Владимир Привалов
Юнцам тут не место

Александре, которая мечтала быть Музой,

а стала женой, посвящается

Дерево, чего-чего только оно не может… Оно дарит краски природе, простирает тень, усыпает землю плодами. Или становится царством детских игр – целый поднебесный мир, где можно лазить, играть, висеть на руках…

Рэй Брэдбери. Марсианские хроники

Глава 1

Пропаданцы

Колеса заскрежетали по рельсам, вагон качнулся на повороте. Максим с опаской покосился на проходящего по узкому проходу пассажира и вжался вглубь сиденья. Попутчик осторожно нес пластиковую коробочку и не отрывал от нее глаз. Пахнуло запаренной лапшой, и Макс поморщился.

«Как можно добровольно есть такую гадость?»

От обилия запахов – мужских носков, дорожной еды, табачного дыма из тамбура и смрада из биотуалета – непривычного Макса слегка мутило. Он достал банку с любимым чаем и сыпанул заварки.

– Семен Михайлович, вас угостить моим чайком?

– Если тебе не трудно, Максим, – придвинул свой стакан улыбчивый дедок-попутчик. – Попробую с удовольствием.

Макс подхватил дребезжащие подстаканники и через весь вагон двинулся за кипятком.

В соседнем отсеке шумела бестолковая молодежь. Ребятня расселась вокруг рослого парня постарше.

– Я ему говорю: чел, чо за херня, лол! – вокруг с готовностью рассмеялись. Парень явно вызывал интерес у окружающих: некоторые подтянулись на громкий голос рассказчика даже из соседних купе.

Навстречу шел здоровенный амбал с полной кружкой кипятка. Видок угрожающий… Макс невольно прижал локоть к торсу. Деньги в скользком полиэтиленовом пакете на месте – примотаны к мокрому животу. Пот стекал по пузу и намочил трусы. Да… Неудачно он придумал хранить купюры… Впрочем, куда еще девать такую прорву деньжищ? Прятать в багаж страшно – вдруг сопрут?

Громила татуирован до бровей: на скулах и висках выбиты руны, из-под футболки на шею вылезла змея, раскрыв пасть. На кончике игольно-острого змеиного зуба повисла капелька яда; на руках нет живого места. Разрисованный жлоб пер вперед, выставив кружку и выпятив челюсть, и даже и не думал притормозить или извиниться. Макс юркнул в свободный отсек.

– А у тебя у матери тоже татуха есть? – вдруг спросил смешливый девичий голос позади.

– Ага. Две, – раздался ответ.

– Класс! А чо мы там делать будем?

– Чилить.

Макс поморщился. После годичного сидения в лесу без интернета и без связи всё вокруг было не так. Новых словечек стало так много, что он не успевал их выучивать. Да и надо ли?

У бака с водой еще один любитель быстрой еды набирал кипяток в пластиковую тару. От резкого химического запаха тошнота подступила к горлу. Макс поднес ладонь к носу и отвернулся.

– Ой, а можно мне вот этот почитать?

– Конечно, конечно, Катенька! – всплеснула руками сухонькая старушка, качнув идеально зачесанным пучком седых волос на затылке.

Порывшись под столом, она зашуршала пакетами и вытащила пачку разноцветных глянцевых журналов. С обложек белозубо скалились незнакомые лица. «Своему не даю …» – успел выхватить часть заглавия Макс. Радуясь, что оказалась полезна, бабулька пододвинула кипу соседкам.

– Что, Максимка, решил чайку попить? – струйка журчала в стакане, взвихривая заварку.

Позади стоял Сергеич из нижнего купейного места напротив. Макс кивнул и подставил второй стакан.

– Вкусно у тебя пахнет… – засопел грузный старикан.

Жирным складчатым загривком, одутловатыми толстыми лодыжками и посадкой головы с близоруким прищуром глаз Сергеич напоминал носорога. Максим улыбнулся и отправился в обратный путь, внимательно смотря под ноги.

– Представляете, мужики, эта прошмандовка мне еще указывает! – донеслось сбоку. – У самой ведро между ног со свистом пролетает.

Из купе пахнуло перегаром.

– Ми-ии-ша-а! – возмущенно пропел высокий женский голос. – Ну мы же договорились!

– Ой, Люсенька, прости! – раздались хмельные смешки и шепотки. – Я что… Я ничего – я ж не матерюсь, как и договаривались!

– С твоими прибаутками и матов не нужно, – проворчала под нос ярко накрашенная тетка, мимо которой проходил Макс.

– Вкусно у тебя пахнет, – встретил его улыбчивый Семен Михайлович, суетливо отодвигая газету.

– Вода поганая, – проворчал Максим и присел напротив. – Я к родниковой привык.

– Где ж в наше время родниковую достать можно? – болтая в стакане ложкой, поинтересовался попутчик. – Везде одинаковая; в неволе душной городов-то…

– Так это в городах, – ответил Макс и, прищурившись, продолжил по памяти. – Там люди в кучах, за оградой, не дышат утренней прохладой, ни вешним запахом лугов.

Старичок вскинул брови, и Макс пояснил.

– Тоже люблю эти строчки. Видели, где я в поезд сел?

– Посреди ночи вперся! – запыхтел Сергеич из глубины вагона с пузатой домашней кружкой в руке. Под мышкой он нес завернутый трубочкой глянцевый журнал – старушка всучила чтива и ему. – Со своими баулами. И как допер столько?

– Я год в лесу жил, – признался Максим.

– Чего так? – наклонил голову к плечу собеседник. Он походил на Жака Фреско – такой же старый, морщинистый, как зимнее яблоко, и мудрый.

– Работа такая, – пожал плечами Макс. – Помогаю людям на земле обустраиваться. Пруды копаю, живые изгороди от ветра сажаю. Огород разбиваю, сады… Животных развести, туда же. Пермакультура – не слыхали?

Семен Михайлович качнул головой и шумно прихлебнул. Зажмурился.

– Садовник, что ли? – влез в разговор бесцеремонный Сергеич. Сосед под простыней возмущенно храпнул. – Деньги-то платят?

– Вкусно… Что это, Максим?

– Копорский чай с чабрецом. Сам собирал, сам сушил, – открыл секрет Максим. Он незаметно прижал пакет с деньгами и кивнул. – Платят. Нормально.

– Нравится работа? – спросил Жак Фреско.

– Да это и не работа… Нравится, конечно… Одичал только малость, – неловко хохотнул Макс. – От людей отвык. Пока участок разрабатывал, хозяева на выходные только приезжали. Летом почаще… Зимой пореже. А сейчас, по весне, переселились – ну я и удрал.

Отхлебывая чай, Макс наблюдал, как молодая мама в соседнем купе разрисовывает лица сыновьям. Пятнистый леопард рычал, щеря клыки. Высунув кончик языка, мамашка выводила тонкой кисточкой длинные усы торчком, завершая рисунок. Рядом сидел второй брат-тигренок, шебуршал разноцветными крыльями летучего змея, то раскрывая, то складывая их. Увидев Макса, он оскалил зубы и показал язык. Грудь женщины выделялась на туго натянутом свитерке, из-под спортивок выглядывали трусики, и Макс отвел глаза. И впрямь одичал…

– М-да, ты посмотри… – тряхнул страницами Сергеич. – Вот сучата, уже и товарища Сталина поганят!

Старик развернул журнал, вывесив обложку перед собеседниками.

Тайны звезд! Иосиф Сталин: Убив себя, жена искалечила меня на всю жизнь! Как сделать пяточки мягкими: 5 способов. Sex-свобода: как раскрепостить себя.

Вождь народов прикуривал трубку, поднося зажженную спичку. Ниже призывно улыбалась пара гламурных дурех. Макс представил себе секс-свободу глупышек со Сталиным и передернулся.

– Вот педерасты, а? – пыхтел Сергеич. – Каково товарищу Сталину с такими заголовками?

Сергеич продолжал возмущаться, а Макс вдруг увидел дату выпуска. Журнал был позапрошлогодний. Получается, старушка таскала с собой подборку далеко не свежих журналов. Тех, что смогла найти, подобрать где-нибудь забесплатно? Вот уж, действительно, старость – не радость. Кому теперь нужны эти книги и журналы, когда есть смартфон?

В багаже у Макса лежал верный покет. Сколько книг хранили электронные мозги ридера, он не знал даже примерно. Зачем собирать и возить с собой никому не нужное старье?

Раздался взрыв хохота, и Семен Михайлович подскочил.

– Да валить нужно из этой страны! Сколько можно? Чего еще ждать? – вопили ломким баском из середины вагона.

– Точно! Сраная Рашка!

– Долбаная бензоколонка!

Дедок с хрустом разогнулся и засеменил по коридору. Сергеич, пыхтя и матерясь, откинул простыню и заелозил толстыми ногами, отыскивая тапки… Вот он наконец нащупал видавшие виды кожаные сандалии и, нагнув голову, кинулся в атаку. Смятые задники задорно шлепали по босым пяткам.

Пакет с деньгами прилип к животу, и Макс не решился. Уж как-нибудь разберутся без него… Ничего же не случилось, в конце концов…

Напротив прямого как палка Семена Михайловича застыл татуированный амбал с рунами на лице. Старик тихо выговаривал уроду, а тот противно лыбился. Разогнавшийся носорог-Сергеич хлестнул свернутым в трубочку журналом по плечу здоровяка. Тот ухватил лицо старика в пятерню и оттолкнул. Сергеич ударился об угол верхней полки и упал.

Этого уже Макс вынести не мог. Он бросился по коридору и помог подняться беспомощному толстяку. Под глазом краснел фингал.

– Вы что творите!? Я сейчас милицию вызову! – всполошилась проводница.

– Вызывай, – крикнул татуированный, брезгливо вытирая мокрую ладонь о простыню. – Он первый начал. У меня и свидетели есть. Полное купе.

Молодежь подавленно притихла. Они еще не оскотинились настолько, чтобы приветствовать избиение старика. Самые трусливые торопливо прятали баклаги с пивом под стол. Тем не менее слова авторитета все поддержали слаженным гулом и кивками.

– Сандалики не потеряй, толстожопый! – глумливо прикрикнул татуированный.

Старик дернулся, но позволил Максу увести себя.

– Ничего, ничего, Владимир Сергеич, – Жак Фреско протянул пострадавшему мокрое полотенце. – Этот дуб еще пошумит… Пошумим еще напоследок, а?

Конфликт быстро утрясли. Татуированный под хор возмущенной общественности извинился через губу, и деды удалились.

– Недоноски. Не голодали ни разу в жизни по нормальному, – бурчал Сергеич, прижимая компресс. – Рашка… Страны-то своей толком не знают. У нас десятилетия, когда страна не голодала, по пальцам пересчитать можно! Родились, сучата, в двухтысячные, от сиськи не оторвались, смартфонами увешались до жопы – и туда же, лезут, суки, судьбу страны решать…

– Верно, верно ты говоришь, Володя, – скорбно покачал головой Семен Михайлович. – Не знают своей страны!

– Пулеметы Гатлинга, млять, с рукояткой поставить в переулках, собрать малолетних тварей… – прикрикнул неугомонный дед. Молодежь высунулась в коридор, и Сергеич направил на них воображаемый ствол орудия.

– Собрать вас всех на площади, и покосить, сук! – дед закрутил невидимой рукояткой древнего пулемета.

Старики немного покручинились всеобщим падением нравов. Колыбельный стук колес убаюкивал, и Семен Михайлович начал клевать носом. Макс задвинул стол и достал матрас попутчика с третьей полки. Старик благодарно хлопал сонными глазами.

Вечерело. Плацкартный сон походил на обморок. Макс из последних сил вытащил из-под себя смотанную простыню, укрылся с головой и рухнул в беспамятство.

Проснулся мгновенно. Скрежетали колеса, поезд трясло. С верхних полок сыпались матрасы и чемоданы, слышался звон разбитого стекла, раздавался звонкий мат и крики. Макс от испуга схватился за поручень. Состав дернулся и встал. Ночной полог сдернули, в дрожащий полумрак вагона хлынул яркий солнечный свет.

– Что за блядство? – раздался рев Сергеича. Отодвинув занавеску, толстяк уставился в окно. Вечерние чахлые перелески и поля сменила утренняя зелень луга. Макс спрыгнул с койки, едва не разбив колено о поручень. Со сна мотало, от резких движений перед глазами плыли оранжевые круги. Плохо соображая, он поплелся через весь вагон в туалет, ополоснуться холодной водой.

– Здорово!

– Сейчас мобы повалят, ништяков себе выбьем!

– Добра налутаем!

Первым ожил, как и полагается, молодежный отсек. Макс тряхнул головой и прошел мимо.

– Что за херь? – послышался голос татуированного.

– Другой мир! Здесь все другое! У нас вечер, тут утро…

– И мобильный не ловит!

– О! Я про такое в книжках читал. Про попаданцев!

– Так мы теперь попаданцы, что ли?

«Пропаданцы», – потер переносицу Макс.

Татуированный отвесил нескладному парнишке подзатыльник:

– Впопуданец… Ты чего, книжки читаешь, задрот?

Все было неправильно. Совсем неправильно. Лопотали пьяные мужички, собирала с полу разбросанные журналы приметная старушка… Макс ввалился в туалет и набрал в ладони воды. Плеснул на лицо. Еще. И еще. Поелозил мокрыми ладонями. Полегчало, глаза наконец раскрылись.

Макс глянул на себя в зеркало. На щеке виднелся след от подушки. Он намочил затылок и вышел.

Увы, но ему не причудилось. Проводница отсутствовала, как и многие из пассажиров. Простыни еще хранили тепло тел, а вот сами тела… Не стоит об этом. Не сейчас. Гомон из купе татуированного и любителей игр не прекращался.

– Паря! – Макса прихватили за рукав. Встряхнули. Он узнал недавнего матерщинника… Как его? Миша!?

– Чего тебе? – отдернул руку Максим.

– Что за херня творится? Где мы?

– Я знаю? – Макс брезгливо оглядел похмельные рожи алкашей. Сизые носы-сливы, тоскливый взгляд.

«Почему эти не пропали? Почему бабулька с журналами осталась?»

Макс двинулся дальше, заглядывая в отсеки. Пусто, пусто, пусто. Татуированный, галдящая молодежь… Главарь с выбитыми рунами на лице пристально оглядел проходящего мимо Макса, и тот ускорился. Еще молодежь. Еще.

– Не, расклад топчик… – авторитетно заявили впереди.

– Чего? – не выдержал Макс.

– Местность удобная! – повернулся один из пацанов.

– Самое то, – поддакнули ему.

– Карта неплохая, – закивал другой.

– Удобно для развития. Ресурсы есть. Лес, вода, – пояснил рослый главный геймер и протянул Максу руку. – Толик.

– Троллик! – заржали вокруг.

– Троллина!

– Известный Тролль!

– Макс! – он сжал ладонь.

«Бред. Бред… Сплю я, что ли?»

– Максим! Вернулся, слава Богу! – улыбнулся Семен Михайлович. Вместе с Сергеичем они сидели у окна. Макс плюхнулся рядом.

– Видал? – Сергеич мотнул подбородком на пустую кровать, где еще недавно ворочался недовольный сосед. – Пропал! И остальные тоже!

– Пропаданцы… – пробубнел Макс и уставился в окно.

