Герасим Аникин
Секретный эксперимент 2

Инсульт

В жизни так всё переплетено, так зависит от стечения обстоятельств, что заранее предсказать человеку череду событий в его последующей жизни практически невозможно. Ну, кто мог подумать о влиянии центральных каналов телевидения на судьбу простого пастуха из далёкой от больших городов и даже от ближайшего районного центра деревни так, что жизнью его заинтересуются не только в стране, но и за рубежом. И всё это из-за модного сейчас слова – информация.

Без информации человек как существо общественное жить не может. Именно она позволяет ориентироваться в жизненном пространстве, чтобы совершать полезные для себя поступки и не выходить за грани нежелательного. При этом информация бывает официальная (законы, распоряжения, постановления, кодексы, конституция даже) и бытовая. В некритическом состоянии общества официоз занимает для обычного человека около десяти процентов, а вот бытовая – остальные девяносто, касающиеся интересных сторон об окружающей человека среде обитания. И как всё последнее происходило в далёком и в не совсем далёком прошлом? Соберутся после трудового дня группами представители женского, мужского или молодёжного населения деревни или близлежащих домов в городе и начнут детальное обсуждение: кто да как, да с кем. Тут и единодушие бывает, и противостояние до конфликтной ситуации. Зато интерес всегда коллективностью подогревался в сочетании с индивидуальностью восприятия информации и реакции на неё. И было это показателем жизни вокруг, её постоянного кипения или застоя.

Всё изменило появление телевидения. На ранних этапах его развития в новостях всё больше передовиков показывали, приводили конкретные результаты, разжигая красноречие начальства по ориентации неспешных работяг, не стремящихся ломить без устали (на жизнь-то и так хватало) на «повышение производительности труда». Не многих это заводило, но интерес всё же был: сравнить себя с другими, оценить использованные при этом методы и средства.

А потом аккуратненько так развал всей жизни показывать стали. И тут уж не только телевизор смотри, а вокруг себя поглядывай, как всё нажитое не потерять да жизнь свою на положительный лад настроить. Но привык народ из трудных положений выходить, не впервой это было. А телевидение в новостях на информацию о пожарах, наводнениях, дорожных катастрофах и других казусов перешло. Только происходило это всё где-то в другом, далёком от родных месте. Ну горит, ну затопило, так ведь не у нас. И интерес к новостным каналам у народа поугас. Зато вовсю развернулись артисты, и не стало в стране более знаменитых людей, да ещё и с «интереснейшей» для всех биографией. Никакие бывшие комбайнёры да шахтёры с артистами в сравнение не шли. Ну, а поскольку интересно это было в основном юным девицам, выстраивающим свои планы на «замечательных примерах», и бабушкам, сравнивающим то, что было на самом деле с зажигательными похождениями артистической «элиты», на некоторых каналах параллельно стали демонстрировать зарубежные приключенческие фильмы. На них-то и «подсели» многие. Пусть там жизнь не реальная, но зато настолько захватывающая, что хоть какое-то, а порой и взрывное, её движение почувствовать можно было.

* * *

Деревня, в которой жил Кондрат Аршинов, достаточно большой была, даже к селу приравнять можно. Но отдалённость её от центров значимых событий позволила во многом сохранить патриархальность неспешно текущей жизни с давно забытыми в других местах сторонами натурального хозяйства. В соответствии с ними: остригли овец, валенки сваляли, из оставшейся шерсти пряжи накрутили, носки тёплые связали, зимой в этой паре к стогу сена удобно ходить, чтобы овец кормить, и так далее по кругу. При этом старшему поколению удалось значительно ослабить шедшие со стороны новые веяния в организации отношений между людьми. Был, например, колхоз, соответственно – председатель колхоза. Но был ещё и староста – часто неформальный, старейший и наиболее уважаемый человек, который совместно с другими стариками определял справедливость мнений и поступков всех жителей. И отклонение от их решений и рекомендаций сопровождалось строгим общественным осуждением.

