Анна Немчинова
Стародавняя повесть о любви

Торг шумел. Было то чудесное летнее время, когда солнце только всходило и стояла легкая прохлада. Эту прохладу поддерживала и река, которая мирно текла, словно забыв, как еще недавно клокотала, прорываясь весенними льдинами в этот мир.

Агния раскладывала замки, навесы, мотыги и прочую хозяйственную утварь на торговую лавку. Отдельно, с особой любовью она раскладывала узорочье, как отец называл его «баловство одно». Агния любила сделанные им украшения. Это напоминало ей о Царьграде, где она провела свое детство. Царьград – место радости, место изобилия, место, где можно было найти кого угодно и что угодно. Там было почти круглое лето, там каждый день что-то происходило, там она научилась величайшему чуду читать, и оттуда она привезла драгоценность, которая стоила дороже всего их двора – рукописное Евангелие. Она досталась ей в наследство от одного старика, который бродил по свету, а умирал у них в доме. Он и научил маленькую Агнию грамоте.

Здесь Агнии было нелегко привыкнуть к маленькому городку, к тому, что о тебе шепчутся на каждом шагу, к невежеству жителей, к тому что надо скрывать, что у тебя есть разумение, к тому, что вся красота заключается в том чтобы выйти за ворота городища к реке и любоваться закатами. А самое главное, к тому, что здесь вся жизнь девки заключается в тяжелой работе с утра до ночи. И за муж очень страшно идти. Глядя на замужних изможденных женщин Агнии становилось плохо, когда на их двор заезжал молодой да холостой. Сердце сжималось и разжиматься никак не хотело.

Ее товарка Настасья наоборот замуж хотела, поэтому даже при работе успевала оглядывать проходящих и проезжающих мужей, да давать им эпитеты.

– Вон, глянь каков купец, так глазами и зыркает, как ухватить бабоньку за теплые места. УУу, шельмец. Такой замуж не возьмет. Глазки ему не строим, – удовлетворенно выдыхала она.

– Иди, иди, лободырный, – поприветствовала она соседа по лавке, Ивана – горшечника. Иван – мастер был изрядный, но упертый. За что и был бит постоянно.

Чего уж лободырный? – обиделся Иван.

– Так то ж молчать надо, а то по недоумию своему во все ввязываешься. За муж за тебя пойти, так вообще жизни не будет. Лечи тебя, малахольного, – ответила Настасья и отвернулась в сторону ворот.

А там было чего посмотреть.

– Агния, глянь. Опять молодые княжичи торг объезжают. Смотри, младший так и зыркает, опять девчонку подбирает, злодей.

Но девушка не собиралась разглядывать молодых князей. Она вообще старалась поменьше попадаться им на глаза. Поговаривали что младший княжич на торгу высматривал девушку, а потом увозил ее на дальние заимки и там баловался с ними. Потом девушек уже никто и не видел. В городище уже пропало четыре девушки, но к старому князю идти боялись, просто бы не послушал, а то выпорет плетьми, а то и вообще голову снесет.

Семьи горевали, но списывали то на купцов заезжих, то на волков, коих было в лесах вокруг великое множество.

Но под лавку Агния не успела спрятаться.

– Девушка красная, ну -ка покажи свой товар лицом, – раздался голос. Даже не глядя на обладателя голоса она поняла, что это Святослав – младший.

Она подняла глаза и прямо посмотрела в глаза княжичу.

– Ух какие глаза, – как будто предлагая собеседнику, – выдохнул Святослав.

– За такие глаза можно и с волком схватиться, – добавил он с кривой усмешкой.

– Брат, пойдем дальше, здесь все отдано, – вдруг сказал старший Ратибор.

Агния впервые слышала его голос. Был он молчалив и суров. Когда он собирал дань с торжища, он никогда не разговаривал. Он только молча смотрел и дань отдавалась, и дела решались.

«С Ратибором и вече созывать не надо», – говорили о нем.

Если бы не знать, что они братья, никто бы и не подумал и не поверил бы. Ратибор был черноволос, черноглаз и любил бриться как латиняне, бороды не имел, был упруг и собран. Святослав был же светловолос, голубоглаз, вальяжен и только взгляд выдавала в нем опасного противника.

Все дело в их матерях. Мать Ратибора была латинянка. Его отец был наемником у римлян, уж неизвестно за какие такие заслуги, но жену себе отхватил из семьи римских патрициев. Мальчик рос в вечном городе и мать постаралась чтобы его традиции и дисциплина военная проросла в нем. Потом жена погибла и князь, тогда еще конунг был зван на Русь. По дороге он взял себе жену. Была она светловолоса, красива и величава. Она сразу стала хозяйкой. Все стали ходить на поклон к ней. Все торговые дела сначала решались через нее. Единственный сын Святослав с малолетства стал чувствовать свою силу и власть.

Старший брат ушел в тень. Он брался за самые тяжелые дела, посылался в самые дикие края и всегда возвращался оттуда.

Живучий, но невезучий, – говорили о нем местные.

Невезучий, потому что все понимали, что Рогнеда сделает все чтобы власть перешла к ее Святославу.

Брат, идем, – повторил Ратибор, но Святослав даже не захотел услышать его.

