Крах наступательной стратегии ВМС США на ТОФ
Книга 1. Герои Бангора
В. Я. Дудко

НП «Литературная Республика»

Благодарности:

ЛИТЕРАТУРНАЯ РЕСПУБЛИКА

Директор издательства: Бояринова О.В.

Руководитель проекта: Крючкова А.А.

Редактор: Курочкин В.П.

Вёрстка: Измайлова Т.И.

Обложка: Дондупова С.Ж.

Книга издаётся в авторской редакции

Возрастной ценз 18+

Печать осуществляется по требованию

Шрифт Business Elegance

ISBN 978-5-7949-0831-2

ЛИТЕРАТУРНАЯ РЕСПУБЛИКА

Издательство

Московской городской организации

Союза писателей России

121069

Россия, Москва

ул. Б. Никитская, дом 50А/5

2-ой этаж, каб. 4

Мы издаём книги

авторов, пишущих на русском языке

в XXI веке

Электронная почта: litress@mail.ru

Тел.: + 7 (495) 691-94-51

© В. Я. Дудко, 2021

ISBN 978-5-7949-0831-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Крах наступательной стратегии ВМС США на ТОФ

Книга 1. Герои Бангора

СЛОВО ОТ АВТОРА

«Молись Богу – от Него победа.

Бог наш генерал, Он нас и водит…»

А. В. Суворов

Предлагаю читателю события и воспоминания о службе экипажей первых атомных подводных лодок 671 РТМ проекта Советского Военно-морского флота. Книга посвящена напряжённому и героическому труду офицеров и матросов на этапах освоения новой техники и победных походов; сложному периоду первых боевых служб и противоборству с противником; умелым действиям экипажей, подготовивших корабли к суровым испытаниям «холодной войны», когда каждый участник битвы был героем, а его вклад в общее дело победы был неоценим, о роли многоцелевых лодок, оказавшихся вопреки предсказаниям очень эффективными в завоевания господства на море. Достаточно подробно описан этап реального противодействия морским стратегическим ядерным силам США. Показана техническая эффективность нашей подводной лодки при действиях против новейших пларб типа «Огайо».

Вторая часть книги повествует о новых тактических возможностях советской подводной лодки при действиях против АУС США и её уникальном слежение, тактике одиночной пла, способной скрытно действовать внутри ордера АУС неограниченно долго, используя физические особенности естественной водной среды; управлении лодкой в море; вдумчивой работе экипажей по созданию новых приёмов и способов действий атомных подводных лодок в Мировом океане.

Пусть эта книга послужит памятью тем военным морякам, которые верно служили своему делу, службе экипажей подводных лодок, их подвигам и беззаветной преданности своей родине, забытых в суете «перестройки», офицерам и адмиралам, посвятившим свою жизнь службе на флоте и с честью пронёсших флаг по морям и океанам, обеспечив безопасность отечества.

Из жизни каждого складывается история флота и государства. Делитесь своими воспоминаниями, дополняйте историю атомного флота России.

***

«Великие примеры —

лучшие наставники…»

А. В. Суворов

В мемуарах или в переписке появляются сожаления о том, что ничего не написано о первых боевых службах подводных лодок 671 РТМ проекта, кардинально изменивших баланс сил в самые критические периоды «холодной войны». Возрождение великой страны нуждается в сохранении традиций, сложившихся за многовековую историю Руси, и духа, приобретённого в неисчислимых сражениях русского народа за свою независимость и землю.

С той поры прошли годы, и многое превратилось в легенды нашего флота, но флот продолжает жить, ему нужна историческая память. Надеюсь, что сегодня наши подводники обладают самой совершенной техникой и тактикой, опережая своё время. А читателя прошу не судить нас строго. Мы были первыми, кто практически на коленке осваивал неизведанное и разрабатывал тактику, во многом определившую качественный прорыв наших лодок и утвердившую наше превосходство над вероятным противником.

Страна быстро была восстановлена после Гражданской войны, возрождена после Второй мировой войны. И только через тридцать лет начала восстанавливаться после перестройки 80—90 гг. Это пространство целой эпохи. Прежде это было расстояние от фанерных самолётов до сверхзвуковых истребителей и космических кораблей, от прибрежных дизельных подводных лодок до океанских атомоходов, от послевоенной разрухи до развитого социализма. Это показатель величия нации и народа, способность творить чудеса силой ума, образования и преданности своему делу. Ни один народ мира не обладает настолько плотным удельным весом интеллектуальной одарённости и духовной свежести, как наш. Расцвет Америки, а затем и послевоенной Европы – это тоже плоды нашего российского интеллекта, созданной русскими ФРС (федеральной резервной системы США) и Столыпинской финансовой программе развития России, переименованной позже американцами в «План Маршала» для Европы и т. д.

Хочу поблагодарить своих боевых товарищей за доброе отношение и всех, служивших со мной вместе: А. Комарицина, И. Гордеева, Ю. Кириллов, В. Бондаренко, В. Федорова и многих других, кто вспомнил о том времени в своих мемуарах. Поблагодарить Александра Покровского, тонко и весело пишущего о нас – подводниках, рассказы которого помогали мне найти правильный тон в описании неисчислимых курьёзов нашей службы. В книге приведены отрывки из открытых и обезличенных отчётов флота по учению «Флитекс-83», из материалов по БС ПЛ и другие материалы, которые позже появились в многочисленных статьях и выступлениях, которые по сути написанного в книге могут совпадать по смыслу, но не иметь отношения к авторам этих статей и не требовать ссылок на них. Поблагодарить экипаж славной атомной подводной лодки – счастливой «Щуки» – К-492, другие экипажи, с которыми мне приходилось выполнять боевые задачи, и ещё флот за память и искреннее уважение ко всем, кто служил отечеству. И, конечно, я должен выразить своё глубокое уважение первому командиру лодки И. И. Гордееву. Благодаря им, эти важные события нашли отражение в военной литературе, а герои событий стали известны широкому кругу читателей…

Я стремился изложить события, пользуясь лексикой и стилем того времени. Старался воспроизвести все так, как видел и воспринимал. Прошли годы. Не вся моя служба была связана с подводными лодками. Каждый этап жизни давал определённые знания и опыт, накапливающиеся постепенно. Трудно абстрагироваться от этого. Они нет-нет, да и вклиниваются в изложение событий. Приходилось ретроспективно оценивать прошедшие годы, чтобы этот опыт не уводил вас в сторону, чтобы события излагались правдиво и не давали повода выйти за рамки тех лет. Командир лодки видел обстановку, образно говоря, в перископ. Всякие описания событий более крупного масштаба были бы некорректны. И если вы встретите в тексте отступления, эпизоды более позднего времени, то это лишь для того, чтобы дать пояснения и подтверждения всему прожитому и пережитому нами в годы «холодной войны».

Фамилии и имена подлинные. К большому сожалению, многих уже нет. Но память о них останется навечно. Если встретите неточности, поправьте, не судите строго. Писал книгу, чтобы помнили.

Я хотел бы поблагодарить всех тех, кто участвовал в этой неизвестной войне. Поблагодарить экипажи и командиров «холодной войны» за их неоценимый для страны вклад в победу и крах наступательной стратегии США на ТОФ, обратить особое внимание на высокий интеллект и самопожертвование каждого и ещё тех, кто помогал мне в ходе моего исследования.

Ваш преданный флоту,

В. Дудко

ОБ АВТОРЕ

Владимир Яковлевич ДУДКО – контр-адмирал. Командир пла К-492 (1980—1983), в 1982 и в 1983 году был представлен к званию Героя Советского Союза. Окончил ТОВВМУ в 1971 году, затем Высшие Специальные Офицерские Классы, Специальный учебный центр в Обнинске, Университет Марксизма-Ленинизма, Военно-Морскую академию им. Гречко, курс Военной академии генерального штаба, Московский экономико-статистический институт – факультет «Финансы и банки», Российскую академию государственной службы при Президенте РФ. Получил высшее инженерное, военное, политическое, финансовое и административное образование. Доктор военных наук, доктор экономики, профессор, действительный член Академии Военных наук, Международной академии СНГ и др. В Вооружённых силах с июня 1966 года по май 1996 года. Уволился с должности заместителя Начальника главного штаба ВМФ – Дежурного адмирала ЦКП ВМФ. С 1996 года работал советником министра в Минсотрудничества СНГ, директором Межгосударственного банка в структуре СНГ и ЦБ РФ в ранге министра без портфеля, Госдуме, Совете Федерации РФ, Минэнерго и других финансовых и правительственных структурах России. Женат. Есть сын и две внучки. Награждён государственными наградами. Член правления Клуба адмиралов и генералов, вице-президент Международной ассоциации ветеранских организаций, включающей 92 страны мира, председатель Морской секции, Председатель Морской коллегии общественных организаций, лидер молодёжного движения «Юные адмиралы России».

ПРОЛОГ

Чтобы оценить значение и итоги похода Советской атомной подводной лодки К-492 45-й дивизии ТОФ к Западному побережью США, её действия в районе базирования основных сил флота США на ТОФ, включая пларб Огайо, требуется обобщение контекста тактической и стратегической оценки двух флотов, двух стран и результатов качества военно-морского оружия. Нужен анализ результатов боевой службы К-492 не как одиночной пла в мирное время, а как группы однотипных кораблей в угрожаемый период и с началом войны, их влияния на произошедшие события, в связи с чем и были внесены изменения в «Наступательную стратегию ВМС США на ТОФ». Постоянные противоречия, которые высказываются в различных изданиях, побудили меня внести дополнения в собственное исследование.

Современный читатель, знакомясь с книгой, может подумать, что, описывая серьёзную угрозу, которую американское военно-морское учение FleetEx-82 представляло для безопасности Советского Союза, я сгущаю краски. Могут сказать, что, дескать, это же просто учение – военные всех стран мира проводят такие мероприятия – и ничего, война ещё не началась. Но в данном случае это совсем не так. И это уже не мой досужий домысел, а вывод, подтверждённый фактами, представленными самими американцами.

Серьёзная угроза, которую учение ВМС США под кодовым наименованием FleetEx-82 представляло в те годы для международной безопасности, достаточно подробно была рассмотрена известным специалистом в области ядерной безопасности и политическим комментатором Уильямом Аркиным в его статье «Провокации на море», опубликованной в выпуске «Бюллетеня учёных-атомщиков» за ноябрь 1985 года (Bulletin of the Atomic Scientists Vol.41, Issue 10; журнал основан в 1945 году бывшими участниками Манхэттенского проекта). На тот момент Аркин занимал должность руководителя проекта по вопросам гонки вооружений и ядерному оружию вашингтонского Института политических исследований (Institute for Policy Studies). Так что авторитетность его суждений бесспорна.

О чём же пишет в своей статье Аркин? Если вкратце, то о том, что ВМС США проводят в мирное время слишком агрессивную политику, что создаёт реальную угрозу вооружённого конфликта или даже масштабной войны. «За последние пять лет Военно-морские силы практически перешли на темп операций, характерный для военного времени», – указывает Аркин. Оправданием для этого, согласно Уоткинсу (адмирал Джеймс Уоткинс – тогдашний начальник морских операций (командующий) ВМС США – «НВО»), является тот факт, что текущий период может быть описан как «жестокий мир», который характеризуется «продолжением и широким распространением локальных конфликтов и кризисов». «Мир, кризисы, конфликты: сегодня между ними зачастую нет никаких видимых границ», – приводит автор слова из выступления адмирала Уоткинса на слушаниях в Конгрессе в начале 1984 года и подчёркивает, что, несмотря на то, что эта риторика якобы направлена против «нестабильности в третьем мире», на самом деле «маневры мирного времени всё более фокусируются на том, чтобы оказывать давление на Советский Союз, провоцировать его или вводить в заблуждение…».

«Сегодня мы в полной мере способны перенести боевые действия непосредственно на фланги Советов…» – Аркин цитирует слова адмирала Уоткинса, сказанные им в 1984 году, и приводит несколько примеров таких безрассудных действий, способных оказать негативное влияние на безопасность в мире.

Во-первых, многоцелевые атомные подводные лодки в мирное время осуществляют рутинное патрулирование в советских водах, например, в Охотском море. Во-вторых, в 1983 году после тринадцатилетнего перерыва возобновлены операции боевых кораблей США в Охотском море. В-третьих, в сентябре 1982 года ВМС США провели в северной части Тихого океана «беспрецедентное учение» FleetEx-82 – первое учение с привлечением нескольких авианосных групп в этом регионе со времён окончания Второй мировой войны, которое, кстати, проходило всего в 500 милях от советского побережья и привело, по словам У. Аркина, к тому, что советская авиация выполнила по американским боевым кораблям около 100 самолёто-вылетов, «причём в ходе учения бомбардировщики Backfire (Ту-22) впервые имитировали атаки на американские авианосцы, а подводные лодки были развёрнуты на рубежи удара».

В апреле 1983 года прошло ещё одно учение FleetEx, в котором были задействованы три авианосца, действовавшие в районе Алеутских островов.

«На этот раз учение имело целью проверить „нашу способность координировать с военно-воздушными силами удары по Петропавловску и Алексеевке“, как сказал Уоткинс в 1984 году, а по словам Фоли (адмирал Сильвестр Фоли – тогдашний командующий Тихоокеанским флотом ВМС США) учение „дало Советам ещё немного фактов для размышлений“», – пишет в своей статье У. Аркин, указывая также, что на тот момент коэффициент оперативного напряжения ВМС США на 20% превысил этот показатель времён Вьетнамской войны, а с 1982 года все операции флота осуществляются в рамках новой доктрины «гибких операций» (Flexible Operations), фактически являющейся морской частью Стратегии гибкого реагирования, представленной в 1961 году администрацией президента США Джона Кеннеди.

В итоге Уильям Аркин заключает: «Военным операциям периода мирного времени позволили вырасти до такого масштаба, что они стали оказывать негативное влияние на американо-советские отношения… Игнорирование политических последствий таких военных операций является тревожным». Возразить нечего.

К 1982 году разведка ТОФ располагала текстом новой военно-морской стратегии США. Но командование флота ещё не до конца осознало всю его суть. Не хватало других дополнительных данных по возможностям крылатых ракет «Томахок», использованию авианосной авиации в новых условиях, роли и месте многоцелевых атомных подводных лодок, оснащённых крылатыми ракетами «Томахок», и других сведений, позволивших определить роль и место наших лодок.

К этому времени противостояние ТОФ СССР и Тихоокеанского флота США достигло своего апогея. Главные объекты разведки ТОФ – американские авианосцы и стратегические ядерные силы морского базирования системы «Трайдент», представленные атомными подводными лодками типа «Огайо» с баллистическими ракетами на борту. Если в течение суток наше командование не имело данных о местонахождении авианосцев в западной части Тихого океана, то это была катастрофа. Объявлялась повышенная готовность всем частям береговой радиоразведки, оповещались все находящиеся в море корабли, повышалась готовность к вылету самолётов разведчиков ТУ-95 РЦ, командный пункт ТОФ переводился в режим повышенной готовности. Но в тоже время наш флот практически не контролировал стратегические ядерные силы ТОФ США, настолько мы отстали и не имели возможности следить за ними, тем более за лодками типа «Огайо» системы «Трайдент», базирующихся во вновь созданной и хорошо защищённой базе в б. Бангор на Западном побережье США.

Начиная учение, Тихоокеанский флот США принимал все меры по обеспечению скрытного развёртывания своих авианосных ударных групп из Сан-Диего в западную часть Тихого океана. Одновременно, вполне обоснованно полагая, что о боевой устойчивости подводных лодок типа «Огайо» беспокоиться не стоит, полагаясь на их безусловное превосходство в скрытности и оружии над русскими лодками и действующую высокоэффективную систему противолодочной обороны США, американцы, были уверены, что доминировали под водой. Тогда считалось, что скрытность – это главное условие внезапности нанесения первого упреждающего удара.

В ответ на замысел учения FleetEx-82 осенью 1982 года командованием ВМФ СССР был разработан план морской контрнаступательной операции, включающей участие пла К-492 под легендой «Морской странник». Операция, в основном, включала действия пла К-492 в районе базирования ТОФ США с привлечением и при поддержке дальней авиации и разведки. Результатом этой операции должно было стать подавление стратегических ядерных сил морского базирования в заливе Хуан де Фука до выхода их в районы боевого предназначения и создания условий ТОФ СССР для уничтожения Авианосной многоцелевой группы ТОФ США в Японском море. Прервать действия АУС США у восточного побережья СССР, действующего с целью принуждения Советского командования к сдаче части регионов Сибири и Дальнего Востока.

11 сентября 1982 года, суббота

Фактическая обстановка в зоне флота складывалась катастрофически. Последние данные разведки ТОФ подтверждали, что авианосная ударная группа во главе с атомным авианосцем «Энтерпрайз», совершив скрытный переход из Сан-Диего в Пёрл-Харбор и проведя дозаправку кораблей охранения, стала развёртываться в северо-западном направлении в сторону Камчатки (что вообще необычно, но на это не обратили особого внимания). Данные по АУГ подтверждаются космической, береговой радиоразведкой и нашим разведывательным кораблём, ведущим разведку в районе Гавай.

Второй главный объект разведки – авианосец «Мидуэй» в составе авианосной группы в четверг 9 сентября вышел из базы в Йокосука (Япония), был обнаружен нашим разведывательным кораблём «Курсограф», но оторвался от слежения и по последнему докладу «Курсографа» убыл в юго-западном направлении в сторону Малаккского пролива.

Вторые сутки авианосец «Мидуэй» в радиосвязи не отмечается. Космическая разведка его также не наблюдает. И главное, укоренившаяся привычка нашего командования ТОФ «не замечать» атомные стратегические подводные лодки США из-за отсутствия любых адекватных у нас средств их поиска и обнаружения, полностью лишало штаб флота контроля над ударными ядерными силами американцев.

Тем временем подводная лодка К-492 скрытно вошла в район поиска пларб «Огайо» в заливе Хуан де Фука в готовности к нанесению ракетно-ядерного удара по пункту базирования сил ТОФ США. Это событие никак не отражалось в разведсводках ТОФ и никому не докладывалось. В донесениях от частей и кораблей, в данных космической разведки все были увлечены только поиском авианосца «Мидуэй». Сигналов не было. Посчитали, что он убыл или в Индийский океан, или в Филиппинское море. На том успокоились.

Тем не менее наша береговая разведка, которая контролировала радиосети оперативного управления вооружённых сил США, обратила внимания на тот факт, что в радиосетях перестали передаваться учебные сигналы боевого управления. То есть радиосети были приведены в повышенную готовность для передачи фактических боевых распоряжений. Мы стояли на грани войны. ТОФ СССР действовал по сложившемуся стереотипу, полагаясь на опыт прошлых лет, в результате не заметил развитие самых худших вариантов – скрытное развёртывание АУГ к приморскому побережью и к Камчатке, перевод МСЯС США в полную боевую готовность. Штаб ТОФ оказался не готов встретить эту угрозу.

Вечером, в субботу, поступили доклады о пожарах в казармах наших радиопеленгаторных пунктов на о. Итуруп и в б. Провидения с интервалом в десять часов. Это значительно затруднило работу нашей пеленгаторной сети. Это была фактическая отработка американских спецподразделений «SEAL» («морских котиков») на нашей территории.

