# Варенье из мухоморов

Дарья Александровна Калинина

Ради своей любимой жены Стас покупает домик в деревне – в глухомани на краю леса, где даже связи нет. А все для того, чтобы жить подальше от горячо любимых тестя и тещи! Стас в Марине души не чает, все ее капризы выполняет – и, казалось бы, вот оно, счастье! Только в этой деревне неспокойно: в лесу пропадают люди, ведь по преданьям старожилов, возле старой мельницы охотится «лесная девка» – неупокоенный дух, забирающий сельчан к себе в логово…

© Калинина Д.А., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

## Глава 1

Место было волшебное. Он сразу это понял. Стоило выйти из машины и сделать глоток восхитительного, какого-то необычайно сладкого воздуха, как сразу стало ясно, он тут останется надолго или даже навсегда. Бывает, приедешь и чувствуешь – это твое.

Его уже ждали, но он не стал торопиться. Постоял, оглядываясь по сторонам.

Вокруг росли деревья, ветви которых покачивались от ветра, словно приветствуя его приезд. А вот людей почти не было видно. Лишь у стоящей на пологом холме церкви толпились старушки. День был будний, но они откуда-то собрались по своей надобности.

Бабки в чистеньких платочках вплотную обступили высокого, одетого в длинную черную рясу священника и о чем-то с ним толковали. Вид у пожилых женщин был смущенный и взволнованный одновременно, но священник отвечал им спокойно и рассудительно.

Что именно говорил, слышно не было, говорил он вполголоса, а вот женщины были на эмоциях:

– Да как же, батюшка, страшно ведь!

– Поди, живые люди были, и теперь их нету!

– А как до нас доберется?

– И ведь видели!.. Видели же ее!

Священник ответил женщинам снова что-то умиротворяющее, но старушек сказанное не убедило. Они еще плотней обступили, доказывая, что нужно отслужить молебен.

– И не как в прошлый раз, только мы с вами и все, а всем миром молиться будем!

Наверное, Стасу нужно было насторожиться в этот момент и повнимательней послушать, о чем идет речь у бабушек. Тогда удалось бы ему избежать многих неприятностей, но он не стал этого делать.

Некогда Стасу было прислушиваться к чужим разговорам, его уже ждали.

Стаса встречал хозяин дома – рослый, обаятельно улыбающийся здоровяк, который уже давно призывно махал руками, поднимаясь к нему.

– А вот пойдемте, – потянул он своего гостя в сторону и от храма, и от старушек, и от священника, – покажу вам участок.

Хозяин провел Стаса мимо симпатичной, сложенной из калиброванного бревна усадьбы, включающей в себя помимо жилого дома еще и несколько построек – открытую террасу для барбекю или шашлыков, гостевой домик, непонятного назначения сарайчик, снабженный крепким засовом, и пруд.

Усадьба стояла прямо у въезда в деревню и как бы изначально заявляла о том, что является первым и главным домом над всеми остальными. Именно у этого дома был самый большой участок, самый красивый дом и самый внушительный забор.

А вот из посадок тут было негусто. Несколько чахлых яблонь и какие-то кусты без признаков урожая. Зато имелся длинный розарий, тянущийся вдоль всего забора. Все розы были первогодками, но необрезанные и неухоженные. Стас это сразу отметил.

В их маленьком саду тоже росли розы, но выглядели они совершенно иначе. Все покрытые молодой глянцевитой порослью, они в это время года были усыпаны бутонами. Жена обязательно подрезала розы после каждого цветения, она не терпела сухих лепестков и утверждала, что после обрезки розы скоро начнут цвести снова, а без обрезки – фигушки.

Участок, который предлагался к продаже, показался Стасу огромным. Двадцать шесть соток после их шести казались настоящим королевством.

Он даже растерялся вначале, как использовать всю эту землю? Прежние хозяева не особенно-то задумывались о рациональном хозяйствовании. Лепили все что ни попадя. Яблони, сливы, крыжовник и смородина. Все больное, с редкой бледной листвой, практически лишенное плодов.

Хозяину, видно, и самому было неловко за свой неказистый урожай, он пытался оправдаться сам и оправдать деревья, объяснял:

– В прошлом году от яблок ветки ломались, а в этом почему-то ни одного.

Что же, могло быть и такое. Год на год у яблони не приходится, особенно если не уделять дереву заботы и не давать ему должного ухода.

И все же Стас невольно вспомнил, что у них в саду даже самые старые яблони плодоносили ежегодно. Но он тут же отогнал непрошеное чувство сожаления.

Нет, они решили, что переберутся жить в деревню, так нечего теперь жалеть. Тут они с женой будут сами себе хозяева, а там, откуда Стас пытался сбежать, ему приходилось помнить, что он всего лишь чужак, зять и зять нелюбимый. А в таких условиях ни розы не радовали, ни огромные яблоки, пусть даже они и были размером с кулак взрослого мужчины.