Ну, а в семье непререкаемым авторитетом был отец, порой совместно с матерью. Например, заметил отец Кондрата, что он часто с одноклассницей Верой встречаться стал, да по вечерам возвращался домой поздновато, и сказал:

– Испортишь девку до свадьбы – убью!

Убивать, конечно, не стал бы. Но за позор перед соседями заставил бы быстро Кондрата официально всё оформить, а потом – никакой свадьбы с застольями. Очевидно так же предупредили и Веру её родители. А поскольку все всегда друг у друга на виду были, то и семьи в деревне крепкими получались с взаимным уважением и ответственностью, которые на мужской деловитости и на женском обустройстве семейного очага базировались.

Однако жизнь – штука нестабильная. Изменились вдруг приоритеты, распался колхоз, канули в лету фермы да бригады. Труднее стало полноту жизни обеспечивать. Только вот деревенский житель всегда не только на официальную работу надеялся. У всех домашнее подворье было, оно и обеспечивало продовольственную безопасность семей. И трудились все дома с неменьшей отдачей, чем на колхозные достижения. Да ещё все мужики рукастыми были, не различали видов работ по личному хозяйству. Надо, значит иди и делай, что бы ни было, используй и развивай свою смекалку, силу и необходимую ловкость. Поэтому в деревне, в которой жил Кондрат, на печке никто из мужиков лежать в перестроечное время не стал, а нашёл себе применение. Ну, а бабы, им сам бог работу до самой старости определил – дом содержать да детей растить.

Ещё до этих неустойчивых времён поженились Кондрат с Верой, дом с помощью родителей построили, домашнее хозяйство завели. Но главное – детей аж троих нарожали, двух старших дочерей да младшенького сына – поскрёбыша. А в перестроечный-то период удалось Кондрату деревенским пастухом устроится, ведь почти все домашний скот сохранить старались. Без личных коровушек – кормилиц, заменяющих их из-за дешевизны пропитания коз, и плодовитых овец из сельского магазина продукты бы покупать пришлось. А деньги где брать?

С внешнего неопытного взгляда работа у пастуха очень уж простая. Пройди рано утром вдоль деревни, и почти из каждого дома тебе в собирающееся стадо скотину выгонят. И гнал его пастух не абы куда, а на луговину, где и трава сочная, да и по составу наибольший результат на продуктивность оказывает. А коль привёл на такое место, то сидеть подолгу не приходилось, животные свойство разбредаться имеют. И не дай бог забредёт кто на чужие посевы, да потраву сделает, разборки серьёзные будут, ещё компенсацию с пастуха затребовать смогут. Но Кондрат по природе человеком обстоятельным был, должности своей полностью соответствовал. Поэтому и доверяли ему все селяне и по договорённости честно свою долю оплаты вовремя отдавали. А это же какая поддержка растущих как на дрожжах детей обновками радовать. Да и самим в старой одежде с заплатами ходить неудобно. Так и держалась семья Кондрата, по крайней мере, внешне, на соответствующем работящей уровне.

Важной особенностью работы пастухом являлось то, что занят он был практически с раннего утра до позднего вечера. А дома-то ведь тоже надо пусть и мелких, но важных дел множество сделать. Ну, с детьми больше Вера занималась. А поросята, овцы, куры, да та же корова тоже ухода требуют. Вот и освобождался Кондрат на «личное время» после вечерних новостей по телевизору. Тут бы и поспать до зари-то, но увлёкся он просмотром зарубежных и отечественных детективов, которые непрерывно вечером и показывали. Иностранные-то почти всегда длительными оказывались, но вот причину, по которой и наши фильмы обязательно подряд две серии ставили, понять трудно. Либо глупость это была, либо продуманная провокация, сказать невозможно. Ведь фильмы эти заканчивались только к полуночи, а с утра уже большинству на работу вставать надо. Вот и приходит заспанный человек свою трудовую деятельность производительно выполнять, но не может он в таком состоянии что-то быстро и безошибочно делать. Одним словом такое отношение телевизионщиков к работающему люду только вредительством можно назвать.

