Радостная книга
Поэзия XXI века
Валентина Заманская

Благодарности:

НП "ЛИТЕРАТУРНАЯ РЕСПУБЛИКА"

Директор издательства: Бояринова О.В.

Руководитель проекта: Крючкова А.А.

Редактор: Петрушин В.П.

Вёрстка: Измайлова Т.И.

Обложка: Крушинина В.А.

Книга издаётся в авторской редакции

Возрастной ценз 16+

Печать осуществляется по требованию

Шрифт Old Fashioned

ISBN 978-5-7949-0838-1

ЛИТЕРАТУРНАЯ РЕСПУБЛИКА

Издательство

Московской городской организации

Союза писателей России

121069

Россия, Москва

ул. Б. Никитская, дом 50А/5

2-ой этаж, каб. 4

В данной серии издаются книги

авторов, пишущих на русском языке

в XXI веке

Электронная почта: litress@mail.ru

Тел.: + 7 (495) 691-94-51

Будем рады

сотрудничеству с новыми авторами!

© Валентина Заманская, 2022

ISBN 978-5-7949-0838-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Я встретила Человека.
Влюбилась.
Вместе с любовью мне, не написавшей прежде
ни одной поэтической строчки, явился стих.
Нарративный. Говорной. Свободный, вольный. Живой.
Он сохраняет пространство жизни.
Он сохраняет ее вкус и аромат, ритм души, духа, бытия.
Он звучит. Он дышит.
Не скованный силлабо-тоническими и прочими
условностями и схемами, он  льется сам… —
И я в нем  словно по вольной реке вольно плыву и плыву… —

Девятый год и пятьдесят первую книгу я в плену у стиха.
О чем бы ни писала: о любви, Москве, природе.
О войне и мире… О жизни…
Репортаж из сладостного плена моего стиха посылаю Вам,
Дорогой Читатель…

Валентина Заманская,

автор

ВЛАДИСЛАВУ

Ты – моих стихов начало,
Ты – моих стихов конец,
Ты – моя непризнанная слава,
Ты – судьбы моей венец.

Ты – мое ночное вдохновенье,
Утр моих ты радостный привет,
Ты – мое священное стихотворение.
И не я, а ты – поэт.

2012

ВСЕ ГЕНИАЛЬНОЕ – СОЛНЕЧНО

Все гениальное… солнечно

(цикл)

***

Не выдержало солнце – хлынуло божественно с небес
И назвалось по-русски Александром Пушкиным.
Позванивал сережками березовыми июньский лес,
И трепетала радость зайчиками-лучиками на опушке.

А солнце, не стесняясь, целовало Гения в макушку —
И волновалось, и металось между жгучей Африкою
                              и метельною Россией,
И собственную душу, самоотвергаясь, переливало в Пушкина
Столь до солнца жадным русским июнем лазрево-синим. о

***

И солнце в Скрябине – то вспыхивало, то угасало:
На кромках бликов всей страстью цветомузыка жила.
Она безумствовала, меркла, вспыхивала, полыхала
То искрами огня, то сполохами света, то чернотою ссиня. и

Она освобождала, нежила, пленила и душила —
То в небеса звала, то дерзостно швыряла в бездны.
Она – точнейший слепок бессмертно солнечной души,
И хлынула она одновременно – жизнью и смертью.

***

О, этот беспощадный Моцарт – он таланта солнцем
Весь мир пленительно-жестоко божественно заполонил,
Он был волшебник – он записывал живые дши-ноты: у
Они звучали вихрем сразу – минуя ключ скрипичный
                         и нотный лист.

Он не старался, не упорствовал – он, замерев, лишь слушал,
Что мировой оркестр с небес безмолвных ему шептал.
И рвал, и рвал, и рвал его музкою истерзанную душу ы
До жизни жадных, безжалостных и, как судьба,
                         неотвратимых, звуков шквал.

***

А был ли солнечным Бетховен – соната утаит:
Скорее, лунным светом от рожденья он одарен.
Вонзался прямо в хаосы души сонат его мотив,
И тысячелетие назад в ней задремавшее – будил.

А, может, это кратеры вулканов солнечных —
Не лавой низвергались, но смертельным ручейком:
Струились прямо в хаосы души незащищенной —
И, дна достигнув, взрывались беспощадным потоком?

