# Преступление высшей пробы

Марина Сергеевна Серова

Частного детектива Татьяну Иванову в этот раз ждет непростое дело – ей предстоит расследовать смерть матери Олега Солодовникова. Интеллигентную старушку Елену Григорьевну обнаружил с пробитой головой в собственной квартире ее внук Саша. Зачем убивать пожилую женщину и кому она могла открыть дверь? Татьяна Иванова собирается искать убийцу в далеком прошлом Солодовниковой…

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.


© Серова М. С., 2021

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2021

## Глава 1

Часы на прикроватном столике показывали половину десятого утра.

Лежа в постели, я лениво размышляла, чем бы заполнить сегодняшний день. Мое очередное расследование завершилось около двух недель назад, и пока никто не жаждал воспользоваться услугами частного детектива Татьяны Александровны Ивановой.

Стоял конец августа, лучшая часть тарасовского лета. Жара, от которой город изнемогал, начиная с середины июня и до конца первой декады августа, наконец-таки выпустила Тарасов из своих душных объятий. Стояла мягкая теплая погода, купальный сезон еще не закончился, а звездные ночи располагали к романтическим прогулкам и не только…

Кстати, о планах на ближайшую перспективу. Моя подруга Ленка-француженка, как я зову ее за глаза, учительница французского языка в средней школе, отправила своих ребятишек к бабушке за город, чтобы те последнюю неделю перед школой вдоволь наигрались на свежем воздухе.

Сама же Ленка, видимо одурев от внезапно свалившейся на нее свободы, решила с головой окунуться в пресловутую романтику. Вернее, она уже вовсю крутила роман с обалденным, по ее собственному выражению, мужиком.

Я в ответ на ее восторженные излияния лишь усердно кивала и тактично помалкивала.

Ох, Ленка, Ленка… Хоть бы одно из этих приключений закончилось чем-нибудь путным.

Как правило, очередной пылкий поклонник через месяц-полтора потихоньку сливался, оставив Ленку в мучительных раздумьях над тем, что же она опять «сделала не так».

И все бы ничего, но дело-то в том, что нынешний, уже наверняка самый лучший и надежный из всех мужчин, кажется, его зовут Аркадий, собирался пригласить Ленку на пикник в компании другого не менее обалденного мужика.

При этом Аркадий недвусмысленно дал понять, что Ленке во что бы то ни стало надо разыскать подружку посимпатичнее уже для Валерия. То бишь того самого приятеля.

Естественно, Ленкин выбор пал на меня, на кого же еще.

Что ж, с пунктом, касающимся моей внешности, проблем возникнуть не должно.

Я высокая стройная блондинка двадцати семи лет с зелеными глазами и длинными роскошными (скажу без ложной скромности) волосами. Уж не знаю, каким сверхвзыскательным эстетом должен оказаться этот гипотетический Валерий, если при виде меня состроит разочарованную физиономию. Да быть такого не может!

Вероятно, подобными соображениями руководствовалась и Ленка, каждый раз настойчиво уговаривая меня поддержать компанию. Однако я все еще медлила с ответом. И вот…

Неожиданно зазвонил мой мобильник.

Наверняка опять Ленка. Придумала, поди, новую замануху, чтобы убедить меня отправиться за город.

Взглянув на экран, я убедилась, что номер мне не знаком. Значит, это не Ленка, если только подруга не вознамерилась внезапно сменить оператора связи. Хотя за ней такого не водится…

– Слушаю, – отозвалась я, недоумевая, кто бы это мог быть, и уповая на то, что это очередной клиент.

– Татьяна? – Знакомый голос заставил меня насторожиться. – Это Олег Солодовников, если ты помнишь такого…

Еще бы мне не помнить!

– Конечно! – жизнерадостно откликнулась я. – Привет, Олежек. Давненько мы с тобой не общались.

– Да, давненько, – эхом отозвался мой собеседник. – Я и подумать не мог, что вновь пообщаться нам придется при таких обстоятельствах…

Я внутренне подобралась, поскольку тон Олега не предвещал ничего хорошего. Похоже, у него что-то случилось, и это что-то Солодовникова, мягко говоря, не обрадовало.

– У тебя неприятности? – осторожно поинтересовалась я.

– Ну если убийство родной матери можно назвать неприятностями, то они самые.

Я подскочила на кровати, сбросив одеяло на пол.

