Дмитрий Лазарев
Зона: перезагрузка. Топь

© Лазарев Д., 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2021

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Серия «Stalker» основана в 2013 году

* * *

Издательство признательно Борису Натановичу Стругацкому за предоставленное разрешение использовать название серии «Сталкер», а также идеи и образы, воплощенные в произведении «Пикник на обочине» и сценарии к кинофильму А. Тарковского «Сталкер».

Братья Стругацкие – уникальное явление в нашей культуре. Это целый мир, оказавший влияние не только на литературу и искусство в целом, но и на повседневную жизнь. Мы говорим словами героев произведений Стругацких, придуманные ими неологизмы и понятия живут уже своей отдельной жизнью подобно фольклору или бродячим сюжетам.

Пролог
Глеб

Байкал. Деревня Листвянка. Девятнадцатый год метеоритного дождя

«Помоги! Помоги-и-и!»

Глеб вздрагивает. Этот голос… Нет, только не снова!

«Иди ко мне! Ты мне нужен!»

Мальчик отворачивается. У него начинает резко ломить виски. Он сжимает зубы, чтобы не заплакать. Нельзя – мужчины не плачут. Папа так говорит, а папу надо слушать.

«Помоги-и-и мне!»

Голос, казалось, доносится сразу со всех сторон и одновременно ниоткуда. Глеб осматривается. Все как обычно – скалы, лес, болото… Бескрайнее болото. И никаких признаков жизни… Но кто-то ведь его зовет. Голос какой-то странный… и страшный. Что-то в нем не то, неправильное. Так не должно быть. Мальчик не может для себя сформулировать, в чем именно странность и неправильность, но от этого зова у него мороз продирает по спине. Мужчина? Женщина? Человек или…

«Где-е-е ты? Ты мне нужен!»

Нет-нет-нет-нет-нет!!! Мальчик бежит, сам не зная куда, да и какая уже разница? Лишь бы подальше от этого голоса и того, кто зовет. Правда, где это «подальше» находится, Глеб не знает, и оттого ему еще страшнее. Вот бежит он вроде бы от голоса, а может быть, как раз туда, где находится Зовущий…

«Помоги-и-и!»

Быстрей-быстрей! Только бы не споткнуться и не упасть! В этих камнях можно навернуться так, что костей не соберешь. Но Глеб боится не только боли, куда сильнее его страшит мысль о том, что будет, если его настигнет Зовущий…

Главное, сбежать с этого скального гребня, а потом, потом… Мальчик останавливается, будто налетает на стену: внизу, под скалами, в серой, унылой болотной грязи возникает нечто… Провал, яма. Чуть дальше – еще одна, потом еще две. Ближний провал расползается в стороны, словно осклабившийся огромный рот, а два дальних расширяются подобно открывшимся векам, и чудовищное лицо бескрайней топи смотрит на мальчика.

«Иди ко мне!!»

И тогда Глеб начинает кричать.

* * *

– Сынок! – Руки мамы держали Глеба за плечи, пытаясь унять бешеную дрожь, которая сотрясала тело вынырнувшего из кошмара мальчика. – Сынок, успокойся, это всего лишь сон.

Крик оборвался, словно обрезанный ножом, – ведь мужчины не плачут и не кричат. Пока Глеб безуспешно пытался унять перестук зубов, крупные капли пота попали ему в глаза, которые тут же начало немилосердно щипать. Жмурясь, чтобы справиться с выступившими слезами, мальчик успел увидеть в сумраке за спиной мамы папино бледное и напряженное лицо.

– Снова то же самое? – тихо спросила мама, и Глеб кивнул, не открывая глаз.

– Хочешь, я побуду с тобой?

Мальчик замер, борясь с искушением сказать «да». Так не годится, он уже большой – ему девятый год пошел, и он мужчина. Нельзя вечно прятаться за мамину юбку. Так считает папа, а папа для Глеба – главный человек.

– Нет, – он помотал головой, будто одного слова было недостаточно. – Все хорошо, мама. Правда.

Мамины пальцы замерли на плечах сына.

«Рита…» – едва слышный голос папы.

– Полежи немного, сынок, я тебе пустырника накапаю.

Пальцы отпустили плечи, и Глеб, так и не открывший глаза, услышал шаги. Папины и мамины. Родители вышли из его комнаты и плотно прикрыли дверь. Так они делают, когда не хотят, чтобы Глеб что-то слышал… Но ведь они не запрещают ему слушать, а значит…

Мальчик напряг слух, одновременно отсекая посторонние звуки, сразу ворвавшиеся в звенящую тишину спальни: хлопанье крыльев бабочки по стеклу, легкий шелест листьев яблони за окном… Только голоса. Папы и мамы. Внизу, в большой комнате, где телевизор. Они там. Далеко. Но Глеб их все равно слышал.

Голос мамы:

– Мне это не нравится.

– Мне тоже, – ответил папа. – Все, завтра я звоню Свете.

– Но она же…

– Думаешь, я этого не понимаю, Рита? Но парню нужно помочь, и Света – единственная подходящая кандидатура. Что до нашего секрета… она никому ничего не скажет – я об этом позабочусь.

Глава 1
Алина

Екатеринбург. Отделение АПБР

– Твою ж налево! – пробормотала себе под нос Алина Хомчик и в сердцах сжала в руках пустой картонный стаканчик из-под кофе, словно изничтожая в его лице полковника Гнедого. – Ведь как специально подгадали, а! Бросит меня Лешка, как пить дать бросит! И будет, так его налево, совершенно прав!

Картонный стаканчик снайперски попал в урну, стоящую в паре метров от Алины. Время для экспедиции и впрямь было выбрано исключительно неудачно: давно запланированная поездка с почти уже женихом теперь отправлялась в ту же урну, ибо приказы руководства не обсуждаются, а договоренность об отпуске, похоже, относилась к категории проблем негров, которые, как известно, не сильно волнуют шерифа. «И ведь третий раз уже такое!» – с тоской подумала Алина. Такими темпами Лешка из «почти уже» в жениха не превратится никогда. Хотелось ругнуться в голос и от души пнуть кофейный автомат, но оперативнику АПБР в звании капитана, а с недавних пор – командиру экспедиционного отряда, направляющегося в Таганайскую Зону, такое поведение не подобало, пусть даже никто ее не видит… Хм, никто?

– Док, может, прекратите изображать античную статую? – бросила Алина в темноту коридора. – Ей-богу, ощущение, что вы за мной подглядываете. А я этого очень не люблю.

– Не думал даже, – Эдуард Прохоренков, доктор биологических наук и с нынешнего утра – научный руководитель экспедиции, «вышел из сумрака». – Просто вижу, что вы не в духе, капитан Хомчик, а нам надо поговорить.

Алина хмыкнула:

– Док, чтоб вы знали, звать меня по фамилии – не лучший способ со мной подружиться. Или по имени, или нам будет трудно взаимодействовать в экспедиции.

Научник пожал плечами.

– Нет проблем, Алина. Так мы можем поговорить?

– А повременить с этим нельзя? – буркнула Хомчик. – У меня после только что завершившегося оперативного совещания образовалось до хрена дел.

– О них, собственно, речь и пойдет, раз уж дела у нас теперь во многом общие.

– Эххх…

– В моем кабинете будет удобнее всего, – усилил натиск научник, видя, что цитадель готова пасть.

– Только покороче, ладно? – обреченно отозвалась наконец «цитадель» и двинулась по коридору следом за Прохоренковым, все еще мусоля в голове прошедшее совещание.

* * *

– …и ментальная активность в Зоне увеличилась на 40 процентов за последние несколько недель, – завершил свой доклад профессор Стебенев, глава научного корпуса уральского отделения АПБР, – что внушает немалую тревогу.

Он обвел взглядом участников совещания, ожидая вопросов. Однако все молчали: слишком тревожной выглядела подводка научников, и было не очень понятно, чего в связи с этим ожидать. Неписаный закон о наказуемости инициативы помнили все, так что открывать рот и привлекать к себе внимание не спешили.

– Лес рук… – Полковник Гнедой, начальник отделения, хлопнул по столу широкой мозолистой ладонью. – Значит, так. Таганайская Зона по всем параметрам переходит в четвертую категорию опасности, но такими темпами и до пятой недалеко. В подобных случаях наши инструкции предусматривают консервацию Обломка… Однако есть рекомендация Москвы указанную меру придержать.

Полковник сделал паузу, ожидая изумленного или возмущенного гула, однако в комнате совещаний повисла напряженная тишина. То ли вышколены были сотрудники отменно, то ли просто не знали, как реагировать на заявление начальника отделения, которое в общем-то можно было назвать из ряда вон выходящим.

– Тем не менее никак не реагировать на возросшую активность Зоны мы не можем. Уже дано указание об усилении охраны Периметра военными частями с тяжелой бронетехникой, но этого мало. Нельзя сидеть и, как тот мужик, ждать, когда грянет гром. Нам нужно организовать экспедицию в глубь территории Зоны силами оперативного и научного корпусов нашего отделения. Мы должны выяснить, чего нам ждать в ближайшее время. Что означает усилившаяся ментальная активность и какие процессы происходят в глубине Зоны, в ближайших окрестностях Обломка. Экипировка двойная… нет, тройная от обычной нормы во всем, что касается вредоносных факторов. Антинова, пси-блокираторы, ан-детекторы… впрочем, не мне вас учить. Командиром экспедиции назначаю капитана Хомчик… – Тут Алине показалось, что тяжелый взгляд полковника, словно дрель, забурился ей в лобную кость. Поэтому она сжала зубы, стараясь ничем не выдать накрывший ее вал отрицательных эмоций, и только молча кивнула. – От научного корпуса – профессор Прохоренков. Команды себе подбираете сами, до шестнадцати ноль-ноль завтрашнего дня представить мне списки на утверждение. Общая численность – не более пятнадцати человек. Вопросы?

* * *

Пока они шли, взгляд Алины гулял по сутулой спине научника. Эдуард Прохоренков, несмотря на восемь лет совместной работы, оставался для нее темной лошадкой. Из всего научного корпуса он, пожалуй, был самым замкнутым и необщительным. Притом что доктор наук в сорок с копейками – это круто, и все такое, складывалось ощущение, что все остальное в своей жизни он принес в жертву работе. Типичный ученый сухарь, немного склонный к полноте и не особо за собой следящий. Запросто мог явиться на совещание к шефу растрепанным и небритым. Алина поймала себя на мысли, что просто не представляет его себе в каком-то ином образе, кроме как в лабораторном халате или джинсах и заношенном пиджаке. Не представляет его веселящимся и выпивающим в компании, не может его вообразить в обществе женщины, если она не его коллега и они не взаимодействуют по работе. Ей казалось, что он и разговаривал-то по большим праздникам, будто слов ему на жизнь отпущено ограниченное количество или они все платные.

Поэтому уже сам факт, что он по собственной инициативе пригласил ее для разговора, был весьма удивительным. Она-то ожидала, что из него придется все клещами тянуть, специально вызывать, чтобы обсудить рабочие вопросы, а тут… Пусть настроение у нее сейчас не самое подходящее, но моментом надо пользоваться, пока этот сухарь снова не облачился в броню и не опустил забрало.

Кабинет Прохоренкова, если только эта каморка заслуживала такого названия, был обставлен предельно аскетично – стол с компьютером на нем, пара стульев, маленький холодильник и кушетка, на которой этот трудоголик, похоже, частенько спал. И все – голые серые стены, ни фотографий, ни каких-либо других цветовых пятен, словно этот человеко-робот хотел избавиться от всего, способного его отвлечь от дела.

Алина села на стул, не дожидаясь приглашения, и поежилась – ей было неуютно в этом мертвом интерьере. Эдуард между тем включил компьютер и мрачно уставился в монитор.

– Вы, наверное, пьете только черный кофе, – внезапно произнесла Алина.

– С чего вы взяли?

– Просто от вашего вида, док, молоко сразу бы скисло, даже в холодильнике, – пояснила оперативница.

Ответом ей был полный непонимания взгляд, и Хомчик сокрушенно махнула рукой:

– Забудьте, проехали. Вы, кажется, хотели поговорить.

– Конечно, – он кивнул. – Мне нужно вам кое-что показать. Вот, смотрите. – Эдуард повернул к ней монитор, весь экран которого занимала карта мира, на которой горело несколько огоньков.

– Что это, док?

– Все известные нам на данный момент пробужденные Обломки.

– Шесть штук?

– По последним данным – да. Два у нас, совсем рядом.

– Таганай и Белоярка, – кивнула Алина.

– Остальные за границей. США, Северная Дакота; Канада, Британская Колумбия; Северная Африка, Эфиопское нагорье и Китай, провинция Хубэй.

– Ну, я примерно в курсе, и что?

– А то, что со времен пробуждения Белоярского Обломка ни с одной из Зон не было таких проблем, как с Таганайской.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Белоярская присмирела почти сразу же, с заграничными коллегами мы держим постоянный контакт. Уровень ментальной активности почти у всех на тридцать процентов ниже, чем у Таганайской, уровень агрессии – вообще несопоставим. Истребители… за границей даже толком не знают, что это такое. Разве что по нашим материалам.

– Не может быть! – изумилась Хомчик.

– Увы, может. Аномалии есть, да. Измененных – тоже определенное количество. Но жертв, если сравнивать с первыми несколькими часами существования Белоярской Зоны и со всей историей Таганайской, грубо говоря, нет.

– И у вас есть этому объяснение?

– Пока нет. Равно как и приказу, который спустили нам сверху.

– Не применять стан?

– Да.

– Ну, вы же ученый, док. Разве не вы первый должны ратовать за то, чтобы изучать неизвестное, а не уничтожать его?

– За казуистику вам пятерка, капитан Х… Алина. Одно дело я, ученый сухарь, у которого ни семьи, ни друзей. Другое – власти, которые вроде как за население отвечают. В Златоусте погибли двадцать тысяч человек, из которых больше половины превратились в истребителей. Таганайская Зона ведет себя как первые, дикие – Краснотайгинская, Печорская, Муромо-Владимирская и, долгое время, Питерская. Она чрезвычайно опасна. И в свете этого указание не трогать ее выглядит по меньшей мере странным.