12 сентября, воскресенье

Утром по приказанию Главного штаба ВМФ с аэродрома Елизово (Камчатка) на разведку АУГ «Энтерпрайз» вылетает пара самолётов-разведчиков ТУ-16Р 169-го смешанного авиаполка ВВС ТОФ. Они были перехвачены истребителями палубной авианосной авиации. Это был шок. Результаты радиопеленгования показали, что вновь сформированное авианосное ударное соединение («Энтерпрайз» и «Мидуэй») в составе более 30 кораблей маневрирует в 300 милях юго-восточнее Петропавловска-Камчатского и проводит полёты палубной авиации на удалении 150 км от нашего побережья. Срочный доклад в Главный штаб ВМФ. Главнокомандующий ВМФ адмирал флота Советского Союза Горшков С. Г. незамедлительно вылетает на ТОФ и принимает решение – срочно выслать на слежение за АУС сторожевой корабль «Сторожевой», дополнительно – три многоцелевые атомные подводные лодки, включая одну проекта 671 РТМ на поиск АУГ, организовать воздушную непрерывную разведку, привести в полную готовность всю ракетоносную морскую авиацию ТОФ, установить тесное взаимодействие с системой ПВО на Дальнем Востоке, привести в полную боевую готовность все части и корабли разведки ТОФ. В ответ на такие агрессивные действия американцев подготовить к вылету авиадивизию ракетоносной морской авиации, в понедельник обозначить авиационно-ракетный удар по авианосному соединению. Параллельно готовились к удару и многоцелевые атомные подводные лодки с крылатыми ракетами.

13 сентября, понедельник

Разведке ТОФ предстоит обнаружить местонахождение АУС и навести авиадивизию ракетоносной морской авиации. Но в это время на кораблях авианосного соединения США введён режим радиомолчания. Выключены все радиолокационные станции. Нет достоверных данных о местонахождении авианосцев.

Только через сутки, во вторник, 14 сентября, по данным постов ПВО на Курильских островах обнаружено авианосное ударное соединение, которое маневрирует восточнее острова Парамушир (Курильские острова), проводя полёты палубной авиации. Затем удалось навести сторожевой корабль «Сторожевой» на авианосцы. Многоцелевые и ударные подводные лодки, посланные на слежение за американским АУС, не справлялись со своими задачами и были вытеснены за пределы АУГ. Пока эта сложнейшая задача оказалась не под силу командирам подводных лодок. Находиться необнаруженными в составе ордера соединения, осуществляя слежение и передавая целеуказание, они ещё не умели, а надо было уметь и постараться. В итоге авианосное ударное соединение США прошло восточнее Курильских островов, выявляя возможности советской ПВО по охране своих границ. Апофеозом этого перехода стало нарушение воздушного пространства СССР в районе Малой Курильской гряды (острова Танфильева, Анчучина, Юрий, Полонского, Зелёный, Шикотан) самолётами палубной авиации с авианосцев. Выяснилось, что наша «всепогодная» истребительная авиация, представленная устаревшими истребителями МИГ-19 и МИГ-21, не способна противостоять американским палубным «Фантомам» и штурмовикам «Интрудерам». Погода не позволяла их использовать. После очередных брежневских реформ ПВО мы получили очередной плевок в нашу сторону. Авианосное соединение («Энтерпрайз», «Мидуэй») через Сангарский пролив вошло в Японское море. Здесь их, конечно, ждал целый флот противодействующих сил: отдельная авиадивизия морской ракетоносной авиации, дивизия многоцелевых атомных подводных лодок, авианосцы «Минск» и «Новороссийск», тяжёлый атомный ракетный крейсер «Фрунзе». Скомкав отработку ударов палубной авианосной авиации по побережью Приморья, авианосное соединение скоропостижно покинуло через Корейский пролив Японское море и вышло в Жёлтое море. «На этом закончились военно-морские учения ТОФ США FleetEx-82. После разбора ошибок и итогов учений в составе особой комиссии все документы и результаты были отправлены в Москву и не представлены до сих пор.

Вот в такой обстановке пришёл сентябрь 1982 года, события сентября 1982 года американцами были задуманы, как события 7 декабря 1941 года, по уничтожению Перл-Харбора, только в современном исполнении.

С точки зрения Главного штаба ВМФ, обстановка на театре складывалась неблагоприятно, разведка флота, для которой главной задачей было обнаружение авианосцев, не справилась и АМГ не были своевременно обнаружены, а их потеря вызывала отчаяние в рядах разведчиков.

Развернув свои АМГ скрытно и заняв рубежи нанесения ударов по Камчатке, американцы были увлечены учением FleetEx-82, кривляясь друг перед другом у пустынных берегов Курильских островов, изображая перед тюленями «гнев и ярость», бомбя и стреляя из всего, что было, и уничтожая миллиарды напечатанных для того долларов своих налогоплательщиков.

В то же время сентябрьской штормовой ночью плат К-492 всего в 2 морских милях (примерно 3,60 км) от американских тервод, американских аэродромов и баз в заливе Хуан де Фука заняла позицию применения всех видов оружия по территории США, включая ракетно-ядерное, донесла о готовности к ведению боевых действий и начала поиск стратегических пларб США, выходящих из базы.

Примечание: Пларб «Огайо» была кораблём в составе флота ВМС США. Названа в честь штата Огайо. Первоначально она была введена в эксплуатацию с бортовым номером SSBN-726, а после модернизации её бортовой номер был изменён на SSGN-726. Каждая лодка вооружена 24 межконтинентальными баллистическими ракетами системы «Трайдент», оснащёнными разделяющимися головными частями с индивидуальным наведением. Лодки типа «Огайо» составляют основу стратегических наступательных ядерных сил США. Контракт на строительство ПЛ был присуждён компании «Electric Boat» отдела «General Dynamics Corporation в Гротон», штат Коннектикут, 01 июля 1974 года. Церемония закладки киля состоялась 10 апреля 1976 года. На церемонии присутствовала г-жа Robert A. Taft, жена сенатора Taft (Тафта). Спущена на воду 07 апреля 1979 года. Крестной матерью стала миссис Annie Glenn (Энни Гленн), жена сенатора John H. Glenn (Джона Ч. Гленна). Летом 1981 года были проведены ходовые испытания. 28 октября ПЛ была передана ВМС США, а 11 ноября введена в эксплуатацию. ПЛ имеет два экипажа «Blue» и «Gold», чтобы постоянно совершать патрулирование, меняя состав команды. 12 августа 1982 года прибыла в свой порт приписки Бангор, штат Вашингтон.

Основные характеристики: водоизмещение надводное 16 746 тонн, подводное – 18 750 тонн. Длина 170 метров, ширина 13 метров, средняя осадка 11,1 метра. Скорость надводная – 12 узлов, подводная – 20 узлов. Рабочая глубина погружения 240 метров. Экипаж: 15 офицеров, 140 матросов и старшин. Автономность по продовольствию 60 дней. Силовая установка: атомная. Водо-водяной реактор типа GE PWR S8G. Вооружение: торпедно-минное вооружение (4 ТА калибра 533 мм), ракетное вооружение.

В октябре 1982 года после приключений, описанных в этой книге, пларб «Огайо» с экипажем «Blue» на борту с третьей попытки вышла в своё первое патрулирование, из которого вернулась 10 декабря.

Начало учений американских ВМС началось с перевода всех сил США в полную боевую готовность в соответствии с планом учений FleetEx-82. Резко увеличилась интенсивность полётов противолодочной авиации и работа береговых и иных поисковых сил. Тем не менее, плат К-492 осталась незамеченной на маршруте развёртывания к запанному побережью США. В тот момент американцы полагались на свои, «непреодолимые» для русских лодок силы ПЛО. Но ни один спутник, ни СОСУС, ни корабли не подняли тревоги. Ударная лодка СССР продолжала действовать незамеченной в течение всего перехода и патрулирования в районе поиска. Советская пла заняла позицию и установила слежение за пларб США, в то время как американцы даже не подозревали, что враг находиться где-то в радиусе двух миль от него.

События, возникшие в результате первой встречи с врагом у ворот его базы, были и прежде исключением, но здесь не обычным исключением, а первым шагом равных противников навстречу друг другу, и даже превосходящих этого противника дерзостью и уверенностью в своём превосходстве. Известно, сколь велика была ставка в тот период «холодной войны» 1980—1983 годов, когда американцы, не считаясь с Советским Союзом, поставили мир на грань ядерной катастрофы.

В этой обстановке ТОФ США в рамках учений перешёл к широкомасштабным действиям в зоне Тихого океана. Целью флота США была отработка положений новой американской военно-морской стратегии под прикрытием стратегических ядерных сил США, базирующихся во вновь построенной в б. Бангор базы, оборудованной безупречной системой охраны и обороны от всех видов оружия СССР. База и лодки считались неуязвимыми, включая головную пларб типа «Огайо». Действия кораблей США на учении осуществлялись с особой скрытностью, имитируя атаку Японии на Пёрл-Харбор 7 декабря 1941 года.

На учении командование Тихоокеанского флота США, одновременно с развёртыванием авианосных ударных групп из Сан-Диего в западную часть Тихого океана, принимало меры по обеспечению скрытного развёртывания своих стратегических ядерных сил морского базирования из б. Бангор. Принятой стратегией США считалось, что скрытность – это главное условие внезапности нанесения первого ядерного упреждающего удара по территории СССР при отвлекающих действия надводного флота США и подавления первой прибрежной линии обороны Советов.

11 сентября 1982, суббота.

Наш тихоокеанский флот закончил итоговые годовые учения. Все корабли вернулись на базы.

В то же время фактическая обстановка в зоне флота резко ухудшалась. Авианосная ударная группа скрытно, во главе с атомным авианосцем «Энтерпрайз», на фоне учений FleetEx-82, была развёрнута в сторону Камчатки, что заставило советских стратегов положить палец на ядерную кнопку. Данные по наконец-то обнаруженным АУГ подтверждаются космической, береговой радиоразведкой и нашим разведывательным кораблём, ведущим разведку.

Третий наиболее важный элемент учения ТОФ США – поиск советских ракетных лодок и условное их уничтожение. В то же время проводился одновременный скрытный выход пларб «Огайо» из базы Бангор – места базирования стратегических ядерных сил ВМС США, залив Хуан-де-Фука. Пларб «Огайо» предстояло скрытно занять район боевого применения ядерного оружия и по сигналу нанести (условный) ядерный удар по территории СССР для стратегического завершения операции и выхода АМГ США из зоны действия сил ТОФ у восточного побережья СССР с дальнейшим наращиванием успеха всего учения, с конечной целью принуждения советского правительства к капитуляции на условиях американцев.

ТОФ СССР оказался не готов встретить Авианосную многоцелевую группу США как угрозу в дальней зоне. Главком ВМФ адмирал флота Советского Союза Горшков С. Г., находясь во Владивостоке на учениях, назвал события сентября 1982 года на Тихоокеанском флоте СССР «Советский Пёрл-Харбор».

Тем не менее заблаговременный выход плат К-492 позволил, упреждая «нанесение ударов» АМГ по базам флота, нанести скрытный упреждающий удар (условно) по базе пларб в б. Бангор. Вот факты из отчёта 2 ФлПл ТОФ: «В сентябре 1982 года подводная лодка „К-492“ 671 РТМ пр., двигаясь в подводном положении, проникла на маршрут развёртывания пларб „Огайо“ на границе территориальных вод США и Канады на выходе из пролива Хуан-де-Фука из военно-морской базы Бангор. Командир ПЛ, капитан 2-го ранга Дудко В. Я., доложил, что им обнаружена пларб „Огайо“ и условно уничтожена, после чего им было установлено слежение за пларб „Огайо“…»

Благодаря этому манёвру в день подхода АМГ к Камчатке Главкому доложили об обнаружении подводной лодкой К-492 пларб «Огайо» и слежению за ней. Он сказал: «Стратегическое равновесие восстановлено. Командир выполнил поставленную ему сверхзадачу». И добавил: «Вы даже не представляете, что они сделали». После чего, не дожидаясь окончания учений, улетел в Москву.

В любом случае скрытный прорыв К-492 на маршрут развёртывания пларб США, демонстрация силы в зоне взаимного обнаружения лодок, далее сопровождение её в район применения ракетно-ядерного оружия и последующего слежение за пларб в позиции применения оружия, а также возможности ПЛА по нанесению упреждающего удара по пунктам базирования стратегически ядерных сил США в б. Бангор и др. лишало флот США стратегического преимущества, а авианосного флота США сил прикрытия ударным оружием, при ведении наступательной операции у побережья СССР. Развёрнутые навстречу корабли ТОФ, включая атомные крейсера с ракетно-ядерным оружием и авианесущие корабли, по своему боевому потенциалу были способны прервать деятельность кораблей АМГ США, оставшихся без стратегической поддержки в любой момент.

Принудительное возвращение новейшей пларб «Огайо» – стратегической опоры ВМС США – на базу, демонстрация присутствия необнаруженной лодки СССР на маршрутах развёртывания и условное уничтожение пларб, а так же кораблей США в пунктах базирования, делало основное место базирования американских лодок беззащитным от тактического ракетно-ядерного оружия пла СССР, которое могло быть использовано скрытно в назначенное время по месту базирования врага в течение нескольких минут, после чего база Бангор утрачивала своё значение и неприступность. Присутствие плат К-492 в зоне залива Хуан-де-Фука вызвало серьёзные последствия для американского флота. База подводных лодок США уже не считалась безопасной и оказалась незащищённой от тактического удара корабельными ракетами с ПЛ К-492, имеющего теперь стратегическое значение. Больше того, за лодкой так и не было установлено слежение силами ПЛО США, что не позволяло достичь критериев атаки и применения хотя бы какого-то оружия против неё.

Этим манёвром советская пла, кроме обнаружения пларб «Огайо», развеяла миф о неприступности МСЯС, демонстрируя адекватный ответ АМГ США. Уже на базе корабли и лодки США были подвержены угрозе полного уничтожения, поставлены под удар и практически лишались возможности применения стратегического оружия. Конечно, создавая эту базу в Бангоре, они никак не ожидали, что русские так быстро лишат её боевой устойчивости и развеют миф о непреступном форпосте стратегических ядерных сил США на Западном побережье. Возникшая ситуация требовала срочной передислокации или развёртывания лодок США из Бангора в океан или другие базы. Верно предугаданные пути передислокации лодок США из базы в новые места базирования кораблей делали их ещё более уязвимыми. Результат оказался практически мгновенным. После обнаружения советской лодкой пларб США учение FleetEx-82 было свёрнуто, так как теряло дальнейший смысл.

Подобно всем военным удачам, тайны и легенды сопутствовали и рейду К-492. Нелегко выявить детали всей операции тридцать пять лет спустя, скорее проблематично, тем более что американская и советская стороны хранят всё, что касается деталей этой операции, под грифом секретности.

Что же было в заливе Хуан-де-Фука? Был ли успех К-492 намного важней, чем это признано сегодня? Действительно ли командир вывел из строя базу пларб стратегических ядерных сил ВМС США? Вы, читатель, определите, прочитав всю книгу, и сделаете выводы, сравнив этот поход с признанными итогами боевой службы и их значением для страны, а также другими походами наших лодок.

Отследив первую и пока единственную лодку США с баллистическими ракетами в базе Бангор, командиру К-492 уже можно было не думать о своей защите, оставляя Бангор с торпедами на борту, можно было записать, в журнале боевых действий, «задача выполнена». Все три эпизода были подробно описаны, все три эпизода обнаружения «Огайо» на этом выходе подтверждены. В дальнейшем опыт первого экипажа лёг в основу планирования последующих операций флота и получил распространения во 2-й флотилии и на Северном флоте. В эти операции закладывались приёмы скрытности, впервые применяемые пла К-492. Только то, что лодка не была обнаружена силами ПЛО США, уже рассматривалось как успех, а действия экипажа – как героизм. Само обнаружение и принуждение единственного корабля врага со стратегическим оружием на борту, к возвращению в базу, развеяло миф о непобедимой триаде США – это была наша победа. А срыв наступательной операции ВМС США у восточного побережья СССР принуждал НАТО к миру. Линия аргументации элементарна. Тайной, завесой секретности, которой вот уже тридцать пять лет, окружают этот эпизод американские власти, лишь подкрепляя нашу версию.

Итоги прошедших учений FleetEx-82 показали следующее.

Во-первых, стратегическая операция по уничтожению стратегических ядерных сил США только одной пла, направленной на главное стратегическое оружие противника – пларб «Огайо» и бухту Бангор, способно сорвать крупную наступательную операцию ВМС США, такую, как FleetEx-82, оставив её без поддержки.

Во-вторых, результат учений стал стимулом для разработки новых стратегических операций для многоцелевых подводных лодок 671 РТМ проекта в преддверии проведения ещё более агрессивных учений «Флитекс-83».

На учении «Флитекс-83» за АУС уже следила пла 671РТМ проекта, находясь внутри ордера в течение всех учений и оставаясь необнаруженной более 16 суток, вплоть до начала ею разведывательных действий в отношении АМГ. В итоге, когда лодка продемонстрировала себя внутри ордера рядом с авианосцем и американцы не смогли установить за ней слежение, то учения были свёрнуты, так как АМГ лишилась главного своего козыря – скрытности и боевой устойчивости авианосцев, а значит, и всего соединения.

«Таким образом физическое насилие является средством, а целью будет – навязать противнику нашу волю. Для вернейшего достижения этой цели мы должны обезоружить врага, лишить его возможности сопротивляться».

А. В. Суворов

Глава 1. Для смелых нет никакой преграды, а для трусов – никакой опоры

«Любите себя в море, а не море в себе».

Я поехал служить

Если описать груз прожитых лет как ЖБД (Журнал боевых действий), то получится длинно и тоскливо. Как у каждого командира корабля есть свой стиль управления, своё самоощущение, так и у меня за долгие годы ратного труда сложились свои взаимоотношения со службой и своё взаимопонимание и отношение к службе. Да, и это так, именно взаимопонимание.

Поэтому само отношение к службе формировало стиль командира и развивало командирские качества. Командиры, при повседневной схожести на берегу, в море и в делах, всегда отличались друг от друга. Из этих отличий и многого другого складывалось мнение о командире. Я уверен, что среди командиров глупых в понимании одного и в сравнениях другого нет вообще. Есть склад ума, который, так или иначе, формирует стиль и поведение человека. Каждый командир управлял лодкой в меру своих качеств и способностей и ещё мотиваций, которые вытекали из целей, поставленных командиром перед собой. Выход в море для одного был отдушиной от домашнего очага, для другого – удовольствием творческого познания, а для третьего – обузой и т. д. Поэтому при однотипных подводных лодках у каждого командира был свой результат: один открывал что-то новое для себя и других, второй чудил и без чудес не мог, третий плавал, как на паровом буксире, используя три-четыре команды – «вперёд, назад, вверх, вниз» и т. д., а четвёртый и чудил и открывал.

В 1971 году я окончил Тихоокеанское Военно-морское училище и получил распределение на Камчатку в распоряжение Командующего КВФ. Действительно, тогда в 15-й эскадре атомных подводных лодок ВМФ было несколько кораблей, на которых можно было начинать службу, и всего две вакансии по специальности.