Вот и налетел однажды Кондрат при таком недосыпании на крупную неприятность. Возможно, и не только оно сказалось, а ещё к вечеру прошедшего дня почувствовал он какую-то слабость. Хотя и здоровым мужиком всегда себя считал, микробов да вирусов в последнее время столько наоткрывали, что неизвестно с какой стороны прилетит и что в здоровом организме неладное сотворит.

Так и случилось с Кондратом. Пригнал он своё стадо к намеченному разнотравью, все животные недалеко разбрелись и вовсю стали приятным кормом свои желудки наполнять. Посмотрел на всё стадо Кондрат: вроде бы никто далеко оторваться не стремится. И вчерашняя слабость натолкнула его на мысль посидеть немного. Сел он у берёзки, прислонился к ней и, как на грех, глаза прикрыл. Судя по взошедшему уже высоко и согревающему его солнцу часа полтора прошло. Открыл он глаза, а стада перед ним нет. Вскочил быстро, осмотрелся и увидел, что разбрёлся весь скот по засеянному полю недавно созданного крупного земледельческого хозяйства. Беда! Такая потрава проведена, что по-доброму это кончиться не могло.

Рассказал дома вечером всё, что случилось. Вера, слава богу, ругаться не стала, т. к. никогда этого не делала и поэтому не умела. Предложила только к руководству этого хозяйства сходить да постепенную компенсацию с рассрочкой пообещать. Но ведь ясно же, что нереально это, и никто на такое соглашение не пойдёт.

Так и случилось. Руководство земледельческого хозяйства все обмеры и финансовые данные подготовило и в суд на Кондрата иск подало.

Дело по существу ясным было. Поэтому суд примерно через месяц в районном центре состоялся. Вера в суд со всеми детьми пришла, как ей доброжелатели посоветовали, чтобы судью разжалобить. Родственники приехали поддержать да посмотреть, что это такое суд-то. Сочувствующих односельчан несколько человек было. Не часто ведь в их краях суды бывали.

Процедура суда как по накатанной шла. «Встать, суд идёт», «Судья …», «Прокурор …», «Адвокат (назначили до суда) …». Пока всех представили, пока каждый высказался по существу дела, пока зачитывали представленные документы – все посторонние уже «наелись» этой процедуры. Скукотища. Да и дома у всех полно дел различных было. Поэтому, когда объявили перерыв, наверно, на обед, после него в зал заседаний вернулись только Вера с детьми, тесть Кондрата, да пара жителей села, заинтересовавшиеся конечным итогом. После прений сторон обвинения и защиты, а также заключительного покаяния обвиняемого судья удалился на составление решения. И вот оно заключение по существу: «Признать Кондрата Аршинова виновным в совершении административного нарушения и, в соответствии с представленной калькуляцией убытков земледельческого хозяйства, взыскать в пользу пострадавшей стороны шесть миллионов двести пятьдесят тысяч рублей». С окончанием последней фразы раздался дикий вопль Веры:

– Ааааа!

Заплакали дети, шлёпнулся на стул тесть, а Кондрат, слушавший постановление, как и все, стоя после раздирающего тишину вопля Веры опустился на стул и стал падать набок. Вовремя охранник успел подхватить его и удержать в сидячем положении. Благо больница была через два дома от суда, поэтому врач прибежал быстро. Его заключение после осмотра: «Инсульт».