– Твою маму убили?!

В трубке послышался длинный тяжелый вздох.

– Ты ее помнишь? – поинтересовался Олег вместо ответа.

А чего я ждала, что Солодовников скажет: «Ой, извини, просто я обожаю так тупо шутить с утра пораньше».

Хотя утро уже было вовсе не ранним, разве что в моем понимании.

Когда я не веду расследования, то предпочитаю подольше понежиться в кровати, могу вылезти из постели ближе к полудню.

Помню ли я Елену Григорьевну?

Перед глазами возникло милое интеллигентное лицо немолодой женщины, которая порой радушно угощала меня изумительным кофе с ароматным домашним печеньем.

За кофе мы беседовали обо всем и ни о чем, мама Солодовникова отличалась редкостным обаянием и тактом.

Хоть мы и не были особо близки, но с Еленой Григорьевной всегда было приятно общаться. И вот я внезапно узнаю, что ее больше нет…

– Да, конечно, помню, – механически сообщила я неожиданно севшим голосом. – Убийцу нашли?

– Нет, Танюша, ищут. – Солодовников снова вздохнул. – Потому-то я тебе и звоню.

– Что ты хочешь этим сказать? – удивилась я.

– Таня, давай без обиняков. – Теперь Олег говорил спокойно и деловито, словно усилием воли взял себя в руки. – Я не намерен прощать убийц своей матери и поэтому хочу нанять тебя в качестве частного детектива, ну или сыщика. Не знаю, как правильно называется твоя должность. Твои расценки мне известны, с этим проблем не будет. Главное – найти, кто это сделал, и как можно быстрее.

– Подожди, – прервала я своего воинственно настроенного потенциального клиента. – С чего ты взял, что убийцу твоей мамы кто-то собирается прощать? Ты что, в полицию не обращался? Этого просто не может быть. Наверняка официальное расследование уже ведется.

– Ну да, да, обращался! – нетерпеливо перебил меня Солодовников. – И следствие, конечно же, ведется. И свидетелей опросили, и обыск в маминой квартире уже был… Но, понимаешь, мне хочется поскорее до него добраться самому, ведь это моя мама! Короче, Тань, берешься мне помочь?

– Да, конечно, – немедленно ответила я, и не только потому, что успела соскучиться по работе, да и против гонораров никогда не возражала.

Убили мою хорошую знакомую, добрейшую старушку, которая в жизни не сделала никому ничего плохого…

– Спасибо, – с чувством отозвался Солодовников и тотчас более деловито продолжил: – Только давай встретимся и все как следует обсудим. А то по телефону как-то несерьезно.

Я полностью разделяла эту точку зрения, поэтому немедленно согласилась:

– Я готова. Где и когда?

– Где-нибудь через час сможешь подъехать в кафе «Плеяда»? Знаешь такое? Это на углу Мясницкой и Горной. У меня как раз будет просвет в моей конторе, а то закрутился с утра…

– Да, смогу, – заверила я. – Через час буду.

Солодовников отключился, а я метнулась в кухню, чтобы сварить себе кофе. Без завтрака я еще могу продержаться несколько часов, а вот без чашки крепкого кофе частный детектив Татьяна Иванова совершенно неэффективна.

Пока варился кофе, я успела в быстром темпе принять душ и вернулась в кухню как раз вовремя – ароматный напиток уже поднимался густой шапкой. Между делом я соорудила себе пару бутербродов с сыром.

Подкрепившись и, главное, выпив кофе, я ощутила себя вполне бодрой, причем к бодрости примешивалось ощущение эйфории, всегда сопутствовавшее мне в начале очередного расследования.

Раздумывая, что бы надеть, я между делом настрочила эсэмэску Ленке, чтобы подруга не рассчитывала на меня в поисках симпатичной подружки для друга обалденного мужика.

О как! Того, что подруга может обидеться, я не опасалась, поскольку у нас была давняя и четкая договоренность – во время расследования на мою компанию не рассчитывать. Лена с самого начала отнеслась к этому правилу с удивительным пониманием, и никаких разногласий по этому вопросу у нас ни разу не возникло.

Я извлекла из шкафа тонкие летние джинсы и простую темную футболку. Чтобы немного разбавить образ в стиле унисекс, подобрала светло-бежевые босоножки с тонкими ремешками на высоких каблучках и легкую летнюю сумочку на цепочке. Собрав волосы в высокий хвост и слегка тронув губы светло-алой помадой, я оглядела себя в зеркале и осталась вполне довольна.

