Сгоревшая заживо
Фэнтэзи, другой мир, попаданка
Ника Мор

© Ника Мор, 2021

ISBN 978-5-0053-2633-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Беда не приходит одна

Меня зовут Ника. Мне 25 лет. Моя жизнь разделилась на «до» и «после». «До» – моя жизнь на Земле, «после» – моя жизнь на Кристале.

Я не знаю, хорошо или плохо я жила на Земле. Наверно, как все. Росла, училась, работала. Был парень. Я вообще очень сложный человек. Редко кого-то пускаю в ближний круг. Подруг нет. Даже с Павлом я сошлась не по своему желанию. Фактически, он взял меня измором. Долго ухаживал, терпел мою холодность, отстраненность, а иногда и откровенное хамство. В конечном итоге, я решила, что можно и попробовать. Любила ли я его? Вряд ли. Но несколько лет рядом сделали его близким человеком, родным. Я привязалась. А потом… Потом узнала от общей подруги, что он уже месяц живет на две семьи. Когда я это услышала – не поверила. Побежала домой. Зачем? Спрашивать. Смотреть в глаза и спрашивать, так ли это?? За что он так со мной? Зачем предал? Предал не любовь, нет, я отдаю себе отчет, что любви нет, предал доверие.

Глядя в глаза, некогда близкого человека, я видела, нет, я ощущала, как рушится мир. Как сдирается кожа, рвется сердце, и ты замерзаешь на ледяном ветру в гулком одиночестве. Все. Все кончилось. Не знаю, что тогда произошло. Свет померк. Может быть, я умерла?

Когда очнулась, поняла, что лежу на холодном полу. Вокруг темнота. Я попыталась сесть, но меня накрыла слабость и подкатила тошнота. Что происходит? Где я? Почему на полу? Где Павел? Разговор с ним – последнее, что я помню. Разговор… Сердце снова сдавило. Я шумно выдохнула. Внутри меня, как будто, что-то собиралось, пыталось вырваться. И чем сильнее болело сердце, тем больше было давление. Давление нарастало, я закричала во весь голос от боли, и одновременно с этим загорелось все мое тело. Я закричала громче, страшнее. Боль от огня, запах горящей плоти… Почему, почему я не теряю сознание??? Боги, дайте мне возможность уйти скорее, за что мне эти страдания?

В этот момент я чувствую движение воздуха и чьи-то крики, меня накрывают тканью, огонь стихает и я, наконец, теряю сознание.

В течение нескольких дней я то прихожу в себя, то уплываю в небытие. Боль стала частью моей жизни. Я не могу открыть глаза, не могу пошевелиться, не могу говорить. Я заперта в своем беспомощном теле. Какой у меня процент ожогов? 100%? С такими повреждениями не живут. И не дай бог выжить. Операция за операцией. Это не жизнь.

Через некоторое время я пришла в себя. Прислушалась к себе. Все тело болит. Но, кажется, не так сильно, как ожидала. Или я привыкла к боли? Попробовала подвигать рукой, но, кажется, не смогла сдвинуть ее и на сантиметр. Приоткрыла веки.

Я полусидела в какой то капсуле. Даже не сидела, парила в ней. Странно, может, какие-то новые разработки. Вокруг был прохладный воздух. На мне нет одежды. Впрочем, в одежде нет смысла. Все тело покрыто черной коркой, как у сгоревшей головешки. Рядом с капсулой стоит несколько человек. Высокий блондин лет 35-и, с ним седой пожилой мужчина и полная дама, лет 45, в странном головном уборе, наверно, медицинском чепчике. Они о чем-то тихо переговаривались. Я попыталась прислушаться, но мне были понятны только некоторые слова. Остальные казались набором звуков. Поэтому, смысл, сказанного ими, мне был недоступен.

Очнувшись в очередной раз, вновь увидела пожилого господина и даму, которые приходили в прошлый раз. Устало прикрыла глаза и вдруг поняла, что понимаю, о чем они говорят.

– Бедная девочка, мы не можем облегчить даже боль, которую она испытывает. Это бесчеловечно. Сгореть заживо от собственного дара. Почему никто не проверил, есть ли в зале кто-то после того, как прозвучал сигнал?

– Тара, ты же знаешь, к нам уже более 200 лет не перемещало магов из других миров. И сигнал приняли за сбой. Такое уже бывало, причем неоднократно.

– Знаю, Вильям, но это не снимает с нас вины за ее страданья. Наоборот, усугубляет. Знать, что мы могли спасти девочку, но ничего не сделали. Ты не знаешь, лорд, ректор, выяснил, почему на нее не действует лечебная магия?

– Да. Ее дар, огненная магия, вырвался слишком рано. Тело не успело перестроиться. Не успело принять магию. Что-то спровоцировало выброс огромного потока энергии. Если бы она переместилась не в ритуальный зал, боюсь, от академии ничего не осталось. бы Странно, что она еще жива. С такими травмами… Пережив такую боль. Она дышит, борется. Жаль, что так произошло. Она могла бы стать выдающимся магом. Думаю, что девочка скоро покинет нас. Тело так и не стало меняться. Сколько она еще сможет бороться с болью – неизвестно. Да и следующий выброс магии, даже небольшой, окончательно убьет ее. – Пожилой господин вздохнул и вышел из комнаты.

– Ничего, милая. Раз не умерла и борешься, значит у Богов на тебя свои планы. Отдыхай пока.

В голове у меня был вакуум. Мне срочно нужно решить, реально ли то, что слышу, вижу и понимаю? Или это плод воспаленного воображения? Что это может быть? Я не выдержала предательства и попала в психушку? Впала в кому, и разум играет со мной в иллюзии? Я даже ущипнуть себя не могу.

Раз у меня нет возможности проверить, реально все это или нет, воспримем это как аксиому. Итак, что мы имеем:

1. Я в другой реальности или мире. Радует, что настроены ко мне дружелюбно. Могла бы уже стать чьим то обедом.

2. Я как-то неправильно перенеслась и процесс переса не завершен. А вернее – все пошло вкривь и вкось из-за внепланового выброса магии. Ну, почему он был, этот внеплановый выброс, я понимаю. Помню, как себя жалела и убивалась. Да, на фоне текущего положения вещей, все мои страдания и стенания кажутся капризами инфантильного ребенка. Нужно договориться со своей магией. Еще одного такого фейерверка я не переживу, здесь гражданин прав.

3. Меня не могут лечить стандартными для этого места методами. Значит, у меня большие проблемы. Нужно ждать и смотреть, что, в итоге, смогут сделать с моими ожогами.

В течение следующего месяца пожилая дама, Тара или мадам Лонфье, как ее называли все остальные, сама ухаживала за мной. Она несколько раз в день смазывала все участки кожи травяными мазями, делала примочки, приносила настойки. Но все было напрасно. Боль не уходила, ожоги не заживали. С каждым новым днем ее вздохи становились все длиннее и тревожнее. Я не пыталась ни говорить, ни общаться с помощью жестов или сигналов. Только смотрела.

За это время несколько раз заходил ректор. Молча, стоял у капсулы некоторое время и уходил. Я так поняла, что перенесло меня в одну из самых старейшин академий. Не спрашивайте, в какую, не знаю. За все это время никто не сказал, как она называется. Перенесло в ритуальный зал. Он спроектирован, чтобы притягивать, перемещать в него всех переселенцев из других миров и реальностей. На нем установлена сильная защита. Поскольку никто не знает, что или кто, и с какими намерениями, появится в нем. Гипотетически, при любой сигнале из зала, должны были появляться боевые маги. Но не в этот раз.

В один из вечеров я резко проснулась. Как будто меня кто-то толкнул, или позвал. В комнате никого не было. Я прикрыла глаза. Но вдруг, из тени, раздался голос ректора.

– Я знаю, что ты не спишь. И что все понимаешь тоже знаю. Он вышел из тени и встал напротив капсулы. Я открыла глаза и посмотрела в упор. Высокий, с широкими плечами, белые волосы с золотым отливом переливались оранжевыми бликами от заходящего солнца. Мужественное лицо, густые брови и пронзительные голубые глаза. Надо же. Я и не замечала, как он хорош. Внутри все сжалось. Неужели этот красивый мужчина сейчас произнесет мой приговор?

– К сожалению, лечение не дает результата. Думаю, ты и сама это знаешь. Мы не можем оставить тебя в академии. Скоро каникулы. Разъедутся и ученики и учителя. Сначала на практику, потом домой. Учебный корпус лекарского факультета тоже. Тебя переведут в городскую больницу, содержать в больнице будут за счет короны. Отбытие завтра, в 5 утра. Чтобы не возникало лишних вопросов у тех, кто мог бы тебя увидеть. На этом все. – Он развернулся и вышел.

Несколько минут я смотрела на закрывшуюся дверь. Вот так, без подготовки тебе определили дальнейшую судьбу – богадельня до конца жизни. Ну, хоть не на улицу. На мгновенье внутри снова начало давить. Но я научилась договариваться со своей стихией. Весь месяц я медитировала. Нашла и место размещения моего источника внутри, и научилась сдерживать его, уговаривая не выплескиваться. Не знаю, правильно ли я делала. Я представляла стихию ласковым пушистым зверьком, называла нежными словами, играла с ней, общалась. Других вариантов не было, я делала все по наитию. Лишь бы не допустить второго возгорания.

В 5 утра в комнате появилось несколько мужчин в серых одеждах, закутали меня в такую же ткань с головой и понесли в неизвестном направлении. Я не смогла с кем бы то ни было попрощаться. Даже с Тарой. Нужно было сказать ей спасибо. Ведь, по большому счету, никому, кроме нее, я и не была нужна. В больнице меня сгрузили в отдельную крошечную палату. Где была только кровать и маленькое окошко. Кормили два раза в день, утку приносили столько же раз. Потянулись однообразные серые будни. Я начала мечтать о смерти.