***

Что диктовало «Вихрь» пламенный Малявину —
На солнце ль буря, солнечная ль баба русская?
А, может, просто душу в плен взял цвет алый:
И не художник – цвет – демиург-тиран – водил кистью?

Иль солнце сгустки крови собственной швыряло —
Да не венозной, а той, что бьет из сердца вулканом?
А, может, только солнце всезнающее одно и знало,
Что век грядущий окрасит время тотально – в цвет алый?

***

А самый солнечный средь академиков – Ландау,
Хоть мыслил он законами – не вымыслами-образами.
Но как красиво и вечно жить – завет он дал нам:
Творить коль с увлечением, жизнь расцветет розами.

А, впрочем, солнечность таланта академика
Более всего в том, что жизнь и нас он пощадил:
Что бомбу водородную Ландау не открыл нам…
Его талантом солнечным смерть человечеству – Бог утаил.

***

И только гений знает, какою неразменною монетой
Он платит за явление таланта, за солнечный его покров,
За то, чтобы талант не скрыть, чтоб он не канул в Лету,
Чтоб в слове, звуке – единственном! – нашел он кров.

И только гений молит Бога до восхода солнца:
О, дай еще один талант – его я в землю не зарою.
И Бог опять бросает в неплотно притворенное оконце
Монету неразменную – чтоб стала гения судьбою.

Солнечной кистью рисуя

(цикл)

***

Солнце жар любви на землю проливает,
А земля – ликует ли, иль прячется под тенью:
В прятки с лучиками озорн да ласково играет – о
Не успеет изумрудами сверкнуть – уж и золотом покроется мгновенно.

И блаженному кокетству нет конца и края:
Белым пухом озарится иль таинственно ручьем блеснет.
А у Солнца жгучего сердечко тает-замирает
И оно еще щедрей лучи любви на землю льет.

***

На струнах-лучах облака играют —
То ли рапсодию, то ль ласку-вальс.
Солнце-оргн, аккомпанируя, полыхает: а
Сосна на пригорке огнем занялась.

А струны-лучи то вздрагивают, то замирают —
Мечутся беспомощно меж небом и землей.
На небе ль остаться, на землю ли пасть – не знают:
Как трудно выбрать меж пламенем солнца и сосной-костром.

***

Заблудилось солнышко спросонья —
И, недолго думая, подсолнушком стало.
И стали они солнечные водить хороводы,
А ромашка вызвалась быть солнышком малым.

Лютик тоже лихо было приосанился:
Чем не солнце? Да кашка желтая усмирила:
Уж сколько во мне солнышек – и то не хвастаюсь.
И на всех, снисходительно посматривала мимоза:
            лишь мне досталась марта солнечная сила!

***

Встретилось Солнце с сонной Луной
Безоблачным летним утром ранним:
И что мне делать, бледнолицая, с тобой —
Опять ты с неба не успела убраться?

Никак не усвоишь, тугодумка-сестрица:
Ты – солнце засонь да романтиков-поэтов.
А без меня ни стебелек не взойдет, ни колосок не заколосится.
И – «кто рано встает – тому Бог дает».
               С неба вовремя уходи поэтому.

***

И договорилось солнышко с ветром однажды:
Ты подуй порезвей да тучки-облака нагони.
То-то весело да радостно поиграть в прятки,
А при моей солидности заводилой быть не с руки.

Ну, а ветер – уж рад он как, его и звать не надо:
Тут как тут, завсегда на побегушках, особо у солнца.
Что тут началось! Эй, хозяин, прячь недотроги-грядки,
Красна девица, раскокетничалась с солнышком – затворяй оконца!

***

Июньским ранним утром колокольчики сирени
Между собою тихо позвякивали-разговаривали:
Ах, до чего же страшно – ночью бродили тени,
Чудовища полчищами шли холмами да оврагами.

И клацанье зубов мы слышали – наверно, волки,
И кто-то очень черный жутко ухнул – уж не сова ли?
И тут, на кульминации детектива, проснулось солнце:
Трусишки, почему дрожаньем вашим спать мне не дали?!