Оперативница смотрела на Прохоренкова с изумлением: за несколько минут этого разговора он произнес больше слов, чем за предыдущие два года в сумме. А еще сильнее удивляли прорезавшиеся у него эмоции, на которые Алина, признаться, считала его не способным.

– Но приказ есть приказ, не так ли? – осторожно спросила оперативница.

– Я не призываю к бунту, если вы об этом, – хладнокровно отозвался Эдуард. – Просто задаю вопросы. Ученым это свойственно. А теперь взгляните вот на это.

Прохоренков пару раз щелкнул «мышкой», и на экране монитора вместо карты появились диаграммы. Алина подняла на него раздраженный взгляд:

– Вы меня ни с кем не перепутали? Я во всем этом ни черта не понимаю.

– Извольте, объясню. Как бы вы ни были далеки от науки, одну закономерность вы наверняка увидеть сможете. Это диаграммы биологической и энергетической активности всех известных нам Зон. В том числе и заграничных. Думаю, вам видно, что некоторые из них похожи друг на друга.

Алина уже открыла было рот, чтобы сказать, что для нее все эти чертовы диаграммы – на одно лицо, и посоветовать научнику не морочить ей голову, как вдруг поняла, что он прав: диаграммы можно было разделить на две группы по приблизительной похожести.

– Ну, допустим, видно. И что из этого?

– Вот эти, с пологими графиками и невысокими столбцами диаграмм, относятся к заграничным Зонам, Питерской Зоне в последний год перед консервацией и Белоярской Зоне в настоящее время. А вот эти, похожие на дикобразов, – характеристики Краснотайгинской, Печорской, Муромо-Владимирской и Таганайской Зон. То есть получается, что раньше Зоны отличались высокой степенью активности и агрессией, потом подуспокоились, и последние восемь лет все было сравнительно тихо. Но вот появилась Таганайская Зона, и на что она больше всего похожа? – Палец научника ткнул в самую верхнюю диаграмму. – На Краснотайгинскую. Вопрос номер один: с чего бы это, если все было спокойно и внезапно перестало таким быть? Что изменилось? Вопрос номер два: Краснотайгинскую Зону уничтожили ядерным ударом, последующие – консервировали станом, потом с Зонами научились как-то жить, но эта ведет себя дико, как первые, и все же ее не трогают. Почему?

– Вашу ж налево, я-то откуда знаю, док?! Зачем вы меня об этом спрашиваете? В такой хрени разбираться – ваша епархия. Мы, собственно, за этим в Зону и тащимся в основном.

Прохоренков вздохнул.

– Я задаю вам вопросы не для того, чтобы получить ответы, а для того, чтобы вы задумались. Если все остальные Зоны спокойны, а эта нет, а власти, обычно склонные к резким движениям, сейчас занимают выжидательную позицию, то все это не просто так. И мне кажется, отправившись туда, мы можем оказаться… как бы это сказать… в довольно-таки двусмысленном положении егеря, которому не разрешают пристрелить бешеного зверя.

Глава 2
Сергей

Москва

– А у вас есть рецепт? – Улыбка на лице миловидной аптекарши слегка поблекла. – Видите ли, это препараты строгого учета, и выдаются они только по предписанию врача.

Сергею Скрынникову улыбка далась куда тяжелее, чем девушке за прилавком, – голова у него раскалывалась просто страшно. Но он все же справился, правда, подозревая при этом, что на его позеленевшем лице эта улыбка казалась гримасой. Впрочем, оно, пожалуй, даже кстати.

– Разумеется, есть. – Он полез в сумку и вынул оттуда заблаговременно приготовленный листочек из блокнота: знал, что понадобится. Протянул аптекарше пустую бумажку, приправив это легким псионическим воздействием. Но даже оно сейчас было на пределе возможностей Сергея. И сейчас, вручая девушке обманку, он почти затаил дыхание: сработает или нет?

Какое-то время она внимательно изучала «рецепт», на лбу даже морщины собрались от сосредоточенности, но вскоре разгладились – криминала она не углядела.

– Подождите немного, сейчас принесу, – сказала она и удалилась на склад.

Сергей едва удержал вздох сильного облегчения. Ломка еще не началась, но до нее уже оставалось чуть-чуть. Сильные препараты помогут хотя бы немного снять боль, а дальше… Лучше бы ему за это время успеть раздобыть дозу вакцины. Да, в машине на крайний срок оставалась еще одна разбавленная порция антиновы, но Сергей понимал, что это лишь продление агонии – подействует она так себе, и самочувствие полумертвого псионика все равно будет на редкость поганым. Когда Скрынников только затевал эту авантюру с кровью Измененных, он даже не предполагал, что до такого дойдет: ему казалось, что поставщики всегда будут доступны, знай себе наличные отстегивай. А проблема, которую можно решить с помощью денег, – это не проблема, а расходы, которые Сергей вполне мог себе позволить. И без того успешный предприниматель, с помощью псионического дара он за восемь лет смог очень существенно увеличить свое состояние. Осторожность позволила ему не попасться АПБР, а вовремя получаемая от местных сталкеров антинова предотвращала ломку. Кто же знал, что однажды все, с кем он контактировал среди сталкерской братии, возьмут и исчезнут, и перед Скрынниковым замаячит весьма реальная перспектива загнуться от вакцинальной ломки.

Аптекарша наконец вернулась с двумя упаковками трамадола, и Сергей едва удержался от того, чтобы не заглотить пару капсул прямо перед прилавком. Он расплатился и поспешил к выходу, провожаемый заинтересованным взглядом девушки. Глупо, конечно, скорее всего, она его запомнит – все-таки тридцатипятилетний высокий блондин скандинавского типа Сергей обычно привлекал внимание противоположного пола, чем частенько беззастенчиво пользовался. Но сегодня его внешность может сыграть с ним злую шутку: когда обнаружится, что вместо рецепта на препарат строгого учета у нее лишь листок белой бумаги, страдающий от боли «скандинав» всплывет в ее памяти первым делом… Черт! Если бы ему не было так погано…

– Что-то еще? – окликнула аптекарша замершего в дверях покупателя.

– Вообще-то да… – Скрынников повернулся к ней всем корпусом. Соберись, Сергей, соберись! Со всеми силами…

Псионический импульс атаковал мозг девушки, и она, замерев безвольной куклой, вручила покупателю обратно его «рецепт» и тупо уставилась в пол под своими ногами, изучая линолеум, пока тот не вышел. Если он все сделал правильно, аптекарша должна его забыть уже через две-три минуты. Но сейчас за это сверхусилие наступит расплата.

До машины Скрынников добрался уже на полном автопилоте и бессильно упал на водительское сиденье. Его еще хватило на то, чтобы выпить обезболивающее и оцепенеть за рулем, ожидая, пока подействует. Воистину безумству храбрых венки со скидкой. Надо было еще перед выездом ввести себе антинову. Так нет же, надеялся приберечь, сэкономить, продержаться до той поры, пока не добудет полноценную дозу вакцины… Фиг там! Накрыло его уже по дороге. Как еще ухитрился не разбиться… Придется сделать инъекцию сейчас. Только дождаться, когда хоть чуть-чуть отпустит голову и перестанут так трястись руки…

Сергею показалось, что прошла вечность, прежде чем удалось вколоть себе антинову, хотя на самом деле едва ли минуло четверть часа… Вкупе с сильным обезболивающим эффект был заметный. Во всяком случае, голова сразу стала соображать лучше. Итак, сколько ему осталось? При хорошем раскладе разбавленной вакцины хватит на пару-тройку недель, и это будут еще те недели. А дальше – ломка и мучительная смерть в течение нескольких дней. Весело, короче. Вот тебе и побыл сверхчеловеком…

Ладно, мистер Фикс, есть ли у вас план? План был, хотя и не ахти какой. Бар «Сойка» в Северном Медведково. Правда, его поставщики очень не рекомендовали туда соваться. Это место сталкерских сходок почти наверняка было под колпаком АПБР, так что вести там разговоры о крови Измененных стал бы только полный идиот… или тот, кому нечего терять, как, например, Сергею.

Хорошо, допустим, он туда придет, и что? Пойдет спрашивать у всех подряд, кто тут банчит самой опасной дрянью на планете? Очень смешно, да. А что делать? Кого искать? Тягач сгинул восемь лет назад, Зеленый – пять, телефон Крота замолчал в прошлом году, и Сергею дико повезло, что в последний раз он купил у Крота вакцину с большим запасом… Поэтому выбора у него нет – только ехать в «Сойку». Вряд ли попасть в лапы АПБР будет хуже, чем вакцинальная ломка. Так что вперед, пока еще можешь вести машину, а по дороге, глядишь, что-нибудь и придумается.

* * *

В «Сойке» было малолюдно. В принципе в разгар дня – ничего удивительного: народ собирался ближе к вечеру. Тогда будет больше шанс найти нужного человека, но и нарваться на неприятности – тоже. Если АПБР и впрямь пасет этот бар, то к вечеру их агенты удвоят бдительность. С другой стороны, сейчас и так каждый на виду, а как человек новый – тем более. Впрочем, плевать. Теперь уже плевать.

Сергей огляделся. Бармен, коренастый бородач в клетчатой рубашке и джинсах, флегматично протирал стакан, ничем не подав вида, что вообще заметил нового посетителя. В углу два мужика за сорок угрюмо накачивали себя дешевым виски. Этим ни до кого не было дела. С другой стороны от входа у окна сидела небольшая компания – женщина и двое мужчин. Они почти не пили, да и еду ковыряли без особой охоты, зато вполголоса переговаривались, поглядывая на вновь вошедшего. Плоховато… Кто-то из них мог работать на АПБР… или нет. Может, это простое любопытство по отношению к незнакомцу.

Все. На этих шестерых люди кончились. Теперь время сыграть в русскую рулетку и задать кому-то из них очень опасные вопросы… вкупе с псионическим импульсом, чтобы обеспечить правдивость ответов. Пару-тройку дней после вакцинации Скрынников еще сможет применять свои способности без особого вреда для организма, а потом… Нет, про «потом» пока лучше не думать. Потом у него либо будет вакцина, либо он умрет. Все просто, как дважды два.

Думай, Сергей, думай! Итак, кто? Трое у окна? Сомнительно. Если что-то пойдет не так, обработать сразу троих у него может и не получиться. Кроме того, вовсе не факт, что они знают то, что нужно Сергею. Двое в углу? По сути, та же фигня. Нет у него сейчас уверенности в своих способностях. В обычном состоянии он бы справился и с двумя, и с тремя, но то в обычном. Сейчас рисковать нельзя. Нужен одиночка. То есть бармен, других вариантов нет. К тому же он и знать может больше, чем другие. Это же классика. Убийца – дворецкий, а больше всех знают бармены и бабки на лавочке у подъезда.

Так что двигай, парень, ты уже больше минуты торчишь столбом посреди зала. Не самая умная тактика для того, кто не хочет привлекать к себе внимания. И Сергей направился к барной стойке, пытаясь на ходу придумать, как завести разговор на интересующую его тему и применять ли псионические способности. Так ничего толком и не придумав, он остановился перед барменом, только сейчас соизволившим заметить посетителя, и пробормотал:

– Яблочный фреш, пожалуйста.

Бородач хмыкнул, ухитрившись в этом коротком звуке высказать все, что он думает о хипстерах, приходящих в бар, чтобы выпить сока, и заставляющих бармена заниматься этой фигней, недостойной его благородной профессии, однако принялся готовить заказанный напиток, а потом вдогонку полетело тихое:

– Я тут ищу кое-кого…

Снова хмыканье, на сей раз с вопросительной интонацией – мол, ближе к делу, мужик, больше конкретики, а то время – деньги. И тут Сергея осенило.

– Крота, – совсем тихо, но четко произнес он.

В общем-то самый беспроигрышный заход. Он вполне может не знать, что Крот исчез. Собственно, он и так ничего не знает, кроме того, что телефон сталкера молчит. Ничего подозрительного в его вопросе нет. А если бармен и впрямь в курсе, чем промышлял Крот, ему не составит труда понять, за каким чертом его ищет «хипстер», и, возможно, дать намек на информацию. Никто ж не говорит про бесплатно – одежда «хипстера» как бы намекает, что платить он готов. Кроме того, специфический товар Крота очень немногим по карману.

– Крот… Крот… – не оборачиваясь и не прерывая своего занятия, пробормотал бармен, делая вид, что припоминает. – Давненько его здесь не было.

И замолк. После пятнадцати секунд паузы стало ясно, что больше он ничего говорить не собирается.

– Не знаете, что с ним?

– Без понятия, – пожал плечами бородач. – Я ему не нянька. А мужик он рисковый…

Чувствовалось, что «был» буквально вертелось на языке у бармена. Вертелось, но не слетело. Видимо, не хотел выказывать излишней осведомленности. Может, ему средство для памяти предложить? Из бумажника Скрынникова на стойку перекочевала парочка крупных купюр.

Бармен спокойно смерил их взглядом и флегматично заметил:

– За сок многовато будет, а сдавать мне пока нечем.

– Может, на сдачу информации дадите?

– Вы меня с кем-то спутали. Я бармен, а не справочное бюро.

Сергей едва удержался от ругательства. Впрочем, чего он ожидал? Что бородач вот так просто, пусть даже и за деньги, про подсудные дела первому встречному рассказывать будет? Ладно, сам виноват. Сергей честно хотел по-хорошему.

Псионическая Сила Скрынникова холодной незримой волной накатилась на бармена… и словно о скалу разбилась. Ошеломленный неудачей, Сергей повторил попытку, но с тем же плачевным результатом. «Пси-блокиратор!» – дошло до него. Глаза бородача блеснули, а над самой стойкой появился ствол пистолета и уставился прямо в живот Скрынникову.

– Свалил бы ты, парень, от греха, – холодно посоветовал бармен. – Здесь у нас таких фокусов не любят.

– Но послушайте, я…

– Быстро допивай свой сок и вали! – Бородач взглядом указал на полный стакан яблочного фреша, который… к донышку которого, кажется, что-то прилипло. Что-то, напоминающее клочок бумажки.