Прилетел на Камчатку, получил назначение на атомную подводную лодку (пла) «К-115» – 627А проекта – «голубая лента Атлантики», самая скоростная подводная лодка того времени. Конечно, ничего не знаю, никто не встречает и не ждёт. Хорошо, что помнил после стажировки, куда и как нужно добираться, знал, что есть такой посёлок Рыбачий и там находится ПКЗ (Плавказарма финской постройки), где и расположены экипажи и штаб 45-й дивизии подводных лодок.

Мне нужно было из Петропавловска-Камчатского на ПСК-3 приехать в закрытый гарнизон, который сразу от парома начинался рыбацким посёлком с бараками и одноэтажными деревянными домами.

Домики зимой заносило по самые трубы снегом, поэтому после закрытия рыбного сезона развлечение для рыбаков было одно – водка, икра и гармонь. А так как сезон к тому времени уже для многих закончился, то и народ находил себе дело возле «пивного ларька».

Пивной ларёк в прошлом был круглой стильной кафешкой, а сегодня – полуразрушенным сараем с забитыми фанерой окнами и кучей мусора из бутылок и бумаги у входа. В дверях стояла здоровенная тётка в грязно-белом халате, с красным лицом, нездоровым запахом и покрытыми цыпками руками, которая загораживала собой всю дверь. Перед ней был стол со стопкой солдатских алюминиевых мисок и пивных пол-литровых кружек нашего советского образца. Справа из белой металлической бочки торчал насос, которым раньше качали масло, рядом ещё одна бочка, только деревянная, грязного цвета, с подтёками на боках. Когда я подошёл ближе, то обнаружил, что грязная бочка наполовину с красной икрой… и ещё буханки хлеба, торчащие из мешка тут же рядом. На ценнике было написано «Обеденный комплекс 5 р. 87 коп.». Мне было предписано явиться в часть на следующий день, поэтому я мог себе позволить кружку пива с видом на Авачинский вулкан.

Упёршись в «хозяйку», попросил: «А налейте-ка мне только пиво». Она, ничего не объясняя, сказала: «У нас комплексный обед». Говорю: «Давай комплекс». Здесь она поразила меня ловкостью и отточенностью движений: один качок насосом – и полкружки налито, один взмах чумичкой – и полмиски икры на месте. Говорит: «Хлеб ломай сам сколько нужно, вода в колонке, сильно не открывай, все вылетит из кружки. Отходи, видишь, очередь». Я так с открытым ртом и завернул за угол к колонке, чтобы оценить, чем меня одарили. Оказалось, в комплект входило 250 г спирта вместо пива, миска красной икры, хлеб и вода из колонки, чтобы развести спирт. Вокруг колонки и импровизированного стола из ящиков маячили безликие люди-призраки с кружками в руках. Кто-то из них, качаясь, стоял друг напротив друга, кто-то полулежал, кто-то уже закончил эпизод «А поговорить?» и мирно тут же спал.

Икру я съел. Спирт разводить не стал, а отдал товарищам по трапезе, за что они меня искренне и добросовестно благодарили и не хотели отпускать.

Солнце направилось к закатной части дня, а я вместе с ним к месту службы. Идти пришлось по дороге, которая вилась одной широкой пыльной полосой вперемешку с кусками асфальта вдоль всего посёлка, время от времени то тут то там увиливая в стороны к жилым домам. Было безлюдно. По посёлку в поисках простого женского счастья слонялись одинокие женщины, которые по воле случая всегда оставались в посёлке, пока жены с детьми уезжали на юг и оставляли мужей наедине с подводной лодкой. Ещё не подозревая о существовании этой особой категории женщин посёлка, я увидел двух энергичных, слегка «освежившихся» (выпивших) подруг. Бодро виляя бёдрами, они шли мне навстречу. Поравнявшись с ними, я с естественным любопытством разглядывал выпуклости и впуклости. Услышал: «Лейтенант, ты мужика с *издой в зубах не видел?» Я как-то потерялся. Во-первых, тогда женщины не выражались так беззастенчиво или просто я рос в семье и обществе, где это не приветствовалось, а во-вторых, я не мог себе представить мужика с женским половым органом в зубах. Молча удивился. «Ну, с бородой и усами, понял?» – «А! Нет, не видел». Девушки активно предлагали мне принять участие в надвигающемся на меня удовольствии и вразнобой поворачивались и теми, и другими частями тела, вид которых должен был подвигнуть меня на сексуальное домогательство.

К ПКЗ подходил, когда уже темнело. Летом темнело поздно, было прозрачно и задумчиво. При взгляде на все, тоски не было, было просто ощущение бескрайности и одиночества. Я стоял в начале всей земли, где ничего не менялось последние тысячу лет.

Вахтенный у трапа даже не поприветствовал, не говоря уже о проверке документов. И правда, откуда здесь шпиону взяться, если не из-под воды? Пошёл по полутёмным коридорам, натыкаясь на пиллерсы и спотыкаясь о комингсы. Два раза наступил в глубокие лужи, промочил ноги и чавкал ботинками, распугивая крыс, продолжил путь. Дверь предложенной мне каюты была не заперта и даже не прикрыта, всё настежь – входите, люди добрые, берите, кто что может. Каюта имела тот уют и характерный запах, который потом преследовал меня и моих товарищей на других флотах и местах базирования, где уже стояли такие же или другие, чудесные по тем временам сооружения. Это были финские плавучие казармы для финских лесорубов и энергетиков, живущих в отдалённых районах. И все-таки это была заграница с её незначительными, но приятными для жильцов мелочами: уютом, саунами, столовыми, душевыми, конференц-залами и многим другим, что тогда было в новинку. Плавказарма финская была новая, не более пяти лет, но запах запущенности уже въелся в атмосферу всего сооружения. Старшим на борту оказался помощник командира, капитан-лейтенант Бенин Александр Иосифович. На самом деле капитан, обветренный об скалы, прекрасный человек с большой и сложной судьбой, начавший службу с первых атомных лодок и проживший на них всю свою сознательную жизнь.

Лодки строились долго, экипажи не менялись, чтобы не потерять ни одного подготовленного штучного специалиста. Поэтому все должности были быть укомплектованы раз и на долгие годы, до первого выхода в море, когда можно будет подготовить ему замену. Так и служили десятилетиями в обнимку с ядерным реактором и атомными бомбами настоящие герои, положившие свою жизнь на создание атомного щита нашей родины и забытые сегодня в мелочной возне за деньги неблагодарными потомками.

В тот день на его плечах лежала вся власть над вверенным ему кораблём, и он безраздельно пользовался свободой, забегая каждые двадцать минут в каюту. Оттуда доносился характерный «кряк» – отзвук принятых удовольствий, и появлялось жующее лицо помощника командира. Не буду описывать его состояние, от него шло: «Всё хорошо!»

Когда люди пьют вот так, то сколько делают дел с вдохновением, а если бы не пили, то и дел бы не делали, в инструкции не записанных. Сколько обездоленных женщин в Богом забытых гарнизонах не дождались бы скупой мужской ласки, скольких историй не родилось бы из нашей в общем-то серой, без фантазии жизни. Пусть мне кто-то расскажет о вреде пития, и я с ним не соглашусь. Я его отправлю в «край непознанных чудес», чтобы привить навык культурно пить и рассказывать анекдоты.

Помощник встречал меня с напускной суровостью, но без пренебрежения к салаге, которым я, по сути, и был и особенно на его фоне. Я только потом понял, как внимательны и радушны были эти люди, сразу взявшие меня в дружеские объятия.

– Та-а-к! – прозвучало из помощника командное слово, в котором было все: и воля, и интерес, и предупреждение, и предварительная команда, за которой последует исполнительная. – Т-а-а-к, – ещё раз предупредил помощник, намекая, что последует следующая команда, о которой догадывался только он один.

И так эта мысль его грела, что он сразу засветился внутренним здоровьем и значимостью предстоящего события. Он достал средних размеров фибровый чемодан, открыл его, перевернул, вытряхивая мусор, сел, положив его себе на колени.

– Та-а-а-ак, – сурово произнёс помощник теперь уже исполнительную команду, и откуда ни возьмись вылетает… рассыльный.

– Пригласите ко мне в каюту офицеров, – нахмурившись, сказал помощник и добавил: – Пусть штурманские Капусту не забудут, а то он уже заквасил.

Мне это словосочетание опять показалось странным, но вопросов я не задавал. (Оказалось, что Капуста – это грамотный, добрый и приветливый офицер корабля, который немного выпил перед сном.).

– Сегодня вы будете представляться, – скомандовал помощник.

Я достал всё, что у меня осталось, от первой лейтенантской получки и положил в чемодан. Он тоже достал деньги, бросил вместе с моими деньгами. Его денег было значительно больше. В каюту весело заходили офицеры, знакомились и, не глядя, набросали мне половину чемодана денег, как я выяснил – две, а то и три мои первые получки. Зарплаты на Камчатке тогда были в восемь – десять раз больше средних по стране, да и народ был нежадный. Потом мы жили со штурманом в одной каюте и деньги просто бросали в рундук. Когда ехали в отпуск, чтобы не считать, раскладывали на две вроде равные кучки, один отворачивался, другой говорил, кому.

Ещё раз прозвучало: «Та-а-ак…» – подошёл мичман, забрал чемодан и позвал меня с собой. Я шёл за ним, мы спустились палубой ниже, вошли в холодильник, мичман вынул деньги из чемодана, загрузил чемодан водкой и коньяком (только французский Comus по 28 р. за бутылку), вернул мне все деньги и сказал: «Офицеры уже ждут вас».

Действительно, меня уже ждали в кают-компании. Стол исходил истомой деликатесов и импровизаций кока. Это был настоящий бал-маскарад продуктов, знакомых, но обличённых в другие приправы и гарниры. По краям стола мерцали бутылки в ряд, от шампанского и сухого вина до водки и коньяка. В середине стола блестела ладья из нержавейки, внутри которой лежала хитро приготовленная чавыча в окружении крабов, ракушек, морской капусты, зелени и ещё, ещё… дальше медвежатина, оленина, свинина, языки… и что ещё – уже не помню, но я охнул.

За столом сидели офицеры, сдержанные и празднично убранные. На лицах так горели глаза и улыбки, что стояло сплошное сияние. Я встал, представился, рассказал о себе, потом о своей мечте: «Так вот, как же… флот, он тут… я там… а где же, когда же… флот… он же не ждёт… боевые корабли», – мямлил я.

Меня с интересом рассматривали и обсуждали вслух. Через полчаса уже все были свои. Вскоре помощник решил, что ему нужно что-то сказать, а то через пару минут он уже ничего сказать не сможет, через пару минут он уже сможет только кивать. Он встал и начал говорить про флот, про море, про меня, которого совсем не знал, и чем больше он говорил, тем больше ему казалось, что он говорит не про меня, а про себя, про свою жизнь, про службу, про флотское братство, которое, гори оно хоть синим пламенем, все равно не сгорит, про родину, про тех, кто ее сейчас защищает, и в случае чего не пожалеет самой жизни, про священные рубежи…

Моё представление продолжалось. Ещё тридцать минут говорили тосты, потом стол загудел сплошным белым шумом, из которого не выделялось ни одного голоса, но диалог продолжался, и всё шло своим чередом.

С половины стола старших офицеров запели морские песни и пели всё: «Бежал бродяга с Сахалина…», «Холодные волны вздымает лавиной…», «Растаял в далёком тумане Рыбачий…».

Вскоре все разошлись, в Москве было десять вечера, а на Камчатке – семь часов утра. Через час подъем флага.

Ровно в восемь, 6 сентября 1971 года, весь экипаж стоял на корпусе подводной лодки, зыбкой тенью покачиваясь в сумерках рассвета в такт волне, продолжая так же источать аромат хорошего коньяка, крабов и морских песен.

– На флаг и гюйс «смирно»!

– Флаг и гюйс поднять!

Теперь я стоял в строю своей офицерской жизни. Это и было то самое морское братство, в которое я вошёл безраздельно и навсегда.

Край, в котором я не был

Я был не женат и не избалован бытом. Днём и ночью служба брала своё, поэтому я видел только то, что нас окружало. Примерно через полгода, когда я сдал экзамен на самостоятельное управление подразделением и сдал зачёты на допуск к самостоятельному несению вахты вахтенным офицером, мне разрешили сход с корабля, и я мог выйти на прогулку и увидеть своими глазами, где я живу. Территория, где располагалась база подводников, представляла собой своеобразное зрелище. С одной стороны, это было жалкое и прямо убогое зрелище. С другой – это был посёлок санаторно-курортного типа на берегу океана с целебными минеральными источниками – живой водой, чистым воздухом и лесом без змей и воробьёв, которые там не живут. Жилой фонд состоял в основном из деревянных оштукатуренных домов 1937 года постройки, за исключением двух-трёх железобетонных, вновь построенных домов вместе с котельными для отопления. Но горячая вода была в титане.

Другие жёлтые домики были бессистемно разбросаны по северной части полуострова и хоть как-то веселили глаз. В них отсутствовали отопление и вода, не говоря уж о других удобствах. На самом верху ютились домики части ПВО, пониже – домики для семей моряков. Количества даже такого убогого жилья было совершенно недостаточно. Семьи моряков улетали на материк к родным. Вновь прибывшие семьи ютились где попало, жёны между походами грызли мужей-моряков, а моряки задорно уходили в океан и с нескрываемой тоской возвращались обратно, предчувствуя борьбу с политотделом за выживание.

Нет ничего хуже для офицера, да и любого мужчины, чем его обездоленная жена, озлобленная бытом и плачущая ночами по несчастным, произведённым тобой детишкам.

Большая часть офицеров кораблей были женаты, остальные – холостяки или разведённые. Это в основном лейтенанты и капитаны. Но все чаще к ним стали примыкать и капитаны 3-го ранга. Представьте себе эту несметную армию женихов, которые, не женившись в училище, теперь годами не могут найти себе спутницу жизни. И не потому что все они уроды, пьяницы или импотенты. Просто они переставали быть элитой. Работа по унижению армии уже вовсю велась в стране. А элита, как вы теперь понимаете, это не только образованность и культура, но и достойная зарплата, и возможность независимо жить в уважающем тебя обществе.

Хотя зарплата лейтенанта на Камчатке и была почти в три раза выше, чем зарплата инженера крупного завода, на деле со всеми затратами он получал не намного больше, чем иной рядовой инженер. Быстро прошли те времена, когда для девушки было престижно стать офицерской женой, когда все военные училища осаждали страждущие романтического замужества леди, готовые ехать с избранником хоть к черту на рога. Кто-то из людей старших поколений наверняка заворчит: мол, в наше время только любовь, а не толщина офицерского кошелька, определяла выбор девушки, решившей связать свою судьбу с лейтенантом. Только, поверьте, это было, но прошло. Прошлое частенько идеализируется. Считалось, что жены советских офицеров жили как обеспеченные барыни. Но учтите, что восемьдесят процентов из них были с высшим образованием из Москвы, Питера, Севастополя и др. престижных городов и вполне самодостаточны в иной гражданской жизни.

Полуостров Крашенинникова. «Осиное гнездо». База ПЛ СССР

Правда, по сумме бытовых льгот государство возвышало офицера почти на самую вершину социальной пирамиды, что компенсировало многие тяготы, но это в прошлом. После реформ Н. Хрущева в начале 60-х офицеры окончательно потеряли свой социальный статус. Так, что был потерян образ невесты, которая безоглядно шла за человеком в погонах, не думая о деньгах и жилье. Но были и иные, которые, выйдя замуж, оставались в Питере или Москве, получая офицерскую получку там же, и особенно не страдали от разлуки. Женщина всегда думает о благополучии семьи. Поэтому были чувства и терпение в женщинах, было желание создать семью и пронести через все испытания и трудности то светлое, что изначально связывало. Вот этому я был свидетелем.

В советскую пору кадровая машина худо-бедно, но придирчиво отбирала в курсанты лучших из лучших (брака было немного). А в училищах и академиях основательно лепили из них белую кость армии. Кроме устройства лодки или корабля, будущие офицеры усваивали этикет, учились танцам, могли отличать Пушкина от Байрона, а Репина от Дега. Они знали, что в форме запрещается появляться на улице с сигаретой или авоськой, что живот не должен висеть, выпирая из-под ремня, как астраханский арбуз. Что нельзя долбить в уши дам солёными матюгами и сморкаться перед ними двумя пальцами. Основную массу офицеров составляли выходцы из интеллигентных городских семей (а процентов тридцать лейтенантов были сыновьями морских офицеров). В начале 90-х все стало меняться, формировали из того, что было, оставалось все меньше офицерских династий, всё резче отличались семьи друг от друга, а начальник от начальника. Стал быстро угасать дух традиций флота и послевоенного морского братства. Романтика первых атомоходчиков уходила, а на смену ей, жирно чавкая грязью, лезла перестройка.

Было не удивительно то, что преимущественная часть жён всё же ни за что не покидала мужей. Они стойко переносили тяготы и лишения, отведённые им уставом и «мудрым» руководством, которое путало их с мужьями. Жёны грызлись с политическими и тыловыми начальниками всех рангов, которые распределяли жильё, но не отвечали за его наличие. Женщины отвоёвывали друг у друга элементарные места обитания на этом пустынном полуострове, покрытом каменной берёзой и чахлыми стланиками. Не помогали даже женские комитеты, которые возглавляли жёны тех же офицеров. Были жёны жёсткие, и неумолимые, они часто добивались своего и занимали место под солнцем, но занимали место другой жены, ведь квартир больше не становилось. Конечно, об этом знали все: кто чьё место занял и как потом выстраивались отношения и в экипаже, и в жизни. Но и они не всегда побеждали – те наиболее неумолимые. В ту пору я впервые понял, как такое поведение жены влияет на службу мужа: как правило, отрицательно, потому что вели они себя несправедливо, вырывая у предыдущей её право на это место. Какой должна быть жена офицера: воспитанной, образованной, культурной и заботливой, интеллигентной или нахрапистой и пробивной? И представьте, что, если так, как приходилось вести себя отдельным жёнам офицеров, так же будут вести себя и мужья, то тогда родина получит такой экипаж, который можно послать куда угодно, только не в море на выполнение ответственных задач. Но об этом мало кто из руководства страной думал. «Родина прикажет – и выполнят». Чем не рабы её величества идеи?

С чего начинали

Флот, который базировался в бухте Крашенинникова, представлял собой удивительное зрелище из разных конструкторских замыслов прошлых лет и новейших достижений подводного кораблестроения. У двух пирсов на изгибе швартовались ракетные ДПЛ проекта 629. На рейде торчали ПЛ проекта 644 с разинутыми, оранжевыми изнутри ракетными контейнерами для КРП-5. Их созерцание вызывало недоумение и сомнения в их целесообразности. Было впечатление, что кто-то лепил первое, что приходило на ум, совершенно не заботясь о функциональной и боевой состоятельности. Было понятно, что это был крик отчаяния судостроения, когда от конструкторов требовали новых лодок, а у них не было идеи, но надо было что-то делать. В океан ушли и не появлялись ПЛ проекта 641, КИК-корабли ТОГЭ, обеспечивающие задачи слежения для РВСН. Картина красочно дополнялась наличием намертво пришвартованной к берегу множеством концов ржавой плавбазой «Нева», на которой размещались офицеры. Рассматривая это морское чудовище, я завернул за угол, а за углом на новых пирсах уже базировался атомный флот, это были пла проекта 659 пр. и известные мне «Киты» проекта 627А. Служили и жили офицеры на кораблях, некоторые на плавказарме. Семей не было. Всем нужны квартиры или хотя бы одна квартира на несколько семей по числу комнат. Было понятно, что базу ВМФ здесь разместили под впечатлением войны. Решили: пусть землянки роют, а флот поставим. Но, к сожалению, не было и учебных центров, достойных базовых комплексов, не говоря уж о спортзалах и санаториях послепаводкового отдыха. А это ох как важно. А если бы подумали чуть, то достаточно было за год-два до прибытия кораблей направить туда военных строителей. Как, например, строили базу в Бангоре. Сначала построили дома, квартиры для офицеров, отдельно для старшин и отдельно руководства базой и т. д., вплоть до фитнес-центров, магазинов, спортзалов и апартаментов, потом привезли семьи и только потом пришли лодки с двумя экипажами.