Через десять минут я уже садилась за руль, прикидывая, как лучше добраться до Мясницкой, миновав неизбежные в этом сезоне дорожные раскопки.

Добираясь до назначенного места, я вспоминала обстоятельства нашего с Солодовниковым знакомства.

Я в ту пору только начинала осваиваться в прокуратуре, а Олег Солодовников работал там кем-то вроде консультанта, а параллельно заведовал кафедрой в Тарасовской академии права. По моим понятиям, он был очень взрослым дядечкой, его жена-ровесница также преподавала в Академии права, причем ходили упорные слухи, что Олежек изменяет ей чуть ли не в открытую, не пропуская, что называется, ни одной юбки. Имелся у пары и сын Сашок, как ласково-пренебрежительно называл своего отпрыска любящий отец. В ту пору парню было лет семнадцать, он как раз оканчивал среднюю школу. Теперь, должно быть, уже студент или вовсе окончил вуз, скорее всего, ту же Тарасовскую академию права…

Буквально в первые дни знакомства с Солодовниковым я убедилась, что славу ловеласа тот снискал вполне заслуженно. Одет всегда с иголочки, хорош собой, подтянут, да и на комплименты не скупился – настоящий дамский угодник.

Мне Олег сразу же начал оказывать недвусмысленные знаки внимания, однако как возможный сексуальный партнер Солодовников меня совершенно не интересовал.

Будучи человеком неглупым, Олег моментально все понял и больше подобных поползновений себе не позволял. Однако это вовсе не означает, что между нами прекратились какие-либо контакты, наоборот, мы умудрились стать добрыми друзьями. Причем наша дружба основывалась на общих профессиональных интересах.

Солодовников несколько раз приглашал меня в гости, так я и познакомилась с его замечательной мамой, Еленой Григорьевной. Вскоре я стала кем-то вроде друга семьи, что меня вполне устраивало.

В ту пору Солодовникову было сорок с небольшим, и он казался мне вполне солидным мужчиной, да он и был таким. Весьма обеспеченный, к тому же успел сделать неплохую карьеру. Сейчас Олегу, стало быть, уже под пятьдесят.

Интересно, он сильно изменился? Судя по голосу, вряд ли. Я время от времени наведывалась в гости к Елене Григорьевне, а с самим Олегом мы не виделись несколько лет, поскольку он уезжал на стажировку в Европу. Потом он вернулся, но я все как-то упускала случай повидаться со старым знакомым. Лишь благодаря доходившим до меня слухам я узнала, что Олег все же развелся со своей женой, а вскоре вроде бы женился на ровеснице своего сына. Меня это почему-то не удивило… Вскоре Олег открыл собственную юридическую контору и, судя по всему, жил припеваючи. Как, впрочем, и всегда. И вот теперь мы вновь возобновляем наше общение, жаль, что при столь печальных обстоятельствах.

Погрузившись в воспоминания, я не заметила, как добралась до нужного мне перекрестка.

Мне удалось припарковать машину на стоянке возле кафе, видимо, в этот час посетителей в «Плеяде» было немного.

Войдя в кафе, я с удовольствием огляделась. «Плеяда» была очень уютным местечком. Со вкусом подобранный интерьер и великолепная кухня позволяли отнести это заведение скорее к разряду небольших ресторанов, чем кафе.

Я выбрала столик у окна, расположившись лицом к входной двери, чтобы первой заметить Солодовникова. До его прихода оставалось около четверти часа, поэтому я решила перекусить, чтобы дополнить свой не слишком сытный завтрак.

Ко мне подошла молодая улыбчивая официантка, и я продиктовала свой заказ: винегрет с кальмарами и оладьи со сметаной. И, конечно же, эспрессо.

Официантка довольно быстро вернулась с уставленным тарелками подносом, и к тому времени, как в дверях появился Солодовников, я, основательно подкрепившись, уже допивала свой эспрессо.

В том, что это был именно Олег, я ни на секунду не усомнилась. Сама не ожидала, что окажусь настолько права в своих предположениях – Солодовников действительно ничуть не изменился. Стройный, подтянутый, он шел к моему столику легкой пружинистой походкой. Светло-серый, явно дорогой костюм придавал ему сходство с молодым успешным адвокатом, если судить по голливудским сериалам. Клишированный образ довершила великолепная белозубая улыбка, когда Олег, подойдя к столику, заявил:

– Замечательно выглядишь, Танюш! Рад тебя видеть.