Сергей хотел тут же отодрать ее от донышка, но его остановил взгляд бармена. «Скрытно, идиот!» – как бы говорил он. Скрынников понял. Он не спеша стал потягивать сок из стакана, в то время как ладонь его левой руки словно невзначай прошлась по донышку, а затем нырнула в карман. На стакане больше ничего не было, а одна из двух крупных купюр исчезла со стойки. Вторую Сергей, едва заметно пожав плечами, забрал обратно. Не спеша допил сок.

– Спасибо, – произнес он. – Хорошо у вас тут. Тихо, спокойно. Но мне пора. Дела.

Бармен кивнул понимающе. Работа у него была такая – всех понимать.

– Ну, ты заходи, если что, – нарочито сиплым голосом сказал он и, равнодушно забрав стакан, поставил его в мойку.

Сергей двинулся на выход и услышал вслед очень тихое: «Ох уж эти рецептурные лекарства!», хотя, пожалуй, не поручился бы, что ему это не послышалось.

В карман он полез, только уже оказавшись в своей машине. С замиранием сердца развернул бумажку. На ней были только цифры. Номер телефона. Сергей шумно вздохнул. Неужели наконец повезло? Он боялся поверить в удачу – слишком часто в последнее время она поворачивалась к нему не спиной даже, а тем, что пониже.

Он хотел сразу набрать номер, но потом подумал, что лучше вести подобные разговоры подальше от места, которое может пасти АПБР. Теперь, когда у него появилась надежда, осторожность тоже проснулась вместе с ней. Сергей завел двигатель и поехал, даже не обратив внимания на хлопнувшую за спиной дверь бара.

* * *

– Здравствуйте, меня зовут Сергей. Я… только что был в «Сойке» и… бармен посоветовал обратиться к вам…

– По какому поводу?

На несколько секунд Скрынников впал в ступор. А потом внезапно вспомнил. Может, не послышалось?

– По поводу рецептурных лекарств, – хрипло произнес он. – У меня… экстренный случай.

– Вот как? – голос в телефоне не отражал ни капли сочувствия. – А что ваша постоянная аптека?

– Крот… То есть на Кротова. Не могу дозвониться, и уже давно. Закрылась, наверное.

– И как давно? – легкий проблеск интереса.

– Год. У меня все запасы кончились.

– М-да, тяжелый случай… Пожалуй, я смогу вам помочь. Приезжайте к семи вечера по адресу, который я вам скину сообщением.

Глава 3
Дрон

Челябинск

– Мне вас рекомендовали, – на неподвижном роботоподобном лице франтовато одетого мужика, сидевшего напротив меня, двигались только губы. Из-за этого смотреть на него было не очень-то приятно. – И называли лучшим в своем деле.

Я прищурился. Странный тип. Явно знал, куда шел, и не мог не понимать, что его дорогой костюм в шашлычной «Ингури» будет столь же уместен, как смокинг на сантехнике при исполнении, но, похоже, не придавал этому значения. Он сознательно шел на то, что на него обратят внимание, и не пытался изображать своего в доску в сталкерской среде. Черт знает почему, но мне это импонировало. Не выпендреж, а спокойная уверенность: «да смотрите вы на меня на здоровье и думайте что хотите – мне пофиг!». Стало быть, от него можно не ожидать заказа на всякую мутную дрянь вроде крови Измененных. Те, кому нужен подобный товар, ведут себя поскромнее и стараются быть незаметнее… ну и к Дрону, ко мне то есть, конечно же, с таким не пойдут. Ибо пошлю лесом. Дрон КИЗом не банчит, это все знают… ну, кто в теме, конечно. Интересно, кто его на меня навел? Но спрашивать не буду, много чести. Никакого любопытства – я тебе нужен, мужик, а не ты мне, хотя бабки, конечно, не помешают. Ну, рекомендовали. Ну, назвали лучшим. Стандартное начало разговора.

– Да ну? – Я чуть усмехнулся. – Прямо лестно слышать. Излагайте, раз уж пришли.

– Задача трудная, но и оплата достойная. Аванс – пятьдесят процентов.

– Достойная – это сколько? – лениво осведомился я, чуть пригубив красное «Килкенни».

– По миллиону сейчас, – уточнил франт. – Каждому из вашей команды. И еще столько же после успешного завершения… всем, кто выживет.

Я приподнял правую бровь:

– Даже так?

– Эта Зона шутить не умеет. Так что…

– Таганай?

– Он самый.

– Допустим, мне интересно. Что требуется?

– Там болото.

– Да ну? – Я снова отхлебнул пива. – Правда?

Это чудо в перьях, то есть в костюме, и бровью не повело в ответ на сарказм. Похоже, броня сто миллиметров.

– Очень непростое болото. Есть подозрение, что его жижа – мутагенная биомасса с высокой степенью ментальной активности.

Я хмыкнул. Вот уж удивил так удивил! Правда, звучит это как бред… Интересно, этот чудик вообще в адеквате?

– Разумная грязь, значит?

Он развел руками.

– Это Зона.

Угу, универсальное объяснение. На все случаи жизни.

– От нас-то что требуется?

– Пси-активность, как и насыщенность биомассы топи мутагенными веществами, растет от Периметра к центру. Чем глубже вы заберетесь – тем лучше. Мне нужны образцы биомассы для изучения. Как можно больше.

Угу, и таблеток от жадности.

– Допустим, все, что вы сказали, – не бред, тогда возникает логичный вопрос: зачем покойникам деньги?

Он правильно понял намек:

– Я предоставлю всю необходимую экипировку: пси-блокираторы, антинову… все, что скажете.

Ох ты ж черти полосатые! Прямо-таки аттракцион неслыханной щедрости! Видать, ему сильно нужна эта псевдоразумная жижа. И хотелось бы, конечно, знать зачем, только я не привык задавать заказчикам такие вопросы, иначе бы у меня этих заказчиков просто не было. Обычно при таких условиях я настораживаюсь в поисках подвоха. Но тут подвох очевиден: при всей экипировке, которую выдаст заказчик, шансов не вернуться из этого похода у нас куда больше, чем добиться успеха. Франт смотрел на меня, сделав физиономию кирпичом, и терпеливо ждал моего ответа. А у меня возникло очень неприятное ощущение, что он слышит все мысли, которые сейчас крутятся в моей голове. Черт! Заказчик может нравиться или не нравиться лично, однако если сразу возникают подозрения на его счет – сливай воду. Этому правилу я следую всегда в подобных случаях. Поэтому в моей команде за десять с гаком лет лишь одна смерть. Но деньги… долбаные два миллиона каждому плюс экипировка за счет заказчика – это был убойный аргумент, особенно учитывая, как небогато у нас последнее время с заказами… Я знал, что могу пожалеть об этом, и все же…

– Согласен. – Мой мозг, решив дилемму «да или нет», уже обрабатывал новую задачу. – А теперь обговорим детали.

Интерлюдия 1

Посвященный

Белоярская АЭС

Начало положено. Две экспедиции отправляются в Зону. Посвященный слегка повел плечами. Для него это было признаком сильнейшего волнения. И причин для этого более чем достаточно. То, что он затеял, являлось, по сути, авантюрой в чистом виде. Посвященный не привык действовать так, наобум, это было, скорее, свойственно Олегу Катаеву, его прежней ипостаси. А новая личность привыкла предварительно просчитывать все на десять ходов вперед.

Но сейчас обстоятельства вынуждали импровизировать: каждое подключение к эгрегору Сеятелей внушало Посвященному все больше тревоги. Пять пробужденных Источников, не считая Таганайского. Это уже много, но их еще удавалось держать под контролем, вернее, вовремя внедрять нужную программу, чтобы все не пошло вразнос. Однако Посвященный чувствовал: спокойная жизнь кончается. Еще немного, и Обломки Сеятелей начнут пробуждаться десятками, один за другим, по всему Северному полушарию. Он один просто физически не сможет вовремя реагировать и вмешиваться в процесс. Нужны помощники, и чем быстрее они появятся, тем лучше. Причем не простые порученцы, в качестве которых сойдут любые Измененные, а сувайворы. Только им Посвященный мог доверить главные функции – контроль за пробуждением Источников.

А сувайворов нет. Вернее, есть один, Художник, но он отказался сотрудничать и вряд ли поменяет решение – слишком плохо они расстались после белоярской победы над безумным Сеятелем. Более того – Посвященный даже не представлял, где сейчас находятся он и его семья. Уникальный ребенок сувайвора и Измененной, которому сейчас должно быть около восьми лет. Ребенок, способности которого могут быть невероятными, совершенно непредсказуемыми. Только вся их семья недоступна для поиска, даже через эгрегор Сеятелей. Это казалось невероятным, но так и было.

Однако Посвященный не привык подолгу злиться или расстраиваться. Он действовал. Нужны новые сувайворы, но проблема в том, что их нельзя вывести искусственно. Ни генная инженерия, ни возможности Источников по корректировке человеческой природы тут помочь не могли. Переливание крови сувайвора – тоже. Сувайворы – иммунная система человечества, его универсальные антитела. Ими не рождаются, ими становятся. И нет рецепта, нет однозначного способа, как добиться того, чтобы они появились. То, что задумал Посвященный, может помочь, но не факт, что поможет. И еще не факт, что его затея не аукнется всем в самом скором времени тяжкими последствиями…

Эх, если бы только Посвященный мог молиться! Катаев когда-то мог, пока не пришло знание. Но то время давно в прошлом. Теперь молиться некому. И от этого делалось страшно.

Глава 4
Сергей

Москва

Присланный адрес не порадовал, ибо оказался на другом конце Москвы, в Ясенево, рядом с Битцевским парком. Прикинув, что поездка придется на самое пробочное время, Сергей совсем было хотел оставить машину на стоянке и поехать на метро, но в последний момент передумал. Что-то подсказывало ему, что в том месте лучше оказаться с собственным транспортом, чем без него. До времени встречи оставалось еще около четырех часов, но Скрынников решил выехать сразу. Лучше приехать заранее и подождать, чем высаживать последние нервы в пробках, гадая, дождется тебя таинственный безымянный поставщик вакцины или плюнет и свалит в даль светлую. Да и осмотреться там в окрестностях тоже не помешает и заранее подготовить пути отхода на всякий пожарный случай. Антинова, конечно, – не кровь Измененных, но одно за другим потянется, да и торговля вакциной тоже противозаконна… И кстати, не факт, что этот неизвестный продавец – не подстава. Кто сказал, что бармен из «Сойки» не стучит в АПБР и не направляет к ним таких вот «болезных» на грани ломки?

Эта мысль резко испортила Сергею настроение. А самое поганое, что альтернативы у него, по сути, не имелось. Этот ненадежный ноунейм был едва ли не последним его шансом продлить свою жизнь еще на какое-то время. Вопрос про «не ехать» даже не стоял, но это не значило, что не стоит подстраховаться. А значит, ранний приезд на место даст еще одно преимущество – возможность оглядеться на предмет чего-нибудь подозрительного. Конечно, вряд ли там на видном месте будет стоять фургон с крупной надписью «АПБР» на борту, но мало ли что.

Деньги у Сергея были с собой, крупная сумма наличными, об этом он позаботился еще перед тем, как ехать в «Сойку»: те, кто торговал подобным товаром, карточных терминалов с собой не возили. А с такими деньгами при себе нужно быть вдвойне осторожным, особенно если ты как псионик не совсем в форме.

Путь до Ясенево через весь город занял два с половиной часа. В другое время Скрынников уже дошел бы до белого каления, но сегодня его мысли витали далеко от московских пробок. Он постоянно мусолил в голове предстоящую встречу и пытался придумать, как распознать возможную подставу. Но в голову не приходило ничего, кроме банального псионического давления на продавца. Вот только этот не ахти какой крупный козырь довольно-таки легко бьется пси-блокиратором. Если он у бармена из «Сойки» был, то уж у того, кто торгует антиновой, а значит, постоянно имеет дело с обладателями различных сверхспособностей, и подавно должен быть. И если он почувствует пси-давление, тогда можно будет забыть о вакцине сразу и навсегда. Нет, так рисковать нельзя. Тогда… что? Зомбировать псионически какого-нибудь обывателя и заслать за вакциной вместо себя, дабы, если что пойдет не так, потерять только деньги? Вот этот вариант уже нравился Сергею куда больше… если только бармен из «Сойки» не описал продавцу, как выглядит покупатель… М-да, сплошные заморочки.

Прибыв на место и располагая приличным запасом времени, Скрынников решил оставить машину в квартале от нужного дома и остаток пути проделать пешком. Все-таки навыков скрытного наблюдения ему здорово не хватало. Идти и озираться, словно вражеский шпион, было очень плохой идеей. Умей он, мазнув небрежно взглядом, выцеплять все, что выделяется из обычной картины мира, отличать праздношатающихся от группы наружного наблюдения, зависающих на лавках местных алкоголиков – от тех, кто их лишь изображает, было бы круто. Но, увы, чего нет, того нет. И очень может статься, что вычислить оперов-профи у него просто не получится, хоть вглядывайся, хоть не вглядывайся.

И чем ближе Скрынников подходил к нужному дому, тем острее вставал вопрос: идти самому или послать «зомби»? Постепенно нарастающая внутренняя дрожь, похоже, голосовала за второй вариант. Ему пока хватало воли не выпускать эту трясучку наружу, но в голове звучал тревожный набат чертовски плохого предчувствия. Несколько часов назад, когда он чуть ли не помирал от мигрени, Сергею было почти что наплевать на опасность, а сейчас внутри все просто сжималось. Перед поворотом в нужный двор он замер, будто превратившись в соляной столп, и понял, что дальше шагу не сделает – страх не позволит.

Взгляд Скрынникова панически зашарил по окрестностям и зацепил бегуна лет под сорок в спортивном костюме, трусцой направляющегося к Битцевскому парку. Инстинкты сработали быстрее разума, и псионический импульс подействовал на физкультурника, как натянутые вожжи на коренного в упряжке. Сергею редко приходилось осуществлять такое жесткое воздействие. Обычно он предпочитал более тонкую манипуляцию, но тут было не до тонкостей – требовался тот, кто будет покорно исполнять прямые приказы. Или…

Внезапно пришедшая в голову мысль в первое мгновение показалась Сергею безумной. «Частичное подселение» – так это, кажется, называется. Скрынников знал, что подобное возможно – общался как-то с одним «лояльным» собратом по дару, но сам не практиковал ни разу. Конечно, для псиоников такая штука – высший пилотаж, и Сергей в своем нынешнем состоянии может и не потянуть, но… заманчиво, черт побери! Помимо просто повелевания – прицепиться к своему «зомби» ментально, смотреть на все как бы его глазами и управлять, что называется, онлайн. Если получится – вариант просто идеальный.