Высокая щебеночная насыпь оканчивалась узкой прослойкой желтого песка, за границей которого начинался кочковатый луг. Травинки пробивались через прошлогодние сухие былины.

– По крайней мере, здесь тоже весна… – пробормотал Максим, оглядывая дальний лес, сбрызнутый робкой зеленью ранней листвы. Вдалеке, за крутым урезом, угадывалась невидимая река, а рядом, на холме, подпирали небо невиданные исполины. Деревья были так огромны, что холм, просторный луг, темнеющий лес рядом с ними казались притихшими детишками.

Что за порода? Дуб, вяз, липа? Макс сощурился, всматриваясь, но тщетно: слишком далеко. Обычно такие великаны – одиночки и не растут рядышком … Побарабанив по столу, Максим встал и подошел к противоположному окну.

Совсем иной пейзаж. Лес по краям поляны сменился редким перелеском, а затем и вовсе сошел на нет. Перед Максом, насколько хватало глазу, лежала бескрайняя степь, покрытая богатым оживающим ковром разнотравья. Макс поскреб затылок. По-видимому, луг по другую сторону насыпи был языком степи, протянувшимся к реке.

– Я пройдусь по составу, – произнес Макс. Ему всегда лучше думалось во время движения. – Гляну, остался ли кто еще…

– Нож дать с собой? – подорвался Сергеич. – У меня есть… А то – мало ли?

Макс махнул рукой. У него и у самого в багаже лежал и хороший нож, и топор. И ножовка, и много чего еще.

Молодой человек с сожалением глянул на оставленный набор красок на столе в соседнем купе. На лежанке сиротливо пристроилась бабочка-летучий змей. Аппетитной мамочки и след простыл. А вот с ней он бы попал… Попал и пропал с удовольствием.

Макс толкнул от себя дверь и двинулся в соседний вагон. Тишина и пустота. Изредка встречались испуганные девчушки и парни. Иногда наталкивался и на стариков – те радовались, тормошили Максима, вопрошали, возмущались.

Макс всех посылал. Посылал в родной восьмой вагон: рядом находился ресторан, который Максим выбрал местом для совещания. Нужно как следует обмозговать непростую ситуацию.

Последним вагоном оказался СВ, редкий зверь на маршруте Зейск – Зуйск. Красная ковровая дорожка, тонкий аромат парфюма. Одна из дверей в середине коридора приоткрыта.

Его встретил цепкий взгляд из-под очков. Купе СВ, часы, элегантная одежда подсказывали: пассажир не из бедных. Назвать незнакомца стариком язык не поворачивался. Пожилой человек, не слабый еще, знающий себе цену. Подтянутый, загорелый. Короткий ежик волос на голове, седая аккуратная бородка. Рукопожатие крепкое.

– Юрий Владимирович. Я уж испугался, что один во всем поезде, – чуть улыбнулся незнакомец. В глазах ни капли страха или растерянности, хоть и по некоторой помятости заметно, что он только что проснулся.

– Максим, – представился Макс и вдруг заметил на груди собеседника бинокль.

– Можно? – приняв оптику, он подкрутил колесики настройки.

Исполины на холме предстали во всем великолепии. Оценить их истинный размер непривычному к биноклю Максу по-прежнему не получилось, но главное он увидел. Сомнения сменились уверенностью. Перевел взгляд на стену леса. Поводил биноклем… То же самое.

– И все-таки это не Земля, – прошептал Макс.

Юрий Владимирович заломил бровь, и Максим пояснил.

– Нет таких деревьев у нас… Я еще тешил себя… Лжетсуга или метасеквойя… Генерал Шерман какой-нибудь в Штатах. Но нет. И в лесу рядом не вижу ни одного знакомого.

– Связи нет, – слегка кивнул собеседник. – Ни единого спутника. Радио не работает. У машинистов тишина.

– Значит, все-таки пропаданцы, – поджал губы Макс и встряхнулся. – Приходите в четвертый вагон. Там ресторан рядом, совещание проведем, обмозгуем.

Юрий Владимирович катнул желваками.

– Буду. Рожу лица умою и приду.

Макс кивнул и отправился назад. К тому времени все ранее встреченные им пассажиры уже покинули свои места. Родной вагон встретил гомоном и грозой.

– Завали хлебало, старый пень! Бессмертный что ли? Если это и впрямь новый мир – тебе хана, толстожопый! Твое время прошло! Залезь в угол, мухомор, и не отсвечивай!

Татуированный навис над Сергеичем, сжимая кулаки. Упрямый толстяк близоруко уставился на противника. Макс чертыхнулся и кинулся между ними.

– Ну нельзя же так, – бросил он амбалу.

– Можно! – весело гаркнул татуированный. – Теперь – можно!

– Семен Михалыч, идем в ресторан! Покумекаем, как дальше жить, – сделав вид, что не услышал, обратился к попутчику Макс.

Он прихватил неугомонного Сергеича под локоток, махнул Жаку Фреско, и вместе они двинулись в вагон-ресторан.

Глава 2

День первый: оценка ресурсов, первые шаги и первая агрессия

– Итак, что можно сказать навскидку… Местность пологая, незначительно понижается к реке. Не буду мудрить с астрономией – ничего в ней не понимаю. Но в момент нашего перемещения было утро, а сейчас условный полдень. Значит юг у нас там, – Макс махнул рукой в сторону приметных древесных гигантов.

Присутствующие – деды-попутчики, Юрий Владимирович из вагона СВ, матерщинник Миша и любительница б/у журналов Лидия Петровна внимательно слушали Макса. Два видных представителя местной молодежи тоже пришли. И если геймер Толик ерзал на месте от нетерпения, то татуированный Славик без дела не сидел, обшаривая барный уголок.

– Там, где речка? – уточнил Сергеич.

– Речка?.. Да, река, – на миг сбился Макс. – Местечко нам досталось на первый взгляд, удачное…

– Я ж говорил: расклад – топовый! – не выдержал Толик.

На него сердито зыркнули, и он примолк.

– Итак… Местность крайне удачная. Предлагаю не сотрясать воздух и не гадать о причинах и способах переноса, дабы не сойти с ума и не терять время, крайне для нас важное.

Деды переглянулись и кивнули.

– Мы видим перед собой язык степи с постепенным понижением к реке. Берега, как мне представляется, по большей части обрывистые, однако мы можем наблюдать и пологий спуск, – Макс махнул рукой на густой кустарник, сквозь который проглядывала водная гладь. – Поезд отрезал этот язык от основной степи. С двух сторон наш участок обрамлен лесом, с другой – рекой, что, несомненно, создает благоприятный мягкий микроклимат для выращивания сельскохозяйственной продукции. Далее. Луг на западной части за холмом имеет явные признаки недавнего подтопления…

– Во шпарит, студент, – прошептал Миша, но его никто не поддержал.

– Заливной луг? – бросил Юрий Владимирович. После короткого знакомства он предложил старичкам звать его Юрой, а всем остальным – дядей Юрой. На том и порешили.

– Верно, заливной. – Макс кивнул. – Холм, на котором растут деревья-крупномеры, повышает рельеф, и до нас вода не доходит…

– Строиться здесь надо, – рубанул ладонью по столу Миша.

Миша оказался бригадиром строителей-выпивох. Мужичкам было уже хорошо за пятьдесят; одной слаженной бригадой они работали вместе не один десяток лет. Нынче ехали на строительство нового объекта – маленькой церквушки на озерном островке в далекой глухомани. Ехали-ехали и приехали… Перед совещанием Миша выхлебал кружку крепкого горячего чая, умылся – и теперь выглядел бодрым огурчиком. Только нездоровая краснота в глазах намекала на вчерашнее.

– О строительстве позже. Сначала анализ местности, – нахмурился Макс. Он отвык выступать на публике, боялся сбиться и потерять нить рассуждения.

– Итак. Лес по бокам защищает местность от ветра. Высота железнодорожной насыпи – около пяти-шести метров навскидку, как мы можем наблюдать… А то и все десять… – Макс провел рукой перед собой, указывая за окно на водоотводящую канаву, песчаную подушку и гравийный скат. – Плюс высота самого вагона… Вместе с колесами – метра четыре, не меньше. Итого: десять-пятнадцать метров в высоту. Значительное сооружение, которое имеет системообразующее влияние на рельеф нашего конкретного участка. Что это нам дает? Во-первых, защищает от возможного северного ветра из степи, который может разгоняться до приличной скорости. Как известно, ветролом снижает ветровую эрозию на расстоянии до десяти значений высоты преграды. Значит… имеем относительную ветровую тень примерно… сто-сто пятьдесят метров от насыпи…

– К чему эта херь? – влез Славик. – Ни хрена не понял.

Татуированного звали Вячеслав, но он предложил звать его Славиком. На совещание парень приперся непрошеным и нагло занял место рядом с барной стойкой. Качок вытащил из холодильника бутылку, посасывал пиво и недовольно хмурился.

– К тому… – завелся Сергеич, но Макс примирительно выставил перед собой ладони.

– Если учесть теплонакопительную особенность гравийной насыпи и общий южный уклон местности … – заторопился Макс, но вновь встретил непонимание. – Короче: это самое благоприятное место для огородных грядок с теплолюбивыми и капризными культурами.

– Ой! – всплеснула руками Лидия Петровна. – А я как раз семена везу в деревню. Рассаду-то дети должны были попозже привезти на машине… – вспомнив о детях, любительница глянцевых журналов умолкла.

– У меня тоже неплохой банк семян и черенков с собой, – кивнул Макс и продолжил. – Дальше. Про розу ветров я уже упомянул. В качестве гипотезы – преобладающие ветра задувают из степи. Впрочем, если русло реки широкое – может и оттуда залетать… Климат. Про такое из вагона не решишь – нужно ручками-ножками смотреть. Однако, бьюсь об заклад, на северных склонах, в лесу и в ямках, на речных затонах в тени можно еще найти следы снега и льда.

– Значит, и зима здесь со снегом, – дядя Юра блеснул очками. – С чего решил?

Слушатель из него был замечательный: внимательный и цепкий.

– Хвойных растений предостаточно, как и листопадных. Деревьев с вечнозелеными листьями не наблюдаю… Хотя и в суровые снежные зимы не верю… – задумчиво добавил Макс. – Но тут уж без доказательств, – предупредил он. – Так, предчувствие.

– Предчувствие – это хорошо, – улыбнулся Семен Михайлович. – Без предчувствий никуда не уедешь.

– Да мы и так никуда не уедем! – заржал Славик. – Дорога-то кончается! Обрывается у леса насыпь ваша. И машинистов нет ни хера.

– Ага, – подхватил Толик. – И машинистов нет, и почти половины пассажиров. Одни старики и молодежь остались.

– Позвольте, я закончу, – Макс поднял руку.

– А почему мы должны тебя слушать? – дядя Юра мягко улыбался, но глаза непростого попутчика оставались серьезными. – За какие такие заслуги?

– Потому что в данный момент это наиболее целесообразно, – пояснил Макс. – Я много раз помогал людям выбирать землю для покупки родового поместья… Знаю, куда смотреть и на что обратить внимание. Имею не только нужные знания, но и умения.

Славик презрительно хмыкнул и рыгнул. Максим разозлился.

– Вот что нам нужно строить в первую очередь?

Тот пожал широкими плечами.

– Сортир, – буркнул Миша.

– Верно! – поднял указательный палец Макс. – Наши биотуалеты скоро выйдут из строя. В дерьме утонем. А в наших условиях и дерьмо – ценный ресурс. И моча! Туалет надо строить так, чтобы и идти недалеко, и не запоганить местность под огороды, и обеспечить компостирование отходов для последующего использования в качестве удобрения.

Толик сморщился.

– Дело говоришь! – прихлопнул ладонью Сергеич.

– Ты в армии служил? – дядя Юра уставился на докладчика.

– Нет, – дернул уголком губ Макс. – Учился я долго.

– Что не служил – плохо, – отрезал дядя Юра. – Но говоришь дело. Чем смогу – помогу.

– Я тоже! Тоже помогу, – захлопотала Лидия Петровна. – Я могу записывать протоколы совещаний! – она тряхнула пухлой тетрадкой. – Везла для дневника дачника, но раз такое дело…

– Дело нужное, – кивнул дядя Юра. – Какой итог запишем? Помимо строительства нужника? – под общие смешки добавил он.

– Туман войны надо развеять! – брякнул Толик. Поймав недоумевающие взгляды, он пояснил. – Это верная страта… стратегия, блин. Отправить в первый день как можно больше героев, ну – людей. Разведчиков. Чтобы карту открыть, все ресурсы чекнуть… Ну… – после многолетних каждодневных игровых стримов обычный язык давался ему с трудом.

– Чтобы как можно лучше разведать местность, – перевел догадливый Семен Михайлович.

– Во! Точняк! – обрадовался Толик. – Это же первый день, лол, как вы не понимаете! Первый день для развития – самый важный…

– Направление мысли верное, но предлагаю сменить вектор, сузить масштаб, – заметил Макс. – Первым делом стоит обследовать состав. У пассажиров, как правило, набрано с собой еды в дорогу, которая быстро портится. Курочка запеченная, вареная картошка, яйца…

– Во! – опять рыгнул Славик, распахивая дверцу холодильника и достав еще одну бутылку. – Ништяк. Хавчиком затариться – это подходит. Я своих возьму – и начнем потрошить.

Славик перегнулся через стойку и вытащил пакет с чипсами.

– Найденную провизию следует складировать здесь и организовать горячее питание… – строго заметил Семен Михайлович.

– Ты бы, дед, варежку прикрыл. Сказал же – понял, – окрысился татуированный.

– Тебя кто так учил со старшими разговаривать? – спокойно спросил дядя Юра.

– Сучонок… – вскинулся Сергеич и цапнул вилку со стола.

– Чего? – замычал Славик и выплюнул чипсину изо рта. – Мало озвиздюлился, старый?

Со стуком поставив бутылку, он развернулся.

– Гляжу, здоровый больно? – выбрался в проход дядя Юра. – Здоровье можно и поубавить… – приподняв край свитера, он достал пистолет и качнул перед собой. Татуированный уставился на оружие и побледнел.

– Я же чего… Не отказывался… – сдал он назад. – Хавчик соберем – чтобы не испортился. И принесем. На всех.

Он прихватил недопитую бутылку и ретировался.

– Тю, – протянул ему в след Миша. – Вон как метнулся, кабанчиком. Почуял поживу… Всю выпивку сейчас отыщут и раздербанят… – взгляд строителя затуманился, но потом наткнулся витрину с пивом и повеселел. – Что за пистоль у тебя, дядя?

– Травмат. С документами все в порядке, если что… – буркнул Юрий Владимирович и убрал оружие. Он посмотрел на закрывшуюся дверь. – Шакал. Видал я таких, может стать проблемой.

– Этот, хрен татуированный? Много тут этих, в партаках, – проворчал Сергеич, легонько трогая фингал под глазом. – Что за мода нынче – так уродоваться? Как с ума посходили.

– А чего это на совещание только мы, старики, пришли и лица… хм-м среднего возраста? – хмыкнул Семен Михайлович. – Где остальная молодежь?

– У молодежи нынче беда. Ни интернета, ни связи, – задумчиво ответил дядя Юра и повернулся к Толику. – Теперь с тобой решим. Бери-ка, друг сердечный, Лидию Петровну, и опрашивайте личный состав.