***

А утром солнцу стало нежно, ласково, розово:
Лучами потянулось к кокетке ветреной – земле.
Луна отозвалась улыбкой ручья, гиацинтами, розами:
Ах, до чего ж хороша – и ясноокий рассвет заалел.

И лишь одна душа то ликовала, то в бессилии металась
И разрывалась между небом и землей – солиста-соловья:
О, отчего ж коленец, октав, нот, ладов преступно мало?
О, как мне спеть этот рай: на небе – нежно-розовое солнце, внизу – от счастья розовая земля?!

***

А любовь бывает только солнечной:
Сразу вспыхивают сотни солнц повсюду,
И на лист стихи из сердца просятся,
Хоровод из солнц идет по кругу.

А любовь бывает только солнечной.
А коли без солнца – это не любовь.
Только солнце тучи разогнать поможет,
И на лист лучом прольется диво-слово.

***

Июльское солнце палящее нас озарило:
И то ли с небес, а то ль из сердец пролилась
Колдовская, чарующая, нежданная сила —
И взвхрился к небу солнечной любви вальс. и

Июльское солнце нещадное нас одарило —
То ль вечным летом, то ль вечно златою осенью
Да сладкозвучной сотнеструнною лирой.
И вечно не смолкала б душа и струна – у солнца просим мы.

***

Солнечные души встретились и обомлели:
Столько лет и зим какими летали тропками-путями?
И какие те пути заметали злые вьюги-метели?
Где бродило солнце-поводырь ночами-днями?

А подумали – ворчать перестали, всем все простили:
Вьюгам – зло, солнцу – лень, дням-ночам – слепоту.
И с тех пор вдвоем в песне да в стихе об одном молили:
Людям, вьюгам, дням-ночам, дождикам-морозам
Бог чтоб послал солнечную доброту.

***

Вслед за солнышком полями-долами песня шла русская:
Струнами позванивала да лады на все лады перебирала,
Собирала радостно радуг злты дуги да коромысла, а
Умывалась утренними звонкими лучами алыми.

Не спешила, не гордилась – солнышко удивляла:
На миг зазевайся – а она уж льется-вьется впереди.
Ей и солнца, и луны, и неба, и земли, и жизни – мало:
До чего ж добра да ненасытна – точная копия русской души!

О СЕБЕ

Не пишу я мои стихи —

Я клюю их с Божьей руки.

«Да это что же эдакое-такое…»

Да это что же эдакое-такое
На свете на белом деется?
Я стала надысь поэтом —
И не на что мне надеяться!

Теперь я пропащая двица, е
И замуж никто не возьмет.
И писать мне стихи – не верится! —
День за днем, за годом год.

А они такие прилипчивые,
А они такие ласковые.
Я их милицией отпугиваю,
Я их за уши оттаскиваю.

А они ко мне льнут да льнут,
Домовыми да русалками нежатся.
А они опять мне спать не дают.
Не найти мне от них убежища.

Вековать, видать, мне бобылкою.
С них – ни дать ни взять —
Че ко мне сладкой липнут-то,
Скок не тужься – ан, не понять,
А ласкают-то как по ночам —
То ворча, то ластясь, то хохоча.
И без мужнина жаркого плеча
Лаской до рассвета сыта я.

Раз судьба такая мне выпала,
С горя квасу утром я выпила
И пошла бродить по строфам-лесам,
Да по светлым полянам-словесам.

И кружат меня стихи-лебеди,
И судьба моя, кажись, не бедовая.
Над судьбой моей взмою лебедем:
Я душой-стихом всегда девка новая!

«Память неизменно подсказала…»

Память неизменно подсказала
Поле это васильками засадить.
Красота лугов чтоб небесам сияла,
Можно лютиками по полю пустить.

Так и будет! Лета песни золотые
Подарю я радугам и небесам.
А дорожки из лесу небесные да заревые
Стих отыщет сам!

Диалог с Валерием Брюсовым

Ты женщина  и этим ты права, —
Сказал Поэт, не ведая при этом женской сути.
А я поэт  и этим я права. —
Поэт, но сотканный как раз из женской плоти,

Из женской сути, красоты и вещества.
И я оспорю мнение поэта:
Мне сила женская дана
И сердце трепетного существа,

Которым Небо и Земля поделятся
Охотно тайной бытия
С Вселенной. И нездешнею метелицей
Сумею к Богу взвиться я,

Чтоб нас он рассудил с тобой, Поэт,
Кто больше значит, поэт иль женщина.
Я думаю  поэт. Но если это женщина  — —
Водительница всех сердец
                        И обладательница всех планет!