Что при этом чувствует сам «зомби» и чем для него такое «онлайн-управление» аукнется, Скрынников в свое время не спросил, да его это и не слишком интересовало. Даже тогда, а сейчас – тем более. Плохо другое – что действовать придется наобум, по наитию, а таким макаром в чужом мозге можно такого наворотить, что… И все же это меньший риск, чем идти самому. Для него, Сергея Скрынникова, разумеется. Риск для физкультурника в данном случае не учитывался как малозначимый фактор.

Если бы Сергея спросили, когда именно его накрыло такое безразличие к чужим жизням, он бы, наверное, не смог ответить, а куда вероятнее – удивился и возмутился бы. Собственно, такое происходит и при изменении – человек сам не замечает внутренних перемен, которые с ним происходят. Ему кажется, что все как раньше… до тех пор, пока не станет слишком поздно. Здесь, конечно, речь не могла идти об изменении – ведь инъекция вакцины была сделана, пусть и с запозданием. Но мысль о том, что разбавленная антинова, возможно, и спасает временно от ломки, однако с функцией помогать человеку оставаться самим собой справляется куда хуже полноценной вакцины, даже если и мелькала на периферии сознания Скрынникова, он усердно гнал ее прочь, как и все другое, мешающее спокойно спать. Таковы уж люди – душевный комфорт для них всегда в приоритете, и все, что ему мешает, воспринимается враждебно. И Сергей тут вовсе не был исключением из правила.

Именно поэтому, концентрируясь перед рискованной операцией по «частичному подселению», Сергей словно отсек все эти мысли и вовсе не удивился тому, насколько легко это у него получилось. Физкультурник с полностью подавленной волей стоял столбом прямо перед ним, что, конечно, облегчало настройку, зато их молчаливая и неподвижная мизансцена могла привлечь ненужное внимание. Если агенты АПБР уже здесь… От последней мысли холод пробежал вдоль позвоночника Скрынникова, и он ментальным приказом отправил физкультурника к лавочке, почти утопающей в густых кустах сирени, и заставил сесть на нее. Затем неторопливо подошел и расположился рядом, для отвода глаз вытащив из сумки планшет.

Так, концентрация, Сергей, концентрация! Заменить давление на проникновение, а простой приказ на прямое управление… Вспомнить, как в юности за компьютерными игрушками часами просиживал. Управление персонажем, вид от первого лица. На что сейчас смотрит «зомбированный» физкультурник? Вон на ту грязную кремовую «Тойоту», припаркованную у дома напротив… Увидеть ее его глазами… Ну же, давай! Ты в нем, ты – это он, и в то же время – не совсем. Он – персонаж, а ты – игрок. Он – марионетка, а ты – кукловод. Подключайся к его нервной системе, бери нити управления в свои руки, и вперед!

Сергей не понял, в какой момент и как именно у него это получилось. Ни описать алгоритм такого «подключения», ни научить кого-то ему, скорее всего, не удалось бы. Все произошло на чутье, на внутренних ощущениях, когда Сила внутри сама подсказывала, на какие «кнопки» жать в организме «зомби». Да, научить Сергей не смог бы, но сам был уверен, что в случае нужды в следующий раз сделает это легко, по накатанной – просто сработает псионическая память.

Физкультурник встал со скамейки и двинулся в сторону нужного дома. Да, пока рано. Да, до встречи еще минут сорок, но разведать надо. Если засада планируется, то она уже должна быть на месте, ведь никогда не знаешь, во сколько придет на условленную встречу покупатель. Пунктуальность и умение точно рассчитывать время – достоинство очень немногих людей.

Движения «зомби» поначалу были вялыми, заторможенными, а временами – наоборот, дергаными, слишком резкими. Кукловод осваивался постепенно. Собственно, так же как и с компьютерным персонажем в незнакомой игре – поначалу он постоянно на все натыкается, не с первой попытки попадает в двери, а потом… Главное, чтобы это «потом» для Сергея наступило поскорее. Возможно, на будущее стоит освоить гибридное управление, чтобы «зомби» своими движениями управлял сам, просто делая то, что ему приказывают, а тот, кто им управляет, – лишь смотрел его глазами и в нужные моменты давал корректирующие указания. Но за четверть часа такое не освоишь, придется довольствоваться тем, что получается. Пока еще можно себе позволить немного попрактиковаться в управлении, погонять свою марионетку вокруг, поднимать и опускать его руки, делая вид, что физкультурник расслабляется после бега, добиться естественности в движениях, а затем двинуться наконец туда, куда нужно. У «наружки» АПБР, если она здесь есть, не должно возникнуть ни малейших подозрений.

Так, движения вроде стали почти нормальными. Время, Сергей, время – больше медлить нельзя. Ну, помолясь… «Зомби» не спеша двинулся ко входу во двор. Вошел, будто бы небрежно осмотрелся. Людей практически нет, только в дальнем конце двора невысокая пожилая женщина гуляет с белым шпицем. Несколько машин… Фиг знает, может, все местные, а может, и чужая среди них затесалась, только кто же это сказать может, кроме аборигенов? Ладно… Дальше. Подъезд третий. Вон тот, похоже, самый дальний, в который как раз двое заходят. Ладно, идем туда. Не спеши, Сергей, не спеши. Ты тут местный или по крайней мере часто бываешь. Друг у тебя тут живет. В третьем подъезде. Руку в карман… Ключи, в том числе и домофонный… Только вряд ли он подойдет к нужному подъезду – такого везения просто не бывает. Звонить в квартиру 457? Ага, а если хозяин запомнил голос Сергея по телефону, и, не дай бог, голос физкультурника совсем другой? Проблема, однако! Да и не хотелось звонить, предупреждать… сюрпризом оно как-то надежнее. Деньги, нужная сумма, в другом кармане – Сергей положил перед «подселением». Если все нормально – сделка состоится, и все. А вот если нет…

Так, подъезд рядом, надо что-то решать с тем, как попасть внутрь. Ключ физкультурника предсказуемо не сработал. Неужели все же придется звонить? Ох, как не хотелось бы! Но выбора, похоже, нет…

Сзади пронзительно затявкали. Сергей повернулся, старательно натягивая на лицо физкультурника максимально дружелюбную улыбку и молясь, чтобы она не вышла похожей на гримасу, – с мимикой-то он не практиковался. Но, судя по выражению лица пожилой женщины, получилось как минимум сносно.

– Ключи забыли? – участливо осведомилась она.

Да здравствуют тысячеквартирные высотки-муравейники, где никто никого не знает! Сергей кивнул, предварительно упихав ключи глубоко в карман, и виновато улыбнулся, разведя руками.

– Бывает. – Женщина достала свои. – Дюся, фу! – прикрикнула она на продолжающего тявкать шпица. – Недавно сюда переехали?

– Ага, – с трудом разлепил губы Сергей, радуясь, что чужой язык подчиняется его командам. – С неделю.

– Место здесь хорошее, – охотно сообщила женщина, открывая дверь подъезда и пропуская Сергея вперед. – Тихое, и парк рядом. А вы молодец – спортом занимаетесь!

– Стараюсш.

Черт! А язык все же слушался не очень. Ладно, мало ли по Москве картавых да шепелявых ходит? Однако диалог с доброй женщиной пора сворачивать.

– Спасшибо вам. До сшвиданья! – Он решительно направился к лестнице – ну нафиг с ней еще в лифте ехать. Тем более он толком не знал, какой этаж ему нужен.

Хорошо хоть, запомнил, с какого номера начинается отсчет квартир в этом подъезде. Зайти на второй этаж, посчитать… Так, по четыре квартиры, стало быть, ему нужно… раз, два, три… ага, на шестой этаж. Спасибо, не на двенадцатый. Полчаса до назначенного времени. Если капкан в принципе есть, он уже расставлен. Только знают ли ловчие, на кого охотиться?

Третий этаж, четвертый… Шум наверху… Довольно близко… Да полно, не на шестом ли это? Физкультурник под управлением Сергея невольно ускоряет шаги, поднимаясь на пятый… Промежуточная лестничная площадка… Наверху хлопает выстрел… Да, именно он, этот звук ни с чем не спутаешь. Еще выстрел. Затем грохот… Почему-то у Скрынникова даже сомнений не возникает, что это именно в квартире 457… Что происходит-то, черт возьми?! Еще пара шагов по ступенькам, просто по инерции, и Сергей замирает, примороженный ужасом к месту… Нет, даже не потому, что этажом выше стреляют, и очень может быть, что в эти самые секунды обращаются в прах его последние шансы разжиться вакциной… Просто… убийцы пришли группой, и один из них стоит на подстраховке, этажом ниже… Стоит и смотрит на нежелательного свидетеля – на Сергея в теле физкультурника… Молодой бледный брюнет лет двадцати пяти, с ног до головы упакованный в джинсу… Оружия у него нет, но глаза… Это глаза убийцы – неподвижные, змеиные, безжалостные и пустые… И, холодея, понимает Сергей, этому типу не нужно оружие – он Измененный. У Скрынникова едва успевает мелькнуть полная дикого облегчения мысль: «Боже, как хорошо, что это не мое тело!», а с ней и радость, что он не стал подключаться к нервным окончаниям физкультурника, ограничившись зрительными нервами, как мир взрывается и кровавая пелена гасит глаза «зомби», а тело его мешком падает на лестницу. Но Сергей этого уже не видит – он корчится на улице, на скамейке, с диким приступом мигрени, уже в своем собственном теле.

* * *

На то, чтобы преодолеть боль отката после вышибания из тела «зомби», у Сергея ушло минуты три. В его голове бурлила гремучая смесь из страха и ярости: какие-то ублюдки решили отнять у него антинову! Его вакцину! Его жизнь!! Бешенству хватило десятка секунд, чтобы взять верх над страхом. Если он упустит этот шанс, другого может и не появиться. И пусть там Измененные, он тоже не беспомощен. У псиоников есть свое оружие для таких случаев, тоже способное разить быстро и беспощадно, и черт его побери, если он это оружие сейчас не применит. Немедленно, пока не стало слишком поздно.

Не обращая внимания на все еще терзающие его голову отголоски приступа мигрени, Скрынников вскочил со скамейки и рванул во двор с места в карьер, куда резвее, чем делал это в теле физкультурника. Бегом, уже не обращая внимания ни на какие машины и людей. Все, кто здесь был опасен, находились сейчас в третьем подъезде на шестом этаже.

Черт! Дверь подъезда закрыта! Как попасть внутрь? Доброй женщины со шпицем больше не наблюдается, хотя… вон другая, как раз в нужном подъезде, курит на балконе, задумчиво глядя куда-то в сторону парка. Сергей не колебался ни секунды. Псионическая Сила его почти мгновенно подавила волю женщины, и ментальному приказу «Спустись и открой мне дверь!» невозможно было противиться.

Ждать пришлось недолго. Добровольно-принудительная помощница спустилась в чем была, в домашнем, даже не потрудившись переобуть шлепанцы – открыть дверь подъезда было для нее наивысшим приоритетом. Удивленный взгляд на Сергея… А, понятно, в момент окончания выполнения приказа «зомби-состояние» начало рассеиваться. «Иди домой и забудь, что меня видела!» – была следующая директива. Женщина послушно отвернулась и с безразличным видом прошлепала к лифту, а Скрынников, не обращая более на нее внимания, метнулся к лестнице. Стойкое ощущение, что еще чуть-чуть – и он опоздает, будто пришпоривало его. И понимание, что услышавшие выстрелы соседи могли вызвать полицию, – тоже.

Первые шесть пролетов он пробежал на одном дыхании, хваля себя за то, что надел сегодня кроссовки, а не ботинки, – громкий топот по ступенькам был ему совсем не кстати… Перевести дыхание, дальше осторожно – в схватке Измененных все решает первый удар. Кто кого раньше заметит – Сергей или стоящий на шухере бледный пневматик в джинсе, который взорвал легкие физкультурнику? Сила псионика незримо потянулась наверх в поисках живых, игнорируя эманации смерти от трупа злосчастного физкультурника.

Вот! Вот он! Ментальный холод, исходящий от классического, не «лояльного» Измененного, невозможно было спутать с психоэмоциональным отпечатком личности даже самого хладнокровного человека. Пневматик мог задушить кого угодно на расстоянии, взорвать легкие любому живому существу, откачать воздух из целого помещения, но почувствовать кого-то вот так – увы. И Сергей сполна воспользовался своим преимуществом, нанеся ментальный удар на пределе своих возможностей. Выше послышался глухой стук упавшего тела. Теперь вперед, только осторожно – где-то там, наверху, еще второй…

Поднимаясь по лестнице, Скрынников ментально прощупывал квартиру… и никого не чувствовал. Да ладно! Неужели второй убит? Впрочем, кто-то ведь стрелял. Видимо, продавец вакцины – Измененные почти никогда не пользуются огнестрельным оружием… Повезло…

Через труп физкультурника Сергей переступил, стараясь не смотреть на него больше, чем необходимо, чтобы не вляпаться в лужу крови: жуткое зрелище лица человека, которому взорвали легкие, – не то воспоминание, которое хочется сохранить… Потом спохватился, склонился над трупом и забрал свои деньги из его кармана.

А вот и пневматик, корячится на полу у самой распахнутой двери в квартиру 457. Живой, но овощ – псионический импульс сжег ему мозг. Добить бы его, пистолет-то наверняка лежит где-то в квартире, но стрелять еще раз Скрынников не хотел.

Так, а что это у него в руках? Очень похоже на переносной холодильник для проб крови и… вакцины?! Отобрать его у еле шевелящегося полутрупа было несложно. Ну-ка, ну-ка, что там? Черт! Похоже, специсполнение с замком. А где же ключ?