Сам домик, предлагаемый к продаже, Стасу понравился. Он был невелик, но срублен из крепких бревен, и было видно, что строили его, как говорится, «для себя». Фундамент был крепкий, в подвале сухо, на чердаке сквозь крышу небо не виднелось, что было само по себе уже здорово. И самое главное, что дом как-то сразу показался Стасу «своим». Не было в нем ни помпезности, ни убогости, добротный середняцкий дом, какой им и был нужен.

Цена тоже устраивала. Была она невелика, благо деревня находилась в отдаленном районе, и места тут были глухие.

В деревне имелись всего три дороги, две вели в лес, одна на грунтовку, проехав по которой километров сорок можно было оказаться уже на шоссе.

– А как с магазином?

– Магазин есть в Силино.

Силино – это была соседняя деревня, до которой нужно было топать добрых шесть километров. За хлебушком не набегаешься.

– Автолавка приезжает, – порадовал хозяин, но тут же чистосердечно признался: – Правда, не каждый день.

– А сообщение? Если без машины добираться, то как?

– Автобус приходит три раза…

– В день?

– В неделю.

Стас решил, что ослышался, наверное, этот человек все-таки хотел сказать три раза в день.

Но хозяин подтвердил:

– Понедельник, среда и пятница.

Стас вышел из дома, чувствуя, что ему нужно осмыслить эту информацию. К тому же в доме почему-то не брала связь. Ничего, так бывает.

Но и на улице лучше не стало. Позвонить домой жене он не мог.

– А как бы мне домой позвонить?

– Вы на елку забирайтесь.

Стас решил, что это какая-то шутка. Но хозяин показал на высокую ель, растущую на поляне перед домом, и повторил:

– На макушке этого дерева лучше всего ловит. Лезьте! Если там не дозвонитесь, значит, нигде не сможете.

Лезть на дерево Стас отказался. Ему хотелось обдумать то, что он увидел.

В деревне не было связи, не было интернета, не было магазина и нормального сообщения, но зато имелась церковь, и не просто церковь, а большой, недавно отреставрированный храм. Этот храм мог вместить в себя несколько сотен человек, и все это в деревне, где с трудом насчитывалось тридцать домов, из которых хозяева жили разве что в половине. Да и то как жили? Наездами. Приехать, собрать грибов и ягод и снова назад к своим городским делам.

Они с женой хотели иначе. Поселиться на ПМЖ. Завести птицу и скотину. Начать с куриц, дойти до коров. Жена говорила что-то про альпийских коз, способных давать по пять литров молока ежедневно.

Он был согласен и на кур, и на коз, и даже на корову. Он любил свою жену так сильно, что готов был ради нее даже приобрести донского скакуна, о котором она тоже поговаривала.

Правда, для дончака места на этом участке было уже маловато, да и травы на окрестных полях не внушали уверенности, что коню тут будет чем питаться. Но не беда, всегда можно отрезать у леса немного земли, распахать и засеять овсом или ячменем. Это же деревня, тут никого такие вещи не смущают.

Пройдя по деревне, Стас невольно отметил, что никто тут особенно не убивается, желая вырастить урожай побольше. Оно и понятно, зачем выплясывать возле чахлой смородины или крыжовника, если всегда можно пойти в лес и спокойно набрать там пару лукошек свежей черники, морошки или даже земляники. А уж про клюкву тут и говорить не приходилось. Вокруг были такие болота, что клюквы тут должно было быть хоть завались.

– Мы на ягодах в свое время машину купили, – подтвердил хозяин, впавший в странную задумчивость. – В одну руку ведро, в другую руку ведро, за спину рюкзак пристроишь, в нем тоже ведро, и топаешь восемь километров. В иной год по пятнадцать килограммов лесной земляники за раз собирали и это семьей из пяти человек – трое взрослых, мой батя, жена и я, а с нами двое пацанов – мои сыновья.

– Значит, этот дом ваше родовое гнездо. Вам не жалко продавать?

– Жалко не жалко, а земля требует присмотра, – со вздохом произнес хозяин. – А я не могу, у меня у тещи дом. Там и пашу.

А вот Стас, напротив, из дома тещи с тестем как раз планировал бежать.

Потом вышли на берег озера. И это окончательно решило все дело.

С озера дул свежий ветерок, который поднимал на озере легкую рябь. На этих волнах качались белые озерные лилии, напоминающие миниатюрные цветы лотоса. Это вам не затрапезные желтые кувшинки, которых всюду навалом.

