "Тихо как в могиле", – пришло на ум. Ее дом и есть могила, и она похоронена в ней заживо. Потребовалось несколько секунд и пара глубоких вдохов, чтобы взять себя в руки.

Кухня встретила Еву стерильной чистотой. А чего она ожидала? Может быть, мать, готовящую завтрак в день рождения дочери? Глупости. Ева посмеялась над собой. На их кухне реальнее встретить бегемота, танцующего танго с крокодилом. Ей уже шестнадцать, хватит быть наивной.

Хромированная техника блестела, словно ее недавно доставили из магазина. Стол поражал белизной. Дверцы шкафов цвета молочного шоколада сверкали в солнечных лучах. Не кухня, а операционная. Человек со стороны решит, что хозяйка помешана на чистоте, но Ева знала правду – просто кухней никогда не пользовались. Она не могла сказать, когда плиту включали в последний раз и включали ли ее вообще когда-нибудь.

Ева открыла холодильник, но продукты в нем чудесным образом не появились. Не считая батареи пивных бутылок и пакета протухшего молока, там ничего не было. С чего она взяла, что сегодня все будет по-другому?

Ладно, позавтракать можно и в колледже. Она уже уходила, когда увидела на столе записку и алую бархатную коробочку. Минуту назад стол был пуст! Ни записки, ни тем более коробки. У нее проблемы со зрением, если она ухитрилась проглядеть яркую подарочную упаковку. Презент? Ева недоверчиво хмыкнула. С какой стати? Про прошлый день рождения мама вспомнила спустя неделю, и раскаяние ее не беспокоило.

Ева потянулась к коробке. Рука замерла вблизи от бархатной крышки. Подушечки пальцев неприятно покалывало, точно она собиралась дотронуться до трансформаторной будки. Холод по предплечью поднялся вверх, достиг сердца и сжал его в ледяном кулаке. Ева превратилась в камень. Часть ее мечтала очутиться подальше от дома, от матери, которой нет до нее дела, и от коробки цвета артериальной крови. Убежать и не возвращаться.

Что за глупости? Она передернула плечами, сбрасывая наваждение. Это всего-навсего коробка. Она настолько не привыкла к подаркам, что начала их бояться. Мысль показалась забавной, и Ева хихикнула. Отбросив сомнения, схватила коробку со стола и открыла крышку.

Послышался щелчок, и Ева заглянула внутрь. На шелковой подкладке лежал кулон в форме полумесяца и цепочка из черного золота. Грани полумесяца сверкали желтыми бриллиантами. Крупный бриллиант редкого цвета – черного – венчал край лунного серпа. Кулон обошелся матери в целое состояние. Но не это поразило Еву, они могли позволить себе подобные траты. Ее потряс сам факт подарка. Мама не забыла о дне рождения! Вот оно чудо из чудес.

Дрожащими от волнения руками Ева подхватила цепочку. На то, чтобы справиться с застежкой, ушло несколько минут. Металл соприкоснулся с кожей, и померещилось, что на плечи, придавив к земле, опустился тяжкий груз. Колени тряслись, ноги едва держали. Но ощущение гнета прошло так же внезапно, как возникло. Повинуясь порыву, Ева спрятала кулон под водолазку.

Она прочла записку. "Дорогая дочь, сегодня знаменательный день. Прими от меня дар и носи его с гордостью. Твой любящий родитель", – говорилось в послании. Брови поползли на лоб от удивления. Дорогая дочь? Твой любящий родитель? Похоже, мама напилась вчера до зеленых чертиков.

Слух уловил размеренное храпение – мама спала пьяная в стельку на диване в гостиной. Между диваном и журнальным столиком выстроилась рота бутылок, и далеко не все они были пивными. По крайней мере, на одной красовалась этикетка от коньяка.

Нащупав под водолазкой кулон, Ева бросила прощальный взгляд на мать и без сожаления отвернулась.

До колледжа было десять минут ходьбы. Краткий миг наедине с собой. Нет рядом пьяной матери, требующей принести новую бутылку. Нет фальшивых друзей, которые ластятся к Еве потому, что она из обеспеченной семьи. Вот, кстати, тоже загадка: откуда у них деньги? Мать пропивает немало, а деньги не переводятся. И это при том, что мама не проработала и дня в своей пустой жизни. Но любой вопрос на тему денег провоцировал запой, и Ева научилась не спрашивать.

Надев наушники, она нажала кнопку "плей". Мир наполнился звуками тяжелого рока, и рычащий голос солиста вытеснил из головы все мысли.

Она шагала вдоль улицы, где вместо высотных домов стояли уютные коттеджи. Большая их часть походила на сельские избы. Но встречались и подобные Евиному дому – добротные строения, хозяева которых привыкли ни в чем себе не отказывать.

Материальное неравенство соседей отразилось на отпрысках. Подростки из богатых семей общались с себе подобными. Якшаться с бедняками было ниже их достоинства. Дети из простых семей в свою очередь терпеть не могли богачей, считая их занудами и мажорами. Ева угодила между двух огней. С одной стороны, она равнодушно относилась к деньгам и всему, что с ними связано. При всем желании она была не в состоянии поддержать разговор о брендах одежды или дорогих иномарках, не разбираясь ни в первом, ни во втором. С другой стороны, это не добавляло ей очков в глазах менее состоятельных сверстников.

Рука легла на плечо, и Ева, вздрогнув, обернулась. Ей улыбался лучший и, на самом деле, единственный друг. Рома был из числа тех жителей улицы, кто не мог похвастаться годовым доходом. Но его беззаботный и жизнерадостный характер Ева ценила дороже всех богатств на свете. Он всегда умел ее развеселить. Вот и сейчас Рома не скрывал хорошего настроения. Его серые глаза искрились добротой, лоб прикрывала светлая челка, и он как обычно тряхнул головой, отбрасывая ее назад.

– С днем рождения! – первое, что она услышала, сняв наушники. – Как планируешь отмечать?

– Как-нибудь, – Ева пожала плечами.

– Устроим пикник?

Она посмотрела на небо – ни облачка. Солнце обещало по—летнему теплый денек. Самое то для пикника.

– Почему нет.

– Я подожду тебя после пар.

Они влились в толпу студентов, спешащих на занятия, и чуть не столкнулись с Евиным бывшим – Игорем. Угораздило ее встречаться с этим типом! Его внешняя привлекательность застила глаза. Ушло несколько месяцев на то, чтобы понять, каков он по сути – кобель и трепло. Она застукала Игоря со старостой их группы Светкой. Выяснив, что парень ей изменяет, Ева порвала с ним, но осадок остался. Хуже всего то, что теперь подробности их личной жизни обсуждал весь колледж.

– Все еще страдаешь по нему? – Рома толкнул ее в бок.

– Боже упаси, – фыркнула Ева. – Просто думаю, как много он рассказал своим дружкам.

– Хочешь, я с ним поговорю?

– И что ты ему скажешь: "Игорь, – она спародировала голос Ромы, – не рассказывай никому о том, что вы делали с Евой на заднем сиденье твоей машины. Ей это неприятно".

– Заднее сиденье машины? Пожалуй, я сам не прочь услышать волнительные подробности.

Рома на лету поймал летящий в него рюкзак, отдал его обратно, обезоруживающе улыбнулся и повторил:

– Я буду ждать тебя после пар.

– Надо было влюбиться в тебя, – неожиданно сказала Ева.

– Рад, что ты, наконец, это поняла.

Рома обогнал ее. Он был на два года старше, и они учились на разных курсах. Какое—то время Ева видела его широкую спину, мелькающую среди сокурсников, но потом он затерялся в людском потоке.

До конца учебного года осталась пара недель, и Ева с ужасом думала, что будет делать летом. Перспектива провести каникулы вместе с матерью пугала до икоты. Уж лучше смерть.

Она затормозила перед входом в Торгово-экономический колледж, где ей предстояло учиться еще три года, потом настанет очередь университета, а после… впрочем, так далеко она не заглядывала. С оценками у нее полный порядок, но удовольствие учеба не приносила. Просто выбирая между обществом матери и книгами, она отдавала предпочтение книгам.

Спустя несколько часов и занятий Рома ждал ее у выхода. Ева сорвалась с места, как только прозвенел звонок. После душного кабинета было здорово выйти на улицу.

– Я прикупил кое-что в столовой, – он похлопал по рюкзаку. – Что за пикник без жареных сосисок?

Они быстро добрались до секретного места у реки. Кроме них никто не знал о проходе между двумя сросшимися дубами. Стоило нырнуть под их ветви, и мир с его горестями и радостями отступил на задний план.

Рома развел костер, пока Ева кидала гальку в воду, сидя на нижней ветке дуба – импровизированной скамье.

– Я приготовил тебе подарок, – он достал из рюкзака коробочку.

Ева улыбнулась. Видимо, это традиция – дарить украшения на шестнадцатилетие. В коробке лежала симпатичная подвеска-брелок для мобильного телефона в форме готовой к прыжку кошки.

– Очень мило. Спасибо.

– Надеюсь, тебе нравится, – Рома нацепил сосиску на палку и отправил ее в огонь – Ты какая-то мрачная в последнее время. Хотел тебя порадовать.

– Я ненавижу праздновать день рождения.

– Откуда ты это знаешь? Ты ни разу не устраивала вечеринку.

Ева подумывала бросить гальку в парня, но смилостивилась. В конце концов, он прав. В ее семье не принято отмечать праздники. В серой массе будней они ничем не выделялись.

– Какие планы на лето? – спросил Рома.

– Забиться под кровать и сдохнуть.

– Я устраиваюсь в лагерь вожатым, – сказал он. – Поедешь со мной?

Куда приятнее провести лето, присматривая за оголтелой малышней, чем следить за матерью-алкоголичкой. Ева согласилась, не подозревая, что пока она сидит под защитой дубов и болтает с Ромкой, ее привычная жизнь рушится, как город во время десятибалльного землетрясения.

Глава 2

В сводчатом коридоре эхо шагов разносилось на десятки метров. Размеренная походка напоминала метроном, отсчитывающий тактовые доли. В полутьме невозможно было разглядеть лицо мужчины, лишь плотно сжатые губы выделялись подобно белесому шраму.

Мужчина приблизился к украшенной витой ковкой двери, с виду неимоверно тяжелой. Казалось, чтобы сдвинуть ее с места, понадобится таран. Но ему хватило легкого прикосновения, и дверь распахнулась.

В комнате он встретился взглядом с юношей в сером балахоне. Последний не отреагировал на посетителя. Замерев у стены, он походил на античную статую: искусно выполненную, но бездушную. В кресле перед юношей восседал старик. Голова его склонилась, упираясь подбородком в грудь. Он дремал.

– Сир? – шепотом позвал мужчина, одновременно страшась и желая потревожить своего господина.

Старик дернулся, но позы не поменял. Его глаза по—прежнему были закрыты, но скрипучий голос, когда он заговорил, был полон ликования:

– Пришло время. Сегодня ей исполнилось шестнадцать.

– Не считая мелочей, сир, все готово.

– Мелочей? – старик оторвал подбородок от груди и поднял дрожащую руку. – Встреча должна пройти идеально. Она бесценна!

– Я все учел. Осечки не будет. С матерью я лично разберусь.

– Нет, – возразил старик. – Пошли мальчишку. Ему необходима практика.

Мужчина поклонился, давая понять, что приказ будет исполнен.

Дочь ушла, не разбудив ее, и это испортило настроение. У девочки день рождения, а она напилась вчера, как свинья. Недаром говорят: "Яблоко от яблони недалеко падает". Скажи ей кто семнадцать лет назад, что она превратится в копию отца, она бы плюнула ему в лицо.

Надо сделать малышке приятное. Ужин, например. Только для них двоих. Как давно они с дочерью проводили время вместе? Ответ Лиза так и не нашла.

Игнорируя последствия вчерашних возлияний, Лиза отправилась в магазин, где разошлась не на шутку, загрузив продуктовую корзину до отвала. Покупки кое-как уместились в двух пакетах.

После полумрака магазина дневной свет слепил глаза. Майский день выдался безоблачным. Солнечные блики отражались в витринах, блестели в окнах автомобилей. Люди по случаю потепления, устав от однотонной зимы, надели яркую одежду, и только молодой человек на другой стороне дороги был весь в черном, словно в трауре. Его с Лизой разделял поток машин, и она бы его не заметила, если бы не магнетизм парня. Он точно взывал к ней. Высокий статный брюнет смотрел прямо на нее. Лиза оглянулась, убеждаясь: сосредоточенный взгляд прищуренных глаз предназначен именно ей. В горле образовался ком, она окоченела от холода посреди залитой солнцем улицы.