Договор

Сколько времени был без сознания Кондрат, он, конечно же, не знал. Когда открыл глаза, то понял по белому потолку и крашеным стенам, что он находится в больничной палате с ещё тремя «коллегами» по заболеванию. Через некоторое время появился главный врач больницы, который представился как Павел Иванович Дудкин. Он сообщил, что все необходимые в этом случае процедуры уже сделаны. Кроме того он похвалил крепкое здоровье Кондрата за неплохую положительную реакцию на введённые препараты. Однако правая сторона его тела пока ещё остаётся парализованной, и ею он временно из-за обездвижения пользоваться не сможет. Кондрат сразу же решил проверить эти слова главврача, и, действительно, ни ногой, ни рукой справа он двинуть не смог. Наблюдая его попытки, Павел Иванович неожиданно предложил отдельно обсудить последующий план повышения эффективности лечения. Слушая это, Кондрат, вспомнил своего односельчанина, деда Исайя, еле передвигавшегося по деревне из-за подобного состояния, и с горечью думал, прежде всего, о своей незавидной судьбе, о семье, о детях. Однако мозг всё-таки среагировал на предложение главврача, и Кондрат инстинктивно ухватился за появившуюся соломинку, не возражая что-то там обсудить. Через некоторое время появившиеся санитары переложили его на кровать-каталку и перевезли в отдельную палату, находившуюся в самом конце больничного коридора.

Почти сразу же пришёл Павел Иванович в сопровождении пока не представившегося мужчины. В отличие от главврача одет он был как-то странно. О том, что он явно не местный говорил его облегающий фигуру и никогда не виденный Кондратом на ком-то клетчатый пиджак и яркий с рисунком галстук, какой не только в деревне, но и в райцентре не носили.

Павел Иванович ещё раз подтвердил, что лечение по известной методике будет досконально исполняться. Однако за рубежом разрабатывается новая технология, и представитель компании, занимающейся этим как раз находится у нас. Он и предлагает Кондрату включиться в её экспериментальное опробование. При этом главврач кивнул на незнакомца, назвав его мистером Гроссом.

– А что нового я должен делать? – спросил Кондрат.

– Видите ли, – отвечал незнакомец – наша кампания «New Medical Technology and Drugs Production», что сокращённо читается как «Nemetedrup», разрабатывает совершенно новый подход в повышении эффективности восстановления организма человека после инсульта. Теоретическая база уже есть, надо только подтвердить это практическими результатами, в которых и предлагается принять Вам участие. При этом ничего особенного делать не надо будет. Просто Вы будет под постоянным наблюдением с последующей коррекцией проводимой терапии.

– Если так, то я согласен. – Хватался Кондрат за любую, даже непонятную пока надежду, хотя сам вид иностранца и его речь с акцентом вызывали некоторое сомнение и беспокойство. Успокаивало несколько то, что рекомендовал Кондрату участвовать в эксперименте наш русский да ещё главный врач больницы.

– Но есть одно условие, – продолжил мистер Гросс, – кампания «Nemetedrup» планирует получить патент на новую методику лечения, и поэтому ей крайне нежелательно распространение информации о проводимом эксперименте, чтобы конкуренты не опередили их. Это связано с большим объёмом финансирования работы, которая может быть потрачена впустую. Поэтому Ваше участие должно быть тайным, без каких либо разговоров об этом даже с близкими родственниками.

«Ох уж эти иностранцы, у них всё на деньгах построено», подумал Кондрат, что, однако, частично успокоило его. «Раз вложены деньги, значит это что-то серьёзное».

Сразу после ухода «гостей» в палату вошли какие-то специалисты и установили на стенах и даже на потолке прямо над кроватью неизвестные Кондрату приборы. Потом пришла медицинская сестра, сделала укол, дала проглотить таблетки и покормила его с ложечки неожиданно вкусным и сытным по больничным меркам ужином.

Немного повспоминав семью, Веру, (как там она?), прошедший судебный процесс, Кондрат, то ли от ушедшего нервного напряжения, то ли в уколе было что-то успокоительное, задремал и проснулся намного позже, чем он вставал по утрам для выгона скотины на пастбище.