– Спасибо, взаимно, – улыбнулась я, отвечая одновременно и на комплимент, и на приветствие.

Если судить по внешнему лоску, то Солодовников по-прежнему жил припеваючи. Я мельком бросила взгляд в окно – на стоянке красовалась новенькая иномарка. Поскольку, кроме нас с Олегом, новых посетителей в кафе пока не было, я предположила, что машина принадлежит именно Солодовникову, и не ошиблась.

– Это мое недавнее приобретение, – усмехнулся Олег, видимо, заметив мой взгляд. – Нравится?

Я кивнула.

– Отличное авто, – завила я вполне искренне. – Поздравляю.

– Спасибо…

Тут подошла официантка, и Солодовников сделал заказ, ограничившись чашкой черного кофе и небольшим сандвичем. Все это практически через мгновение материализовалось перед ним на столике.

– Знаешь, Танюш, – Солодовников с задумчивым видом отпил немного кофе, слегка отодвинув тарелку с сандвичем, – последнее время вообще кусок в горло не идет. Буквально силком заставляю себя есть хоть немного, иначе не очень-то попрыгаешь…

Теперь я более внимательно вгляделась в лицо своего клиента. Олег не лукавил – возле четко очерченных губ залегли жесткие скорбные складки, под глазами появились тени, как при длительной бессоннице.

Я не вправе кого-либо осуждать, возможно, Солодовников был не самым лучшим супругом и довольно беспечным отцом. Однако одно я знала наверняка – Олег всегда был нежным и заботливым сыном. Смерть матери стала для него страшным ударом, и я, как никто другой, понимала его желание как можно скорее найти убийцу.

Олег принялся механически жевать кусок сандвича. Казалось, он действительно через силу заставляет себя есть.

– Когда это случилось? – тихо спросила я.

– Совсем недавно, – отозвался Олег. – Два дня назад.

– Маму нашел ты?

Солодовников вздохнул и покачал головой.

– Нет, Саша. – Я машинально отметила, что Солодовников перестал называть сына Сашком. Да и голос его звучал теперь гораздо теплее, по-отечески, что ли. – Он ведь часто заходит… заходил к маме. Сразу позвонил мне, кричит, что бабушку убили. Я даже не понял, что он тогда говорил. Только в голове стучит: «Она лежит вся в крови!» Думал, сейчас приеду и все будет в порядке. Крикнул, что еду. И еще сказал, чтобы вызывал «Скорую». А он заплакал…

Судя по его виду, Олег и сам был недалек от того, чтобы заплакать.

– А полицию Саша не вызывал? – Я понимала, что Солодовникову нелегко вновь вспоминать все эти подробности, но чтобы провести расследование, я была вынуждена задавать вопросы.

– Полицию вызвал я, – проговорил Солодовников. – «Скорая», к сожалению, не понадобилась… Мама действительно лежала на полу, вокруг головы большая лужа крови. Ее с силой ударили чем-то тяжелым, мне в полиции потом объяснили.

– Ты сказал, в квартире твоей мамы был обыск. Что-нибудь пропало?

– Нет, ничего. Вообще ничего, в том-то и дело. – Олег внимательно рассматривал свои руки, сложив их перед собой на столе. – И следов взлома никаких. Они считают, что мама сама открыла дверь. Спрашивали, подозреваю ли я кого-нибудь из знакомых.

– А ты подозреваешь?

Олег недоуменно посмотрел на меня.

– Да в том-то и дело, что нет! – раздраженно отозвался он. – Ты что, мою маму не помнишь? Ну не было у нее врагов, ее все любили. Она же как ребенок!

Олег сжал кулаки. Елену Григорьевну я прекрасно помнила, и, на мой взгляд, все обстояло именно так, как и говорил Олег.

Елена Григорьевна была милейшей старушкой, мне и самой показалась нелепой сама мысль, что кто-то мог желать ей смерти. Тем не менее этот кто-то убил ее, причем довольно жестоко.

– Возможно, это был все-таки вор, – предположила я вслух. – Есть вероятность, что он не собирался убивать твою маму, просто не рассчитал силу удара. А потом кто-то спугнул его на лестнице, и он удрал, так и не зайдя в квартиру.