***

Наследуя традиции почтенного оппонента – моностих:

В мой внутренний мир без бахил не входить.

«Талантище прет и прет …»

Талантище прет и прет —
Хоть постирай его да высуши.
Никто замуж не берет:
Говорят – в семье буду высшею.

А кому нужна
Талантливая жена?
Мужику – ему
Дуреха нужна.

На дуреху я не тяну,
Ты так и знай.
Натяну кофточку нитяную я
Да пойду по селу гулять.

За селом бел – ы
Туманы выбелены.

Над рекой цветы —
Росы выметены.

Лес стоит хмурной
Да разлапистый.

А в лесу изба —
Войду в хату я.

Там живет шатун,
Злой-презлой медведь.
Усмирю его
Чудной сказкою,
Перестанет он
Лютовать-реветь —
Его творчеством
Заласкаю я.

Мой талант-то прет —
Медведь не ревет,
Сказку слушает —
Мед не кушает.

Польза от таланта явная.
И такая я славная,
И в дому не хочу быть
Самой главною.

Мужик встретит медвед – я
Тот ему расскажет,
Как талантом усмиряю я,
Стихи его и привяжут.

А талант пусть прет —
Никуда не деться.
Никто замуж не берет —
Хоть бы не повеситься.

«Света белого на земле видно не было…»

Света белого на земле видно не было:
Белый снег пуржил от земли до неба  —
Ворожил-пуржил, сказку сказывал,
Чаровал-манил  про бесценный клад —

Тот, что Бог дает: рано кто встает  —
Из красы-росы Божий дар испьет,
А коли день-цел не полнится  е —
Океаном дар кожен день плещется.

Не ленись, давай: алу-ягоду сбирай,
Платье сзнову береги, люби свой край, ы
Всем да каждому даст Бог клад  —
Не зарой ненроком клад-талант. а

Света белого до небес видно не было  —
Предстояло мне прожить быль иль небыль,
А принять чтоб клад  родилась я в март, —
А в пуховы одеяла да в метели спеленала
Русь-мать.

«И цвела заливисто, божественно сирень…»

И цвела заливисто, божественно сирень,
Звездной песнью поднебесье звонко оглашая,
И вручил мне Бог светлейшую свирель,
И велел мне сердцем петь любовь во славу мая.

Осторожно я взяла из Рук Его свирель:
Ни боязни, ни стыда  одно блаженство, —
Прямо в душу звезды опустила мне сирень.
Только где найти мне слово-совершенство?

То, что воскурт сирени звездный фимиам, и
То, что гроздь свечей возжжт грустящего каштана, е
То, что лодкою-листком вспорхнет вдруг по волнам,
То, что выше кедра на молитву Богу утром встанет?

А свирель запела вдруг божественно сама,
И меня в блаженство рая-слова пригласила…
И бреду с тех пор путем свирели: на плече сума,
Сарафан простой, а в сердце вечном Божья слова сила. –

«Дудочке Божьей назначена Господом…»

Дудочке Божьей назначена Господом
     дивная светлая доля:
С солнцем смеяться да весело с дгами у
     радуг утрми дружить, а
Соки березы вкушать, растворяться
     росинкой июньскими длами, о
Зеркалу-озеру верить, гадая на жизнь:
     то бишь, жить не тужить. –

Перекликаться в строфе с соловьиным
     артистом-солистом,
Соревноваться с волной: кто скорее
     достигнет девятого вала,
Да собирать злато истинно русскою –
     осенью звонкие листья,
Да не спешить говорить, веря речам
     сокровенным, что речка сказала.

Да озариться для музыки грозной
     сверкнувшею н небе молнией, а
Да наклониться над прдом грустящей у
     безмолвною вербою,
Да различать все нюансы ноктюрнов, да
     что сладко  что солоно, —
Да пред рубином заката пронзительным  —
     пасть таинственной тенью

Музыки, что шелестит до утра
     можжевельником да камышами,
Звуками тайны, что никому не откроют
     святые от века покровы:
Петь беззаботно те ноты простые, от коих
     душе слаще да краше…
И возрождаться-рождаться с каждым
     подснежником мртами снова и снова. а

«Вот иду я болдинской Москвою…»

Вот иду я болдинской Москвою.
На ветвях слова-шары горят.
И кусты со мною лишь одною
О печали об осенней говорят.