И лилии буквально покорили Стаса. Он уже видел, как дарит их своей любимой Маринке, каким ярким светом горят ее глаза, когда муж преподносит ей букет этих озерных красавиц.

Хозяин что-то такое почувствовал, потому что спросил с надеждой в голосе:

– Ну что? Нравится?

– Да, все отлично. Цена устраивает.

Они ударили по рукам. Стас старался не думать, как дома отнесутся к его сделке. Не спросив мнения жены, он купил дом в такой глуши, где не было даже радио.

И все равно Стас был уверен: он поступил правильно. Пусть в их новом доме не было многого из благ цивилизации, к которым они привыкли, но зато в непосредственной близости имелся приход с собственным батюшкой. Да еще с таким батюшкой, который жил в этой же деревне.

Стасу это показалось равноценной заменой. Теперь оставалось лишь убедить в этом еще и жену, а самое главное – всю ее родню. А это, как подозревал Стас, будет делом непростым.

Всякое нововведение, исходившее от Стаса, воспринималось родными Марины в лучшем случае с недоверием, а в худшем – с открытой враждебностью.

– Ничего, – старался не падать духом Стас. – Прорвемся! Марину я уговорю, а ее родители… Ну не станут же отец с матерью вязать свою дочь по рукам и ногам, лишь бы не пустить со мной. Поворчат, да и успокоятся.

Так он думал и, как показало время, очень сильно ошибался.


В следующий раз они приехали в Борки уже после заключения сделки.

Стас постарался описать жене все в самых радужных красках, но, кажется, она ему не поверила. Кое-какие детали все же проскочили в словах Стаса, и Марина потребовала, чтобы с ними поехал кто-нибудь из ее семьи, чтобы на месте принять окончательное решение.

– Тебе моего слова недостаточно? – обижался Стас. – Я маме рассказал, она в восторге.

– А мои – нет, и это о многом говорит.

Членов своей семьи Марина считала людьми здравомыслящими, к мнению которых стоило прислушаться, чтобы не попасть впросак. А семью Стаса его жена почти сразу восприняла как неких убогих и обиженных жизнью, над которыми нужно срочно взять шефство.

И взяла, и небезуспешно. Но уважения к ним это ей не прибавило.

Стас не возражал, семья у них и впрямь была с чудинкой.

Мама – художница, за все время своей творческой активности не продавшая ни одного полотна, но зато с удовольствием раздаривающая их всем родным и близким. Папа был геолог, всю свою жизнь пропадавший в экспедициях, да так основательно, что после одной из них пропал совсем. Правда, после месяца тщательных поисков в дальних диких горах они обнаружили его неожиданно совсем близко. Папа обитал в доме поварихи, с которой слишком крепко «сдружился» в очередной экспедиции.

Но это была уже другая история, вспоминать о которой Стас не любил. Его отец потом еще много раз ездил в экспедиции и всякий раз возвращался с другой и к другой. В конце концов, мама заявила, что ей это надоело, отправилась вместе с отцом в очередную экспедицию и назад привезла домой отца, который, как она выразилась, ей достался в честной борьбе, как переходящий из рук в руки кубок победителя.

Братья у Стаса были музыкантами, Лека был человек-оркестр, Гога пел. У него был красивый голос, от звука которого у людей сердца начинали биться чаще.

Вдвоем братья уже не первый год бродяжничали по стране, изредка возвращаясь в родной дом, привозя из дальних странствий множество увлекательных баек и запахов.

Нет, никто в их семье не мог вызвать у Марины прилив уважения. И где-то Стас понимал жену.

Марина была экономистом. Ее папа был инженером, проектировал горнодобывающие комплексы. Дед ушел в отставку полковником. Все мужчины в семье Марины всегда учились серьезным, основательным профессиям. Даже просто гуманитариев среди них не водилось. А уж чтобы бродяжничать и петь, такое им даже в голову не могло прийти. Из всей семьи в ванной пел только один дед, да и тот исполнял свой репертуар лишь раз в году на День Победы девятого мая.

Стас точно знал, что никто из родных Марины не одобрил его выбор. Эти люди никогда не шли на поводу у сиюминутного порыва. А объяснения Стаса, что он купил дом, потому что ему понравились здешние озерные лилии, сочли бы бредом сумасшедшего. И чего доброго, потребовали бы от Марины, чтобы она развелась с ним.

Лучше бы никто из их семьи с ними не ездил. Он так и сказал жене.

Но Марина твердо держалась своей позиции:

– Нет, кто-то из моих должен будет поехать. Мои хотят узнать, как там все устроено. Пусть узнают и успокоятся.

– Разве недостаточно того, что я все рассказал и показал фотографии?

Марина в ответ лишь фыркнула. Конечно, этого было недостаточно. Для ее родителей слова были лишь поводом для тревоги.