И это при том, что у них там тепло и зима не десять месяцев в году, как у нас, нет вулканов, землетрясений, снежных буранов по полмесяца и ливневых ураганов. У нас из продуктов в магазине только лососина, медвежатина, оленина, крабы, солёная селёдка, рыба кой-какая и макароны. Для детей – а их там у девяносто пяти процентов семей – продуктов не было. Молочные продукты появились только через десять лет, когда построили военный совхоз. Из спиртного были французские коньяки по 25—30 руб. бутылка. Мы этот коньяк закусывали селёдкой, когда изредка собирались на берегу по случаю в общежитии.

Дошёл до отсыпанного из отходов строительного мусора мыса в бухте. Там планировали установить памятник дизельной пл К-129. Мыс отсыпали. Унылая картина пустынного места дополнялась ещё более грустной трагедией – гибелью 8 марта 1968 при невыясненных обстоятельствах экипажа капитана 2-го ранга Кобзаря В. Н. И всех ребят не стало. Гибель скрывали, как могли. Мы думали, что там будет стоять памятник, хотя об этой ПЛ уже тогда официально ничего не было известно. Наше мнение не оправдывается целых тридцать лет, все семьи моряков получали уведомление: «Считать умершим». Такого издевательства трудно придумать. А памятника К-129 до сих пор нет, на том мысе памятник Л-16 с именами погибших на К-129. Говорят, что ныне там вообще никакого памятника нет.

На современных видео и фото посёлка подводников остались постройки домов тех лет. Сегодня они безобразны и малопригодны для проживания, покинуты обитателями, стоят в Рыбачьем с глазницами пустых окон. Но тогда мы мечтали об этих квартирах и, когда, подходя с моря к пирсу, я видел этот тёплый свет знакомых окон, щемило сердце, и мы стремились туда, в тепло родной семьи, хотя зимой через щели на полу часто задувало снег, а вместо тапочек у моего трёхлетнего сынишки были обрезанные валенки.

Мы не думали о плохом качестве жилья, построенного военными строителями, вспоминаю, как выходили из положения, когда в домах элементарно не было воды и тепла. Качество стандартных проектов сейсмостойких жилых зданий для семей моряков было недопустимым, так плохо строить было нельзя. Однако штурмовщина (всё надо было сделать ещё вчера) и безответственность, приобретённая во времена Хрущёва, победили.

Историческая справка

2 февраля 1977

Подводная лодка К-492 зачислена в списки кораблей ВМФ как БПЛ.

25 июля 1977

Лодка отнесена к подклассу Крейсерских ПЛ; сформирован экипаж и направлен в учебный центр ВМФ.

23 февраля 1978

Лодка заложена в цехе ССЗ им. Ленинского комсомола в г. Комсомольск-на-Амуре; экипаж после формирования и обучения был подчинён командованию 80-й ОБрСПЛ КТОФ.

28 июня 1979 год

Спущена на воду. Переведена в плавдоке из г. Комсомольск-на-Амуре в г. Николаевск на Амуре. Откуда своим ходом в надводном положении перешла в пос. Большой Камень (Приморский край) на ЗСО «Восток» (Звёздочка). Экипаж подчинён 72-й ОБсСРПЛ КТОФ.

30 декабря 1979

Закончила ходовые испытания. Вступила в строй.

12 января 1980

Крейсерская атомная подводная лодка К-492 (в последствии большая) включена в состав КТОФ. Зачислена в состав 45-й ДиПЛ 2-й ФлПЛ КТОФ (с 01.09.1998 – 16-я ОпЭскПЛ КТОФ, с 01.06.2003 – 16-я ЭскПЛ ТОФ), базирование – бухта Крашенинникова (г. Вилючинск).

КРЕЙСЕРСКАЯ АТОМНАЯ ПОДВОДНАЯ ЛОДКА 671 РТМ проекта

Предназначена для борьбы с ПЛАРБ противника, противодействия подводным лодкам и надводным кораблям, развёрнутым на рубежах ПЛО, а также для прикрытия переходов своих кораблей и конвоев от ударов подводных лодок. Борьба с авианосцами, действия на коммуникациях, уничтожение отрядов боевых кораблей. Прикрытие десанта и диверсионных групп.

ТТХ. Водоизмещение (тыс. тони): надводное – 4780; подводное – 7250.

1. Размеры: длина – 106,1 х ширина – 10,2 м, осадка – 8 (метров).

2. Энергетическая установка: атомная, паротурбинная.

3. Мощность: реакторы – 2 х 75 мвт/час; паровая турбина – 1 х 31 000 л/с.

4. Глубина погружения: 600 метров.

5. Скорость полного хода – 33/12,5 узл.

6. Экипаж – 96 человек. Автономность – 90 суток.

Вооружение.

Ракетно-торпедное: PК «Гранат», 2 х 650-мм ТА, ТА-6, 2 – 650 мм, 4—12 533-мм (24 ед. ракет и торпед в различных комбинациях).

Русскому до́лжно все испытать

За период 1982—1983 гг. в историю многочисленных, щедро осыпаемых сотнями миллионов долларов противолодочных сил ВМС Америки вписаны две позорные страницы. Их авторы – всего лишь две подводные лодки 45-й дивизии Тихоокеанского флота.

Мистическая прелюдия К-492 началась с момента формирования экипажа, лодку чудесным образом миновали любые возможные «неприятности», как правило, сопровождающие любой другой строящейся корабль. Не было даже грубых проступков. Пла К-492 пр. 671 РТМ заложена 23.02.78, спуск на воду – 28.07.79, приём ВМФ – 30.12.79; построена на заводе им Ленинского комсомола (г. Комсомольск-на-Амуре), заводская серия «Щука», заказ №303, вступила в состав дивизии осенью 1979. В начале 1980-го я был назначен ее командиром. Меня считали везунчиком: я дважды получал досрочно звания и уверенно двигался по службе.

Передавая мне корабль по наследству, Гордеев И. И., вложивший в подготовку экипажа, как и я, всю душу, сказал мне: «Это «счастливая щука, ей ещё предстоит открыть Америку. Обрати внимание, тактический номер – 492 – год открытия Америки». И лодка вновь в 1982 году открыла Америку для советского флота; редчайший и единственный случай, когда первый бортовой №492 совпал с тактическим номером К-492. Пларб «Огайо» – гордость ядерной триады США, выбрана из 492-х возможных конструктивных вариантов. Дальше больше… Через два года в местной газете одного из штатов США появилось сообщение о якобы найденном в море аварийном буе русской лодки с номером 492. Согласитесь, слишком много случайностей, но дальше пошли закономерности. Наш корабль первый из «РТМ-ов» через несколько часов после выхода в первый поход в марте 1981 года обнаружил и вёл длительное слежение за иностранной лодкой, ведущей разведку в Авачинском заливе. В этом же походе мы сняли с хвоста нашего РПК СН вторую «иностранку», безнаказанно прилипшую к нему. Да, в 1982 году именно К-492 первой «открыла Америку», проложив путь к месту базирования суперэскадры – 17-й эскадры ВМС США, базы пларб системы «Trident», самому заветному, что было у наших заокеанских оппонентов. Именно ей удалось впервые обнаружить и отследить головную пларб «Ohio» и поставить под удар уничтожения всю базу пларб в б. Бангор – главную козырную карту американской ядерной стратегической триады.

Поход к Бангору был отдельной страницей противостояния в «холодной войне». Он стал боевым рождением подводных лодок третьего поколения, периодом появления и освоения ПЛА проекта 671РТМ в ответ на развёртывание США новейшей системы «Трайдент» с носителем в виде новой ПЛАРБ типа «Огайо» и многоцелевых ПЛА типа «Лос-Анджелес». К-492, предельно обесшумленная, вооружением техникой уже третьего поколения (ГАК, БИУС, связь), полностью соответствующим предъявляемым к ней требованиям. Мало того, она обладала значительными резервами в этом вопросе. Будучи третьим корпусом ПЛА этого проекта на ТОФ, лодка была практически первым кораблём этого проекта, эффективно вступившим в боевой состав флота. В подготовку корабля и экипажа уже мной, исходя из задач и текущего состояния соотношения сил сторон, были внесены элементы обучения и контроля, физических полей корабля, прежде отсутствующие.

Первичными были наиболее дискредитирующие лодку акустические поля. Они включали наиболее важный и малоизученный процесс – замер и контроль структуры гидроакустического поля (ГАП) и уровней шумности лодки, выполняемый экипажем пла. Для этого нами проводились за спирт (сверх программы) расширенные акустические измерения на ГКС (гидроакустические контрольные суда), по методике, разработанной экипажем, включая в них и замеры камчатского акустического полигона. Этим самым была выявлена природа возникновения дальнего гидроакустического поля (ГАП) и получена наиболее полная картина гидроакустического поля корабля и расположение механизмов, формирующих это поле (ГАП).

Глава 2. Всякий да спешит исполнить ему должное

Дисциплина – мать победы

Экипаж подводной лодки К-492 был сформирован. О сложности этого процесса нет смысла говорить хотя бы потому, что с портянками, гальюнами, казармами многие командиры справлялись не хуже нас, пристально следя за этим. Нужно было сформировать духовную основу экипажа единомышленников. Я приведу только один пример, который, по моему убеждению, помог ускорить этот процесс и не только ускорить, но и сформировать когнитивное сознание экипажа. Это строевая песня – приём через музыкальное восприятие, создание и воспроизведения в единичном мозге общей информации. Сейчас покажется странным, когда я, отрабатывая строевую песню, заставлял всех до последнего офицера орать изо всей «дурацкой мочи». Экипаж был новый и интеллектуальный снобизм молодых офицеров и солидность старших не позволяли им горланить вместе с матросами и мичманами. Посему к песне они и относились с определённой долей брезгливости. Мне потребовался месяц ежедневных занятий с экипажем, чтобы только потом перейти к более сложным элементам отработки слаженности команды. Песней преодолевались биофизические (психологические) барьеры и создавались сценарии конструирования смысловых горизонтов массового сознания в социально-феноменологическом аспекте единого замкнутого пространства, который акцентирует совмещение культурной формы в виде дискурса – вербально артикулированной формы объективации содержания человеческого сознания, регулируемого доминирующим в той или иной социокультурной традиции типом рациональности. Восприятие стереотипа в экзистенциальном сценарии генерации смыслов подспудно содержат общекультурные и перцептивные когнитивные сценарии, регулирующие его поведение и принятие решений, которые на функциональном уровне человек не различает. В итоге, добившись самозабвенного исполнения строевой песни, я получил законченную форму коллективного разума, обладающего интуитивными способностями распознавать желания командира и энергетику экипажа.

Сам «большой круг» и движение экипажа с Камчатки – в Обнинск, Комсомольск-на-Амуре, Большой камень, б. Павловского, Камчатка – занял два года напряжённой учёбы, работы, воспитания экипажа и освоения лодки. Большой круг представляет собой один большой рабочий день, непрерывный переезд, полный страданий и мытарств, в условиях практически отсутствующего быта и заботы партии и правительства об офицерах и их семьях. Моя семья приобрела опыт экстренной эвакуации из любых условий проживания и совместного сосуществования с крысами и протекающей прямо в квартиру канализации. Крысы так быстро грызли в полу и стенах дыры и днём и ночью, что я не успевал их заделывать. Они свободно разгуливали по квартире вместе с нашим маленьким ребёнком, а канализация воняла. Ну вот, всё закончилось и мы на Камчатке

Началась эксплуатация новых кораблей на Тихоокеанском флоте, мы оказались в авангарде освоения новой техники и нового оружия.

Мы уже стояли на пороге перевооружения, на смену старым лодкам проекта 627А стали поступать новые модернизированные атомоходы переходного третьего поколения проекта 671РТМ «Щука».

Этого объективно требовала серьёзная складывающаяся обстановка в мире в целом и в первую очередь на Тихоокеанском стратегическом направлении. Вероятный противник прилагал невероятные усилия по развёртыванию ракетно-ядерной системы морского базирования «Трайдент», причём эскадра новых ракетоносцев этой системы планировалась к развёртыванию именно на Тихом океане. Если баллистические ракеты от Западного побережья США достигали только Урала, то ракеты с подводных лодок, находящихся в океане на патрулировании, могли преодолеть расстояние до европейской части нашей страны. Обнаружить районы патрулирования атомных ракетоносцев противника и быть готовыми к их уничтожению с определённым упреждением могли только наши новейшие противолодочные атомные подводные лодки. Принципиально новое торпедно-ракетное вооружение, улучшенные тактико-технические и эксплуатационные характеристики, достигнутая малошумность при достаточно большой скорости движения в подводном положении – всё это давало модернизированной лодке проекта 671РТМ абсолютно новые возможности.

Период освоения АПЛ проекта 671РТМ, пожалуй, был самым бурным и напряжённым для экипажа: за два года днём и ночью мы прямо со стапелей осваивали новую технику, буквально через наши руки прошли и теория и практика этого нового усовершенствованного проекта. Однако и в тактике, и в оценке эффективности кораблей, включая замеры физических полей, оставались огромные дыры, те же документы и принципы, что и для первых лодок проекта 627А, с лёгким намёком на второе поколение 671 пр., верой и правдой отслуживших свой боевой век.

Поступавшие на оснащение 45-й дивизии новые «Щуки» сразу зарекомендовали себя как уникально удачные корабли – истинные подводные бойцы, исключительно манёвренные, скоростные, прекрасно вооружённые и надёжные. Мы это уже ощутили, когда отрабатывали задачи в приморской дивизии подводных лодок. После 627А пр. и тем более дизельных лодок, на этих кораблях было приятно служить, и, находясь в море, постоянно испытывать ощущение комфорта, уверенности и собственного превосходства. Скоро экипаж корабля – будущие морские подводные асы – на практике показал, что он может делать и на что способна новая современная техника. Вступив в первую линию, лодка принимала участие в учениях ТОФ под руководством командующего. Ей было предписано выйти в район, обнаружить и атаковать ОБК (отряд боевых кораблей). Мы сразу при развёртывании форсировали противолодочный рубеж и имели кратное превосходство в обнаружении наших подводных лодок и значительное превышение дальности обнаружения надводных целей, которые первоначально не укладывались в нашей голове. Заняв район, мы ожидали выхода ОБК. Обнаружили отряд боевых кораблей мы практически сразу, но мы не представляли, что обнаружили цель почти за сотню километров от лодки сразу после его выхода из базы. Ориентируясь по типовым таблицам и показателям ГАК первого и второго поколения, выполнили определения дистанции для прежних ГАК (гидроакустических комплексов), и, следуя правилам торпедной стрельбы и практически не наблюдая изменения пеленга, командир принял решение, что цель идет на нас – пеленг не меняется, а уровень шума высокий. Командир по данным КБР (корабельный боевой расчёт) утверждает позицию залпа по отряду боевых кораблей и считает, что мы находимся на дистанции в позиции залпа. Командир выполнил стрельбу, но торпеда не навелась, потому что, как потом выяснилось, мы стреляли считая дистанцию залпа 5 миль, а она фактически была 25 миль (50 км), что значительно превышало дальность хода практической торпеды. Уже тогда я стал думать о других способах определения элементов движения цели (ЭДЦ). То же было и при противолодочной стрельбе. Если раньше мы по лодке стреляли сразу с обнаружением, через три замера и дистанция уже была залповая, то теперь нужно было обязательно маневрировать, чтобы выйти на заданную дистанцию залпа, которая, как правило, была теперь значительно меньше дистанции обнаружения лодки. С надводными целями обстановка была ещё хуже, там дистанции обнаружения были в несколько а то и в десятки раз больше дистанции залпа. Однако это длилось недолго и позже, как показала практика, наши современные атомоходы проекта 671РТМ уверенно и на равных стали действовать против вероятного противника уже через полгода, и не только, ни в чем не уступали, но в ряде случаях даже превосходили его.

В течение непродолжительного времени мы вошли в боевой состав 45-й дивизии, к уже имеющимся кораблям этого типа добавился и наш корабль, пополнив тем самым дивизию превосходным подводным кораблём проекта 671РТМ.

Кто может быть хорошим первым, став вторым – талант теряет

С приходом на Камчатку, командир корабля Гордеев Игорь Иванович, отработав задачи боевой подготовки с экипажем подводной лодки, в конце 1979 года передал мне уже хорошо подготовленный слаженный коллектив, который я, как старпом, уже два года отрабатывал по всем программам и боевым расписаниям, необходимым для выполнения поставленных задач. Меня назначили командиром корабля. Я с детства любил море. С шести лет, не умея ещё плавать, я уже самостоятельно на вёслах выходил в Евпатории в море на «тузике» – двухвесёльной шлюпке. Дальше тоже жил и рос большую часть в приморских городах. Поэтому назначение воспринял, как награду за мои желание и старание.

Перефразируя известную фразу «командирами кораблей не рождаются, а ими становятся», я бы сказал наоборот: командирами кораблей рождаются и становятся лучшими, благодаря таланту и трудолюбию, ощущению своей живой причастности к флоту, любви к профессии и беззаветному служению тому делу, ради которого ты здесь. Только постоянными усилиями и огромным трудом достигается ощущение вседозволенности и бесшабашности, безграничной любви к своему делу и самостоятельности. Бог даёт талант, и тем более командирский, и никак иначе. Любой талант, и в первую очередь талант командира, даётся человеку с рождения, потом огранивается тяжёлым трудом. Стать можно хорошим и очень хорошим моряком, овладев этим ремеслом в совершенстве, но не командиром, Командир – это талант, как режиссёр. Командиру уже не обязательно его ремесло – специальность штурмана или ракетчика, нужно быть командиром – режиссёром, который по любому сценарию поставит гениальный фильм. И жизнь доказывает, это действительно так. Продвижение офицера по служебной лестнице зависит не только от личных и деловых качеств, стремления и желания овладеть специальностью военного моряка в полном объёме своих функциональных обязанностей, но в большей степени от реальных уникальных успехов командира. Можно годами пахать в общем строю, выполняя адскую работу, как все, безаварийно и в срок, а можно блистать, добиваясь того, что большинству неподвластно, как Ф. Ф. Ушаков и др. выдающиеся командиры и флотоводцы. Но в любом случае достичь успеха нельзя без поддержки и уважительного отношения со стороны своих товарищей и сослуживцев.

