Кай Вайленгил
Балий

В ночь на Гадальницу¹ Варваре не спалось. То ли ветер, заходившийся за окнами в скорбном вое, душу наизнанку выворачивал, то ли марухи-плутовки² потешаться над ней затеяли, а сон никак не шел. Нагретые телом простыни раздражали кожу, в ногах путались. Взмокла от пота рубаха, облепила бесстыдно тонкий девичий стан – потянулась было скинуть одежку да так и замерла, плечи дрожащие обняв. Что ж за морок ее обуял? Никуда от него не деться. Душно, холодно – не понять, точно волошба чья-то злая печатью на чело легло.

– Поди ко мне, не бойся…

Девушка поднялась рывком и, замирая от волнения, прижала ладони к груди. Сердце колотилось обезумевшей пташкой до той степени, что бой его набатом отдавался в ушах. Первая догадка не на силу нечистую – на дедовых гостей, которые еще накануне повадились водить ко двору доверчивых крестьянских дочек. Соромно Варваре за подружек было, обидно – только ни дед вызволять дурёх из лап блудников не ходил, ни тем паче внучку на выручку не пускал. «Против царёвых людей выступишь – выю гнуть под сабельку придется», – говаривал он с наставлением. В словах жестоких жалости ни на грош, зато в глазах под белыми бровями ярость огнем сверкала: на слабость собственную, на девок глупых, на царя, дозволяющего негодяям от имени своего бесчинствовать.

Много обманчивых нежностей шепталось под покровом ночи, много слёз проливалось после. Боярышне б зажмуриться покрепче и не вслушиваться в хмельной голос – пусть нутро на части рвется от боли, божилась родителю престарелому на рожон не лезть.

И обещание соблюла бы без раздумий, кабы не вспомнилось вдруг об отъезде стрельников³ в Можань. Спозаранку коней оседлали и убрались «по делам государевым» – пыль на дороге взвилась.

Неужто померещился зов бархатный?

В избе ни шороха. Давным-давно мелькнул под дверью свет и отзвучали шаркающие шаги. Дед задрёмывал мигом, едва подушки касался – теперь до зорьки не добудишься. Челядь по темноте носу из закутков не казала: ночь на праздник недобрая, исстари бают – духам принадлежит. Отсидятся, выспятся, чтоб назавтра явиться к боярину с мольбой слёзной: отпусти, мол, кормилец наш, на гуляния. Не-е-ет, не сыщется среди них смельчака, готового через страх первобытный ради шутки переступить. А наваждение сызнова зашептало невесомо:

– Поди, поди, здесь я.

Никогда к пугливым Варвара не относилась: в лесу, супротив запрету, без провожатых гуляла, на Губи-озере по весне плавала, путников без смущения выходила встречать. Сызмальства к проделкам приучилась – матушкина кровь, вздыхал дед, бурлила в венках. Бурлить-то бурлила, но с боязнью необъяснимой справиться не помогла, не уняла внезапного озноба.

Босые ступни коснулись пола. В голове не мысли – густое марево. Поначалу боярышне, как в детстве, вздумалось кинуться к опочивальне Егора Максимовича: в тяжелой медвежьей шкуре, припрятанной за сундуком, кликуну ее ни за что не найти. Дед, вестимо, браниться станет по пробуждении: не малютка несмышленая – чего удумала у него под боком прятаться? Оправдается кошмаром тягучим, на болезнь сошлется – придумает, иначе говоря, отговорку правдивую. Не умел старый боярин на внучку обиду подолгу держать.

Желание навязчивое девушка все-таки погнала прочь. Тянуло ее на голос – мочи терпеть не оставалось. Ноги будто сами вели: вниз по скрипучей лестнице, через сени, к петельке с ключами, быстрей, быстрей. Варвара и сама не ведала, зачем торопится с погибелью верной встретиться. За дверями, чай, не возлюбленный жених дожидался – бес-искуситель, коварный обитатель Нави⁴, заманивал в ловушку. Иная на ее месте в одеяльце завернулась и запела молитву Богородице, крестным знаменем осеняться не забывая. Нечистый – всем известно – молитв не переносил. Побродил бы вокруг да около и убрался восвояси ни с чем.

Варвару же мимолетное сомнение сковало прямиком у выхода, когда с щелчком подался замок. Обернулась она на иконку Семистрельной, глядящей на нее будто с немой укоризной, испустила прерывистый вздох, однако намерения не забросила – опрометью выбежала на улицу. Нет ей обратного пути, иначе, виделось, потеряется покой на веки вечные.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Гадальница – праздник перехода от весны к лету, первый летний день;

Вернуться

2

Марухи – мифические существа женского пола, которые в ночное время шалят в избах.

Вернуться

3

Стрельники – царские воины из неродовитых семей. Выполняли «полицейские» функции.

Вернуться

4

Навь – нижний мир в славянском трехуровневом мировосприятии.

Вернуться