Ползающий под ногами брюнет в джинсе отвлекал, и Сергей нанес еще один пси-удар, на сей раз гасящий сознание. Взяв в руки носовой платок, чтобы не оставлять отпечатков, он быстро обшарил карманы брюнета, но, к своим удивлению и досаде, ключа от холодильника не обнаружил. Это что же, получается, убийцы пришли за продавцом, сделали свое дело, схватили портативный холодильник, в котором, судя по всему, находится что-то важное, даже не удосужившись проверить, не закрыт ли он? Значит, ключ остался у хозяина.

Постепенно начинала накатывать паника: вот-вот должна нагрянуть либо полиция, либо сообщники убийц. Время, Сергей, время! Он буквально заскочил в квартиру, перешагнул через труп в прихожей. Судя по двум пулевым отверстиям в груди, это был один из нападавших. А хозяин… Ох, не его ли там нога торчит? Скрынников метнулся в комнату и замер: там был форменный разгром. Труп хозяина, видимо, продавца вакцины, лежал так, словно им пытались проломить стену. Возможно, так оно и было, если первый убийца обладал способностями кинетика. А это очень может быть: для кинетиков не бывает закрытых замков – они просто воздействуют на механизм, и он открывается. Так убийцы и зашли в квартиру. Хозяин среагировал быстро и пристрелил кинетика, но тот успел его как следует шваркнуть своей Силой, так что тело хозяина пролетело через комнату, вдребезги расколотив по пути стеклянный журнальный столик и разломав шкаф. Неудивительно – хозяин был человек грузный, при росте не больше ста семидесяти пяти весил наверняка за центнер… Вряд ли он умер от удара – судя по струйкам крови из глаз, ушей и носа, добивал его пневматик.

На полу осколки, кровь, еще какая-то жидкость… Что-то, конечно, раньше было столиком или стеклянной дверцей шкафа, но что-то… Взгляд Сергея зацепился за нечто очень похожее на разбитую ампулу… две, три разбитые ампулы. О боже! Нет-нетнет-нет!!! Только не вакцина! Но, может быть, в портативном холодильнике есть еще? Нужен ключ, и срочно!

Скрынников принялся обыскивать хозяина… Так, а это что? Служебное удостоверение?! Черт, так он был прав – капитан Ершов, АПБР, аналитический отдел. Значит, все-таки ловушка? Или этот тип пользовался служебным положением, приворовывал на службе спецпрепараты и продавал налево? Учитывая стоимость антиновы, неплохая получалась прибавка к зарплате. Ладно, черт с ним, сейчас важнее другое – ключ… А вот, похоже, и он. Проверить бы, но стремительно нарастающая паника диктовала иное: схватить и бежать отсюда подобру-поздорову. Если подоспеют Измененные, его просто убьют, а если полиция… Трудно придумать что-то хуже, чем быть застуканным на месте четверного убийства, особенно когда одна из жертв – агент АПБР.

Пистолет… Сергей на несколько секунд замер, увидев его. Брать оружие было очень глупо – из него убили кинетика, и попасться с ним было бы очень скверно, но… оружие притягивало Скрынникова каким-то странным, почти чародейским магнетизмом. Он не знал, долго ли сможет пользоваться своими псионическими способностями, особенно если в портативном холодильнике нет вакцины…

Момент, когда он наклонился за оружием, стал поворотным и спас ему жизнь – струя пламени от дверей прошла над его головой, от жара лопнуло стекло в дверях уцелевшего шкафа, и занялись обои. «Третий убийца!» – мелькнуло в голове Скрынникова. Похоже, он сидел в одной из машин во дворе и ждал своих подельников, а не дождавшись, пошел выяснять, в чем дело. Вот и выяснил…

На сей раз пси-удар у Сергея совершенно не получился. Видимо, слишком много сил он потратил на «подселение», «зомбирование» и ментальные атаки. Даже здоровому Измененному после такого нужно время на восстановление, а Скрынников был далек от идеальной формы. Его пси-удар лишь слегка ошеломил пироманта, и, видимо, только поэтому тот не поджарил Скрынникова до хрустящей корочки повторным огненным залпом. Сергей, скрючившись, рванул к дверям из полуприседа, практически вслепую выпустив пару пуль в Измененного. Видимо, куда-то попал, потому что дорога на время освободилась, и он сумел выскочить на лестницу. Но, судя по струе огня, жахнувшей ему вслед из квартиры, Измененный остался вполне боеспособным.

Однако Сергею было плевать – сунув в карман пистолет и ключ и сжимая в руках портативный холодильник, как величайшее сокровище в мире, он понесся вниз по лестнице, словно за ним гнались все демоны ада, и думал лишь об одном – как можно скорее добраться до своей машины.

Глава 5
Глеб

Байкал. Деревня Листвянка

Мгла. Желто-бурая мгла царит в воздухе. То разрежается до полупрозрачной кисеи, то сгущается до тяжелого, мерзко-маслянистого газообразного «супа». Но это бы еще полбеды. Хуже другое – этот «суп» таит в себе что-то злое и очень опасное. Глеб это чувствует. Это неопределенное тревожное ощущение. Спроси его, что там, и он, пожалуй, затруднится с ответом. Но это точно не детская боязнь темноты под кроватью или жуткого существа, живущего в шкафу. Да и не ребенок он уже давно. Вон хоть папу спросить – он подтвердит, что Глеб уже совсем взрослый. Поэтому про детские страхи – это кому-нибудь другому скажите. А тут все серьезно, тут…

«Иди-и-и-и ко мне-е!»

Глеб вздрагивает. Вот! Вот оно! Там Зовущий. И пусть мальчик понятия не имеет, кто или что он такое, но не сомневается: шкафной и подкроватный монстры с Зовущим и рядом не сидели.

«Я зде-е-е-есь! Помоги-и-и мне-е-е!»

Глебу хочется зажать уши и бежать куда глаза глядят. Если бы только это могло помочь! Папа всегда говорит, что неодолимых страхов не бывает. Против одного помогает натянутое на голову одеяло, против другого – включенный свет, против третьего – деревянная сабля под подушкой… Но не против Зовущего. Что с ним ни делай, он каждую ночь возвращается и делается все настойчивее.

Но отвечать нельзя, Глеб это знает. Если Зовущий найдет его, случится большая беда. Бежать, прятаться, что угодно, только не…

«Ты нужен мне-е-е!»

«Зачем?!» – хочется закричать Глебу, но он сжимает зубы и молчит.

Мгла волнуется. Где-то там, в ее глубинах, недоступных зрению, шевелится что-то огромное, могучее, злое и голодное. И оно ищет его, Глеба. Под ногами чавкает, почва проминается. Болото. Бескрайнее болото. Оно и эта мгла – едины. И мальчику почему-то кажется, что…

«Я найду-у-у тебя-а-а!»

Ужас. Крик. Пробуждение. Холодный пот.

* * *

– Расскажи мне побольше об этих снах, Глеб, – попросила тетя Света.

Она хорошая. Мальчик это сразу понял. А еще она искренне хотела ему помочь. Ей можно было рассказать все, без утайки, так говорил папа, а папе Глеб верил, но… поймет ли она, поверит ли? А если поймет и поверит, не станет ли от этого только хуже? Для нее хуже. Какая-то часть Глеба не хотела такого поворота. Другая же так стремилась избавиться от этих снов, что ей было все равно, каким способом.

– Глеб, – напомнила о себе тетя Света, – я понимаю, что тебе трудно об этом говорить, но еще труднее – быть наедине со своими страхами. Скажу тебе по секрету: страх – это трусливый монстр. Он нападает только на тех, кто один. А если ты поделишься со мной, нас будет уже двое. Понимаешь, о чем я?

Какое-то время Глеб молчал. В словах тети Светы что-то, конечно, было, но…

– А если вы ошибаетесь?

– В чем?

– Если мой монстр не трусливый? Если он только и ждет, чтобы я привел к нему кого-нибудь? Чтобы сожрать.

Тетя Света улыбнулась.

– Поверь, Глеб, сожрать меня не так-то просто. Ты не представляешь, сколько монстров уже пытались. А я – вот она.

– Правда?

– Зуб даю! – серьезно сказала тетя Света.

– Ну ладно, – решился Глеб. – Тогда слушайте…

Глава 6
Алина

Таганайская Зона. Златоуст

– Огонь!

Опытные оперативники мгновенно рассредоточились, и на вывалившую из-за угла толпу истребителей обрушился град свинца. Бойцы АПБР работали четко, слаженно, с полужеста понимая друг друга, и четко делили между собой секторы обстрела. Ну и конечно же, стрелять старались из укрытий: Таганайская Зона успела уже напомнить всем, что такое оранжевоглазые вожаки истребителей и как метко и далеко они способны извергать исключительно едкое и ядовитое содержимое своих слюнных желез.

Научники тоже предусмотрительно нырнули за брошенные автомобили, благо на стоянке возле златоустовского вокзала их хватало, и оттуда тоже время от времени раздавались выстрелы. Слева оглушительно грохнуло, и занялся пламенем микроавтобус – это сработал пиромант, один из «лояльных», включенных в отряд по инициативе Прохоренкова.

Передовая группа мутантов была сметена свинцом и пламенем, но Алина нисколько не обольщалась первым успехом. Примерные данные о возможном количестве истребителей в превращенном в город-призрак Златоусте не очень-то настраивали на оптимистичный лад. А все новые и новые мутанты, появляющиеся с разных сторон, вовсе заставляли ее веру в лучшее стремиться к нулю.

Сзади послышался шорох, Алина резко развернулась, и дуло ее автомата уставилось прямо в лоб Эдуарду.

– Вашу налево, док, нельзя же так подкрадываться!

– Учту на будущее, – серьезно кивнул Прохоренков. – Но мне нужен живым один из оранжевоглазых.

Алина аж глазом дернула от неожиданности.

– А больше вам ничего не нужно? Может, телепортацию на Мальдивы организовать?

– Это подождет. – Научник был непробиваем. – А вожак истребителей нужен прямо сейчас.

– За каким… То есть для чего он вам?

– Несколько срочных экспресс-тестов. Возможно, это поможет всему отряду.

Капитан Хомчик внутренне застонала. Дурацкая ситуация! Формально командиром сводного отряда является она, но на самом деле вся экспедиция затеяна для того, чтобы научники разобрались со своими заморочками. Так что если Прохоренкову что-нибудь надо, сколь бы бредовым его требование ни выглядело, ей, Алине, остается только выполнить эту просьбу-приказ.

Оперативница в сердцах сплюнула и скосила короткой очередью двух истребителей, слишком близко подобравшихся к ее укрытию. А затем спросила:

– «Лояльного» дадите?

– Нет проблем, – последовал мгновенный ответ.

* * *

Вообще все с самого начала пошло вкривь и вкось. Алина вовсе не собиралась заходить в Златоуст. Честно говоря, даже бескрайняя Топь с ее высокой ментальной активностью, аномалиями и неизвестными опасностями казалась меньшим злом по сравнению с кишащим мутантами мертвым городом.

Но Эдуард неожиданно уперся. Ему почему-то позарез надо было зайти в Зону именно со стороны Златоуста. Ну как «почему-то». Он объяснил даже, только Алина мало что поняла из его сумбурной и в изобилии пересыпанной специальной терминологией речи. Там было что-то про «как можно более широкий спектр биоэнергетической активности», «различные векторы трансформации биосферы» и «взаимодействие энергии Обломка как с естественной, природной средой, так и с территорией, существенно переделанной под себя человеком».

Алине так и хотелось стукнуть научника по голове чем-нибудь тяжелым, чтобы переключить его на человеческий язык. Правда, последний свой аргумент он привел практически на нем:

– В Краснотайгинске основной удар Обломка пришелся по городу, и необходимо сравнить результаты воздействия здесь и там.

В общем, капитан Хомчик пожала плечами и согласилась, о чем пожалела довольно скоро: мутировавший «гарнизон» погибшего Златоуста развязал на людей настоящую охоту. Стаи прыгунов сменялись толпами истребителей, и не было ни одного квартала, который дался бы отряду без боя…

* * *

Всего с отрядом шли трое «лояльных» – псионик, кинетик и пиромант. Двое последних уже успели неплохо показать себя в бою. Что же до первого, Алина не вполне понимала, какой от него толк – кому он здесь собирается мозги сворачивать? Истребителям? Так они у них и без того набекрень. А псионическое подчинение на них все равно не действует… вроде. Впрочем, Эдуард же представлял списки своей группы на утверждение полковнику Гнедому, и раз тот утвердил, значит, в присутствии псионика есть какая-то пока непонятная ей сермяга.

Но Алине сейчас было не до того: отряд занял оборону в здании вокзала, обложенный капитально превосходящими силами истребителей. А тут еще и дополнительная задачка подоспела: взять живым рыжеглазого плевуна, так его налево! Понятно, что псионик тут бесполезен, как и пиромант, для которого задача «взять живым» невыполнима в принципе. Оставался кинетик. Вот он точно не помешает.

Группу захвата Алина подобрала быстро: Тимур, Кирилл и Павел, лучшие в ее отряде. С ними кинетик Федор и она сама, конечно: посылать своих ребят на подобную авантюру, оставаясь в укрытии, – это было не в ее характере.

Стрельба почти затихла: истребители после первых потерь больше не перли дуром на автоматы, а только скапливались вокруг, делая редкие вылазки, – похоже, умнеют, сволочи! Да и апэбээровцы экономили патроны: экспедиция, по сути, только началась, а боеприпасов успели потратить как на небольшую войну.

Хомчик оценила обстановку. Площадь, на внешних границах которой скопились истребители, была забита автомобилями, среди которых выделялся застывший жутковато уродливым склепом обгоревший остов автобуса. Скрываясь за машинами, можно было добраться до него, а там уж и до истребителей рукой подать – появится шанс произвести захват. Хомчик безмолвно указала на него своей команде, сделала рукой знак «вперед», пригнулась и побежала к нему.

Слева пахнуло жаром, словно дракон дохнул. Отвлекающий маневр заработал – «лояльный» пиромант постарался от души. Хомчик даже удивилась его мощи: вроде раньше «лояльные» пожиже были… Правда, она слышала об усилителе способностей, над которым работали научники, а теперь убедилась в этом воочию. Что ж, похоже, они не зря свой хлеб едят…

Так, еще один мегафакел, под прикрытием которого поднялись в атаку бойцы с левого фланга, имитируя попытку прорыва. Если истребители отреагируют так, как ожидается… Затрещали автоматы, по ту сторону площади зашевелились мутанты. Ну, сейчас начнется… Где же рыжеглазые? Давайте, твари, выманивайтесь, ну же!

