Макс Руфус
Исповедь секс-массажиста. Часть 3

Пролог. Часть 3

(Посвящается Анне)

Каждый из нас смертен. Смерть – естественный конец. И в небытии, казалось бы, куда больше смысла, чем в ебучей жизни, состоящей преимущественно из проблем, неудач, болезней и прочих замечательных вещей. Но к жизни привязываешься. Тебя привязывают к ней с самого детства, привязывают насильно, окружая понятиями, вещами, обязанностями… Невольно начинаешь воображать, что жизнь – нечто ценное, начинаешь бояться за неё.

В следствии чего, возникает потребность оставить после себя что-нибудь существенное. Потребность, вызванная страхом смерти, ощущением её неизбежности. Кстати, абсолютно ложными страхами. Ведь именно жизнь несёт страдание и, именно люди создают ад вокруг тебя. Поэтому если рассуждать здраво – смерти мы должны лишь радоваться, как нашему лучшему другу и избавителю. А вовсе не бояться её.

Однако оставить после себя что-то – идея хорошая. Можно осмысленно провести время, предоставленное тебе, которого не так уж много. В детей я не сильно верю. Ну, вырастит долбоёб, наркоман, пидорас, на которого сольёшь все свои деньги и нервы. Так себе перспективка. Или твоё чадо собьет автобус. И всё, финиш! Делать основную ставку на ребёнка, как делают большинство людей – это чистое безумие! Почти тоже самое, как строить всю свою жизнь вокруг домашнего питомца – собаки или кошки. Правда есть немало любителей и подобного пиздеца. Включите голову, отложите хотя бы половину ваших фишек на что-нибудь реально стоящее!

Литература, как и любое искусство, для меня лично, более интересная и перспективная вещь. Своими произведениями я подаю заявку на бессмертие гораздо более мощную, чем кончив в чью-то пизду. Мою книгу прочитают толпы дегенератов и будут продолжать читать еще долгое время после моей смерти, пока останутся носители, на которых будет текст данного произведения, пока будет существовать русский язык! Хотя, надеюсь, этот роман прорвёт международные границы. Большинство книг – настолько тошнотворная скукота, что, не без основания, думаю, шанс у моей «веселухи» всё-таки есть!

Как только я написал первую часть «Исповеди секс-массажиста», её начали покупать, без всякой рекламы… На страницах своей книги я затронул вечные темы. Секс, любовь, семья – я описываю обратную сторону этих вещей. Неприглядную, смешную и порой мерзкую сторону. Но для меня лично – не это является главным. Убойными историями из своей работы и личной жизни я развлекаю тебя, мой читатель, вовлекаю в своё произведение. Главное же и самое ценное, в моей книге есть Я! Мои подлинные воспоминания, из юности, из детства. Образы, ощущения… Жизнь, которой когда-то не станет. Но останется она в этой книге. Навсегда!

Миллионерша

Я приезжал к ней в большой особняк, с бассейном и территорией под четыреста квадратных метров. Встречала меня брюнетка среднего возраста, не лишённая местами сексуальности. Особенно в области жопы, в которую я засовывал свой писюн бесчисленное количество раз. Она была очень богата, какой-то бизнес имела и, конечно, по стандарту, находилась в процессе развода со своим мужем, который, якобы, жить ей не давал. Женщина эта постоянно жаловалась, как сложно в наше время познакомиться с мужчиной для секса. И поэтому обращалась ко мне за услугами.

Писала примерно в таком стиле: «хочу ебаться… хочу ебаться сегодня… приезжай быстрее… твой хуй сегодня свежий?» Манерами и вежливостью она не страдала. Мне без разницы, с моим черным поясом по общению со стервами. Однако ответ на вопрос, почему другие мужики отказываются с ней встречаться, я прекрасно осознавал. Никто не хочет быть половой тряпкой, никто не хочет быть бесплатным мальчиком по вызову. Я же получал удовольствие плюс деньги, и болт клал на её властный характер.

За огромной территорией следили несколько охранников. Дежурили по очереди. На их лица стоило посмотреть, когда я приезжал шпилить их хозяйку.

Охранники выходили из своей конуры и спрашивали, что за чмо припарковало машину перед входом. Я отвечал:

– Это личное!

Созвонившись с хозяйкой, они уёбывали, а потом, наверняка, дрочили у себя в будке, слушая крики своей госпожи, раздававшиеся по всей территории её владений. Дама любила ебаться жёстко. Я был не против. С длинным хером по-другому и никак, честно говоря. Без быстрого и упорного долбежа я за час, бывало, не кончу.

– Еби меня! Еби сильнее! Еби быстрее! Еби жёстче! Еби, еби, еби!!! О боже, наконец-то нормальный хуй! Обожаю твой хуй!!! Только не останавливайся!