– В полиции тоже так считают, – кивнул Солодовников и посмотрел мне в лицо: – Ну так что, ты возьмешься за это дело?

Я кивнула без малейших колебаний:

– Конечно, приступаю прямо сегодня.

Олег улыбнулся, и его лицо разгладилось.

– Спасибо, Танюш! Я знал, что могу на тебя рассчитывать.

– У меня есть еще пара вопросов. – Я заметила, что Олег бросил взгляд на часы.

– Конечно, спрашивай. – Он внимательно посмотрел на меня.

– Полиция уже успела кого-нибудь опросить? Я имею в виду возможных свидетелей.

– Ну… – Солодовников нахмурился. – Насколько мне известно, в первую очередь поговорили с консьержем. Милый такой старичок, сидит на своем посту на первом этаже, как полагается.

«Консьерж», – мысленно взяла я на заметку.

Олег потер ладонями виски.

– Да, и еще мамину соседку. Молодая такая, кажется, мать-одиночка. Живет в квартире напротив. У мамы в доме такое расположение квартир, если ты помнишь. Две двери выходят в общий коридор. А две другие квартиры – через площадку с лифтом. Не знаю, опрашивали ли их. Даже если и так, что толку. Так далеко вполне могли ничего не увидеть и не услышать. Даже если и дома были. А ведь это будний день, все на работе.

Он был прав. Преступники почему-то предпочитают обходиться без свидетелей.

– А эта самая мать-одиночка, – попыталась выяснить я, – она что-нибудь слышала?

Олег пожал плечами.

– Вряд ли, иначе дело продвигалось бы быстрее. Мне-то ничего не сказали, сослались на тайну следствия.

– Да, кстати, ты упомянул, что первым о случившемся узнал твой сын Саша. Мне и с ним надо будет поговорить, ты ведь понимаешь?

– Само собой, – не стал возражать Солодовников. – Запиши его номер.

Я вбила номер Солодовникова-младшего в контакты.

– Он бабушку очень любил, – негромко проговорил Солодовников, задумчиво наблюдая за моими манипуляциями. – Считай, вырос с ней. Мы с Зинкой не слишком-то много времени с сыном проводили. Теперь уж не наверстаешь… Все карьера на уме да компании, поездки разные.

«Да еще многочисленные походы налево», – мысленно дополнила я, стараясь сохранять непроницаемое выражение.

– М-да, – вздохнул Олег, не подозревая, чему именно только что поддакнул.

«Кстати, мне, возможно, пригодится и телефон его бывшей жены, Зинаиды». Я и его не преминула попросить, и Олег с готовностью продиктовал мне еще один номер.

– А с Аллой я тебя лучше сам познакомлю. В самое ближайшее время, – пообещал мой клиент с некоторой опаской.

Значит, его новую молодую жену зовут Алла…

– Теперь мне остается только ждать, уж ты-то от меня ничего скрывать не станешь, а, Тань? – Солодовников заглянул мне в глаза.

– Не стану, не сомневайся, – заверила я своего клиента.

Мы уладили формальности с оплатой и распрощались.

Солодовников сел в свою иномарку, перед этим галантно осведомившись, не надо ли меня подвезти. Чего-чего, а хороших манер ему было не занимать.

Я отказалась, поскольку сама была на машине, и Олег уехал.


Разговор с Солодовниковым оставил впечатление какой-то странной незавершенности. С одной стороны, Олег с готовностью отвечал на вопросы, предоставляя все необходимые сведения и так далее. Но вот едва речь зашла о его второй жене, как мой клиент заметно занервничал, я бы сказала, пожалуй, даже испугался. Интересно, что за этим кроется? Уж не подозревает ли он в убийстве собственную супругу?

Я принялась тщательно припоминать все, что мне удалось выжать из разговора с Солодовниковым.

Если допустить, что Елена Григорьевна сама открыла дверь своему убийце, то логично предположить, что она была с ним знакома. То есть преступник – кто-то из ближнего круга.