Выманились. Но совсем не так, как рассчитывала Алина, – хлынули всей толпой, как приливная волна. От атакующих тварей мгновенно зарябило в глазах. Навстречу лавине мутантов полетели гранаты, затем ударила еще одна струя пламени, и все – пиромант иссяк. Те бойцы, что имитировали прорыв, метнулись обратно под прикрытие автомобилей, но не все успели. Одного бойца настигли ядовитые плевки вожаков, а значит, он в течение ближайшего получаса сделается трупом. Алина сжала зубы, гася крик, полный боли и бессильной ярости. А уже через полминуты она и ее группа внезапно из засадного полка превратились в передовой. Более того – их окружили. Капитально.

– В автобус! – рявкнула Хомчик, понимая, что на открытом месте от них быстро оставят рожки да ножки.

Мгновенно подчинились все, даже «лояльный», – скелет автобуса давал хоть какое-то укрытие от ядовитых плевков и мог служить импровизированным укреплением. Не фонтан, конечно, но лучше, чем ничего. Следующие минуты боя остались в памяти Хомчик кошмарными обрывками, полными крови, криков, грохота очередей и разрывов гранат. Разлетелись в стороны истребители, попавшие под удар кинетика… короткая очередь в упор разнесла в клочья искаженную желтоглазую рожу мутанта… совсем рядом разъедал металл плевок одного из рыжеглазых… ножи бойцов рубили пальцы мутантов, вцепляющиеся в стальные рамы окон… тварь, едва не схватившую Алину в дверях, отправил в толпу собратьев внушительный пинок Кирилла… Совсем близко мелькнули в толпе оранжевые глаза одного из вожаков… и Алину вышибло из режима боевой машины. Она от души, до хруста костей, шибанула прикладом сунувшуюся в окно оскаленную желтоглазую физиономию мутанта и схватила за руку кинетика… Это потом она уже поняла, как рисковала, – он запросто мог в горячке боя чисто рефлекторно шибануть ее своей Силой. Полетела бы так, что мало не показалось. Но обошлось…

Успела ему указать на рыжеглазого, и тут же оба резко пригнулись, уходя от очередного плевка… Удар! Алина, которая в этот момент всаживала очередь в двух мутантов, сунувшихся в двери автобуса, поначалу даже толком не поняла, что произошло. Просто вдруг что-то мелькнуло в воздухе, и рыжеглазый исчез. Этот рыжеглазый. Остальные-то остались. Тимур словил плечом ядовитый плевок и едва успел сбросить куртку, пока слюна истребителя не прожгла ее насквозь и не добралась до тела. Хомчик хотела было спросить кинетика, что он такое сделал, но тут твари полезли на очередной приступ их автобусного редута, и ей резко стало не до того.

* * *

«Подарок» прилетел, когда Эдуард Прохоренков, и без того человек не слишком оптимистичного склада, уже начал терять остатки надежды. Внешне он этого никак не показывал – покер-фейс при любых обстоятельствах. Характер нордический, твердый, в порочащих связях не замечен. Окружающие порой считали, что он сделан из цельного куска льда, по какой-то странной аномалии не тающего даже жарким летом. Все, что он чувствовал, кипело внутри, как в чугунном котле с глухой крышкой, и его содержимое никого не касалось. Такого принципа Прохоренков придерживался всегда и сейчас не собирался делать исключение. Кому какое дело, что он уже тридцать пять раз проклял себя, что настоял на походе через город. Проклял, хотя и считал себя правым, – такой вот парадокс. Прокурор и адвокат в одном лице. Он по-прежнему считал, что соваться сразу в порожденную Обломком квазиразумную Топь было бы ошибкой. Большой ошибкой… Ну а как тогда назвать то, во что они вляпались сейчас? Постоянные уличные бои и, наконец, котел окружения. Один убитый и двое раненых. Это пока. А если он ничего не придумает, в ближайший час потери экспедиции станут стопроцентными, притом что к выполнению главной задачи они даже не приступали.

Вожак истребителей нужен как воздух, и нужен живым. Молодец все-таки Алина – хоть и посмотрела на него как на психа, но пошла добывать «языка». Только сейчас она там, в автобусе, в смертельной ловушке, а он ни черта не может для нее сделать без этого долбаного мутанта. Да и как боец он никудышный – ни стрельбе, ни рукопашному бою не обучен.

Это было похоже на выстрел из катапульты – что-то живое и отдаленно напоминающее человека по баллистической траектории прилетело со стороны осажденного автобуса и грохнулось на асфальт у самого входа в вокзал. Явно кинетик сработал. Эдуард сперва не поверил своим глазам. А когда поверил, гаркнул во всю мощь своих легких:

– Тащите его сюда!

Двое научников кинулись выполнять, а три бойца прикрывали их из автоматов. Мутант, а в том, что это он, сомневаться не приходилось, был без сознания и, похоже, со множественными переломами, но его здоровье волновало Прохоренкова в последнюю очередь. Его устроит, если тварь проживет достаточно, чтобы осуществить парочку экспресс-тестов.

Вожака истребителей затащили в здание вокзала, сковали ему руки за спиной и надели на него респиратор, чтобы не вздумал плеваться. Очнувшийся было мутант от всех этих манипуляций снова вырубился – хоть у истребителей болевой порог был выше человеческого, но и он имел предел.

– Берите у него ЦСЖ, – скомандовал помощникам Прохоренков. – Три стандартные порции. И кровь из вены. Двадцать миллилитров.

Огляделся и наткнулся взглядом на псионика, наблюдавшего за процессом с напряженным любопытством. Встретившись с ним глазами, Эдуард кивнул:

– Да, Рома, твой выход. Готовься.

Глаза псионика словно мгновенно промерзли до дна, но кажущаяся слегка болезненной полуулыбка с его неподвижного лица так и не сошла. Он тоже кивнул – мол, понял, – и отошел в сторону, снимая куртку.

А Эдуард занялся собственными приготовлениями. Этот план родился далеко не сейчас, на нервяке постоянных боевых столкновений, а в тишине лабораторий. Но в том-то и дело, что «в поле» ничего испытано не было. Проверка этой идеи была одной из причин, по которым Прохоренков хотел пройти через Златоуст. Но Алине Хомчик он об этом, разумеется, не сказал. И не скажет, потому что реакцию оперативницы на подобную новость представить несложно. Но все должно было сработать – просто обязано! Ибо он, Эдуард Прохоренков, поставил на это жизнь, и не только свою.

– Все готово, Эдуард Андреевич, – подошел Василий, постоянный, уже почти восемь лет как ассистент Прохоренкова.

– Приступим.

Все дозы были давно и точно отмерены: ЦСЖ, кровь мутанта, катализатор, пси-корректор и антинова. Этот коктейль мог выдержать только «лояльный», да не абы какой, а «разогнанный». Пусть красноярское отделение АПБР и было уничтожено, но их разработки по созданию усиленных «лояльных» сохранились. На их основе и вел свои исследования Эдуард. И для данной операции псионик был идеальным кандидатом.

– Настройся, Рома, – скомандовал Прохоренков «лояльному». – Режим ментальной мимикрии.

– Принято, – бесцветным голосом отозвался псионик.

– Кровь.

Первая инъекция пошла. Дозировка была не единственным важным фактором – временные промежутки между инъекциями значили как минимум не меньше. Отсчет времени вел сам Эдуард. Четко, хладнокровно, не отвлекаясь ни на что, словно и не трещали рядом автоматные очереди, не гремели взрывы и не слышались крики.

– ЦСЖ.

Эту ответственную инъекцию Эдуард взял на себя. Точность, скрупулезность, аккуратность… Так, готово, время пошло…

– Катализатор.

Дальше наступает самое важное.

– Рома, готов?

Молчаливый кивок.

– Режим «гаммельнский крысолов».

«Лояльный» снова кивнул. Идеальный подопытный… Нет, все же партнер. Без его доброй воли ничего бы не было. Вакцина с присадкой – хороший кнут, но не совершенный. Некоторые «лояльные» срывались… Так, выдержать паузу…

– Пси-корректор.

Наступал первый тонкий момент. В крови «лояльного» бурлила гремучая смесь, которая даже для его могучей иммунной системы была тяжким испытанием. Если хоть чуть-чуть промедлить с пятой, заключительной инъекцией… Время!

– Антинова.

Уфф, кажется, получилось. Но это лишь полдела. Второй тонкий момент – взаимодействие с реальными мутантами.

– Рома, «дудочник».

Псионик поднялся со стула и двинулся к пленному мутанту. Того только что привели в себя инъекцией стимулятора. Истребитель задергался, несмотря на скованные руки и наверняка сильнейшую боль от переломов, а в его оранжевых глазах вспыхнула… нет, это не показалось Эдуарду – почти собачья преданность. Неужели сработало? Нет, Прохоренков был уверен, что все рассчитал правильно, но природный пессимизм гундел в голове вечное «ничего не выйдет!». А оно взяло и вышло. Все эти вещества и пси-режимы преследовали одну-единственную цель – превратить псионика Романа для истребителей не просто в вожака, а в супервожака, в альфа-особь. И похоже, таки превратили.

– Ты так играл, ты был артист, и вот настал твой бенефис, – едва слышно пробормотал себе под нос Эдуард, затем повернулся к «лояльному» и произнес: – Вперед, Рома. Покажи им!

* * *

В какой-то момент этого страшного боя Алина немного отстраненно удивилась, что из защитников автобуса до сих пор никто не погиб. Понятно, что это – вопрос времени и стремительно пустеющего боезапаса, а также усталости. Настанет миг, когда количество всего этого перейдет в качество, и их просто разорвут на куски. Всех до единого. Пока они еще держались благодаря периодически вспыхивающим со стороны вокзала факелам пироманта и ударам кинетика, но и «лояльные», Алина знала, не железные. Оба наверняка на пределе. По серому лицу кинетика Федора это было хорошо заметно.

«Как глупо! – пронеслось в голове Хомчик, в то время как ее руки уже на чистых рефлексах всаживали пулю за пулей в головы озверелых тварей, которые как одержимые лезли на приступ их раздолбанного и обугленного автобусного форта. – Сдохнуть в самом начале, так толком ничего и не успев!»

А потом вдруг все закончилось. Как-то сразу и резко. Словно кто-то большой и крутой топнул ногой и гаркнул: «А ну, цыц! Развоевались тут!» Больше никто не лез на окна и двери автобуса, не штурмовал вокзал, в котором оборонялись остальные. Почему? Да что это за хрень вообще?!

Алина осторожно выглянула из окна и увидела невероятное: от здания вокзала по площади на восток не торопясь шел «лояльный» псионик. Кажется, его звали Роман. А истребители не только не нападали на него, но и расступались перед ним, смыкались за его спиной и следовали за ним чудовищной свитой, словно он был их верховным командующим и непререкаемым авторитетом. Они разом потеряли интерес к людям. Постепенно площадь очищалась от мутантов, и вот уже их остались единицы, да и те стремились пристроиться в хвост здоровенной колонны.

Ошарашенная Алина вышла из автобуса и подошла к тоже вышедшему наружу Прохоренкову, хладнокровно наблюдающему за этим безумным шествием.

– Вашу налево, док, какого черта происходит?!

– Вы слышали о гаммельнском крысолове, Алина?

Хомчик нахмурилась было, но потом ее глаза расширились от изумления.

– Он их уводит? Но как?!

– Для этого мне и нужен был рыжеглазый мутант.

После минутной паузы, когда к ним уже присоединился весь отряд, а хвост колонны мутантов окончательно втянулся в улицу Аносова и стал удаляться в восточном направлении, Алина поняла, что подробностей не услышит, и задала следующий вопрос:

– И куда он их ведет?

– Карту разведанных аномалий помните?

– Ну?

– В районе санатория «Локомотив» у нас что?

– Кислотное озеро и, чуть дальше, Провал, – ответила Алина, начиная понимать.

– Ну вот.

– И что он их… всех?

– Не только этих, – глухо отозвался научник, и от его улыбки у опытной оперативницы мороз пробежал по коже. – Он их зовет. Со всего города.

Следующая минута оказалась заполнена потрясенной тишиной. Нарушила ее Хомчик, с трудом разлепив губы:

– Вы страшный человек, док.

Глава 7
Дрон

Таганайская Зона. Север Златоуста

Зазвенело разбитое стекло, и прыгун вылетел из окна, словно на реактивной тяге. Не заметь я периферийным зрением мелькнувшую в окне тень, тут бы мне и каюк. Шаг в сторону, выстрел – и тварь корчится, издыхая, у меня в ногах.

– Вот ведь пакость! – Блонди с отвращением пнула труп мутанта. – Сколько же их тут?

– Сколько есть, все наши, – мрачно буркнул Волчара. – Слышь, Дрон, объясни популярно, для тупых, какого черта мы в город заперлись, если наша задача – дрянь эту болотную собирать?

Вопрос был резонный, не отвертеться. Я и так слишком долго морозил эту информацию. Потому как непроверенная и мутная, но если правда…

– Да, Дрон, вопрос резонный, – присоединился к гласу народа Галл.

Остальные хоть и промолчали, но взгляды их были довольно красноречивы – полная солидарность трудящихся сталкеров. И они правы в общем-то. Все они подписались на это дело под мой личный авторитет. Шестеро, считая меня. Вольные сталкеры редко собирают такие отряды. То, что все они откликнулись на мой зов, – очень лестно, но это же и накладывает на меня большую ответственность. И обмануть их доверие я не имел права. В этих словах нет ни грамма пафоса, между прочим. В сталкерской среде утрата доверия – страшная штука. Это когда ты в итоге оказываешься один, и никто из своих не протянет тебе руку помощи. Собственно, и «своих» для тебя уже при таком раскладе не будет.

– Есть одна наколка, – неохотно произнес я. – Проверить ее возможности не было, вот я и не стал раньше времени языком трепать.

– Что за наколка и от кого? – заинтересовался Шахматист.

– От заказчика. Пока что во всем остальном он не дал повода в себе сомневаться, но тут…

– Да не томи уже! – Блонди аж ногой топнула от нетерпения.