Клумбы, аккуратные могилки,
До весны уснули потаенно.
Хризантемы, словно на прогулке,
День ласкают, сберегая лист зеленый.

День осенний соткан сокровенно
Нитями из злта, жемчуга и шелка. а
Серым, синим, матовым, сиреневым
Расшивает день волшебная иголка.

И художник одинокий тайно пролил
Акварели с подоконника неосторожно:
Серый под дождем не высыхает долго.
Будь внимательнее, друг-художник!

Ветер без оглядки побежал по переулку  —
Не догнать его, не обуздать, не приручить.
Воробьи заботятся о будущем без молку, у
На бездомье в холода им как прожить.

И Москва, судьбой колец своих заветных,
Околдована, от века и навек окружена,
Воздымает небу светлый лик приветно,
Не чураясь мрака, ветра и дождя.

Я иду красавицей моей Москвою.
Серебром она украшена дождя.
И священной болдинской порою
Злато слов душою собираю я.

«Теперь я знаю, как писали Моцарт и Есенин…»

Теперь я знаю, как писали Моцарт и Есенин.
Миры и звезды поворачивались к ним —
Позируя. И оставалось им создать их слепок,
Не напрягая сердце, душу, чувство, ум…

Все делалось скорей всего без них… За них
Живо-творил, Бого-творил и даже их рукой води
БОГ.

***

Теперь, когда я знаю, как писали Моцарт и Есенин  —
Теперь я знаю главное: не опоздать  успеть —
Договориться с листьями, чтоб не желтели,
Пока тетрадь достану, чтобы их воспеть.

А желтый лист на белый лист бумаги
Придет и ляжет сам. Теперь не торопись.
Теперь он полон жертвенной отваги
И сам подсказывает  не суетись. —

Без сетности вся природа величаво у
Заглядывает в чистый лист через плечо:
Она готова. Ты, поэт, готов ли  —
Писать душой? Живо-писать ее?

Лишь для тебя не шелохнется лист осенний,
Лишь для тебя струною ветка прозвенит.
И миг, чтоб мир сумел его запомнить  —
Тебе он даст себя на миг остановить.
Тебе достанется совсем-совсем немного:
Успеть взять карандаш, перо, тетрадь
И, испросив крестом благословенье Бога  —
Писать. Всего лишь  живо-записать! —

Тебе останется совсем-совсем немного:
Листок, что осень не успела, кровью сердца обагрить.
Тропинкою, что затерялась в беспредельностях,
Сердца влюбленных страждущих соединить. –

Тебе останется совсем-совсем немного:
Весь мир в добре и зле, как есть он  полюбить. —
Тебе останется и уж совсем немного:
Часы, секунды, ночи, дни  забыть. —

Тебе останется совсем-совсем немного  —
Забыть, что сердце есть живое у тебя.
Останется принять тот крест от Бога  —
И всех любить: тебе ведь все теперь родня.

Коли запомнил крепко, что тебе осталось,
Бери без робости заветный белый лист.
Теперь пиши  смиренно, терпеливо, величаво: —
Величье мира и листа не терпят суеты.

Теперь, поэт, пиши.
Живо пиши!

«В руки карандаш возьму, палитру, кисти …»

В руки карандаш возьму, палитру, кисти —
Словом нарисую солнечную летнюю поляну,
Рифмой земляничку алую да сочную выпестую,
За углом, на перекрестке меж землей и небом встану.

Соберу поводья звонких хохотушек-радуг,
Стану хохотушкою поэзии всех стран, веков,
Разбросаю по Вселенной всей серебряной монетой радость,
Души-птицы лаской освещу да выманю из оков.

Вместе с душами свободными мы мир раскрасим,
Кое-где нечаянно одну лишь желтую мы акварель прольем —
Чтобы солнышко не днями – ночами нам смеялось и сияло,
И голубизну нечаянно плеснем в погрязший в тине водоем.