Наша ебля, по звукам, скорее напоминала изнасилование или убийство – настолько мощно орала моя клиентка. Жёсткое шпиливо раком, жёсткий сквирт, жёсткий долбёж резиновым хуем во влагалище.

Она платила мне деньги именно за шпиливо. И когда я трахал её, например, не три-четыре раза, а два – платила меньше.

Не смотря на успех в карьере, у неё были проблемы в личных отношениях. Она постоянно просиживала на сайтах знакомств, постоянно разочаровывалась, постоянно знакомства с мужиками её не удовлетворяли. Не смотря на кучу денег, она оставалась обиженной девочкой. Обиженной на мужчин, которые не хотели играть по её правилам.

Это делало её уязвимой и милой, по-своему, в те моменты, когда она рассказывала про свои переживания. Мне была понятна её боль. И главное, я сталкивался с этим ни раз – никакие деньги не уберут твои травмы. Никакие деньги, успех, и время не утешат твоего внутреннего ребёнка, которого не любили и обижали в детстве…

Гроза

В моём телефоне она была подписана « Сидора Саламандра». Никак не мог запомнить её имя, ну и записал что-то ассоциативное. Девушка была со странностью. Знаете, из таких тихонь -манипуляторш. Специально опаздывала на два часа, чтобы я понервничал. Когда предлагал встретиться, не отвечала пару дней, держа меня, как она думала, в напряжении. Говорила что любит, после первой же встречи, которая произошла на сеансе массажа, во время которой мы даже не ебались. Наблюдал я за этими проявлениями с лёгкой грустью, возникавшей у меня каждый раз, при виде дурацкой игры, не сильно развитого женского мозга. Но она хотела, и я позволял нашим встречам происходить. Правда держа её на некоторой дистанции, мало ли что учудит… Это была первая молоденькая девушка, которая за долгие годы захотела отношений с таким персонажем, как я.

Однажды мы поехали с ней за город. Она молодая, армянской внешности, в летнем платье. Довольно милая, правда, в голове навоз. Я был за рулём.

Пока мы ехали на небе сгущались тучи. Прошёл короткий дождь. Вскоре прекратился.

Приехали на пляж. Перед нами простирается водная гладь. Под ногами, крутой обрыв, возвышающийся над песчаным пляжем метров на двадцать. Спускались по верёвке, привязанной между деревьями, рассыпанными по крутому склону. Где-то рядом шумел ручеёк. Было очень романтично.

Расположились на пляже. Поебались. Я ебал свою подругу без презика и кончал в неё. Было приятно, хоть и очень неудобно. Прелесть секса на природе многие переоценивают. Песок в очке и обтёртые колени никак не добавляют эротических ощущений.

Вода была тёплая, вокруг ни души, как будто мы попали на необитаемый остров. Дул лёгкий ветерок. Мы уже собрались разложить мангал и приготовить форель с овощами… Как, внезапно, в считанные минуты, небо заволокло густыми тёмно-серыми тучами. Полил сильнейший ливень и началось «ебашивало». По-другому и не скажешь. Молнии, ослепляя, херачили без остановки, в считанных метрах от нас! А гром громыхал так, что хотелось в ужасе вжаться в землю!

До машины наверху было метров триста. Но мы не могли даже высунуться из-за своего спонтанного укрытия – мелких кустов и деревьев, в изобилии росших у подножья высокого обрыва.

Вода была шагах в тридцати перед нами. Туда без остановки били молнии. Вода, как ни что другое, притягивает электричество и во время грозы смертельно опасно находится рядом с большими скоплениями воды. В чём мы наглядно убедились в тот июньский вечер!

Мы сидели, вжавшись в друг друга. Объединённые довольно опасной ситуацией. При этом, такие разные, я бы даже сказал чужеродные. Мы совершенно не подходили друг другу… ни по характеру, ни даже по цвету кожи (моя белая рука, как день от ночи выделялась на фоне её смуглого предплечья), не говоря уже про разные культуры и разное воспитание. Нас соединяло лишь одиночество и желание ебаться.

Гроза прошла, так и не прикончив никого из нас.

А где-то, на этом огромном, протяженностью во много километров, пляже, тем же вечером, нашли убитого молнией ребёнка. Сюжет передавали в телевизионных новостях. Чья-то жизнь оборвалась тем вечером, пока мы (естественно без результата), пытались зачать новую.

Бабуля

Моя бабка очень хуёво слышала. А под старость лет так совсем. Она орала настолько громко, повторяя по десять раз одну и ту же фразу (наверное думала что собеседник тоже её хуёво слышит), что оставалось удивляться как не сбегались соседи и не вызывали полицию во время наших «безмятежных» бесед за чаем.