– Где-то в этом торговом центре находится мерцающая пространственная аномалия, которая ведет аж к Митькиным скалам.

Шахматист присвистнул:

– Ого! Да это ж почти самый центр Зоны!

– Да, нехилая срезка получается, – прокомментировала Блонди. – Топая туда на своих двоих, мы рискуем раз десять сдохнуть. Как минимум… И в чем подвох?

Волчара сплюнул.

– Ясно, в чем. В «мерцании». Эта тварь возникает и гаснет, когда ей заблагорассудится. И период обычно хрен рассчитаешь – он постоянно меняется. В лучшем случае мы, даже зная координаты, можем тут проторчать до морковкина заговенья, ожидая, когда она соизволит открыться. А в худшем… хрен дождемся ее открытия уже по ту сторону, когда нам позарез понадобится вернуться.

– Ну, ты в своем репертуаре, – махнула на него рукой Блонди. – Вечно каркающий пессимист.

– Оптимисты в Зоне долго не живут, – буркнул Волчара, отворачиваясь. – Готовься к худшему – вот мое правило. Не случится – зашибись, а случится – ты готов. – Он повернулся ко мне: – Вот что, Дрон, мне эта мутная затея с аномалией не нравится: слишком многое на авось, слишком многое может пойти не так. Я за то, чтобы топать. Лучше дьявол, которого ты знаешь, чем неведомая и непредсказуемая хрень.

– По моим данным, – возразил я, – мерцает она достаточно часто, так что насчет «хрен дождемся» ты зря. Сейчас наши ан-детекторы молчат, значит, аномалия спит. Пока спит. И открыться может в любой момент. А мы уже здесь. Почему не попробовать? Кто что думает?

– Я бы попробовала, – первой высказалась Блонди. – До Митькиных скал отсюда хрен знает сколько шкандыбать по этому чертову болоту, где может случиться все что угодно. Кто как, а я предпочитаю рискнуть один раз, а не десять.

– Поддерживаю, – уверенно произнес Шахматист. – Неведомой хрени, Волчара, в Топи по самое не балуйся, и предсказуема она, стало быть, ничуть не больше, чем эта аномалия, а как бы не меньше. Ты только думаешь, что знаешь этого дьявола, а на самом деле Топь все время меняется и гадости подкидывает каждый раз новые. Если можно срезать, стало быть, надо срезать.

По очереди высказались все остальные, и по итогам прений Волчара остался в одиночестве.

– Хрен с вами! – снова сплюнул он. – Подчиняюсь большинству. Только не говорите потом, что я вас не предупреждал.

– Так что делаем, Дрон? – веско, словно большой печатью, завершил обсуждение суровый и немногословный Галл.

– Зачищаем торговый центр. Аномалия должна открыться где-то в глубине, так что ан-детекторы держим включенными, чтобы сразу засечь, когда она проснется.

Общее одобрительное ворчание признало немудреный план годным, а завершилось оно звонким «Потопали!» от Блонди. И мы потопали.

* * *

– Твою бабушку!

Я лишь в последний момент успел сбить с ног Волчару, и здоровенный прыгун, сиганувший на него из дверей продуктового супермаркета, вместо того чтобы вцепиться ему в лицо, врезался в рекламный щит, на котором двадцатилетняя соплюха модельной внешности призывала всех пройти омолаживающие процедуры. Пока оглушенный мутант приходил в себя, Блонди прикончила его одиночным выстрелом в голову.

– Тринадцатый, – сплюнул, поднимаясь и отряхиваясь, Волчара. – Недаром число такое поганое. Дзенкую, Дрон, я твой должник.

– Свои люди, сочтемся, – хладнокровно отозвался я. – На самом деле нам еще повезло, что тут нет гнезда.

– И каким богам за это хвалу воздать? – буркнул Волчара. – Так-то тринадцать прыгунов – ни фига не мало, учитывая, что за весь предыдущий путь мы всего троих видели.

– Будь здесь гнездо, нас бы уже сожрали, – меланхолично заметил Шахматист, – если бы мы, конечно, не успели ноги унести.

Мы двигались широким фронтом, стараясь держать в поле зрения хотя бы двоих спутников. Половина торгового центра была уже зачищена, и по-прежнему никаких признаков аномалии. Одни мутанты. Хорошо еще, что эти, а не истребители: рыжеглазые твари, плюющиеся ядом, куда хуже этих крыс-переростков с накачанными задними лапами. Кстати, что-то мы истребителей не видим совсем, хотя точно известно, что в Златоусте их до фига. Кучкуются где-то, что ли? Впрочем, не важно – в Топь они не суются, их территория – город, а нам как раз на болота надо. Ну же, чертова аномалия, где ты?!

Ответ на этот неозвученный вопрос я получил пятнадцать минут, три торговых зала и пять трупов прыгунов спустя: истерично задергалась в тике индикация моего ан-детектора, показывая близость и высокую мощность возникшей ниоткуда аномалии, а также… что-то еще. И пока я напряженно скрипел мозгами, пытаясь понять, что меня так смущает в показаниях прибора…

– Твою бабушку!!!

* * *

Последовавшая за этим возгласом звуковая волна так шарахнула по нашим барабанным перепонкам, что я бы не удивился, если б уши у нас закровоточили. И не только уши. И дело было даже не в громкости, а в какой-то дикой частоте звука, от которой все в нашем организме стремилось свернуться клубочком и сдохнуть, желательно побыстрее. Ох, черти полосатые, как больно! Причем интенсивность звука только нарастала, и мысль, что сдохнуть – не такая уж плохая идея при данных обстоятельствах, как-то невзначай посетила мой мозг. А следом за ней другая, которую я и не замедлил озвучить:

– Уши!

Имелись в виду, конечно, не растущие на наших головах лопухи биологического происхождения, а вполне себе высокотехнологичные наушники с функцией шумоподавления, которую можно было врубить одним нажатием кнопки, что я и сделал практически сразу после того, как об этом подумал. Только несколько секунд потребовалось еще на то, чтобы освободить «уши» из зажима на куртке и присобачить к их тезкам на голове.

Полегчало. Не так чтоб совсем, но острые суицидальные мысли пропали. Зато захотелось грохнуть того или то, что излучало в эфир эту звуковую пытку. Из-за того, что эта дрянь делала с нашими ушами и мозгом, определить источник звука не представлялось возможным, зато показалось вполне логичным, что исходит он оттуда же, где находится аномалия, то есть из следующего торгового зала… в дверях которого соляным столпом застыл Волчара, явно видевший существенно больше, чем мы.

Почему-то мне показалось самым правильным поступком схватить его за плечи и отдернуть обратно. Так я и поступил – своему чутью следует доверять – и секундой позже убедился в совершенной своей правоте: откуда-то из глубины зала вылетело нечто вроде ловчей сети, только едва заметной, похожей на паутину. Однако одно из волокон этой «паутины» чистенько, словно бритвой, срезало голову с манекена, стоявшего у входа в ближайший к нам бутик. Представлять, что было бы, если вместо манекена эта «паутинка» захлестнула бы Волчару, не хотелось. Мельком глянул на него – бледный как смерть, струйки крови из ушей, глаза красные, как у вампира, все в лопнувших сосудах… Вот тварь!

– Зажигалки!

По моей команде в следующий зал полетели зажигательные гранаты. Не самая лучшая идея – пользоваться ими в помещении, если не хочешь вместе с помещением сгореть ко всем чертям, но то, что было там, возле аномалии, кажется, страшнее, чем десять пожаров.

Ох, черти полосатые! Мы думали, что до этого была звуковая пытка? Что бы там ни было, оно только разминалось. Но ничего удивительного: когда шкуру поджаривают зажигательные гранаты, твои вокальные данные имеют хороший шанс выйти на новый уровень. «Уши» не то чтобы совсем перестали спасать, но нам всем резко поплохело. Впрочем, без них, полагаю, тут легло бы шесть трупов.

А нечто громадное, дико вопящее и полыхающее поперлось на нас из того зала, где была аномалия. Честно говоря, самой твари мы не видели, даже очертаний. Просто что-то извивающееся, бесформенное, которое, возможно, и видимым-то было лишь потому, что горело.

Мы с Блонди схватили Волчару, так толком и не пришедшего в себя, и рванули прочь с пути чудовища, но оно с удивительной резвостью метнулось за нами. Заскочив за очередной бутик, я не глядя бросил за спину гранату. Уже обычную. Грохнуло знатно, хотя на фоне звуковой атаки со стороны твари этот грохот как-то не впечатлял. Не впечатлил он и тварь. Разве что чуть-чуть задержал. Тоскливая мысль, что от этого нам не убежать, пришла, похоже, одновременно всем. Краем глаза я видел, как Галл возится со взрывчаткой, а Шахматист и Викинг палят из автоматов во что-то поверх наших голов.

Мгновение – и я все понял. Удрать не получится, взрыва избежать – тоже, умирать неохота, единственный путь – проскочить мимо этой горящей годзиллы и нырнуть в аномалию.

Волчара до сих пор был в полуоглушенном состоянии, так что сразу было ясно, что насчет «проскочить» это не к нему. Я взвалил его на спину, и мы рванули, воспользовавшись тем, что автоматные очереди отвлекли неведомую дрянь.

– В аномалию! – гаркнул я и едва не задохнулся от невыносимого жара и вони паленой плоти.

Поняли. Последовали за мной. Мы проскочили, отделавшись небольшими ожогами, – похоже, горящей годзилле было не до того, чтобы пулять в нас режущей «паутиной». Проскочили, но в последний момент лажанулись. Когда в паническом и не самом здоровом из-за дикой звуковой пытки состоянии ломишься прочь от громадной неведомой твари, в любой момент ожидая взрыва заложенной Галлом бомбы, немудрено забыть о такой мелочи, как правила взаимодействия с пространственными аномалиями. Вернее, главное из них – физический контакт, если не хочешь, чтобы вас разбросало черт знает как далеко друг от друга. Я об этом вспомнил, только когда навстречу пахнуло химическим запахом и стылым сквозняком, а Блонди схватила меня за руку. Вспомнил, но было поздно – нас затянул вихрь крутящейся тьмы, и грохот взрыва за спиной я услышал, уже проваливаясь во мрак.

Глава 8
Сергей

Москва

– Вот же приставучий, гад!

Сергей был вне себя от бешенства и, что греха таить, от страха, когда из-за поворота позади показался все тот же черный джип. Стряхнуть его с «хвоста» никак не получалось, а если получалось, то ненадолго. Похоже, с теми Измененными был поисковик, и поимкой Сергея они заморочились всерьез. Ему почему-то казалось, что дело вовсе не в превращенном в овощ пневматике. Скрынников не сомневался, что это Новые – Измененные из НМП, а у этих отморозков с эмоциями неважно. Конкретно упахиваться ради мести за одного своего они вряд ли стали бы. Другое дело – когда у них из-под носа увели что-то очень важное. «Что-то», несомненно, было в портативном холодильнике, который сейчас мирно лежал на пассажирском сиденье машины Сергея. А он туда даже еще и не заглянул – пока что времени не было: чертова погоня достала уже до печенок. Что же такого там могло быть? Вряд ли из-за антиновы разгорелся бы такой сыр-бор.

Резко вывернув руль, Скрынников рискованно перестроился и повернул налево на мигающий желтый. И как вам это, уроды?! Уроды проскочить не успели, но не приходилось сомневаться, что успех этого маневра будет кратковременным. Сергей в сердцах саданул кулаком по рулю. Ну что за невезуха в самом деле?! Разве он так много хотел? Всего лишь одну жалкую дозу вакцины. Хотя бы одну! Но эти ублюдки Новые грохнули продавца и раскокали ампулы с антиновой, которые он приготовил для Сергея. Было у него там время разбираться, есть ли в квартире злосчастного апэбээровца еще вакцина? Нет, конечно! Потому что туда явился долбаный пиромант и начал играть в дракона! Вот и пришлось прихватить то, что подвернулось под руку. Но сейчас он это просто так не отдаст: возможно, в этом холодильничке его шанс на долгую жизнь – щас он отдаст его этим Новым! Хрен им по всей морде! Зря он только к центру поехал, надеясь затеряться в лабиринте улиц. Не затерялся… По-хорошему, валить бы ему из Москвы надо, и чем дальше, тем лучше. Только ведь от этих гадов хрен убежишь. Их можно только перебить…

Эх, ему бы хоть маленькую передышку, где-то сныкаться и… Дьявол!!! Опять этот джип! Конечно, с такого расстояния номера он не видел, но марка и цвет… да и с его еврейским счастьем мог ли это быть кто-то другой?

А еще и голова начинала постепенно наливаться болью – далекой предвестницей той, что придет, когда закончится действие разбавленной антиновы. Рановато, конечно, но уж слишком интенсивно он последнее время пользовался своими способностями – может, это тоже его жизненный ресурс расходует… Проклятье, как же он устал! Однако сдаваться – не его стиль. Это ж получится, что все зря: столько биться, скрестись, бегать и даже убивать, чтобы… просто сложить лапки? Не дождутся!

Ладно, гады, мы еще потанцуем! Скоро Каширское шоссе, а до него надо бы с «хвостом» разобраться. Не оторваться, а именно обрубить его самым радикальным образом… А ведь этот грузовик – как раз то, что надо…

Поймать разум водителя было делом нескольких секунд. Куда сложнее – удержать и направить, при этом самому не выпадая из реальности и не теряя контроля над ситуацией. Опять напрягать свои пси-способности, и неизвестно, насколько его хватит в таком режиме. Так, к черту, не думать об этом! Сосредоточиться: водила грузовика, черный джип и чтоб собственная машина с дороги не улетела…

Ему все же удалось. Тут ведь не частичное подселение, а просто подавление воли и мощный побуждающий импульс. Дальше человек все сделает сам – он не может противиться пси-приказу: он больше всего на свете хочет его выполнить, чтобы его отпустило… Удобный режим для псионика. Сергей краем глаза наблюдал в зеркале заднего вида, как сближаются грузовик и черный джип. Плотное движение… Это плохо, потому что водитель грузовика может зацепить и других… Но выбора нет – от Новых надо избавиться, иначе они никогда не оставят его в покое. Главное, чтобы он не дернулся слишком рано, а то Новые в машине могут успеть принять меры…

Черт! В тот самый момент, когда грузовик рыскнул на встречную полосу по направлению к джипу, его кабину буквально вмяло внутрь, словно ударом гигантского кулака. Кинетик! Неуправляемый грузовик занесло, сзади послышались крики, скрежет, истошные сигналы клаксонов…

Зеленый загорелся исключительно вовремя. Сергей вдавил педаль газа и нырнул в поток машин на Каширском шоссе, не собираясь дожидаться развязки им же самим устроенной катастрофы.