Теперь, став командиром, мне приходилось ходить в штаб 45-й дивизии. Офицеров, впервые попавших в штаб 45-й дивизии, поражал непривычный стиль взаимоотношений между военнослужащими на всех уровнях, заложенный первыми атомоходами, в том числе и традициями офицеров и мичманов, прошедших войну. Этим первое соединение атомоходов, прибывшее на Камчатку, выгодно отличалось от соседей, которые формировались уже на месте и привнесли в стиль общения элементы окрика и непочтительности. А деловитость порой поддерживалась крепкими выражениями и без всякой надобности «фитилями». В воспитательных целях практиковался удлинённый рабочий день, когда запрещали по поводу и без повода «сход на берег» или оргпериод, в том числе не только нерадивым офицерам. О вреде этого явления нужно говорить особо.

Действительно, компетентность, интеллигентность и выдержка при принятии любых решений, солидность и доброжелательность были определяющими линиями поведения, как комдива, его заместителей, так и офицеров штаба соединения, а также ведущих флагманских специалистов дивизии в стремлении научить и помочь молодым офицерам, делавшим первые шаги на командирском поприще.

В 1980 году график боевых служб К-492 был наиболее интенсивным по сравнению с другими кораблями. НШ дивизии капитан 1 ранга Гордеев И. И. по старой памяти не оставлял нас без работы. Но это была очень полезная работа, и экипаж рос на глазах. У меня в году было не меньше 270—280 суток в море. Я практически отсутствовал на берегу. В море ходил не только со своим экипажем, но и старшим на борту на других лодках дивизии, включая боевую подготовку. В дивизии не было штатного заместителя командира дивизии и эти обязанности приказом командующего флотом были возложены на меня так, чтобы я мог обеспечивать боевые службы и стрельбы. Приходилось в сжатые сроки принимать новые корабли, осваивать боевую современную технику, обучать личный состав и, прежде всего, командиров, идущих в первую автономку на новом проекте. Мне в этом смысле везло: я ходил с командирами на первые боевые службы на новых кораблях, что спасало от просоленного в морской воде реглана и бессонных ночей на мостике корабля в районах БП, с полными воды сапогами и воспалёнными от бессонницы, красными глазами.

В 1981 году на своей лодке мы отработали полный курс боевой подготовки и участвовали в учении ТОФ. Флоту нужно было продемонстрировать высокоэффективный рубеж противолодочной обороны. Нам была поставлена задача прорыва рубежа ПЛО, созданного лодками 2-й флотилии, включая 671 РТМ проект. Лодки в завесе стояли плотно, условия гидрологии гарантировали наше обнаружение. В дополнение, я не знал расположения лодок на рубеже ПЛО, поэтому, зная, что все наши лодки классифицируют цели на слух и не используют спектральный анализ, принял решение рубеж пло форсировать в надводном положении. Всплыл, море около 4 балов, зыбь, ночь, низкая облачность. В позиционном положении запустил дизель и под шум моря, гуляя на волне, как траулер, скоростью 9 узлов двинул вперёд по кромке района, так форсировал рубеж ПЛО. Когда по времени я должен был проходить рубеж, из штаба флотилии пришёл запрос, доложить место и действия. Пришлось сделать вид, что плыву под водой и радио не принял. Видимо, им очень хотелось обнаружить и доложить, но, сколько можно врать, нужно реально знать, с чем встретятся командиры на войне и как они будут гибнуть. Благополучно прошёл рубеж, донёс, что всплыл, форсировал рубеж, следую по плану. На разборе возник конфуз. Одна из лодок 10-й дивизии обнаружила другую лодку и донесла, что установила слежение и условно уничтожила её. Лучше бы он не доносил, что уничтожил, а сначала тихо разобрался в базе, кто это был, а потом рапортовал. Конечно, и на меня пытались спустить собак, но цель достигнута и рубеж пройдён так, что ни у кого даже не было предположений о моем маршруте. Потом мы прошли весь курс задач, флотские стрельбы и учения, и ещё выход на боевую службу под лёд Берингова пролива для встречи лодок после перехода с северного флота. Вот это была эквилибристика между дном и льдом, достойная отдельного описания и разбора. Потом ушёл на БС старшим на борту К-251 с командиром капитана 2-го ранга В. А. Водоватовым на поиск пла в специально нарезанных районах уже по программе создания зоны ближней ПЛО, подготовленной в недрах дивизии и флотилии. Каждый возможный раз, в перерывах между боевыми службами я на несколько дней приходил на свой корабль, давал указания своим орлам и снова уходил, полностью полагаясь на компетенцию старпома, капитана 3-го ранга Лобанова О. М., и командира БЧ-5, капитана 2 ранга Еникова Ю. С. Не скрою, командиры боевых частей и служб были так же опытными и весьма подготовленными офицерами, прошедшими к тому же службу на дизельных лодках.

В следующем, 1982-м году, было три боевые службы и все со своим экипажем: первая – поисковая операция в прибрежной зоне ПЛО и проверка отсутствия слежения за входящими и выходящими лодками 2 Фл ПЛ ТОФ, вторая – в тактической группе с РПК СН и третья – к Западному побережью США на поиск «Огайо». Все три службы были практически по 70—80 суток, которые дали экипажу уникальные навыки управления кораблём, а мне и командованию флотилии открыли совершенно новые тактические и специальные возможности лодок 2 Фл ПЛ, которые прежде командирами лодок были не изучены. Весьма важными оказались приёмы поиска, слежения за пла в море, а также управления лодками в составе тактической группы, что легло в основу тактического построения группы подводных лодок в народе, т. н. «шайбы». Название было придумано позже, этот способ построения групп подводных лодок был прежде всего разработан мной в условиях ДЗАО, что намного упрощало управление лодками под водой по звукоподводной связи и с целью противодействия ОБК и АМГ, а также охраны, обороны и защиты своих коммуникаций. В основе моего построения лежали позиции лодок, расположенные в дальних зонах акустической освещённости и/или в зоне тени, а также под слоем скачка или в подводном звуковом канале (ПЗК). Такой строй позволял лодкам группы иметь звукоподводную тактическую связь и обнаруживать АУГ, ОБК, подводную лодку и др. цели значительно дальше, чем в обычном строю, в то же время, оставаясь незамеченными. Такое построение позволяло значительно эффективнее применять оружие и противодействовать ПЛО противника, что также значительно повышало скрытность лодок, а значит, и боевую устойчивость. Такое построение не позволяло сразу выявить ордер тактической группы ПЛ (ТГ ПЛ) и внешне действительно напоминало круг, внутри которого располагались лодки. Чуть позже в академии я всё это изложил в пяти томах кандидатской диссертации, внеся массу изменений в ТР ПЛ («Тактическое руководство подводных лодок») и другие документы, которых раньше не было. Уже тогда были разработаны и предложены способы построения группы подводных лодок для противолодочных поисковых операций с целью обеспечения ПЛО в ближней зоне флота, а также методика расчёта обнаружения с заданной вероятностью и с учётом вероятности поражения групповых и одиночных целей при действии в тактических группах, внезапного взаимного обнаружения, из положения слежения и др., с заданной вероятностью и временем слежения, с необходимой вероятностью сопровождения врага. Были разработаны новые способы проверки отсутствия слежения на маршрутах развёртывания РПК СН и в районах боевого патрулирования. Для РПК СН рассчитаны наиболее оптимальные режимы работы ГЭУ и способы маневрирования лодки, обеспечивающие максимальную скрытность, способы прерывания слежения и самостоятельной проверки отсутствия слежения и многое другое. У флота тогда не было других эффективных стационарных средств обнаружения лодок противника, а те, что были, были крайне неэффективны. Также были разработаны принципиально новые положения для тактических групп с РПК СН и ракетных пла с крылатыми ракетами, отработаны способы проверки отсутствия слежения и способы повышения скрытности пла при одиночном плавании и плавании в тактических однородных группах.

Мы – весь экипаж – постоянно учились и постоянно изучали, дорабатывали, обобщали. Тяжёлый и напряжённый труд ежедневных тренировок, естественно, не мог не сказаться на результатах экипажа. На наш корабль, как правило, возлагались наиболее ответственные боевые службы или иные не ординарные задачи. Мы ходили под лёд на встречу лодок, приходивших с севера, причём по самым мелководным местам; выполняли первое плавание в тактической группе с РПК СН и обнаружили на РПК СН следящую за ней пла ВМС США; провели первую поисковую операцию лодок противника в противолодочной зоне флота, установив слежение за лодкой противника, и следили более двух суток, пока она не ушла в океан и нам не прервали слежение в целях безопасности, затем вернули в район, хотя контакт был устойчивый и на безопасной дистанции. Думаю, что тогда у руководителей оставался стереотип слежения лодок второго поколения, когда все происходило на малых дистанциях (10—20 каб., как правило, в активном акустическом режиме) и больших скоростях, что было опасно и грозило столкновением кораблей. У нас же всё было по-другому и дистанции слежения были от 60 до 130 кабельтовых и больше, а маневрирование – спокойным. Отработали проверку отсутствия слежения за лодками боевой службы и другие задачи, включая участия в общефлотских учениях, при одиночном и групповом плавании и, что очень важно, при боевом патрулировании в отдалённых районах мирового океана. Благодаря чему в 1982 году корабль стал инициатором социалистического соревнования и лучшим на флоте.

Если говорить начистоту, то не просто шло освоение новых кораблей. Суматоха, недоработки и штурмовщина давали о себе знать. Были неоправданно сложные и капризные в эксплуатации электронные системы практически определяющие боевую готовность и эффективность лодки: БИУС «Омнибус», аппаратура спектрального анализа «Напев», системы ввода данных в ракеты и торпеды, навигационный комплекс, системы связи и др. системы и некоторые боевые устройства. Требовалось основательно разобраться с новой акустикой, навигацией, связью и другим оборудованием. В связи с этим немало проблем возникало во время торпедных стрельб. Очень мешало требование отдельных документов и начальников дать результат здесь и сейчас. Не способствовало освоению новой техники и ошибочное мнение высшего командования ВМФ: дескать, от нового корабля следует сразу ждать «чуда», стоит ему выйти в море. На самом деле, чтобы просто выйти в море, вначале нужно было сотворить это чудо – выход в море. А последующие «чудеса» уже в море достигались огромным трудом, глубокими знаниями и системным повседневным освоением и опытом эксплуатации новейшего корабля и его современного вооружения. И те, кто быстрее его освоили, первыми и приблизились к этому «чуду».

В этот период формировались экипажи, многие офицеры сформировались, как командиры подводных лодок, начальники штабов, дивизий. Для меня 1981—1983 годы были временем истинного мастерства или, как считали подводники, расцвет могущества дивизии, приносящий в сознание реальное чувство, что обладаешь совершенной техникой, непередаваемое ощущение уверенности в своих силах, своём оружии. Подобный уровень, возможно, обеспечивался и тем, что корабли ещё были новыми, эксплуатация – должной, а экипажи не были ещё сильно разбавлены новым пополнением после первичного их формирования.

Как я уже говорил, наиболее действенной и самой заметной своими результатами выполнения боевых задач в дивизии того времени являлась подводная лодка К-492.

Дивизия начала перевооружение. Уже с приходом новых лодок после заводских испытаний вместе с ракетным и торпедным вооружением первые впечатления, полученные в ходе испытаний, были очень сильны. Не вызывало сомнений, что новый подводный корабль превосходит все известные, как в отечественном, так и в мировом подводном кораблестроении. Это настраивало на самый серьёзный подход к освоению принципиально новой современной техники.

Вместе с тем, как всегда бывает в столь новом деле, в дальнейшем в ходе эксплуатации потребовалось выполнить массу доработок и доводок. Освоение подлодок проекта 671РТМ на флотах несколько затянулось. Причиной этого была не доведённая до требуемых норм управления кораблём и оружием боевая информационно-управляющая система «Омнибус».

До середины 1980-х гг. система не могла в полной мере решать задачи, возложенные на неё, отсутствие системы цифровой обработки текущей обстановки и ввода данных в оружие порой опускало возможности лодок третьего поколения до уровня ручного ввода данных. На субмаринах ранней постройки «Омнибус» и ГАК «Скат» доводился во время эксплуатации лодок, что значительно ограничивало боевые возможности. Мы же эти недостатки устраняли сами.

Наиболее важным усовершенствованием, которое было внедрено на 671РТМ проекте, стало использование принципиально нового типа оружия – малоразмерных дозвуковых крылатых ракет «Гранат». Дозвуковая малогабаритная крылатая ракета, совершающая полет с отгибанием рельефа местности на малой высоте, предназначена для использования против важных стратегических объектов противника с заранее разведанными координатами. Модификацией ракеты является ракета РК-55 «ГРАНАТ» (по классификации НАТО SS-N-21 Sampson). Крылатая ракета «ГРАНАТ» предназначена для поражения наземных объектов противника и имеет дальность стрельбы до 3000 км. Может быть оснащена ядерной головной боевой часть мощность 200 кт. Управление ракетой в полете на начальном этапе осуществляется пассивной системой наведения. При приближении к цели на заданную дальность включается активная система самонаведения.

Для уничтожения ПЛ, кораблей и судов противника АПЛ оснащена противокорабельными ракетами, дальность поражения целей составляет 45 км. Запуск ПКР производится из торпедных аппаратов, в последующем, дальность поражения целей достигла 100 км. Данные ПКР могут быть оснащены ядерной боевой частью или подвесной универсальной торпедой. Наличие нескольких типов торпед позволяет эффективно уничтожать подводные и надводные корабли и суда противника Оснащение крылатыми ракетами атомных подводных лодок превратило их в многоцелевые корабли, которые могли решать широкий круг задач не только в обычной, но и в ядерной войне. Крылатые ракеты «Гранат» по массогабаритным характеристикам от стандартных торпед фактически не отличались. Это позволило применять «Гранат» из штатных торпедных аппаратов калибра 533 миллиметра.

Но возникали и непреодолимые препятствия – это недостаток личного состава. Эта мысль пришла мне при отработке задач по борьбе за живучесть и ещё, как некстати, при выделении караулов и патрулей. Несмотря на огромные размеры корабля, современное вооружение и техническое оборудование, экипаж лодки составлял только 93 человека, в том числе 46 офицеров и 40 мичманов. Кроме того, лодки были снабжены новейшим навигационным, гидроакустическим оборудованием, сложными электронными системами управления кораблём в различных режимах плавания, что требовало безусловного резервирования, но на этом я остановлюсь позже.

45-я дивизия снова в который раз приступила к освоению принципиально новой техники. Летом 1980 года К-492 был получен уже не первый, но впечатляющий результат, он был не превзойдённым – время слежения за иностранной подводной лодкой на порядок превышал лучшие известные достижения. Практика показала, что и этот рекорд продержался недолго: менее чем через полгода он был улучшен нашим же экипажем.

Целый ряд обнаружений иностранных лодок лодками 671 РТМ пр. в 1980—1981 годах и завершающее слежение за пларб «Огайо» в 1982 году пла К-492 заставило поверить американцев в то, что их безраздельное господство под водой закончилось и вызвало у американцев большой переполох.

В Конгрессе США зазвучали выступления об установлении причин превосходства русских пла, была активизирована разведка и подрывная деятельность в уже тогда перестроечной промышленности, были наложены ограничения на строительство таких кораблей.

Международная организация «Гринпис» активизировала свою деятельность, заявляя о бесконечных авариях лодок этого типа и угрозу радиоактивной безопасности в морской среде. Однако не следует забывать о том времени тяжёлых испытаний для страны в целом и флота, на которое пришлось освоение принципиально новых, более совершенных атомных подводных лодок в истории военно-морского флота.

К сожалению, после 1987 года вступила в действие американская программа «перестройки» Горбачёва и началось уничтожение промышленности и утилизации Российского флота. В конечном итоге по воле наших заклятых друзей и инфантильности командования ВС РФ, уже ставших бизнесменами, в 1998 года в ходе организационно-штатных мероприятий 45-я дивизия подводных лодок была расформирована. Имущество и личный состав были переданы в состав 10-й ДиПЛ ТОФ.

Все тридцать шесть лет дивизия оставалась важнейшим фактором сдерживания потенциальных агрессоров на Дальнем Востоке. Десятки раз объявлялась лучшей дивизией на флоте и в ВМФ.

Главной гордостью и силой дивизии оставались люди и тот дух, который отличал её среди других родственных частей и подразделений – дух истинного товарищества, преданности флоту, гордости за своё уникальное соединение, дух неизменной доброжелательности, единства и порядочности. Может быть, поэтому в соединении за всю историю существования практически не было серьёзных аварий, все корабли возвращались в базу (старые подводники знают эту зависимость).

Память о славных делах 45-й ДиПЛ, тысячах верных сынов родины, истинных бойцах и патриотах, проходивших службу в прославленном соединении за эти непростые тридцать шесть лет, свято берегут экипажи кораблей, оставшихся в Вилючинске. Дивизия по праву гордилась своими девятью Героями Советского Союза и теми тремя, представленными, но так и ненаграждёнными командирами и экипажами.

Не ищите имён командиров этих лодок в списках Героев Советского Союза – Родина по-разному любила своих тихоокеанских и североморских моряков-подводников (северян, естественно, больше). Однако за тихоокеанцами в эти годы было больше побед, и они были не менее преданы родине и любили её и свой подводный атомный флот совершенно бескорыстно.

За девятью Героями Советского Союза и теми ненаграждёнными, всегда стояли не десятки, а сотни пусть и обойдённых наградами героев, сделавших реальностью океанский флот СССР и добившихся стратегического паритета. И дело совсем не в том, сколько орденов у них на груди, важно другое – непостижимые масштабы и важность совершённого. И сегодня пора возродить к жизни, ныне почему-то утраченные понятия «заслуженный офицер флота», «заслуженный подводник» – самые почётные звания, поскольку присуждали их люди, а не власть. Дивизия по праву гордилась своими первыми командирами подводных кораблей, командованием соединения. Здесь уместно провести аналогию с освоением космоса, так как атомный подплав по степени неизведанности, новизны и риска мало чем-то отличается от космонавтики, если только отсутствием средств спасения с ПЛ. Космонавт мог перейти на ручное управление и парашют, подводник нет. И в отличие от последней, долгое время подводный флот оставался в тени.

История отечественного подводного флота не может оставить равнодушным любого, кто с ней знакомится.

Мужество и стойкость, сплочённость и взаимовыручка, непоколебимая верность воинскому долгу и подводному братству стараниями многих поколений моряков составили славу и гордость подплава, прошли закалку в огне мировых войн и были неизменно хранимы в мирное время.

Мы всегда будем помнить тех героев-подводников, кто, глядя в лицо смерти, не дрогнул, до конца исполнил свой долг перед родиной, перед боевыми товарищами.

Одним из них был: «Атомоход К-492, выполняя задачи противолодочной борьбы, он один из первых проложил скрытный путь к месту базирования американской эскадры атомных подводных лодок, вооружённых баллистическими ракетами системы „Трайдент“, – самому заветному, главному и архиважному объекту американской ядерной стратегической триады. Хорошо слаженный и подготовленный экипаж славной К-492 под командованием капитана 2-го ранга В. Я. Дудко обнаружил и установил слежение за американским атомным подводным ракетоносцем „Огайо“, выходившем из места базирования скрытно и в солидном охранении на первое своё боевое патрулирование. И такие факты обнаружения и слежения за лодками вероятного противника были не единичные! Не случайно командир К-492, капитан 2-го ранга В. Я. Дудко, был дважды представлен к присвоению звания Героя Советского Союза, но награждение не состоялось… молод».