Проснувшись, Кондрат прежде всего, попытался «оживить» органы справа. Не тут-то было. Ни рука, ни нога признаков жизни не подавали. «Эх, вот попал в ситуацию!» с горечью подумал он и начал осмотр палаты. Всё было, как и вчера. Вот только немного скосив глаза направо, он увидел кровать – каталку с лежащей на ней пожилой женщиной. «Ну вот, ещё одна, согласившаяся на эксперимент», подумал Кондрат. «А может, пока не хватило места в других палатах, и её временно положили ко мне?»

– Ну что, бабуля, места пока нет? – спросил Кондрат. Неожиданно «бабуля» своей правой рукой сдёрнула покрывавшую её простыню и оказалась совершенно без какой-либо одежды, то есть обнажённой.

– Меее… нааа…, – жалобно промычала она.

Кондрат посмотрел на неё повнимательней. Почти полностью седые волосы в беспорядке разброшены по подушке. Как часто бывает у жителей сельской местности, всё её тело, давно не видевшее солнца, было белым. А вот цвет лица и кистей рук, указывающие на то, что «соседка по палате» часто выполняла работу на открытом воздухе, были тёмно-бордовыми, да так, что брови едва различались на этом фоне. И лишь под ногтями просматривались бледные пятнышки тела. Лоб и щёки «украшали» глубокие морщины, губы по цвету – темнее, чем кожа лица. Хотя тело Кондрату рассматривать как-то было неловко, он мельком обратил внимание на то, что оно было худым до выступающих местами рёбер. Грудей, как таковых не просматривалось, виделась только левая, сплющенная к подмышке аналогично блину на сковороде. Вместо живота была впадина, из которой как бы росли тощие, немного кривоватые ноги с неостриженными ногтями на пальцах.

– Миии… нааа…, – ещё раз промычала бабуля, жалобным взглядом смотря на Кондрата.

– Да успокойся ты. Вот найдут тебе свободное место, и будут лечить, как и всех.

Далее разговаривать с таким результатом, как и смотреть на бедного больного человека, Кондрату не хотелось. Поэтому он отвернулся и прикрыл глаза. Забытьё вновь пришло к нему, и он «отключился» от действительности. Очнулся он от лёгкого прикосновения медицинской сестры, которая принесла капельницу и ловко провела неприятную процедуру поиска иглой вены с последующим вводом необходимого лекарства. При этом Кондрат заметил, что находившейся рядом бабули уже нет. «Ну вот, нашли и ей свободную кровать. Дай ей бог хоть ещё немного пожить».

День прошёл, как и предыдущий, в обычном режиме с уколами, таблетками, едой с ложечки. Сообщили ещё, что приезжала жена, привезла молока, творога, яиц, и всё это отправлено на кухню для приготовления пищи Кондрату. К нему её не пустили, объяснив неподходящим его состоянием и длительностью проводимых процедур. Но главный врач беседовал с ней и обнадёживал положительным результатом лечения.

Утром следующего дня Кондрат опять сначала попробовал оценить подвижность правой стороны, но результат оказался прежним. «Где же эта новая технология лечения, и когда от неё результат будет?» подумал Кондрат и вновь повернул голову в направлении вчерашней бабули. К удивлению он опять увидел каталку, но на ней лежала прикрытая простынёй другая женщина. Её завитые крупными кольцами волосы аккуратно уложены на подушке вокруг головы. Цвет волос был неестественным, но удивительно красивым, совмещая каштановый с золотым отливом. Неожиданно женщина сбросила простыню на пол, повернулась лицом к Кондрату, и он не только не посчитал неудобным смотреть на обнажённое женское тело, но даже не мог оторвать взгляд от него. Брови на смуглом от загара лице имитировали два крыла, взметнувшиеся как бы для предстоящего полёта скрытых подо лбом мыслей. Глаза в обрамлении длинных загнутых вверх ресниц были голубыми с мягким зеленоватым отливом. Припухлые губы естественного цвета без украшающей помады, казалось, были готовы раскрыться в доброжелательной улыбке. А вот тело, так же как и лицо, обласканное солнечным загаром, медленно изменяло форму в такт с дыханием. Соразмерные с телом груди завершались тёмными вишенками сосцов, выделявшимися на незагорелой очевидно от бюстгальтера белой полоске, такой же, как и на нижней части живота. Стройные ноги с окрашенными под золотистый цвет волос ногтями завершали общую картину сказочной красоты новой «соседки» Кондрата.