– Чего? Чего спрашивать-то?

– Анкетные данные. ФИО, возраст, профессию: кто что умеет, чем на жизнь зарабатывает. Будем друг с другом знакомиться.

Неуверенно кивнув, Толик удалился. Лидия Петровна энергично вышагивала первой, размахивая на ходу тетрадью. За ними следом двинулся и Миша, прихватив две полторашки из витрины-холодильника. Бригадир буркнул, что ему с мужиками нужно подготовить инструмент для строительства сортира.

– Ну что, старики-разбойнички, – дядя Юра нагнулся над столом. – Теперь можно и серьезно поговорить … Я уж не знаю, кто и зачем затеял весь этот маскарад с переносом… Тут я с Максимом согласен, – незачем думать о том, чего понять не в силах. Я, пока шел по составу, посмотрел, покумекал. Из оставшихся – половина тех, кому за пятьдесят. Остальные – молодняк сопливый. Поглядел я на них… Беда, совсем беда… Одни думают, что в игру попали. Дегенераты. Размышляют, где оружие взять, чем монстров валить. Другие, долдоны, мечтают, как будут покорять окрестные неразвитые племена и лапать сисястых аборигенок.

– Ага, так им и дал кто … – закряхтел Сергеич. – Сиськи пощупать…

– Во-во… Сами тяжелее своего смартфона в руках ничего не держали… – Юрий Владимирович покрутил головой. – Не выжить нам с этими оболтусами. Я ж анкетирование это затеял так, для очистки совести. И без того понятно… половина – программисты, остальные блогеры и прочие дрочилы… Юристы-экономисты.

Сергеич хмыкнул одобрительно и кивнул.

– Лиц, скажем так, среднего возраста всего трое. Максим, тебе сколько годков?

– Тридцать пять.

– Вот. Из всех троих только Макс что-то дельное умеет. Так что хана нам всем. Не сваришь каши с таким контингентом. Надежда одна – затянет каким-то хером наш паровоз обратно…

– Предлагаешь сидеть, сложив лапки? – склонил голову к плечу Семен Михайлович.

– Нет. Распускать эту банду нельзя. Дашь слабину – и хана всем, – Юрий поджал губы. – Тоже пройдусь по составу. Гляну на поклажу, пощупаю. Вдруг еще оружие повезет найти, – он дотронулся до пистолета под свитером.

– Обучен оружие искать?

– Да так, – отмахнулся дядя Юра. – Кое-что могем.

Он поднялся и двинулся к выходу.

– Ну а я пошукаю в местном хозяйстве… – засопел Сергеич. – Котелки, кастрюли поищу. Глядишь, и впрямь наш урод расписной чего принесет – нужно похлебку какую-нить сварганить.

– Зря ты нас хоронишь, – Семен Михайлович придержал Юру. – Я уж за свои восемь десятков всякого наслушался… Не ставь на них крест, Юра! На молодых-то… Каждые двадцать лет одну и ту же песню слышу… Нынешняя молодежь никуда не годится… не такая… а вот раньше, разлюли малина, – дедок улыбнулся. – Мне вот они нравятся. Умненькие, яркие! Я в них верю.

– Ну-ну… Милые юноши со светлыми лицами, – сверкнул линзами очков Юрий Владимирович и вышел из вагона.

– А я, пожалуй, Максим, твоим помощником стану…

– Как это? – удивился Макс.

– В прошлой-то жизни я в архиве работал, главным хранителем. А сейчас почитай уж тридцать лет как дачник. Так что помогу со сбором семян, стратификацией, выращиванием рассады, пикировкой…

Макс обрадовался, а Семен Михайлович легко встал из-за стола. Разогнулся.

– Только мне вот не терпится дойти до того холма и познакомиться с чудесными деревьями. Составишь старику компанию?

Чтобы открыть дверь, пришлось повозиться. Шестигранный ключ нашелся в ближайшем купе проводника. Матерясь про себя, Макс таки совладал с выдвижной лесенкой. Помог выбраться старику. Из вагона выскочил Сергеич, сжимая в руках эмалированное ведро.

– Я с вами! Заодно и воды наберу.

«Воды на такую прорву понадобится много. Как организовать кипячение? Как работают баки в вагонах? Вроде, их топят углем. Где его искать?» – множество вопросов заскакали, как голодные кусачие блохи, и Макс дернул плечом. Потом. Все потом. Слона нужно есть по кусочкам, а проблемы решать по мере возникновения.

Прошлогодние стебли, мокрые от талой измороси, мигом намочили штаны. Солнце палило вовсю, и Макс обрадовался, что не прогадал: на огромной поляне и впрямь стояла тишь. Только макушки огромных деревьев шумели в вышине.

Макс поднял голову и едва не полетел кубарем.

– Осторожно! Не споткнитесь, – предупредил он стариков позади.

Макс нагнулся и почесал затылок. Поверхность под ногами вдавлена внутрь, кочки сбиты, трава вокруг не такая густая… Словно высохшее русло большого потока … И тянется опять-таки к реке…

– Да, таких патриархов и деревьями-то зазорно называть, – Семен Михайлович покачал головой, любуясь деревьями. – Вроде как непочтительно…

– Чего вдруг? – хмыкнул Сергеич, напрочь лишенный сантиментов. – А как еще-то?

– Древами, конечно, – ответил старик. Он двинулся навстречу древам, оглаживая выставленной ладонью пушистые метелки сухой травы.

– Я конквистадор в панцире железном,

Я весело преследую звезду,

Я прохожу по пропастям и безднам

И отдыхаю в радостном саду, – услышал Макс. Он переглянулся с ошарашенным Сергеичем и поспешил за удивительным стариком.

Холм оказался немаленьким; четыре огромных древа поделили его между собой, расположившись на разных склонах, по сторонам света. Кое-где у подошвы холма разросся густой кустарник, но сам склон покрывала лишь густая трава, и виднелся на скате огромный мшистый валун. Толстенные корни вылезли из земли, заплетя горушку своими жилами.

Старики остановились у подножия. Даже толстокожего Сергеича проняло видом гигантов: ствол невиданного растения едва ли смог бы обхватить десяток людей, взявшись за руки. Удивительно темная, насыщенно-черная кора, изрытая глубокими трещинами и впадинами, поблескивала глянцем. Гигантские ветви, распростертые над холмом и лугом, ждали тепла. Большие почки – каждая с детский кулачок размером – уже готовились выстрелить листвой. На концах ветвей Максим приметил темно-зеленые шишки.

Если раньше у Макса и оставались хоть какие-то сомнения, то теперь они развеялись напрочь: таких деревьев на земле не было. И ни единого дикого злака, ни единой травинки на лугу он тоже не смог признать. Старики отправились вокруг холма, обследовать подножие, а Максим взобрался на вершину и подошел вплотную к древу.

– Ну, здравствуй, здравствуй, – прошептал он, оглаживая мокрую шершавую кору, – как тебе тут живется, друг дорогой? – с раннего детства родители брали Максимку в лес. Там маленький мальчик научился разговаривать с деревьями, и дух его по-прежнему пребывал в счастливом язычестве.

Тут вдруг взгляд Макса наткнулся на замазанные варом и глиной отверстия. Из-под грубых нашлепок сочился древесный сок. Максим невидящим взглядом уставился перед собой. Вдоль позвоночника пробежал холодок.

Зверю такие отверстия не проделать. Это явно дело рук (конечностей?) разумного существа. В тяжелых раздумьях Макс сделал шаг, другой, двигаясь вокруг ствола. Из-под ног вспорхнули птахи, рассерженно чирикая, и Максим застыл. Посреди корней стояли раскрытые мешки из серой дерюги. Лежали гроздья сухих красных ягод. Максим присел и набрал горсть зерна, которым мешки были наполнены доверху. Поднес к глазам. Серые, приплюснутые по бокам, семена формой напоминали зернышки кукурузы. Он закинул одно зерно в рот, попробовал на зуб – и тут же выплюнул. Твердое, словно каменное. На земле он приметил странный предмет. Не иначе, кто-то выронил, расставляя мешки. Подобрав, Макс покрутил находку. Странная белая полая кость. Коротенькая – сантиметров пятнадцать, она сужалась к краю. На узкой заточенной части виднелись насечки.

Разглядывая кость, Максим увидел, как из двери вагона-ресторана выбралось двое подростков. Они разглядели стариков у подножия холма и побежали через луг.

– Макс! – послышался обрадованный голос Сергеича. – Ты прав! Прав, ибическая сила!

Толстяк приподнял перед собой ведро и встряхнул. В ведре зашумело.

– Снега со льдом набрал! Намерзло между камушков!

– Ледничок сделаем! Не пропадут харчи!

«Много там льда? Растопить – и дистиллят будет. И с кипячением не надо заморачиваться…» – Макс хлопнул себя по лбу и подскочил к замазанному месту. Колупнув затвердевший вар, он содрал нашлепку. Заструился сок и Макс вставил костяную приспособу в отверстие. Кость вошла плотно, как влитая. Спустя мгновение закапал сок. Вот оно что!

Максим подставил ладони, дождался, пока наберется достаточно, и с наслаждением выпил прохладную, чуть сладковатую жидкость. Ух, хорошо-то как!

«Ну вот, уж ее-то точно кипятить не нужно!» – радостный Макс залепил отверстие костяного крана шариком из вара и крикнул подбегающим пацанам.

– Дуйте назад! В ресторане, за стойкой, в углу большие пластиковые бутыли. По двадцать литров, пустые. Тащите сюда!

Парнишки притормозили. Они крутили во все стороны головами, стараясь увидеть как можно больше. Древа и юные сердца тоже не оставили равнодушными: подростки запрокинули головы и уставились на облачка, разгуливающие среди верхушек. Очнувшись, улыбчивый рыжий паренек с россыпью веснушек вокруг облезлого носа крикнул.

– Там животное! Животина пришла в гости!

Макс тряхнул головой и помчался вниз по склону.

– Говори толком. Что за животина? – Макс подхватил из рук Сергеича ведро с ледяным крошевом.

– Так единорог, мля! – крикнул конопатый парень.

– Ага, винторог-единорог! – хихикнул второй.

– Ух ты, ибическая сила… – пробормотал Сергеич.

Они переглянулись и заторопились в обратный путь. Первая вылазка принесла немало сведений.

Пока они отсутствовали, из степи к составу вышел удивительный гость. Похожий на лохматого коричневого пони, он замер перед кучей гравия, перегородившей путь, бил копытом и нюхал воздух. Выглядел он игрушечной детской лошадкой: плюшевый, большеголовый, с белыми ногами-чулочками и шелковистой блестящей гривой. На вытянутой морде под глазами уместился аккуратный – с ладонь взрослого мужчины – завинченный костяной рог.

Весь состав прилип к окнам, вытащив телефоны. Нашелся умник, сообразил: выбежал через открытую дверь, пролез под составом и теперь приближался к неведомой зверушке.

– Вот, бля, смотрите, какой тяни-толкай тут живет! – выставив перед собой смартфон, юный оператор на полусогнутых приближался к пони. – Ух, ты, маленький… Ми-ми-мишный, сука, – слов нет!

– Сейчас, сейчас… – шептал в камеру блогер, боясь спугнуть красивого зверя. – Топ-контент! Перед нами настоящий единорог! Вот они какие на самом деле, бля! Не то, что вам Дисней показывал. Эй, дружок, ты радугой не бздишь? Никаких девственниц искать не будем… Сейчас я тебя поглажу, и мы прокатимся… Правда, единорожик? – парень протянул настороженному, косящему влажным глазом, пони красное яблоко. – Жри, попробуй…

Внезапно гравий поехал из-под ног блогера. Он взмахнул руками. Смартфон полетел в одну сторону, яблоко в другую. Винторог нагнул башку, ударил копытом, набрал разбег и со всего маха боднул бедолагу в бедро.

Парень завопил благим матом, ударил зверя по шее и помчался вверх по склону. В вагонах веселились, ржали, тыкали в стекло пальцами. Винторог поддал убегающего рогом по заднице, и в вагонах вновь грохнуло смехом.

Максу было не до шуток. Вставив шестигранник, он распахнул вторую дверь. Острый рог пропорол недоумку штанину и на миг погрузился в плоть. Парень несся на адреналине и не замечал, что брюки намокли от крови.

– Бинт, тряпку найдите! – бросил Максим старикам. – Живо!

Стукнула дверь между вагонами. На насыпь выпрыгнул дядя Юра. Растопырив руки, он прыгнул в сторону винторога и гаркнул так, что у Макса зашумело в ушах. Испуганное животное порскнуло прочь.

– Ну что, сделал селфи, клоун? – зашипел Юрий Владимирович, прихватив за шкирку раненого и втаскивая в поезд. – Сергеич! Аптечка под барной стойкой.

– Там телефон… Смартфон мой остался… – шептал паренек сквозь слезы, пока его уносили в ресторан.

– Ух ты… Ну ничего себе… – прошептали над головой Макса. В тамбуре показался конопатый с приятелем. Круглыми глазами они смотрели за спину Максиму. Тот обернулся и чуть не присел от увиденного.

Безмолвная степь ожила. На горизонте колыхались тысячи и тысячи горбатых косматых спин. Скромный единорожик оказался всего лишь предвестником, первой ласточкой. Огромное полчище травоядных двигалось навстречу. Максу показалось, что он слышит гул копыт и дрожь земли.

Он торопливо запрыгнул в вагон и задраил дверь. Несметное стадо громадных рогатых чудовищ, напоминающих одновременно и буйволов, и бизонов, застыли на всем протяжении перед железнодорожной насыпью. Из ноздрей разгоряченных животных поднимался пар.

Макс вспомнил примятую, вдавленную землю на лугу, и все понял.

– Водопой… Мы перекрыли им дорогу на водопой… – прошептал он.

Огромный бык-тур с множеством застарелых шрамов на шее и боку протяжно заревел и двинулся вверх по склону насыпи. Ожившая степь фыркнула и качнулась следом.

Глава 3

Короткие знакомства

– Сделал, называется, селфи, дятел. Боднули бы его чуток повыше – и каюк. Уже бы не откачали… – дядя Юра зло сплюнул. – Бедренная артерия: полминуты – и на том свете.

Макс слушал вполуха и глядел, как тонкая струйка льется в подставленную пластиковую емкость. Несколько бутылей с набранным древесным соком уже стояли в сторонке.

– Клоун… Итак неизвестно, выкарабкается ли. Инфекцию вроде не занесли, – хотя… с этим новым миром что мы знаем про местные вирусы и бактерии? Крови-то он потерял немного, вовремя остановили, заштопали, – продолжил разоряться Юрий Владимирович. – Капельницу бы поставить с глюкозой и витаминками …

У Макса перед глазами возникла гибкая тонкая прозрачная кишка капельницы с лекарством внутри. Он перевел взгляд на костяной кран, из которого веселой капелью барабанил древесный сок.

«А здесь у нас капельница наоборот… Устроили кровопускание… Сколько у такого гиганта можно откачать жидкости? Чтобы не навредить? – задумался Макс и погладил грубую кору. – Ты уж потерпи, друг. Видишь, как нам твоя помощь нужна? Без тебя не обойтись».