«Ради истины следует констатировать, что первыми такие операции спланировали и с большим успехом осуществили атомные подводные лодки 45-й ДиПЛ в 1982 году – одиночная операция К-492, явившаяся прелюдией для выполнения всех последующих противолодочных мероприятий, позволила принципиально по новому спланировать последующие операции и успешно провести их. К сожалению, эти важные события не нашли должного отражения в военной литературе, а герои событий остались никому неизвестны» (В. М. Фёдоров. «Военно-морская разведка…»).

Глава 3. Мир, который мы cберегли. Путь к Бангору

«Солдат и в мирное время на войне…»

А. Суворов

«Война есть вырождение политики…»

В. Дудко

Взгляд в историю – это взгляд в будущее

Пожалуй, мы были первыми, кто пришёл в Америку после Чкалова с задачей, по своей сложности и политической значимости соизмеримой с его перелётом через Северный полюс. Потом, после него, летали другие, как и после нас, ходили другие и успешно выполняли свой долг по защите рубежей; как и после первого космонавта, полетели другие, но первым был наш поход, проложивший путь к Западному побережью США и показавший, что это возможно, несмотря на все усилия ВМС США и систем ПЛО помешать, прийти и доказать, что мы здесь, в заливе Хуан-де-Фука.

Оба этих события имели своё политическое, военное и психологическое значение и оба имели свой исторический резонанс, который одним принёс славу и известность, другим – «секретное» забвение. В чем причина? В отмирающем советском правительстве, уверовавшем, что народ дан им «на кормление» и обязан им служить, а они будут повелевать, к тому времени уже видимо очарованные западом и презиравшие «местное быдло». Как то уж очень болезненно относилась наша партия 2 ФлПл к своим членам, имеющим иное, отличающееся от принятого на съезде мнения. Они были к этому мнению и народу придирчивы и при случае не упускали возможности осудить и наказать.

Командиры мои, принимавшие решение о походе – вице-адмирал Р. Голосов, адмирал А. Комарицин, контр-адмирал И. Гордеев, – как и я, как и весь экипаж, одинаково ответственно относились к этому походу и одинаково рисковали, и так же не знали, что нас ждёт, какие события нужно предугадать и что ждать от встречи с американцами по вариантам возможных последствий «вторжения» на фоне «холодной войны», бушевавшей по флотам моей родины.

Осень 1982 года. США и СССР – обе стороны стремятся добиться преимущества в ядерном противостоянии.

Американцы в ответ на развёртывание советских ракет средней дальности «СС-20» (по НАТОвской классификации) на западе России пытаются с середины 1981 года разместить в странах Западной Европы ракеты средней дальности с ядерными боеголовками «Першинг». Они способны через 5—7 минут поразить все объекты на советской территории до Урала. Конечно, главная цель – Москва.

В это же время американские военно-морские силы (новейшие многоцелевые атомные подводные лодки типа «Огайо», «Лос-Анджелес» и надводные корабли) оснащаются крылатыми ракетами «Томахок» в контейнерном варианте с дальностью стрельбы до 2500 км, включая ракеты с ядерными боеголовками, с кассетными и бетонобойными боеголовками. Последние способны уничтожать взлётно-посадочные полосы аэродромов, подавлять систему ПВО, поражать командные пункты управления и военно-морские базы противника на всю глубину их оперативного построения.

Но главной задачей, которая стояла перед военно-морскими силами США, была борьба с советскими атомными подводными лодками с баллистическими ракетами. По советской классификации они назывались «ракетные подводные крейсера стратегического назначения», сокращённо – РПК СН. Это были подводные лодки проекта 667 и их модификации пр. 667Б, 667БД, 667БДР, 667БДРМ, которые отличались всё более совершенными баллистическими ракетами, включая ракеты с разделяющимися боеголовками. Всего до 1981 года было построено 14 кораблей проекта 667БДР, пять из которых базировались на Северном флоте и девять – на Тихоокеанском.

К 1982 году стало ясно, что американцы стремятся сломать ядерный паритет между США и СССР в свою пользу. Остриё борьбы переносится в подводную среду, которая в дальнейшем получила название «Стратегическая противолодочная война», которая предполагала:

– обеспечить стопроцентное обнаружение советских атомных подводных лодок на просторах Тихого и Атлантического океанов и в базах;

– идентифицировать эти подводные лодки вплоть до бортового номера по их шумовым характеристикам, имея заранее собранный их «шумовой портрет» (это как по отпечаткам пальцев опознать преступника.);

– установить за ними непосредственное слежение в готовности к их уничтожению.

Рассматривались варианты ядерной бомбардировки вероятных районов боевого патрулирования советских РПКСН, в том числе в районах Камчатки. Эти задачи вытекали из основного постулата: «Если в ядерной войне выживет хоть одна советская подводная лодка с баллистическими ракетами, то это может нанести серьёзный ущерб Соединённым Штатам».

Второй серьёзной угрозой для США и их союзников считались советские многоцелевые атомные подводные лодки, имеющие на своём вооружении противокорабельные крылатые ракеты с дальностью стрельбы до 500 км, ракеты против береговых объектов и современные торпеды.

Они предназначались для:

– борьбы с американскими атомными подводными лодками с баллистическими ракетами системы «Трайдент», «Поларис-Посейдон» типа «Джордж Вашингтон» и «Этан Аллен» в районах их боевого патрулирования;

– нанесения ракетных ударов по американским базам и авианосным ударным группам;

– а также могли успешно действовать на морских коммуникациях США и их союзников (Англия, Япония, Австралия) в Индийском, Тихом и Атлантическом океанах.

Многоцелевые лодки типа 627 пр., 671 пр., 670 пр. и др. как серьёзная угроза не рассматривались. Для решения всех задач борьбы с советскими атомными подводными лодками на Атлантике и в Тихом океане была развёрнута уникальная система дальнего гидроакустического обнаружения «СОСУС» (SOSUS – Sound Surveillance System). Система «СОСУС» включала в свой состав несколько десятков гидроакустических антенн, расположенных на дне Тихого и Атлантического океанов, а также береговые приёмные станции на побережье США, Канады, Великобритании, Норвегии, Исландии, Японии, Бермудских, Багамских, Антильских, Гавайских, Алеутских, Марианских островов и о. Мидуэй.

Система позволяла обнаруживать подводные лодки по шумам их винтов и работающих механизмов на удалении нескольких сотен миль. Гидроакустические датчики системы «СОСУС», соединённые с приёмными станциями, располагались на наиболее вероятных маршрутах развёртывания советских подводных лодок и были предназначены обнаруживать их, классифицировать и выдавать целеуказание противолодочным самолётам «Орион», своим многоцелевым подводным лодкам и корабельным поисково-ударным группам (КПУГ).

Кроме того, на выходах из советских баз подводных лодок, в частности из Авачинской губы, в позициях поиска и перехвата на постоянной основе дежурили американские многоцелевые атомные подводные лодки типа «Лос-Анджелес» с протяжёнными гидроакустическими антеннами системы «СУРТАСС».

Американским подводным лодкам поставлена задача быть более бесшумными, обладать большей дальностью гидроакустического обнаружения, более совершенными средствами противолодочного оружия и большей манёвренностью.

В то время на вооружение американских многоцелевых атомных подводных лодок типа «Лос-Анджелес» стали поступать новейшие самонаводящиеся по проводам торпеды МК-48, имеющие большую дальность и точность стрельбы.

В тесном взаимодействии с системой «СОСУС» и многоцелевыми подводными лодками использовались противолодочные самолёты «Орион», которые действовали с аэродромов на побережье стран НАТО, Японии, Южной Кореи, Австралии, на островах Тихого океана. Зона их действия практически охватила все акватории океанов и прилегающих к побережью СССР морей. Для обнаружения советских подводных лодок использовались новейшие гидроакустические буи и другая, включая магнитометрическую, аппаратура, позволяющая по различным полям обнаруживать подводные объекты.

Ежедневно, примерно два раза в сутки, обследовались базы советских подводных лодок с использованием разведывательных спутников радиолокационной и оптико-электронной разведки, позволяющих уточнить количество и номера подводных лодок (по силуэтам), стоящих у причалов в бухте.

Сейчас много пишут о том, что во время Карибского кризиса мир стоял на грани ядерной войны. Но очень мало пишут о том, что он стоял на этой грани в 1982—1985 годах в ходе «стратегической противолодочной войны» и ряда других операций.

Я приведу только один пример, который случился с моим одноклассником по училищу, командиром РПК СН на боевой службе Евгением Копейкиным, опытным и грамотным подводником, имеющим за плечами несколько боевых служб.

Вот что он рассказал.

РПК СН «К-500» вышла из базы подводных лодок в Павловске (Приморский край) в район боевого патрулирования к Западному побережья США. После выхода из базы в заливе Петра Великого они обнаруживают, что за ними следит чужая подводная лодка. Весь переход через Тихий океан это слежение продолжается. Принятые меры по отрыву от следящей лодки не помогли. Согласно нашим наставлениям и инструкциям главным для РПК СН является скрытность, поэтому командир не спешит докладывать о слежении. Иначе это будет оценено как срыв боевой службы с вытекающими последствиями. Во время боевого патрулирования «К-500» по циркуляру принимает сводки из Политуправления ТОФ об обстановке в стране и на флоте, о ходе боевой и политической подготовки и другую дребедень, что не даёт командиру никакой обстановки в море и мире.

В один из дней при сближении лодок поступил доклад гидроакустика, что он слышит шум открываемых торпедных аппаратов следящей подводной лодки и пуск торпед. На самом деле это были самоходные шумовые имитаторы подводной лодки типа наши МГ-44.

Командир обязан принимать антимеры – стрелять по противнику и уклоняться от торпед. Он советуется со старпомом и замполитом. Что делать? Может, уже война? Может, торпедировать следящую лодку?

Надо отдать должное выдержке командира и достаточному здравому смыслу, благодаря чему не началась война. Во избежание эскалации, имея на борту стратегические ракеты и опыт гибели К-129, он принял верное решение – всплыл и донёс обстановку. В итоге «К-500» была возвращена на базу.

Мир стоял на грани войны, так как считалось, что потопление РПКСН – главный признак начала войны. Из-за того, что чиновники в Москве скрывали низкую скрытность наших РПК СН, этот случай был представлен, как из рук вон выходящий, хотя на самом деле все наши лодки за редким исключением отслеживались и я это уже знал наверняка из собственного опыта, потому что сам участвовал в проверках отсутствия слежения за РПК СН в районах БС и, как правило, всегда обнаруживал хвост. Но об этом обнаружении можно было доносить только в сетях флота. Для этого была выпущена специальная инструкция.

К тому времени американцы считали, что кардинально решили вопрос обеспечения безопасности своих атомных подводных лодок с баллистическими ракетами (по нашей терминологии пларб).

15-я эскадра пларб США с десятью подводными лодками типа «Джордж Вашингтон» или «Этан Аллен» система «Поларис-Посейдон», которая базировалась в бухте Апра на острове Гуам, была расформирована. Она была доступна советскому флоту и разведке ТОФ и переформирована в новую 17-я эскадру пларб в составе восьми подводных лодок типа «Огайо» системы «Трайдент» с дальностью стрельбы баллистических ракет до 11 000 километров, с базированием в базе Бангор, штат Вашингтон, на самой границе с Канадой.

Теперь эти пларб могли развёртываться из базы Бангор через пролив Хуан-де-Фука в Тихий океан для боевого патрулирования, оставаясь практически не обнаруживаемыми советскими противолодочными силами, так как районы развёртывания, как они считали, были «непроходимыми» для советских пла.

На тот момент советские подводные и надводные корабли не могли пересечь 180 меридиан, оставаясь незамеченными и неотслеживаемыми. И первый урок они нам преподали с РПК СН «К-500», которую вели на поводке и били плетью до самого возвращения в базу.

В развитие американской стратегии в разведке ТОФ даже рассматривались варианты развёртывания американских пларб в Индийский океан через индонезийские проливы для создания нового южного ракетно-космического направления. Признаки этой подготовки в разведке ТОФ были.

С учётом этих факторов к 1982 году в США принимают новую и весьма агрессивную «Военно-морскую стратегию США», вдохновителем и автором которой является молодой и амбициозный министр ВМС США Леман. Он предполагает:

– установление тотального слежения в готовности к уничтожению советских РПКСН;

– нанесение упреждающего удара ракетами «Томахок» по всей военной инфраструктуре противника (система ПВО, командные пункты, военно-морские базы, аэродромы морской ракетоносной авиации, группировки войск, склады ГСМ и т. д.);

– после первых ударов крылатыми ракетами «Томахок», подавления системы ПВО и ПРО противника и уничтожения главных объектов удара, в первую очередь баз советских РПК СН и командных пунктов,

– нанесение массированного удара палубной авиацией с авианосцев по всей военной инфраструктуре противника при поддержке своих стратегических ядерных сил, базирующихся в бухте Бангор, штат Вашингтон.

Главная задача: под прикрытием МСЯС завоевать господство в воздухе, на море, под водой и завершить военные действий на выгодных для США условиях. При этом не исключается и высадка морских десантов на побережье противника.

В ответ на решение американцев разместить в Западной Европе ракеты «Першинг» советское руководство во главе с Л. И. Брежневым, а затем Ю. В. Андроповым принимает адекватные меры. Принято следующее решение.

– Направить к Западному побережью США советские РПК СН, способные нанести ядерные удары по американским стратегическим объектам, в том числе и по городам. На что министр ВМС Леман с иронией заметил: «Пусть Советы посылают свои „ревущие коровы“ (это о РПК СН пр. 667, которые обладали большой шумностью) к нашему побережью. Мы их все отследим и, если надо, уничтожим». Пример «К-500» говорит, что эти действия были весьма возможны.

– Для борьбы с американскими атомными подводными лодками, прежде всего c пларб на их стартовых позициях, в пунктах базирования и в океане, для противодействия подводным и надводным силам, развёрнутым на противолодочных рубежах, привлечь многоцелевые атомные подводные лодки 2-й флотилии ТОФ, 671РТМ пр.

Это давало надежду на то, что, имея на борту новейшие противолодочные комплексы и современное противолодочное и противокорабельное оружие, они смогут сотворить, то «чудо», которого все ждали от нас в этой фронтовой обстановке.

Готовься в войне к миру, а в мире – к войне

Теперь тонкости тактики мы разрабатывали сами, обоснования находили в лабораториях полигонов, в неопубликованных трудах, собирали из собственного опыта и при замерах физических полей кораблей, акцентируя усилия на шумности. В нашу подготовку вошли все выходы в море и все измерения физических полей корабля. Я принципиально поменял методику измерения шума ПЛ и приёмы изменения конфигурации гидроакустического поля. Все знали, что основной демаскирующей дискретной составляющей наших ПЛ являлась частота 50 Гц, природу её возникновения относили к 50-ти Гц источникам питания. Все потуги, направляемые на устранение этого демаскирующего лодку признака, не приносили успеха. Делали, казалось, всё: ставили амортизаторы, подвешивали механизмы на специальные рамы, клеили резину и т. п. Но не устраняли главного источника – никак не учитывали источники в пространственной конфигурации поля, расположение этих источников и механизмов формирования поля группой источников, которые формировали то самое пространственно-искривлённое ГАП, создаваемое расположением механизмов – акустическое поле корабля в пространстве.

Мы нашли суть причины возникновения этого поля в пространстве и устранили его практически до исчезновения. Поэтому, пройдя все муки науки, экипаж и по организации и по результатам был хорошо подготовлен и известен по итогам выполнения боевых задач в море, объявлен лучшим на флоте.

Это было время истинного мастерства или, как считали подводники, расцвет могущества дивизии, приносящий в сознание реальное чувство, что обладаешь совершенной техникой, непередаваемое ощущение уверенности в своих силах и своём оружии. Подобный уровень обеспечивался очень высокой подготовкой экипажей подводных лодок и тем, что корабли были новыми, техника – адекватной, эксплуатация – должной, а экипажи не были ещё сильно разбавлены новым пополнением после первичного их формирования.

В мае 1981 года в состав ВМС США поступила головная атомная подводная лодка типа «Огайо» с ракетным вооружением системы «Трайдент» – это явилось весьма грозным и опасным оружием. По своим возможностям только одна пларб «Огайо» превосходит десять пларб предыдущих серий «Джордж Вашингтон» и «Этен Аллен» с ракетами «Полярис». Вот так мы оказались лицом к лицу с их монстром. Было известно, что 17-я эскадра пларб ВМС США базируется в Бангоре (штат Вашингтон), на северо-западе США, на границе с Канадой. Это весьма удобное и скрытное место, соединяющееся с Тихим океаном проливом Хуан-де-Фука, протяжённость которого – около 140 км, ширина – до 40 км и глубина у входа – 256 м. Акватория пролива настолько велика, что там могли бы разместиться корабли пяти самых больших флотов мира вместе взятых. Вслед за головной субмариной планомерно вступили в строй ещё семь пларб этого класса, оснащённых 24 баллистическими ракетами с дальностью стрельбы 11 000 км, что обеспечивало поражение объектов, расположенных на территории СССР до Урала включительно. Все они вошли в состав 17-й эскадры подводных лодок Тихоокеанского флота. Местом их базирования стала военно-морская база Бангор, шт. Вашингтон.

Несмотря на то, что в центре внимания командования военно-морского флота находились проблемы обнаружения, выявления способов и методов использования боевых средств авианосных соединений противника и выработка боевых приёмов противодействия им, однако с появлением пларб типа «Огайо» на первый план стали выходить из тени вопросы разведки и обеспечения борьбы с атомными ракетными подводными лодками.

Многоцелевым атомным подводным лодкам второго и третьего поколений проектов 671 и 671РТМ была поставлена основная задача – слежение за атомными ракетоносцами класса «Огайо», определение маршрутов развёртывания их в районы боевого патрулирования и возвращения к месту базирования. Первая и наиболее серьёзная проблема, с которой стакнулись мы, – запись шумов подводных и надводных целей.

Если вернуться в те давние года, то следует обратить внимание на разведывательные операции американского флота в советских и российских территориальных водах. Это получение технической информации о наших кораблях, подводных лодках, системах вооружений, которые применяются нашими моряками. Установка прослушивающих устройств на кабельных линиях подводной связи, подъем всего, упавшего в воду. Разведка путей патрулирования советских подводных ракетоносцев. Это относится к началу 1979 года, когда началось регулярное боевое патрулирование ракетных крейсеров в мировом океане.

Первые зафиксированные проникновение в советские территориальные воды подводных лодок США были отмечены в 1948 году – две дизельные подлодки «Си дог» и «Блэкфин». Они следили за советскими кораблями в Беринговом проливе, прослушивали переговоры между кораблями. На Севере разведдеятельность началась с похода двух лодок, «Кочино» и «Таск», к советским полигонам боевой подготовки в Заполярье. Лодки были оборудованы специальной аппаратурой для съёма сигналов телеметрической информации при испытательных пусках новейших советских ракет. Не буду рассказывать подробно о приключениях этих лодок в советских территориальных водах, скажу просто, подлодка «Кочино» погибла. Секретная миссия провалилась. На Чёрном море вместе с американцами, разведмиссии проводили и турки. В 1955 году КГБ заявило о задержании трёх турецких шпионов, один из которых по некоторым данным был высажен с подводной лодки. И так практически по всему периметру советских морских границ. То, что происходило, усугублялось ещё и войнами по всему периметру России. И так перед Тихоокеанским флотом встала задача по противодействию пларб типа «Огайо». Эта задача была поставлена 45-й противолодочной дивизии. С 1982 года подводные лодки дивизии начали протаптывать к Бангору тропинку. Первой такую задачу получила и проложила путь подводная лодка К-492.