– Тогда пусть поедет Сашка! – попросил Стас.

К двоюродному брату Марины он питал что-то похожее на симпатию. Вся прочая мужская часть семьи Марины вызывали у Стаса чувство, которое сам он вслух называл робостью, в душе при этом понимая, что оно куда больше похоже на откровенный страх.

Марина согласилась.

– Сашка так Сашка. Отец все равно не может. Дед занят в ветеранской организации. Поедем с Сашей! Я заметила, что ты с ним подружился. Я очень рада. Саша человек положительный, от него ты ничего дурного понабраться не смо- жешь.

Это надо было понимать таким образом, что от собственных родственничков Стас может приволочь все, включая блох и чесотку.

Но он не мог упрекать Марину. Если вспомнить, как вели себя его братья на свадьбе, то все становилось ясно, у Марины были веские основания, чтобы с недоверием относиться к этим двоим чудикам.

На свадьбу, кстати говоря, Стас своих братцев не приглашал, не потому что он такой плохой и хотел оставить братьев за бортом своей семейной жизни.

Нет, он просто элементарно не знал, как с ними связаться. Но братья сами каким-то образом узнали про его свадьбу и заявились как раз в тот самый торжественный момент, когда тесть готовился произнести свой первый тост «за молодых».

Гога с Лекой всегда были чужды условностей, заявились, как были, с дороги, при полном своем артистическом облачении: в дредах, свисавших у одного до плеч, а у другого чуть ли не до лопаток. Братья были в грязной потрепанной одежде, да еще увешанные звенящими амулетами, подаренными их друзьями «на удачу».

Заявились они вместе со своими музыкальными инструментами, и поэтому сперва гости со стороны невесты решили, что это музыканты, которых пригласили на свадьбу. И Стасу тут же намекнули, что выбор музыки хорошо бы предварительно согласовать с остальными.

Когда же выяснилось, что это приехала вовсе не музыка, а очередные гости, то Стасу стало совсем неуютно.

Нет, его братьев не выгнали, все-таки родня Марины состояла из воспитанных, но как же смотрели на них гости со стороны невесты! Да и сама невеста, если честно, поглядывала на будущих родственников совсем неласково. Так неласково, что Стасу до сих пор бывало не по себе от этих воспоминаний.


Дом Марине не понравился. Это было видно невооруженным глазом.

– Как тут грязно! – воскликнула она с брезгливостью. – Кто тут жил до нас?

– Человек.

– Это понятно. Что за человек?

– Разве это важно?

– Ты не разузнал?!

Жена смотрела на него прямо в упор. Стас никогда не мог выдержать этого ее взгляда, он отвел глаза и в этот раз.

– Кажется, какой-то старик. Дом продавал его сын.

– Один жил?

– Один.

– То-то оно и видно.

В этот момент Марина обнаружила гранулы крысиной отравы и сморщила нос:

– Фу-у! Тут еще и мыши есть!

Стас не ответил, ему помешал Саша. Тот как раз в этот момент вошел в дверь, поэтому услышал лишь последнюю часть их разговора.

– Ага! – радостно подтвердил он. – И мыши водятся, и кроты, а еще лисы, хорьки и зайцы! Лично я одного видел только что за огородом. Барон за ним погнался, и мне стоило большого труда отозвать собаку назад.

– Поймал? – заинтересовался Стас, который был только рад сменить тему разговора.

– Где же его поймаешь. Заяц тут местный, все ходы-выходы знает. Улизнул в какую-то дыру, Барон только земли да грязи наглотался. Но зато бабулька – соседка, которая на шум вышла, рассказала, что вчера к нам приходила медведица с медвежонком.

Марина выпучила глаза.

– Куда это к нам? Прямо домой?

– Ну, не домой, понятное дело, медведица по саду бродила. Забора-то нет. Говорят, эту медведицу прежний хозяин подкармливал, вот она в гости и повадилась заходить.

Стас осторожно покосился на жену. Как она перенесет эту новость? Зайцы, мыши, а теперь еще и медведи – не слишком ли много для первого раза для Марины?

Лицо у Марины было такое, что лучше бы он и не смотрел.

Стас попытался как можно незаметней выскользнуть из дома, но жена преградила ему дорогу.

– Куда ты меня привез! – воскликнула она. – Это же жуткая дыра!

– Ты просто еще не видела здешнего леса, – возразил Саша. – Это сказка!

Но Марина в ответ затопала ногами:

– Кошмар! Болото! А на болоте комары! Вот такие!

И Марина показала комара размером с приличную курицу.

Стас понял, что с женой сейчас лучше не разговаривать.

Саша это тоже понял, потому что сказал:

– Ладно, ты тут в доме обживайся, а мы пока воду наладим.

– Что? – ахнула Марина. – И воды тоже нет?