Большим интеллектом моя бабка не блистала, поэтому фразы повторяла чаще всего полные маразма, пересказывала телепередачи «Дом 2», «Пусть говорят», сюжеты новостей. Или без остановки причитала, что кто-то спиздил её мешок морковки с балкона.

От бабки хотелось съебаться после десяти минут разговора с ней. Я выдерживал сорок, правда потом, когда спускался по лестнице от неё, либо кипел от ярости, либо ощущал себя как выжатый лимон. Чаще всего это происходило одновременно. А голова предательски покруживалась.

Мой папаша, когда садился с нами ужинать, тихонько матерился на каждую её фразу. По его лицу было видно, что булки его буквально не разжимались. И всё времяпровождение с бабулей были стиснуты намертво, как медвежий капкан. Он бежал из дома на работу или куда угодно при первой же возможности.

Она не оставляла человека ни на секунду наедине с собой. Задержишься в туалете – расстройство желудка. Кашлянешь – воспаление лёгких. Прислонишь руку к лицу – больные зубы. Притом она не жалела, а обвиняла за любые признаки заболеваний.

Её «забота» убивала психику. Её «любовь» была безумна, сводила с ума, разрушала. Выдержать такую, не мог никто.

Однако другие люди, (не родственники) считали бабулю чуть ли не святой. Заслуженный учитель, примерная жена, заботливая мать. Она умела себя подать. Встретил однажды её бывшую ученицу (трахал сестру той ученицы). Ученица очень хвалила бабулю. Рассказывала, что бабуля учила их, всем классом, разговаривать с деревьями.

Бабуля при всех её достоинствах была невыносимым человеком. Со всеми признаками шизофрении. Мужчины, жившие с ней, болели. Умирали рано. Я тоже сильно болел в детстве пока с ней жил. Комплексы, страх перед женщинами, нервные психозы – воздействие бабули не прошло бесследно. Всё это копилось во мне, словно венерическая болезнь, ожидая мощной провокации.

Бабуля всеми силами привязывала меня к себе. Внушала каждый день, что все вокруг плохие, что только мы с ней нужны друг другу, что только она любит меня по-настоящему, а больше никто, что моя мать меня предала, что она сволочь, что без бабули я пропаду… Всё это бабуля надрывно выла за обеденным столом. Я чувствовал себя, как в психушке. Мне было и стыдно, и неприятно, и тяжело это выслушивать.

В любой момент бабуля могла завопить, мол, она никому не нужна и скоро умрёт, а в следующую минуту говорить вполне обыденным тоном про какую-нибудь бытовую хрень.

За пять минут она выдавала столько информации (так как говорила без остановки), что начинала реально болеть голова.

Всё то, что она говорила про свою исключительную любовь ко мне, она могла говорить любому, даже мало знакомому ей человеку! Такое, было уж совсем дико. Ни одно из её слов нельзя было принимать за чистую монету. Каждое из них было провокацией, манипуляцией.

Лавина её манипуляций сводили мой неразвитый мозг с ума.

Я не понимал, но инстинктивно чувствовал, что со мной делают и за это ненавидел бабку. Однако я и не представлял, как мощно всё это скажется на моём будущем.

Из-за того, что я повидал, семья, даже сейчас, ассоциируется у меня со словом трагедия, иногда со словом комедия. Но только не со словом счастье. А женщина вызывает прямую ассоциацию со словом – манипулятор.

Бабулю я в чём-то понимал… В детстве, во время войны, терять родственников, как перчатки. Видеть убийства, насилие и полное беззаконье фашизма – крыша съедет у любого. Затем учительская скотская работа (например, ей приходилось быть учительницей в Сибирских детдомах, где весной на работу нужно было добираться на лодке), беспросветный Совок вокруг, тряпка-муж рядом (нормальный мужик от неё как от огня бы бежал)… Но прошлое только объясняет некоторые наши поступки в настоящем, но никак не оправдывает их. Поэтому я понимал, но не оправдывал потоки её яда, травившего членов нашей семьи и меня, в том числе. Хоть и по возможности старался быть снисходительным к ней. Ведь если бы не она, кто знает, где бы я был теперь. И вообще, был бы ли я!

Омут памяти

В раннем детстве я пытался изобретать. Построил космический корабль, но он почему-то не взлетал. Корявое сооружение из большой железной трубы и фанеры, стояло во дворе деревни, но вопрос как оно оторвётся от земли, решён не был.

К людям меня не тянуло. Я не любил людей, помню эту черту своего характера с самых первых воспоминаний. Считал их глупыми, пустыми.