Моя собственная версия о том, что убийца просто не успел войти в квартиру и был вынужден спасаться бегством, теперь вызывала серьезные сомнения. Допустим, это так. И что, его действительно никто не видел? Все внезапно оглохли и ослепли? Хотя бы тот же консьерж, который по долгу службы просто обязан знать, кто заходит в подъезд или выходит из него. А уж если это незнакомец, то прямая обязанность консьержа – поинтересоваться, задав сакраментальные вопросы: «Куда? К кому?». Если только именно в это время консьерж никуда не отлучался, бывают и такие роковые совпадения. Или преступник мог намеренно выжидать, когда старичок ненадолго покинет свой пост, чтобы воспользоваться моментом и сделать свое черное дело. Да, но надо еще и уйти незамеченным.

Кстати, возможно, имеются записи с видеокамер, надо будет уточнить. А кроме консьержа могли быть и другие свидетели. Хотя Олег и ссылался на то, что, мол, в будни народу мало, но ведь город не пустеет до конца рабочего дня, как по мановению волшебной палочки. Люди так или иначе продолжают ходить по своим делам, далеко не у всех жесткий рабочий график, например строго до шести вечера. Есть пенсионеры, фрилансеры, молодые мамы в декретном отпуске, да мало ли кто еще.

Хоть какая-нибудь зацепка да найдется, утешала я себя.

А что касается новой супруги Олега, пока не знакомой мне Аллы… Я ведь понятия не имею, как складывались отношения между Еленой Григорьевной и ее новой невесткой. Что, если это та самая пресловутая классика жанра – невестка убивает ненавистную свекровь-кровопийцу?

Я задумалась.

В моем представлении образ Елены Григорьевны никак не вязался с жестокой властной женщиной, норовящей сжить со свету молодую жену собственного сына. Хотя Елена Григорьевна могла случайно узнать что-либо крайне неблаговидное о своей новой невестке.

Предположим, ей стало известно, что у Аллы есть любовник, и разгневанная мать пригрозила все рассказать Олегу. Или же Елене Григорьевне удалось что-нибудь разузнать о бурном прошлом прелестной супруги своего сына. Нечто такое, что Алла решила скрыть от своего обеспеченного мужа. Например, свой опыт работы в эскорт-услугах или в стриптиз-клубе.

Тут я едва не расхохоталась. Я ведь в глаза не видела эту самую Аллу и понятия не имею, есть ли у девушки склонность к подобному виду деятельности.

Тут я вновь припомнила, как забеспокоился Олег, едва речь зашла о его второй жене. И тут меня поразила новая догадка – что, если Елену Григорьевну действительно убила Алла? А Солодовников с самого начала об этом знал, но решил во что бы то ни стало вывести жену из-под удара. И вот здесь как раз-таки его стремление оттянуть наше с Аллой знакомство выглядит вполне логичным.

Предположим, супруги, посовещавшись, выработали совместный план действий. Прежде чем Алла встретится со мной, Солодовников подробно ее проинструктирует, что и как она должна будет говорить. Наверняка они уже состряпали убедительное алиби. Вот только способен ли Солодовников на такую подлость, ведь его скорбь выглядела такой неподдельной?

И ради чего он стал бы покрывать убийцу собственной матери? Безграничная любовь, готовность на все ради нее?

Тут я, прямо скажем, не сильна. Беспристрастные доводы рассудка, логические построения, аналитика – это моя стихия.

Если допустить, что Елену Григорьевну действительно убила Алла, из каких соображений Солодовников стал бы ее выгораживать? Желание скрыть позор, спасти свою репутацию, ведь это преступление неизбежно бросит тень и на самого Солодовникова. У владельца известной адвокатской конторы жена – убийца. Кто же станет к нему обращаться? К тому же маму уже не вернуть, а раскрытие преступления может сломать жизнь им обоим.

Со своей точки зрения Солодовников не такой уж негодяй. Неизвестно, при каких обстоятельствах его жена расправилась с Еленой Григорьевной (если это действительно она). Может, у Аллы и в мыслях не было убивать свою свекровь, однако вскоре гипотетический неприятный разговор принял такой оборот, что у молодой женщины сдали нервы и – р-р-раз! Состояние аффекта, ужас от осознания того, что натворила. Потом бегство с места преступления. «Дорогой, что нам делать, я убила твою маму?!»

Что же такого могла наговорить своей невестке Елена Григорьевна, чтобы довести ее до подобного состояния? Повторяющиеся из раза в раз придирки, упреки, унижения, и в какой-то момент чаша терпения переполнилась. Что-то из этого набора стало той самой последней каплей.