Что с ней? Она испугалась студента. Он чуть мрачноват, но у подростков в моде подобный стиль. С чего она разволновалась?

В этот момент ручка одного из пакетов не выдержала тяжести, раздался треск, и продукты посыпались на асфальт. Ярко-красные как стоп-сигнал светофора яблоки, припасенные для шарлотки, покатились в стороны.

Она присела на корточки, подобрать продукты. Длинная тень упала на мостовую, загородив солнце, и Лиза посмотрела вверх, в чем там дело. Над ней стоял парень с противоположной стороны улицы. Когда он пересек дорогу?

С виду ему было не больше двадцати. Чертовски хорош собой, будто кто-то специально постарался, создавая его. Все в нем было удивительно гармонично. Даже дерзкая ухмылка на тонких губах не вызывала неприязни.

– Вам помочь?

Он наклонился, подобрал яблоко и залюбовался сочной кожурой. Задумчивая улыбка не покидала лица, пока он изучал фрукт.

– Спасибо, я сама, – выдавила из себя Лиза.

– Я настаиваю.

Голос молодого человека был низким, грудным. По спине побежали мурашки. Похмелье, мучившее с утра, отступило перед страхом. Сердце сжалось в груди до отчаянно пульсирующей точки. Теперь она отчетливо видела: внешняя привлекательность парня насквозь пропитана дьявольщиной. Лизе показалось: она уже встречала его, но где и при каких обстоятельствах, не помнила.

Глаза молодого человека недобро сверкнули. Что за странный у них цвет – оливковый? Он протянул руку с яблоком, предлагая взять фрукт. Лиза колебалась несколько секунд, прежде чем забрать яблоко. Стоило пальцам коснуться запястья молодого человека, как он крепко схватил ее за руку и дернул на себя. Подчиняясь силе, она встала с корточек, шагнула вперед и повалилась на незнакомца. Его губы были всего в паре сантиметров от ее уха. Дыхание щекотало кожу. Она застыла, не дыша в его объятиях.

– Он передает привет.

Бархатный голос разбередил память. Еще не стихло последнее слово, а все уже встало на свои места. Парень был вылитый отец. Внешность, манеры, голос. Кровь застучала в висках: это последняя минута ее жизни! Пришло время платить по счетам.

– Ты, ты, – запинаясь, бормотала Лиза, – я знаю, кто ты.

– Приятно это слышать, – он подался назад, заглядывая ей в лицо.

Парень улыбался, глядя на нее. Только это была не дружелюбная улыбка, а оскал хищного зверя за секунду до броска к горлу жертвы.

Прохожие огибали странную пару. Они не видели их, словно Лиза и молодой человек переместились в другое измерение. Сопротивляться было бесполезно. Даже если она закричит, вырвется из сильных рук, он все равно ее настигнет. Не сейчас, так позже. Когда она будет совсем одна. Или еще хуже – рядом будет дочь. Эта мысль парализовала. Нет, она не приведет чудовище в свой дом.

Обхватив подборок Лизы, парень наклонился. Поцелуй был мимолетным, в уголок обветренных губ, но она мгновенно ослабла. Голова закружилась, будто она в одиночку осушила бутылку водки. В горле пересохло, веки налились тяжестью, и Лиза пошатнулась.

Как бездарно прожита жизнь! Стоя на пороге смерти и вспомнить—то нечего. Разве что дочь… Она представила Еву. Несчастная девочка. Страшно представить, что ее ждет.

Парень разомкнул объятия, и Лиза с трудом устояла на ногах. Мир отдалялся, пока окончательно не померк, и она не упала на асфальт замертво.

Женщина угасла на его глазах. Дело сделано. Он отвернулся и зашагал прочь, напевая под нос незамысловатую мелодию, и вдруг обнаружил, что все еще сжимает в руке яблоко. Хмыкнув, надкусил сочный фрукт. Струйка сока стекла по подбородку, он вытер ее рукавом джинсовой куртки и облизнул губы. Давно он не ел таких вкусных яблок. Он запрокинул голову, подставляя лицо под жаркие поцелуи солнца, и улыбнулся. Лучшего денька для смерти и придумать нельзя.

Что она чувствует? Этот вопрос Ева задавала себе снова и снова, но ответ не находила. Люди с состраданием смотрели на нее. Говорили о том, как тяжело в шестнадцать лет потерять мать, а она не могла разобраться в эмоциях. Должно быть, это шок. Она придет в себя, и горе навалится подобно снежной лавине. Но глубоко внутри она подозревала: этому не бывать. Стоя над свежевырытой могилой матери, она ничего не чувствовала. Совершенно ничего. Абсолютный ноль.

Она плохая дочь. Худшая из возможных. Ева подняла голову к солнцу, нарочно распахнула веки и всматривалась в ослепительный блин до рези в глазах. Может, так она заплачет? Детям положено плакать на похоронах родителей.

Гроб опустили в могилу. Ева хладнокровно следила за тем, как мать покидает ее жизнь. Теперь она одна на всем белом свете. От страха приподнялись волоски на руках. Что с ней будет? Ее отправят в детский дом? Шестнадцать лет не подходящий возраст для начала самостоятельной жизни.

Ева зачерпнула горсть земли. Постояла над зевом могилы и разжала пальцы. Раздался сухой треск, точно хрустнули измученные артритом суставы – земля упала на крышку гроба.

– Прощай, мама, – губы двигались беззвучно.

Для поминок в гостиной накрыли стол. Об этом позаботились учителя Евы, так как друзей у Елизаветы Архаровой не было. Окружающие ее недолюбливали. Презрение к алкоголичке в них смешивалось с завистью к деньгам. Люди пришли не для того, чтобы проститься с погибшей от сердечного приступа женщиной, и даже не за тем, чтобы поддержать ее осиротевшую дочь. Всех волновал один и тот же вопрос: что будет с наследством? Двухэтажный особняк с шестью спальнями, гараж на две машины и приличный счет в банке не давали им покоя.

Ева тенью сновала в толпе чужих людей. На нее никто не обращал внимания, и на мгновение показалось, что она тоже умерла, ее тело сейчас гниет в соседнем с матерью гробу, а по комнатам бродит бестелесный дух.

От внезапного головокружения ослабли ноги, и Ева прижалась к стене, чтобы не упасть. Она прикрыла глаза, перевести дух, и уловила разговор с кухни.

– Умереть от остановки сердца в тридцать четыре. Немыслимо! – говорившая была незнакома Еве, но во втором голосе она узнала соседку напротив – женщину считавшую, что, таким, как ее мать, место в аду.

– А чего ты хочешь? Она пила как сапожник. Вот и результат.

Ева выглянула из-за угла, и сплетницы умолкли, но их взгляды были красноречивее слов. Они не сомневались: дочь рано или поздно пойдет по стопам матери и утопит свою жизнь в спирте. Наследственность и ничего с ней не поделать – говорили их поджатые губы и полные презрения глаза.

Ева поспешила прочь. Она добралась до кабинета, где никого не было, и пристроилась на подоконнике. Надоело слушать фальшивые вздохи и слова сожаления. Будто им есть дело до ее горя! Она прижалась лбом к стеклу, бездумно наблюдая за бьющейся в окно мухой.

Скрипнули петли. В кабинет проскользнул Рома и первым делом спросил:

– Ты как?

– Ничего.

Ева поджала ноги, освобождая место для друга и одновременно пряча лицо от света, отливающего золотом в волосах цвета липового меда.

– Вот так день рождения, – пробормотал Рома.

Была некая злая ирония в том, что мать умерла в день ее шестнадцатилетия. Ева поежилась, ощущая, как холод вьет гнездо в районе желудка. Она словно проглотила ведро льда, и теперь у нее внутри плескался Северный Ледовитый океан.

В честь похорон Ева сменила привычные водолазки и джинсы на платье с круглым вырезом, и горловина уже не прикрывала украшение. Рома, заметив его, помрачнел. Протянув руку, он коснулся кулона.

– Что это?

– Мамин подарок, – она накрыла полумесяц ладонью.

– Ты будешь его носить?

– Почему нет? – ощетинилась она. – Мама хотела, чтобы он был у меня, и я никогда его не сниму.

Рома скривился, удивив Еву. Ему было противно видеть кулон на ее шее, как если бы тот олицетворял что—то мерзкое.

– Что со мной будет? – сменила она тему. – Меня отправят в детский дом?

– Мы этого не допустим, – заявил Рома, и она мгновенно успокоилась. Если кто и найдет решение, то это он. – Мы добьемся признания тебя дееспособной.

Отец Ромы был адвокатом. После его гибели сохранились тонны профессиональной литературы. Рома прекрасно разбирался в юридических тонкостях и порой говорил так, словно он на заседании суда.

Испытывая прилив благодарности, Ева обняла парня.

– Полегче, – он высвободился из объятий. – А то задушишь.

– Спасибо. Ты мне жизнь спас.

– За этим я здесь.

– Мой личный рыцарь, – она улыбнулась впервые за три дня со смерти мамы.

Рома вскочил на ноги и отвесил церемонный поклон:

– Сэр Роман из Камелота всегда к вашим услугам, прекрасная леди.

Еве прикрыла рот ладонью, сдерживая рвущийся наружу смех. Что подумают люди, услышав, как она смеется на поминках матери?

– Сэр Роман, – она в свою очередь спрыгнула с подоконника, приподняла края платья и присела в реверансе, – вы слишком добры ко мне.

Глава 3

Сегодня он выглядел бодрым. Весть о скором окончании заточения придала ему сил. Мужчина, с трудом скрывая отвращение, изучал лицо старика. Если так пойдет дальше, старик, чего доброго, встанет с кресла и пожелает ознакомиться с делами. Подобная перспектива его не устраивала.

– Как все прошло? – старик впился взглядом в собеседника.

– На высшем уровне, сир. Помехи больше нет. Девушка полностью наша, – мужчина по привычке опустился на одно колено перед господином. Что ни говори, а могущество, дремлющее в старике, еще давало о себе знать.

– Отлично, отлично, – старик потер ладони. Послышался сухой звук, похожий на шелест пергамента. – Пора вам познакомиться. Остальных тоже возьми с собой. Пусть потренируются. И будь помягче с девочкой. Не забывай, выбор должен быть добровольным.

Мужчина просиял. Вспыхнули глаза цвета аквамарина, голос зазвенел от ликования:

– Я долго ждал этого момента, сир!

– Мы все его ждали, – кивнул старик. – У девочки было непростое детство. При живой матери она росла сиротой, а, как известно, все дети мечтают о любящей семье. Дай ей желаемое и она наша. Но смотри, не отпугни ее. Прочих можно заменить. Даже тебя, но не девочку. Она исключительная.

– Я помню, – мужчина с трудом подавил гнев. Бесценная, исключительная. Как забыть, когда тебя каждый день тычут в это носом? Всем своим черным сердцем он ненавидел девчонку.

– Как ты?

– В порядке.

В последние дни Ева постоянно отвечала на этот вопрос. Все справлялись о ее самочувствии. Она натренировалась улыбаться и говорить, что все нормально. Мама – единственный близкий человек – умерла, но у нее все в порядке. Возможно, ее отправят в приют, а дом, где она жила с рождения, пустят с молотка. "Как ты? – В ПОРЯДКЕ!"

Нет ничего хуже ложного сочувствия. Но разве может староста группы остаться в стороне? Ева отлично знала: крашеной кукле Светке плевать на нее. Месяц назад Светка увела у нее парня, после чего не упускала случая поиздеваться. Наверняка и сейчас спросила о случившемся лишь бы уколоть побольнее.

Сложив руки домиком, Ева опустила на них голову. Скорей бы закончился учебный день. Она вернется домой, запрется в родных четырех стенах и (кто знает?) немного поплачет. Она не рыдала над могилой матери, но, думая о своем будущем, не могла сдержать слез.

– Привет!

На край парты присел Рома. Ева посмотрела на друга сквозь щель между пальцев. Он постукивал пяткой по полу, и его нервозное состояние мгновенно передалось ей.

– Ты нашел адвоката? – спросила она. Адвокат был ее последней надеждой на самостоятельную жизнь.

– В этом нет необходимости, – Рома отвернулся, пряча глаза, и заговорил о другом. – Мы редко видимся. Давай выберемся куда-нибудь?

– Конечно, – кивнула Ева. Что может быть лучше прогулки в компании друга? Пусть даже на следующий день ее отправят в приют. В конечном счете Рома ни в чем не виноват. – Как насчет завтра?

– Было бы неплохо. Тебя вызывают к директору, – угрюмо добавил он.

– Я что-то натворила?

– Хорошо, если так.