– Почему нет, воды полно.

– И в чем проблема?

– Но она же вся в колодце. А насоса нет. И ведра нет. Так что мы пока придумаем, как воду достать, а ты вещи распаковывай.

– Ни на минуту не останусь в этом месте! – твердо заявила Марина.

Но к тому времени, когда Саша со Стасом вернулись с полными воды ведрами, вещи уже были разложены, и даже на столе стояла тарелка с бутербродами.

Они заварили чаю на колодезной воде, которая и впрямь оказалась очень вкусной. Не соврал прежний хозяин, вода была изумительная. И Марина подобрела.

– Раз пути назад нет, сделку ты уже совершил, придется обживаться, – вздохнув, признала она неоспоримый факт. – Сейчас я напишу список всего необходимого, что нужно будет заказать в городе.

И хотя первым в списке фигурировал холодильник, а следом за ним двуспальная кровать, люстра, настенное зеркало и мебель для кухни, Стас считал, что еще легко отделался. Да еще кухню Марина милостиво разрешила брать модульную, чтобы не ждать, пока мастера изготовят по их размерам кухню под заказ.

– Но воду ты мне проведешь в дом! – твердо сказала она. – И бойлер поставим. Не желаю дрязгаться в ледяной воде. Ах! Я же посудомойку забыла указать! И стиралку тоже нужно. Странно, что я не вижу дома даже выходов для стиралки.

– Потому что их тут и нет.

– И как прежние хозяева со стиркой разбирались?

Стас решил, что пока не станет упоминать о стоящей на берегу озера баньке, в которой жена прежнего хозяина и грела воду для стирки, полоща затем белье прямо в прохладной озерной водичке. О том, что воды в колодце слишком мало, чтобы завести полноценный цикл стирки на машине, Стас упоминать тоже не стал. Пусть все эти открытия жена делает постепенно.

Он видел, что, в отличие от жены, ее брату все тут очень нравится.

Саша был в настоящем восторге. Про Барона и говорить не приходилось. Пес носился по огромному участку, пытаясь ловить любопытных трясогузок, прилетевших взглянуть на новичков, вздумавших поселиться в их местах.

Трясогузки увертывались от острых зубов Барона, но делали это с заметным трудом и как-то даже с удивлением.

Как это их, старожилов и давних обитателей этих мест, смеет гонять какая-то пришлая собака!

Птички были совсем непуганые, и к тому же они никак не ждали такой прыти от собаки. Прежде им доводилось видеть лишь лаек и овчарок, которые никак не могли тягаться с Бароном в ловкости и проворстве.

Новая игра понравилась всем. Трясогузки вошли во вкус и далеко не улетали. Они лишь перепархивали с места на место, поднимаясь с земли перед самым носом собаки. А Барон то носился за ними до изнеможения, то устраивал на птиц засады, то просто кувыркался на траве, всем телом впитывая в себя новые вкусные запахи окружающего его мира.

Он даже нашел старую собачью будку, над входом в которую красовалась наполовину стершаяся, но все еще читаемая надпись «Добро пожаловать!».

– Да, Бароша, – сказал Саша спаниелю, недоуменно обнюхивающему странное сооружение. – Вот в таких будках живут некоторые собаки. И летом, и зимой, и в холод, и в жару, все в будке. Лишь в лютую стужу их могут пустить в дом. Это не ты, городской житель.

Первую вылазку в лес они сделали сразу же после еды. Стас просто не мог дождаться, когда осмотрит свои новые угодья. Про Сашу с Бароном нечего было и говорить. Оба они только и думали, как бы им поскорее оказаться в лесу, выйти на берег речки, пройтись вдоль нее до озера.

Наврав Марине с три короба, что сегодня они в магазин уже все равно не успеют, мужчины удрали в лес, предоставив любимой жене и сестре осваиваться с мыслью, что, по крайней мере, эту ночь им придется провести на старых кроватях с панцирными сетками и трогательными никелированными шишечками.

## Глава 2

На выходе из деревни им навстречу вышла средних лет женщина с маленькой кривоногой собачкой, в роду у которой явно были мопсы.

Увидев Барона, она охнула и подхватила собачонку на руки.

– Не бойтесь, он не укусит.

– Да этого я как раз и не боюсь, – улыбнулась женщина. – Но у вас же мальчик? А уж очень моя Матильда до противоположного пола охоча. Как бы чего не вышло.

И она засмеялась, многозначительно поглядывая на ребят. Мол, понимаете, к чему я клоню?

Дамочка и сама была той еще штучкой. Накрашена ярко, все пальцы в золотых и серебряных перстнях, абсолютно никак не сочетающихся между собой по стилю. На ногах у дамы были красные резиновые сапожки, одетые прямо на теплые махровые гольфы, у колен увенчанные кокетливыми меховыми бомбошками. Свою упитанную филейную часть деревенская красавица затянула в очаровательные штанишки из нежно-голубого пан-бархата.