И вот она пришла. Точнее не она, а, как говорят, выживший из ума некромант, барон Такс. Я видела несколько раз, как он приходил в больницу и шумно обсуждал состояние трупов, которые хочет забрать. В один из дней он просто ввалился в мою палату перепутав ее с соседней, где недавно умер пациент. Барон проводил какие-то свои изыскания, и ему разрешалось забирать умерших, не имевших ни родных, ни близких. И корона на похоронах экономила, и барон по кладбищам не ходил и не разрывал захоронения добропорядочных жителей. Более того, он еще и доплачивал за трупы. Казне, или лично доктору – не знаю.

Бесцеремонно ввалившись в палату, он сдернул с меня покрывало. Свел бровки к переносице, собрал губы куриной попкой и заявил: – Неудачненько, как же эта голевешка передвигаться будет??? А потом стал пытаться сгибать у меня руки и ноги. Я внутренне взвыла от боли. У меня округлились глаза, хлынули слезы, я семафорила, вращая зрачками со страшной силой, но он даже не смотрел на мое лицо. Я попыталась закричать, но, видимо, слишком долго молчала, изо рта вырывался только воздух. И тут, на мое счастье, зашла женщина ухаживающая за мной. Из ее рук со звоном выпал поднос с едой. На шум прибежал доктор. Картина маслом – не ждал.

– Барон, вам нужно немедленно отсюда выйти!

– Почему? Я забираю. Мне подходит. У меня такого экземпляра еще не было. Если нужно заплачу больше.

– Нельзя.

– Почему?

– Барон, она, как бы, не умерла…

– В смысле? – И тут он поворачивает голову в мою сторону. Я постаралась вложить все свое негодование во взгляд. Даже бровки сдвинуть попыталась.

– Она? А как вы поняли, что это она? – Он внимательно оглядел мое тело. Боже, если бы я могла краснеть, мной можно было освещать вечерние улицы вместо зарева.

– Ну, да, она… Но ведь все равно умрет? С такими травмами, да в вашем лепрозории… Я смотрю, ее даже не мажут ничем. Экономите? Подталкиваете к грани? – Доктор густо покраснел.

Ах вот значит как? Ждут, когда я умру? Назло протяну, как можно дольше. Мое упадническое настроение сменилось спортивным азартом. Доктор, видимо, увидел что-то такое в моем взгляде.

– Забирайте. Только так, чтобы никто не видел.

Не успела я осознать смысл сказанного, как меня завернули в то же покрывало и взвалили на плечо. Кажется, с меня посыпалась зола.

– Да, не очень практично. – заявил некромант и упругим шагом направился к выходу.

Шли мы минут 40. У меня затекло все. В глазах уже плясали звездочки. Потом я услышала звук открываемых ворот и тихий шелест:

– Приветствую вас, мой господин.

Всю дорогу я пыталась себя успокоить. Но ничего кроме страшных картин в голову не шло. Именно в этот момент, я решила, что очень хочу жить. Я тогда еще не знала, кто это, что такое некромантия, и для чего меня забрали.

Мое скукоженное тело внесли в дом, барон поднялся по лестнице, зашел в комнату. Разместив свою ношу на кровати, он убрал с моего лица покрывало. Долго смотрел в глаза.

– Я никогда не видел такого цвета глаз. Они внутри цвета летнего неба. А к краю радужка становится темно-синей, как грозовое небо. И периодически, в этой синеве вспыхивают серебряные искры. Не знаю кто ты и откуда. Не знаю, кто и за что это сделал с тобой, но ты можешь оставаться здесь сколько захочешь. Я не причиню тебе зла. Я немолод. И хочу закончить свои дни хоть одним добрым делом, не ожидая ни похвалы, ни наград, ни признания. Ухаживать за тобой будет Гари. В поле моего зрения показался скелет и весело помахал рукой. Я гулко сглотнула. А сейчас спи девочка. Все обсудим завтра. – И вышел.

Гари остался в комнате. Он смотрит на меня, я на него. Проходит минута, две, три, пять.

– Госпожа что-то хочет? Не стесняйтесь. Я здесь много чего видел. – Гари подходит ближе, наклоняется, в пустых глазницах мерцают зеленые огоньки. Я вжимаю голову в подушку.

– Я не понял, ты меня боишься? Ты немая? Открой рот. – Я вжимаю голову в подушку еще сильнее.

– Да, непростой случай.. Видимо, немая. Моргни, если немая. Я моргаю.

– Так, будем настраивать диалог. Один раз моргнула – да. Два раза -нет. Поняла? Я моргнула.

– Еще дефекты есть? – Я задумалась. Потом снова моргнула. Гари вздохнул. ВЗДОХНУЛ!!! Да скелеты вообще не должны дышать. Что это? Кажется, впервые у меня на лбу появилась испарина.

– Ладно, раз ты немая, искать дефекты будем долго. Тем более у тебя. Сейчас есть пожелания? Я могу перечислить все, что умею делать. Будешь моргать, когда что-то нужное тебе назову. Я моргнула два раза. У Гари натурально отвисла челюсть.

– Что вообще ничего не надо? Моргнула. Гари почесал подбородок. Поклонился и вышел.

Я уставилась в потолок. Моргать не хотелось. Я подумаю обо всем этом завтра. На этой мысли я просто отключилась.

Утром я проснулась от того, что кто-то ковырял мне плечо. Я открыла глаза. Рядом на кровати сидел Гари.

– Ну наконец то!!! Я уже пять часов жду когда ты проснешься. – Я скосила глаза на часы. На них 6 часов. Посмотрела на окно. Рассвет. Он что, с часу ночи здесь сидит?????? Да он псих! Скелеты могут быть психами?

– Вижу, вижу! Рада, что я такой заботливый. Я вот, что подумал. Мне же нужно как-то тебя называть? Даже у меня есть имя. Нехорошо, ты же теперь член нашей семьи. – У меня волосы на голове зашевелились. Ну да, привалило счастье с зомби породниться. Но Гари уже несло. – Я вот тут накидал несколько вариантов: Головеша – моргнула дважды; Золуша – моргнула дважды; Костеруша – моргнула дважды. Гари уставился на меня и замер. Я тоже, стараюсь даже не дышать.

– Вот вы какие, женщины… Не угодишь на вас. Ладно. Будем восстанавливать твое старое имя. Помнишь его? Моргнула.

– Жди здесь, никуда не уходи, скоро буду. С этими словами скелет вышел. Ежкин кот. Мне достался инициативный и юморной скелет. Что еще нужно от жизни. Гари не было час. За это время я захотела есть, пить, в туалет.

– Ну что, моя ненаглядная подопечная, будем вспоминать? Гари пришел с каким то рулоном и старательно крепил его на стену напротив меня. Я не моргала. Вообще. Просто боялась лишний раз шевелится, чтобы ничего не расплескать. Гари глядя на меня замер.

– Ты что глаза выпучила? Как будто сейчас взорвешься? На черепе отразился мыслительный процесс. – Е мое!!! Сейчас, сейчас, только держись! Но я была не готова, что меня сдерут с кровати и размахивая мной как флагом потащат в туалет. А потом, мне кажется, мы использовали все позы пытаясь пристроить меня на унитаз. Как я хочу вырезать из памяти этот кусок моей жизни. Когда все случилось, Гари умыл меня, себя, надел на меня ночнушку и уже аккуратно занес в комнату и положил на кровать.

– Я в жизни так не переживал. Даже когда лич у хозяина сбежал. С живыми так сложно. Так, что там у тебя по плану должно быть? Еда, нам нужно тебя кормить! Чем тебя кормят??? Хозяин уехал на месяц. Сказал, присмотри, головой отвечаешь! А инструкция??? Ладно, Гарри. Соберись! Ты при жизни был управляющим! И не такие задачки решал.

Я лежала и с восхищением смотрела на скелет. Он точно скелет? Можно, мне его отдадут? Столько жизни, столько эмоций. Я впервые забыла, что я калека. Что мне нужно себя жалеть и поставить на себе крест.

– Я на кухню. Принесу все, что есть. Жди. Что-то из принесенного выберешь, и буду кормить. Я попыталась улыбнуться. Мне предлагали выбрать. Не есть что-то похожее на жидкую кашу, а выбрать самой.

На кухне грохотало, Гарри ругался, а я лежала и улыбалась. И боль отступила. Я забыла о том, что улыбаться больно, что хмуриться больно, что жмуриться от удовольствия больно. Я предвкушала жизнь. Возможность заглянуть за ширму своего уродства и почувствовать себя живой.

Гарри вернулся быстрее, чем я ожидала. Я смотрела на поднос в его руках и не понимала, радоваться мне или огорчаться. Ничего из того что там было, мне было неизвестно. Скелет поставил поднос на кровать, рядом со мной. Приподнял меня на подушке, повязал слюнявчик, взял в кисти нож и вилку и приготовился.

– Ну, выбирай. Я посмотрела на него, на поднос, снова на него и замерла. Как дать понять, что я не знаю, что хочу. Я вообще не знаю, что это! Опустив взгляд медленно вниз, наткнулась на мясо. Кажется. Во всяком случае есть волокна в структуре. Но синие. Гарри проследил за моим взглядом.

– Понял. Открывай ротик. Я приоткрыла рот, и сразу в нем оказался маленький кусочек мяса. Да, это мясо. Но запах… Запах прелой тряпки перебил все вкусовые ощущения. Мое лицо перекосило так, что Гарри в ужасе крикнул: «Плюнь каку!», и стукнул меня по затылку. Мясо вылетело и повисло на одном из ребер скелета. Хотелось извиниться, все объяснить, но единственное, что я могла, сделать грустные глазки.

– Ты не заешь, что тебе нравится? Я глубоко вздохнула и моргнула. Гарри задумался.

– Давай буду показывать, называть, что это и давать попробовать небольшой кусочек? Я моргнула.

– Хорошо. Это, скелет снял кусочек мяса со своего ребра, моргус. Живет под землей, питается отходами и падалью. Но его мясо считается полезным – продлевает жизнь. Польза от него снимает вопросы по поводу запаха и вкуса. Я вспомнила запах и меня снова перкосила. Какой вкус, я даже думать не хотела.