А потом мы с душами свободными планету новую откроем
И не номером означим, а планетой Счастья назовем.
К ней взовьемся мы на корабле, назвав его Мечтою.
А слова – ключи Творения – уже вручил мне утром ранним Бог!

«Поэзии доступен ум один …»

Поэзии доступен ум один —
Лишь тот, что в сердце:
Холодной логике ума
Она противится.

Холодной логикой ума
Законы пишутся.
Поэзия сама умна:
Закон ей – сердце.

Поэзии достоин ум один —
Бессмертный ум сердца.

«В благословенном чуде пребываю …»

В благословенном чуде пребываю —
Стихов-игрушек я шары ловлю.
Стихов шкатулки, ларцы открываю —
И изумруды, яхонты беру.

Беру, играя – и стихи не возражают,
Сокровища мне сами нежно отдают.
Омытые любовью, я им возвращаю
Блистающие бриллиантами стихи.

И, как у мира первых дней Творенья,
Стою у бездн творенья на краю.
И стихотворенье за стихотвореньем
Благословляет лучезарный путь.

«Бестолковейшая штука – жизнь поэта…»

Бестолковейшая штука – жизнь поэта.
Ничего ему в ней не принадлежит.
Лишь проснется на границе тьмы и света
И уже к листу стремглав бежит.

Лист-тиран его терзает так и эдак,
Проверяет прочность, зоркость глаз.
«А зачем родился ты поэтом?»  —
По любому поводу вопрос задаст.

Жизнь поэта – это оправданье
Перед Богом, пред листом, собой.
Это вечно ненасытное свиданье
С жизнью, смертью, небом и землей.

Всех он их вбирает, растворяет  —
Кровью сердца их обязан обагрить.
А иначе – стих ему не доверяет,
И глагол кострами не горит  —

Теми, что не опаляют бренно тело,
Но поддерживают жар твоей души.
Их не бойся, к ним иди ты смело  —
Искрами от тех костров пиши.

Не сожгут они нетленную бумагу —
Истинные Рукописи не горят.
Пробудят они нежданную отвагу —
Только ею с жизнью говорят.

Стих и жизнь простят любые риски —
Оправданье примут им в зачет.
А без рисков лист в тоске прокиснет —
Белу свету белый цвет не донесет.

Белый свет окрасить белым цветом,
Души высветить и выси-небеса —
Для того родился ты поэтом.
Прежде – высвети свой мир ты сам.

Оправдайся перед миром и пред Богом —
Будет мир тебе принадлежать.
Что, проснулся? Слава Богу. С Богом!
На столе лежит твоя тетрадь.

«Четыре часа утра – мир спит…»

Четыре часа утра – мир спит.
И только поэт не спит – поэт бдит:
В гулы подземные вслушивается,
Фиксирует: воробей напьется из
                      кормушки или из лужицы.

И воробей, и мир оправдывают
                      надежды его —
Оба, прильнув, заглядывают в окно:
С поэтической любознательностью
                      ты надоел —
Скорей наш портрет пиши
И иди уже – спи!

Откуда берутся стихи

(шуточный цикл)

***

Вот опять стишонок новый написался.
А откуда взялся – так и не признался.

***

Тот стишонок-медвежонок утром написался.
Что явился из лесу – честно мне признался.

***

Семеро стишаток, боевых опяток, вдруг гурьбой возникли.
Марш свой протрубили – все грибы притихли.

***

Пятеро стишат, как мышки, вылезли из норки
И теперь пищат, катаются с восторгом с горки.

***

С ушками пушистый, беленький пришел стишонок —
Ой, ну, просто вылитый озорник-зайчонок!

***

Там стишатки, крепенькие, бравые ребятки,
На лужайке всей гурьбой играют в прятки.

***

Те стишата дружной стайкой зацвели —
Сразу видно, с луга горного пришли.

***

Ох, а тот стишонок маленький, груздок-крепыш,
Силой удивит – и на ногах не устоишь.

***

До чего ж бедовый ты, стиш-кибальчиш —
Ни минутки не посидишь, ни секунды не помолчишь!
О победах всех своих гигантских трубишь
И о том, что на свободе – ты творишь!