Избегая расспросов, Рома заторопился к выходу из аудитории. Подхватив рюкзак, Ева побежала следом.

– Тебя назначили моим провожатым?

– Посчитали, что со мной тебе будет спокойнее, – он завернул к кабинету директора и притормозил у двери. – Ты главное ничего не бойся.

Рома положил руки ей на плечи и заглянул в глаза, ожидая ответа.

– Я вроде и не боюсь, – сказала сбитая с толку Ева.

– Вот и славно.

Рома постучал и после приглашения войти открыл дверь. Вдвоем они миновали комнату секретаря и прошли в директорскую. Помимо директора их встретили три его зама, куратор курса, на котором училась Ева, и незнакомый мужчина в строгом костюме. Все, не отрываясь, смотрели на Еву, точно стоило им отвернуться или моргнуть, и она исчезнет.

– Здрасьте, – прошептала Ева, вытирая потные ладони о джинсы. Ради нее собрали консилиум? Хотят объявить, что с завтрашнего дня она переезжает в детдом? А седой мужчина в углу приехал ее забрать? У Евы свело желудок.

– Присядь, – директор, полный мужчина с лысиной на макушке, указал на стул.

На плохо гнущихся ногах она добрела до стула, неловко плюхнулась на него и оглянулась на Рому, рассчитывая на его поддержку, но парень ушел. Разговор предстояло выдержать в одиночку.

– Ева, – в голосе директора преобладали мягкие нотки, но глаза были студеными, как и всегда. За эту особенность в колледже его прозвали глубоководным крабом. Его глаза точно плавали в аквариуме, поглядывая на всех сквозь толстые стенки очков. – У нас для тебя есть хорошая новость.

Другие, поддакивая, как болванчики закивали головами. Хорошие новости для кого: для нее или для них? Ева глубоко вдохнула и приготовилась услышать самые ужасные слова в своей жизни. Но и в смелых фантазиях она не могла вообразить, что скажет директор.

– Ты многое пережила в последнее время. Мы все сильно за тебя волнуемся, поэтому мне вдвойне радостно, что ситуация разрешилась таким приятным способом. Познакомься, – директор указал на незнакомца, и тот встал. – Это Борис Андреевич, адвокат твоей мамы.

Мамин адвокат? От удивления Ева забыла поздороваться. Наблюдая за тем, как мужчина достает из кожаного чемоданчика бумаги, она думала о матери. Какие секреты у нее были? Слишком многого Ева не знала. Например, откуда брались деньги, на которые они жили все эти годы? Не могла же мама выиграть их в лотерею!

– Это завещание вашей матери, – Борис Андреевич продемонстрировал лист с кучей печатей. – Оно касается не только имущества, но и вашей судьбы, Ева. Я зачитаю его в присутствии свидетелей.

Дверь позади скрипнула. Кто-то вошел в кабинет. Ева уловила шаги за спиной, но не обернулась, сосредоточившись на адвокате и распоряжении матери относительно ее будущего. Вдруг мама в кои-то веки вспомнила о дочери и проявила заботу? Еве неистово хотелось в это верить.

Борис Андреевич нацепил очки и принялся читать завещание. Ева слушала внимательно, не упуская ни слова, но первые же строки настолько потрясли ее, что она забыла, где находится.

– Все имущество и опеку над единственной дочерью завещаю Сергею Анатольевичу Рогозину – отцу Евы.

Отец? Это что за существо? Сколько Ева себя помнила, они с матерью жили вдвоем. Ни фотографий отца, ни задушевных бесед о нем не было. Даже имя его не упоминалось. Ева предположила, что он чем-то обидел маму. Нанес ей душевную травму, из-за которой она и пристрастилась к алкоголю.

Конечно, в свои шестнадцать лет Ева была осведомлена, откуда берутся дети. У всех есть отцы, и у нее в том числе. Но она никогда не думала, что полумифическая фигура под названием "папа" ворвется в ее жизнь.

Окончание речи адвоката заглушили мысли, которые носились в голове как стая бешеных собак, мешая сосредоточиться. Сжав кулаки, Ева запретила себе паниковать. Ее не отправят в приют. Это плюс. Она сделала очередной глубокий вдох. "Во всем, что с тобой происходит, ищи положительные моменты", – любила повторять мама. Тогда она еще не так сильно пила. Позже маленькая Ева не единожды смотрела на заснувшую посреди коридора пьяную мать и честно пыталась найти в этом хоть что-то положительное.

– Ева, ты в порядке?

Она вздрогнула, осознав, что вопрос адресован ей. В порядке ли она? Минуту назад ей сказали, что с этих пор она зависит от отца, которого никогда не встречала и представляла либо мертвым, либо чудовищем. Конечно, она в полном порядке.

– Девочке необходимо время прийти в себя.

Голос раздался из—за спины, и Ева горько пожалела, что не обернулась раньше. Шестое чувство подсказывало: это он и есть – давно потерянный, а нынче чудом обретенный папаша. Положив руку на спинку стула, Ева развернулась и уперлась взглядом в широкую грудь. Запрокинув голову, посмотрела в лицо мужчине.

Ему было не больше сорока лет. Поджарый, статный, он возвышался над ней подобно башенному крану. Темные волосы оттеняли бледную кожу, глаза цвета аквамарина прожигали насквозь. Ева съежилась под этим взглядом. В лице мужчины читалось что угодно, только не отцовская любовь. Он смотрел так, будто люто ее ненавидел. Точно один ее вид вызывал у него изжогу.

Ева выпрямилась на стуле. Неужели директор ничего не заметил? Он не посмеет отдать ее этому человеку! Да и кто сказал, что это ее отец? Стоит ли верить алкоголичке, забывавшей порой собственное имя?

Но директор улыбался как ни в чем не бывало. Еще бы! Такая ноша свалилась с его плеч. Маленькая сиротка отныне не моя проблема – прочитала Ева в его глазах.

– В ближайшее время я решу вопросы с бумагами, – от голоса мужчины (кажется, адвокат назвал его Сергеем) у нее побежали мурашки, будто вместо воздуха комнатной температуры он выдыхал ей в спину арктический смерч.

– Чудесно, – просиял директор. – Вам понадобится время, чтобы лучше узнать друг друга. Я надеюсь, вы не увезете девочку из города. До конца учебного года меньше недели.

– Мы задержимся, – ответил мужчина. – На некоторое время.

Мы? Местоимение насторожило Еву. Есть кто-то еще? Голова раскалывалась от вопросов.

Ей на плечи легли руки, и она ощутила, что не может пошевелиться, как если бы ее приковали к стулу. Пальцы мужчины (отцом она отказывалась его называть даже мысленно) впились в кожу сквозь ткань блузки. Сто процентов будут синяки.

– Ева, – он обратился к ней голосом, напоминающим скрежетание металла по стеклу. Почему это слышит она одна? – Идем, я отвезу тебя домой.

Она бросила прощальный взгляд на взрослых и предположительно мудрых людей. Они не позволят незнакомому мужчине увезти подростка неизвестно куда. Что если он насильник, выдающий себя за ее отца? Они не родственники, это точно. Они даже не похожи! Ева открыла рот, позвать на помощь, но не выдавила из себя ни звука. Она лишилась дара речи. А ноги между тем послушно шли за незнакомцем.

Он вел ее по коридорам колледжа. Мимо проходили люди, но сколько Ева не вглядывалась в знакомые лица, никто не догадался, как сильно она напугана. Лишь Рома был на ее стороне. Встревоженные глаза друга красноречивее любых слов говорили: он переживает за нее. Ему тоже не нравится история с отцом.

Мужчина направился к машине, припаркованной во дворе колледжа. Ева не разбиралась в марках, но автомобиль явно был дорогим. Серебристые бока сверкали на солнце. Автомобиль походил на каплю воды – обтекаемую и изящную.

Дверца тихо чавкнула, когда Сергей открыл ее перед Евой.

– Садись, – прозвучало, как приказ.

Не смея ослушаться, она скользнула внутрь салона. Сергей устроился на месте водителя, повернул ключ зажигания, и мотор негромко заурчал. Она чувствовала его вибрацию ладонями, лежащими на кожаном сиденье. Включился кондиционер, и салон наполнился приятной прохладой.

Колледж исчез вдали. Прошло несколько минут, прежде чем она поняла: они едут не по той дороге. Так и есть: ее выкрали! Сейчас ее завезут в укромное место, где будут зверски насиловать несколько дней, а потом, если повезет, пристрелят. Что с ней будет в худшем случае, представлять не хотелось.

– Куда мы едем? – Ева собрала волю в кулак, чтобы задать этот нехитрый вопрос. И теперь боялась услышать ответ.

Сергей посмотрел на нее через зеркало заднего вида и усмехнулся:

– Маленький напуганный звереныш.

Он задумчиво побарабанил пальцами по рулю:

– Нам предстоит подружиться, доченька. Я буду тебе отличным папой, и ты уж меня не разочаруй.

– Вы мне не отец! – Ева вложила в короткое восклицание всю силу своей неприязни.

– Кто знает? – он пожал плечами. – Возможно, мы ближе друг другу, чем ты в состоянии вообразить.

– Что вам надо?

– Выполнить последнюю волю твоей матери.

– Врешь! – Ева подалась вперед и вцепилась взглядом в отражение водителя. – Ты не был с ней знаком.

– О, мое золотце, я знал твою маму так близко, как другим и не снилось.

Она откинулась на сиденье, ловя ртом воздух. От злости перед глазами все плыло. Что за грязные намеки? Он пытается убедить ее, что, в самом деле, приходится ей отцом?

– Мы приехали.

Ева обнаружила, что автомобиль припаркован у ее дома. Добирались они сюда окольными путями, но все же он привез ее домой. Никакого похищения. Она изумлено заморгала, силясь понять его хитрый план.

Пулей вылетев на улицу, она бросилась к входной двери, мечтая укрыться в своей комнате, но сильная рука схватила за локоть и заставила остановиться.

– Я не сказал тебе главного, – Сергей наклонился к Еве, и ее затошнило от резкого запаха его одеколона. – У тебя отныне большая семья. Помимо отца ты обрела трех братьев и сестру. Добро пожаловать в семью, дочурка!

Ева, дернув руку, высвободила локоть. До чего раздражающая манера постоянно давать ей уменьшительно—ласкательные прозвища. Они с Сергеем едва познакомились, а он уже бесил ее.

Он оставил ее на улице, переварить услышанное, нисколько не тревожась, что она сбежит. Какой все—таки самоуверенный!

Ева окинула взором двухэтажный особняк. Бежевый фасад оттеняли коричневые оконные рамы и крыша им в тон. К двери вела мощенная камнем дорожка, по бокам были разбиты клумбы с примулами и флоксами, за ними росли кусты шиповника. Не дом, а уютное гнездышко.

Идиллию нарушил силуэт темноволосого парня лет двадцати в окне ее комнаты. Войти в спальню в отсутствие хозяйки – что за наглость! Дом Еве больше не принадлежал. Еще утром он был ее крепостью, а сейчас превратился в чужеродный организм, в котором ко всему прочему завелись паразиты. А если братья и сестра хоть бы отдалено похожи на отца, она бы предпочла остаться сиротой.

Глава 4

– Как прошла встреча? – старик буравил его взглядом через экран. За его креслом виднелась стена, занавешенная гобеленом. Сергей наизусть выучил штрихи репродукции Караваджо "Юдифь и Олоферн", на которой юная прелестница отрубала голову спящему воину. Не сосчитать, сколько раз он смотрел на гобелен, пока господин диктовал ему распоряжения. Сергей был убежден: кровавый фон старик выбрал умышленно, чтобы напомнить, как поступают с неугодными.

– Отлично, сир, – маленькая ложь во спасение могла выйти ему боком. – Она восприняла все, – Сергей замялся, подыскивая слово: – достойно.

– Ты был с ней добр?

– Разумеется, я ведь знаю, насколько она важна. Всех можно заменить, только не ее, – привычно повторил Сергей. Мелькнула мысль: когда покои старика перейдут ему, он первым делом избавится от набившего оскомину гобелена.

– Не забывай об этом. Потому что если ты ошибешься, – старик приподнялся в кресле, и Сергей едва не прервал сеанс связи, – то я лично займусь тобой.

Лучше собственноручно вырвать себе сердце и съесть его, чем попасть к нему в руки. Известно, как заканчивают жизнь подобные "счастливчики". Их крики способны свести с ума даже такого, как Сергей.

– Дай ей время. Она должна к вам привыкнуть.

Сергей кивнул. Над тем, кто ждал ни одну сотню лет, время не властно. Терпение – добродетель, которой его господин обладал в полной мере. Поразмыслив, он пришел к выводу, что это, пожалуй, его единственная положительная черта.