Гари что-то подцепил на вилку. Малиновое и желеобразной структуры. Поднес ко рту.

– Это фаблис. Расстение у которого собирают плоды. Это плод извлеченный из скорлупы. Резкого вкуса и запаха нет. Я принюхалась. Пахло мылом. Открывать рот не хотелось категорически. Но и оставаться голодной тоже не вариант. Я зажмурилась и открыла рот. Субстанция оказалась у меня во рту и стала таять на языке. Вкус желе удивительным образом напоминал наш холодец.

– Вкусно?

Гари, замерев, смотрел на меня. Я моргнула.

– Еще хочешь?

Снова моргнула.

– Отвернись, как наешься.

Я моргнула. В итоге, фаблис я съела весь. Он оказался сытным и меня смотрило. Через некоторое время глаза мои закрылись и я уснула. Сытая и довольная.

Утром я проснулась от чувства дежавю. Плечо снова кто-то ковырял… Я открыла глаза.

– Проснулась? Отличненько! Будем вспоминать, как тебя зовут. Весело гремя костяшками Гарри поскакал к стене, на которой вчера крепил рулон.

– Поступим так, я показываю букву, если она есть в твоем имени, моргаешь дважды, нет – один раз. Все поняла? Моргнула.

– Итак! Гарри показал на какую-то закорючку. Я не моргаю. Я вообще не понимаю, что это, это вообще буква? На вторую. Держусь, не моргаю. На третью – глаза слезятся, но я держусь. Потом просто закрываю их и не открываю больше. Слышу, как Гарри пргремел в мою сторону и погладил меня по голове.

– Неграмотная что ли? Бедненькая моя. Ничего, и выучимся, и вылечимся. Дел то у тебя все равно нет! Я открыла глаза и с укором на него посмотрела.

– Шучу! Дела тебе хозяин придумает. У него не забалуешь. И мы начали учить буквы. К вечеру я запомнила алфавит. Надо отдать должное моему скелетику. Он не просто повторял. Он давал задание. Показывал букву, потом называл ее, а я должна была моргать, отвечая на вопрос, верно ли он назвал букву. Казусов по поводу туалета и еды у нас тоже больше не случалось. Как только мне приспичит, я долго смотрю на дверь уборной, ни на что не реагируя. Если захочу есть – на живот. Имя мое мы тоже выяснили. Гарри легко воспринял его и запомнил.

К концу дня я прониклась симпатией к Гарри настолько, что действительно была не против, стать с ним одной семьей. На этой позитивной ноте я уснула.

На протяжении следующей недели мы с Гарри учились читать по слогам. Он принес книги. И читал мне все подряд. Историю, сказки, научные труды. На научных трудах я бессовестно отрубалась. Поскольку продраться через частокол непонятных слов было нереально. А спросить их значение я не могла.

И вот, в один из дней, Гарри читал мне очередную книгу, но вдруг вытянулся, замер, а потом сорвался и выбежал из комнаты. Я заерзала, переживая за него и изнывая от неизвестности. Внизу раздались голоса. Но кто это мог быть? Кроме Гарри я никого не видела, барон уехал на месяц. Может он вернулся?

Через некоторое время в комнату вошла пожилая дама. На голове у нее был объемный пучок каштановых волос с проседью в них. В уголках глаз застыли морщинки, как у человека, который часто и с удовольствием улыбается, взгляд был добрым и каким-то домашним. Она не рассматривала меня, просто смотрела, как на давно знакомого собеседника, не оценивая.

– Ника, познакомься, баронесса Тигель, родная сестра нашего хозяина. Лучший лекарь и самая очаровательная и добрая женщина в нашем королевстве. Баронесса звонко рассмеялась.

– Полно тебе, Гарри, захвалишь меня. Не утомил еще тебя твой компаньон? Гарри насупился, но было видно, что ему приятно за тот статус, которым его наградила баронесса.

– Она немая. Ответил Гарри.

– Да? Попробуй немного открыть рот. Так, понятно. Гарри, выйди ненадолго, я осмотрю девушку.

– Баронесса, вы можете не стесняться меня. Я все же не мужчина. Ну или мужчина в прошлом. Мы так сроднились с Никой. Мы все, все делаем вместе.

Боже, что он творит! Я готова была провалиться сквозь землю! Вот под этим «ВСЕ» он что подразумевает???? Обо мне что подумают?

– И все же, Гарри, я настаиваю, и буду очень тебе признательна. Гарри поклонился и вышел. Но напоследок рассказал, как мы общаемся.

Тем временем баронесса сняла с меня ночную рубашку. В нескольких местах провела рукой по сгоревшей коже. Попыталась согнуть руку, ногу. Провела по ершику волос, которые стали отрастать. Потом отошла к окну и задумалась. У окна она провела не менее 30 минут. Я смотрела на нее неотрывно. Даже мне было понятно, что ей не все равно. И прислал ее сюда, наверняка, брат. Лучший лекарь. От ее вердикта зависит моя оставшаяся жизнь.

– Я однажды видела такие повреждения. У кого и как они появились, рассказывать не буду. Это не моя тайна. Произошло это много лет назад. А в моем случае так давно, что вся эта история покрылась толстым слоем пыли. Рассказываю я тебе об этом только потому, что хочу, чтобы ты понимала: то, что случилось с тобой – не безнадежно. Я тебя поставлю на ноги. Тем более, что об этом просил мой брат. Голос мы восстановим. Кожу и двигательные функции тоже. Сложность только в том, что, во время всего периода восстановления тебе придется терпеть боль. И в отличие от предыдущего случая, я чувствую в тебе сильный источник магии. И он переполнен. Ты не используешь ее. А это грозит и тебе, и всем нам смертельной опасностью. При сильной боли магия попытается тебя защитить. И как это произойдет – неизвестно.

Пока я ее слушала, я испытывала такие эмоциональные качели – от радости до полного отчаяния, что не до конца понимала, что я могу или должна сделать. Баронесса повернулась в мою сторону, подошла к кровати, села на нее и взяла мою руку. Тебе придется совместить лечение и занятие магией. Это больно и тяжело. Как физически, так и морально. Если ты готова, моргни. Я замерла на мгновенье, а потом медленно моргнула. У меня не было права выбрать что-то другое. Я не хочу, не могу сдаться, даже не попробовав.

– Хорошо. Но хочу тебя предупредить. Обучать магии тебя будет магистр со скверным характером. Почему? Во-первых – он сохранит твою тайну. Все маги должны встать в определенное время в нашем королевстве на учет. Не встал – ты заговорщик против короны. Мы, конечно, потом что-то придумаем, для того, чтобы легализовать тебя. Но не сейчас. Ты должна восстановиться. Поэтому тайну твою необходимо доверить надежному человеку. Во-вторых – он лучший. И сможет обучить тебя в кратчайшие сроки. Баронесса тепло улыбнулась и сказала: – Пока отдыхай. Я свяжусь с твоим учителем.

Она вышла из комнаты, а я впервые за последнее время разрешила себе подумать о будущем. О том, что оно может быть.

Два дня я ждала баронессу. Я прислушивалась, смотрела на дверь. Периодически уходила в себя, размышляя, не привиделось ли мне все это. Гарри развлекал меня как мог.

И вот настал день, когда баронесса вошла в комнату, запыхавшаяся, с сумкой через плечо.

– Скучали? Вижу, что скучали! Гарри, девочку нашу не обижал? Лицо серьезное, а в глазах бесенята. У Гарри со стуком выпала книга.

– Я? Я обижал??? Как? Как вы могли такое обо мне подумать? Да я последнюю косточку за мою девочку отдам!

Я с восхищением смотрела на Гарри. Такая самоотдача, экспрессия. Театр потерял такой талантище! Баронесса улыбнулась и подняла руки:

– Верю, верю!

Баронесса выкладывала на стол различные сосуды с зельями. Я смотрела на количество склянок и мысленно представляла, сколько будет длиться лечение при таком количестве средств.

– Не бойся, большую часть мы используем в первые сутки. Я вопросительно посмотрела на нее.

– Да, именно так. В течение суток ты будешь находиться в воде. Полностью. Дышать через трубочку. Каждый час вода будет меняться. В нее будет заливаться новое средство. По окончании суток корка обгоревшей кожи должна сойти. Гарри, на тебе основные физические нагрузки. Сейчас налей полную ванну теплой воды. Гарри вышел, чтобы набрать воды.

– Ну что, готова? Тебе придется бодрствовать сутки. Нельзя выпускать палочку изо рта. И прерывать процедуру нельзя. Я моргнула. Я готова, конечно, готова. А выспаться, так я до этого выспалась на всю оставшуюся жизнь. Баронесса вышла. В комнату проник горьковатый аромат трав из ванны. Бодро в мою сторону проковылял Гарри:

– Ну что, купаться?

Он поднял меня с кровати прямо в ночной сорочке и отнес в ванну. В рот мне вставили трубочку и погрузили с головой в воду с зельем. Так продолжалось 12 раз.

После последнего раза на мне разрезали рубашку, завернули в чистую простынку и теплые шкуры. Я пропотела так, что, кажется, потеряла несколько килограммов. В горле пересохло. Пить хотелось страшно.

Когда жажда стала невыносимой, я почувствовала, как меня раскутывают и начинают медленно, с кончиков пальцев на ногах, растирать простыней, в которую я была завернуть. Было ощущение, что с меня снимают старую кожу. Я не испытывала боли, только ощущение дыхания новой кожей, свежесть и легкость.

Напоследок баронесса вытерла мое и лицо и волосы. Да, да, волосы. Вместо куцего ежика у меня выросли длинные волосы.

– Вот ты какая, девочка с необычными глазами. Баронесса вглядывалась в мое лицо, и перебирала пряди волос.

– Вот ты какая.