Что там было выше, Саша даже не осмеливался смотреть, опасался, как бы красотка не восприняла это за попытку познакомиться.

Но женщина и так решила, что знакомства не избежать. Она буквально подсунула Барону свою Матильду.

– Видишь, какая красавица! Любуйся, мальчик!

Но Барон лишь вежливо пошевелил хвостом. Как ни прекрасна была Матильда, зов приключений был сильней. Пес стремился в лес. Туда же рвались и Саша со Стасом. Но соседке пришла охота поболтать.

– Вы у нас новенькие? В гости к кому-нибудь приехали?

– Нет, купили дом.

– Да? А у кого?

– У отца Георгия.

Стас всего лишь имел в виду, что купленный им дом был построен еще отцом продавца.

Но женщина в ответ неожиданно ахнула.

– Неужели?

– Ну да, а в чем дело?

– Господи! – возликовала соседка. – Дождались!

И женщина неистово перекрестилась. Лицо ее осветила искренняя неподдельная радость.

– Ганя! – крикнула она. – Гань! Выгляни сюда на минуточку!

Из окна соседнего дома показалось женское лицо. Оно было обрамлено крутыми химическими кудряшками и носило следы неумеренного употребления горячительных напитков.

– Слышишь, что говорят? Георгий от нас уезжает!

Лицо просияло.

– Ну?! Шутишь!

– Да нет! Какое там! Вот и дом продал молодому человеку!

Такие новости заставили Ганю выскочить из дома. Роста в ней было метр пятьдесят, в обхвате она была столько же. Ее торс обтягивал трикотажный костюм, который на груди и бедрах так туго натянулся, что, казалось, одно неловкое движение – и случится катастрофа.

В общем, что хозяйка Матильды, что эта Ганя – подружки друг друга стоили.

– Где? – жадно осведомилась Ганя. – Кто?

Стас стыдливо отвел глаза. Трикотаж был совсем тонкий, а нижнего белья, судя по всему, дама впопыхах не надела.

– Эти?

Хозяйка Матильды кивнула.

– И когда он от нас сваливает? – деловито осведомилась Ганя. – Вряд ли прямо сразу. Я его сегодня видела. Торчит возле своего храма, хрыч старый! Я с озера шла, утреннее омовение у меня было. Настроение прекрасное, как его увидела, все насмарку. Что это, говорит, мимо креста идешь, даже лба не перекрестишь. Дождешься, утянут тебя. Так бы и выдрала ему его косу.

Саша слушал и понимал, что вкралась какая-то ошибка.

Но хозяйка Матильды не дала ему вставить больше ни слова:

– Господи, скорей бы уж! Как же он нам надоел всем! Ни выпить нормально, ни погулять! Вечно припрется и давай бухтеть! Вроде бы и не делает ничего такого и не ругается даже, а веселья как не бывало! Ни петь уже не охота, ни плясать. Выпивка и та в горло не лезет! Вот что за человек такой? Ни себе, ни людям.

– Ничего, недолго нам осталось его терпеть. Коли дом продал, так теперь только на службы приезжать будет. Это еще можно как-то вытерпеть. Когда он целыми днями взад-вперед по деревне шнырял со своими старухами-прихвостнями, тогда хоть вешайся.

– Из старух целую армию сколотил. По деревне уже не пройти. Одна бабка Таня против него оборону держит.

– Бабка Таня и сама не лучше. Как ни встретишься, всегда выговор от нее услышишь. И одеваюсь я непотребно, и веду себя неприлично, и жизнь у меня неправильная. Можно подумать, она одна на всем свете правильная! Всех жизни учит. И чего она тогда со священником собачится! Наоборот, должна быть его правой рукой!

– Вы это про кого говорите? – не выдержал Саша.

– Так про отца Георгия, будь он неладен! Того попа, что вам дом продал.

Стало ясно, где именно вкралась ошибка.

– Нет, нет, – запротестовал Стас, – мы покупали дом у мирянина.

– Не у священника?

– Совершенно мирской человек. Отец у него умер, вот он дом и продает.

– Вы сказали, отец Георгий вам дом продал?

– Я сказал, что я купил дом у отца Георгия. Продавца зовут Георгий. А дом принадлежал его отцу. Им же он был и построен.

Женщины обменялись взглядами. В них читалось страшное разочарование.

Потом хозяйка Матильды произнесла:

– Наверное, это сын того охотника, который этой зимой помер.

– Точно, я слышала, как Динька подкаблучник хотел у него участок перекупить, а тот мужик не продал.