Алекс провел пальцем по тумбочке. Ни пылинки. Комната образцовой девочки, не иначе.

– Фотки, – Вика щелкнула ногтем с идеальным французским маникюром по рамке. – И везде наша очаровашка. То она получает грамоту за победу на олимпиаде по литературе. Здесь она заняла первое место в стометровке. А вот участвует в самодеятельности. Чего—то не хватает. Ах да, фото с вручения Оскара.

Вика повалилась на аккуратно застеленную кровать, не заботясь о том, что сминает покрывало, и протянула, закинув руки за голову:

– Ску—ко—та.

Алекс окинул взглядом фигуру Виктории. Годы тренировок превратили ее тело в совершенство. Графитового цвета волосы напоминали черный агат. Глаза сверкали подобно изумрудам. Чуть вздернутый нос и упрямый подбородок намекали на упрямый характер. Его сестра, бесспорно, была хороша собой, но ее красота вкупе с вздорным нравом лишь отпугивала парней.

– Как думаешь, какой она будет? – спросила Вика.

– Милой?

– Нет уж, убей меня сразу. Я многое могу вынести, но не милую сестренку.

– Ты справишься, – он отогнул ажурный тюль и выглянул на улицу. Тени удлинились. Скоро вернется отец.

– А что насчет тебя, Александр?

– А что я?

– Что ты думаешь обо всем этом? – Вика обвела комнату рукой, но речь, конечно, шла о большем. – Ждать осталось недолго. Скоро печати падут. Мы будем свободны, – воодушевленная собственными словами, она не усидела на месте. Вскочив на ноги, принялась расхаживать по комнате. – Мы обретем полную силу!

– Звучит отлично, – он изобразил улыбку, чтобы попусту не тревожить сестру, хотя сам не верил в безоблачное будущее. Слишком многое зависело от воли одной единственной девчонки. Вырасти она вместе с ними, он бы в ней не сомневался. Но она провела всю сознательную жизнь среди людей и не подозревала об их существовании. Таковы были условия. Кто рискнет предсказать ее реакцию на правду?

К дому подъехал "Лексус" отца. Алекс наблюдал за тем, как девушка вышла из автомобиля, как растерянно озиралась, стоя посреди двора. Она запрокинула голову и на миг их взгляды пересеклись, а после, поведя плечами, она вошла в дом. Его покоробила ее одежда: клетчатая юбка, белая блузка, туфли без каблука. Примерная школьница! Глаза хоть и имели свойственный их семье оттенок зеленого, но какой—то тусклый – цвет пустой пивной бутылки. Разве что светлые волосы, обрамляющие овальное лицо, придавали ей миловидности.

– Приехали, – в комнату заглянул Макс и, не дожидаясь реакции, скрылся в коридоре. Его шаги прогрохотали по лестнице.

– Пошли знакомиться, – предложила Вика.

– Держи себя в руках, – попросил ее Алекс, пока они спускались на первый этаж. – Сейчас многое зависит от того, найдем мы с ней общий язык или нет.

– Ты просишь меня быть примерной сестрой?

Он искоса глянул на Викторию. В изумрудных глазах плясали чертята, игривая улыбка придавала лицу озорное выражение.

– Ты и примерность? Я даже мечтать об этом не смею.

Искристый смех Виктории разлетелся по гостиной, куда они вошли, и Алекс позволил себе улыбнуться. Но улыбка угасла, как только он увидел отца. Сергей был не в настроении. Тяжелый взор прожег их с Викой насквозь, и они оба невольно опустили головы. Повиновение – столп, на который опирались их отношения. Алекс ни на секунду не забывал, кто его отец, отдавая себе отчет: если потребуется, он переступит через сына и ни разу не оглянется посмотреть, что с ним стало.

Из—за спины отца выглядывала девушка, похожая на хорька. Эти зверьки точно так же смотрят из норок – нет ли поблизости опасности? Она еще не решила, кто представляет большую угрозу: они или Сергей.

– Познакомьтесь,– отец как обычно не говорил, а отдавал распоряжения. – Я буду у себя в кабинете.

Девушка скривилась. Ведь это был ее дом, а между тем она здесь уже не хозяйка. Они и въехали без ее ведома, пока она была в колледже.

– Макс, – первым представился младший. Максим был всего на год старше девушки. Он обладал приятной внешностью и покладистым характером. И то, и другое Алекса бесило. Но хуже всего были заискивающие нотки, постоянно звучащие в голосе брата. Вот уж кто точно милый!

Девушка неуверенно пожала протянутую руку, то и дело косясь на Алекса. Молодец, признала в нем старшего. Может, она не так безнадежна, как он подумал.

Виктория – тайфун в юбке – бросилась к новенькой с объятиями, окончательно ее смутив.

– Ты такая хорошенькая, – Вика отодвинулась от девушки, изучая ее внешность. Алекс поморщился. Она переигрывала. – Я безумно рада нашему знакомству. Уверена, мы обязательно подружимся.

– А это, – Макс указал на арку в кухню, через которую открывался вид на Виталика, – еще один наш брат. Его зовут Виталий.

– О, – только и выдавила из себя девушка.

Люди, как правило, именно так реагировали на Виталика. Огромный, как бочка, он восседал на стуле и жадно поедал пиццу. Живот упирался в край стола, двойной подбородок покоился на груди. Если бы не мутно—зеленые глаза, никто бы не заподозрил их в родстве. Очередной кусок пиццы исчез в перемазанном кетчупом рту, и до них донеслось смачное чавканье. Что поделать, Алекс вздохнул, в любом стаде есть паршивая овца.

– Алекс, – Вика подвела девушку к нему.

– Ева, – пискнула та.

Голос у нее и тот невыразительный.

– Приятно познакомиться, – стараясь быть очаровательным, произнес он. Надо думать о деле. Его личные симпатии не имеют значения.

Девушка провела в гостиной ровно столько времени, сколько требовали приличия. Стоило Виктории ослабить хватку, и Ева улизнула к себе в комнату. Наверное, ей не терпелось остаться одной. В этом он ее отлично понимал. Многовато родни для одного дня.

– Как она тебе? – спросила Вика у Макса.

Он посмотрел на лестницу, по которой минуту назад поднялась Ева, и сказал:

– Она мне нравится. Симпатичная девушка.

Алекс прищелкнул языком, не скрывая досады. Братец закусил удила. Хотелось верить, что сердечные дела Макса не доставят им проблем, усложнив и без того непростую жизнь.

– Что именно тебе в ней приглянулось? – не унималась Вика.

Макс с удовольствием послал бы сестру куда подальше, но сдержался. С Викой предпочитали не конфликтовать. Себе дороже выйдет.

– Она милая, – поразмыслив, ответил Максим.

– Да что вы все заладили: милая, милая. Будто это достижение. Быть милой способна любая дурочка. Для этого и напрягаться не надо.

Наконец, Виктория показала истинное лицо. Роль доброй старшей сестры быстро ей надоела.

– А ты что скажешь, обжора?

Виталик вздрогнул от ее звонкого голоса. Его заплывшие жиром глаза были пусты. Вряд ли он заметил, что в гостиной был чужак.

– Оставь его, – Алекс махнул рукой. – Пока рано делать выводы. Не забывай, чья она дочь.

– Это и бесит сильнее всего, – призналась Виктория. – У такого отца и вдруг дочка – абсолютный ноль.

– Настанет день, сестренка, – Алекс коснулся девичьей щеки, – и ты будешь выполнять приказы этого ноля.

Вику затрясло от ярости. Он ощутил, как она дрожит. Еще секунда и эта дикая кошка вцепилась бы ему в лицо. Не желая искушать судьбу, он отступил:

– Будь паинькой: выжди полчаса и поднимись к девчонке. Вы должны стать подругами.

Вика закатила глаза, демонстрируя отношение к этой дружбе, но не возразила, понимая, чем грозит провал.

– А ты, – Алекс обратился к Максу, – соблюдай дистанцию. Любая ошибка будет стоить нам жизней.

– Не указывай, будь добр, что мне делать, – брат нацепил на лицо маску холодной вежливости. – Я тебе не подчиняюсь.

Алекс буравил глазами спину Макса, в который раз напоминая себе, что нынче не время для ссор. И все же парень здорово его нервировал.

– Забудь, – голос Вики вклинился в его молчаливый диалог с собой. – Он, конечно, заноза, но без него никак.

– Незаменимых нет, – Алекс кровожадно усмехнулся.

– Эй, и думать об этом не смей, – она дернула его за руку, разворачивая к себе. На краткий миг Алексу показалось, что она беспокоится за него, но ее слова развеяли заблуждение. – Мы близки к цели. Если из—за вашей тестостероновой грызни все сорвется, я лично выпотрошу вам обоим кишки.

Вика бросила Алекса одного. Осмотрев гостиную, он обнаружил на каминной полке перевязанную траурной лентой фотографию матери девчонки. Взяв ее в руки, он с интересом всмотрелся в лицо женщины. Кажется, ее звали Лиза. Он помнил вкус миндаля на ее губах и ужас в глазах, когда до нее дошло: это конец. Слабое звено – вот кем она была. От подобных ей следует безжалостно избавляться, что он и сделал.

Глава 5

Алекс преданно смотрел на отца, зная, как тому нравится сценки, которые он про себя окрестил "игра в начальника и подчиненного". Отец восседал в кресле за широким столом, а он стоя выслушивал приказы. Алекс снисходительно относился к слабостям Сергея. Должен же он как—то компенсировать урон, нанесенный его самолюбию.

– Александр, – отец всегда называл его полным именем, – не спускай глаз с девчонки. Стань ее тенью. И следи, будь добр, за остальными. Я им не доверяю.

Алекс нахмурился:

– Если ты им не веришь, зачем брал с собой?

– Я всего лишь подчиняюсь приказам, – Сергей упер локти в подлокотники кресла и сложил пальцы домиком. – К сожалению, решения принимаю не я.

– Это можно исправить, – губы Алекса изогнулись в усмешке.

– Заткнись! – отец аж подскочил, а немного успокоившись, прошептал: – у стен, как известно, есть уши. Ни к чему им раньше времени слышать о наших планах.

Алекс, повинуясь, склонил голову. Настанет день, и отец приберет власть к рукам, мечта воплотится в реальность. А там (чем черт не шутит?) ему достанется место по правую руку от трона.

Свалившиеся на ее голову родственники полностью завладели домом. Куда бы Ева ни пошла, всюду натыкалась на них. И только в колледже, сидя за партой, она чувствовала себя в относительной безопасности. Здесь им до нее не добраться.

Она посмотрела на часы над доской. По мере приближения конца учебного дня ее сердечный ритм учащался. За тридцать секунд до звонка с последней пары сердце выбивало чечетку о ребра. Звон ударил по барабанным перепонкам, и Ева зажала уши.

Трель еще не стихла, а сокурсники уже потянулись к выходу. Аудитория опустела. Но Ева по—прежнему сидела, будто ее намертво приклеили к стулу.

– Так и думал, что застану тебя здесь, – Рома развернул стул и сел напротив. – Не хочешь идти домой?

– Это не мой дом, – Ева водила пальцем по трещинам на столешнице. – Эти люди мне не родственники. Неужели это вижу только я?

– Ты же знаешь, я на твоей стороне, – он улыбнулся, и на душе потеплело.

– Что мне делать?

Рома задумался, глядя в окно. Ева не дождалась ответа и призналась:

– Они меня пугают. Мне кажется, у них не все дома. Особенно у толстого. Он ест сутками напролет. Если не дай Бог, закончатся продукты, он и меня запросто сожрет.

Рома засмеялся, будто она остроумно пошутила, но Ева говорила серьезно. Виталик нагонял на нее страх, она не решалась лишний раз выйти на кухню, попавшую в его личное владение (другие заказывали еду по телефону). Одного взгляда в его мутные глаза хватило, чтобы навсегда забыть дорогу к холодильнику.

– Это не смешно, – она обижено поджала губы.

– Ладно, – Рома сосредоточился. – А как тебе остальные?

– Ужасно, – Ева вздохнула. – Отец – монстр из фильма ужасов. Он смотрит на меня так, словно я ему миллион баксов должна.

– На людях он ведет себя прилично.

– Еще бы! – фыркнула она. – Я зачем—то ему нужна. Думаю, дело в маминых деньгах. Он надеется прибрать их к рукам. А как получит наследство, прибьет меня.

– Ты считаешь, он желает тебе смерти?

– Нет, он хочет со мной подружиться, потому что всегда мечтал о такой дочери, как я, – съязвила Ева.

– Как насчет сестры? Она вроде нормально себя ведет.