Лечение

В это время в комнату зашел Гарри, посмотрел в мою сторону, со звоном выронил пустые склянки:

– Она, она…

– Да, Гарри, из гадкого утенка проявилась прекрасная лебедь. Спи, девочка, ты хорошо потрудилась. Меня положили на чистую постель, укрыли покрывалом и оставили одну. В голове роились мысли. Как я выгляжу? Что их удивило? Может во мне что-то не так? Я всегда выглядела средненько. Рост 158 сантиметров, вес 55 килограмм, жгучая брюнетка с зелеными глазами. Цвет глаз, судя по словам барона, изменился, что еще могло поменяться во мне? Как себя увидеть? Как попросить об этом? За всеми этими мыслями я уснула. Мне снилась моя прежняя жизнь, и я в отражении зеркал. Может, я прощалась с собой прежней?

Следующие две недели мы с баронессой с утра до поздней ночи разрабатывали мои суставы и тренировали мышцы. Было ощущение, что меня сковал спазм и ни одна клеточка в моем организме больше никогда ни на сантиметр не сдвинется. Но баронесса, моя добрая фея, не просто так считалась лучшим лекарем. К концу этого периода я могла медленно, кряхтя и постанывая, вставать, садиться, шаркающей походкой передвигаться на небольшие расстояния и худо-бедно держать предметы в руках. Мелкие предметы, конечно, чаще выпадали из пальцев. Но, такие, как книга, расческа, вполне себе удерживались. Параллельно, во время процедур, мы разрабатывали голосовые связки. Я пыталась произносить отдельные звуки. Начали с гласных. Постепенно перейдя к согласным и складыванию слогов.

Результаты, достигнутые нами за месяц, меня просто поражали. Я действительно поверила в то, что это волшебный мир. И, возможно, он не так плох, как мне показалось вначале. Баронесса тоже была рада моим успехам. Она часто улыбалась и хвалила меня. А я, я не могла выразить, что она для меня сделала. И если когда-нибудь, ей, или барону потребуется моя жизнь, я без раздумий пожертвую ею. Ведь, только благодаря им, я живу.

Я очень ждала барона. Мне хотелось понять, что меня ждет. Чем я могу быть полезной. И вот в один из дней я услышала внизу голоса. Зашел Гарри.

– Ника, спускайся вниз. Тебя ждут. Я вопросительно посмотрела на него. До этого я передвигалась только по комнате. Далеко ли я могу пройти. И смогу ли спуститься по лестнице? Гарри оставался невозмутимым. Я пожала плечами, кряхтя встала и, шаркая ногами, вышла из комнаты. По лестнице я спускалась как улитка. Спина стала мокрой от усилий, со лба ручьями стекал пот. Руки и ноги к концу спуска дрожали.

– И это, уважаемая баронесса, вы предлагаете мне учить???

Я повернула голову в сторону говорившего, но увидела только размытый силуэт. Пот залил глаза, а вытереть его я боялась. боялась, если отпущу перила, упаду лицом в пол. Лучше мокрая и страшная, чем мокрая, страшная и с синяком. Да может, это и не про меня.

– Она еще и невоспитана?

Гарри, поняв мое затруднение, подошел с салфеткой, вытер мне лицо, заправил выбившиеся из хвоста волосы, отодрал меня от перил и развернул в сторону говорившего.

Кто это? Напротив меня сидел маленький старичок, с большим носом, сгорбившийся, с обширной растительностью на голове, низкими надбровными дугами и маленькими глазками. Губы его были сжаты настолько сильно, что их местоположение в основном угадывалось. Это что, это мной так господин недоволен? Прямо злобный гремлин.

– Ника, это магистр Грем. Он, хотел посмотреть на тебя, прежде чем согласится взять тебя в ученицы.

Я перевела взгляд на баронессу. Он? Учить? Меня? Его же вообще к живым людям допускать нельзя. Он меня сейчас своим недовольством расщепит на атомы. Громко сглотнула. Увеличила глаза до максимума, подавая сигналы баронессе о том, что это не лучший вариант. Это вообще не вариант. Я отказываюсь оставаться с ним наедине в одной комнате.

– Магистр – знаток огненной магии. Он преподавал в лучших академиях. У него много научных трудов, удача, что он не отказал нам. Для тебя это шанс не повторить предыдущий выброс, ты сможешь в кратчайшие сроки изучить магию. Баронесса улыбнулась.

И на меня нахлынули воспоминания о пожаре. Запах горелой плоти, треск кожи и бесконечная боль…

– Я хооччууу поопрооссить ваас ббыть мооииим наасстттавниикоом. Мне было сложно говорить. А такую длинную фразу я вообще произнесла впервые. Магистр посмотрел на меня. Прикрыл глаза, о чем-то думал долгие пять минут.

– Хорошо. Но ты во всем слушаешься меня. Не споришь, не жалуешься, не рыдаешь. Обращаться ко мне только – магистр. Я не потерплю отлынивания и пререканий. Занятия с завтрашнего дня, каждый день с 6 утра. Я прихожу, выдаю задание. Ты пробуешь сделать. Смогла – повторяешь до тех пор, пока я его не отменю. Не справляешься – делаешь при мне, пока ни получится. И лучше бы, чтобы оно у тебя получалось сразу. Заканчиваются занятия в 9 вечера. Вопросы есть?

– Нееет.

Магистр и баронесса встали.

– Адам, спасибо, что откликнулся. Я понимаю, что нарушила твое уединение, но мне не к кому было больше обратиться. Магистр обернулся к баронессе и в один миг, весь его внешний вид изменился, из старого злобного гоблина он превратился в добродушного садового гнома! Не может быть!!! Надо запомнить его таким, чтобы не пугаться каждый раз, когда он входит в комнату.

– Я рад, что ты вспомнила обо мне Гортензия. Надеюсь увидеть и Теодора. Я впервые услышала, как зовут моих спасителей. В диалоге магистра и баронессы было сколько тепла и приязни, было понятно, что их связывает целая жизнь.

Магистр ушел, пообещав вернуться утром.

– Ну что, моя девочка. Вот и мне пора уезжать. Меня уже заждались. Оставлю тебя на попечении Гарри. Барон должен приехать на днях. Не переживай. Сейчас у тебя все будет хорошо. Я буду навещать тебя каждую неделю. Мне небезразличны твои успехи. Я тоже хочу им радоваться. Она подошла и погладила меня по голове. Ее признание об отъезде стали для меня такой неожиданностью, что я обняла баронессу крепко-крепко и разрыдалась ей в плечо. Мне казалось, что у меня забирают что-то важное, чего я не могу лишиться. Ведь я только обрела поддержку, опору, ориентир в жизни.

– Ну, ну, ты что? Я же не на войну ухожу. Я еду домой, у меня там пациенты, они тоже меня ждут. Когда-то я тебя обязательно с ними познакомлю. Тем более, что через неделю мы увидимся.

Я подняла голову, шмыгнула носом и посмотрела на баронессу.

– Честно-честно, через неделю приеду. Я пойду собираться. Прощаться не будем. Тем более, что тебе предстоит подвиг – подняться обратно.

Я подняла голову и вздрогнула. Это как же я обратно поползу?? Баронесса тем временем поцеловала меня в щеку и вышла из комнаты собираться. А я начала свое восхождение на Эверест.

Через сорок минут, еще более вспотевшая я поднялась по лестнице. Поднялась на ногах. И не потому, что такая сильная, с колен я побоялась просто не встать. Дышала, как загнанный гиппопотам с бронхиальной астмой. Поднявшись я решила перевести дух, и в поле моего зрения попало зеркало, висевшее на стене. Переведя дух, я двинулась в сторону, противоположную моей двери. Встав напротив зеркала, я с интересом себя рассматривала. В зеркале отражалась девушка лет 17, с длинными волосами, корни которых были черными и постепенно переходили в серебристый цвет. Черные брови, длинные ресницы, белая кожа, легкий розовый румянец и немного пухлые губы, прямой нос и глаза… Их цвет действительно менялся от края радужки к центру. От темно- синего до небесно-голубого. И небольшие, вспыхивающие серебристые вкрапления. Рост около 170 сантиметров, худощавая, но со всеми женскими изгибами и формами.

Я была очень красивая. Но я ведь не такая. Я простая, незаметная, средненькая. Что мне принесет такая внешность? Не будет ли это для меня дополнительным испытанием?

Изменения в жизни

Ложась спать, я попросила Гарри разбудить меня в 5:30. Чтобы успеть умыться и позавтракать перед приходом магистра. Правда, встал вопрос о том, что надеть. Мне выдали одно платье, подозреваю, что это было одно из домашних платьев баронессы. Но подойдет ли оно для занятий? Скорее всего, мне нужны брюки. Гарри задумался, но потом сказал, что что-то придумает.

Разбудив меня утром, он поставил на столик в комнате булочку с чаем и на кровать сгрузил какую-то одежду. Умывшись и позавтракав, я примерила то, что принес Гарри. Это были какие-то светлые легкие штаны длиной до щиколотки и завязками на талии плюс туника, почти до колен. Рукава были длинными, но я их подвернула. Тунику же, чтобы не болталась, подвязала ремнем. На ногах были домашние туфли, чем-то похожие на лодочки. Внизу раздались голоса, я поторопилась спуститься, чтобы не опоздать.

Когда я доковыляла до гостиной, внизу был не только магистр, но и вернувшийся барон. Они что-то оживленно обсуждали и не заметили меня.

– Дооброое ууттро!

Оба мужчины синхронно обернулись ко мне и лица их вытянулись. Нет, я понимаю, почему вытянулось лицо у барона, он-то меня только головешкой видел. Но магистр! Мы же вчера общались. У меня грибы на носу? Прошла минута. Смотрели они на меня, не отрываясь.

– Теодор, мне кажется, вашей подопечной необходимо купить свою одежду.

– Согласен, мое белье ей великовато.– Затем последовал гомерический смех..