Древо согласно зашумело в вышине. Со стороны склона послышалось шуршание, и на холме показались Лелек и Болек, как прозвали шустрых подростков. Любознательные юнцы нашли общий язык с ворчливым Сергеичем и целыми днями крутились на кухне, помогая старику в готовке. Вот и теперь, выполняя поручение Сергеича, они подхватили по канистре и заторопились обратно.

– Пригнитесь! И вокруг шуруйте, не хрен напрямки лезть! – шикнул вслед дядя Юра. – На открытую местность ни ногой!

Парни взяли правее, и вскоре их кепки и джинсовки замелькали среди веток прибрежного кустарника.

– Если такая громадина боднет – обратно уже не соберешь. Это тебе не плюшевый единорожек. – Юрий Владимирович покосился на заливной луг неподалеку.

Мокрый луг чавкал слякотью, шевелился, исходил паром, изредка ревел; его близость пугала и манила одновременно. Сотни и сотни буйволобизонов топтались на поляне, дожидаясь своей очереди подойти к реке. Четыре древа-пастыря на холме присматривали за беспокойным стадом. Невидимая черта удерживала травоядных на заливном лугу лучше любой электроизгороди, и на тень от древесных гигантов не наступило ни одно копыто.

Железнодорожная насыпь в конце состава кончалась в каких-то паре метров от леса. Обрывалась, словно обрезанная. И вот в эту-то брешь и хлынуло ожившее двурогое море из степи, затапливая луг. Грозные чудовища ломанулись и в лес, подминая кустарник и выворачивая небольшие деревца. Чаща трещала и ходила ходуном. Молодняк со смартфонами повалил в крайний вагон СВ, снимая видео из окон, фоткая и комментируя вид исполинских зверюг. Увиденное впечатляло. В холке (которая, скорее, походила на горб) средний бычок был высотой метра три, не меньше.

Пригодный для водопоя берег оказался только на лугу, а лесной урез над водой кончался обрывом. Уж слишком маленькое пространство для такого внушительного стада! И вот тогда произошло удивительное. Матерый вожак со множеством отметин и застарелых шрамов трубно проревел – и стадо замерло. Здоровенные быки и приземистые коровы с телятами мирно паслись рядом друг с другом, выдирая пуки прошлогодней травы и подъедая кустарник, пока небольшие группы животных по очереди подходили к реке и пили вдосталь.

Это чудесное вращение продолжалось уже второй день. Вчера притихшие земляне-пропаданцы сидели втихомолку в вагонах, опасаясь, как бы животные не обезумели и не бросились на поезд – неведомую для этих краев преграду. Уж если милый единорожик проявил такую агрессию… Однако обошлось. Зверюги облюбовали заливной луг и, напившись, небольшими группками медленно отходили в степь.

Первым не выдержал Сергеич. Отмахиваясь от встревоженного Семена Михайловича, он вылез из вагона-ресторана. Чего бояться-то? Ресторан в голове поезда находился в изрядном удалении от переполненного луга. Пока бизон доберется – сто раз успеешь обратно в вагон забраться. Деловитый старик притащил длинную сухую валежину с опушки леса. Глядя на бесстрашного деда, из раскрытой двери выскочили двое подростков в одинаковых кепках и джинсовых костюмах. Они подскочили к Сергеичу, получили по незаслуженной затрещине и как ни в чем не бывало подхватили бревно. Разъяренный непослушанием, матерящийся на все лады Юрий Владимирович вылез из вагона, собираясь затащить неслухов обратно…

– Да ладно, чего уж там… Пусть парни к делу привыкают, – заступился за парнишек Сергеич. – Сейчас костерок разведем…

– Ну, б-л-ля… – протянул дядя Юра, разглядывая конопатого, – Болек и Лелек, блин. Поступаете в распоряжение Владимира Сергеича, помощниками по кухне.

– Есть, – дурачась, звонко крикнули пацаны и лихо отдали честь.

– К пустой голове руку не прикладывают, – подтолкнул их в спины Сергеич. Подальше и от греха, и от рассерженного Юры.

По указанию Сергеича парнишки выкопали между бетонными шпалами соседней колеи яму под костровище, пока толстый повар умело раскромсал топориком бревнышко на чурбачки. Развели костер. Подгоняя новообретенных помощничков, Сергеич быстро и со знанием дела наварил пахучей бурды из остатков пищи, которые приволок Славик с компанией. Блюдо с дымком получилось сытным и на удивление сносным. Молодняк ел так, что за ушами трещало, и облизывал тарелки до блеска. Старики и немногочисленные старушки не отставали.

Во время обеда Макс предупредил всех, что воду не стоит лить зря. Хоть река и рядом, но нынче-то они в осадном положении, так что… Вид горбатых зверюг на лугу повергал в оторопь. Юрий Владимирович поддержал Макса и приказал гадить в туалеты дальних вагонов – временно, пока не миновала угроза нашествия.

Дошло и до рукоприкладства: дядя Юра зарядил под дых бледному юноше. Отобедав, сопляк с умным видом рассуждал, как ловчее добыть пару-другую телят из стада. Слушатели раззявили рты: а ведь действительно, мяса пары теленков пропаданцам хватило бы надолго…

Пока дядя Юра вразумлял мечтателей, Макс крутил в руках полую кость – приспособу для сбора древесного сока – и поглядывал на древа. Сколько еще времени продлится сокодвижение? Минеральные вещества и витамины в их положении, ранней весной, никак не лишние…

Макс глубоко задумался и незрячим взглядом уставился в окно на крутой холм. Внезапно дядя Юра толкнул локтем зависшего Макса. Тот вскинулся, а Юрий качнул головой в сторону громогласного молодняка, уткнувшегося в окно.

– Да ну, херь же полная! Не может быть!

– Чего не может? Сам посмотри!..

– Да правда, правда. Я уже полчаса смотрю, не меньше. Хоть бы один горбач переступил…

– Кто? Горбач?

– А кто? Они же с горбами… А буйволобизоны эти – пока выговоришь, язык свернешь.

– И чего, за полчаса никто не зашел? Им же тесно на лугу…

– Да на башке друг у друга стоят. Быть того не может!

Макс переглянулся с дядей Юрой, и они двинулись в дальнюю часть вагона.

– О чем базар, соколики? – поинтересовался Юрий Владимирович.

Оказалось, наблюдательные парни подметили странность в поведении громадин. Как бы тесно им ни было на лугу, они ни разу не переступили за условную незримую черту между поездом, холмом и рекой. Заинтересовались все. Пропаданцы прилипли к окнам, во все глаза следя за перемещениями горбачей. Все подтвердилось – даже самый беспокойный теленок не посмел преодолеть невидимую границу.

– Надо бы до холма добраться, – шепнул Макс дяде Юре.

– На кой?

– Боюсь, сокодвижение скоро закончится. Надо бы сока набрать.

– А давай, – внезапно легко согласился Юрий Владимирович и подмигнул.

А что? Не одному Сергеичу надоело сидеть в душном вагоне!

Пригибаясь к земле, с большими прозрачными бутылями-канистрами в руках, дядя Юра и Макс прокрались к холму. За горушкой слышался треск, фырканье, и смельчаки прижались к вздыбленным корням еще сильнее, прячась за стволом древа. Однако прошла минута, другая. Разведчики привыкли, осмелели, распрямились, и Макс развернул сбор сока.

Казалось, буйволобизонам не было никакого дела, что творится за холмом, и теперь даже Сергеич осмелел и послал своих архаровцев на помощь сборщикам. Макс поднял голову и глянул на пацанов, которые уже пробрались краем леса и подтаскивали баклаги с соком на насыпь, к вагону-ресторану. Взмахивая черпаком на длинной ручке, Сергеич отгонял высыпавший молодняк – пробная партия древесного сока, бодрящая и освежающая, пришлась всем по вкусу.

«Надо будет ввести ограничение… Одну кружку в одни руки, на обед и ужин», – подумал Макс и усмехнулся. Он подставил ладони под бодрую капель и напился сока вволю. Каждое правило должно иметь исключение. Плата за риск; себя Максим сдерживать не собирался.

– Внимание! – встревожился дядя Юра. Тон спутника не предвещал ничего хорошего. – Полная готовность!

Юрий высунулся из-за древа и смотрел на заливной луг внизу. Максим покосился на первую нижнюю ветвь: они заранее договорились – при угрозе нападения лезть вверх.

«Все, – Макс дождался, пока упадет последняя капля, выдернул костяной кран и залепил разогретым в руках варом отверстие в теле древа. – Хватит».

Юрий Владимирович вдруг разогнулся в полный рост и вышел вперед, запрыгнув на изгиб корня. Уперев руки в бока, он уставился вниз. Макс осторожно приблизился и увидел матерого быка-вожака у подножия холма. Ожившая гора мышц, толстенные острые рога, белый мощный нарост на лбу, – горбач был очень опасен. Пожалуй, на костяном шишаке мог без проблем усесться взрослый мужчина. Такая махина на рога поднимет – и поминай как звали.

Пока добытчики сока развлекали друг друга разговорами, травоядный гигант бесшумно подошел совсем близко. Нервно фыркая, прихлестывая по хребтине длинным хвостом, буйволобизон блестящими глазами навыкате уставился на человеческую фигуру на вершине холма. Дядя Юра сверху вниз смотрел в ответ, не отводя глаз.

«На молодняк ругается, а сам… в гляделки играет. Мачо недоделанный!» – разозлился Макс.

Бык щелкнул хвостом, словно давая отмашку. Предводитель протяжно и гулко затрубил, разворачиваясь к пришельцам задом, – и огромное стадо снялось с места, уходя прочь. Вновь затрещал-зашумел многострадальный лес, брешь у насыпи наполнилась колыхающимися горбатыми спинами.

Черный, взбитый сотнями копыт, луг пустел. Удивительные буйволобизоны покидали водопой.

– А ты знаешь, – задумчиво протянул Юрий Владимирович. – Мне кажется, этот бычок людей-то видел раньше. Знает, что от нашего двуногого брата ничего хорошего не светит.

Он выразительно посмотрел на полый трубчатый кран в руке собеседника, а затем перевел взгляд на мешки с зерном.

– Как думаешь, студент, можно без железного инструмента так кость выточить? А мешковину выделать без ткацкого станка? Что за аборигены тут ходят рядом?

– Я не студент, – буркнул Макс. – Давно уже не студент. Просто выгляжу молодо.

Юрий улыбнулся.

– Ладно тебе, не обижайся… Знаешь ведь, как говорят… Молодость – недостаток, который быстро проходит.

Буйволобизоны уходили, оставляя за собой взрыхленный, унавоженный, истоптанный луг. Макс подумал о семенах первородной ржи у себя в рюкзаке. Кроме того, Славик наткнулся на багаж приверженцев ЗОЖ и приволок модную нынче зеленую гречку, упаковки пшеницы и других злаков для проращивания. Семена есть – надо сажать! Максим припомнил яркие этикетки.

«Фитнесс-линия для бодрой жизни! Мы достойны наилучшего!»

«Ну, уж бодрая-то жизнь нам обеспечена, – Макс вновь посмотрел на перепаханную дернину. – Бодрая, но недолгая. Не скопытиться бы здесь раньше срока».

Взрыхленный, перекопанный нечаянными рогатыми помощниками луг звал и манил Макса. Нужно постараться, опередить прорастание сорняков, засеять поле культурными растениями! Природа ведь не терпит пустоты!

Заткнув горловины чистыми тряпками, они подхватили баклаги с соком и заторопились обратно. Из состава выпрыгнули добровольные помощники и помчались навстречу.

– Тащите сок, – буркнул дядя Юра и всучил самому шустрому свои бутыли. – Стойте. С вами пойду. А то, на хрен, перевернете все.

Свою ношу Макс допер сам. Пассажиры, радуясь возможности размяться и оставить опостылевшие вагоны, выбирались наружу. Наконец-то свобода! Последний буйволобизон махнул хвостом и покинул поляну.

Максим остановился передохнуть. Невдалеке поднимался дымок от костра – близился обед. Болек и Лелек склонились над закопченным ведром. От кипящей воды шел пар, в руках пареньки сжимали упаковку и наклоняли ее над ведром…

– Куда! – гаркнул Макс что есть мочи через весь луг. – Гречку! Не тронь, млять, гречку! Положи взад!!!

Поварята мигом отложили пакет и спрятали руки за спину – так страшен им показался вопль обычно флегматичного Максима. Молодняк вокруг заржал по-жеребячьи.

– Гречка! – выкрикнул кто-то. – Макс Гречка!!

С этого дня кличка к Максу приклеилась намертво.

***

– Ну что, клоуны, доигрались? – Юрий Владимирович расхаживал перед неровным строем молодежи вдоль насыпи.

Скудный завтрак закончился, и молодняк вытолкали наружу, выстроив в несколько шеренг перед вагонами. Юные пассажиры косились на орущего Юрия и отворачивались, втихомолку похохатывая над бодрым стариканом. Все уже знали о пистолете за поясом неистового деда и потому особо не борзели. Старались не ржать в голос. А то мало ли что. Поедет крышняк на новом месте у Юрия свет Владимировича…

Старорежимные прихваты главдедов – так прозвали инициативных старичков —забавляли молодняк. А вот сами старики, замерев за спиной Юрия, хмурились. Лишь один Семен Михайлович лучился неизменной улыбкой Будды.

– Чего руки назад спрятал? – остановился дядя Юра напротив бледного зашуганного паренька. – Любитель в заднице поковыряться? Заднеприводный?

Макс поморщился. Армейский юмор он никогда не любил. Однако остальным шутка понравилась. Вокруг заржали.

Смущенный паренек мигом вытащил руки из-за спины и сложил перед собой, прикрыв пах.

– Куда? – заорал дядя Юра. – За член решил подержаться? Чешется? Как в анекдоте: у сынульки писенька – а лечить будем триппер?

Под гогот окружающих парень задергался словно припадочный, и командир сжалился над неумехой.

– Руки по швам!! – гаркнул Юрий Владимирович. Подобие строя вяло зашевелилось, выпрямляя спины.

Юрий уже сто раз пожалел, что по старой памяти затеял построение, но не сдавать же назад? Показывать слабину перед шакальем нельзя… Да и когда еще собирать всех, как не с утреца, после завтрака? Жрать-то всем хочется… Кроме татуированных: эти натаскали в свой вагон быстрой еды и выпивки. Гудели полночи. В логово расписных Юрий Владимирович ворвался, словно во вражеский блиндаж. Разбудил недоделанных воплем «рота, подъем!», подергал пару упрямых недоносков за ноги, заставляя подняться. Теперь те щурились похмельными рожами на солнце и с ненавистью зыркали на неугомонного деда.

«Это тебе не пионеры, мать их… И ведь не понимают, что подохнут здесь без нас, сосунки».

– Смир-р-рнна-а! – с первобытной яростью заорал Юрий Владимирович.

Молодежь притихла и подобралась.

– Одного из вас, недоумков, уже не хватает. Лежит на кроватке, стонет, пить просит, – Юрий Владимирович качнул головой в сторону вагона. – Ссыт, срет под себя… Спасибо Лидии Петровне, присматривает за болезным… А все почему? – вновь обвел строй дядя Юра. – Потому что он, долбоеб, полез в дикую природу со своим айфоном наперевес…

– И вы все долбоебы! – крикнул Юрий Владимирович.