– Я не настолько глупа, чтобы купиться на ее восторженные похвалы. Она такая же, как все они: двуличная дрянь.

– А, по—моему, она ничего, – подмигнул Рома.

Ева ударила его по плечу. Не хватало только, чтобы он влюбился в ее так называемую сестру и перешел в стан врага.

– Ты мой лучший друг, а значит должен во всем со мной соглашаться.

– Что—то я не помню этого правила. Где оно записано? В великом своде законов о лучших друзьях?

От повторного тычка он увернулся. Раздался звонок – перемена закончилась. В аудиторию потянулись студенты, и Ева с Ромой покинули класс. Коридор встретил тишиной. Лишь из—за прикрытых дверей доносилось размеренное бормотание лекторов.

– Пойдешь домой?

При слове "дом" у Евы начиналась ломота в суставах, а ноги слабели, отказываясь подчиняться хозяйке. Она предложила Роме прогуляться, отложив тем самым момент расставания, но планы рухнули, стоило выйти во двор.

В сквере напротив колледжа тополя уже нарядились в молодые листья. Еще пару недель и вездесущий пух заполонит улицы. Трава на лужайке блестела от росы – полчаса назад прошел дождь, наполнив воздух ароматом озона. Около ближайшей скамьи, портя своим видом пейзаж, Еву ждал Алекс. Она заметила его, и сердце рухнуло в район желудка. Сложно объяснить, что именно в парне вызывало у нее отторжение. Внешне он был привлекателен. Темные волосы, гордый профиль, глаза цвета спелых оливок выделяли его среди сверстников. Еще ни одна девушка не прошла мимо, не обернувшись, чтобы лишний раз посмотреть в его сторону, но ему не было дела до их симпатий. Старший брат (а брат ли он ей?) сверлил глазами двери колледжа, карауля ее.

Ева стиснула зубы. Его вид доводил ее до белого каления. Откуда в нем столько высокомерия? Точно весь мир у него в должниках. Так спесиво мог бы выглядеть всемогущий бог.

– Это за тобой? – спросил Рома.

Ева угрюмо ответила:

– Мой личный эскорт.

– Тебе запрещено ходить по улице одной?

– Наверное, боятся, что я сбегу. Денег им в этом случае не видать.

Ева направилась к Алексу, и не мечтая скрыться от него. На днях она пыталась, но в результате лишь ободрала коленки, неудачно выпрыгнув из окна первого этажа. И, конечно, едва она встала на ноги, Алекс был тут как тут. Телепат он, что ли?

– Ты правда думаешь, что их волнуют деньги? – усомнился Рома.

– А что еще?

– Он не похож на того, кто нуждается в средствах, – намекнул Рома на одежду Алекса, приобретенную в бутике. Одни ботинки стоили целое состояние, и это была в силах определить даже Ева.

– Все это куплено на мои деньги, – зло процедила она, игнорируя тот факт, что одежду новоявленные родственники привезли с собой.

– Как скажешь.

Судя по голосу, Рома ей не поверил. Она подумывала возмутиться, но они как раз поравнялись с Алексом.

– Как прошел день?

Вопрос прозвучал невинно, но Ева едва не залепила рюкзаком по самодовольному лицу якобы брата. До чего он отвратительный! Не человек, а ходячая завышенная самооценка.

– Позволь проводить тебя домой, – Алекс любезно подставил локоть.

Это было уже слишком, и она вспылила:

– Я с тобой никуда не пойду! Мне шестнадцать и дорогу до дома я знаю. Доберусь как—нибудь сама.

Речь получилась короткой, но пламенной. Только так с ним и надо говорить. Пусть знает свое место. Ева наслаждалась своей смелостью, пока не обнаружила, как изменился Алекс. Нет, его лицо не исказилось от гнева и не пошло пятнами от ярости. Со стороны казалось, он абсолютно спокоен, все дело было в глазах. От них повеяло таким холодом, что свело зубы, как если бы она набрала в рот ледяной воды.

– Сестренка, – от голоса, щедро сдобренного патокой, пробирал озноб, – я всего—навсего забочусь о тебе. В наше время опасно в одиночку разгуливать по улицам. Мало ли что случится?

Последняя фраза прозвучала как обещание. Он угрожал ей!

– Остынь, – вперед выступил Рома.

Ева злорадно улыбнулась. Сейчас Алекс получит по полной. Будет знать, как доставать ее. Но обидчик и не думал отступать:

– Замечательно, что у Евы есть преданный товарищ. Должно быть, вы рассказываете друг другу все сокровенные тайны?

Хотела бы она знать, что за подвох крылся в вопросе. Реакция Ромы на него была молниеносной: он понурил голову, будто его уличили в проступке, и отошел в сторону. Почему он сдался, бросив ее на растерзание? Какая Ромина тайна известна Алексу? Они видели друг друга первый раз в жизни.

Алекс обнял ее за плечи. Аромат дорогого одеколона щекотал ноздри, но был приятен в отличие от запаха туалетной воды Сергея. Парень силком потащил ее в направлении дома, и Ева, чтобы не упасть, подчинилась.

Рука Алекса сместилась на талию, и он крепче прижал ее к себе. Возможно, сильнее, чем требовалось. Усиль он хватку еще немного, сломал бы ей ребра.

По дороге Алекс не проронил ни слова. Она тоже молчала, с трудом поспевая за его широкими шагами. Но едва на горизонте показался особняк, Ева взбрыкнула, и парень отпустил ее.

Войдя в дом, он закрыл за ними дверь на замок и даже подергал ручку, проверяя надежность запора. После Алекс потерял к Еве всякий интерес. Но хотя она осталась одна, впечатление, что за ней наблюдают, напротив усилилось. Стены дома будто неотступно следили за ней. Она оглянулась в поисках скрытых камер, но ничего не нашла.

На цыпочках Ева миновала арку в кухню. Судя по доносящемуся оттуда причмокиванию, Виталик был на посту. Она добралась до лестницы, рассчитывая спрятаться в своей комнате. По крайней мере, там родня ее не доставала. Пара метров отделяло от заветной цели. Ева шмыгнула к ней, повернула ручку и даже успела войти в спальню, но не закрыть дверь.

– Привет! – раздалось позади.

Ева опустила плечи. Не будет ей покоя в этом доме. Оборачиваясь, она приготовилась к худшему. Но небо сжалилось над ней, посчитав, что она достаточно натерпелась на сегодня. Это был Макс. Из всей семейки он один не вызывал у нее неприязни. С первой минуты их знакомства она безошибочно признала в нем родственную душу.

– Позволишь войти?

Ева, не задумываясь, пропустила его в комнату.

– Видел, ты пришла с Алексом. Он встречал тебя у школы?

– Он не дает мне прохода. Мне что, нельзя выходить из дома без сопровождения? – она бросила рюкзак у стены и села на пуфик рядом с трюмо.

Макс виновато улыбнулся. Ей нравилась его неброская внешность. По—своему он был красив, но не каждый мог это разглядеть. Если Алекс был подобен яркой вспышке от ядерного взрыва, то Макс походил на ровный огонь свечи: светловолосый, с бирюзовыми глазами, возможно, чересчур бледный и худощавый.

– Я мог бы встречать тебя вместо него, – предложил Макс.

– Правда? – идея пришлась Еве по вкусу. Если нельзя избежать провожатых, то пусть им будет приятный ей человек.

– Я поговорю с отцом. Может быть, он не откажет.

– Спасибо тебе, – она почувствовала, что вот—вот расплачется. – Ты единственный, кто здесь добр ко мне.

– Не переживай, – он опустился на колени перед пуфиком и сжал ладони Евы. – Вот увидишь, скоро все изменится. Через пару лет ты будешь вспоминать этот день с улыбкой.

– Чему мне улыбаться? Моя жизнь превратилась в ад.

При слове "ад" Максим вздрогнул. Она бы не заметила этого, не держи он ее за руки. Губы парня сжались, будто в попытке сдержать рвущийся наружу крик.

– Лучше тебе не знать, каков из себя настоящий ад, – прошептал он.

Глава 6

Телефон разразился громогласным звоном. Парень подошел к аппарату, постоял некоторое время, вслушиваясь в трель, и снял трубку.

– Как дела? – звонящему не было нужды представляться, он узнал его по голосу.

– Они в курсе, что мы следим за девушкой.

– С чего ты взял? – на том конце провода занервничали.

– Он четко дал мне это понять.

– Она о чем—нибудь догадывается?

– Нет, она считает, все дело в деньгах матери.

– Чем дольше она будет пребывать в неведении, тем лучше для нас. Убеди девушку прийти к нам. Пока они рядом, мы бессильны, – собеседник вздохнул. Всегда тяжело признавать свои слабости.

– Я постараюсь, но обещать не могу. Они не отходят от нее ни на шаг. К тому же я не уверен, что она готова к правде.

– Просто не упусти ее, – в голосе звонящего звучала усталость. – Если она примет их сторону, нам конец.

– Я этого не допущу.

Собеседник, прощаясь, чуть слышно выдохнул:

– Будь осторожен, Рома.

Ева сдала экзамен по экономике на отлично. Прежде она бы обрадовалась, но в нынешних обстоятельствах было не до веселья. Рома избегал ее, ссылаясь на занятость из—за зачетов. Но куда бы она ни посмотрела, будучи в колледже, всюду натыкалась на него. Наверное, у нее развилась мания преследования, если даже единственного друга она подозревала в слежке.

Выглянув в окно, выходящее на двор колледжа, Ева застонала: внизу поджидал Алекс. План по смене провожатого сорвался. Сергей был непреклонен. "Чтоб он провалился!", – Ева в сердцах топнула ногой.

Она отвернулась от окна и рванула в кабинет директора. С тех пор, как ей исполнилось пять лет, Ева полагалась исключительно на себя. Ей не привыкать решать проблемы самостоятельно.

Она не утруждала себя стуком, на полном ходу минуя приемную. Распахнув дверь кабинета, Ева притормозила лишь у стола директора.

– Мне надо с вами поговорить, – потребовала она. – Мне необходима защита. Мой отец, – она замялась, не зная, как выразить словами животный страх, который он ей внушал. – Он не тот, за кого себя выдает.

Она перевела дух. Отлично сказано. Ее жалобу невозможно проигнорировать.

Директор изучал ее остекленевшими глазами. Под их взглядом Ева растеряла задор. Идея заявиться сюда уже не казалось гениальной.

– Кто же он тогда? – наконец, произнес директор.

– Понятия не имею, – она развела руками. – Да кто угодно, только не мой отец. Вы должны оградить меня от этого человека, – Ева понизила голос до шепота: – не исключено, что он планирует убить меня.

– Убить? – директор встал. – Нет, вы слышали – убить!

К кому он обращался? Вроде в кабинете кроме них никого не было. Ева заподозрила неладное. Она так стремительно ворвалась, что могла кого—то не заметить. С трудом, точно сам воздух мешал двигаться, она повернулась вокруг оси. Позади возвышался Сергей собственной персоной. Его губы изогнулись в ядовитой усмешке. При виде его веселья остатки боевого пыла покинули Еву.

– Как я и говорил, – обратился Сергей к директору, – девочка дезориентирована. Но это и не удивительно. Потеря матери – тяжелая травма.

– Вам обязательно надо показать ее психологу. Я слышал, они творят чудеса.

– Благодарю за совет. Я непременно им воспользуюсь. Мы все так волнуемся за нашу малышку.

Они обсуждали Еву, будто ее не было в кабинете. А Сергей, однако, умен. Догадался, что она пойдет искать помощи у взрослых, и опередил ее. Теперь все будут думать, что у нее нервный срыв из—за смерти матери, и никто не помешает ему обстряпывать его черные делишки.

В кабинет вразвалочку, точно к себе домой, вошел Алекс. Вылитый отец: та же ухмылочка и надменный взгляд. Ни слова не говоря, он забрал у нее рюкзак, схватил повыше локтя и потянул в коридор. Какое время до Евы долетали обрывки разговора Сергея с директором, но шум коридора быстро их заглушил.

– Убейте меня сразу. К чему тянуть? – свежий воздух одурманил Еву. Ни секунды более она не вынесет этого кошмара.

– Что за нелепые фантазии? – изумился Алекс. – Никто не помышляет о твоем убийстве.

– Значит, все еще хуже, – она всхлипнула, – вы будете мучить меня до тех пор, пока я не убью себя сама.

– У тебя богатое воображение. Боюсь тебя разочаровать, но у нас другие планы, – он наклонился к ней и прошептал на ухо: – ты нужна нам живой.

У Евы подкосились ноги. Она бы упала, не будь рядом Алекса: вместо того, чтобы грохнуться на асфальт, она завалилась на него, цепляясь за шелковую рубашку, как за спасательный круг.