И тут меня накрыло понимание… Видимо, я стою в белье барона… Боже, я убью Гарри! Хотя, сама тоже хороша, почему я не спросила, где он взял одежду. Что же делать? Бежать как полоумная, и переодеваться в платье? Так я и «бегаю» со скоростью черепахи и переодеваться буду не менее 30 минут. Да, ладно, плевать. В конце концов, они меня уже видели в таком виде, терять мне нечего.

– Вы не пойдете переодеваться? – Магистр задал вопрос и приподнял бровь.

– Нет.

– Почему?

– Боююсь оппоздать.

Постаралась абстрагироваться от ситуации и думать о том, что это не самое страшное. Я же не в купальнике вышла. Барон хмыкнул, улыбнулся, сказал, что не будет больше нас отвлекать, но вечером обязательно поговорит со мной и удалился.

– Хорошо, занятия будут проходить в тренировочном классе барона. – Магистр развернулся и пошел в сторону интересующего нас помещения. Мне предложили сесть на пол, на что-то похожее на мат, сам же магистр сел на кресло в углу зала.

– Для обучения магии, тебе как минимум нужно знать, что это такое. Где размещается источник магии внутри, как настроиться на него, как договориться с магией, как управлять, как контролировать ее. Огненная магия одна из самых разрушительных. Маги, владеющие ею, почти всегда становятся боевиками. Появление такой магии у девушки – редкий дар. Обладать им и контролировать его вопрос архисложный. Я постараюсь помочь тебе, направить, научить. Но ты должна понимать, что основной груз занятий будет лежать на тебе. И от того, насколько ты справишься, будет зависеть, насколько ты безопасна для себя и окружающих.

Я слушала магистра и понимала, что беря меня на обучение, он фактически рискует жизнью. Поскольку я сейчас, как бомба с часовым механизмом. Одно неверное движение, и последует взрыв. В горле пересохло. Я дала себе слово, что как бы сложно мне ни было, я буду стараться, чтобы не подвести магистра.

– Хорошо, вижу, что ты поняла серьезность положения. Сегодня мы будем медитировать и входить в контакт с твоей магией. Потом попробуем простые заклинания. Ты должна научиться контролировать поток магии. Ляг, или сядь поудобнее. Настройся, загляни внутрь себя и найди источник.

Я легла, просто долго сидеть и пытаться расслабиться у меня не получилось бы. Закрыла глаза и тут же почувствовала свою магию. Которая радостно, как истосковавшийся щенок, стала ластиться и разливаться вокруг меня.

– Достаточно. Я открыла глаза и посмотрела на магистра. Он смотрел на меня и молчал. -Тебя кто-то уже обучал?

– Нет.

– Но ты чувствуешь свою магию. Общаешься с ней.

– Нааавеерноее. Я не знааю. Я оочеень бооялаась сноова сггорееть. Слышаала, в боольниицее, чтоо этоо вырввалаась маггия. Поопытталаась дооговоорииться с нееей.

– Попробуй попросить ее вылечить твои голосовые связки. Баронесса сделала многое. Но то, что осталось сейчас, скорее фантомные боли, а не период реабилитации, все у вас в голове. Обратись к магии с просьбой. Магистр прикрыл глаза, и смотрел на меня из под полуопущенных век.

Я снова прикрыла глаза, позвала магию и попросила ее помочь мне говорить, не растягивая слова и не заикаясь. Сначала мне казалось, что она не понимает, что я от нее хочу. Я и мысленные образы рисовала. И словами просила. А потом поняла, что свою просьбу нужно обратить в желание, растворить его в себе. И оно сольется с магией и будет понятно и органично и для меня, и для магии.

– Кажется, она поняла меня.

Я произнесла слова абсолютно ровно, без заиканий. Широко улыбнулась и посмотрела на магистра. И, если некоторое время назад он был расслаблен, то сейчас все его тело было напряжено, взгляд сосредоточен, на лбу появились морщины.

– Да, я вижу. Занятие со мной на сегодня закончено. Попробуйте до конца дня договориться со своей магией, привести в порядок ваши мышцы, сухожилия и суставы. Их подвижность вам завтра понадобится. Утром покажете, что у вас получилось. Он встал и вышел. Мне показалось, или он мной недоволен? Что я сделала не так?

До вечера я не выходила из зала и тренировалась. С помощью магии я прочувствовала весь свой организм. Врачуя исстрадавшееся тело, магия проникла в каждую клеточку моего организма. И, кажется, мы стали одним целым, одним сосудом. Причем, чем больше магия проникала в меня, тем лучше мы друг друга понимали, обретая целостность.

Из зала я вышла ровной походкой и пошла в свою комнату. По дороге меня застал Гарри.

– Ника, барон купил тебе одежду, я ее разложил в шкафу. Ужин через час. Подадут его в столовую.

– Гарри, скажи, откуда штанишки и рубашка?

– Так из шкафа барона. Подошли же?

– Гарри! Ты принес мне белье барона!!!

– И? Чем оно плохо? Чистое, дыр нет, штаны и рубаха – все как заказывала. Другого все равно нет. А будешь капризничать, вообще помогать не буду. Иш ты, белье ей не понравилось! У меня, может, и белья нет! Но я же трагедию из этого не делаю!

Я посмотрела на Гарри и устыдилась. Действительно, я здесь никто, меня приютили, помогают, а я из себя леди строю.

– Извини, я действительно не права. Спасибо за помощь.

– Ладно, не извиняйся. Сейчас такого точно не будет, барон тебе много одежды привез. Иди, примеряй. К ужину приходи красивая.

Я развернулась и пошла в комнату. Нужно было принять душ, расчесаться к ужину и переодеться.

Через час я зашла в столовую в новом, бирюзовом платье. Барон встал, отодвинул для меня стул и сказал:

– Тебе очень идет этот цвет.

Гарри расставил блюда, но разговора барон так и не начинал. Только перед десертом он поднял на меня глаза и задал вопрос:

– Тебя наверное интересует твоя дальнейшая судьба?

Я кивнула. Барон отложил приборы.

– Прежде всего, хочу определить твой статус. Ты – моя воспитанница. По большому счету ты годишься мне даже не в дочки, а во внучки. Я с удивлением посмотрела на него, на вид барону было лет 45.

– Маги долго живут и медленно стареют. Барон улыбнулся.

– Как ты заметила, семьи у меня нет. Когда-то, очень давно, я был страстно влюблен в девушку. Мне даже казалось, что она отвечает мне взаимностью. Но это оказалось только проявлением дружбы. Выбрала она моего друга. Я прервал с ними отношения. Не поздравил их, не поехал на свадьбу и всячески проклинал их. И в один прекрасный день я вырвал из сердца все воспоминания о них обоих. Отдал всего себя науке. Презирал женщин, презирал дружбу. А потом, через много лет, узнал, что они погибли на следующий день после свадьбы. Молодые, красивые, перспективные, с грузом моей обиды на сердце. Только тогда, я понял, насколько был мелочен и бессердечен. Но изменить уже ничего нельзя. Барон посмотрел в окно и задумался. Я старалась не шевелиться, чтобы не выказать свое нетерпение. Скорее всего, барон не часто бывает столь откровенен. И я прониклась доверием оказанным мне.

– Твои глаза практически такого же оттенка, как у нее. Когда я увидел их, внутри меня что-то перевернулась. Думаю, боги дают мне возможность искупить свои грехи. Я постараюсь оградить тебя от неприятностей и помочь устроиться в жизни. Но мне нужно знать, кто ты, откуда и что с тобой произошло.

Барон повернулся ко мне и посмотрел в глаза.

– Если ты сочтешь меня недостойным знать свою тайну, можешь не рассказывать. Я пойму. После всего, что я рассказал тебе о себе, это меня не удивит. Я взяла стакан с водой, отпила и ответила.

– Думаю, вам я могу рассказать. Правда не понимаю, поможет ли это. Все, что я расскажу, скорее, предположения.

– Я буду признателен за доверие.

– Я с другой планеты, или из другой реальности, наверное. Там где я жила, я выглядела иначе. Была старше. После предательства молодого человека, видимо, сильные эмоции разбудили во мне магию, и меня перенесло к вам на планету. Перенесло в зал при академии. Но, поскольку все случилось быстро, и я испытывала сильные негативные эмоции, магия вырвалась из меня потоком. Организм не перестроился и я просто сгорела. Лекари при академии пытались меня лечить, но магия не помогала. А настойки и мази почти не действовали. Тогда меня отправили умирать в государственную лечебницу. А там вы меня нашли. Я попыталась улыбнуться, но вышло криво. Как-то не очень радужно встретил меня этот мир. На глаза навернулись слезы. Как будто я рассказала, и пружина, которая все это время внутри меня была напряжена, лопнула. Я не всхлипывала, не причитала, но слезы лились потоком по щекам. Барон встал, подошел ко мне, наклонился и прижал мою голову к своей груди. Гладя меня, как маленькую девочку по голове, он говорил, что сейчас все будет хорошо, что все плохое позади. И я верила, не могла не верить.

– Я бы хотел попросить у тебя разрешения рассказать твою историю магистру. Поясню, зачем это нужно. Все маги на нашей планете регистрируются в возрасте трех лет. К этому моменту понятно, есть в ребенке источник магии или нет, и какой он природы. Маги огня вообще держатся на строгом контроле. Так вот, каждый неучтенный маг считается врагом короны, поскольку может стать потенциальным, сильным заговорщиком против власти. Поэтому, легализовать тебя – вопрос непростой. Возникнут вопросы, где ты была все это время. С рассказом о появлении из другого мира, тоже стоить повременить. Не могу со стопроцентной гарантией пообещать тебе, что тебя не запрут где-то в лаборатории для опытов, выясняя степень твоей опасности. После твоей регистрации необходимо будет отправить тебя в академию. Без обучения твой дар просто заблокируют. А без магии прожить в нашем мире очень непросто. Можно, конечно. Но ты окажешься в самом низу социальной лестницы.

