Наталья Бердская
Бикфордов шнур

Homo sum, humani nihil a me alienum puto.

(Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо).

Древнеримский писатель Теренций

Закройте дверь перед всеми ошибками, и истина не сможет войти.

Рабиндранат Тагор

Глава 1

Свойство объектива старо как мир, но суть его открылась Анне только здесь, в храме Донского монастыря. С иконы на неё смотрели глаза Николая Чудотворца. Глаза святого улавливают в любом уголке – и сбоку, и сверху, и снизу – никому не скрыться. Так и поступки, со временем они отражаются на твоём лице, в твоём облике, в манерах и поведении, и скрыть их невозможно. «Отпечаток истины поступков, мыслей формирует облик», – думала Анна, пока её не прервал Влад.

Влад позвал её, показывая на часы и направляясь к выходу:

– Анна, нам надо спешить, ты же знаешь – нас ждут Бруновы, поехали!

– Влад, ты так резко прервал моё состояние блаженства и умиротворения, во власть которого я попадаю только здесь, в храме, – робко сказала Анна.

– Блажен, кто верует, – с восторженной уверенностью провозгласил Влад, заводя свой любимый джип. Настроение Влада было припорошено предвкушением повеселиться, и он сиял, как пасхальное яичко, обновлённое разводами цветов, что придавало Владу остроту кучерявости, а природа «Инь – Ян» бодро и победоносно заявляла о себе. Влад растворялся в своих проявлениях, не связанных обязательствами брака и семьи, хотя их отношения с Анной затянулись и перешли в привычное для их окружения восприятие – почти семейной пары.

Анна ждала… Ждала предложения руки и сердца…

Но сейчас, уже в машине, она освободила себя от навязчивости желания «быть с мужем и замужем» и поймала себя на мысли, как она соскучилась по Катерине. Катерина Брунова была её близкой подругой, их сближало единение душ. Их души сливались – входили одна в другую, и одна большая душа соединяла Анну и Катерину в свои своды. Их тянуло друг к другу и рождало необходимость находиться рядом, быть и говорить.

Муж Екатерины – Брунов, человек, который получил, а вернее, вырвал у судьбы с корнем, – пожизненный билет «премиум-класса». И получил он этот билет в золотой кайме и алмазных стразах, когда работал в архиве Федеральной службы безопасности – ФСБ – в звании майора. Работал простым и никому незаметным архивариусом. Хотя в органах ФСБ незаметных личностей нет, для этих органов вообще незаметных нет, у них все заметные и приметные. А в особых случаях могут просто заметные перейти в статус очень заметных, а приметные – в очень приметных. Архивариус Брунов был спокойным, сдержанным и… безликим, незапоминающимся. Этот облик он сохранял для окружающих, а для СЕБЯ – в своих мыслях и в своих целях – он был фигурой очень даже убедительной. Он верил в свой триумф и терпеливо, по крупицам строил свой пьедестал. Материал для такого размаха был единственный и неизменный – информация. Пусть даже архивная, но это информация, из которой при желании можно зачерпнуть нужное не только кружечкой, но и ведром. И когда наступила лихорадка девяностых, Брунов был начеку. Чекист начеку, не подставит щеку.

Мощная машина – переработки, хранения и использования информации, – где служил Брунов, была взлетным полем для него. И он готовился к приближению своего взлёта.

«Кто владеет информацией, тот владеет миром» – это Брунов усвоил, ещё когда только вступил в ряды офицеров ФСБ.

Взлёты Брунова переходили от одного уровня к другому поэтапно. Сначала тренировочный этап – для тела, для мышц. Мышцами надо уметь играть, а главное – знать, ГДЕ и перед КЕМ их обнажать! Потом подготовить себя ко взлёту «самолётов» и в конце концов добраться до полигона «пуска ракет». Брунов получил «ключ на старт» своей ракеты, и это был «выстрел» в атмосферу роскоши и благосостояния. Он впал в состояние отрыва от сил земного тяготения и вошёл в плотные слои атмосферы. ЕГО атмосферы, ЕГО межпланетного пространства, ЕГО космоса!

В органах ФСБ судьба свела Брунова с коллегой, подполковником Пулиным Олегом Владимировичем, который был привлечён к разработкам IT-технологий. Подпольная кличка – Пуля. Волевой, сильный. Его взгляд «навылет» вынести не мог почти никто. Брунов мог, этим и вызвал уважение Пули. Это был как раз тот случай, когда «рыбак рыбака видит издалека».

Пуля, приглядевшись к Брунову, просканировал его своим лучом и убедился, что с Бруновым можно пробовать работать, а точнее, выживать. В конце девяностых выживали, кто и как умел. «От каждого по потребности, каждому по способностям». А в девяностые способность вытягивала потребность: потребность – напористость, напористость – наглость, наглость – воровство, воровство – бандитизм. «Бабка за дедку, дедка за репку, внучка за бабку, жучка за внучку…» Кому что достанется, и кто репку из недр земли вытащит… тому и билет с выигрышем.

Брунов и Пуля не стали «тянуть репку» и ждать внучку… жучку… Их готовность и возможности соединились в крепком рукопожатии, и они двинулись к своим вершинам – покорять непокорённое.

Олег Владимирович (Пуля) предложил Анатолию Ивановичу разработки по IT-технологиям на этапе, уже НЕ закреплённом грифом «Совершенно секретно», но актуальном для среднего обывателя, а взамен попросил интересующие файлы из архива.

Вес разработок по IT-технологиям в пересчёте на долларовый эквивалент оказался довольно привлекательным и предоставил возможность купить билет в ЖИЗНЬ «премиум-класса», пусть не сразу, но этапы приближения уже нащупывались.

В жизнь, где нет очередей, хамства, бюрократических барьеров, выяснений и унижений. Авиарейсы в бизнес-классе, железная дорога только в СВ-вагоне, автомобиль уровня VIP, туры VIP – взгляд на жизнь стал подниматься от земли, и всё перешло в категорию другого уровня, совсем отдалённого от вчерашнего и пост-вчерашнего.

Брунов и Пуля вырвались из рядов ФСБ и готовили себе платформу свободного плавания.

Хочется, конечно, поймать красивую птицу за хвост и красивыми перьями прикрыть свои недостатки. Красивая птица в небе – хорошо, а зелень в руке – лучше. С зеленью-то в руке и прикрывать-то ничего не надо. Всё, что надо, прикроется, и какие надо двери откроются.

Как там у Чехова? «Сапожник и нечистая сила»: «…за богатство ты мне душу должен продать…» И они не захотели оставаться в сапожниках, они стремились к владычеству земному. Были молоды и гарцевали, как хорошо подкованные жеребцы, только огонь из-под копыт да дым из ноздрей. Молоды! Здоровы! Без сбоев и износа запчастей! И столько всего хочется, и только деньги. «Деньги, – думаем мы, – сделают нашу жизнь счастливой». А позже понимаем: «…А нужна ли эта сделка с нечистой силой?!?!?!» Позже и Брунов, и Пуля поймут, ЧТО в жизни важнее красивых перьев и зелёных бумажек, но это будет ПОЗЖЕ.