– Полегче, милая, – он усмехнулся, – нас неправильно поймут.

Осознав смысл грязного намека, Ева отскочила от Алекса с такой прытью, словно он – раскаленная сковорода.

– Даже не думай, – она погрозила ему пальцем, подозревая, что выглядит глупо, но рядом с Алексом она теряла здравый смысл. Он действовал на нее, как Кашпировский на телезрителей.

– Вы еще здесь?

От вопроса Сергея она подпрыгнула. Таким темпами они быстро сделают из нее неврастеничку.

Сергей прошел мимо, знаком велев следовать за ним. Если наедине с Алексом еще можно было найти общий язык: пару раз он разрешил ей прогуляться по парку (естественно, в его сопровождении), то рядом с отцом он превращался в бездушного исполнителя. Не заботясь о Еве, он грубо сжал ее руку и силой поволок по улице.

– Я могу идти сама, – шипела она, борясь с цепкими пальцами.

– Ева, – Сергей заговорил с ней напрямую, чего не случалось со дня их знакомства.

Алекс, разжав пальцы, подтолкнул ее вперед, и Ева пожалела, что он ее отпустил. Уж лучше терпеть выходки брата, чем столкнуться с гневом отца. Она поравнялась с мужчиной и как преданный щенок заглянула ему в лицо.

– Ты совершила непростительную глупость.

– Непростительную? – переспросила Ева.

– Именно, – он шагал, заложив руки за спину. – Мне следует наказать тебя.

Ева проглотила ком в горле. Алекс упоминал, что она нужна им живой. Хорошо бы, он не ошибся.

– Я запрещаю тебе выходить на улицу без моего ведома. Учеба в колледже закончилась, у нас впереди целое лето, чтобы познакомиться ближе.

Зачеты с экзаменами были сданы, и просторная комната Евы превратилась в темницу. Ее не выпускали из дома. Берегли так, словно она редкая и чрезвычайно хрупкая вещь, для которой опасен даже солнечный свет. Быть затворницей ей не нравилось, но для побега требовалась веская причина, а пока ей не причиняли вреда, да и бежать было некуда. К тому же Алекс – верный цепной пес Сергея – никогда не дремал на посту.

В дверь постучали. Она приготовилась послать незваного гостя подальше, но он, не дожидаясь позволения войти, открыл дверь. Неплохо бы врезать щеколду. Только кто ж ей позволит. Ева с тоской наблюдала за тем, как Алекс по—хозяйски разгуливает по ее спальне.

– Не пройтись ли нам? Сегодня прекрасная погода.

– Я скорее отрежу себе ногу, чем пойду куда—нибудь с тобой, – Ева скрестила руки на груди. Пусть почувствует, каково это, когда тебе через слово грубят.

– Ты забавная, – сказал он сквозь смех. – Неужели тебе по нутру торчать здесь днями напролет?

– Нет. Но я не собачка, чтобы меня выгуливать.

– Верно, – он щелкнул пальцами. – Но тогда и не скули, когда станет невыносимо сидеть в четырех стенах.

– Убирайся из моей комнаты! – она указала ему на дверь. Мало того, что она в его полной власти, так он еще и оскорбляет ее.

Уходя, Алекс произнес:

– Мы тебе не враги. Чем быстрее ты это поймешь, тем проще будет нам всем.

Дверь уже пять минут как закрылась за парнем, а Еву все еще трясло: то ли от злости, то ли от страха. Она встала около окна на то самое место, где стоял Алекс. Отсюда открывался вид на подъездную дорожку к дому и газон. И то, и другое было в идеальном состоянии. Псевдопапаша исправно следил за домом. Тот выглядел даже лучше, чем при матери. Чего нельзя было сказать о розе, растущей в горшке на подоконнике. Она словно попала под кислотный дождь. Листья истончились и пожухли, приобретя грязно—коричневый оттенок. Лепестки кремового цвета свернулись и опали. Ева коснулась увядшего растения, убеждаясь, что оно ей не привиделось. Она была готова присягнуть, что минуту назад цветок был в порядке. Что это значит?

Каждому новому родственнику выделили спальню. Еве виделась злая ирония в том, что комнат было ровно шесть. Мать, покупая особняк, точно предвидела, сколько людей здесь будет жить.

Ни разу с въезда в дом Сергея и его отпрысков Ева не заходила в эти комнаты. Сегодня она нарушила это негласное правило. Не утруждая себя стуком, распахнула первую на пути дверь, выпятив грудь, словно Матросов, готовый броситься на амбразуру.

Виктория в спортивном костюме застыла в нелепой позе посреди комнаты. Широко расставив ноги, она скрутилась в области талии, касаясь правой ладонью стопы левой ноги, а левую руку подняв к потолку. С экрана телевизора женщина в лосинах вещала о том, как благотворно влияет данная поза на мышцы пресса и ног. Вслед за женщиной Вика вытянулась в струну, а после сложилась пополам, прижав ладони к полу. Попробуй Ева повторить эту стойку, сломала бы себе позвоночник в районе поясницы.

– Что ты делаешь? – поинтересовалась Ева.

– Занимаюсь йогой, а ты меня отвлекаешь, – Вика выпрямилась, поставила видео на паузу и, уперев руки в бока, удостоила взглядом незваную гостью. – Чем обязана?

– У меня цветок завял, – призналась Ева.

– Я похожа на садовода? Полей его, что ли.

С начала домашнего ареста их с Викой отношения перешли в стадию охлаждения. Сестра всячески подчеркивала дистанцию между ними, не упуская случая намекнуть, что подругами им не стать.

Впервые попав во владения Вики, Ева не удержалась от осмотра: комната была обставлена по—спартански, будто здесь жила не молодая девушка, а отставной военный. Вещи лежали строго на своих местах. Не было ни рюшей или тем более страз, ни косметики на трюмо, ни мягких игрушек. Ничего, что дорого девичьему сердцу. Единственным атрибутом, намекающим, что здесь все—таки жила девушка, были коробки с туфлями на каблуках, ровными рядами поставленные вдоль стены.

Углядев на прикроватной тумбе пистолет, Ева от неожиданности икнула. Блеск хромированного ствола слепил глаза. Пистолет был огромным, игнорировать его было нереально.

– Что это? – Ева указала на оружие.

– Странная ты сегодня. Сначала про цветок рассказываешь, теперь пистолет не узнаешь.

– Он настоящий?

– Зачем мне игрушечный?

Виктория задала вопрос с таким искренним недоумением, что Ева сразу поняла – незачем.

– Ты хранишь в спальне пистолет?

– А где мне его хранить? Под раковиной или в сливном бачке?

Виктория не видела ничего странного в ситуации. Оружие для нее было нормой. У кого—то на тумбе сидит плюшевый зайка, а у кого—то лежит пистолет. Дело вкуса, не более того. Это обыденное отношение к потенциально опасному предмету напугало Еву похлеще садистских замашек Алекса.

– Он заряжен? – пистолет приковал Евин взгляд.

– Полная обойма. Хочешь, научу стрелять? – предложила Вика.

Ева не на шутку испугалась за душевное здоровье старшей сестры. Виктория прочла ответ на лице Евы, и тот ее обидел.

– Если это все, о чем ты хотела поболтать, то я продолжу занятия, – она включила видео.

Ева вышла из комнаты, как сомнамбула. Прислонилась к стене и невидящим взором смотрела перед собой. Она попала в лапы к гангстерам! Не успела она до конца проникнуться этой мыслью, как кто—то тронул ее за плечо.

– Ты в порядке? – спросил Макс.

– У меня цветок завял, – глупо улыбаясь, сообщила она.

Макс часто заморгал, удивленный ее словами.

– А еще у Вики в комнате вот такущий пистолет, – Ева показала размер оружия – сантиметров тридцать, подумала и развела ладони шире.

– Она любит оружие. Это в некотором роде ее стихия.

– Ты так легко об этом говоришь? – она едва не сорвалась на крик, но вовремя взяла себя в руки. Не хватало еще, чтобы на ее вопли сбежался весь дом.

– Вика не опасна, – успокоил Максим. На лестнице скрипнула половица, он оглянулся и предложил: – Давай поговорим у тебя в комнате.

Закрывшись в спальне Евы, он расслабился.

– Послушай, – Макс усадил ее в компьютерное кресло, – ты не должна бояться Виктории. Она, конечно, еще та стерва, но тебе вреда не причинит.

– Ты предлагаешь мне на все закрыть глаза?

– А что еще ты можешь? – вопросом на вопрос ответил он. – Не собираешься же ты, в самом деле, пожаловаться Сергею. Убежден, он оценит шутку.

Новость о том, что Сергей знает о наличии в доме оружия, не удивила.

– Это цветок, о котором ты говорила? – Максим склонился над останками розы.

– Он самый. Минуту назад цвел себе спокойно, а потом вдруг завял.

– У тебя случайно не было гостей в ту самую минуту? Алекс, например, не заходил?

– Он приглашал меня на прогулку, – Ева осеклась на полуслове. – Причем тут Алекс?

– Да так, – он махнул рукой, – просто спросил.

– Ты же не думаешь, что гибель цветка и визит Алекса связаны?

– С чего мне так думать? – он приподнял бровь, но посеянные им зерна сомнения уже дали всходы. – Меня ждут внизу. Ты спустишься к обеду?

Ева отрицательно покачала головой. Она поголодает, лишь бы не встречаться с семейством.

После разговора с Максом она долго изучала погибшую розу и все никак не могла взять в толк, что связывает обычного, пусть и не особо приятного в общении, парня и увядший цветок, и пришла к выводу, что Алекс опрыскал розу химикатами, чтобы ей насолить.

Глава 7

– Ничего не выходит, сир, – Сергей мрачно косился в окно. По ту сторону стекла стоял разгар летнего дня, но солнце не спасало от холода в гипнотическом взгляде старика. Стужа ощущалась и сквозь разделяющее их пространство. – Она что—то подозревает, но предпочитает объяснять все с точки зрения логики.

– Вы намекали? – старик выстукивал дробь по подлокотнику кресла. Давно Сергей не видел его таким деятельным. Новое лекарство – чистая энергия, выделяемая перед гибелью истерзанной душой, – пошло ему на пользу, а между тем лекарь клялся, что это лишь поддерживающая мера, но никак не панацея.

– И не раз, но это не помогает. Почему просто не сказать правду? – вместо того, чтобы заниматься чем—то по—настоящему важным (например, разобраться, наконец, со стариком, пока это еще реально сделать), Сергей протирал штаны в этом чертовом доме с пятью недорослями. Он, в конце концов, не нянька!

– Ты хочешь ее напугать? – прорычал старик.

Кажется, он перегнул палку. Время для открытого неповиновения еще не настало, и Сергей отступил.

– Я готов ждать, сколько потребуется, сир. Но не забывайте: у нас есть враги. Они хотят перетянуть девчонку на свою сторону.

– Именно поэтому вы обязаны заручиться ее симпатией. Завоюйте ее доверие, – старик подался вперед; морщинистое лицо заслонило экран; он в который раз повторил: – Выбор должен быть добровольным!

Сил томиться в комнате уже не было, и Ева спустилась на первый этаж, жалея, что два дня назад не приняла приглашение Алекса, но гордость не позволяла в этом признаться.

Она бесцельно бродила по дому: посидела в гостиной на диване, зашла в библиотеку, но книгу не взяла. Мысли крутились вокруг одного: как переломить ситуацию в свою пользу?

Проходя мимо кабинета, где обосновался Сергей, превратив его в личные апартаменты, она услышала голоса. Ева задержала дыхание, подслушивая разговор. От кабинета отделяло около десяти шагов, и звуки долетали искаженными. Набравшись смелости, она приблизилась вплотную к приоткрытой двери и заглянула внутрь.

Сергей сидел в кожаном кресле, спиной к двери. Перед ним на тумбе стоял широкоэкранный телевизор из гостиной. Ева разочаровано вздохнула: она спутала шум телевизора с реальными голосами.

Внезапно псевдоотец напрямую обратился к голубому экрану. Слов по—прежнему было не разобрать, но она не сомневалась: Сергей разговаривает с телевизором. Ева подавила смешок. Мало того, что новые родственники уголовники, так они еще завсегдатаи сумасшедшего дома.

Ева отвернулась от двери, еле слышно хихикая, но в следующий миг смех застрял в горле. Ни к чему было повторно заглядывать в кабинет, она и так все поняла: телевизор ответил Сергею. И это была не реплика телеведущего, говорящего с аудиторией. Вовсе нет. Шестое чувство и обострившийся слух подсказывали – человек с экрана обратился непосредственно к самозваному отцу. Он назвал его по имени. Ее имя тоже прозвучало. Сергей и телевизор строили планы насчет нее. Это было так нелепо и вместе с тем пугающе реально, что она снова прильнула к дверной щели.