– Хорошо, расскажите. Я смотрела на барона как утопающий на соломинку. Я столько всего не знаю, и в таких неожиданных местах могу уйти под воду. Его доброе отношение ко мне единственный вариант выжить.

– Ну, на сегодня, пожалуй, все. Я пока поработаю в кабинете, а ты отдыхай. Завтра я все обсужу с магистром.

Утром, к шести утра я уже была в зале для тренировок. Магистр снова был не в духе. Сегодня мы будем пробовать зажигать небольшие светляки для освещения помещения. Потом попробуешь зажечь огонь на руке и удержать его некоторое время.

Барон показал мне, как держать руку, как сосредоточиться, что представить и сколько потянуть магии. Но поставить правильно руку у меня никак не получалось. Не знаю, откуда он достал линейку. Но каждый раз, когда я неверно ставила руку, он бил по ней.

– Ай. Я снова одернула руку после удара и раздув ноздри посмотрела на магистра. Он с меланхолией на лице ответил :

– Не ойкай.

Да он… он… сатрап! Вот он кто. Я психанула, поставила руку, пока он не успел меня стукнуть, представила себе светляк и потянула магию. Над головой вспыхнуло, взорвалось, и по комнате пошел запах паленых волос. Я зажмурилась, боясь представить себе степень разрушений. Но прислушавшись к себе поняла, что, кажется, не пострадала. Ничего не болело. Может это брови мои так воняют? Или волосы?

– Открывайте глаза, Ника. Никто не пострадал, кроме моей гордости. Но, сам виноват. Теряю сноровку. Я медленно открыла глаза. В зале все цело. Осмотрела себя – цела. Посмотрела на магистра и едва сдержала себя, чтобы не рассмеяться. На голове у магистра сияла огромная проплешина. От нее шел легкий дымок.

– Не стесняйтесь, смейтесь. Иначе вас порвет от сдерживания. Ну что ж, для первого раза неплохо. Принцип вы поняли. Тренируйтесь. И не бойтесь, не зажимайтесь. Ваша магия больше не обидит вас. Вы на подсознании боялись использовать ее. Сейчас блок снят. Вам будет проще. Я пока приведу себя в порядок и зайду к барону. Он просил о встрече. Оставшись одна, я до вечера тренировалась. Магистр уехал, не попрощавшись, и не приходил несколько дней. Барон сказал, что он занят нашим вопросом. За время его отсутствия я научилась зажигать светляки разного размера и на разной высоте. Зажигать огонек на ладони и на отдельных пальцах. Отделять огонек от себя и направлять его в камин. К залу для тренировок я приходила каждое утро в 6 утра. И когда магистр не приходил, занималась одна. На пятый день магистр вернулся. Уставший, с посеревшим лицом, синяками под глазами и потускневшим лицом. Но, зайдя в гостиную, улыбнулся и тепло нас поприветствовал.

Неожиданный друг

– Добрый вечер, разрешите мне присоединиться к вашему ужину? – Спросил магистр.

– Добрый! Конечно. Адам, у тебя есть что-то для нас? Мы сможем зарегистрировать Нику?

– Думаю, да. Я все расскажу, но после ужина, поскольку нам нужно будет обсудить несколько деталей. Все пожелали друг другу приятного аппетита и принялись за ужин. После него мы переместились в кабинет барона. Магистр взял слово.

– Единственный способ объяснить, почему Ника не была зарегистрирована сразу – сказать, что дар проснулся недавно. Скажем, не более года назад. Теодор, ты же помнишь, некоторое время назад я уединился в своем поместье на границе с другим государством. Находится оно далеко, практически отрезано от цивилизации и добраться туда проблематично. Но вокруг, все же встречаются небольшие деревушки, разбросанные друг от друга на большом расстоянии.

– Одна из таких деревушек десять лет назад была практически полностью уничтожена. На нее было совершено нападение. Никто не выжил. Но кто это был – разбойники, или звери, выяснить не удалось. Что-либо прояснить о причинах нападения, тоже не смогли. Нашли их, к сожалению, слишком поздно. Было решено, что в поселении погибли все. Но ни подтвердить это, ни опровергнуть никто не может. Мы можем сказать, что я нашел тебя год назад недалеко от этого поселения и взял в поместье в качестве прислуги.

– Конечно, ты была дикарка, но мои слуги умеют хорошо обучать. Через год я взял тебя с собой в гости к Теодору, ты увидела скелета, Гарри, и в тебе от сильного потрясения открылся источник магии. В течение года я сам тебя обучал, чтобы не привести потенциально опасного, не умеющего управлять свей силой мага в регистрационную палату и, не дай бог, никого не покалечить. В течение этого года, Ника, ты должна научиться управлять своей магией.

– Потом поступишь в академию. Ты изучишь со мной азы того, что тебе будут преподавать в академии. И нам нужно будет тебя подготовить по всем остальным предметам. В академии ты должна быть незаметной. Не выделяться и не отставать. Будешь выделяться, твою биографию станут рассматривать под лупой, для нас это неприемлемо. Будешь отставать – выгонят из академии. Для всех ты будешь нищей, безродной выскочкой, за которую некому вступиться.

– А вы? Вы за меня не заступитесь?

Я посмотрела и на магистра, и на барона. Как ни странно, ответил магистр.

– Конечно, заступимся. Но лучше, чтобы этого не произошло. Наше заступничество ляжет некрасивым пятном на твою репутацию. Ты нам не родственница, за кого тогда по-твоему мы еще можем заступиться?

– За любовницу…, – Я произнесла это вслух и поняла, что для меня, конечно, будет лучше не афишировать лояльность барона и магистра ко мне в академии.

– Не расстраивайся. В твоем положении есть плюсы, академия возьмет тебя на обучение за счет казны. И с завтрашнего дня мы должны начать интенсивно готовиться к поступлению в академию. У нас осталось семь месяцев.

С тех пор я целиком погрузилась в учебу. Магистр и барон разделили между собой дисциплины и вели уроки ежедневно с 6 утра до 10 вечера с перерывами только на прием пищи. Я не помнила ни число, ни день недели, ни месяц. Через пять месяцев гонки я выпросила выходной. Утром по привычке я встала в 6 утра, позавтракала и не понимала, что мне делать. В голове был сплошной вакуум. Я вышла в сад, нашла поляну, встала посредине, проверила, что никого нет рядом, и рухнула на траву. Ни двигаться, ни думать мне не хотелось. Было жарко. Я дико хотела, чтобы в воздухе появился легкий морской бриз и тихо, успокаивающе шелестела листва. Через какое-то время я действительно почувствовала ветерок и услышала шуршание листьев. Отвернув голову от солнца, я увидела в траве какое-то животное, похожее на нашего лиса, но размером с кошку и с большими, как у овчарки ушами. Оно тоже лежало и не двигалось. Я боялась спугнуть его. Просто разглядывала и думала о том, что интересно было бы посмотреть какие у него глазки, какая шерстка. Вдруг животное открыло глаз, потом второй (животные могут открывать глаза по очереди???). Село на попу и уставилось на меня. Ничего себе! Не боится… Главное – не спугнуть.

– Что ты делаешь? – Рядом со мной остановился Гарри и с ожиданием смотрел на меня.

– Я пытаюсь не спугнуть вот это! Кто это, кстати? Смотри, мы говорим, а он не убегает, не боится!!!

– Ммммм… Не хочешь дойти до барона? Поговорить с ним?

– О чем? Он меня звал?

– Ну, не звал, так позовет! Иди быстрей. Для тебя же лучше будет.

– Хорошо.

Я встала и пошла в сторону дома. У крыльца я заметила, что животинка идет за мной. Только как-то странно, припадает на одну лапу. Моя ж ты красота! Видимо, ранен, страдает, помощи ищет. Ладно, зайду к барону и помогу лопоухому.

Я зашла в кабинет к барону. Магистр был там же.

– Барон, вы меня звали?

– Нет, кто тебе сказал? —

И тут в кабинет вползла моя животина. Блин, а если барон не любит животных? Ну, похоже на то, вон как брови свое жизнью зажили. Лишь бы у него аллергии не было. А то первую помощь оказать не смогу, только искусственное дыхание.

– Что это?

– Не знаю. Животинка. Из сада за мной пришла. Ранена наверное, вон на лапку припадает. Может помощи ищет. – Лицо барона окаменело.

– Животинка? Ника. Ты из леса труп приволокла. И судя по тому, что таскается он за тобой, подняла его ты.

– Слава Богам, грохха привела. А не кого покрупнее. – Магистр сидел с отсутствующим видом и с откровенной брезгливостью рассматривал моего лопоухого. – Одной стихии нам не хватало.

Не нравится, видите ли, ему моя животинка. Подождите, что? Труп? ТРУП????

Я медленно повернулась к животинке. Почему труп – то? Как они определили? Да почему я его подняла? У нас целый живой некромант есть. Все то время, пока я размышляла, эта нечисть медленно кралась ко мне. Как только она подобралась к моим ногам, сделала последний рывок и обвилась вокруг них. Холодненькая. Может и труп…

– Предлагаю внести корректировки в план обучения. Внести уроки по некромантии. Можно в ущерб общего развития. Ника, а расскажи-ка нам, где ты была, что делала. Все-все. Мысли, ощущения, действия. —

Ну я и рассказала, и про ветерок, и про шелест листвы, и про животинку.

– Теодор, на сегодня с меня потрясений хватит. Предлагаю завтра пригласить твою сестру и посмотреть, что у девочки с источником. Отправь ей магическое письмо. Ветерок и шелест листвы мне тоже не очень нравятся. Про приползший труп вообще молчу. А я, пожалуй, на сегодня откланяюсь. У вас еще дел много. Вам «животинку» стабилизировать надо. А то не ровен час запахнет. А потом и части своего бренного тельца по дому терять начнет.

Я посмотрела на животинку. Один ее глаз был направлен на меня и смотрел с умилением, второй на магистра и смотрел с враждебностью. Все, сломалась животинка. Косоглазие началось. Захотелось самой себе дать леща, чтобы проснуться. Но я только ущипнула себя за руку. Больно. Не сплю. Магистр встал, раскланялся и ушел.