Пуля и Брунов не прерывали свои отношения и были крепко-накрепко перевязаны компроматом, созданным своими же руками. Нужные сведения и в нужное время, открылись для тандема успешных предпринимателей двери из красного дерева. И ручки с золотыми перьями оставляли на документах новоиспечённых бизнесменов девяностых ценные подписи и открывающие возможности.

Благосостояние росло, как на закваске, в которой норму дрожжей превысили в неконтролируемые разы.

Расцвет олигархии был на руку Владиславу Померанцеву, выпускнику Московского архитектурно-строительного университета. Он заскочил в последний вагон своего судьбоносного поезда, который скользил по рельсам дизайнерского направления. И переходя из вагона в вагон, добравшись до головы поезда, он нёсся навстречу успеху, раздвигая стремительным клином мощную встречную струю.

Анна познакомила Влада с Бруновым, когда ещё Анатолий Иванович осторожно и бережно притрагивался к струнам красивой жизни. А Влад уже был на слуху у богатеньких как креативный дизайнер.

На визитке Влада Померанцева буквами с каллиграфическим теснением играют золотом ЕГО фамилия и ЕГО имя.

А у его помощницы Анны даже визитки не было. Она была при нём, при Владе.

Его фамилия – золотыми буквами, а её фамилия – вообще НИКАКИМИ. Влад этого даже не замечал. Он относился к избалованным везунчикам – умный, красивый, востребованный дизайнер. Ну, прямо джокер из колоды.

Анна по окончании архитектурного универа поступила в академическую школу дизайна в Москве и, по результатам конкурса дипломных проектов, заняв первое место, была направлена на обучение в Лондон. Мама Анны очень ревностно воспринимала позицию дочери. Она не могла смириться с тем, что её талантливая девочка – в тени мужских амбиций. Анна обладала творческим видением художника, и какая-нибудь клякса, точка, штрих наполняли новизной проект, вызывая восторженные взгляды. Это талант. Но Анна не стремилась занять «трон» и воспринимала авторитетность Влада безропотно и с покорностью, как закономерность. Он начинал бизнес, он создал ИМЯ, и лавровый венок пусть принадлежит Владу. А на долю Анны оставалась тень от лучей восторга и восхищений, падающих на Влада. Анне приносило счастье быть рядом с Владом, работать с ним, наблюдать его весёлый и где-то шаловливый нрав. И сейчас они едут в гости, едут вместе, едут отдыхать.

Проехав еще чуть-чуть, они остановились у ворот роскошного особняка Бруновых. Встретил их сам Анатолий Иванович.

– Как доехали? Без штрафов и пробок?

– Дорога свободная, ни одного гаишника. Или наш день, или гаишники вчера «населигерились», – отреагировал Влад, закуривая «Парламент».

– А почему «населигерились»? – спросил Брунов.

– Так это сколько надо выпить, что даже на «срез бабла» забить!

– А-а-а, теперь понял, – засмеялся Брунов.

И они направились к дому.

– Анна, вы как-то изменились, в облике появилась загадочная вуаль, прикрывающая красоту и нежность вашего лица, – произнес Брунов своим красивым спокойным баритоном и выразительным жестом предложил даме руку.

– Вот уж никак не ожидал от вас такого высокохудожественного слога, – ревностно заметил Влад.

– Да, я такой! Мы все такие! Только появись прекрасное создание (выразительно глядя на Анну) – у нас вырастают крылья… и мы пытаемся вспорхнуть… Ну… не всегда получается… но всегда хочется, – шутливо отпарировал Анатолий Иванович.

А потом бодро продолжил:

– Ну что, отдышались? Пора к столу, а то Катерина уже заждалась.

Гости подошли к огромному и красивому дому, по стилю, напоминающему старинный замок.

В холле их встречал Савелий – надёжа и опора семьи Бруновых. Лысый, коренастый, с умными проницательными глазами, спокойный как удав, надежный как сфинкс. Анна очень хорошо относилась к Савелию, ей вообще импонировали люди неболтливые, особенно если речь идет о мужчине.

Савелий выразительным жестом пригласил гостей в гостиную.

Анна уже научилась не терять равновесие, когда её накрывала волна роскоши, благосостояния и власти. В доме Бруновых всё до мелочей подчеркивало изысканность вкуса, интеллект и гармонию. Под светом солнечных лучей играла удачно отреставрированная мебель из дуба и карельской березы. На коврах ручной работы менялись оттенки в зависимости от ракурса, как в калейдоскопе. Многие ценные вещи, украшавшие дом Бруновых, перешли по наследству от прабабушки Екатерины. Прабабушка Катерины Дарья Матвеевна Ярославцева принадлежала к столбовому дворянскому роду Ярославцевых. Их род природа щедро наделила трудолюбием, порядочностью и благородством. В Катерине наследие предков отражалось ярким пятном. Диадема благородства основательно закрепилась на стройном стане Екатерины.

Не успела Анна насладиться своим внутренним монологом, как в гостиную вошла хозяйка замка.

Катерина была в брючном костюме бутылочного цвета, который так оттенял её красивые, поражающие жгучей глубиной глаза. Вошла со свойственной ей сдержанностью, в её манерах, движениях, голосе всё говорило о её породе и воспитании.

– Анечка! – Поцеловала подругу Катерина. – Добрый день, Влад! Как я рада вас видеть! – Красивым жестом Катерина пригласила Анну и Влада в гостиную.

Горели свечи, мерцали канделябры, и тихим фоном звучала классическая музыка. Это был Шопен.

Анна, чувствуя на своей талии руку Влада, спокойно плыла вместе с ним в царство роскоши. Они зашли в столовую, где ещё никого не было.

На столе красовался фарфор именитых фабрик и приборы старинного столового серебра.

А начинали они с Бруновым с небольшой двушки, куда и привезли эту теперь бесценную мебель, которая пылилась в бабушкиных закромах. Анатолий Иванович разглядел ценные породы дерева и прекрасную работу мастеров.

Когда этот «хлам» они привезли к себе в двухкомнатную квартиру, соседи с пристрастием перепотрошили приданое. «Бедная невестушка Бруновых», – шептались они.

Толик оборудовал себе в черной комнате мини-мастерскую и начал усердно работать над каждым элементом мебели. И «хлам» бедной золушки постепенно превратился в приданое, достойное принцессы.

Через некоторое время Савелий объявил о чете Кирсановых – Пелагее и Симоне.

Войдя в гостиную, Симон и Пелагея внесли струю оживления, они выглядели как всегда изысканно, держались уверенно и непринуждённо.

Брунов подскочил с возгласом: «Наконец-то! Теперь все в сборе!» – и поцеловал руку Пелагеи, на какой-то миг задержав её в своей руке. Одновременно по-мужски поприветствовал Симона и пригласил пару в столовую.