И женщины вновь обменялись взглядами. Теперь в них читалось куда более сложное чувство, словно эти две знали какую-то тайну, но не собирались делиться ею с чужаками.

– Ну, мы пошли.

Женщины ничего не ответили, лишь проводили охотников загадочными взглядами.

– К развалинам мельницы не ходите, – внезапно сказала им вслед Ганя.

– Почему?

– Да так…

Ганя явно замялась с ответом. Но хозяйка Матильды нашлась быстро:

– Там медведя видели.

Ганя взглянула на нее с удивлением, но подруга моргнула ей, мол, так надо.

Саша решил поддержать разговор:

– Может быть, не медведя, а медведицу с медвежонком?

– Нет, эта своя, почти ручная. А тот медведь чужой.

– А мельница – это где?

Ганя махнула рукой.

– Сначала болото будет, потом горки, а за ними спуск к ручью. Там зверь и обитает. Туда не ходите, поняли?

Саша поблагодарил ее за подробное описание дороги к месту, куда им идти было не надо.

Излишне говорить, что, едва войдя в лес, наши охотники двинулись именно в том направлении, в котором им ходить не советовали. Может быть, для дам в возрасте увидеть медведя казалось делом смертельно опасным, которого следует избегать во что бы то ни стало, но двум молодым, в меру азартным мужчинам дело представлялось несколько в ином свете.

Старую мельницу они нашли быстро. Она стояла на поляне и была хорошо видна издалека. От самой мельницы остались лишь сложенный из валунов фундамент и остатки деревянного колеса. Неподалеку плескалась вода, то ли очередное озеро, то ли протока.

Место казалось совершенно глухим, но кто-то тут явно бывал. Этот кто-то и расчистил в лесу небольшую полянку, чтобы можно было без труда подойти к развалинам мельницы.

Друзья тоже подошли и увидели, что под фундаментом есть что-то вроде провала или подвала, который был закрыт массивной деревянной дверью, снабженной прочным засовом, закрытым на увесистый замок.

– Замок. Что-то там хранят.

– Кому могла прийти в голову мысль прятать тут что-то? – изумился Саша.

– Может, припасы кто держит?

– Ближайшее человеческое жилье – это наша деревня. А от нее сюда топать километров пять-шесть. Не набегаешься за припасами-то!

– Согласен. Тогда что там?

Друзья покрутились возле двери, но так как ключа у них не было, а ломать чужую собственность они не осмелились, некрасиво начинать жизнь на новом месте с мародерства, то они решили оставить решение этой загадки до вечера, когда можно будет расспросить кого-нибудь из деревенских.

– Пошли дальше. Нас ждет косолапый.

Но никакого медведя они так и не встретили. Проболтались по лесу до самого позднего вечера, пару раз заблудились, потом по речке вышли к их озеру, но следов медведя так и не встретили. Были следы лосей, и их было много. Попадались кабанчики, которых подстрелить ничего не стоило. Встречалась пернатая дичь, были зайцы и лисы, а вот следов взрослого медведя не наблюдалось.

– Обманули нас бабы.

– Может, он в другие места перекочевал. У медведей так бывает. Выберут в одном месте все съедобное и перебираются к новым кормовым базам. Допустим, тут ягоды были, он их съел и ушел.

– Ты по сторонам оглянись. Тут ягод столько, что и сотне медведей не справиться.

– На одних ягодах долго не протянешь. После сладенького всегда солененького хочется. Наверное, за мясом потопал.

– Или узнал, что мы за ним идем, и дал деру.

Но шутки шутками, а домой они вернулись не с пустыми руками. Набрали ведерко необычайно крупной и сладкой черники и нашли десяток белых грибов, что несколько примирило Марину с фактом их столь долгого отсутствия.

Почти все грибы оказались червивыми, что подвергло охотников новым скептическим высказываниям со стороны их хозяйки. А вот черника была хороша, но ее количество Марина сочла недостаточным.

– Завтра пойдете и наберете в два раза больше, – распорядилась она.

Робкие высказывания, что ягоды – это дело бабское, не произвели на Марину никакого впечатления.

– Я поеду в город за новой мебелью. А хозяйство на вас. И чтобы к моему приезду была и черника собрана, и двор вычищен от всякого хлама. Двор приведем в порядок. Пострижем траву, уберем некоторые деревья. Хорошо бы еще в будущем пристроить к дому застекленную веранду, отделать мансарду и построить гостевой домик.

От перечня предстоящих ему работ Стас несколько закручинился.

– Но это все будет в будущем, – утешила его жена. – А пока избавьтесь от этого хлама!