Я искал клад. Мне не давала покоя легенда, которую стравила мне бабка о том, как карету набитую золотом и бриллиантами утопили в болоте, рядом с нашей деревней, спрятав её там, ещё во времена революции. Был зимний вечер, сугробы выше головы. Я уговариваю бабку идти со мной на болота искать сокровища. Она готовит что-то на печи. Отвечает: «сейчас, сейчас пойдём!» А сама не идёт.

С бабкой я спал на огромной печи, под самым потолком. Там была обустроена большая лежанка. Около печки на стене висели оленьи рога и двустволка. Мне постоянно было душно, я не мог заснуть. А бабка мощно храпела и иногда попёрдывала во сне. Я лягал её ногой. Она просыпалась и возмущалась. Я же претворялся, что лягаюсь случайно, во сне.

Наш дом был старый и большой. Довольно жуткий. Например, чердака я боялся. Был уверен, что там водятся приведения.

Зимой, по ночам, из леса выходили волки. Крали соседских собак. Перегрызали им горло и уносили в лес. Волки подходили прямо к домам. Один раз сожитель моей бабки, которого все звали Виктор Асаныч ( я запомнил именно это имя – прозвище), выносил ведро с испражнениями. Туалет, в нежилой части дома, был как морозильник, поэтому зимой ссали и гадили прямо в комнате, в ведро, а затем выносили ведро на улицу.

Значит, вышел он из дому, а на него пялятся красные угольки глаз. Виктор Асаныч с воплем метнул ведро с дерьмом прямо в башку хищнику, а сам дёрнул домой… На следующее утро, рядом с расплескавшимся ведром говна, виднелись на снегу множественные волчьи следы, уходящие в лес.

Периодически из леса прилетал ястреб. Залетал прямо в наш, огороженный каменными стенами двор и крал цыплят, когда те вылезали из курятника и гуляли по двору. Однажды ястреб сидел на яблоне, готовясь к атаке. Сожитель моей бабки схватил двухстволку, зарядил патрон и шандарахнул в пернатого вора. Ястреб преспокойно поднялся в воздух и улетел в сторону леса.

Где-то поблизости было его гнездо. Летом, он нападал на людей. Через лес вела трехкилометровая дорога до соседней деревни, до автобусной остановки. Ястреб пикировал на пешеходов, бредущих по этой дороге, и пытался долбануть их клювом или когтями прямо в голову. Приходилось прятаться за деревьями и кустами, и двигаться вдоль дороги, пока хищник не терял свою цель из виду.

Виктор Асаныч с моей бабкой постоянно ссорились из-за водки. По выходным они сидели на кухне и вели свои дурные разговоры, выясняя отношения. Затем бабка выливала водяру в раковину. А я прятался на печке или претворялся что сплю, впитывая каждое слово их ссор.

Я постоянно рисовал. Девяносто процентов моих рисунков не удавались. Я их рвал и приходил в глубокое отчаяние на несколько часов.

Вообще меня очень сильно огорчали все мои неудачные проекты. То есть практически все. Но без проектов я не мог, мне было скучно. Скука всегда была моим самым главным врагом.

Сверстники мои были другими. Они получали удовольствие от примитивных игр и общения друг с другом. Больше им ничего не требовалось. Я всегда смотрел на них как на идиотов. Я был занят своими проектами: Ковёр – самолёт, дом на дереве, лук для охоты и т.д. И был раздражён когда меня отвлекали, вытаскивая гулять.

***

Лет с одиннадцати я перестал стремиться к одиночеству, что было со мной раньше постоянно. Раньше я мог весь день читать книгу, уходить в лес и сражаться на палках с воображаемым противником. Моя любимая погода была дождь, ветер, снегопад. Самая не любимая – ясный солнечный день, когда все выползают на улицу. Погодные ненастья я любил и словно растворялся в них. Они полностью гармонировали с моим мироощущением. Казалось, мне был не нужен никто из людей.

С одиннадцати лет во мне начал просыпаться тревожный голосок, сладкие, мучительные, томительные чувства. Например, чувство вожделения к женскому телу, приводившее к часовым просмотрам порно.

Мой первый эротический опыт был не очень… Приехала материна подруга, с севера, со своей дочкой, моей ровесницей. Они какое-то время жили в нашей квартире.

В последний вечер их пребывания эта дочка забралась в мою постель. Забралась и засунула свой язык мне в рот. Подарила, что называется, французский поцелуй. Меня чуть не стошнило. А она залезала всё глубже и глубже, её язык извивался как змея, доставая мне чуть ли не до горла. Вскоре, я закрыл глаза и претворился, что заснул. Девочка полежала на мне какое-то время. Спросила «Ты спишь?» И не получив ответа, переползла на свою постель…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.