Катерина поприветствовала чету Кирсановых гостеприимно, но сдержанно, как умела только она.

Симона в кулуарах называли Цитрамоном, он был владельцем фармацевтической сети. А Пелагея, видно, в детстве немножко комплексовала по поводу своего имени и поэтому была излишне выразительна в своих нравах и в поведении. Казалось, она всегда напряжена от страха потери, превосходства над людьми. Повиновение приносило ей удовольствие, и это доводило её до весьма приятного для самолюбия пьедестала. Пелагея выстраивала свои ступеньки и исключительно уверенно поднималась к своей высоте.

Глава 2

Гости уютно разместились за большим овальным столом и были настроены на утончённые светские разговоры.

Атмосфера напоминала классику жанра: Англия… замок… сумерки занавесили окна, как в детективах Агаты Кристи.

Помощница Мила завезла на сервировочном столике салаты, которые тут же переместились на стол, заняв свои места. Следом за Милой Савелий закатил сервировочный столик с водой и горячительными напитками. Столик, с которым зашла Мила, укатил восвояси, а столик, который закатил Савелий, установили около Влада. Это означало, что не Савелию, а Владу доверяется ухаживать за гостями, вовремя наполняя их бокалы, исключая присутствие прислуги. Брунов любил расслабиться, давая себе возможность не застёгиваться на все пуговицы в кругу близких ему людей.

Он рассказывал интересные истории и чувствовал себя королём бала.

Камертон передавал настроение гостей и время от времени издавал металлические звуки с интеллектуальным напылением.

За столом сидели обыкновенные везунчики, удачно вписавшиеся в разворот девяностых, и вдохновенно пытались уловить звуки магического камертона, дабы не уронить лицо. И как бы ни пытались присутствующие напустить мнимую титулованность, удержать природную прыть они были не в силах, и застолье медленно раскручивалось и обретало расслабленные рамки настроения.

На титулованность могли претендовать только Катерина и Анна, они были троюродными сестрами и обе принадлежали к роду Ярославцевых.

Не успел Влад наполнить напитками бокалы – зашёл Савелий, и, обращаясь к Брунову, он сказал:

– Анатолий Иванович! Подъехал Олег Владимирович. Пропустить?

– Да! Конечно! – довольно повышенным тоном скомандовал Брунов.

Это был Пуля, и въезд в усадьбу Брунова для него был всегда беспрепятственным.

Брунов встал, чтобы встретить гостя, и в этот момент Катерина роняет бокал – он разбивается вдребезги.

Брунов в лёгком недоумении взглянул на жену и на ходу сказал Савелию:

– Прикажи, чтобы всё быстро убрали.

Брунов вышел навстречу с иголочки одетому и спортивно подтянутому Пули.

– Олег! Добрый день! Накануне ты мне сказал, что не можешь приехать. Что-то срочное?

– Ну… не то чтобы… срочное… – со свойственной ему недосказанностью ответил Пуля.

Уловив спокойный, без ноток раздражения и спешки тон Пули, Брунов быстро перетянул «лямочку» на себя.

– Ну, ты в курсе, у меня сейчас гости. Давай зайдём на пару минут… а потом поработаем. Твой любимый виски «Макаллан» наизготове, – с улыбкой гостеприимства Брунов зазывал Пулю присоединиться к их застолью.

Пуля не любил компании, но Брунов всё-таки уговорил Олега, и они направились в гостиную. Брунов знал Пулю более 15 лет, он был единственным его другом. И больше у Брунова близких друзей не было, у него были близкие родные и близкие приятели, с кем он разделял своё общество, а в остальном он жил в полном согласии со своими убеждениями и со своей головой, и до конца доверял только себе.

Жизненная позиция Пули была ещё круче: самыми близкими родными и друзьями был только Брунов и его семья, больше у Пули – ни родных, ни приятелей, только деловые, протокольные и договорные контакты.

А в гостиной… захмелевшее веселье стремительно набирало градус, формы обретали расплывчивость, и настроение гостей, как застоявшаяся магма ожившего вулкана, рвалось наружу.

В этой охваченности неконтролируемого настроения никто сразу и не заметил, как вошёл Брунов, приглашая выразительным жестом гостя.

Пуля вошёл уверенно, с офицерской выправкой и холодным взглядом. Из присутствующих он в той или иной степени знал всех. Посему знакомиться ни с кем не пришлось. Он зашёл. Поздоровался и сел за стол. Мила принесла приборы, хотя все знали, что и тарелка, и приборы так и останутся нетронутыми. Пуля питался только дома: свежевыжатые соки, мясомолочные продукты с фермы, травяные чаи, вода из скважины. И за всем этим пристально следит и заботится Варвара, его помощница по дому. На встречах и в гостях позволял себе только виски, и то в небольших количествах. В свои 45 сохранял спортивную фигуру и на здоровье не жаловался. С женщинами не переусердствовал. Пить он не любил, курить он не любил, и девочек водить тоже не очень любил, только по зову тестостерона! А любил Пуля цифры, микросхемы, крипто коды… сделки, риск! В этом он чувствовал себя золотым драконом в стихии бизнеса, в стихии победных решений, в стихии денег и богатства.

Из низкого стакана с толстым дном маленькими глотками Пуля пил виски, наслаждаясь напитком. А вокруг фонтанировало остроумие и перетекало от одного к другому, как на уроке, оставалось только руку поднять. Но вместо рук поднимали бокалы, и, подбодрённые напитками в 20, 30 и 40 градусов, все были расположены повторить и продолжить.

Пуля оставался незаметным для уже взбодрившейся компании, они были все вместе и каждый в отдельности увлечены собой, а Пуля, как скрытая камера, считывал с лиц суть и записывал на свой жесткий диск, всегда работающий в его голове.

Влад танцевал с Пелагеей, как всегда, шаловливо-вульгарно, и на них никто уже внимания не обращал. Кроме Пули – ему танец показался откровенным намеком на «сбычу мечт», подчеркивая сексуальность в движениях. И когда танец был завершен брудершафтом, Пулю возмутило поведение Влада – он вёл себя так, будто Анны и не было в этом зале. Анна – дама его сердца! Как-то совсем не по-мужски.

Откровенная демонстрация флешмоба[1] и их токсичный танец вызвали у совсем не впечатлительного Пули брезгливость. «Хищница, – определил Пуля, глядя на Пелагею. – Ей всё равно, кто у неё на крючке. Главное, чтобы улов был её и для неё. А для сохранения своего постамента она переступит и не споткнётся. Истинное наслаждение ей приносит умение манипулировать людьми. Но муж ведь у неё, владелец одной из крупных сетей фармацевтики, должно быть, не дурак. А с виду такой профанчик-подкаблучник, что-то здесь не сходится…» – заключил Пуля.

Влад продолжал прыгать между Анной и Пелагеей. Пелагея потянет за крючочек – бежит к ней, потом вспомнит, что здесь Анна, и все их принимают почти как мужа и жену, бежит к Анне: «Дорогая! Тебе хорошо? Я так тебя люблю…» – чмокнет – и опять по кругу.