Макс глянул на татуированного Славика. Тот стоял с кислым лицом и помалкивал, отбывая номер. Остальные соседи спрятались за спины впередистоящих и уставились в телефоны.

«Не разрядились еще».

– Лидия Петровна, добрый человек, присматривает за болезным. Почему не вы, молодые? Почему никто из вас не старается стать полезным, помочь обществу? – гремел Юрий. – Почему??

Один из парнишек толкнул соседа плечом и сунул ему под нос дисплей смартфона.

– Потому что вы все дерьмо! – раздался жаркий шепот позади, и Макс вздрогнул. Уши стоящих впереди поднялись торчком.

– Мы дерьмо!! – донесся ответ справа, и пареньки хрюкнули от еле сдерживаемого восторга.

– Дерьмо должно говорить громче! – послышалось слева, и молодняк задергался, давясь смехом.

Строй зашевелился, проснулся.

– Вот дикий прапор дает! – подытожил один из приближенных Славика.

«Дикий Прапор – а вот и кликуха Юрию Владимировичу подъехала. Не только мне, Гречке, значит, с погонялом ходить».

– Слово предоставляется Семену Михайловичу. В отличие от вас, балбесов, он уже принес немало пользы для нашего общего дела.

– Спасибо, Юра, – неловко кашлянул дедок, выходя вперед и с улыбкой оглядывая молодежь.

– Согласно проведенному недавно опросу всех оставшихся в поезде пассажиров, мы имеем следующую картину…

– Блин, он же старый, как дерьмо мамонта…

– Типун на язык. Накаркаешь. Ты буйволобизонов видел? Единорога? Тут и мамонты могут быть…

– Ага, и дерьмо мамонта, значит, тоже…

– А нам только мамонтов не хватает для полного счастья!

– Не, но он реально старый!..

– Ага, Мафусаил…

– Мафу… Чего?

– Это из Библии…

– Мафф…

– Точняк, он же на шоколадный маффин похож – такой же маленький, коричневый и со складками…

– Старина Маф!

Семен Михайлович, не ведая, что на старости лет обзавелся новым именем, продолжал знакомить оболтусов с результатами недавнего анкетирования.

– Итого, значит, шестьдесят пять душ. Младшему – четырнадцать лет… – старик улыбнулся конопатому Болеку и вновь кашлянул. – Ну а старшему, значится, восемьдесят один.

Восемьдесят один год! Вот это да! В глубине строя восторженно засвистели, рядом попытались аплодировать, но нарушителям спокойствия мигом напихали под ребра, и те заткнулись.

– Что касается профессионального состава… то тут наблюдается явный перекос в сторону, так сказать, сферы информационных технологий. Преобладающее большинство, – старик прищурился, – обозначились как ай-ти специалисты: программисты, таргетологи, разработчики, стримеры, блогеры, геймеры, – старик склонился над текстом, внимательно читая малознакомые термины.

– Мер-чан-дай-зер, – нараспев, словно заклинание, произнес он.

Молодняк зашевелился, перекидываясь шуточками. Юрий Владимирович мечтал об огнемете и кусал губы, в тысячный раз матеря себя за то, что затеял все это.

– Короче, дрочилы! – припечатал он. – Спасибо, Семен Михайлович, мы вас поняли. Итак, главное: шестьдесят пять рыл. И всем нужно питаться, по три раза в день. А с провизией у нас негусто. Услышали, котики? Жрать скоро будет нечего! Слово имеет ответственный по кухне Владимир Сергеевич.

Зыркая исподлобья и сопя под нос, Сергеич вышел вперед. Фингал под его глазом быстротечно миновал фиолетовую стадию и неприметно желтел на скуле.

– Слонопотам, – вновь заволновались самые беспокойные.

– Ага. Там, – подхватили слева.

– Старый Там.

– Толстый Там.

– Угу. Два другана: Маф и Там, – развеселились справа.

– Ага, старички-разбойники…

– Толстый Там в босоножках.

– В сандаликах…

Макс посмотрел на больные одутловатые ноги Сергеича и стоптанные кожаные сандалии. Ему вдруг захотелось отыскать весельчака и врезать ему по морде.

– Скоропортящиеся продукты, почитай, подъели. Есть еще кое-какой запасец сухого барахла… Лапшичка, пюре – попробую растянуть на пару обеденных похлебок. Аккумуляторы поездные еще пофурычат – в морозильнике кое-какие полуфабрикаты для ресторана лежат. Сготовим, – Сергеич обвел неунывающий глупый молодняк тяжелым взглядом и припечатал. – А потом все. Так что жратвы у нас дня на три. Максимум четыре. Потом баста.

– Я же говорил, – опять раздался шепот. – Пока бизоны рядом крутились – надо было охоту замутить. Щас бы мясо жрали и не парились…

– … Максим! – услышал окончание фразы Макс и встряхнулся. Огляделся, вышел из строя и встал на место Сергеича.

– Гречка… Гречка… Макс Гречка… – раздалось кругом.

– Разговорчики в строю!

– Итак, – Макс открыто улыбнулся. – Про гречку… – Молодняк ожидаемо расхохотался и Максим дал время подняться оживлению и схлынуть. – Вот тут у нас по незнанию едва не отправили в котел зеленую гречку. А это, между прочим, первостатейный посадочный материал. Времени у нас на изучение местной флоры покамест нет. Будем сажать свое, дабы было что жевать зимой.

Слова о зиме встревожили юнцов. Так надолго вперед они не заглядывали. Будет день и будет пища…

– Да, булки, к сожалению, как в известном мультике, на деревьях не растут. Чтобы не помереть раньше времени от голодухи, придется изрядно потрудиться. Спешу обрадовать, наши помощники под руководством Вячеслава отыскали обнадеживающий запас пшеницы, киноа, чечевицы и маша. Это нынче самые модные в ЗОЖ семена для проращивания. Сразу скажу, со многими из них я не знаком, но … дорогу осилит идущий. Кроме того, у нас с Лидией Петровной есть еще кое-какой полезный семенной фонд. Будем сажать!

Макс вспомнил о найденных под древом местных семенах, которые он уже замочил для посадки, но про них рассказывать не стал.

– Сейчас Юрий Владимирович распределит всех на работы, – поднялся легкий гул. – Со своей стороны предлагаю осмотреть подвагонное пространство и технический вагон на предмет лопат… Должно же быть что-то: лед скалывать, уголь подносить. Прошу выделить мне отряд … не знаю, человек пятнадцать, на завтра.

Дядя Юра кивнул.

– А пока я забираю у вас лучшую половину, – Макс улыбнулся бабулькам, которые толпились у открытой двери. После короткого совещания один из вагонов решили превратить в оранжерею. С бешеным энтузиазмом бабульки во главе с Лидией Петровной вызвались взять эту работу на себя.

– Итак, прекрасные дамы, – начал Макс, едва они оказались внутри. Десять разновозрастных старушек внимательно смотрели на Максима. – Наверняка у многих из вас были дачи, есть опыт выращивания рассады, пикировки и так далее.

– Есть, есть, как не быть… Чай, в России живем… – зашумели бабульки. – Ну, то есть, жили.

– Отлично. Итак, первое. Нам сейчас жутко будет не хватать привычных нам материалов – полиэтилена для парников, стаканчиков для рассады, стимуляторов роста и подкормок. Поэтому… придется порыться в помойках.

– Чего? – фыркнула одна из бабулек, ярко крашенная в рыжий цвет.

Макс напоказ шумно вздохнул.

– Я ж нарочно именно вас собрал, к Вам обратился. А не к этим, – Макс ткнул пальцем в окно. – Уж Вы-то знаете, как жизнь устроена… У нас теперь мусора долго не будет. Нам сейчас все эти упаковки из-под сока, все пластиковые емкости, бутылки-канистры, весь картон, все пакеты прозрачные – всё в дело пойдет. Если мы тут надолго застряли – не один год послужит.

Старушки прониклись.

– Тогда нужно складирование организовать. И учет, – влезла невысокая плотная розовощекая бабка. – Я могу. Меня Дарьей звать.

– Отлично, Дарья. Будете завскладом, – обрадовался Макс.

Здоровая инициатива – это то, что нужно. Максим глянул в окно. Юрий Владимирович, вооружив и возглавив отряд молодежи спиннингами и удочками, отправлялся к реке.

Миша со своими мужиками, набрав юных помощников и нагрузив их инструментами, направлялись строить нужник. Татуированные, для вида потолкавшись под вагонами и кинув на траву пару найденных лопат, убрались к себе – досыпать.

«Ну, хоть лопаты нашли, долдоны расписные. Будет чем землю для рассады набирать».

– Следующее, – продолжил Максим. – Про гречку и семена вы уже слышали. Немного картошки нашли, будем сажать глазками. У Лидии Петровны и у меня есть небольшой запас огородных культур… Но я не зря завел разговор про помойку… Огрызки яблок, косточки персиков, абрикосов. Перезрелые помидоры. Я уже Сергеевичу обсказал: даже из консервированных компотов семечки чтоб не выбрасывал. Знаю, что вишня, например, отлично прорастает…

– Ага, и слива из варенья растет! – подала голос одна из слушательниц.

– Я читала, даже семечки маринованных помидор прорастают! – поддержали ее.

– Ну вот видите, вы и лучше меня всё знаете… – улыбнулся Макс. – И понимаете, как для нас все это важно. А уж если вы найдете оливки с косточками, пусть даже в банке… И у нас получится вырастить деревце … На оливковом масле вся античная цивилизация выросла! Я тогда всех расцелую! – глаза у Макса мечтательно затуманились. Вдруг рыжая крашеная бабулька игриво шлепнула его по заду. Макс подпрыгнул от неожиданности.

– А точно расцелуешь? А то только языком горазды… – старушки дружно рассмеялись, подбираясь к Максу, и он позорно ретировался.

Максим выскочил в тамбур и выбрался из вагона. Солнышко уже начинало припекать, обещая погожий весенний денек.

«Поздновато рыболовы собрались. На рассвете нужно, по утренней зорьке», – подходя к желтеющей полоске берега, чистой от кустарника, размышлял Макс. Земляне впереди не торопились приступать к ловле: столпившись, молодняк крутил головами и рассматривал нечто на стремнине, невидимой Максу из-за деревьев. Гомон поднялся такой… Какая уж тут рыбалка!?

Вдруг Макс увидел, как Юрий Владимирович приподнял свитер и одним движением выхватил пистолет. Горе-рыбаки кругом тотчас смолкли. Макс понесся вперед по лугу, глядя, как дядя Юра входит в реку, вытянув вперед руку с пистолетом.

Глава 4

Тридцать три коровы и другие чудные откровения

Большая, блестящая от влаги голова животного высунулась из реки. Внушительное тело скрывалось под водой, вытянутое рыло забавно шевелилось, втягивая воздух, а уши встали торчком, прислушиваясь к гомону со стороны берега. Юрий Владимирович прицелился и выстрелил в глаз неведомой водоплавающей зверюги. Голова псевдо-тюленя дернулась, глаз разворотило пулей. В туче брызг Макс бросился следом за Юрием. Схватив за хвост и увязая в иле, они кое-как вытащили тушу на песок. Юнцы вокруг восторженно вопили, потрясая хлыстами удилищ.

– Ффу-ух! Еле вытащили, – дядя Юра убрал пистолет в кобуру и утер лоб.

Песок вокруг побурел и пропитался кровью. Макс наконец-то смог как следует разглядеть трофей: усатая длинная морда с мягким рыльцем впереди, четыре мощных плавника под брюхом. Плавники неуловимо напоминали коротенькие ножки гиппопотама и выглядели рудиментами привычных конечностей земных травоядных. Туловище оканчивалось мощным ластообразным хвостом.

– Наполовину бегемот, наполовину тюлень, – подытожили из толпы.

– Тюленемет…

– Сам ты тюленемет. Это ж корова!

– Водяная корова!

– У-у, епта! Точняк, корова!

– Речная!

Макс уставился на розовые крупные соски между задней парой ног-плавников неведомого животного. Мысленно Макс согласился с метким прозвищем: соски и впрямь напоминали вымя.

– Мы подошли. Прапор принялся командовать, как на берегу встать, чтоб леску не запутать, – краем уха услышал Макс тихий пересказ паренька. – Потом вдруг на середине реки захлопало, круги по воде, а потом фонтаны – фигак из речки!

– Ага! Как у китов, прикинь!?

– И спины из воды показались… Целая стая!

– Много их было? – заинтересовался Макс.

Юнцы переглянулись, пожали плечами.

– Уж не меньше десятка – точно, – проворчал Юрий Владимирович, стаскивая мокрый свитер.

Показались ремни кобуры на боку, и молодежь уважительно притихла.

– А скорее даже – два десятка, – закряхтел дядя Юра, выжимая свитер и развешивая его на кустарнике. – Потом зверюги нас увидели, морды над водой высунули. Одна плеснула и к нам поплыла.

– А вы, клоуны, стояли вокруг и губами шлепали… – Юрий Владимирович пояснил Максу. – Это ж столько мяса! Хоть и жаль снаряды тратить, но не удержался…

Максим подошел к реке и тщательно вымыл руки. Забрал небольшое ведерко у растерянного паренька, присел и принялся привычно и ловко оттягивать соски. Вокруг мигом замолчали. Брызнула первая тугая струйка, ударяясь о пластиковое донце. Белая – как и положено молоку.

– И впрямь корова, – послышался восхищенный шепот.

Доить лежащую на боку мертвую тушу было неудобно. И неправильно. Но деваться некуда – не пропадать же добру… При помощи второго ведерка Макс надоил около пятнадцати литров.

– Тридцать три коровы,

Свежая строка.

Тридцать три коровы,

Стих родился новый,

Как стакан парного молока, – услышал Макс, поднимаясь.

Подошедший Семен Михайлович разглядывал картину странной дойки. Веселая песенка в его исполнении прозвучала совсем не радостно. Вечно улыбчивый старик хмурился. Сам Макс тоже чувствовал себя паршиво. Истоптанный песок под ногами пропитался молоком, кровью и мозговой жидкостью.

– Максим! – окликнул Юра. – Я там у тебя топорик удобный видел. И ножовку. Дашь?

– Берите, – кивнул Макс.

– Здесь разделывать будешь? – поинтересовался Маф.

– Не волочь же это чудо-юдо на кухню. Из реки еле вытащили… Здесь освежуем и разделаем, – деловито распоряжаясь, подтвердил дядя Юра. – О-о! Вон и наш повар спешит!

В сопровождении неразлучных Болика и Лелека через луг пробирался грузный Сергеич, на удивление шустро перебирая толстыми ногами. Макс и Семен Михайлович двинулись навстречу.

– Пахнет молоком… – заметил старик, покосившись на ведро в руках Макса. Тот пожал плечами.

– Если выглядит как молоко, доится как молоко, пахнет как молоко… – Максим опустил палец в белую жидкость. Поднес ко рту, облизал, прислушался к ощущениям и подытожил. – То молоком и является. Странное, малость солоноватое, – но молоко.

Он всучил ведро Сергеичу и мотнул головой назад, не желая попусту пересказывать произошедшее. Мысль, что знакомство с новым миром они начали не по-людски, с убийства, не давала покоя.