***

Там стишонок медленно рождается да долго возится —
Ковыляет еле-еле грустный он с лесной околицы.

***

Тот стишок гуляет в одиночку, спотыкается:
Гордый очень, и ни с кем вокруг не знается.

***

Стиш большой и неуклюжий – бодается, брыкается:
С хитрой рифмой он никак не справится!

***

А оттуда вскачь несется стих-трубадур.
На кого нацеливается? Может быть, на дур?!

***

На столе лежат, никак не улежат карандаши.
На улов сейчас пойдут – писать стиши!

***

С неба сыплются когда стиши,
Ты их с шуткой, весело пиши!
С радостью – дружи!

***

Там тропа стишиная начинается.
Где исток ее – не знаю. Пусть вовек она не кончается!

«Однажды новогоднею игрушкой слово…»

Однажды новогоднею игрушкой слово
Является поэту, чтоб воображение заворожить.
Он это слово видел, слышал и писал, но снова —
Оно зайчишкой незнакомым трепетным дрожит.

Оно готово приласкать все елкины иголки,
Оно забыть готово все обиды, даже – падежи,
Ему не важно в речи – бестолковость, толк ли.
Лови его скорей – и крепче ты, поэт, его держи!

«И зазвенят божественно златые струны слова …»

И зазвенят божественно златые струны слва – о
И слов душа низвергнется весеннею рекой.
Из слва родника – пьешь жадно, ненасытно снова: о
И то ли ты за словом гонишься, то ль – слово за тобой.

Союз сердец и душ – и слов сердечных —
Неуловим и не остановим, и обоюдно жертвен.
Творенья миг является мгновенно, быстротечно:
Ты жизнью жертвуешь – душою слово жертвует.

«Равно ли слово то себе, что застывает…»

Равно ли слово то себе, что застывает
В строке, в стихе и в точной рифме —
Знать нам не дано. И мы не знаем,
С каких высот в стих льются ритмы.

Мы лишь рабы смиренные словес,
До нас не знавших воплощенья.
И ритмы слышать нам дано небес —
И словом их осуществить явленье.

Дано осуществить до нас не знаемое.
А что стремилось Слово мне сказать —
Так никогда и не узнаю я.

«За таких безалаберных, как я…»

За таких безалаберных, как я,
Даже стихи Господь Сам пишет.
А я – грешница! – набиваюсь Боженьке
                       в подмастерья.
Но лишь потому мой стих – живет,
                       смеется и дышит!

«В эпоху политкорректности…»

В эпоху политкорректности
Стихи писать начала.
А до того профессором-
Литературоведом была.

Хорошим литературоведом была
                      потому и поняла:
От полит-корректоров литературу
Кому спасать, если не профессору?

Не просто стихи писать начала —
На амбразуру литературы легла…

«Падают стихи, как изумруды…»

Падают стихи, как изумруды,
Душу жизнью зелени животворя.
Бирюза, сапфир, выплеснув сосуды —
Подарили строкам океаны и моря.

Падают стихи, как бриллианты:
Грани тайной трепетно горят.
И в малиновом рубине первозданно
Занимается стихов заря.

«Святое дело для поэта …»

Святое дело для поэта —
Его классическое вранье.
Где он был, а где он не был —
Дело лишь одного его.

Вам он всегда на уши навешает
Одну развесистую лапшу,
Чтоб никто и никогда не лез
В его трепетную душу.

Душа его для него самого потемки —
Для вас она спроектирует рай.
Сам поэт стоит уже бытия на кромке,
А ты – от восторга умирай.

Не верьте ни одному земному поэту,
Что был он якобы на небесах!
Пусть он об этом расскажет Богу —
Бог ему трепку взашей задаст.

А не соврет – ну кто ж поверит
Его святому поэзии ремеслу?
Вот так и поклоняемся все мы
Его Величеству Вымыслу!

«Проснусь, а надо мною тень таинственно витает …»

Проснусь, а надо мною тень таинственно витает —
И дотянуться лишь успеть бы к всегда бегущему перу.
И призрак чуден, дерзостен, не растворяется, не тает.
И в этот миг я понимаю: мне все подвластно, я – все могу.