Влад пользовался терпимостью Анны, и это перевоплощалось в безупречную уверенность в самом себе. Но у Пули на этот счёт были совсем другие мысли, он был убеждён, что такое поведение не красит мужчину.

«Вот перпетуум-кобеле, – подумал Пуля и перевёл взгляд на Анну. – А она его любит. Не того ты полюбила, девочка… И ведёт он себя так, не потому что ты какая-то не такая – потому что ОН такой…» – с грустью подумал Пуля, глядя на Анну.

Потом он встал и подошёл к Катерине.

– Приношу свои извинения, к сожалению, нам надо поработать.

– Да, я понимаю, Олег Владимирович, спасибо, что порадовали нас своим присутствием.

– Всё, как всегда, замечательно, – сказал Пуля, а про себя подумал: «Ген королевской расы. Благородна! Воспитана! Это её постамент, и она никогда в своих поступках не опустится ниже. Повезло Брунову».

Потом откланялся, взглядом показал Анатолию: «Нам пора!» – и вышел. Брунов встал и последовал за Пулей.

Со стороны казалось, что Пуля вообще никого не видит и не слышит. Но… нет! Он просканировал всех присутствующих, охарактеризовал и разложил по «своим» файлам в «своём» компьютере.

Кабинет Бруновых находился на втором этаже. Пуля поднимался по лестнице, и от его пружинистых и нервных движений Брунов улавливал психоволны, вызывающие вибрации волнения. Чувствуя настрой Пули, Брунов замедлил шаг, давая возможность мыслям занять свои места и не вибрировать. Но волны взволнованности штормили, и Брунов усилием воли старался перекроить свои эмоции и взять контроль над собой.

Они зашли в кабинет.

– Олег, что случилось? Ты весь наэлектризован. У тебя на пуловере даже шерсть дыбом встала, – стараясь разрядить напряжённость, спросил Брунов.

– Сейчас расскажу, и у тебя не только шерсть, а всё одыбирится, – и, выдержав паузу в тон настроению, продолжил: – Анатолий, я был на Лубянке.

«На Лубянке…» – слова, произнесённые Пулей, секирой летели на Брунова, рассекая воздух.

Лицо Брунова сползло на колени и обнажило его до наготы. Облик, принявший за годы четкое очертание уверенности и самообладания, растёкся и потерял привлекательность фактуры.

Имея опыт работы в ФСБ, они оба понимали, что идут по тросу Бруклинского моста и тянут за собой бомбу. Бизнес, который открыл для них финансовые возможности, был основан на поставках секретной микроэлектроники, разработанной для разведки.

Готовность Брунова в сочетании с возможностями Пули принесла двум везунчикам ощутимые финансовые возможности. Ситуация девяностых бросила их в воду, и они выплыли с рыбой в зубах. Но рыбы в зубах оказалось мало. Надо бы поймать рыбищу – да неводом, да не простую, а золотую…

Когда они с Пулей начинали, Олег контролировал «Научно-исследовательское подразделение ФСБ № 1», относящееся к научно-техническому управлению[2] ФСБ. Эта организация специализировалась на исследованиях в области информационных технологий, разработке программного обеспечения и оборудования. В этом подразделении прорабатывались цифровые системы обработки сигналов, исследования беспроводного сетевого оборудования, исследования в области шифрования текстов, крипто- и микро технологии. Пуля привязал компроматом пару специалистов из НТУ, и они время от времени предоставляли ему нужную незакрытую информацию. А компромат на блюдечке с голубой каёмочкой ему предоставил Брунов, когда работал в архиве.

– Лучше бы ты в архиве сидел! А я в НТУ. Жили бы в своих двушках или трёшках, имел бы дачу, машину, ездили бы на Чёрное море и время от времени изменяли бы своим женам, как любые слегка оперившиеся мужичонки. Просто так, для тонуса. А сейчас? Усадьбы, пруды, газоны ухоженные, лесочки с ягодами да грибочками. РАССЛАБИЛИСЬ. Почувствовали себя властелинами подлежащего и надлежащего. – Сказать, что Пуля был взволнован, это ничего не сказать! Он был вне себя.

– Олег, что не так с «Иглой»?

– Именно. «Игла» – это аналог наших проработок, в которых я участвовал непосредственно! Эта информация под семью замками нашей разведки с грифом «Совершенно секретно».

Пуля приблизился вплотную к своему партнёру, вкрадчивым шёпотом, как спазмом под дых:

– Толя, ИХ невидимые браслеты – на НАШИХ яйцах, и не вчера, а давненько… Попробуй нам только дёрнись. – И глаза Пули выстрелили в никуда, взгляд застыл, и он медленно, вбивая гвоздём каждое слово, проговорил: – Я был на Лубянке и вскрыл детали нашей сделки по «Игле». Но ИМ уже всё известно – это присказка, а сказка, чувствую, будет впереди, и у этой сказки – Змей Горыныч с длинным хвостом и пирамидальными головами.

– А почему пирамидальными? – с нескрываемым раздражением спросил Брунов.

– А потому что вместо маковки – КЛИН, врезаться легче.

– Олег, зачем ты пошёл на Лубянку?

– Толя! Ты же офицер ФСБ, хоть и уже не служишь, но понимаешь, что по-другому я поступить не мог. Нас ПОДСТАВИЛИ… И разбираться в этой операции – в рамках компетенции только ФСБ. Скрыть «Иглу»?! Это предать! А мы с тобой НЕ предатели, мы простые российские бизнесмены!

Глава 3

Москва. Лубянка. ФСБ России

Кабинет генерал-лейтенанта ФСБ Круглова Федора Александровича

На столе два дела – подполковника ФСБ Пулина Олега Владимировича и майора ФСБ Брунова Анатолия Ивановича.

Из докладной записки агента 2002 (два, два ноля, два):

«Пулин Олег Владимирович в 2007 году уволился по окончании контракта.

Брунов Анатолий Иванович в 2007 году уволился по собственному желанию, подав рапорт.

В мае 2007 года была зарегистрирована компания ООО “Эгида”. Учредители компании – вышеупомянутые офицеры.

Компания начала свою деятельность с продажи антирадаров, разработанных и изготовленных научно-экспериментальным структурным образованием на нашей территории. Антирадары были серьёзно востребованы в странах Венгрии, Болгарии и Польше. Это был первый этап деятельности компании, начальный. По реализации последующих этапов установлена продажа компьютерной техники, мобильных телефонов, камер и аксессуаров слежения.

По наработанным контактам с научно-исследовательским подразделением ФСБ Пуля имел информацию от первоисточника о новейших проработках приборов в целях разведывательных операций: ручки с невидимыми чернилами, диктофоны, детекторы, всевозможные жучки и блокирующие сигналы приборы.

Статус разработок уже БЕЗ грифа секретности, но с грифом востребованности из первых рук разработчиков открывал серьезные перспективы реализации.