– Ну, судя по взгляду твоего подопечного, стабилизировать грохха придется тебе. Ну, или давай закроем его на ночь в подвале. Утром баронесса посмотрит твой источник и будем думать, что делать дальше.

Я посмотрела на грохха. Ой, какой миленький, кису напоминает. Имя надо дать. У Гарри же есть имя. Муркой назову. Здесь, наверняка, нет таких кличек.

– А это очень сложно? Я смогу?

– Ну, поднять же смогла. Барон вздохну и встал со стула. Я все приготовлю, текст заклинания напишу. Просто прочтешь его. Через 30 минут спустись в подвал, в мою лабораторию.

А ведь я ни разу не было в лаборатории барона. Мне, как бы, незачем там было появляться. Но меня с Муркой пригласили! Я через 10 минут уже терлась у дверей. Животинка с меланхолией и презрению ко всему живому смотрела в одну точку.

– Ну, заходи уже, ты топчешься у деверей как стадо гроххов. В голосе барона слышалось раздражение. Но мне было все равно. Я почти выбила дверь и на всех парах внеслась в лабораторию с горящими глазами.

– Тебя твой подопечный не кусал? Вот прямо сейчас сложно сказать, кто из вас нечисть… Барон стоял у стола и растирал какие-то вещества в ступке.

– Не, не кусал. А я могу помочь! Растереть, порисовать, порезать.

– Все, все, я понял. Энтузиазму твоему срочно нужно найти применение, иначе ты все разнесешь. Так, возьми ведро, его должно хватить. Налей в него воду до отметки. Кран в стене. Неси сюда. Потом залей в ведро бальзамирующую жидкость. Я поставил ее на стол, не перепутаешь, там больше ничего нет. Потом берешь своего друга и окунаешь целиком в ведро. Всего. Держишь, пока не разрешу вытащить.

– А что, Мурка сопротивляться будет?

– Мурка?

– Да, я имя дала. Я же ее породила, отвечаю за нее. Борон закатил глаза и продолжил растирать вещества.

Я с грохотом сгоняла с ведром за водой. Потом шваркнула его об пол. С хлюпаньем залила бальзамическую жидкость. Потом взяла аппатичную Мурку и сунула в ведро с жидкостью.

– С ней точно все хорошо, мне ее жалко. Она не задохнется?

– Ника, грохх умер еще вчера. Ему в принципе сегодня ничего не больно.

– Просто она из ведра смотрит на меня. И из глаз пузырики выходят…

– Это нормально. Это газ от гниения.

– Фууууу. Вы зачем мне это сказали? Я мнительная, мне кажется, запахло чем-то ужасным.

– Нет, это невыносимо, лучше бы ты за дверью сопела.

– Все, все, молчу. Изобразила закрытие рта на воображаемый ключ.

– Так, ну, все готово. Смотри, животное маленькое, умерло недавно, то есть будет соображать, правда, не знаю, как хорошо. Физическое состояние приемлемое. Вот это средство засыпаешь в воду, потом читаешь с листа заклинание, которое запускает реакцию, и все, твой питомец становится твоей тенью. Пока не решишь упокоить его.

У меня глаза на лоб полезли. То есть, мы будем привязаны друг к другу? Прямо все время должны быть вместе? На каком расстоянии?

– Да, ты в ответе за тех, кого привязала к себе. Но спешу тебя успокоить. Все время на ноге висеть у тебя она не будет. Хотя, конечно будет стараться провести больше времени с тобой. Она ведь питается твоей некромантской магией.

– Я посмотрела на животинку в ведре. Глаза из ведра с умилением, восхищением, трепетом на меня взирали. Да, черт с ним! На меня никогда и никто так не смотрел! Я почти божество для этого… этого… как это вообще назвать?

– Кстати, почему ты решила, что это она?

– Потому, что Мурка женское имя.

– Ааааа. Логично. Это мальчик.

Ну ё моё!

– Значит, Мурзиком будет.

– Как скажешь. Начинай.

Я взяла порошок, высыпала в ведро, побултыхала, прочитала белиберду с бумажки, все запенилось, поменяло пару раз цвет и затихло.

– Как все прошло?

– Почему ты шепчешь? Можешь доставать своего питомца.

– Боюсь.

– Почему?

– В мутной воде его не видно. А фантазия у меня воспитана на фильмах ужасов. Из них я вынесла непреложное правило – не засовывать руки в емкости, если не видишь – что там.

– Ничего не понял. Я верно понимаю, что тебе нужна помощь – достать из ведра питомца?

– Да.

Барон взял ведро, донес до крана в стене, перевернул его, включил воду, подставил под кран Мурзика и сполоснул. Потом тихо произнес.

– Первый раз с таким сталкиваюсь. Он развернулся ко мне, и челюсть моя с грохотом загремела на пол…

Мурзик стал серебристым с черным подшерстком и нежно голубыми глазами, у которых по краю радужки шла темно синяя полоса.

– Ёжики зеленые! Он же на меня стал похож. – Мурзик от звука моего голоса встрепенулся, вывернулся из рук барона, встряхнулся как собака и радостно поскакал в мою сторону. Подойдя ко мне, плюхнулся на попу, вывалил я зык и замахал хвостиком.

– Ээээээ. Я скосилась на барона.

– Пожалуй, пойду, рюмочку, другую пропущу. И маркизу на завтра приготовлю.

Мы с Мурзиком остались наедине. Я смотрю на него, он на меня, я на него, он на меня.

– Ну, я не знаю, пойдем что ли… Весь вечер это чуднОе создание ходило за мной. Оказалось, он не ест, ни пьет, в туалет не ходит. Единственный его интерес в жизни – я. К ночи я просто не стала его замечать. Как руку, или ногу. На автомате гладила его, придерживала ему дверь, подкладывала подушечку на пол. Как, интересно, завтра на него среагируют магистр и баронесса?

Поступление

Вечером Мурзик притопал спасть в мою комнату.

– Ну, и где мне тебя разместить? Я сходила в ванну и принесла небольшой коврик.

– Так, вроде, должен войти. Во сне крутишься? Храпишь? А то спать к барону пойдешь! – Мурзик с ужасом взглянул на меня. Понимает что ли??? Да, не. Кстати…

– Кис, кис, кис, а ну-ка, иди к мамочке! – Я стала хищно подбираться к животинке. Мурзик, не оценив моего воодушевления, выгнулся, вздыбил шерсть, изобразил на морде первобытный ужас! Артист!!!! После чего сиганул под кровать.

– Маленький, выходи! Выходи, мамочке надо понюхать тебя и посмотреть линяешь ты или нет. – Из-под кровати зафыркали.

Ладно, надеюсь, все закрепилось и ночью я не потеряю сознание от запаха. После чего разделась и легла спать. Да… Теперь у меня и питомец есть. Жизнь, кажется, налаживается. С этой мыслью я уснула.

Утром я проснулась от того, что кто-то дергал меня за волосы. Даже не дергал, а было ощущение натянутости. Лежу я на них, что ли? Открыла глаза, подняла руку и замерла… Потом медленно подняла взгляд и выдохнула. На моих волосах, медленно их пережевывая, лежал Мурзик.

– Ты что делаешь?? Плюнь каку! Блин мне же сейчас их мыть придется. Как ни странно, мои вопли привели Мурзика в неописуемый восторг.

Я же, злая и слюнявая, поплелась умываться. Но, чтобы кое-кому жизнь не казалась медом, этот кое-кто, получил полный спектр банных процедур и был лично представлен всем банкам и склянкам, несмотря на отчаянное сопротивление. Теперь он точно не вонял и мог с гордостью рекламировать любой шампунь своей шелковистой шерстью.

К завтраку подоспели магистр и баронесса. Мы с Мурзиком вплыли в столовую, распространяя такое количество ароматов, что могли бы стать личным проклятием не одного астматика.

У магистра округлились глаза. Баронесса просто перестала моргать. Как бы понять, это мы такие неотразимые или происходит что-то, о чем я не знаю?

– Это новый? Магистр слегка повернулся в сторону барона.

– Нет, старый.

– А цвет шерсти и глаза?

– Аномалия.

– Какая?

– Кто б знал.

– Ингредиенты те же?

– Обижаешь!

– Значит дело в Нике?

– Скорее всего.

– Вы о чем? Вы про что? Про горхха? Про Мурзика? С ним что-то не так? – Я начала нервно теребить юбку.

– Все с ним нормально. Если можно считать нормальным изменение цвета шерсти и глаз у мертвого существа. Они просто не должены были меняться. Он мертв. – У магистра, во время тирады, кажется, начал дергаться глаз.

– Глория. Ты не могла бы посмотреть, что у Ники с источником? Огненная магия, судя по ее ауре не пропала. И никаких других изменения я не вижу. Но факт остается фактом, Мурзик решил к нам присоединиться и я не имею к этому никакого отношения. Барон посмотрел на сестру в ожидании ответа.

– Да, конечно. Но предлагаю сначала позавтракать. После этого я просканирую Нику в твоем кабинете. Все принялись за завтрак, чтобы как можно скорее перебраться в кабинет.

Пока мы ели стояла тишина. Но к концу завтрака из-под стола начало раздаваться чавканье.

– Ника, дорогая, скажи, тебя питомец твой под столом не жрет? Просто там кроме него никого нет. В пище он не нуждается, но чем-то аппетитно чавкает. Будет неприятно, если в кабинет ты пойдешь слегка обглоданной. – Я подавалась, закашлялась, но через минуту уже была у стола, выполняя команду «вспышка слева». Это… это… жвачное животное сидело под столом и активно слюнявило край скатерти.

– Плюнь каку! – Я достала Мурзика и посадила рядом со своим стулом в зоне видимости.

– Пожалуй, мы уже можем переместиться в мой кабинет.– Барон встал и пошел в сторону кабинета, мы последовали его примеру.