Это было признанием командованием флота заслуг ПЛА К-492, что позволяет гордиться экипажу подводной лодки своими успехами. Справедливости ради необходимо признать, что вышестоящий штаб флотилии подводных лодок, занятый повседневной текучкой и секретностью, к подготовке операции относился весьма прохладно. Считаю, что благодаря и этому факту мы смогли скрыть от разведки вероятного противника время, направление и цель выхода ПЛА в море.

Когда я начал изучать материалы по теме Бангор и пларб «Огайо», я убедился, что у нас ничего нет, начиная от карт и заканчивая системами берегового наблюдения и противолодочной борьбы. Все сведения, полученные нашими подводниками от нашей разведки, были сосредоточены в двух областях – это шпионаж по системам связи и агентурная разведка плюс очень скудные данные, плохо обработанные и несистематизированные, полученные на боевых службах. У нас не существовало систематизированной программы ведения подводной разведывательной деятельности и практических рекомендаций для командиров подводных лодок. И решение этой архиважной задаче нам предстояло выполнить впервые на флоте, открыть это направление на свой страх и риск. Мы с этой задачей справились отлично, оставив потомкам практические методики и уникальный материал, который в мою бытность сразу исчез из поля зрения штабов и командиров.

Американцы очень активно использовали свои атомные подлодки для разведмиссий. Их оснащали радиотехнической, гидроакустической аппаратурой, чтобы снимать акустический портрет советских лодок. Это шумы лодки и винтов (у каждой лодки он уникальный), шум циркуляционных насосов первого контура ядерных реакторов, чтобы определить тип реактора у новых лодок, расположение механизмов и акустических систем, радиосистем лодки и т. д. А также анализ радиоактивного следа лодки. Он позволяет провести анализ ТВЭЛОВ, используемых в реакторе. И т. д. и т. п. На лодках США использовалась новейшая видео- и фотоаппаратура, позволяющая производить съемку, как в обычном режиме, так и под водой. Один из наиболее удачливых командиров подводного флота США – Честер Мэк. В марте 1969 года, командуя подлодкой «Лэпон», на перископной глубине заснял новейшую советскую подлодку проекта 667А водоизмещением 11 500 т, с 16-ю баллистическими ракетами на борту. Мэк отснял ее на видеокамеру. Киннэрд Мак Ки, командир подлодки «Дэйс», совершил следующие «подвиги». В 1967 году он отснял первый в мире ледокол «Ленин» и взял пробы воздуха. В 1968 году он сфотографировал подлодки проектов 671 и 670, частично сняв их шумовые портреты. Это был настолько значительный успех, что командир был приглашён в Комитет начальников штабов для личного доклада о новых советских атомных лодках. Однако самым знаменитым считается командир подлодки «Гринлинг» – Шаффер, ему удалось совершить манёвр подныривания (весьма опасный). Он заключался в слежении за неприятельской подлодкой на очень близком (от 10 до 100 метров) расстоянии под ней. Это делалось, чтобы снять очень точный шумовой портрет лодки. Так вот, Шафферу удалось поднырнуть и под 670 («Чарли») и 667А («Янки») в одном и том же походе. Но кроме того ему удалось заснять подводную часть корпуса, рули и винты через специальную сверхчувствительную телекамеру, вмонтированную в перископ. Но всё-таки самой главной добычей были шумовые портреты лодок. Эти данные были немедленно введены в компьютеры системы слежения за подводными лодками «СОСУС». Разведывательных операций было много и цели у них были разные.

Мы же получили аппаратуру спектрального анализа на корабль (по настоятельной личной просьбе) только в 1980 году, когда я стал командиром. Из всей штатной аппаратуры записи и обработки сигнала у нас был магнитофон серии «Маяк», которым оснащали флот. Его можно было сразу выбросить как отрыжку каменного века за ненадобностью. Мне стоило немалых усилий получить на флотилию два импортных спектроанализатора и четырёхдорожечных магнитофона. Один попал к нам. Начальник РТС Павел Смирнов совместно со специалистами полигона отработал организацию поиска и записи шумов целей на ПЛ. Безусловно, что само использование АСА (аппаратуры спектрального анализа) в тог время, требовало очень высокой квалификации, доступной только немногим специалистам. Для анализа шумов и спектрального анализа пларб и других кораблей нужна была качественная запись, которую можно было сделать на измерительном четырёхканальном магнитофоне B&K, кстати, весьма компактном и полностью совместимым и пригодным к работе с ГАК «Скат». Странно, что наше руководство, посылая пла 671 РТМ к берегам Америки решать, в частности, важную разведывательную задачу, не продумало такую «малость». Мне пришлось самому выбивать эту аппаратуру спектрального анализа. Тем более что эти аппараты в ведомстве ВМФ были. Это был показатель понимания проблем руководством того времени, да и не только руководством. Сколько всего понаделали, это же ужас какой-то! А сделать один-единственный аналог В&К, нормальный измерительный прибор и магнитофон так и не смогли (или не захотели). Ну закупили бы для флота нужное количество, хотя бы обеспечили корабли, идущие на БС. Впрочем, для больших начальников это были такие мелочи, на которые они внимания не обращали. А из этих мелочей складывалась мощь флота, этот прибор играл в обнаружении и классификации цели ключевую функцию. Это как осветить ночью степь мощным прожектором, а бинокля офицеру не дать. Они требовали доказательств обнаружения лодки противника, а когда я давал им спектрограммы и ленты самописцев, вершители судеб приходили в ярость, принимая мои «фитюльки» за насмешку. И опять требовали доказательств. Из доказательств складывался успех операции.

Глава 4. Рождение цифровой акустики

«В теории фактор неожиданности

может сыграть вам на руку.

Но на практике в ход вступает

сила трения, когда скрип вашей машины

предупреждает противника об опасности…»

Карл фон Клаузевиц

На флоте проходили весьма ответственные и значимые события. Вдруг мне объявляют, что лодка идет на боевую службу (БС) в составе тактической группы с РПК СН и включена в программу боевых служб. Кому пришла в голову эта замечательная мысль и какой была истинная цель этого похода я не знаю, но знаю, что эффект был уникальный. Как всегда, подготовку начали срочно и немедленно, назначив дату выхода в море. Сход л/с на берег на всякий случай запретили. Строго ограничили круг информированных лиц.

Предстояло собрать экипаж, который готовился в отпуск. Абсолютное большинство жён с детьми уже улетели на запад и ждали там мужей, а мужья сдавали лодку второму экипажу. Пришлось объявлять экстренный сбор. На пирсе было сыро и постоянно дуло туманом и снегом. Вторая половина февраля.

Солнце чахло у горизонта, и уже клонилось во тьму, вокруг мутнело, и старпом на пирсе сквозь небесную слякоть собирал беглый экипаж, отпущенный на послепоходовый отдых. Офицеры и мичманы разбежались на трое суток, куда глаза глядят, и искать их нужно было, где попало. А так как. жён в посёлке уже не было, то собрать всё это стихийно и буйно проводящее послепоходовый отдых войско было трудно.

Продолжая поиск недостающих офицеров, старпом покрывался льдом под мокрым снегом, отмечал, кто вернулся. Вернулись все, кроме кока. Признавая, что прикомандированный кок может запить, нужно было за ним ехать. Машины не было. Просить у комдива УАЗ, значит, совершить грубый проступок. Договорились со строителями, взяли самосвал из-под мусора и поехали в общежитие. Через час выгрузили из самосвала кока, он уже стоял на ногах, но ещё не понимал, что с ним происходит. Поднимаясь по трапу ПКЗ, он натолкнулся на проверяющего из штаба флотилии, а так как был по гражданке – в трико и сапогах на голое тело, – то вызвал у проверяющего недоумение. Чтобы развеять сомнения, кок решил опять спуститься с трапа на пирс, налетел на НАЧПО, опешил и с криком: «Утону, но не принесу грубый проступок», – прыгнул на лёд, побежал, провалился в полынью, проделанную стоком тёплой воды из шпигатов плавказармы и стал карабкаться обратно на борт. Его зацепили багром и вытащили через окно на ПКЗ, упаковали и унесли на руках. Старпом доложил, что личный состав полностью собран.

Утром на построении старпом сообщил, что начнём с организации службы. И не просто организации – вся жизнь начинается с построения. Лично моя жизнь началась с построения. Жизнь – это построение. Старпом объявил, что он ответственный за всё и не допустит… Я был спокоен.

Специальной предпоходовой подготовки экипажа для работы в группе с РПКСН у нас не было. Опыт плавания в составе тактической группы и сопровождения наших лодок нам был крайне важен и нужен. Сейчас экипаж имел опыт длительного скрытного и нескрытного слежения за многоцелевыми лодками США у побережья Камчатки и пока всё.

Я понимал ответственность, но выход на БС в составе тактической группы был серьёзной учёбой для команды. Планировалась боевая служба в паре с другой лодкой «за угол» в Охотское море на два с половиной месяца. Мы подготовились, как успели. Прежде всего, было тщательно исследовано гидроакустическое строение района патрулирования.

Для Охотского моря с субарктической структурой вод характерны значительные контрасты в поле скорости звука, как межсезонные, так и пространственные. В холодное время года по всему морю наблюдаются очень низкие значения скорости звука на поверхности. По вертикали распределение скорости звука зимой характеризуется наличием однородного приповерхностного слоя с очень низкими значениями скорости звука до глубин 100—200 м, тахоклина с максимальными градиентами на глубине 100—200 м (>0,1 с в минус первой степени) и в целом положительными градиентами скорости звука в нижележащих слоях. В охотоморской структуре вод характерные для холодного промежуточного слоя отрицательные значения минимальной температуры обуславливают появление резко выраженного подводного звукового канала. При этом, также, как для холодного промежуточного слоя, в поле скорости звука наблюдается «обрыв» плоскослоистого волновода при пересечении Прикурильского фронта Охотского моря. В структуре южно-охотоморских вод, формирующейся при распространении тёплых, более солёных вод течения Соя, характеристики скорости звука отличаются от типичных для большей части акватории как величинами значений скорости звука на поверхности моря, так и формой кривых вертикального распределения. Вертикальная структура поля скорости звука определяется здесь не только особенностями термической стратификации, но и немонотонным вертикальным распределением солёности. Вертикальное распределение солёности в поверхностном слое имеет максимум, препятствующий уменьшению значений скорости звука.

Это были благоприятные условия для поиска и слежения за нашими РПК СН в Охотском море и особенно в период планируемой нам боевой службы. С точки зрения Генерального штаба, это был защищённый район, так как, казалось, что он позволял развернуть силы ПЛО в кратчайший срок под прикрытием сил флота, но с точки зрения скрытности РПК СН от обнаружения лодками противника с более мощной акустической энергетикой, это был открытый и весьма благоприятный район, позволяющий вести длительное и скрытное слежение за нашими кораблями на больших дистанциях.

Наше командование и мы – так нас учили и вбивали в голову – считали, что РПК СН неуязвим. С таким настроением мы вышли на боевую службу. Встреча с РПК СН планировалась уже в Охотском море. Мы прошли проливную зону и вошли в Охотское море. У меня, как у командира, была карта похода РПК СН, на которой была нанесена полоса вероятного движения стратега шириной 60 миль. Второй половины маршрута у меня не было. После середины боевой службы распоряжением на поход планировалось уточнение маршрута дополнительным РДО с берега. Начали движение в район встречи лодок. Экипаж только начинал отрабатывать режимы «Тишина», в арсенале было около трёх – пяти комбинаций, исключавших основные демаскирующие дискретные составляющие. В случае, если мы не обнаружим пларб в точке встречи, то чуть позже нам предстояла проверка отсутствия слежения за РПК СН в указанном дополнительном районе. Я с упоением вдыхал воздух вольницы, рассчитывая на свободный и необременительный график плавания: обнаружим стратега – хорошо, не обнаружим – тоже неплохо. У меня не было задачи: умри, но выполни. Никогда ещё так не наслаждался бескрайними просторами открытого моря. Плыви, куда хочешь. Все шло своим чередом. Мерный гул вентиляторов, команды и доклады, под перископом шум волн о корпус и мерная качка подлодки на лёгкой зыби Охотского моря – все это было близко и знакомо. Вахта вернулась к обычной рутине, каждый из вахтенных офицеров отвечал за свои обязанности. Акустический горизонт почти чист, то тут, то там изредка появлялось судно, бегущее по своим делам, не отвлекая вахту дополнительной нагрузкой. Видимость снова улучшилась. Над Камчаткой где-то дымил очередной вулкан. Время от времени издалека доносились глухие шумы рыбаков, работающих с сетями. Я поймал себя на том, что непрерывно думаю о грядущих событиях, буквально не оставляющей меня мысли, как мы обнаружим РПК СН. Больше всего поражало, что нас вообще отпустили в паре. Считалось, что многоцелевые лодки компрометируют РПК СН и снижают скрытность группы, да и точность счисления пл 1—2 поколения была хуже, чем у РПК СН. Что ждать на самом деле, какие приключения только начинались? Но эти манёвры тактической группы в случае успеха могли сделать К-492 самой знаменитой подлодкой эскорта. Воображение рисовало разные картины совместного плавания и весьма оригинальные материалы похода, которые я был намерен поведать своим друзьям. Незадолго до 04.00 механик поднял очередную смену. Заступающая вахта, с трудом разлепляя глаза со сна, построилась на средней палубе на развод, чтобы заступить. Несмотря на глухой шерстяной свитер под РБ рядом со мной ёжился штурман, ему показалось довольно прохладно.

– Доброе утро, товарищи! Все готовы к несению вахты? Больные в строю есть? Нет? – поинтересовался вахтенный офицер и дал команду смене заступить. – Товарищ командир, очередная смена заступила на вахту. Замечаний нет. Разрешите подвахтенным от мест отойти? – доложил вахтенный офицер.

Подвахтенным от мест отойти. Штурмана капитан-лейтенанта Сергея Шмырёва в рубке встречал командир ЭНГ, устало приложив руку ко лбу, видимо вытирая пот. Шмырёв знал, что молодой офицер бессознательно допускал этот жест, только когда сильно уставал или хотел спать. Бегло окинув взглядом карту и приборы, штурман продолжал:

– Где мы? Какой курс? По-прежнему зюйд-ост?

– Так точно, зюйд-ост, ход 5 узлов. На всплытии минут десять назад определил место по спутникам и взял высоты трёх звёзд. Находимся на траверзе Четвёртого курильского пролива. Командир просил доложить ему обстановку в 05.45 перед занятием рубежа поиска. И это всё! Ни кораблей, ни самолётов не обнаружено, – доложил старший лейтенант Мучкин.

Для заступившей вахты блестяще организованная тренировка по отдыху личного состава закончилась слишком быстро. Вахтенные заняли свои места. Вестовой поднял на ГКП небольшой парящий кофейник, чашку, бутерброды, которые поставил передо мной и налил кофе. В кают-компании продолжался завтрак.

Успех в бою – итог инициативы

Мы уже вошли в полосу движения РПК СН и вели поиск второй лодки тактической группы. Через несколько минут вахтенный акустик доложил, что обнаружена малошумная цель. Контакт классифицируется на спектроанализаторе. Заканчивалась вахта командира ГАГ Владимира Гриценко. Он в отсутствии целей уже был готов покинуть рубку акустика и тихо предвкушал отдых. Как вдруг его сменщик, инженер группы, старший лейтенант Павельев, оператор «Скат», сообщил, что обнаружена цель, которую по характерному спектру на спектроанализаторе он идентифицировал, как советскую АПЛ. Я дал команду БИП готовность №1. В ЦП, казалось, прошёл электрический ток. Штурман же сразу начал прокладку курса цели: отметил на карте место К-492 и пеленг на обнаруженную цель.

Определить ЭДЦ (курс скорость дистанцию), командую на БИП. Вначале с большим недоверием, но потом всё увереннее мы отработали опознавание по спектральному анализу, выполнили классификацию и установили слежение за лодкой, применяя только пассивные средства наблюдения. По инструкции командир обязан выполнить ряд активных действий для подтверждения классификации цели: осмотреть горизонт РЛС, убедиться, что по пеленгу обнаружения лодки надводных целей нет, замерить дистанцию до лодки гидролокатором в активном режиме и провести опознавание. Все это было слишком и вызвано только существующими до этого минимальными и небезопасными дистанциями обнаружения. Судя по всему, флотскую инструкцию писал офицер, служивший на дизелях первого поколения. Такие действия полностью дискредитируют РПК СН и всю программу боевой службы. А в боевом распоряжении на поход особых указаний не было, поэтому решил: классификацию завершить в пассивном режиме, применяя спектральный анализ, объективные данные КБР, субъективное мнение акустика и вторичные классификационные признаки, не нарушая скрытности. Аппаратура спектрального анализа была нештатной. Поэтому кроме как существующими методами подтвердить обнаружение и доказать контакт было нельзя. На последующие выходы я её утвердил у командующего, импортную аппаратуру, как штанную приставку к комплексу «СКАТ». ) День 21 февраля 1982 года ничем не отличался от той вереницы дней с самого начала боевой службы.

Монотонность, которая царила на лодке, была прервана обсуждением цели. У КБР проснулся охотничий азарт. Мы должны были определить свою тактику безаварийного длительного слежения за РПКСН. Нужно было выявить наиболее удобные позиции для сопровождения, где сигнал был устойчивым и с резервом по дистанции. Теперь я понимал, что слежение не на одну неделю и силы вахты должны быть распределены равномерно. Нужно было выявить дистанцию обнаружения и дистанцию устойчивого контакта, довести позицию до устойчивого сигнала в пассивном режиме. Подумал, что это сближение с РПК СН продлится долго, и поэтому лёг на курс, равный пеленгу на цель. Пользуясь возможностями акустики, сразу с момента обнаружения РПК СН мы шли, подгоняемые азартом необычной ситуации и ориентируясь на свободное маневрирование, пользуясь своим преимуществом. Также мне было интересно, на какой дистанции стратег обнаружит нас. РПК СН командовал капитан 1-го ранга Игорь Чефонов, опытный и грамотный подводник, имеющий за плечами не одну службу.