ГЛАВНОЕ:

По достоверной информации, на территорию РФ завезли микророботы Needle (“Игла”).

В нашем ведомстве оперативные разработки по микророботу “Игла” проходят под кодовым названием операции “Шлюз”.

Операция под строгим контролем. О результатах операции приказано докладывать лично генерал-лейтенанту ФСБ Круглову Федору Александровичу».

Круглов прочитал рапорт, перевернул чистым листом вверх и по срочной линии вызвал агента 2002.

– Здравия желаю, товарищ генерал… – Обращение было оборвано махом руки, и Круглов, ответив на приветствие, пригласил агента 2002 присесть.

– Подробнее о микророботе Needle, в переводе с английского означает «Игла».

– Так точно! – подтвердил агент 2002.

– Так и будем его обзывать, по-нашенски – Игла. «Итак, слушаю, прошу, всё до мельчайших подробностей», – сказал Федор Александрович и сел за большой стол напротив агента 2002.

– Микроробот «Игла», – начал агент 2002, – разработан ФБР для спецопераций. Это игла-убийца. При помощи робота устанавливается программа с обязательным алгоритмом – анализ крови «клиента». Микрокапсула с кровью устанавливается в робота. Игла по заданным параметрам находит клиента и делает укольчик, и если по анализу крови это «клиент “ИГЛЫ”», игла производит укол препарата. Происходит резкое сужение сосудов. Подтверждается смерть, вызванная естественными причинами. Без шума и пыли, без борьбы и стрельбы, – подробно изложил агент 2002.

Генерал напрягся, в его голосе чувствовался металл:

– «Игла» – это аналог нашему прибору «Струна», разработка которого под грифом «СТРОГО СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО». Да… – задумчиво произнёс Федор Александрович и продолжил: – И как это связано с нашими уволившимися из органов офицерами ФСБ?

– Компания ООО «Эгида», учредителями которой являются Пулин и Брунов, закупила через компанию «Крио Глобал» 50 комплектов «Иглы». Поступление разделено на две поставки: первая – ответная часть в виде трубы с пусковым затвором, а другая «Игла» – с роботом-микроприставкой. Отправлять полный комплект опасно, а по отдельности – это как мобильник без сим-карты: лишён связи и может служить только фонариком или записной книжкой. Задача операции «ШЛЮЗ» – перехватить канал с «Иглами» и выявить агентурную сеть, работающую на территории РФ.

– Работайте! – дал команду генерал-лейтенант.

– Есть. – Отдав честь, агент 2002 вышел из кабинета и покинул здание Лубянки.

Как только агент 2002 покинул кабинет, генерал-лейтенант ФСБ собрал экстренное совещание офицеров высшего звена контрразведки по информационным технологиям. На повестке – строго секретные разработки ведомства ФСБ микроробота «Струна», аналог которого – микроробот «Игла» ведомства ФБР – разработка агентов «Иглы» в оперативной проработке по операции «ШЛЮЗ».

Глава 4

Усадьба Бруновых

Пуля погрузился в глубокую задумчивость.

– Мы под прицелом… – сказал Пуля и выжидающе посмотрел на Брунова.

– Уверен: мы всегда были под прицелом, – и отпил воду из запотевшего стакана.

– Я не тот прицел имею в виду, когда твоё дело №… пылится на полке архива. Я имею в виду прицел, когда пыль с твоего дела стирается сверлящим взглядом чекиста и рассматривается под микроскопом, – с характерной хрипотцой в голосе сказал Пуля.

– Толик, расскажи-ка мне о своих гостях поподробней.

– У нас бывают только Кирсановы да Влад с Анной. Влад… Он как выгулянный, влюблённый в себя кот. Правда, успешный и востребованный. Молодой человек с некоторым блеском и уверенностью в безграничных перспективах. Но это не его поле, он знает и любит своё дело, которое ему приносит неплохой доход. Если бы не его приличный доход, он бы выглядел совершенным болваном. Но его всё устраивает, и он прекрасно чувствует себя в своей оболочке сияющей будущности. Чуть хвастливый, чуть шумливый, добродушный, как все, кому сопутствует успех. Успехом можно прикрыться, спрятаться. Ему не приходится сводить концы с концами и думать об этих «концах», если он и думает, то совсем о других «концах», а точнее, о «конце» – это ему призывней и ближе.

– Ну да! С Владом понятно. А Кирсановы?

– Кирсановы? Ну… Пелагея – ты её видел – сгусток болезненного самолюбия, она слаба для подобного разворота. Поставки по «Игле» требуют особой специальной подготовки, не всем по зубам.

– А Цитрамон?

– Цитрамон – подле своей жены, как болванчик в преферансе.

– Ну, он же владелец серьёзной компании? Что-то не вяжется! Или она ему – как «пятое колесо к телеге», или наоборот – очень даже НЕ пятое, а нужное и незаменимое. А как они попали в ваше близкое расположение? – не унимался Пуля.

– А… Влад с Анной делали для них проект дизайна. А потом к Кирсановым обратилась Катерина, мы для Ольги, для дочери, искали лекарство от прыщиков на лице на натуральной основе без гормонов и химии. Это оказалось сложно, и Цитрамон нам помог. И мы так и стали обращаться только к нему. Ты же понимаешь, что такое надёжный лекарственный канал. Потом они нас пригласили в Большой театр, потом чай… Дальше – больше. Вот так и оказался этот Айболит у нас в приближенных.

– По последним данным, «Иглы» приходят через восемь дней? – и Пуля открыл календарь.

Нервное возбуждение Пули объясняется просто – Пуля участвовал в разработке операции «Струна», и утечка идеи не давала ему покоя. Он не мог смириться с тем, что по проработкам группы, в которую он входил, произвели аналог и запустили под маркой «Игла».

Вскрыть детали операции Пуля не мог: во-первых, он давал расписку о неразглашении, а во-вторых, ему надо сначала самому разобраться в конфликте интересов на самом высоком уровне.

– Анатолий, я хочу поработать над первой частью, хочу ознакомиться с конструкцией.

– Ок. Сейчас схожу за ключами и пультом, – и Брунов направился к выходу.

Но в этот момент у Пули запикал мобильный, и он вместо телефона вытащил детектор на прослушку, который всегда был при нем, и машинально его включил.

Детектор запикал.

Пуля МОЛЧА кричащим от бешенства взглядом смотрел на Брунова, показывая сигнал индикатора. Это означало, что в кабинете Брунова установлена прослушка. Брунов с окаменелым лицом, которое от шока с Лубянкой только-только начало подниматься от колен, опять грохнулось и улетело в пятки.

Дом Брунова был нашпигован камерами, датчиками, сенсорными установками, блокираторами всевозможных жучков и прослушек, окутан кабелем оптоволокна, проводами и цветными проводочками разных сечений, кварцевых и металлических наполнений. Эта кровеносная система дома Бруновых обеспечивала им уверенную защищённость, куда мышь не проскочит, и комар не пролетит.