Спинка кресла мешала разглядеть происходящее на экране, но с каждой минутой Ева все явственнее слышала скрипучий стариковский голос. Он отдавал указания Сергею, а тот в ответ клялся его не подвести. Голос показался знакомым. Порой Еве снились кошмары; она просыпалась с криком, вся в поту, не помня сна, но этот голос был с ней каждую подобную ночь. Нашептывал гадости на ухо, пока она спала.

Сергей выключил телевизор. Секунда, и он встанет с кресла, обернется и увидит ее. Ева, как испуганная мышка, шмыгнула прочь. Лишь в гостиной перевела дух. Перед глазами плясали черные мухи, сердце бешено колотилось в груди. Несколько долгих минут ушло на то, чтобы прийти в себя. К тому моменту, как сердечный ритм выровнялся, она уже знала, что будет делать.

Ева поднялась к себе, закрыла дверь и подперла ее стулом, чтобы избежать появления незваных гостей. Сотовый у нее отобрали, но о существовании запасного никто не подозревал. Она надежно его спрятала, так что Алекс во время обыска комнаты ничего не нашел. Пора воспользоваться телефоном. Не зря она его берегла.

Ева присела на корточки перед кроватью, нащупала выступающую половицу, подцепила ее ногтем и подняла. Достав телефон из тайника, погладила блестящие грани брелка—кошки – ее чудом удалось спасти от конфискации.

Сотовый, несмотря на экран с трещиной, не только включился, но и показал наличие сим—карты, которую она давно считала потерянной. Сегодня ее день! Дрожащими от волнения пальцами Ева набрала номер Ромы и приложила телефон к уху.

Прикрыв глаза, она считала длинные губки, молясь про себя, чтобы Рома взял трубку. Раздался щелчок и до боли знакомый баритон спросил:

– Ева?

– Рома, Ромочка, – она всхлипнула. До чего приятно услышать родной голос!

– Ты плачешь? Что случилось? Ты в порядке? – он засыпал ее вопросами. Она же молчала, наслаждаясь звуком его голоса.

В коридоре раздались шаги. Кто—то прошел мимо комнаты, и это вернуло Еву в настоящее. Она скороговоркой зашептала в трубку:

– Рома, мне надо поговорить с тобой. Давай встретимся в нашем месте. Сегодня в восемь вечера.

– Но как ты выйдешь из дома?

– Пусть тебя это не волнует. Я прожила здесь шестнадцать лет и знаю все потайные закоулки. Просто пообещай, что придешь.

– Конечно, приду.

– Спасибо, – Ева с облегчением выдохнула и тут же нажала кнопку отбоя. Обостренные инстинкты подсказывали: за дверью кто—то стоит.

Спрятав мобильный, она отодвинула стул и выглянула в коридор. Пусто. Но нюх уловил запах мужского одеколона, витающего в воздухе. Туалетная вода Алекса состояла из смеси ароматов кофе и кардамона. Подобный букет трудно с чем—либо спутать.

Если Алекс и подслушал что—то из телефонного разговора, то виду не подал. Она в течение дня внимательно следила за ним, но парень вел себя не более странно, чем обычно. Это обнадеживало. Туалетной водой Алекса пропитался весь дом. Может, его и не было в коридоре. Осуществить побег в таких условиях было немыслимой дерзостью, но капитуляция в планы Евы не входила. Не на ту напали.

Ужин по традиции начался в шесть часов. Все собрались за прямоугольным столом, во главе которого восседал Сергей. Ева ощущала себя бесприданницей, случайно угодившей на пир к родственникам из высшего общества. Все вели себя чинно, даже чопорно, словно это званый обед у королевской особы. Атмосфера была гнетущей. Особенно напрягал Сергей: он ничего не ел и только сверлил Еву полным ненависти взглядом.

Вика с отсутствующим видом ковыряла вилкой кусок мяса. Ей тоже не нравилось сидеть в четырех стенах, и в сложившейся ситуации она винила исключительно Еву.

– Какие планы на вечер? – невинным тоном поинтересовался Алекс, но Ева все равно напряглась.

– Какие у меня могут быть планы? Я под домашним арестом. Запрусь в своей комнате и предамся отчаянью, – ответила она, скрывая испуг за бойкостью.

– Отличное завершение дня, – он поднял бокал с соком, точно надумал сказать тост в ее честь.

Макс уловил двойное дно в безобидном с виду обмене репликами и взволновано посмотрел на Еву. Она ободряюще улыбнулась ему. До чего здорово иметь союзника в стане врага! Ее подмывало рассказать Максу о встрече с Ромой. Она бы так и поступила, но ее останавливал страх, что Алекс или Вика подслушают разговор.

Ужин подошел к концу и все разбрелись по комнатам, за исключением Виталика – он отправился на кухню, поискать чего—нибудь на закуску. Ева сидела в гостиной и слушала, как затихает дом. Часы показывали без двадцати восемь, когда она направилась в библиотеку.

Задняя дверь была под сигнализацией. Через нее на улицу не выбраться. Но вот об окне в библиотеке, выходящем в подворотню, никто не позаботился. Ребенком она не раз сбегала через него из дома, когда мать сильно ее доставала. Открыв раму, Ева вынула москитную сетку и поставила ее у полки с книгами. Ловко забралась на подоконник, оглянулась в последний раз и спрыгнула на землю.

Около стены росли кусты боярышника. Продираясь сквозь них, Ева оцарапала руки. Ладони выглядели так, будто она выдержала бой с разъяренной кошкой. Но за кустами ждала свобода, и какие—то там царапины малая плата за нее.

Перебегая от одного дерева к другому, она добралась до главной улицы и лишь тогда вышла из укрытия. Если кто—то из родни преследует ее, они не посмеют напасть посреди толпы. Прохожие здоровались с ней и улыбались. Еву окружали знакомые с детства лица. Ее жизнь прошла на этой улице, на глазах у соседей. Разве здесь с ней может случиться что—то плохое?

К реке добралась в приподнятом настроении. Свежий воздух творил чудеса. Ева распустилась подобно одуванчикам, желтым ковром устилающим поле по бокам от тропинки. Страх остался позади, в доме. Ему не было места в душном летнем вечере.

Ева нагнулась, поднырнула под ветку дерева и попала в особый мир, отгороженный толстыми стволами дубов. Их ветки тесно переплелись, образовав непроницаемую стену, соединились подобно двум влюбленным, чтобы уже никогда не расставаться.

Пройдя к реке, Ева увидела Рому, сидящего на одной из веток. Она радостно вскрикнула и бросилась на шею другу.

– До чего здорово тебя видеть! – призналась она сквозь слезы.

– Что стряслось? – Рома с тревогой осмотрел изрезанные ладони.

– Поцарапалась, пока продиралась сквозь кусты. Заживет, – она беспечно махнула рукой. Присев рядом с ним на ветку, Ева по—детски болтала ногами.

– Как поживают твои родственники?

– Они сводят меня с ума. У них самих не все дома и, по—моему, это заразно. Я сегодня видела, как Сергей разговаривал с телевизором. И знаешь что? Телик ему отвечал!

– Тебе не показалось?

– Я похожа на идиотку с больной фантазией?

Рома покачал головой.

– Мне нужна твоя помощь, – как бы замечательно не было сидеть здесь и наслаждаться свободой, пора было поговорить о деле. – Я хочу обыскать кабинет Сергея. Если где—то и есть ответы, то только там.

– Ты собираешься пробраться туда тайком?

– И ты мне в этом поможешь.

– Меня и на порог—то не пускают. Думаешь, я не пытался встретиться с тобой? – задрав футболку, Рома продемонстрировал кровоподтек на боку.

– Что это?

– Сувенир от Алекса. Мы с ним на днях слегка повздорили.

– Он тебя ударил? – Ева заерзала на месте. Неприятно было видеть доказательство агрессии старшего брата. Она успокаивала себя тем, что Алекс не поднимет руку на человека и все его угрозы пустая болтовня. Выходит, он способен их осуществить.

– Я тоже не остался в долгу, – Рома самодовольно улыбнулся.

– Тем более надо выяснить, что за тайны скрывает моя так называемая семейка. Кто знает, что еще они выкинут?

– Нам не справиться в одиночку.

– Среди твоих знакомых есть желающие помочь? – она не рассчитывала на ответ, но он, между тем, последовал.

– Есть люди, готовые оказать тебе поддержку. Пойдем со мной, и мы оградим тебя от опасности.

– Мы? – Ева отодвинулась от Ромы. – С каких пор ты говоришь о себе во множественном числе?

– Я говорю не только о себе. Нас много.

– Вот сейчас ты меня напугал. Знать не хочу, что это за люди и как ты с ними связан, – Рома хотел возразить, но она подняла руку, призывая его помолчать. – Мы сделаем вид, что ты ничего не говорил. Потому что если и ты замешан в происходящем, я окончательно спячу. Так ты мне поможешь?

Рома отвернулся к реке. Вид бегущей воды успокаивал. Он кивнул и спросил:

– Что будем делать?

Ева вкратце объяснила свой план, выполнение которого она назначила на следующую ночь – единственное время суток, когда Сергей покидал кабинет. Остальную часть дня он проводил в его стенах.

Время за разговором пролетело быстро. Ева не заметила, как на улице стемнело. На часах было одиннадцать вечера. Если Алексу взбредет в голову проведать ее (а он периодически заходил пожелать спокойной ночи и убедиться, что она на месте), то найдя комнату пустой, он поднимет переполох. И тогда по возвращении домой ее ждет настоящий кошмар. Придется забыть об обыске кабинета.

– Мне пора, – Ева спрыгнула на землю. – Не ходи за мной. Не хочу, чтобы нас видели вместе.

Она двинулась к просвету между ветками, но не сделала и пары шагов, как нос к носу столкнулась с Алексом. Он вырос точно из—под земли. Ева попятилась и уперлась спиной в ствол дуба. Как долго Алекс слушал их разговор?

Парень походил на картинку из учебника по истории: разгневанный Марс – бог войны. С той лишь разницей, что вокруг его головы не сверкали молнии.

Не говоря ни слова, он потащил Еву к тропинке. Рома заступился за нее, но Алекс вырубил его метким ударом в челюсть. Ева с открытым ртом смотрела на упавшего без сознания друга, проклиная себя за то, что втянула его в неприятности.

– Надо ему помочь. Вдруг у него сотрясение! – она рванулась, но не тут—то было. Алекс упорно тянул ее за собой. Она была вынуждена идти следом, иначе рисковала лишиться руки.

– Оклемается, – бросил в ответ Алекс, причем с досадой.

– Ты делаешь мне больно!

– Очень на это надеюсь. Может, хоть так ты поймешь, что меня необходимо слушаться, – он намерено усилил хватку.

Они стремительно приближались к дому. Прохожие, на помощь которых рассчитывала Ева, не глядели в их сторону. Алекс мог душить ее посреди оживленного перекрестка, никто бы даже не обернулся.

Вместо того чтобы войти через центральный вход, Алекс свернул за угол к окну, через которое выбралась Ева, и прошел как ледокол через кусты боярышника. Колючки не только не посмели его оцарапать, но, как Еве почудилось, почтительно расступились.

– Влезай, – он подтолкнул ее к окну.

Она замялась. Одно дело спрыгнуть вниз и совсем другое вскарабкаться наверх, когда от подоконника тебя отделает не менее полутора метров. Алекс что—то зло проворчал. Не успела она опомниться, как он подхватил ее на руки, на миг тесно прижав к себе, а потом подсадил наверх. Ева перевалилась через подоконник. Алекс тем временем ухватился за раму, подтянулся и влез в окно вслед за ней.

Закрыв окно, он обернулся к Еве.

– К себе в комнату. Бегом!

Ей не нужно было повторять дважды. Она сорвалась с места и вскоре была у себя. От событий вечера кругом шла голова, но были и положительные моменты: Алекс по неизвестной причине не донес о самоволке.

Глава 8

– Как прошел вечер?

Вика игриво улыбнулась, предвкушая ответ. Не секрет: она осведомлена, как именно прошел вечер Алекса. Видела, как он уходил вслед за Евой, но не упустила случая лишний раз уколоть его. Он не ответил. Тогда она приблизилась и положила руки ему на грудь.

– Ты не доложил отцу об отлучке.

– Ему не обязательно быть в курсе всех мелочей, – Алекс заглянул в глаза цвета изумруда, смотрящие с неодобрением.