– А коровку-то речную ведь кто-то доит… – в унисон тяжелым мыслям Макса произнес мудрый старик. – Или дикая она, а молоко теленок сосет? Как думаешь?

Макс пожал плечами. Интуиция и опыт общения с сельскохозяйственными животными подсказывали, – да что там подсказывали – вопили, что только что он имел дело с домашней скотиной. Непривычной, странной, неправильной, но скотиной. А чужих коров убивать нельзя – деревенские голову откручивали и за меньшее… Главдед прочитал что-то в лице напарника и покачал головой.

– Эх, Юра-Юра. Не удержался, охотничек…

Весть быстро разнеслась по лагерю. Земляне выпрыгивали из вагонов и бежали к реке, поглазеть на невиданное зрелище. Миша с бригадой строителей и помощников ломанулся в первых рядах. Макс подошел к покинутой стройке. Потрусил вывернутые куски дерна, набрал в кусок брезента земли для рассады и двинулся в оранжерею – возня с семенами и растениями всегда успокаивала его.

Вечером пропаданцы вкушали вареное мясо речной коровы. Многие – и Макс в их числе – ожидали, что оно будет вонять рыбой, но этого не случилось. Нежное мясо отдаленно напоминало куриное.

Сергеич забил свежатиной морозильный ларь, покрытый изнутри намерзшей шубой. Поездные аккумуляторы, по словам одного из строителей, вот-вот должны были окончательно сдохнуть, но конструкция холодильника и накопленный лед какое-то время удержат холод.

– Юра обещал на холме коптильню устроить, – Сергеич обмазал кусок горчицей и отправил в рот. – Закоптим остатки мяса, чтоб не испортились, – с набитым ртом пояснил главдед.

Макс молча кивнул. Намаявший за день, усталый, но довольный дядя Юра делился ближайшими планами: связать плот и устроить охоту за речной добычей.

– Загарпуним еще парочку тюленей, чего там? Вон, какое мясо вкусное. И шкура что надо!

Старички в ответ кивали. Угроза голода отныне не казалась такой неодолимой.

Плотный рабочий день сделал свое дело – Макс провалился в сон, едва коснулся головой подушки. Спал бревном: не ворочаясь, не просыпаясь и не видя снов. Его тряхнули за плечо, и Макс распахнул глаза. Рядом стоял дядя Юра и лыбился.

– Выспался? Вставай, лежебока.

Макс буркнул под нос – он никогда не был особо общительным, а уж с утра и подавно. Однако, спрыгнув с верхней полки, заметил неожиданную бодрость в теле и жажду действия.

– Выспался, – поведя плечами и разминая шею, ответил он.

– Ну что, друг мой ситный, сунем голову в логово дракона? – подмигнул Юрий и двинулся к выходу.

– Куда? – Макс зашагал следом. – Какого дракона?

Вокруг раздавался живой гомон, бряцанье подстаканников, смех и громкое сморканье из приоткрытой двери туалета. Походя Юрий Владимирович выволок за шкирку склонившегося над раковиной пацана и легким поджопником отправил его на поляну.

– Туалет теперь вон там. Сколько раз сказано?!

Приподнятое настроение Дикого Прапора от незначительного происшествия только улучшилось.

– Воздух здесь другой, что ли? – признался он. – Давненько так хорошо себя не чувствовал. Вчера так наломался – думал, с утра и не встану.

Дядя Юра распахнул двери тамбура и ступил в следующий вагон.

– Так что за дракон?

– Драконы, – поправил его веселящийся Юрий. – Пару десятков драконов. Зеленые змии, млять.

Он распахнул дверь, и в нос сразу ударила табачная вонь и стойкий запах перегара. Макс скривился.

– Вот они, драконы, суки. Дрыхнут. Невоспитанные нынче пошли драконы, падлы. Старушек наших помоечницами прозвали, – Юрий Владимирович прошел вглубь вагона и застыл в проходе, покачиваясь с пятки на носок. Откуда-то спереди раздавался переливчатый храп.

– А вот и дракон… драконица, – Юрий ткнул пальцем в девушку на нижней полке. Она крепко спала лицом вниз. Подушка валялась под столом, смятая простыня запуталась в длинных стройных ногах, а полупрозрачные трусики забились между аппетитных ягодиц. Ниже левого плеча, обвившись вокруг лопатки, косился на зрителей черный дракон, свесив хищный треугольник хвоста вдоль позвоночника.

– Девушка с татуировкой дракона, – с непонятной интонацией протянул прапор. Смотрел он при этом отнюдь не на татуировку.

Впрочем, Максим тоже смотрел не на дракона. И даже не на спортивную попку спящей. На верхней полке раскинулась вторая девушка, свесив во сне руку. По слегка загорелому предплечью вилась плеть с зелеными листьями, изредка набухая краснотой бутонов. На плече колючая ветвь распустилась огромным ярко-алым цветком.

Татуированная женская рука в ярком солнечном свете показалась Максу бесконечно прекрасной и беззащитной. Красивые точеные длинные пальцы, изящные ногти идеальной формы. Мастера Возрождения за лицезрение подобного совершенства продали бы душу и разрушили бы половину Флоренции.

– Рота, подъем! – во всю силу легких гаркнул дядя Юра над ухом онемевшего от красоты Макса. Он вздрогнул всем телом, рука незнакомки дернулась…

– Вот козлина, – раздался сверху прокуренный сип. – Опять приперся с утра пораньше?

– Да пошел ты на хрен, старый пень.

Макс с испугом глянул на Прапора, однако веселый Юрий Владимирович, наслаждаясь густой руганью, двинулся по проходу, хватая спящих за голые ноги и встряхивая.

– Подъем, голуби мои расписные!

– Сам ты голубь, урод!

– Отстань, дебила кусок!

– Подъем, подъем, алкоголики, наркоманы, тунеядцы!

Впереди вынырнул из отсека помятый Славик, глядя на вошедших узкими глазками в обрамлении темных рун. Дядя Юра ускорился, ткнул Славика под ребра, ловко скрутил и потащил впереди себя. Хлопнула дверь, и они вывалились в тамбур. Макс рванул следом.

Что там Дикий Прапор опять затеял? Стоило поторопиться, пока друганы Вячеслава ничего не поняли. А то могут быть проблемы; как бы чего не случилось. Макс толкнул дверь.

– Мы вас, сук, от котла отлучим. Ты чего творишь? – разъяренный дядя Юра прижал Славика к стенке. Качок, на полголовы выше деда, вскинулся… но Прапор вновь встряхнул его. Ярость старика была неподдельной.

– Знаешь, за сколько вагон выгорает? Полностью, дотла сгорает? К ебеням, вместе со всеми спящими пьяными уродами внутри?

Дядя Юра зло сплюнул на пол и отошел, отпустив парня и вдарив от злости по двери.

– Ублюдки. Хрен с ним, сами сгорите – так весь состав подпалите!

– Да понял я, понял, – проворчал ошалевший Славик. – Чего бычить-то?

– Бычить?! – вновь взвился Юрий. – Бычить?! Семь! Семь минут, млять, и всё! Никто не выберется. Только что были – молодые все, сисястые, жопастые… Бухали, радовались. А потом один мудак с сигаретой уснул – и звиздец! Тринадцать трупов! Ты хоть один обгорелый труп в жизни видел, молокосос? Закоптелые, только зубы торчат… – злой Прапор широко ощерился.

Славика проняло. Страдальческое похмельное выражение мигом слетело с лица. Он поджал губы и поднял руки, выставив ладони перед собой. Из-под ворота белой майки на шею выползла змея-татуировка с распахнутой пастью.

– Всё. Осознал, каюсь. Теперь из моих никто не курит в вагоне.

Юрий посмотрел на собеседника и вдруг тихим тоном протянул.

– Слава… Я тебя очень прошу… Придите уже, млять, в чувство… Мы ж ничего об этих местах не знаем. Это чужой мир; долбоебам тут не место!..

– Да понял я, дед. Понял.

По-видимому, слова Юрия Владимировича и вправду возымели действие. «Банда расписных», по выражению Сергеича, вскоре появилась в столовке в полном составе. Молчаливые, сосредоточенные. Кое-кто даже буркнул повару на раздаче «спасибо».

Молочная сладкая лапша на завтрак пошла на ура – вчерашний удой речной коровы не пропал.

«Молоко жирнющее, сливки —во!» – шепнул Максу довольный как слон Сергеич, оттопырив большой палец.

Позавтракав, все потянулись наружу – на построение. У пропаданцев уже стали устанавливаться некоторые традиции. Впрочем, на сей раз Юрий обошелся без нотаций – ему хватило недавней перепалки в прокуренном тамбуре.

Макс забрал выделенный ему отряд и теперь стоял на краю луга, оглядывая свое неказистое воинство.

– Повезло тебе, Максимка, – чуть слышно шепнул Семен Михайлович, опираясь на лопату. Самый старый главдед, как и обещал, определил себя в помощники к Максу. Закатав рукава рубахи до локтей и нацепив на голову смешную панамку, он оценил внешний вид ребят. – Геймеры нам, прости, Господи, достались. А не эти, татуированные… – старик мотнул головой в сторону железнодорожной насыпи. Под бдительным присмотром Юрия Владимировича расписные вытаскивали из леса вывернутые с корнем неистовыми горбачами молодые деревца. Кто-то вбивал в землю жердины, используя вместо кувалды камень, кто-то укладывал между стойками стволы.

Дыру между железнодорожной насыпью и лесом решили заделать. После недолгого обмена мнениями постановили устроить засеку, дабы никто четвероногий не явился из степи и не потравил посевы. Препятствие, на взгляд Макса, выходило хлипеньким. Такое вожаку буйволовых стад на один чих. Пройдет насквозь и не заметит; разве что пара жердин уцепится за рога. Но и тогда: мотнет головой – и нет их.

Юрий Владимирович, видимо, думал так же: усевшись на насыпь, он вытесывал острые колья, которые помощники наклонно втыкали перед засекой. Главдед поигрывал топориком и поглядывал на зыркающих исподлобья татуированных.

– Да уж… И впрямь хорошо, – кивнул Макс. – С этой братией я бы не справился. Геймеры покладистей будут.

Впрочем… до конца было непонятно, с кем лучше иметь дело: с задиристыми, спортивного вида строптивыми юношами и девушками в татуировках или с хилыми, бледными, сутулыми геймерами, которые громкими смешками подкалывали друг друга, разглядывая бизоньи лепехи на лугу.

– Леха, смотри, дерьмище! С канализационный люк! Тебя ждет!

– Фиг тебе. Мне сапогов резиновых не досталось!

Макс хлопнул в ладоши, привлекая внимание.

– На нас лежит самая ответственная задача! – выкрикнул он.

Юнцы притихли. Но лишь на миг.

– Ага, дерьмо лопатить!

– Не, дерьмо лопатят те, кто сортир копает.

– Разговорчики, – шикнул Толик, и юнцы притихли. В цветастых шортах-бермудах с попугаями и пальмами, футболке с короткими рукавами, облепившей мягкое благополучное пузико, главный геймер выглядел забавно. Впрочем, почитатели его неявного таланта беспрекословно слушались своего кумира. И то хлеб.

– От того, как мы поработаем сегодня, зависит, не подохнем ли мы от голода завтра. Как потопаем, так и полопаем. Можно порадоваться – большую часть работы за нас выполнили степные буйволобизоны, – Макс указал на истерзанную дернину. – Они не только нарушили целостность травяного покрова своими копытами, но и удобрили почву. У нас в пермакультуре для этого обычно используют домашних животных.

– Ни фига себе… Как это?

– Мы называем это куриным или свиным трактором. В ограниченное пастбище запускается большое количество животных, которые за короткое время проделывают что-то вроде этого, – Макс вновь провел рукой перед собой. – Однако сельхозживотных нужно кормить, поить, беречь от хищников. Нам, почитай, все досталось задаром: горбачи пришли, сделали свое дело и ушли. Цените!

Геймеры воодушевились, чего Макс никак не ожидал. Максим нашел нужные слова и быстро пояснил, что требуется. Земледелие по-умному – это круто! Не то, что в прежнем, оставленном мире учиняет над старушкой-Землей унылое большинство!

– В новом мире и землю возделывать будем по-новому! Не станем гробить химикатами, копать и перекапывать каждый год! – Макс оседлал любимого конька. – Что может быть правильней, чем самому выращивать себе вкусную здоровую пищу?

Его энтузиазм оказался заразителен. Часть ребят, прихватив полотнища крепкого брезента вместо носилок, отправилась в лесок за камнями – у обрывистого берега Макс приметил каменистую россыпь. Другие, ухватив лопаты, формировали длинные, во весь луг, приподнятые гряды метровой ширины: Макс заранее колышками обозначил границы грядок. Плодородную землю с проходов переворачивали на грядку, укладывая травяным покровом вниз. Бизоньи лепехи закладывали внутрь, между слоев.

Притащенные камни ставили друг на друга, строя ограждения для грядок. Все работали весело, с огоньком. Пару раз молодежь затягивала незнакомые Максу песни. Впрочем, певцы быстро теряли слова, и песнь замолкала сама собой.

– Ну, Максим… – приговаривал Семен Михайлович, разбивая комья земли на грядке, орудуя легкой фискаровской лопатой, которую Макс торжественно вручил главдеду. – Пермакультура эта твоя… По науке всё… Вот я бы просто загнал на поляну всех дармоедов и заставил перекапывать – отсюда и до обеда – да корни из земли выбирать. Пшеницу отродясь на Руси полями сажали, а не грядками.

– Знаю, – кивнул Макс. – Я же не зря сказал: все теперь по-новому делать будем. Сейчас приподнятые гряды сделаем – они и прогреваются быстрее по весне, и вода не застаивается, плодородный слой больше. Засадим погуще, чтобы сорняки заглушить. На саму грядку после этого никто наступать не будет, структура почвы раз за разом, с каждым урожаем, станет корнями пронизываться для лучшей почвенной жизни…

– Ну-ну, – недоверчиво протянул старик.

– Вы бы знали, Семен Михайлович, сколько плодородного перепаханного грунта каждый год вымывается с дождями, уносится в реки и моря! Бездумно обрабатываемые сельхозземли теряют драгоценный гумус, накопленный за миллионы лет, каждый год. А сколько выдувается ветрами? Казалось бы – разве может ветер выдуть землю? Но вот хрестоматийный пример. При освоении североамериканского континента будущие американцы приволокли с собой из Европы плуг и принялись пахать первозданные Великие равнины…

Молодежь вокруг остановилась передохнуть и прислушалась к разговору.

– Точняк, прерии! Как здесь!

– Бизоны, индейцы!

– Дикий Запад и Клинт Иствуд!

– И ограбление поезда! Бляха-муха, совсем как у нас: и поезд есть, и прерии, и даже бизоны.

– Лол. Ты бы заткнулся, нубас! – прервал его Толик. – А грабители поезда тогда кто? Только их нам не хватало…

– Ага. И индейцы…

Молодняк притих, а Макс продолжил.

– Тогда и случился так называемый пыльный котел! Травяной дерн уже не удерживал почву, а ветра там были те еще… Поднялись такие пыльные бури – мама не горюй! Видел я фотки в интернете… – такое ощущение, что в Египте или в Марроко фотографировали, в пустыне Сахара, а не в США!