«Система ДАЛА СБОЙ?!» – вопрос завис в парализованном безмолвии.

После обыска кабинета по сигналу детектора они нашли два жучка.

Сразу возник вопрос: почему два?

Брунов взял лупу и… увидел, что второй жучок НЕ отечественного производства.

Лица Пули и Брунова стали как перламутровые ракушки – белые с синими прожилками.

– Олег! Мне срочно надо спуститься к центральному пульту. Оставайся здесь.

Покинув кабинет, Брунов на лестнице столкнулся с Савелием.

– Анатолий Иванович, Катерина просила спросить: вы ещё долго?

– Даже не знаю, пусть нас не ждут… Савелий, распорядись, чтобы нам принесли виски и закуски.

– Будет сделано, – и направился на кухню, где столкнулся с Милой.

– Савелий, мне можно домой?

– Да, только подготовь закуски и принеси виски «Макаллан».

Савелий взял поднос, приготовленный Милой, постучал в кабинет и зашёл.

Выйдя из кабинета, он столкнулся с Катериной.

– Анатолий Иванович ещё занят? – спросила Катерина.

– Да! Он в кабинете с Олегом Владимировичем.

«С Пулей, значит», – подумала Катерина и решила отгородиться от присутствия Савелия.

– Савелий, проконтролируйте: пусть организуют торт, кофе, чай. – На ходу сообразив, что перед подачей торта должны убрать лишнее и поменять скатерть. Этого времени ей будет достаточно, чтобы понять, ЧТО происходит в кабинете.

Она приняла равнодушный вид и направилась не к кабинету, а в противоположную сторону. Но как только Савелий удалился, Катерина развернулась и уверенно зашагала к лестнице, которая вела на второй этаж, где рядом с библиотекой располагался большой кабинет Брунова.

Но, не дойдя до кабинета, она опять нос к носу столкнулась с Савелием. Он выплыл как из тумана, тихо, как-то по-кошачьи бесшумно.

– Савелий! Ты почему здесь??? Разве я не внятно объяснила, чем тебе надо заняться? – с каким-то непонятным для себя чувством тревоги спросила Катерина.

Савелий молчал. Он виновато посмотрел на хозяйку и, смутившись, ответил:

– Я-я-я хотел спросить, не желают ли они кофе.

– Они – это Брунов и Пулин? – с закравшимся подозрением спросила Катя.

– Да.

– Ступай, я сама спрошу, – твердо сказала Катя, не дав Савелию возможности что-то изменить.

Катерина подошла к кабинету, осторожно открыла дверь и приготовилась извиниться за непрошеное вторжение. Но в кабинете был только Пуля, он сидел в непривычной для него позе. Катерина подошла ближе и замерла. Застывший взгляд Пули был холодным и жутким, а его тело безжизненно растекалось по креслу.

Катя выскочила из кабинета, и перед ней откуда ни возьмись опять вырос Савелий.

– Вы знали?

– Да! Я не успел вас предупредить!

– А где Анатолий?

– Он пошёл в пультовую и попросил организовать виски и закуски.

– О боже! Что делать? В доме убийство, – изо всех сил сдерживая крик, спрашивала Катерина у самой себя. Потом она повернулась к Савелию и сдержанно, спокойно, будто ничего не произошло, сказала: – Вызывайте скорую и… полицию.

Савелий вызвал скорую, милицию и позвонил охранникам:

– Срочно проверить сигнализацию, установить контроль за периметром! Никого не выпускать! – уверенным командным голосом приказал Савелий.

Перед Катериной всплыло кресло с мертвым телом Пули… Она замерла.

– А кровь? Крови нет! – говоря и спрашивая одновременно, она быстро вернулась в кабинет.

Савелий поспешил за ней.

– Это не убийство. Крови нет. Следов борьбы и удушения тоже нет.

Догадки крутились водоворотом, разбирая мысли на лоскуты.

– А где же Толик? Где он?! – уже не сдерживая себя, почти кричала Катя.

Она побежала в пультовую, но столкнулась с закрытой дверью.

– Толик! Толик! – Крик и стук уносились в пустоту закрытой двери. Другого Катерина и не ожидала, она развернулась и направилась в гостиную, оставив Савелия в кабинете.

Катерина зашла в гостиную с ВИДОМ, как будто рука смерти размазала по её лицу свой безжизненный грим бледно-голубого цвета. Она подошла к музыкальному центру, выключила музыку и сразу приковала к себе вопросительные взгляды.

– Олег Владимирович умер.

Гостиную накрыла холодная тишина, кто стоял, остался стоять, кто сидел, остался сидеть, магма ужаса и недоумения накрыла всех, как в последний день Помпеи. Позы и лица красноречиво выражали оторопь.

Парализовало ВСЕХ: и гостей, и прислугу, и охрану. Кадр жизни замер.

Скорая и полиция приехали почти одновременно. Врачи осмотрели труп, засвидетельствовали состояние, не совместимое с жизнью, и, дождавшись окончания исследований криминалистов, вынесли тело.

По предварительному заключению, обширный инфаркт, то есть смерть, вызванная естественными причинами.

Катерина стояла как не в своей оболочке, она не могла понять, что это всё происходит с ней – в её доме, на её территории, в её жизни.

На душе было так тошно, что сознание беспрерывно орошалось тяжёлой мутью.

– Гражданка Брунова Екатерина Александровна, – обратился к Кате сотрудник полиции в звании майора. – Когда вы последний раз видели своего мужа Брунова Анатолия Ивановича?

– Когда и все. Они с Олегом Владимировичем побыли вместе со всеми и удалились работать в кабинет.

– Во сколько они удалились?

– Около восьми.

– Почему вы так уверены?

– Потому что сейчас темнеет после восьми, а за окном было сумрачно, но не темно.

– И вы его с того момента больше не видели?

– Нет.

– А где он может быть? У вас есть предположения?

– Абсолютно нет.

– Ваша территория взята под наблюдение до выяснения обстоятельств. «И, пожалуйста, покажите комнату, где можно обосноваться для работы со свидетелями», – сказал майор.

Катерина позвала Савелия и попросила всё устроить.

Сама она еле держалась на ногах.

«Где же Анатолий?» Исчезновение мужа существенно усложняло подозрительность и погружало Катерину в гнетущие сомнения.

И у Кати перед глазами всплыл опять момент разбитого стакана, когда сообщили, что приехал Пуля. Стакан разбился вдребезги.

А говорят, посуда бьётся к счастью, да ещё вдребезги. Вдребезги – оно и есть вдребезги, хоть посуда, хоть ожидания, хоть чувства… Вдребезги. И остаются… одни осколки…

Глава 5

Брунов спустился к пульту, зашёл внутрь и начал проверять автоматы. Всё работало! Сигнализация и камеры в работающем режиме.

Когда Брунов находился в пультовой, он получил голосовое сообщение от Пули.

Пуля попросил его самого сходить и принести посылку.

– Толик, сходи за посылкой сам, мне кое-что надо выяснить с Савелием.