– Будь осторожен. Ты играешь с огнем.

– А ты волнуешься, как бы я не обжегся?

– Тебе следует злиться на Еву. Я здесь не причем, – прошептала Вика, едва касаясь губами его шеи.

– Так я и поступлю, – Алекс запустил пальцы в распущенные волосы Вики и с силой дернул ее голову назад. Она вскрикнула от боли, но он—то знал: ей это нравится. Он возьмет ее, причиняя страдания, и в полной мере насладится этим. Алекс как никто другой умел сочетать блаженство и муку, нежность и грубость, сладкое и горькое. В конце концов, любовь – пытка и наслаждение в одно и то же время.

Жадно впиваясь поцелуем в губы Вики, он подумал, что играть с Евой опасно. Не потерпеть бы поражение.

Ева долго не могла успокоиться и заснула лишь на рассвете. Утром в полудреме она спустилась на первый этаж, держа курс на кухню. Не придя в себя после сна, Ева забыла, что в доме она не одна.

На кухне взгляд уперся в гороподобную массу жира по имени Виталик. Память вернулась мгновенно, но отступать было поздно – Виталик ее заметил. Свинячьи глазки смотрели так, будто впервые ее видели. Еве сделалось жутко под немигающим взором, имеющим, как ей почудилось, гастрономический интерес.

– Ты и есть та самая предводительница?

Приятный тембр голоса не вязался с отталкивающей внешностью обжоры.

– Предводительница? – Ева моргнула. Кого и главное куда ей вести?

– Идиот, – в кухню со скоростью кометы ворвался Алекс, – забей свой поганый рот едой и помалкивай!

Алекса перекосило от злости. Он побледнел, глаза горели, зубы стиснуты – вот—вот бросится на брата и разорвет его на куски. Ева отступила к двери, не желая становиться на пути этого урагана. Если братьям охота выяснить отношения, она не будет мешать.

– Не смей разговаривать со мной в таком тоне, – Виталик поднялся. Рядом с ним почти двухметровый Алекс выглядел лилипутом. – Я бы съел твою душу, будь она у тебя.

Угроза не произвела впечатления на Алекса, чему Ева втайне порадовалась. В данной стычке ее симпатии были целиком на стороне Александра. Знакомое зло лучше неизвестности.

– Думай ты о чем—нибудь помимо еды, от тебя было бы больше проку, – Александр с отвращением взирал на Виталика. – У одноклеточных организмов и то жизнь насыщенней. Они хотя бы размножаются.

Не дав брату придумать достойный ответ, Алекс вышел из кухни. Ева засеменила следом. На этот раз добровольно.

– О каком предводителе шла речь? – спросила она.

– Ты его видела? – Алекс презрительно скривил губы. – Его мозг заплыл жиром. Кому интересно, о чем бормочет этот ненормальный?

По мнению Евы, Виталик выглядит не более сумасшедшим, чем все они, но Алекс не дал ей развить эту тему, направив мысли в другое русло.

– Иди, оденься. Не стоит разгуливать по дому в подобном виде, – он оглядел ее с ног до головы, и Ева сообразила, что вышла из спальни в полупрозрачной сорочке. Покраснев, она убежала к себе.

Ева надела малиновое платье на тонких бретельках. Сегодня ей хотелось выделяться. Из головы не шла фраза Виталика о предводительнице, но она убедила себя, что его слова ничего не значат. Отводись ей важная роль, она бы что—нибудь слышала об этом.

С удивлением напополам с радостью Ева обнаружила сотовый в тайнике. Возможно, Алекс и выследил ее вчера, но про телефон он не знал. Не откладывая, Ева позвонила Роме, выяснить, как он себя чувствует после нокаута. Друг уверил, что его голова крепче, чем кажется на первый взгляд. После они договорились о встрече, и Ева отключилась.

Бережно спрятав мобильный – единственную связь с миром, она спустилась к завтраку. Утро выдалось безоблачным. Стены столовой благодаря солнечным зайчикам напоминали пятнистую шкуру леопарда. Впервые с момента приезда родни настроение у всех было отличное. Сергей разрешил погулять на заднем дворе, и они тут же устремились на свежий воздух.

Вытянув ноги, Ева устроилась позагорать на лежаке неподалеку от бассейна. Соседний лежак занял Макс, и они переговаривались, не вставая. Виктория и Алекс были неподалеку, но даже присутствие этой парочки не омрачало чудесный день.

– До чего тоскливо, – Вика ладонью прикрыла глаза от солнца. – Давайте сыграем во что—нибудь.

– Чур без меня, – отозвался Максим. – Знаю я твои игры.

– А ты что скажешь?

Вопрос был адресован Еве, и она была готова принять приглашение, так как сама не любила долго пребывать в бездействии, но вмешался Макс:

– Не советую тебе соглашаться. После ее игр многим требуется реанимация.

– Слабаки, – фыркнула Виктория. – Хоть ты меня не бросай!

Вика подбивала Алекса на рукопашный бой. Думала ли она хоть изредка о чем—нибудь другом, кроме оружия и драк? В этих вопросах Виктория дала бы фору любому парню. Поначалу Алекс не соглашался, но потом уступил. Его жестокость возмутила Еву. Конечно, с хрупкой девушкой легко справиться. Она с сочувствием смотрела на Викторию, пока та разминалась перед схваткой.

Неожиданно бой между братом и сестрой увлек Еву. Они точно исполняли ритуальный танец: то ускоряясь так, что невозможно было что—то разглядеть в мелькании рук и ног, то замедляясь до плавных и тягучих движений. С виду они едва касались друг друга подобно нежным влюбленным, но после каждого невесомого прикосновения на коже наливался синяк.

– Они дерутся по—настоящему? – от волнения Ева села.

– А как иначе? – Макс не выглядел встревоженным. – Вика только так и умеет.

– Алекс изобьет ее до полусмерти!

Максим рассмеялся. Ева с негодованием уставилась на него, не понимая, чем вызван его смех.

– Не переживай, если кто и пострадает в драке, то это Алекс. Виктория еще ни разу не проиграла.

Макс что—то путал. Безобидная девушка ростом чуть более метра шестидесяти, тонкая как прутик и гибкая как гимнастка не производила впечатления реальной угрозы. Алекс был минимум на две головы выше ее, плечистый, со стальными мышцами. По мнению Евы у него были все шансы на победу, но делай она ставки на бой, потеряла бы все деньги.

Очередной выпад Вики достиг цели, Алекс упал на одно колено и уже не смог подняться. Этого хватило, чтобы объявить девушку победителем.

– Я предупреждал, что Виктория выиграет, – сказал Макс. – Алекс, бесспорно, сильнее физически, но у Вики огромный опыт. В конце концов, это ее стихия.

– Стихия? – повторила Ева. Чем больше она узнавала о новых родственниках, тем меньше понимала происходящее.

Алекс не был подавлен. Видимо, проиграть Вике в честном поединке в их семье было нормой. Он поздравил ее с заслуженной победой, и потом они болтали как ни в чем не бывало.

Остаток дня все были исключительно милы с Евой, и на краткий миг она вообразила, что они найдут общий язык. Но закончился день, и вместе с ним ушли радужные надежды. В сумерках мир растерял свое дружелюбие. Длинные тени тянули к Еве крючковатые пальцы. В темных углах затаилось неведомое зло. Ева кожей ощущала его присутствие. Оно ожидало удобного момента, чтобы выползти, схватить ее и утащить к себе в логово.

Напольные часы на первом этаже пробили двенадцать ночи. От ударов дом содрогнулся, будто в конвульсиях. Как только стих последний удар, Ева встала с постели, натянула черные джинсы и топик в тон, собрала волосы в конский хвост. Кинув взгляд в зеркало, удовлетворенно кивнула. В этой одежде она будет незаметна в темноте.

Она прокралась в библиотеку. Знание скрипучих половиц помогло миновать угрозу. Отворив окно, она свистнула, и из кустов вынырнул Рома. Не без помощи Евы он взобрался на подоконник, и она знаком велела следовать за ней.

– Я все еще считаю нашу затею дурацкой, – прошептал Рома ей в спину.

– В таком случае что ты здесь делаешь?

– Не мог же я бросить тебя одну!

Другого ответа она не ждала.

Они без приключений добрались до кабинета. Ева положила ладонь на ручку и мысленно взмолилась: "Пусть дверь будет не заперта!" Рассчитывать на подарок небес было глупо, но – удивительно! – дверь открылась.

– Оставайся здесь, – приказала она Роме, а сама ступила в святая святых.

Она не была в кабинете со дня похорон матери. Сергей изменил обстановку, переоборудовав кабинет по своему вкусу. Он купил огромный стол, удобное кресло и перенес телевизор. Позади стола висела картина, которой раньше здесь не было. В темноте изображение было не разглядеть. Кажется, на картине присутствовали лошади, но Ева не стала бы это утверждать.

Первым делом она направилась к телевизору. С тех самых пор, как она подслушала разговор Сергея с ящиком, он не давал ей покоя. Отыскав пульт на подлокотнике кресла, она нажала кнопку включения и вырубила звук. Пока Рома стоял на страже, Ева чувствовала себя в безопасности. Он предупредит, если кто—нибудь появится.

Экран загорелся. Мягкий свет залил комнату. Шло одно из многочисленных ток—шоу, и Ева переключила канал. Она не успокоилась до тех пор, пока не прошлась по всем доступным каналам и не нажала все кнопки на пульте. Но той единственной, открывающей доступ к заветному центру связи, не нашла. Может, прав Ромка, и ей все привиделось?

Ева оставила телевизор в покое, но не выключила его. Экран давал свет для ориентировки в кабинете. Следующим пунктом в списке мест, обязательных для осмотра, значился стол. Она выдвинула первый ящик, доверху набитый бумагами. В одиночку ей не справиться.

Ева выглянула в коридор и не сразу приметила таящегося в тени Рому. Парень умел маскироваться. Жестом пригласив его войти, она скрылась в кабинете.

– Помоги мне разобраться с бумагами, – Ева выложила содержимое ящика на стол. – Одна я провожусь до утра.

– Кто нас подстрахует?

Ева махнула рукой:

– В это время все спят.

Они просматривали бумаги, но ничего кроме счетов в столе не обнаружили. Осталось проверить последний ящик, четвертый по счету. Надежда отыскать что—то стоящее угасала с каждой минутой.

Ева вывалила документы из ящика на стол и принялась за дело. Она читала каждый документ, подставляя его под свет телевизионного экрана. Взяв очередной листок, пробежала строки глазами. Платежка из банка. Ева потянулась отложить лист в стопку просмотренных бумаг, когда номер счета заставил ее повременить. Она знала этот счет. Он принадлежал им с матерью. Сперва Ева решила, что Сергей нагло пользуется ее деньгами, но при виде даты задумалась. На бланке значился февраль – мама была жива. Перечитав документ, она поняла, что сумму в двадцать тысяч долларов не сняли со счета, а зачислили. Отправителем был Сергей Рогозин. Получалось, на деньги того самого Сергея Рогозина, которого она считала самозванцем, они с матерью жили все эти годы.

– Смотри, – Ева протянула лист Роме, – если я правильно поняла: Сергей содержал меня и мать. Зачем ему это нужно?

Рома изучил документ и предположил:

– Может, ты и правда его дочь? И он просто перечислял твоей матери алименты?

– Это какую зарплату надо иметь, чтобы позволить себе алименты в размере двадцать штук баксов?

– Чем ты на этот раз недовольна?

– А чему мне радоваться? – Ева забрала бумаги у парня. – Мы снова в тупике. Раз уж у папаши столько денег, на кой ему меня грабить? Он сам кого хочешь озолотит.

– Выходит, дело не в деньгах.

– Спасибо за подсказку, капитан очевидность, – она кисло улыбнулась. – Скажи тогда, в чем?

– В тебе.

Ева открыла рот, поспорить, но нечто необъяснимое во взгляде Ромы заставило ее промолчать.

На лестнице раздались шаги, и сердце Евы провалилось в пятки. Сглотнув, она трясущимися руками запихнула бумаги в ящик. Вместе с Ромой они кое—как скрыли следы обыска. Шаги уже доносились из коридора, когда Ева оглянулась в поисках укрытия и растерялась: в кабинете не было шкафа или другого укромного места, где можно спрятаться.

Скрипнула половица возле двери. Рома схватил Еву за руку и нырнул под стол, у которого была стенка, мешающая видеть, что под ним происходит. Они затаились, стоя на коленях и прижимаясь друг к другу. Повернулась ручка и дверь открылась. Ева мысленно выругалась – телевизор—то они не выключили. Подрагивающий свет по—прежнему заливал кабинет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.