– Я про такое слышал! – кивнул Семен Михайлович. – Когда Никитка битву за целину устроил в Казахстане. Первый год, говорят, все хорошо было, а потом пыльные бури начались.

– Вот! – покачал указательным пальцем Макс. – Человечество ни хрена не хочет и не умеет учиться! Пыльный котел в США в двадцатые годы произошел, а целина в Казахстане – через сорок лет после этого. И ведь никаких уроков из первой истории не сделали! Никаких! А ведь можно было всего этого избежать!.. Изуродовали хрупкую среду степи, засолили почву. Мы такого не допустим!

– Да, уж тут мы все по уму сделаем, не то, что в сраной Рашке!

– Перестань гадить на свою родину, щенок! – Маф острой лопатой перевернул пласт дернины.

– Во шпарит! Википедия ходячая, – услышал Макс разговор уходящих в лес пацанов и улыбнулся.

К полудню показались Болек и Лелек с бутылями древосока. Рядом вышагивал Сергеич с рюкзаком на плечах. Появление поваров с долгожданным обедом умаявшиеся работники встретили радостными воплями.

– Хилку несут! – заорал один из геймеров в сторону чащи. – Парни! Обед! Айда хилиться!

– Хил… чего? – протянул Макс, передавая наполненную кружку Семену Михайловичу. – Какую-такую хилку?..

– Ну ты и ботаник, Макс.

– Ботан!

– Так он же Гречка. Ясень пень, ботан.

– Лечилку, – пояснил крикливый паренек, утирая пот. – Хилиться будем.

– Сейчас хилки хлебнем – все поле вмиг перепашем!

– Древосока насосемся!

– Живой воды!

– Ты бы, Макс, побольше в игры играл – сразу бы просек, в чем фишка, – ухмыльнулся Толик. – Хилка – это лечилка, снадобье для восстановления уровня здоровья.

– Хрень какая-то…

– Сам ты хрень, – обиделся Толик. – Ты посмотри: все вокруг как энерджайзеры носятся, улыбаются, по дому никто не тоскует. И старички бодрячком.

Макса словно огрели мешком из-за угла. Он застыл и по-новому огляделся вокруг. Одна из старушек молодцевато выпрыгнула из тамбура на насыпь, мягко спружинив. Раздался заливистый смех, и из темноты вагона вылетел плотно набитый черный мусорный мешок. Бабулька с грацией опытного баскетболиста высоко подпрыгнула и поймала снаряд. Макс узнал ее – это была крашеная веселая старушенция, которая вчера хлопнула его по заду. Макс перевел взгляд. Алкаш-строитель поплевал на ладони, ухватил длиннющую, в два его роста, жердь и с хеканьем загнал на полметра в землю. Рядом, по углам будущего строения, уже высились остальные опоры туалета. Лица веселых пьянчужек раскраснелись, и даже сизые носы приобрели нормальный цвет.

Так вот, значит, откуда такая легкость в теле… Что же это получается, прав геймер? Пропаданцы не впали в уныние, не ударились в панику, не погрузились в депрессию, а яростно и целеустремленно строили новую жизнь. Даже у стариков силы и выносливости прибавилось, стоит на восьмидесятилетнего Мафа глянуть – орудует лопатой, как электровеник…

– Только Славик со своими злобятся по-прежнему: они-то не стали древосок пить, – далекий голос собеседника пробился сквозь мельтешение мыслей.

– С чего вдруг? – встряхнулся Макс и поглядел вправо. Работающие у засеки татуированные не сделали ни шагу в сторону разливаемой Болеком и Лелеком чудесной жидкости.

– Ага, – заинтересовался Семен Михайлович, возвращая пустую кружку и отирая губы. – Чего от такой вкуснятины отказываться?

– У расписных свои тараканы, – Толик понизил голос. – Говорят, простым смертным нельзя пить кровь Иггдрассиля.

– Ох ты, прости, Господи… – перекрестился главдед. – Что за игдрасиль еще такой? Чего-то знакомое…

– Древо миров у древних скандинавов, – пояснил Макс. – Вот, значит, где собака порылась… Недаром у Славика на роже руны набиты.

«И теперь понятно, что за татуированные вороны на спине выглядывают из-под майки… Быстро же у нас секта и сектанты образовались…»

Подкидывая пустые бутыли из-под выпитого древосока, Лелек и Болек двинулись обратно к вагону-ресторану. Сергеич, раздав всем ломти холодного мяса и позавчерашнего черствого хлеба, вприпрыжку поспешил следом, быстро перебирая толстыми ногами.

– И труп чудесной красотою

Процвел; тогда водой живою

Героя старец окропил…

– пробормотал главдед вслед резвому повару. – А у нас всех подряд окропили: и героев, и старцев… Живая вода, значит?.. Куда ж мы все-таки попали?

***

– Куда ж это мы попали? – пропыхтел Юрий Владимирович, ловко орудуя саперной лопаткой, выкапывая в крутом склоне холма узкий дымоход коптильни. Болек и Лелек трудились неподалеку, обламывая сухие нижние ветки кустарника. Ольхи в этом мире не нашлось – решили поэкспериментировать с отдаленно похожим представителем местной флоры.

На подстеленном брезенте уселись рядком Сергеич, Семен Михайлович и Макс. Горкой возвышались нарезанные и нанизанные на прутья куски сырого мяса, приготовленные для копчения.

– Про Лыковых, отшельников в тайге, слыхали? Громкая история была, в «Комсомолке» писали?.. – вдруг спросил Сергеич.

– Староверы? Которые в тайге жили?

– Ага. Сейчас одна женщина только осталась… Лукерья, кажется? – кивнул Макс.

– Агафья, – мотнул головой Сергеич. – Когда их спросили, что труднее всего оказалось… Ну, вдали от людей… Знаете, что они ответили? – спросил Сергеич, отгоняя от мяса жужжащих насекомых.

– Жизни нет без интернета? – хохотнул Юрий, поглядывая на проходящих мимо ребят. Они тискали в руках бесполезные смартфоны и поглядывали на потухшие дисплеи.

– Не-е, – лениво протянул Сергеич. – «Хлебати без соли!» Вот что самое тяжелое! Есть без соли!.. А соли у нас с гулькин хрен. Я уже бабулек навострил, они притащили все солонки и коробки, что нашли. Я вагон-ресторан сверху донизу облазил. Мало, мало у нас соли, скоро караул орать начнем.

– Беда, – посерьезнел деда Юра, раскладывая наверху деревянные шампуры с мясом.

– Э, начальнички! – весело окликнул их подошедший Миша. За бригадиром толпились остальные строители. – Бабки там еще блесен надыбали в багаже. Кастмастер, колебалки и силиконовых рыбок целых пару упаковок! Мы, этоть, пойдем на речку, на вечерней зорьке спиннингами помашем.

– Ну-ну… – строго протянул Семен Михайлович. – Помашут они… А в пакете что звенит?

Один из строителей дернулся, пряча ношу, и веселый предательский перезвон испуганной птахой вспорхнул из-за его спины.

– Так они пару флаконов коньяка у татуированных уперли из-под носа, – выдал строителей Сергеич.

– Ну, ить, чего начинаете-то, – протянул Миша. – После рабочего дня… Имеем право – надо же стресс снять.

– Ну, дармоед! – рассердился Юрий. – Стресс у него, млять! Рабочий день!.. Мне вот интересно – вы как церковь-то на своем острове строить собирались? Кто вам такое дело-то доверил? Вы ж даже сортир нормальный выстроить не можете!

Юра махнул рукой в сторону неказистой постройки. Горе-строители и вправду особо не заморачивались: воткнули по углам будущего строения длинные жердины и обмотали строительным тентом на манер стен, выкопали яму и накрыли ее сверху наспех наколоченными щитами. Все, на что у них хватило фантазии – сделать два отделения, «с буквами М и Ж».

– Да это ж временно, – возмутился Михаил. – На первые дни. Тут серьезная постройка нужна! Там Максимка такой эскиз нарисовал! Ящик или корзину для сбора дерьма, дверцы сбоку… С кондачка не замонстрячишь, а гадят-то все каждый день. Некоторые не по одному разу! Это в лес надо идти, деревья пощупать, подобрать. А потом и рубить. Лучше б зимой, конечно… Но тут уж выбирать не приходится. А сортир-то, он ждать не будет. Вот и сделали на скорую руку.

Возмущение Михаила было не наигранным. Строитель явно всё продумал заранее, и собеседники промолчали, соглашаясь с его правотой.

– Так я это… Чего хотел … Юра Владимирович! Спиннинги-то куда дел?

– Там, на берегу, – укладывая растопку, буркнул дядя Юра. – Между деревьев поручень, навесик сделали… Удилища рядком стоят. Увидите.

– О! Это ить дело! – повеселел Миша, разворачиваясь. – Сейчас пираний местных да сомов наловим.

– И крокодилов, – поддакнули ему.

– Вы осторожней! – одернул их Юрий Владимирович. – Не нажирайтесь там!

– Обижаешь, начальник! – хохотнули мужички, прижимая к груди драгоценную ношу.

– Ну-ну, – Юрий проводил взглядом рыбаков. Поворошив прутья, он продолжил. – А насчет живой воды, древосока этого твоего… Есть в этом что-то… И я, старый, туда же с этой коровой. Как увидел это чудо-юдо речное, адреналин подскочил, засвербело в заднице. Я ж по пояс в воду сиганул, чтобы поближе к этой дурынде подобраться. Еле-еле вдвоем эдакую тушу на берег выволокли, пока гуинплены малолетние губами шлепали…

Юрий щелкнул зажигалкой, поджигая пук сухой прошлогодней травы. Язычок пламени жадно схватил подношение, вцепился – и вскоре растопка пылала. Прапор придавил пламя, бросив зеленые прутья поверх и накрыв железным листом.

– И соли будет не хватать, и специй… – пробормотал он под нос. – Но копченое – вкусное и само по себе…

Вдруг и из дымохода наверху, под нанизанными кусками мяса, и из топки внизу повалил желтый дым.

– Полундра! – отпрыгнул от коптильни дядя Юра.

Клубы дыма комками завитых желтых прядей покатились с холма. Откуда столько дыма? Старики подхватились и побежали прочь. Дым валил и валил из-под земли, укрывая холм колышущимся, непроницаемым для взора, тяжелым желтым покрывалом.

– Ибическая сила… – прошептал Сергеич. – Покоптили, млять, шашлычков!

– Это что, такой кустарник ядовитый? – спросил Маф. – Откуда дым-то такой?

– Да там растопки … Курам на смех.

– Может подземные залежи торфа вспыхнули? – предположил Макс. – Или угля местного?

– Да я ж сам копал, своими руками! – возмутился Юрий. – Какой торф? Земля как земля…

– Начальники! Начальники! – вдруг заорали сзади. По лугу торопились, обгоняя друг друга, пьяницы-строители.

– Острограмились уже что ли? Так быстро? – удивился Сергеич.

– Юра Владимирович, млять! – запыхаясь, подскочил Миша. – Звиздец спиннингам!

Главдеды переглянулись и поспешили к месту рыбалки. Удилища изломанной бесполезной рухлядью валялись по всему берегу. Оборванные куски лески и разноцветной плетенки висели по кустам.

– И блесны все прибрали, суки водоплавающие… – выругался Михаил.

– Какие еще суки?

Вместо ответа бригадир ткнул под ноги. В полосе прибоя на песке четко запечатлелся широкий отпечаток ступни. С первого взгляда стало ясно, что он не принадлежит человеку.

– Жабы какие-то, что ли? – поскреб затылок Макс.

– Может, от ласт след?

– Дожили. Вот и хозяева коровки появились, – чуть слышно подытожил Семен Михайлович.

Макс внутренне согласился с умным стариком.

– В общем, шутки в стороны, – впечатал кулак в ладонь Юрий Владимирович. – По одному теперь не ходим. Смотрим по сторонам. И о вооружении нужно хорошенько подумать.

– А рыбки я все одно половлю, – поджал губы невысокий строитель с черными от работы руками, сворачивая пробку коньячной бутылки. Сделав большой глоток, он добавил. – Вершей навяжу, удочку сделаю – а местной ухи попробую. Я упрямый. Будут знать наших, мокрокруты поганые.

Местная природа словно вознамерилась дать предприимчивым землянам по носу еще больнее: мясо, подготовленное для копчения, безнадежно испортилось. Шашлыки покрылись желтой вонючей слизью. Но самым странным оказалось не это: когда дым рассеялся, то выкопанная камера топки и дымоход в земле затянулись. Как не бывало. Крутой холм высился перед ними в первозданном, непотревоженном виде.

– Иггдрассиль, говорите? – прошептал Маф и пожевал губами, заново оглядывая огромные древа. – Ну-ну…

Глава 5

Свободы сеятель пустынный

От воды тянуло холодом и угрозой, Макс это чувствовал. Он забился глубже в заросли и вновь посмотрел на реку. Плеснула волна, и в ночи показалась мерцающая пара огромных нечеловеческих глаз. Макс замер от ужаса. Вновь плескануло, и рядом распахнулись еще глаза. И еще, и еще. Вскоре из воды на берег полезли приземистые фигуры мокрокрутов. Улыбаясь от уха до уха, монстры сжимали зелеными губами длинные стрелы с острыми наконечниками. Весь берег, на котором недавно свежевали речную корову, шевелился от скользких тел. Рядышком на волнах покачивался здоровенный, словно простыня, лист неведомого водного растения. Лист попирал главный мокрокрут с маленькой золотой короной на мокрой бородавчатой голове. Он опирался на трезубец и с гордостью поглядывал на свое воинство.

Вдруг в ночном небе посреди света звезд промелькнула огромная тень. Смертоносный черный дракон летел над рекой; хищный треугольный хвост чертил водную гладь. Мокрокруты восторженно заквакали, приветствуя союзника. Жаба-король воздел трезубец, разлепил зеленые губы и квакнул:

– Рота, подъем!

Макс дернулся всем телом, стукнулся головой о переборку и тотчас проснулся.

– Подъем, подъем! – захлопал в ладоши несносный Юрий Владимирович. – Солнце уже встало. Нас ждут великие дела!

– Получилось? – первым делом спросил Максим, войдя в вагон-ресторан.

Сергеич с непроницаемым лицом опустил половник в ведро, зачерпнул молочную густую кашу и плюхнул в миску. За спиной Макса прибывал народ. Гомонящий молодняк примолк, не понимая причины торжественности момента. В тишине Макс поддел ложкой с края тарелки, подул. Приятно пахнуло дымком. Как он и надеялся, каша по вкусу напоминала кукурузную, хоть и отсутствовал у варева привычный желтый цвет.

– Ну, как, Максимка?

– Не томи…

– А в чем прикол? Чо случилось-то?

– Макс Гречка местные семена обнаружил, а Там из них кашу сварганил. Вот, теперь дегустирует.

– Максим, сколько можно, чего молчишь?

– А чего говорить-то? – хмыкнул Макс, наворачивая вторую ложку. – Вы теперь еще пару часиков должны постоять рядышком, за мной понаблюдать – не окочурюсь ли я от такого деликатеса…

– Не, – замотал головой Сергеич и подмигнул окружающим. – Мы с мальцами уже поели, пока готовили. Полет нормальный.