– Хорошо, – ответил голосовым Анатолий.

Брунов поднялся в спальню, взял нужные ключи и пошёл за посылкой. Идя к убежищу – бункеру, где они с Пулей прятали свои тайны. Было уже темно.

Бункер, к которому приближался Брунов, находился на его участке, в дальнем углу небольшого леса. Участок в 5 гектаров со своим лесом и зоной, примыкавшей к берегу реки. Брунов купил этот участок, уже работая, на себя, в команде с Пулей. Чтобы начать строить бункер и не вызвать ни малейшего подозрения, Брунов придумал легенду, что это проект под строительство овоще заготовительной базы. А бункер был не чем иным, как хранилищем, и вопросов ни у кого не возникало. Брунову надо было закончить бункер, причесать, прилезать, присыпать… и забыть. А главное, чтобы все забыли, легенда должна звучать достоверно. И легенда звучала довольно правдоподобно: «Это был первый этап строительства овощебазы, а на второй этап денег у государства не хватило, и участок продали под частное жильё». Угодья Бруновых выросли на месте, где должна быть овощная заготовительная база. Грамотно продуманный вымысел прикрытия с головой накрыл бункер Брунова, и о нём никто не вспоминал, и никто не знал. Никто, кроме его и Пули. Бункер покрылся землёй, травой, и конспиративное убежище, в необходимость которого верил Брунов, поросло быльём. Сооружение ждало своего часа. Час пришёл.

Это была как раз та «ложка», которая «хороша к обеду». И «ложка» оказалась не простой – «ложка» оказалась золотой! В бункере было электричество, вентиляция, запасы воды, еды, лежаки, спальники на –30°С, одежда, палатка – по разработкам самых передовых технологий – с обогревом и установкой хоть на льдине, хоть на воде, хоть на болоте. Стояли аккумуляторы. Всё, что было в бункере, обеспечивало жизнеспособность от 10 дней до одного месяца. Но самое главное и самое важное – в бункер было подведено оптоволокно, и камеры наружного наблюдения дублировали обзор. Мониторы были установлены в доме, на охране и в бункере.

Вход и выход в бункер были закамуфлированы под канализационные люки. Крышка люка опускалась от нажатия кнопки и погружалась с весом до 200 кг на глубину 2,2 метра. То есть человек вставал и опускался в бункер, после чего той же кнопкой возвращал мини-лифт в исходное положение пустым или поднимался в нём сам. Поднятие лифта сопровождалось чириканьем птиц и шуршанием травы, настолько сливавшимся со звуками природы и заглушавшим механические звуки. Впечатление было такое, что человек – вот он был – и вот его нет! Как сквозь землю провалился!

Опустившись в бункер, Брунов первым делом включил свет, всё проверил и включил мониторы. Упаковал посылку и собрался на выход.

Но монитор в бункере приковал его внимание. На территорию въезжала скорая, милиция, и всё сопровождалось каким-то переполохом. Брунов сел и стал вглядываться. Из дома выносили носилки – это был Пуля.

Брунов покрылся холодным потом. Мрак сознания двигался на Брунова и перекрывал возможность дышать. Брунов вылил на себя стакан воды и опять стал вглядываться в экран. Скорая с телом Пули уехала, а полиция, чувствуется, обосновалась надолго.

Что делать? Срочно подальше от усадьбы, он был с Пулей всё это время. И Олега убили в эти полчаса, пока он был в пультовой, потом брал ключи и шёл около десяти минут к бункеру. Опустился в бункер, и ждал, пока оживится монитор. Прошёл как минимум час. И в момент обнаружения Олега его не было рядом. Он попадает под подозрение, и подозреваемый номер один.

Брунов взял самое необходимое, прихватил очки и парик и через подземный лаз вышел за пределы усадьбы.

Выйдя на лесную тропу, он решил проверить себя на предмет жучков, включил детектор, и каково было его удивление, когда детектор запикал и завибрировал.

– У, черт, – выругался Брунов. – Да кто же нас так обконтропупил?!

Выйдя к населённому пункту, он приманил купленными сосисками дворовую собаку, прикрепил к ошейнику жучок и отпустил бродяжку.

Очистив себя от электронной слежки, Брунов сел в такси и поехал в Волоколамск.

На стоянке, которая оплачивалась на год вперёд, стоял его «Мерседес». Вид у «Мерседеса» снаружи был совсем не респектабельный – пошарпанный и слегка побитый. Машина не притягивала посторонние взоры и по количеству побитости не вызывала у полиции вопросов. Автомобиль серого цвета был незаметным и неприметным и с виду старым и неухоженным, что и требовалось Брунову. Но это снаружи, а внутри авто соответствовало уровню Брунова. Всё необходимое на первое время было припасено в багажнике.

Вот такие «золотые ложки к обеду» спрогнозировал и подготовил бывший архивариус ФСБ. Аналитический от природы склад ума Брунова ставил барьер к принятию скоропалительных решений. Он всё продумывал до мелочей, а иногда и до мельчайших крупиц.

«А помогут ли эти “золотые ложки”»? – размышлял Брунов, и чем больше он анализировал, тем больше понимал: «эту проблемищу крайне трудно будет решить, да ещё на том уровне, на котором она возникла».

А сейчас он едет на «Мерседесе», не зная КУДА и не зная ЗАЧЕМ.

Брунов резко разворачивается, выезжает на Новорижское шоссе и направляется в Москву.

Глава 6

Москва. Лубянка. ФСБ России

Кабинет генерал-лейтенанта ФСБ Круглова Федора Александровича

Генерал встал из-за своего стола и сел напротив агента 2002.

– Итак, Пулин О. В. был включен в группу по разработке операции «Струна» и внёс в разработку программной базы профессиональные и значимые алгоритмы для усовершенствования конструкции.

«Микроробот «Струна» был практически детищем Пулина О. В. Пулин лично доложил о сделке с «Иглой», разработанной не в России? Похвально. Но как это понимать? Патриотизм? Профессиональный темперамент? Выражающий в защищённости своих проработок?!» – мысли клубились, закручивались в вопросы, но ответов Круглов пока найти не мог.

Генерал вопросительно посмотрел на агента 2002.

– Ну, докладывай, полковник, как вы упустили «Ежа»[3]?

– Действия Ежа подтверждают, что это хорошо вышколенный и специально обученный спецсотрудник для операций подобного рода. Это не залётный умелец, потерявшийся в наших лабиринтах.

– Доложи обстановку в усадьбе Бруновых.

– Пулин умер. Его мобильник не найден. Брунов исчез. Мы работаем, товарищ генерал! Товарищ генерал-лейтенант! Прошу передать дело нашему подразделению.

– Решим! Работайте! Можешь идти!

Глава 7

Новорижское шоссе

Переночевав в отеле Hilton Garden Inn, Брунов ехал по Новой Риге, обдумывая свой план. Часы показывали восемь утра. Сейчас он должен выяснить, в какой морг отвезли Пулю, и ехать туда.