Но тут я вновь вспомнила добрую, милую, бесхитростную старушку, чей образ ну никак не вязался с ехидной фурией.

Хотя что я, собственно, знаю о покойной? Может быть, она при посторонних разыгрывала радушную хозяйку, а со своими невестками была тем еще монстром.

Кстати, при мне Елена Григорьевна никогда не упоминала о Зинаиде, первой жене Солодовникова. Между тем о других своих родственниках и знакомых она с удовольствием распространялась. В известном смысле это можно расценить как косвенный признак неприязни. Хотя, возможно, пожилая женщина испытывала чувство вины, ведь супруги разошлись из-за многочисленных измен Олега, ее обожаемого сыночка.

Пик нашего общения с Еленой Григорьевной пришелся как раз на тот период, когда Олег уже развелся с Зинаидой, а Алла в его жизни еще не появилась. Поэтому вполне естественно, что об отношениях Елены Григорьевны и второй жены Солодовникова мне ровным счетом ничего не известно.

Как бы там ни было, но Аллу в любом случае надо проверять на наличие алиби. Зинаиду, впрочем, тоже.

Погруженная в размышления, я все же не забывала следить за дорогой. Я как раз заканчивала выруливать из лабиринта переулков в так называемом старом центре и решила ненадолго припарковаться возле сквера, чтобы сделать важный звонок.

Я всегда была непримиримой противницей телефонных разговоров за рулем и нарушала это правило лишь в экстренных случаях. При этом я использовала опцию «свободные руки», что само по себе нарушением не является.

– Александр? Добрый день, – бодро заговорила я, едва в трубке раздался удивленный голос. – Это Татьяна Иванова. Возможно, вы меня помните.

– Э-эм… Извините, что-то не припоминаю, – вежливо отозвался сын Солодовникова, с которым я собиралась побеседовать в первую очередь.

Мое решение было продиктовано двумя причинами. Во-первых, по словам Солодовникова, именно его сын обнаружил тело Елены Григорьевны. Одно лишь это обстоятельство указывало на то, что начинать опрос свидетелей следовало именно с внука погибшей. Ну а во-вторых, судя по уверениям того же Солодовникова, Александр был очень привязан к бабушке и крайне тяжело переживал ее смерть.

Я предвидела, что наш разговор с Сашей будет довольно тягостным, и мне меньше всего хотелось лишний раз травмировать психику паренька. Тем не менее беседа была необходима, и я утешала себя тем, что делаю это в том числе и ради самого Саши. Вернуть бабушку это, увы, не поможет, зато позволит как можно быстрее разыскать и наказать убийцу.

– Мы когда-то работали вместе с вашим папой в прокуратуре, – начала я несколько пространно излагать историю нашего знакомства. – И в гости к вашей бабушке я заходила, мы все вместе чаевничали несколько раз, помните?

– А-а, да… Кажется, помню, – пробормотал Саша. Мне показалось, он сказал это всего лишь из вежливости, по-прежнему не имея представления, кто я такая и что мне, собственно, от него нужно. – Только понимаете, бабушка… С бабушкой…

Мне стало жаль парнишку, он явно не хотел лишний раз упоминать вслух о том, что произошло с его родным человеком.

– Саша, мне известно, что случилось в вашей семье, – мягко проговорила я. – Именно об этом я и хочу с тобой побеседовать. – Я и не заметила, как перешла на «ты», ведь именно так мы когда-то и общались.

– Да, но откуда… – начал было Саша, и я продолжила:

– Я веду частные расследования, и твой папа обратился ко мне за помощью. Поэтому я знаю, какое горе постигло вашу семью, и очень сочувствую. Прими мои соболезнования.

– Спасибо, – пробормотал Саша. – Вы хотите со мной поговорить? Ну о том, что я видел? Только в полиции меня уже опрашивали, я мало что знаю…

– И все же я хотела бы с тобой поговорить. Мы можем встретиться?

– Да не вопрос. Я как раз из универа возвращаюсь. Заходил уточнить расписание.

От Солодовникова я знала, что Саша учится в Тарасовском университете, а сейчас, когда каникулы подходили к концу, особенно добросовестные студенты предпочитали заранее выяснить детали обучения в предстоящем году. Видимо, Александр Солодовников относился именно к таким студентам.

– Тогда скажи, где ты сейчас находишься, – предложила я, – и я подъеду.