И только от меня зависит, он опустится, иль улетит надменно,
Он станет плотью слова или, блеснув, оставит землю навсегда.
Я все могу. Могу – встать на колени перед вымыслом смиренно.
Могу я вымолить у Господа единственные и бесценные слова.

И Бог поймет меня – и тихо руку теплую протянет:
– Бери, клюй зерна слов, росою утренней прохладною запей.
И Бог меня простит, и даст нетленную о слове память,
Златинки сладкие нездешних слов Сам п миру развеет… о

Теперь – я все могу…

«То шутя, то грустя, то играючи…»

То шутя, то грустя, то играючи,
То ежиком, колобком, а то зайчиком
Слово катится длами да ручьями. о
То прикинется резвым мячиком.

То играючи, то шутя, то грустя,
Я ловлю слова, душой зазываю.
Улыбаются да ко мне летят,
Словно пух тополиный маем.

А то конь цыганский вздыбится:
Я схвачу душой под уздцы.
Воздух рвет, в даль вонзается —
Кто ж не любит быстрой езды!

Иль котенком мурлычет ласковым —
Нет ни острых зубок, ни коготков.
Слово в ритм само прыгает, стелется,
Пошевеливая лишь сонным хвостом.

И не знаю я игр ловчей да азартнее,
Чем слово ласкать, им играть:
И смотрит ласковое, милое, малое
Зайкой плюшевым из стиха.

То играючи, то грустя, то шутя,
Так и пишем стих за стихом —
В сказку, в быль да в мечту летя —
Мы с игрушкой-словом вдвоем.

«И вот период накопленья миновал…»

И вот период накопленья миновал,
И стих пошел – размашисто, цветисто.
Он помнит океанов всех девятый вал
И всех полей он помнит запах медуницы.

Он пчелкой богоданною взвивается над лесом,
Берез и тополей вдыхает несказанный аромат.
И он грозит земле златым дождем пролиться,
А грозы строчкам благодатным – не грозят.

Боится одного – что с радугою встретившись,
Он влюбится и к ней на небо безоглядно улетит.
Вот небеса тогда земле на зависть возрадуются.
Но ведь земле – опустошенье полное грозит!

Инструмент

(цикл)

***

Настрою струны инструмента,
Проверю голос и дыханье,
На миг застыну в нетерпенье,
Сольюсь с небесными хорми. а

Придут слова – и те, и эти,
Строкою лягут лишь единственные:
Они во тьме лучами светят,
Мерцают звездами таинственно.

И приплывут с небес бесчисленно:
Слов океаны и моря – не счесть,
Настрою инструмент души на смыслы их
И пропою Благую Весть.

***

К инструменту припаду в тоске и грусти:
Струны слов перелистаю, звуки тихо трону,
И печаль отступит, и тоска отпустит —
Окунусь незащищенно в слов бездонность.

Утону блаженно в омуте, светло, смиренно
Приим судьбу свою, как крест нездешний, у
И укроюсь слов листвою, их бессонной тенью,
И с небес прольется злато слов утешно.

Слово-инструмент и слово-вдохновенье —
Легкий эльф таланта с неба невесомо спустится:
Выход вечный из тоски и грусти – слов боренье…
И однажды явится оно – единственное —
несказанное, благое, вкусное.

***

Августом безумствуют гортензии,
Звезды астр и хризантем сияют:
На земле слову-инструменту тесно —
Застываю с Божьей дудочкой у врат рая.

Мне не дастся славы звонкое блаженство —
Не жалею, не зову, не плачу, не тоскую,
Мне дается слова-света совершенство —
А коли с небес не снизойдет, душой добуду.

И гортензии безумство слову сдастся:
Звезды хризантем и астр я словом уловлю,
И с небес опустится на белый лист еще никем не высказанное счастье —
И прекрасное мгновенье сердцем-словом я остановлю.

***

И есть одна свобода в свете, истинная, чаемая —
Свобода-слово,
И утешение единое во дни отчаянья —
В свободе слова.

И насыщается душа истоком нескончаемым —
Свободой-словом,
И все на свете вольницы единый глас венчает:
Свободу – слову.

Слово

Слово – воск,
Слово – лоск,
Слово – свет,
Слово – бег,

Слово – блеск,
Слово – треск,
Слово – звон,
Слово – стон,

Слово – мысль,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.