Под «хламом» Марина понимала сарайчик, в котором прежние хозяева держали дрова. Кроме дров там же на полу валялись рыболовные снасти вперемешку с ржавыми капканами. Имелось и другое охотничье снаряжение. А кроме того, стены украшали распяленные шкурки хорьков, про которых хозяин сказал, что сперва семья этих хищников передушила у них с отцом всех кур, которых пытались разводить. А потом уж отец в отместку за кур с помощью силков переловил зверьков всех до единого.

– Смотри, какие капканы хорошие! – загремел железными, но порядком проржавевшими челюстями Саша.

В глазах его появился блеск, и Стас счел своим долгом напомнить:

– Охота на зверя с капканом признана негуманной и запрещена.

– Одного железа на них сколько! – восхищался Саша. – И цепи. Это на кого они с такими капканами ходили? На медведя, наверное.

Стас вспомнил, с какой теплотой в голосе хозяин говорил о медведице с медвежонком, которая являлась его старой приятельницей, и усомнился в словах родственника.

– И сети до чего странные, – продолжал рыться в вещах охотников Саша. – Как ты считаешь, на какую же рыбу они должны были охотиться с такими крупными ячейками?

– Наверное, на нее.

И Стас указал на голову необычайно крупной щуки, украшавшей стену сарая.

– Нет, даже для нее великовато. Дельфинов они, что ли, ловили? И зачем эти блямбы по краям приделаны?

Саша имел в виду тяжелые металлические пластины, которые были нашиты по краям сети.

– Они же утянут сеть на дно.

– Про грузила никогда не слышал?

– Для того чтобы сеть опустилась на дно, достаточно ее собственного веса. Сеть в воде намокает, становится тяжелой и опускается на дно. Если хотят ловить донную рыбу, тогда приделывают груз, но не по килограмму же! Тут на сети железа с добрых два пуда наберется. Такую тяжесть из воды и не вытащишь, лодка перевернется.

Стас давно занялся другими делами, требовалось весь мусор из сарая вынести и как-то его утилизировать. Но Саша не спешил ему помогать, он все еще разглядывал сеть, сидел, перебирал ячейки руками и недоуменно покачивал головой.

Стас взглянул раз, взглянул второй, потом не выдержал и спросил:

– Чем она тебя так заинтересовала?

– Очень уж странная вещь.

– И что в ней странного?

– Вроде бы рыболовецкая сеть, с которой ловят рыбу, но при этом в воде она ни разу не бывала.

– Почему ты так решил? – удивился Стас.

– А ты сам посмотри. Бывший хозяин явно особенным чистоплюйством не страдал. Сеть он после использования не чистил, но при этом в ней нет ни водорослей, ни ракушек, ничего такого, что могло бы указывать на то, что сеть побывала в воде хотя бы один раз. Зато в ней полно лесного мха, хвои, засохших веточек ольхи и березы. А эти растения встречаются в лесу на болоте, но никак не в воде.

– Оставь сеть в покое и помоги мне, – попросил его Стас. – А иначе мы и до вечера с тобой не управимся.

Саша сеть бросил, но сделал это с явной неохотой. И помогал он Стасу рассеянно, какая-то мысль прочно засела у него в голове и не давала покоя.

Пока Саша возился с одной полкой, разбирая всякую мелочь, Стас успел очистить целый угол сарая.

Под конец даже Саша заметил это и сказал:

– У тебя одного дело лучше спорится. Может, я в лес схожу? Маринка же велела нам черники набрать.

Стас возражать не стал, но про себя подумал, что не черника тянет родственника в лес. Черника лишь предлог, чтобы оказаться в лесу. Что-то Саша задумал, но что именно, делиться со Стасом не стал. Так и ушел.

А Стас до полудня сортировал хлам, а после полудня приступил к его уничтожению. Притащил старую бочку, в которой и начал жечь все то, что не могло им пригодиться.

Через пару часов вернулась Марина, которая осмотрела отсортированные мужем вещи, после чего куча предназначенного на уничтожение существенно увеличилась.

– Жги все! – решительно приказала супруга. – Нам чужого старья не надо! Своим скоро обзаведемся.

Впрочем, сеть в общий мусор не пошла. Ее Саша куда-то утащил еще до того, как отправиться в лес.

– А где Саша? – спохватилась Марина.

– Чернику собирает по твоему приказу.

– И давно ушел?

Стас прикинул. Получалось, что Саша ушел часов пять назад.

– За это время можно ведро ягод собрать, – обрадовалась Марина. – А какую тару он с собой взял?

– Тару?

– Ну, ведро или бидончик?

Нет, все ведра, бидоны и даже кастрюли оказались на своих местах. То же самое касалось и корзин с лукошками.

– Не в пакет же он будет чернику собирать, – нахмурилась Марина. – В пакете ягода вся помнется. Будем зимой есть черничный джем вперемешку с листиками и лесным мусором!