Попытки подключить к работе «Напев», к сожалению, так и не удались. Мы так и не воспользовались оборудованием спектрального анализа «Напев». Экран аппаратуры находился на верхней палубе соседнего второго отсека и оператор не мог его видеть. Но справедливости ради надо сказать, что он был и не нужен, наши операторы и изготовители прибора ни разу на нем не получили результата. Хотя вся верхняя палуба второго отсека была уставлена могильными «памятниками» – молчащими стойками аппаратуры «Напев», занимавшими всю полезную площадь верхней палубы. Поэтому учёное мнение большинства гидроакустиков относительно спектрального анализа было негативное. Не воспринимая математическую обработку сигнала, они отрицали её целесообразность. И это отрицание приводило к недоверию нашего командования к результатам обнаружения и слежения за лодками и кораблями с помощью этой аппаратуры. Тем более высшего руководства флота и страны. Теперь мы всё тщательно документировали в трёх ипостасях: на магнитофоне В&K, на лентах самописцев акустиков, лентах штурманов и лентах документирование БИУС, где все это выводилось сразу от всех источников на один лист (рулон) и др. Я с недоверием к результатам спектра столкнулся сразу после первого обнаружения лодки противника в Авачинском заливе. Думаю, что преимущества цифровой обработки спектра над чистой акустикой и, особенно, на дистанциях свыше 80—90 каб. вызывали ревность или умысел у разработчиков классических систем. Первый контакт с иностранной лодкой у нас был нескрытный, потому что мы выполнили все предписания документов и тут же спугнули обнаруженную цель посылкой гидролокатора. Потом гнались за ней со скоростью 25 узлов. Никто нам сразу не поверил, что первый выход – и сразу в заливе обнаружили лодку США, а потом с хвоста РПК СН сняли второго американца. От нас требовали записей понятных всем шумов лодки, записанных на штатный магнитофон «Маяк-205» – исчадие каменного века. Никто не верил, что следили двадцать четыре часа на высокой скорости по дискретам (ДС) и прекратили погоню только по приказанию штаба ТОФ, хотя наш контакт был передан лётчикам и они продолжили слежение на буях.

После второго обнаружения и слежения за пла США, которую мы скрытно обнаружили на маршрутах развёртывания наших лодок, командующий также выслал авиацию флота и они продолжили слежение за лодкой противника буями, а нас вернули на маршрут.

По возвращении К-492 в базу, командующий флотилией провёл показательный разбор нашего маневрирования при поиске ИПЛ, схемы слежения и маневрирования, собрав в дом офицеров всех заинтересованных лиц, включая офицеров акустического полигона, куда мы сдавали все копии своих записей. Там, на полигоне, специалисты флота и науки проводили детальный разбор и анализ обнаружения, слежения и обработки спектра на аппаратуре B&K.

После моего доклада и положительных отзывов командующего, где он обронил фразу: «Как выйдут, так и обнаружат», – сразу поднялась волна насмешливых возгласов и замечаний. Тут же встал зам флагманского специалиста РТС флотилии и выступил с разоблачительной речью, в которой демонстрировал наши записи на стандартном магнитофоне ВМФ самого плохого качества «Маяк», которым снабжались все лодки. Он установил на него плёнки с четырёхдорожечного магнитофона и демонстрировал записи и то бульканье и кваканье, которые издавал магнитофон, он ставил нам в вину, обвиняя в подлоге и некомпетентности. Конечно, там была абракадабра, которую он гордо приводил в качестве доказательства нашей лживости. Это было чудо! Я порывался возразить, но зам начальника полигона попросил дать ему слово. В своём выступлении он камня на камне не оставил от речи зам Флагманского РТС флотилии, выставив его идиотом, что было недалеко от истины.

Командующий, подводя итог, резко осудил безграмотного специалиста РТС и со словами:

– Мне, конечно, приятно открывать вам глаза на мир, рассказывать о чем-то новом и увлекательном, будоража при этом ваш пытливый флотский ум, но я не заезжий лектор общества «Знания», я знаменитый представитель великой военной инквизиции и могу сделать больно сразу всем, – заявил он и продолжил: – Не забывайтесь, если я возьмусь вас учить, то это будет пытка неизвестным вам оружием, отчего будет больнее.

Зам флагмана попытался вставить слово и тут же нарвался на отповедь. Командующий продолжал:

– Вы тут кривляетесь перед нами, неся какую-то несуразицу, а начальник штаба флота вчера ругал меня резкими словами с привлечением ненормативной лексики, вызвавшей в моей душе чувство внутреннего протеста и обиды. А я давно заметил, что наша флагманская служба РТС по возвращению из отпуска так и норовит то под командующего флотом меня засунуть, то на НШ флота посадить. Видно, желает, чтобы мой главный орган – голова – упала с плеч навсегда. И вот сегодня, вместо того, чтобы учиться у своих подчинённых, бодро цокая языком, вы, начальник РТС флотилии, ведёте себя как услужливый дурак, который хуже врага, а должны с гордостью были хвалить этих умных людей, которые вам глаза открыли, и вместе с ними устранять мои замечания. А вы? Почему мы до сих пор не сгорели и не утонули при таких ваших специалистах? «Бей бабу молотом – будет баба золотом» гласит народная мудрость. То же можно сказать и про нашу радиотехническую службу. Только надо помнить, по голове не бить – бесполезно, да и инструмент быстро выходит из строя. Я ещё раз предупреждаю всю службу, чтобы обратила внимание на аварийность на флотилии по линии РТС. Почему у вас матрос затопил выгородку? Какое ему дело, матросу, что в течение нескольких секунд он вывел из строя дорогостоящие оружие и блоки РТС, за каждый из которых заплачены миллионы…

Вот такой опыт я приобрёл на прошлом разборе, когда т. н. специалисты нам внушали, что это работать не будет. Жаль и очень жаль.

Слежение продолжалось, так как было указание подтверждать контакт только штатными средствами, то акустики напряжённо работали, выявляя всё новые классификационные признаки, переругиваясь и хихикая, при этом выдавали пеленг на цель. Это продолжалось восемь часов. Инженер-акустик свято верил в приставку B&K и ни на секунду не усомнился в правильности её работы. Я непрерывно вникал в работу акустиков, маневрируя им в угоду, и видел, что мы на границе разрешённой полосы, поэтому очень сильно рисковал. РПК СН тоже вышел из разрешённой зоны движения. Отметка на ГАК начала приобретать боле отчётливые формы и появился сигнал в наушниках на дистанции 100—120 кабельтовых, «СКАТ» подал первые признаки жизни. Теперь можно занять позицию в секторе на КУ – 30—90о л/б в дистанции 90—60 кабельтовых и начать сопровождение. Мы продолжали движение ещё пять часов, не стесняясь, маневрировали и сближались до 60 кабельтовых, снимая ГАП РПК СН. Когда было снято гидроакустическое поле (ГАП) РПК СН, я дал приказ вернуться в разрешённую зону движения и занять указанную мной позицию в дистанции 90 каб. А сам пошёл к штурману и начал обратный отсчёт. От точки, где первый раз был обнаружен акустический сигнал «СКАТ» и определены ЭДЦ, до того места, где «B&K» первый раз обнаружил цель, дистанция обнаружения крейсера оказалось равным 36 милям, т. е. дистанция первого обнаружения была более 30 миль. Это был гром среди ясного неба. Более подробное описание этого слежения было изложено в ЖБД и отчёте за поход К-492.

Мы установили слежение за РПК СН по готовности №2. Отбой тревоги. И тут я ощутил в движениях скованность и неуклюжесть. Мои члены отяжелели, голова становилась деревянной. Я не спал уже около двух суток и понял, что едва стою на ногах. Но вопреки собственной традиции я не мог покинуть ЦП при слежении и отправиться в столовую пить чай и отдыхать, а проследовал прямиком на диванчик за спиной рулевого в ЦП. Влажная духота в отсеках забрала остаток сил. Я упал на сиденье, с удовольствием вытянул ноги, пробежал глазами по знакомым приборам и начал инструктировать старпома, который прибыл мне на замену. Закончив, я даже не лёг, а скорее рухнул на узкое сиденье, которое командиры часто использовали как диванчик в ЦП. По действующим документам я не имел права покидать центральный пост, когда гидроакустик сообщает, что обнаружен корабль или лодка, поэтому формально всё соблюдено. Старпом Лобанов Олег Михайлович не выяснял, врёт акустик или нет, его просто вся эта неопределённость как-то раздражала. Он подошёл к Павлу Смирнову, начальнику РТС, попросил: «Покажи, где стратег». Тот сразу ткнул пальцем в экран. Картинка, которую ему показал Смирнов, его убедила. Он знал Смирнова как очень аккуратного и исполнительного специалиста.

Командир БЧ-4 Сергей Каплин объявил сеанс связи. Всплыли на перископную глубину. Приближался рассвет. Небо на востоке побледнело, позволив образоваться линии горизонта. Я не спешил погружаться, контакт был устойчивый, стратег не маневрировал, можно следовать в перископном положении. Видимость была хорошей по всему горизонту, кроме берега, скрытого частыми туманами. Я смотрел туда, откуда неожиданно мог показаться рыбак или судно. Мнительность? Да. Это оказалось лишь тенью среди множества ей подобных. А что там ещё скрывается за пеленой тумана?

– Сигнал РЛС справа по корме! – доложил взволнованно радиометрист.

Не тратя времени на проверку источника сигнала, опустил выдвижные, лишь на мгновение, задержав антенну обнаружения сигналов, пытался распознать нарушителя спокойствия. Транспорт или военный корабль? Я так и не понял.

– Погружаться на глубину 55 метров, – стоя наблюдал за пультом систем погружения-всплытия, расцвеченного сигнальными лампочками со словом «Погружение».

– Первый, восьмой, пульт ГЭУ, глубина пятьдесят пять метров! – докладывали вахтенные в отсеках почти одновременно, повторяя один за другим номера, за которые отвечали.

На панели загорались сигнальные лампочки, а в ЦП раздавались команды. Лодка погружалась с небольшим дифферентом на нос.

Теперь, когда я проспал целых три часа и мог бодро и быстро думать, как-то само собой вернулся к анализу обнаружения и сближения с РПК СН. Мне не хотелось, чтобы всё прошло так незаметно, хотелось, чтобы все знали, что мы впервые обнаружили на такой значительной дистанции и – главное! – классифицировали лодку с достоверностью сто процентов на дистанции более 30 миль. Конечно, никто не поверит. Я тут же собрал КБР и приказал готовить все материалы – карты, запись с магнитофонов и самописцев этого уникального обнаружения – с тем, чтобы сделать всё это достоянием командиров и командования флота.

Я прокомментировал все события, предшествующие обнаружению. Записал в ЖБД и на магнитофон. Акцентировал внимание на акустические и технические характеристики подводной лодки 667 БДР проекта, о которых говорят ее создатели и подводники. Об уровне подводного шума этой лодки уже говорилось. В связи с тем, что проектанты наших АПЛ убедили командование ВМФ, а те – правительство СССР, считалось, что уровень подводного шума российских РПК СН неотличимы от уровня шума АПЛ США. Такое устоявшееся мнение позволило принять как аксиому высокую скрытность РПК СН и боевую устойчивость. Определённая часть людей, не склонных к анализу и здравомыслию, преследуя, скорее всего, конъюнктурные цели или умышленно внося заведомо губительные решения в правительство, объединяя российских военных специалистов, учёных и политиков, стали предлагать идеи размещения на атомных ракетных подводных лодках 70—80% ядерного потенциала России. Они утверждали: в случае внезапного ядерного нападения на Россию скрытность плавания и боевая устойчивость наших ракетных АПЛ позволят сохранить российский ядерный потенциал для ответного удара. (Что это, некомпетентность или злой умысел, направленный на уничтожение ядерного потенциала России?)

Действительно при планировании первых и последующих операций флота всегда просчитывалась вероятность уничтожения РПКСН в тех или иных районах патрулирования в условиях угрожаемого периода и начала войны. И эти расчёты, как правило, давали достаточные основания для принятия адекватных мер по сохранению ядерного паритета воюющих сторон. Но! В отличие от стационарных стартовых площадок и даже подвижных комплексов, где исходные данные практически неизменны и выверены с точностью до третьего знака, боевая устойчивость РПК СН включала в себя, как минимум два показателя, которые не соответствовали действительности: вероятность обнаружения при выходе из базы и слежения за РПК СН американскими лодками и стационарными системами, а эта цифра была высокой и второй показатель – степень защищённости района патрулирования РПК СН, которая была значительно ниже декларируемых показателей, принимаемых в расчётах. Т. е. даже по одному показателю – скрытности РПК СН – уже достичь требуемой боевой устойчивости было нельзя. Но об этом даже вслух говорить не разрешалось. Теперь мне нужно было решать эту дилемму.

Опровергнуть аргументы наших кабинетных «стратегов» я бы не смог. Они, ссылаясь на мнение иностранных специалистов и паритет в шумности АПЛ СССР и США, декларировали, что боевая устойчивость ракетных атомных подводных лодок в океане намного выше живучести наземных шахт стратегического оружия, стратегической авиации и передвижных мобильных систем со стратегическими ракетами. Поэтому на американских ракетных атомных подводных лодках размещается более 70% ядерного потенциала страны. Точно так же поступают Великобритания и Франция. Боевую устойчивость ракетных АПЛ они обеспечивают техническими характеристиками АПЛ и развёрнутой глобальной системой наблюдения в космосе, в воздухе, на воде и под водой. У СССР таких возможностей не было. Тем не менее, некоторые учёные высказывают мысли о том, что обнаружение и длительное слежение противником за ракетными атомными подводными лодками СССР в океане требует огромных денежных и материальных средств. По их мнению, ни одна страна мира не может нести таких расходов, а значит, и не может постоянно контролировать районы нахождения наших ракетных АПЛ. Вот что говорил по этому поводу академик Б. Макеев в статье «Морские стратегические ядерные силы и поддержание стратегической стабильности»: «Расчёты показывают, что достижение приемлемой вероятности их (ракетных АПЛ. – Авт.) обнаружения требует громадных расходов поисковых сил. Но даже при обнаружении РПЛСН (ракетных подводных лодок стратегического назначения. – Авт.), вероятность поддержания длительного контакта с ней гидроакустическими и другими поисковыми средствами крайне мала. Исследования, проведённые в Центре по изучению проблем разоружения, энергетики и экологии МФТИ, с учётом гидрологии и шумности последних поколений РПЛСН, подтвердили выводы о том, что наряду с низкой вероятностью обнаружения ПЛ (подводной лодки. – Авт.) противник не может осуществлять длительное слежение за обнаруженными ракетоносцами. Этот факт подтверждает и опыт практического взаимного поиска и слежения за подводными ракетоносцами ВМС США и ВМФ СССР». Я тут же в противовес сказанному привожу РПКСН «К-500», над которой противник просто измывался.

Возможно, американцы свой «опыт практического… поиска и слежения» за нашими ракетными АПЛ и предоставили уважаемому академику, но только с той достоверностью, при которой он вводил общественность и политическое руководство страны в заблуждение своими сомнительными расчётами и предположениями. Мне, исходя из своего очевидного опыта, было совершенно понятно, что здесь академик или лукавит или некомпетентен. Да, если искать лодку в океане, не представляя, где она находится, и жизни не хватит. Но ведь на самом деле всё проще: они встречают лодку на выходе из Авачинского залива, она идёт в надводном положении на полном ходу, оглашая океан своим присутствием. Десяти минут достаточно, чтобы полностью срисовать гидроакустический портрет лодки, идущей с максимальной шумностью, и выстроить технологию длительного слежения. Больше того, мой практический опыт плавания на Камчатке и в Авачинском заливе позволил провести интересные наблюдения за структурой и особенностями распространения акустического сигнала атомных подводных лодок Тихоокеанского флота в Авачинском заливе. Выйдя из горла Авачинской губы, лодка оказывается в фокусе рефлектора (отражателя сигнала), образованного обрывистым и скалистым берегом и дном залива. Пытливый читатель легко построит графику лучей и найдёт в Авачинском заливе точки усиления и концентрации сигнала идущего от РПК СН. Дальше лодка уходит в т. н. «защищённый» район в Охотское море. Мной было тщательно исследовано гидроакустическое строение района патрулирования. Гидрология моря как нельзя лучше соответствовала слежению за РПК СН и в зимний, и в летний период. Становилось очевидным, что почти за всеми ракетными АПЛ при нахождении их в море осуществлялось скрытное и длительное слежение противолодочными силами ВМС США. И на это не требовалось никаких дополнительных затрат. Я здесь уже напоминал, какие США и их союзники создали глобальные системы подводного наблюдения. Эти системы по лодкам первого и второго поколений и даже переходных проектов были весьма эффективны, не говоря уже об эффективности следящих американских лодках, в роли которых я там оказался. И действительно, стратег, при всём равенстве условий пребывания в море, выглядел перед нами беспомощно и беззащитно. Становилось понятным, почему наши командиры ракетных атомных подводных лодок боялись говорить правду и необъективно оценивали результаты скрытности плавания во время походов. Они не могли видеть врага.

Вернусь к примеру РПК СН «К-500», описанному мной чуть выше. Командиром был мой однокурсник Женя Копейкин, грамотный и преданный родине подводник, которого нещадно растоптали только потому, что он осмелился донести правду. Те репрессивные меры, которые применялись к командирам наших атомных подводных лодок, заставляли их подтверждать на практике ложь руководителей промышленности, а зачастую и флота – «карьерных флотоводцев», понятия не имевших о сути происходящего, но твердящих о достигнутом паритете в подводном кораблестроении между СССР и США. Видимо, вырождающемуся государственному строю не требовалась правда. Родина-мать посылала корабли в море, мягко говоря, на удачу.

В свою очередь, чтобы снизить шумность и ДС своего корабля, а также опираясь на конструктивные особенности ПЛА 671 РТМ пр., мы переключением механизмов сформировали «гладкое» акустическое поле, убрав основные демаскирующие дискреты, что реально лишило противника многих преимуществ при встрече в море. Отзывы об этом есть в отчёте командира авианосца «Энтерпрайз» и отражены они во второй книге в копии отчёта командира авианосца по итогам учения FleetEx-83 на этапе слежении 671 РТМ проекта за АМГ.

Стараясь изменить соотношение сил сторон в прилегающих районах Камчатки, мы стремились создать систему противодействия иностранным ПЛА, безраздельно хозяйничавших на маршрутах развёртывания наших лодок и в районах несения службы. По итогам этого совместного плавания, лодкам флотилии были предложены специальные способы маневрирования при развёртывании, способы повышения скрытности при выходе из базы и главное – создание районов противолодочного обеспечения при развёртывании РПК СН. По понятным причинам я не могу раскрывать подробности и сообщаю только о тридцати процентах от общих востребованных мер, которые нужно учесть и сегодня. Исходя из вышесказанного, созданная нами в течение 1981—1982 годов прибрежная развёрнутая манёвренная система подводного наблюдения уже не позволяла ВМС США так легко обнаруживать и длительно скрытно наблюдать за нашими стратегами и лодками 671 РТМ пр. Но, к сожалению, очевидная малочисленность этих поисковых групп не обеспечивала должной защиты маршрутов и районов патрулирования, поэтому за ракетными подводными лодками американцы по-прежнему следили не только в океанской зоне, но и в прилегающих к нашему побережью морях и в территориальных водах. Моя предшествующая боевая служба позволила мне лично убедиться в том, что так оно и было. Уклоняясь от моего преследования, американец смело зашёл в одну из северных бухт полуострова Камчатка, маскируясь биологическими шумами. Получается, что командир американской лодки волен выбирать свою тактику, не опасаясь последствий, если эти действия не грозят ему и лодке гибелью. Я же ограничен был кучей документов (во многом устаревших и безграмотных), которые предусматривают уголовную ответственность за любую проявленную инициативу. Благодаря повальной отсталости верхних штабов (они не знали наших лодок и тем более акустики и тактики их применения) мы зашли в тупик. От нас требовали результат, но нарушать инструкции двадцатилетней давности нельзя. Поэтому давай «чудо» нового корабля, но только вся вина за «чудо» и за нарушение инструкций лежит на тебе. Не скрою, командующий флотилии закрывал глаза на многие мои «чудачества», но вот все контролирующие отделы ему непременно на это указывали.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.