Брунов съехал с Новой Риги на Волоколамское шоссе, с Волоколамки – вглубь сельских поселений и остановился у какого-то обшарпанного магазинчика напротив деревенских домов с перекошенными заборами и нависшими кустами сирени.

Он оставил машину и зашел в магазинчик одного продавца, и этим продавцом оказалась премиленькая молодая девушка. В магазине не было ни одного покупателя. Брунов отметил, что ему повезло, сразу обратился к девушке:

– Помогите мне, пожалуйста, у меня друга убили, мне надо выяснить, в какой морг его увезли. А у меня зарядка села.

Девушка сочувствующе посмотрела на Брунова и подала ему свой мобильник.

– Нет, нет, позвоните, пожалуйста, по этому номеру и спросите, в каком морге Пулин Олег Владимирович.

У девушки оказалась лёгкая рука, ей сразу ответили и сообщили адрес морга, в который увезли Пулю. Это было в районе Академической.

Брунов оставил девушке 500 рублей, сел в машину и направился к Академической.

Он точно знал, что «центр», который дал информацию об Академической, сообщит «нашим», откуда был звонок, и «наши» приедут к девушке и учинят допрос. Конечно, можно было бы не впутывать девушку и подключить программу изменения и имитации голоса, но это время.

А времени у Брунова совсем не было.

СТОП! Брунов съехал на обочину и остановился. Изменение и имитация голоса…

«Как же я сразу не догадался?! Голосовое сообщение могло быть НЕ от Пули. Надо вернуться в бункер, и программа “Автоматическое распознавание личности по голосу” поможет мне. И этот жучок, который НЕ наш??? Возможно, голос и жучок – это одно и то же лицо?!»

Брунов прибыл в морг, предоставил удостоверение майора ФСБ, срок годности которого давно истёк, но приглядываться никто не стал.

Медсестра сверила фото в удостоверении с личностью, открыла журнал, по фамилии переписала номер и повела Брунова в морг.

В морге она направилась к каталке с номером, взятым из журнала. Каталка была пуста.

Медсестра была в замешательстве, она позвонила врачу, сверила номер – всё соответствовало. Но Пули на каталке НЕ БЫЛО!

Брунов быстро развернулся, вышел, сел в машину и отъехал от морга.

Информация из справочной по запросу о Пулине Олеге Владимировиче поступила сразу же агенту 2002. И двое в штатском, получив по номеру телефона место и время, заходили в деревенский магазинчик для разговора с прехорошенькой девушкой. Показав фото, они получили нужные им сведения:

– Да, этот мужчина попросил телефон. У него горе, друга убили. А в какой морг увезли, он не знал. Вот я ему и помогла.

– А в какой морг?

– Вроде бы на Академическую. А что? Нельзя было? – Смущённо-боязливо смотрела девушка.

Адрес морга сотрудники знали, и он подтвердился, они развернулись, вышли из магазина и уехали. Поехали в морг на Академическую.

В морге они нашли главврача, он как раз разговаривал с медсестрой, которая сопровождала Брунова. Предъявив удостоверения, попросили показать съёмки видеокамеры.

– Пожалуйста, только камера непосредственно в помещении морга была неисправна, её восстановили только час назад.

– Хорошо. Мы посмотрим видеозаписи посетителей последнего часа.

С материалами они вернулись в усадьбу Брунова и всё передали агенту 2002.

На видеозаписи четко виден Брунов – как он пришёл, и с медсестрой направился в морг, в морге он подошёл к пустой каталке, и не обнаружив Пули, покинул территорию. уехал.

Следующая видеозапись: в отсутствие медсестры к её столу подошёл мужчина в белом халате, колпаке и маске, нашёл журнал, в журнале – фамилию Пулин Олег Викторович, запомнил номер и направился в морг. В морге никого не было, медсестра возвращалась на своё место, а Брунов уже был в машине. Неизвестный и неопознанный в белом халате нашёл номер каталки, нашёл номер, но своего клиента Пулина О. В. он не нашел. Покинул морг и растворился. На камерах, которые он проходил, зафиксировано просто расплывчатое белое пятно.

Агент 2002 делает запрос в лабораторию ФСБ с прикреплённой видеозаписью, на которой кадры с передвигающимся расплывчатым белым пятном.

Ответ из лаборатории ФСБ:

«На данном субъекте очки со встроенными инфракрасными светодиодами, которые превращают лицо в расплывчатое белое пятно света для камеры, работающей в инфракрасном диапазоне».

– Всё понятно… – задумчиво, как бы говоря сам с собой, вслух проговорил агент 2002.

Морг

Пуля постепенно приходил в сознание. От невыносимой головной боли хотелось опять провалиться в состояние комы. Казалось, голова взорвется на маленькие кусочки, боль выворачивала глазные яблоки, и тело было отрезано от головы, как у профессора Доуэля. От невыносимой боли Пуля опять впал в состояние комы. Боль исчезла, он смотрел сверху на своё тело, которое лежало на каталке и было накрыто белой простынёй. Но состояние блаженства стало соскальзывать, как шёлковая накидка, и обнажать тело. Голова, шея, руки, ноги стали наполняться тяжестью. И боль давила, как многотонный пресс. Состояние нирваны исчезало, и он опять почувствовал, что лежит на своей каталке. Через густую пелену тяжёлого тумана Пуля увидел приближение какого-то пятна, по очертанию это был человек. Ужас сковал его, там, в кабинете Бруновых, он уже испытал подобное – такое же пятно уже приближалось к нему. Сейчас опять – пятно приблизилось совсем близко, он ощущал рядом кого-то, но разобрать не мог, пелена, как белая мгла, застилала глаза.

Через секунды как будто кто-то стёр белый налёт, и Пуля увидел рядом мужчину в белом халате, это был врач.

– Олег Владимирович, вам лучше? Я сейчас помогу выйти, вас ждут двое наших ребят, они перевезут вас в военный госпиталь.

После укола, который ему сделал доктор, Пуле действительно стало легче, боль чувствовалась, но тупая, не резкая.

Пулю в строгой секретности перевезли в военный госпиталь. Там он пробыл три дня.

Глава 8

Усадьба Бруновых

После отъезда скорой Савелий определил комнату для сотрудников полиции и дал в помощники одного из охранников. Время приближалось к полуночи. Все присутствующие были опрошены и по предварительному опросу имеют алиби.

Майор полиции вызвал Савелия и попросил записи с камер за весь день с утра до полуночи.

– Все присутствующие остаются на местах и не покидают территорию усадьбы до особого распоряжения. Сейчас отбой. Завтра в восемь расследование будет продолжено, – приказал майор.

В шесть утра майора разбудил стук в дверь – это был Савелий.

– Товарищ майор, разрешите обратиться!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Флеш» – мгновение, «моб» – толпа.

Вернуться

2

Научно-техническое управление – НТУ.

Вернуться

3

Ёж – опасный субъект в разработке операции «Шлюз», связанный с микророботом «Игла».

Вернуться