В соответствии со своим воспитанием и жизненным опытом он сразу же дал ей имя «Золотокудрая Бестия». Ещё во время службы в армии видел он похожих девушек, встречавших в субботу и в воскресенье на выходе из КПП своих друзей, с которыми познакомились на танцах в предыдущее их увольнение. Не терпелось им до встречи чуть позднее в условленном месте ждать. Да ещё и подружек приводили для возможной удачной встречи с другом уже знакомого. Не очень нравилось это Кондрату. Но он понимал, что не у всех остались невесты дома. Да и должны ведь где-то встречаться молодые здоровые парни, какими и были солдаты, с милыми девчатами для возможного построения счастливой последующей жизни. Но особенно не любил Кондрат заезжих намакияженных красоток, имеющих совершенно иные цели общения, после которых некоторые сослуживцы потом бежали в санчасть на уколы.

Поэтому Кондрат, рассматривая «Золотокудрую Бестию», не волновался за себя. У него сразу же после демобилизации появилась семья с верно ожидавшей его из армии Верой. Жили они ладно, т. к. она оказалась хорошей хозяйкой с безграничным доверием к своему мужу во всех его поступках. Вот и детей нарожали. Тут уж никакие Бестии ничего сделать не смогут.

Однако она подсунула свою руку к нему под одеяло и положила её на его грудь. «Ну уж нет». – Подумал Кондрат и хотел сбросить руку, но она лежала как раз над правой стороной тела, которая не могла даже пошевелиться. Поэтому он замешкался в принятии решения. Но при этом Бестия не теряла времени. Она скинула одеяло с Кондрата и быстрым движением оказалась лежащей на нём. Можно было что-то крикнуть ей, но не такой он был человек. Да и на крики в палате могли прийти сотрудники, или ещё кто-то, и ситуация могла оказаться неприличной с последующими оправданиями и объяснениями. Поэтому пусть она хоть что делает, он в себе уверен, и измены Вере не допустит.

Первая проверка его твёрдости наступила сразу же. Оказавшись лицом к лицу с Кондратом, Бестия попыталась поцеловать его, и, высунув свой язычок, стала раздвигать им его губы. Но Кондрат не только крепко сжал их, но и поддержал это сдавленными челюстями. Бестия убрала язычок, улыбнулась и начала медленными движениями вверх – вниз, влево – вправо массировать своим телом тело Кондрата. Затем она приподняла грудь и сосцами-вишенками начала рисовать на нём какие-то рисунки или иероглифы. Ощущение, конечно, было приятным, но Кондрата не покидала только одна мысль: «А что будет, если об этом узнает Вера?» Поэтому все старания Бестии были безрезультатны.

Но, очевидно, не такой она человек, чтобы не добиться своей цели. И она последовательно стала медленно сползать вниз и двигаться вверх. При очередном спуске и подъёме вверх губы Кондрата и Бестии оказались на одном уровне. Она вновь высунула язычок, и он неожиданно для себя разжал губы. Касание их и проникшего вглубь язычка с языком Кондрата привело его к внутреннему трепету и к одовременному приданию детородному органу необходимой в этом случае твёрдости. Поэтому, при скольжении Бестии вниз он сначала упёрся во вход, а затем стал с заметным сопротивлением внедряться в предназначенное для него пространство.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.