* * *

Не останавливаться, только не останавливаться! Шоссе позволяло увеличить скорость, но с другой стороны, Сергей оказался надолго зажатым на одной-единственной безвариантной траектории движения, и это было очень плохо: если Новые еще продолжают охоту, им и поисковик не понадобится, чтобы вычислить, куда он едет… Но какая у него альтернатива? Бросить машину и идти пешком? От этого удерживал элементарный страх: Сергей давно уже не был безлошадным. Отсутствие машины, зависимость от общественного транспорта равнялись для него беспомощности. И это даже в обычное время. А уж сейчас, когда за ним гонятся, – и подавно.

Однако во всем этом в общем-то весьма незавидном раскладе был один маленький плюс: прямая лента шоссе, плотный поток машин, ни светофоров, ни перекрестков, вести машину можно одной рукой и вполглаза. Возможность, которой он уже давно ждал, – отвлечься, не останавливаясь. Отвлечься на главное – то, что лежало совсем рядом, на пассажирском сиденье.

Ключ… Сколько уж раз с момента бегства из квартиры апэбээровца он нащупывал его пальцами в своем кармане. Сколько раз хотел вскрыть этот чертов холодильник! Наконец время пришло. Придвинуть к себе холодильник… Ключ в скважину… Ну!..

Если честно, Сергей Скрынников не мог припомнить, когда ему в последний раз было так страшно. И это был не такой страх, как обычно: когда опасность грозит тебе самому, необходимость действовать нивелирует его, хотя бы частично. А тут страшно было именно действовать – открыть эту чертову крышку этого чертова холодильника и увидеть… что? Здесь результат уже никоим образом не зависел от Сергея. То, что внутри, либо спасет его, либо нет. Все просто. И во втором случае получится, что он зря ввязался в драку с Новыми, зря убивал сам и становился причиной смертей ни в чем не повинных людей. Физкультурник у квартиры апэбээровца, водитель грузовика, те, кто наверняка пострадал в той аварии… Все они на его совести. И Новые тоже, но их-то не жалко…

А жалко ли людей? Внезапный вопрос с, казалось бы, очевидным ответом. Для кого очевидным? Если отвечать быстро, не задумываясь, ответ будет «да». Но это потому, что так правильно. Потому что человек должен так сказать на подобный вопрос, иначе… человек ли он? Но если всерьез задуматься над ответом… Он вовсе не покажется столь очевидным. И от этого Сергею тоже было очень не по себе. В юности он любил играть в компьютерные стратегии, как военные, так и экономические. Было ли ему жаль тех, кто умирал от голода из-за его просчетов, или тех, кем он жертвовал на поле боя, чтобы добиться общей победы? Странный вопрос, с чего бы? Ведь они не живые, они – лишь строчки программного кода и графика. О чем тут жалеть? Но тут-то не игра. Тут все взаправду, никакой имитации, графики и прочего. Все из плоти и крови, и у каждого, наверное, есть близкие, жизнь которых уже никогда не будет прежней… Так почему же он воспринимает их как ботов? Игры для него ушли в прошлое, поскольку бизнес – игра покруче любой стратегии и несравним с ней ни по остроте ощущений, ни по результату. А сейчас? Это уже третий уровень значимости. Не деньги, а жизнь. Его жизнь. Ставки стремительно растут, а то, чем приходится платить, обесценивается. Жуть, если задуматься.

Вот только надо ли? Надо ли думать об этом? Надо ли копаться в том, почему мальчишка, у которого выступали на глазах слезы из-за оторванной лапы плюшевого зайца, потому что «ему же больно», превратился в мужчину, которого не сильно волнуют реальные смерти, к которым он имеет самое непосредственное отношение? Надо ли пытаться понять, что это может значить? А если в качестве ответа вылезет жуткая необратимость? Та самая, что выморозила души Новых? Ну уж нет! К черту! Не до этого сейчас. И давно пора уже открыть эту долбаную крышку! Давай, твою мать!!

Раздался щелчок. Крышка поднялась. Почему же его глаза не отрываются от дороги, словно там происходит что-то, достойное самого пристального внимания? Что? Едь себе и едь по прямой, зажатый между «Фордом» сзади и «Ауди» спереди, ни вправо, ни влево, да еще на круиз-контроле – от водителя требуется минимальное вмешательство в процесс. Посмотри же ты наконец на этот холодильник, тварь дрожащая!

Осторожно скосил глаза, словно боясь ослепнуть. В первый момент сердце едва не оборвалось – показалось, что он пустой. И вот тогда перепуганный взгляд Сергея буквально вцепился в холодильник, словно лапы кота в трясущуюся ветку дерева, под которым надрывается от лая собачья свора. Нет, только не это!

Он не был пуст, конечно. Но ампул с вакциной в нем не было. Не было! Проклятье!! Слезы бессильной ярости и отчаяния затуманили зрение. Все кончено. Он проиграл. Могла ли судьба отколоть более жестокую шутку – он вступил в смертельную игру ради бесполезного приза. Стоп, бесполезного? Не может быть совсем бесполезным то, за чем так настойчиво охотится банда Новых. Так что же это?

Сергей злым движением вытер выступившие слезы и глянул внимательнее. Единственным содержимым портативного холодильника была пробирка с кровью. И все. Не может быть! Что же это должна быть за кровь, если из-за нее такое творится? Наклейка «S-P-001» не говорила Сергею решительно ничего. Наверняка кровь Измененного, но какого? В чем его дар? Ведь никто из них не уникален. Да, бывают способности, которые встречаются реже других, например, пророки, но тут явно что-то круче. Намного круче.

Рука Сергея спешно захлопнула крышку холодильника. Эта кровь ни в коем случае не должна была пропасть. Сверхценность, которой можно как поторговаться, так и… что? Ввести себе? Но кровь Измененных, пусть даже и самых крутых, – не замена антинове. Ломку она не остановит и жизнь ему не спасет. А вводить себе неведомую хрень, которая запросто может его прикончить… Безумству храбрых венки со скидкой, да. Его любимая присказка сейчас была как нельзя кстати. Нет, это уж на крайний случай. Который, собственно, может наступить в любой момент. Даже если ему дико повезло и те, в джипе, выведены из строя, остальные преследования не бросят.

Значит, торговаться… Пойдут ли на это Новые? А даже если пойдут, есть ли у них что предложить взамен? По сути, Сергея интересовало только одно – вакцина. Откуда она у Новых? Скрынников попытался вспомнить все, что он знал о своих врагах. Классические Измененные, не вакцинированные. Новый Мировой Порядок – террористы. Эмоции и какие-либо другие признаки человечности отсутствуют напрочь. Убеждены, что они наследуют Землю, а век человечества подошел к концу. То, что людей, которых они называют отжившими, на Земле еще очень много, воспринимают как досадное недоразумение и стремятся его устранить. Антинова наряду со станом, по их мнению, – худшая гадость на свете, которую только могли придумать отжившие, препятствие на пути становления нового мира. Мира, угодного Измененным. Антинова, введенная через некоторое время после начала изменения, превращает Измененных в «лояльных». По мнению Новых – жуткое извращение: способности уже есть, а эмоции и человечность еще есть. Только требуется периодическая вакцинация, иначе – ломка и смерть. То есть его, Сергея, случай. Таких, как он, Новые ненавидят. Пожалуй, единственная эмоция, которая в них еще осталась.

Станут ли они торговаться с «лояльным», да еще и добывать для него антинову? Ой, вряд ли! Скорее, попытаются убить. Почти наверняка успешно. Что он сможет сделать против нескольких боевых Измененных? Почти ничего. То, что он до сих пор жив, – можно сказать, чудо. Дикое везение плюс фактор неожиданности. Второго уже нет, а первое не длится вечно. В открытой схватке его шансы выжить ничтожны, и Новые это понимают не хуже Сергея. Тогда о чем разговаривать с практически покойником? Разве что о том, чтобы он случайно не кокнул пробирку со сверхценной кровью… А он может, он такой. Если что – так не доставайся же ты никому! А не припирайте к стенке! Только как им это сообщить? Как сказать, что у него есть аргумент для давления? Как намекнуть, что он знает, какую ценность везет? Правда, ни черта он, конечно, не знает, только предполагает, но как повод для шантажа вполне годится.

По машине они бить не будут – побоятся повредить холодильник. Это его преимущество, но, пожалуй, единственное. Что еще? Мысли в голове метались, как зайцы во время лесного пожара. Но выхода не находили. Между тем Сергей почти физически ощущал, как стягивается вокруг него ловчая петля: поисковики, другие боевые группы, кроме той, в джипе. Возможно, отчасти это было страхом загнанного зверя, паранойей, но списать на это было бы слишком легко и неправильно. Псионик чувствует направленную на него враждебность, векторы угрозы – на то он и псионик. Измененные не так далеко. Вопрос времени, когда они его найдут. Очень небольшого времени. Судя по интенсивности его ощущений, облаву на него устроили капитальную, а значит, приз того стоит…

Царицынский парк, дальше – Орехово-Борисово, там появится возможность для маневра. Но там… его ждут. В этот самый момент Скрынников ощутил это совершенно четко. Просчитать его путь не так уж сложно, и глупо было надеяться, что они этого не сделают. Сделали. И перекрыли единственный выезд из парка. Впереди как минимум десять боевых Измененных. И до встречи с ними несколько минут. Они постараются его остановить без риска для содержимого холодильника. Как? Вариантов в общем-то немного. И один из них…

Это не было пси-ударом. Ему не пытались сжечь мозг, понимая, что когда он за рулем – это гарантированная авария с неопределенным для ценного груза исходом. Так рисковать они не могли. Поэтому и собрали нескольких псиоников, которые совместными усилиями намеревались сломить его волю, подчинить, заставить остановиться, сдаться.

Стартовый ментальный натиск был страшен, и не предугадай Сергей атаку буквально за мгновение до того, как она состоялась, и не поставь псионический щит, их план мог удаться…

Страшное давление, мутится в глазах, все расплывается, дико ломит виски… Сергей пока держится, но понятия не имеет, сколько это «пока» продлится. Хорошо, что прямой участок и ему не надо рулить, а то бы… Впереди мост через Борисовский пруд… Невидимая ни для кого схватка в сознании Скрынникова продолжается яростно, бескомпромиссно, и он понимает, что выиграть ее не сможет. Никак. А стало быть, остается одно… Неизвестно, спасет ли это, или свалит все окончательно в тартарары, но терять теперь уже нечего: возможно, это последние секунды, когда Сергей еще является хозяином в своей голове.

Отпустить ненадолго руль… Отщелкнуть замок, взять шприц, пробирку… Держать щит! Новые псионики ломятся в сознание Сергея дико, остервенело. Его ментальный барьер может пасть в любую секунду… Кровь в шприце… закатать рукав. Как же раскалывается голова… Все как в тумане… Найти вену на ощупь, прикоснуться иглой… Ну! Пошла, родимая!

Сергей не знал, каким будет эффект и когда он будет. Но по той, первой инъекции, что сделала его Измененным, он помнил – крови нужно время, чтобы изменить организм. Немного, но нужно. Чем сильнее был донор крови, тем меньше требуется времени на перестройку… особенно если организм уже изменен и нужно лишь кое-что добавить… Нужно дать себе эту фору, только непонятно как: ментальный барьер может пасть в любой миг…

В голове Скрынникова ярится ад… Машина въезжает на мост… А у него уже не остается времени. Ни на что, кроме…

Сергей резко выворачивает руль, машина прошибает перила и падает в пруд. Давление на сознание сразу пропадает, а через ментальный контакт ощущается дикий испуг Новых: то, чего они жаждут, может быть уничтожено. Знали бы они…

Холодная вода, воздуха не хватает, стягивает грудь… Вырваться из машины… Не отключаться, твою мать! Иначе сдохнешь здесь, тупо захлебнувшись, несмотря на суперкровь в твоих венах. Держаться!

Они приближаются… Они рядом… Плыть, плыть подальше, чтобы попозже заметили. Или, быть может… Нет, так ему не повезет… Они его не упустят. Все равно найдут… Только теперь они ищут еще и машину, ибо не знают, где заветный холодильник. Им ведь он нужен в первую очередь, а убить Сергея – задача отнюдь не главная… На мосту, наверное, переполох, что несколько осложняет Новым жизнь.

Так, все, сейчас у него грудь разорвется… или голова лопнет… или весь организм. Черт с ним, всплываем – двум смертям не бывать…

Воздух! Господи, какое наслаждение просто дышать! Как же он раньше не чувствовал этого кайфа! Вон они, на берегу. Нет, там, на берегу есть и другие люди, но этих Сергей ощущает совершенно четко: пневматики, кинетики, псионики, пьющие жизнь…

Скорее нырнуть, пока они его не заметили… Поздно! Пси-удар! Теперь его уже не пытаются подчинить, бьют жестко, на поражение, без дураков… Но бесполезно – его щит внезапно становится невероятно мощным, и ментальные потуги Новых разбиваются о него, как прибой о скалу. Сергей, конечно, удивлен, но он-то ожидал чего-то этакого, а вот они – нет. Ну-ка, ну-ка! Удар!

Псионическая атака Скрынникова играючи проламывает ментальные барьеры Новых, словно человеческий кулак лист гипсокартона. Он видит, как корчатся Измененные, валятся снопами на землю, и больше не чувствует ментальных отголосков их сознаний. Ибо сознаний нет – сожжены дотла. От Новых остались лишь пустые оболочки.

Затруднение дыхания и общая слабость. Резкое нарастание симптомов. Атака пневматика и пьющего жизнь… Нет! Он не дастся! Черта с два! Давление пропадает, словно само собой. Но, похоже, это из него, Сергея, исходит некая сила, которая гасит способности врагов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.