Баронесса поводила вдоль меня руками, что-то бормоча себе под нос, хмурилась, кусала губы и о чем-то сосредоточенно думала. Я же была абсолютно спокойна, даже, пожалуй, отстраненна. Странно, я в таком состоянии только своего лопоухого видела. Морда глупая, взгляд блуждающий и пустой. Может мы транслируем эмоции друг друга? Он аппетитно жрал скатерть во время завтрака, я овощ во время диагностики. Ладно, потом подумаю.

– Что ж, уважаемые господа. Источник у Ники действительно не изменился. Это огненная магия. Но, начав его активно тренировать, вызывая всплески магии, начинают активировать и другие источники, которые до этого дремали. Поэтому в ауре их пока не видно. Видимо, из-за ее физического состояния и сдерживаемых запасов огненной магии, они находились в спящем состоянии. Сейчас они постепенно активируются. Поздравляю, перед нами маг универсал.

Магистр застонал, барон прикрыл глаза ладонью.

– Маги универсалы не рождались более 300 лет. Нужно менять легенду. История про испуг и открывшуюся магию не пройдет. Маркиз прикрыл глаза. Было видно, как он разочарован. Его стройная история, которую он создавал, примерял и подгонял под определенные условия рушилась на глазах не оставляя за собой камня на камне. Ну, уж нет, я не дам просто так пропасть его труду!

– Почему не пройдет? Давайте ее немного дополним?

– Как? – Барон устало откинулся на спинку стула.

– Если я верно помню, там была смерть целого поселения. А что, если сказать, что вы нашли меня с какими то странными знаками на теле. Что, скорее всего, со мной проводили какие-то ритуалы. Что на мне, например, стояла печать, запирающая магию. А потом от испуга она ослабла и позволила магии вырваться. Так и быть, ради дела готова нанести татуху! Только рисунок сама придумаю. И место где ее быть тоже сама выберу. – Я сияла как серебряный рубль на рыночной площади.

– Меня начинает пугать твоя фантазия. Хотя, возможно, это может сработать. Как думаешь, Адам?

Магистр, задумавшись, смотрел в одну точку.

– Может сработать. Но мы должны будем обо всем рассказать ректору академии, куда ты поступишь. Тебе нужен индивидуальный план обучения. И плохая новость в том, что поступать тебе придется в старейшую академию в нашем мире. В ту, где ты оказалась после перемещения.

Я вздрогнула, и перед глазами появились равнодушные глаза ректора, обрекающие меня на медленную, мучительную смерть в государственной лечебнице. Это ничего, ничего, я справлюсь, я не подведу близких мне людей. Не могу же я всю жизнь прятаться.

Все трое в этот момент напряженно следили за моей реакций.

– Я справлюсь. Честно. Только не бросайте меня. – У баронессы на глаза навернулись слезы, она подошла и обняла меня.

– Конечно, не бросим, глупая. – Я радостно улыбнулась и сказала – Спасибо.

В следующие несколько месяцев количество моих преподавателей увеличилось. Добавилась баронесса. Она рассказывала про травы, настои, эликсиры, учила видеть потоки, лечить. Барон погружал меня в тайны некромантии, магистр гонял по огненной магии.

– Ника, зайди ко мне, попросил барон в один из вечеров.

– Завтра мы поедем с тобой регистрироваться и на рынок. Нужно купить все необходимо в академию Всю твою одежду тебе придется оставить дома. Мы купим недорогую и скромную одежду, чтобы поддерживать легенду, писчие принадлежности, обувь и несколько амулетов. Также нам нужно нанести «печать» на твое тело. Наносить буду я, чтобы не вынести тайну за пределы поместья. Придумай место и рисунок.

– Хорошо. Наносить тоже будем завтра?

– Да, послезавтра мы едем в академию. Ты проходишь испытание отдельно от остальных. Магистр пообщался с ректором и рассказал о том, что ты универсал. Заполучить тебя в ученицы для академии престижно. Поэтому все пройдет под знаком секретности. Завтра же тебя заселят в общежитие. Студенты и поступающие появятся только через день.

На следующий день мы выполнили все дела по списку. На запястье мне нанесли символ Даждьбога – славянский оберег. Символ солнечного света, дождя.

В академию мы прибыли на рассвете. Барон попросил меня еще в поместье надеть плащ, и накинуть капюшон.

– У тебя очень приметная внешность. Я ни у кого не встречал таких волос, переходящих от черного к серебристому цвету. И, тем более, не видел таких глаз. Возможно, ты не очень понимаешь, но ты очень красива и необычна. И я не исключаю, что тебе придется не раз давать отпор тем, кто захочет тобой воспользоваться. Тем более, что, по придуманной биографии у тебя нет ни денег, ни рода, который мог бы вступиться за твою честь. Прошу, будь максимально осторожной. Не доверяй первым встречным. И, тем более, не посвящай никого в свою тайну. Договорились?

От этих слов мне стало страшно. Я поняла, что как только я переступлю порог академии, останусь один на один со всей враждебностью данного мира. Вынесут ли мои хрупкие плечи настолько тяжелый груз? Но ведь и пути назад нет, обо мне уже рассказали. Я закрыла глаза, несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, взглянула на барона и улыбнулась.

– Все будет хорошо. Я же могу взять с собой Мурзика? – Да, да, он без меня не мог существовать и пробрался в карету, которая везла нас в академию. Барон не заметил, а я не хотела сдавать раньше времени этого интригана.

– Боюсь, в академию с питомцами нельзя, Ника.

– С живыми питомцами нельзя?

Барон задумался, почесал ладонью подбородок.

– Но с теми, которые идут за хозяином… думаю…

– Хорошо… – Я достала за заднюю лапу Мурзика из-под скамьи.

– Что ты задумала?

– Я пойду в академию в меховой горжетке.

– Что это? – Барон с ужасом посмотрел на меня.

Да что за взгляд то??? Я что, давала повод подумать, что во мне умер маньяк???

– Мурзик, слушай сюда. Притворись трупом. – Мурзик посмотрел на меня, как на умалишенную. Потом на барона, потом снова на меня.

– Ну, да… Не с того начала. Ты уже труп. Ладно, представь, тебя подстрелили на охоте и ты умер. Ты вообще хочешь со мной в академию или нет?

Мурзик секунду сосредоточенно пялился на меня, потом завалился на бок, захрипел, закатил глаза, задергался, вывалил язык.

– Я сказала: «умер», а не корчишься в предсмертных судорогах. Слюни и язык подбери. Дергаться перестань, глаза просто закрой.

– Ну, вот – горжетка. – Я наклонилась, с видимым усилием подняла тельце и закинула себе на шею. – Это ты при жизни так отожрался? Барон, если меня поведет в сторону от веса этого слонопотама – попридержите меня. Боюсь, если я упаду, повторно такой вес не подниму. – Горжетка обиженно засопела.

Ничего, главное до комнаты добраться.

У дверей нас встретил молодой человек. Он с удивлением посмотрел на мою горжетку поверх плаща, но ничего не сказал. Только указал дорогу и сказал, что нас ждут. Мы поднялись в здание и подошли к залу, возле которого стоял мужчина. Еще издали я узнала ректора… Он ни капли не изменился. Те же сдвинутые брови, плотно сжатые губы и равнодушный взгляд, скользнувший по мне.

– Барон, я очень уважаю вас. И рекомендация магистра – существенный аргумент. Но мне, все же, перед зачислением, хотелось бы лично убедиться в уникальности моего будущего адепта. Где он, кстати?

– Она. Позвольте вас познакомить. Ника это ректор академии маркиз Томонд. Маркиз – моя подопечная, Ника Лаут.

– Женщина? – Ректор поморщился.

А, ну конечно, мы же не любим слабых. Это же Спарта, либо с горы, либо в богадельню. Я стояла под плащом и тихо бесилась

– Хорошо, пройдемте в зал. К камню выбора. – Мы все зашли в зал.

– Уважаемая, снимите плащ, подойдите к камню, положите на него руки и не двигайтесь, пока я ни разрешу.

Вот ведь паразит. Ему же имя мое сказали, а он даже не напрягся запомнить его. Я попыталась скинуть плащ и тут вспомнила про свою «горжетку».

– Эммм. Барон, вы не могли бы мне помочь снять плащ?

– Конечно. Барон слитным движением снял с меня и плащ и горжетку.

А я, вспотевшая от переноса тяжестей, растрепанная от нахождения в капюшоне, и красная от реплик ректора, развернулась к камню и кавалерийский аллюром понеслась к нему. Хотелось поскорее пройти проверку и избавиться от общества ректора.

Дойдя до камня, я положила руки на этот булыжник. Но ничего не произошло. Это я с дефектом или каменюка? Я открыла рот, чтобы задать вопрос, повернула голову в сторону ректора и застукала его за тем, что он с жадностью рассматривает меня. Надеюсь, хотя бы не гастрономическим. Поняв, что я заметила его интерес, ректор нацепил маску равнодушия на лицо и спросил

– Вы уверены, что у нее есть дар?

Во мне все вскипело, и камень засветился так, что на несколько мгновений все ослепли.

– Руки! Убери руки от камня! – Орал ректор.

Я отодрала ладони от камня. Зажмурилась, полюбовалась огоньками и звездочками и тихонько открыла глаза.

– Уверен. – Ответил барон, растирая слезящиеся глаза. И в этот момент, моя горжетка начала медленно ползти ко мне таща за собой плащ…

В академии

Что же делать? Как их отвлечь пока они не заметили движение на полу? Чем отвлекают женщины? Так, не все методы нам подходят, тем более вспоминаются только пошлости. ОБМОРОК! Мне нужен обморок! Ё-моё, я же никогда не теряла сознание, ладно, пусть будет, как будет.

И я, с грацией кошки и ловкостью картошки, делаю шаг в сторону ползущего плаща, запинаюсь и вместо того, чтобы грациозно упасть, со всей дури падаю лицом в Мурзика под плащом. Да… Встретились два одиночества.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.