– Может, я подожду вас на Университетской у входа в сквер? – предложил Саша. – Как раз к нему подхожу.

Я прикинула, как быстро смогу добраться до указанного места. По моим подсчетам, это займет не более десяти минут, что меня вполне устраивало.

– Тогда жди, через четверть часа подъеду, – сообщила я и двинула в сторону Университетской.

Я не ошиблась. Через десять минут я и вправду уже парковалась в переулке близ Университетской, где наискосок располагался тот самый сквер.

Саша, очевидно, ждал меня у входа в него с другой стороны, в чем я и убедилась, буквально пробежав по аллее небольшого сквера.

Парень сидел на скамейке, рассеянно перебрасывая из одной руки в другую теннисный мяч. Рядом с ним на лавке лежала ракетка.

При моем появлении он поднялся и попытался изобразить улыбку. Не очень-то он в этом преуспел, сразу видно, парень был подавлен.

– Здравствуйте. – Он с угрюмым любопытством смотрел на меня, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Я отметила, что Саша почти не изменился, разве что стал немного выше ростом и чуть шире в плечах.

– Теперь узнаешь? – улыбнулась я.

Саша кивнул и снова уселся на лавочку, переложив ракетку себе на колени.

Я устроилась рядом. Теперь Саша сжимал мячик обеими руками, неотрывно глядя перед собой.

– Твой папа сказал, что ты нашел бабушку в квартире, лежащей на полу, – тихо начала я. – Это правда?

Саша кивнул.

– Да, – негромко проговорил он. – Я пришел, как мы с ней договаривались. Обещал ей новую игру установить.

– Игру? – удивилась я.

Саша снова кивнул.

– Бабуля очень любила компьютерные игры, стрелялки, квесты разные… Ну, и я с ней за компанию. Вернее, благодаря мне она и начала в них играть. Сначала сердилась на меня, что я торчу в компе, лучше бы книжку почитал и всякое такое… Я ей предложил попробовать поиграть. Она сначала руками на меня махала, а потом попробовала. Говорит, интересно. Ну и втянулась. Мы и в сетевые игры стали с ней играть, как будто вдвоем за одного игрока.

– Значит, бабушка тебя в тот день ждала? – уточнила я.

– Да, мы с ней заранее договорились. Я даже не позвонил в тот день…

– А как ты вошел в квартиру? – поинтересовалась я. – У тебя есть свой ключ?

Саша покачал головой.

– Нет, не было у меня ключа. Зачем он мне? Бабуля всегда дома, я просто звонил, и она мне открывала.

Да в том-то и дело, что в тот день Елена Григорьевна не могла открыть дверь своему внуку.

– Ты и в тот раз позвонил в дверь? – спросила я.

– Ну да. – Саша посмотрел на меня каким-то унылым затравленным взглядом. – Звонил несколько раз, но бабуля не открывала. Подумал уж, что она куда-нибудь вышла в кои-то веки. Бабуля ведь из дома почти не выходила. Я достал телефон, хотел позвонить, спросить. А потом смотрю – дверь вроде как приоткрыта. Чуть-чуть совсем. Я еще удивился, как это бабушка дверь не закрыла. Она всегда за этим очень следила. Иногда сидим с ней на кухне, чай пьем, или в комнате у компа, так она просит, чтобы я еще раз сходил посмотреть, закрыта дверь на замок или нет. Я ей говорю, что закрыта, а она: «Нет, ты посмотри! Вдруг забыл». И так несколько раз.

Тут Саша замолк, словно задумался.

– И ты вошел в квартиру? – прервала я молчание.

– Угу, – отозвался он, не глядя на меня. – Дверь открывать начал, а она только до середины открывается, будто держит кто изнутри. Ну я протиснулся, а там…

Саша замолчал и каким-то нервозным движением откинул волосы со лба. Он судорожно вздохнул и с силой сжал несчастный мячик.

– Узнаю, кто это сделал – убью, – пробормотал Саша сквозь стиснутые зубы.

– Самосуд – это недопустимо, – напомнила я.

Саша резко повернулся в мою сторону.

– А убивать невинных людей допустимо?! – Лицо парня было перекошено, губы дрожали. Еще немного, он и впрямь разрыдается. – Бабуля никому ничего плохого не сделала, она же как маленький ребенок! За что было ее убивать?! Почему?!