– Ты чья ж дочь? – продолжал он откровенно рассматривать Агнию.

– Можешь не отвечать. Кузнеца – любимица отцова. Ваш дом вон там, на пригорке? Верно говорю? – тихо, с угрозой, в голосе выдохнул младший княжич.

У Агнии потемнело в глазах. И Настасья – помощница, куда-то исчезла.

И в этот момент Ратибор вдруг прищурил глаза и полушепотом сказал:

– Святослав! ТЫ идешь дальше.

И это властный, всемогущий Святослав вдруг вздрогнул, потерянно обернулся на старшего брата и отошел от лавки. Потом выдохнул и пошел прочь.

Ратибор мельком взглянул на Агнию и быстро произнес:

– Отцу все перескажешь.

И пошел вслед за братом.

Агния присела.

– Этого не может быть. Неужели очередь до меня дошла?!

И вдруг вспомнила как старец Епифий между грамотой рассказывал сказки. Одну из них Агния боялась и любила больше всего. Там страшный змей горыныч забирал и съедал молодых девушек. И ему их отдавали в обмен на то, что это змей проклятый город не уничтожил. И всегда маленькая Агния возмущалась, столько народу и какой – то один змей, чего ж нельзя навалиться всем миром и убить злодея.

А теперь она ощущала себя одной из этих девушек. Чувство злости и беспомощности охватило ее.

Она встала. И увидела отца. Он всегда собранный, неторопливый, почти бежал. За ним поспешала Настасья.

Отец почти подбежав, хватил Агнию за локти:

– Что он говорил тебе, этот щенок?

Агния проговорила.

– Собирайся домой. Настасья за тебя побудет, – поразмыслив, сказал отец.

С тяжелым сердцем девушка шла к дому. Еще и оглядывалась. И было почему. Вслед за ней шел парень. Было он молод, шел вразвалку и делал вид, что идет по своим делам. Но почти проводил ее до ворот.

Дома была уже куча народа.

Здесь был дядя Тимофей – шорник, его сыновья Тиша и Путята. Здесь же был и купцы Еремей и Ждан.

Мать увидев Агнию, велела ей помочь накрыть на стол.

Агния, вытаскивая из печи вчерашнюю кашу, подумала, что отец построил хороший, просторный и светлый дом. Все гости смогли войти, да еще места осталось.

Зашел отец и все сразу приосанились и как -то собрались.

После долгого раздумья на скамье, отец спросил:

– НУ что делать то будем?

Тиша порывисто привстал.

– Дядя Димитрий, ну ты же друг князю. Это ж он тебя сбаломутил сюда перебраться на житье. Ты ж всех его коней подковываешь, все оружие для них куешь. Неужто он тебя не послушает, да не осадит этого божевольного княжича?

– Ох, Тиша, – с кривой усмешкой ответил отец, – раньше он своим умом жил, мог я ему свои мысли высказать, а теперь за него Рогнеда разумеет. А она своего теленка не отдаст. Сожрет живьем, на дыбу отправит, а не отдаст. ТЫ на дыбу за правду пойдешь? А особливо за ту, которую ничем подпереть не сможешь?

Тиша замолчал.

Тут вступил Еремей.

– Я тако думаю. ТЫ Димитрий, горячку то не пори. Может еще отведет Господь, этого малохольного от Агнии. Ну а мы немножко подможем. Я пару своих воинов дам тебе, пока здесь торгом стою. Они последят за твоей дочерью.

– И долго так будем? В оглядку ходить и если твои княжью ватагу побьют, то им мало не покажется и с тебя виру немалую стребуют, – тяжело выдохнул отец.

– Вот мое последнее слово, – стукнул он по размышлению по столу.

– Агния! – крикнул он, – сидишь теперь дома, по хозяйству на дворе будешь, до бани и обратно. А там пара деньков и придумаем чего.

Все после этих слов разом встали из-за стола, но Еремей все-таки развернулся к Димитрию и сказал, не торопясь:

– Тиша побудет до вечера у вас на дворе, а потом ночью его Путята сменит.

– На том и порешим, – примирительно ответил ему отец Агнии.

А вечером Агния собралась в баню.

Долго и придирчиво выбирала она исподнее, да не пригодилось. Прямо возле бани поджидали ее.

Одели на голову мешок, перекинули через седло и увезли.

Очнулась девушка в бане. Но не в своей. Даже вернее будет сказать в предбаннике. Первое что она сделала, кинулась к оконцу. Глянула в него и поняла, смысла орать и звать на помощь – нет. Оконце выходило на реку. Она увидела изгиб реки, и вокруг заросли. Не было никаких признаков жилья. Ни заборов, даже огородов. Только – заросли и река.

– Значит, где – то в урочище. В потайном месте, – с какой- то отрешенностью подумала она.

– Ну не дурачок же он, – подумала она о Святославе, – понимал, что я попытаюсь помощи просить. Выбрал место укромное.

Девушка сразу стала представлять как будет биться до последнего за свою честь.

– Желательно помереть что ли? – размышляла она. – Потому как все равно никто не поверит, что билась до последнего. Если и выживу, все равно вслед будут плевать, да оговаривать, что под княжича легла.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.