– Тогда, налетай молодежь! – скомандовал Юрий и тут же заорал. – Куда?! Куда поперек батьки в пекло? После нас. В очередь, сукины дети, в очередь!

С шутками и прибаутками пропаданцы с мисками в руках становились друг за другом к раздаче. Начался новый день в новом мире.

– Есть у меня кое-какие соображения, – Прапор отставил пустую тарелку в сторону. Сергеич, раздав кашу, присел с краешка, прихлебывая горячий чай. – Военного характера.

– Ты, никак, Юра, уже и воевать собрался? – поинтересовался Маф.

– Собрался-не собрался, а быть готовым нужно. Пара беллум, сами понимаете… Так вот – Петрович, из строителей, который хотел из прутняка вершей навязать и наловить рыбки, приметил выход глины на берегу. Вечером мне признался – сразу за всеми треволнениями не сообразил, только потом до него дошло, что за богатство обнаружил.

– Подходил он со своей глиной и ко мне, – вытирая испарину, подтвердил Сергеич. – Грозился кирпичей обжечь, печку сложить простенькую… А и давно бы пора: сколько еще будем на костре готовить?

– Кстати, Сергеич! Ты золу, уголь собирай отдельно, – подскочил Макс. – Может, под вагоном хранить, чтоб дождем не замочило?

– Для удобрения?

– И на удобрение, и для защиты растений. Кроме того – щелок: посуду мыть, стирать…

– Ну, Дарья сказала, мыльно-рыльных, слава Богу, полно. На несколько лет хватит.

– Дарья? Кто такая, почему не знаю? – удивился Юрий.

– Это из моих бабулек, – улыбнулся Макс. – Завскладом работает.

– Отлично. Учет и контроль. Такой человек нам нужен. А теперь вернемся к нашим баранам, – Юрий обвел взглядом уплетающую за обе щеки молодежь. – Всё, что может послужить оружием, необходимо собрать. Ломы, топоры, лопаты. Железа вокруг хватает: щитов понаделать, копий, самострелов. Пора, давно пора нам вооружаться. Вдруг, водокруты из воды полезут, – чем отбиваться станем?

Макс вспомнил давешний сон и вздрогнул. Главдеды вокруг покачали головами и задумались.

***

– Итак, бакланы сущеглупые, а теперь о важности текущего момента…

Юрий Владимирович расхаживал перед неровным строем молодежи. У землян уже появились нехитрые традиции. Например, утреннее построение после завтрака и назначение на работы. Костяк команд Юрий нарочно оставлял неизменным, но небольшое количество участников раскидывал по новым направлениям. Так, основу отряда земледельцев, возглавляемый Максом, составляли геймеры. Поэтому Юрий часть геймеров отправлял на кухонные работы. Татуированные работают на сооружении засеки? Отлично, значит, кто-то из них непременно уйдет помогать строителям (главное при этом не забыть, что на кухню им вход заказан: не терпит Сергеич расписных помощников). Таким нехитрым образом члены коллектива знакомились между собой, и попутчики невольно притирались друг к другу. Макс втихомолку любовался организационными талантами громогласного дяди Юры и мотал на ус.

– Вчера неизвестными ихтиандрами, мать их рыбоголовую ети, была проведена диверсия. Приведены в негодность орудия лова. Поскольку о неприятеле покамест ничего не известно, объявляется повышенный уровень угрозы. На речку отныне ходим не менее, чем впятером… Владимир Сергеич, слышал? Тебя это тоже касается.

– Слышу, слышу, – Сергеич замочил котлы от остатков утренней каши и вполуха слушал речь Прапора.

Повар не выглядел довольным. У кашевара Тама за это время сложился свой распорядок дня. Для Сергеича обычным делом было послать с ведром на речку Болека с Лелеком. Или сходить самому, в одиночку.

– Как минимум трое из них должны быть вооружены топором, лопатой или ломом, – дядя Юра воткнул ломик и лопату перед собой в землю. – При возникновении малейших признаков угрозы нападения или изменения ситуации…

– Это если из воды полезут?.. – пискнули из строя.

– Так точно. Следует мигом, организованно и слаженно, прикрывая друг друга, отступить к поезду, громким криком предупреждая окружающих об опасности. Ясно?

– Ясно… – прогудел строй.

– Не слышу? – гаркнул Дикий Прапор.

– Ясно! – подобрались юнцы.

– Петрович! Когда отправитесь за глиной, чтоб организовал все, как положено!

Подвижный вертлявый Петрович дважды кивнул в ответ.

В последнем ряду шушукались и хихикали подростки, рассматривая что-то в смартфоне, который бледный паренек показывал соседям. Неподалеку хлопотал у костра Сергеич. Он с неудовольствием посмотрел на молодняк, отложил в сторону черпак на длинной ручке и спустился с железнодорожной насыпи. Гравий шумел под одутловатыми ногами, но парни были так увлечены зрелищем, что не слышали ничего вокруг. Толстый Там на цыпочках подобрался, заглянул через плечо…

– Ах ты, ибическая сила! – послышался возмущенный вопль.

Он выхватил у растерянного паренька из рук телефон и, расталкивая молодежь перед собой, потащил взъерошенного подростка за шкирку к замолчавшему Прапору.

– Юра Владимирович, ты глянь! – ткнул перед собой смартфоном Там и встряхнул подростка. – Пока ты им мозг ставишь, эти порнушкой любуются!

Сергеич продемонстрировал всем включенный широкоформатный дисплей смартфона. Улыбчивый самодовольный латинос припустил штаны, вывалив наружу огромный болт сантиметров двадцати пяти, не меньше. Напротив латиноса радостно вплеснула руками симпатичная девчонка, а рядом оценивающе заломила бровь толстая мамочка с сочной задницей и губами.

Молодняк предсказуемо заржал. Поднялся шум. Подросток выдрался из рук толстяка и густо покраснел.

– Смарты тупоголовые! – Сергеич разошелся не на шутку, брызгая слюной. – Мозги у вас не в головах, а в смартфонах этих идиотских!

Казалось, сейчас толстяк шваркнет телефон со всей дури об землю.

– Скоро последний проклятый смартфон сдохнет, – он опять ткнул картинкой в толпу перед собой, – и мозги у вас, тупоголовых, выключатся! У вас же вся жизнь в телефоне!

– Смарты… В точку, верно ты сказал, – прогудел Юрий Владимирович, мягко забирая смартфон и выключая дисплей. Оглядев строй сощуренным злым взглядом, он заорал так, что вопли Сергеича показались детской забавой.

– Вы тяжелее хера ничего в руках не держали! Вам, смартам, даже баба не нужна! Слишком хлопотно – ухаживать, цветы дарить. А тут – передернул затвор и все в порядке!

– Дуня Кулакова, – послышалось из толпы стариков.

– Ну ничего, – с угрозой в голосе протянул Юрий. – Я вам такую порнуху устрою… Все по-взрослому будет, без трусов. Только вот вам это не понравится.

– Верните телефон, – уткнувшись в землю, вымолвил подросток.

– Чего? – дядя Юра застыл на полушаге и резко развернулся к борзому юнцу. – Чего ты сказал?

– Смартфон верните, – упрямо повторил парень, подняв лицо и твердым взглядом смотря на Дикого Прапора.

– Ишь, как запел, сучонок…

– Я не сучонок! – с вызовом выкрикнул парень. – Я публичная личность! Меня многие знают! У меня и в инстаграме и в ютубе почти шесть тысяч подписчиков.

Сергеич и Юрий Владимирович посмотрели друг на друга и рассмеялись.

– Слыхал? Публичная личность, – передразнил Сергеич. – Как говорил товарищ Сталин: сколько у Папы Римского дивизий? Где они, твои тысячи подписчиков? Хотя бы сотенка, самых крепких. Нам свободные руки во как нужны.

– Девка ты публичная, – поддержал его Юрий. Парень вскинулся. – Что, не нравятся слова мои? Я не нравлюсь: как говорю, что делаю?! А ты забань меня! Это же так просто – нажал кнопочку и отправил в бан. И нет человека. Слабо?

Юнцы нахмурились. Юмор Прапора пришелся им не по нраву.

– Сдохнет смартфон твой скоро! А ты на что ресурс тратишь? На сиськи-письки? Возьми, что-нибудь нужное из электронных мозгов вытащи, пока можно!

– Нужное? Какое нужное? – набычился паренек. – Как вытаскивать-то?

– На бумажку перепиши, дятел! Информацию, которая нам всем жизнь облегчит. Как консервы делать, как избу класть, как капканы мастерить…

– Да нету у меня ничего такого! – возмутился парень. – Интернет же здесь не ловит!

– Интернетные душонки. Клоуны. Шланги гофрированные, – обводя строй, заорал Прапор, потрясая отобранным смартфоном.

– А чего вы раскомандовались? Кто вам право такое дал? Верните мой телефон, это моя собственность! – парень находился на грани истерики и нарочно накручивал себя, крича во все горло. Голос дал петуха. – Раз пистолет есть, значит, всех запугали?

Строй заволновался. Татуированные переглянулись. Славик вытянул шею.

– Что же ты сразу не сказал… Собственность, права, – покачал головой дядя Юра и поцокал языком. – Ну раз права, то конечно…

Дед протянул парню смартфон. Тот неуверенно поднял руку… и Прапор резким и точным лоукиком врезал парню по бедру. Нога подломилась, от резкой боли юнец охнул и тут же получил второй удар под дых.

Не вытаскивая оружия, дядя Юра положил ладонь на кобуру и развернулся к строю. Рядом хлюпал носом бедный парень, потирая отбитую ногу. О сопротивлении он и не думал. Взмахивая руками, как курица крыльями, через луг неслась к пострадавшему Лидия Петровна. Подскочив, она набрала воздуха в грудь для резкой отповеди, но Юрий опередил ее.

– Пострадавшего – в лазарет, – тоном, не терпящим возражений, приказал он. Повернувшись к строю, он как ни в чем не бывало продолжил:

– Повышенный уровень угрозы, повторяю для самых умственно отсталых. Вас скоро на пласты кромсать примутся, а вы все о правах и свободах пищите!.. Вам ясно дали понять, что нам здесь не рады. Мы не знаем ни количества противников, ни их возможностей. Даже как они выглядят – и то не имеем понятия. Очухайтесь, наконец! Хватит уже, – Юрий покачал смартфоном, – херней маяться.

Впрочем, должного эффекта речь Прапора на молодежь не произвела. Макс тащил ведро с тяжелыми, набухшими семенами для посадки, а впереди топали помощники-геймеры, громко возмущаясь диктаторскими замашками тупоголового Прапора и устроенному им беспределу.

– Вот мы потихоньку и обустраиваемся, – невпопад заметил Маф, скользя взглядом по составу. – Уже и столовая есть, – он махнул рукой на вагон-ресторан, – и оранжерея, и госпиталь даже образовался… – смущенный паренек, которого недавно боднул винторог, осторожно вылазил из тамбура, припадая на правую ногу. Вокруг паренька хлопотали сердобольные бабульки.

– В жопу раненый джигит далеко не убежит! – крикнули ему пробегающие мимо ребята, торопясь на помощь строителям.

– Древосок и вправду помог! – крикнула Максу обрадованная Лидия Петровна. – Отпоили Сереженьку, вот он уже и на ноги встал!

– Значит, эксперимент над болезным можно признать удачным… – хмыкнул Макс. – Ну, надеюсь, и второй эксперимент удастся. – Старик вопросительно приподнял бровь, и Максим пояснил. – Я семена для посадки замочил в растворе воды с древосоком. Как стимулятор роста. Думаю, хуже не будет.

– Посмотрим, Максимка, посмотрим, – Маф замялся. – Максим… Я тебя попросить хотел…

– Я весь внимание, Семен Михайлович.

– Хочу пшеницу и рожь твою первородную посеять. Сам, своими руками. Вижу, она уже наклюнулась. Ты ее как-то по-особому сажать собирался, по-научному? Как там его – по-пермакультурному? Или по старинке, вразброс?

– Вразброс. Погуще только.

– Вот. Доверишь старику? У меня есть опыт, ты не думай.

– Конечно, доверю. Кому доверять, как не вам?

Старик покачал головой, пожевал губами.

– Я ж каждый день помереть могу, Максимка. Старый уже… А так, по осени зерно соберете, будете хлебушек кушать – глядишь, и меня вспомните.

– Да куда вам помирать, Семен Михайлович, типун на язык. С местной-то экологией! Вы когда лопатой машете – даже мне не угнаться. Мы с вами, Семен Михайлович, еще деревья вместе сажать будем. Скоро бабульки мои отчитаются, что за семена удалось надыбать. Вон там, у подножия холма, в затишке, в разреженной тени школку для сеянцев устроим.

– Деревья – это хорошо. Это всегда хорошо, – улыбчивый дедок зажмурился. – У нас за домом дуб рос. В детстве. Огроменный! Нашим гигантам, правда, – старик приоткрыл глаз и глянул на холм. – Даже во внучата не годится. Но тоже немаленький. После войны голод такой стоял, что… Помню, есть хотелось постоянно. Так дуб всех нас спас. Желудей в один год было столько – весь подвал забили. Матушка и лепешки пекла, и кисель делала, и суп варила, и кашу. Так что, почитай, дуб меня в свое время и спас.

В молчании они подошли к полю. Первая грядка, обложенная по краям диким камнем, была закончена и готова к посадке. Макс, как и обещал, вручил старику ведро с пшеницей и отобрал для него нескольких помощников. Семен Михайлович разулся, подставил лицо солнцу, помолился, обмахивая себя крестным знамением. Пересыпал зерно в ведерко поменьше и двинулся по гряде, разбрасывая перед собой семена. Губы старика шептали что-то, босые ступни отпечатывались на черной взрыхленной меже. За ним следом двое юнцов катили тяжелый обрубок бревна, прикатывая землю и закрывая семена. На уплотненную почву остальные помощники раскладывали побуревшую прошлогоднюю листву. Можно было обойтись и без мульчи, но Макс решил все сделать правильно.

Глядя на то, как самозабвенно работает восьмидесятилетний старик с аляповатой панамкой на голове, втянулись и остальные. Одни геймеры накинулись на возведение следующей грядки, другие понеслись наперегонки в лесок – за листвой для мульчи и камней для бортов. Рядом, у насыпи, застучал топор, затрещали ветви – татуированные продолжили возводить засеку.

На противоположной стороне луга Сергеич и Лелек с Болеком тащили с опушки охапку валежника. Сборный отряд строителей и помощников выдвинулся к реке, на добычу глины. В окнах вагона-оранжереи мелькали довольные старушки, расставляющие на столах стаканчики с рассадой. Даже раненый не даром ел хлеб – он уселся на свернутый матрас у вагонного колеса и канцелярским ножиком разрезал по шву полиэтиленовые пакеты из-под постельного белья. Пакетов этих насобирали целую уйму, и бабульки, по совету Макса, решились-таки склеить из них единое прозрачное полотно для будущей теплички.

Работа нашлась всем. Максим постоял немного и отправился ниже по лугу, ближе к реке. Здесь, после недолгого размышления, Макс принял решение не возводить гряды. Время для посадки уходило, и Макс решил пустить семена, из которых сегодня с успехом приготовили кашу, на посадку. Один мешок он оставил на кухне, а другой принес с собой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.