Я иду по временам!
Владимир Ильичев (Сквер)

Фотограф Сергей Александрович Очкасов

© Владимир Ильичев (Сквер), 2021

© Сергей Александрович Очкасов, фотографии, 2021

ISBN 978-5-0053-2177-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«Теоретически возможно…»

Теоретически возможно
₩$€ деньги мира взять себе.
И что тогда? Подумать сложно.
Но будет весело в судьбе.

За мной попрыгают камазы
по частым родинкам дорог,
камазы, полные спецназа,
и поселковый носорог.

Ну, носорог-то здесь шарадный,
заменишь буквы, если что.
…Я скроюсь в чаще непроглядной.
Займу у Лешего пальто.

Сниму пристрой его избушки,
набрав авансовых опят.
Спроси: «Зачем же, Вова Пушкин?
Ты будешь сказочно богат!»

Богат. Но я без гончих банков
по тем дорогам поскачу!
Все деньги будут на болванках,
на флешках. Налом – так, чуть-чуть.

И не сдаёт жилплощадь Леший
за массу чисел из пластмасс.
А то, что я грибник успешный —
оценит, вот и весь рассказ.

Хотя постой. Ещё отмечу:
комфортно там! И звёзд… не пять!
Но там родной стихийной речью
особо некого донять.

Стебусь, а стёб изновь шарадный,
прогреешь образ, если что.
Айда пешком до Виноградной,
займём у Лёшки знаков сто.

ГТО

«Грета Тунберг» (просто),
«Грета Тунберг фото»,
«Грета Тунберг порно»,
«Грета Тунберг секс»…

Грету ищут – монстры,
Грету ищут – боты,
все борцы – за город,
и за лысый лес…

Любопытно, «сексом» —
бредит взрослый дядя
или, может, тётя,
или чадо их?

А хотя, Прагресом
нынче всё объято,
и никто не против,
и – буль-буль-чих-пых.

Отрезветь не поздно,
только надо что-то
из трубы подзорной
взять Cейчас и Здесь!

«Грета Тунберг» (просто),
«Грета Тунберг фото»,
«Грета Тунберг порно»,
«Грета Тунберг секс»…

«Иногда и во мне вскипает…»

Иногда и во мне вскипает:
да тянись оно всё конём!
Замирает на леске память,
отражаясь во сне моём.

Иногда я теряю берег,
и второй незаметен мне,
и… тем паче никто не верит
моей волне.

Иногда проверяю сам я
по трудам корабельных крыс:
не пустое ли поднял знамя
мой, корабликом ставший, лист?

Иногда размокают строки,
остаётся одна вода…
И является Ангел строгий:
«Иногда – это иногда!»

И тогда оживает память,
и срывается в тот же сон,
чтобы в нём шевелить усами,
как бумажный, но важный сом.

«Гневается так продавщица…»

Гневается так продавщица,
будто я забыл расплатиться…
нет же – я как раз и хочу
налом оплатить алычу.

Юзаем другую проблему:
несмотря на съезд и на пленум,
я не превращаю лицо
в тряпочное полу-яйцо.

Очередь задержана сильно.
Нервничают Белка и Синька,
в космос им пора из корзин.
Нервничает весь магазин.

Обсуждаем с тёткой законы
местной и неместной промзоны,
в воздухе висит Несостык,
жирненький, хотя из простых.

Тётка говорит: «Оштрафуют…
милый, ну – алекто, ну – мувет…
сладкий, ну – айн, цвай, полицай…»
Тётка, будь здорова! Бывай!

Господин Гнобикитежский

Господин Гнобикитежский – больше, чем вставка в пиджак,
господин Гнобикитежский послан с заданием в Китеж:
разузнать, безупречно ли тамошний житель прижат —
есть доклады, что ты, например, этих выскочек видишь.
Ты не смеешь их видеть! Побрезгуй! Они же никто!
Им хотели раздать паспорта… паспорта отказались.
Господин Гнобикитежский вставлен в пиджак и в пальто,
и ещё в акваланг, разумеется, стильный на зависть.
Полномочно спускается вниз многослойный гэ-эн,
дополнительно я бы ещё посоветовал броник,
но стезя Гнобикитежских – авторство древних легенд,
по легенде – гэ-эна никто даже пальцем не тронет.
Век назад был на озеро брошен прессованный гнёт,
а до этого шла двести лет в институтах работа;
по раскладам науки, металл самострои сомнёт,
от креста до спонтанной молитвы придонного сброда.
А под солнышком встала весна ребятнёй на плоты,
задевая шестами того, кто в приметы не верит,
и вот-вот будет вынесен в облако толщей воды,
что давно уже вынесла гнёт на невидимый берег.
Господин Гнобикитежский – больше, чем вставка в пиджак,
господин Гнобикитежский послан, причём послан дважды,
или трижды, поскольку найдёт он себя в камышах,
между жаб, органичный такой, многослойный и важный.

«..А утром сварю я себе макарошки…»

..А утром сварю я себе макарошки,
лучка покромсаю, морковки натру,
поем, и поэтом от сошки до сошки —
продолжу червонную славить дыру.

Соседка моя будет жарить котлетки —
к пюрешке, которую муж заказал.
В обед посвящу что-нибудь и соседке,
услышав слова: «Не… й шляться, коза!»

Ревнивец не пустит её на прогулку.
«Чё, не… я делать?» – пошлёт в магазин,
купить макарошки, сосиски и булку.
А я прикуплю там к пюрешке маслин.

По красной цене. Я веган-пролетарий.
Мне всё достаётся по красной цене.
А если добавить свиные детали,
то тема близка и соседям вполне.

Я буду трудиться. Он будет работать.
Она будет чистить до блеска дуршлаг.
У них над постелью – армейские фото.
В червонной дыре у меня… тоже так.

Вечор я сварю макарошки в мундире,
а может, в спиральки скручу картофан,
да мало ли пищи изысканной в мире,
когда настроение – сорт намба ван…

Не знаю, чем ужинать будут соседи,
но что-то во мне разыгрался пророк.
Житейское море возможностей… Сети
не тем, так другим запасаются впрок!

Надеюсь, что никто не опоздает…

Привет, мои далёкие потомки!
Надеюсь, что далёкие – отсюда…
Пишу я вам иголкой на картонке.
Хотя богат. И это не причуда.

Нет, просто я пошёл в экологисты,
Забыв диплом лесного инженера,
И все мои богатства неказисты.
Но Бог со мной… Как вы? Как ваша эра?

Ответа буду ждать на новый адрес:
Душа, Надежда, улица Свободы,
Прохожий Супер Некст, в одной из матриц.
Шучу. Ага. Ну, глянете штрих-коды.

Письмо я продублирую на плёнку,
А также, разумеется, на флешку —
Спасибо златорукому Гонконгу
(Поди с Калининградом вперемешку).

Да, я богат. Стезя экологиста —
Изысканна, и в том числе духовна.
Но в целом тут у нас… не супер-чисто,
Лишь по фасадам – шито-крыто ровно.

Я воду пью – фильтрованную дважды.
Питаюсь… хорошо. Сейтанчик, фрукты.
На фруктах письмена всегда бумажны,
Под пластиком, как все вокруг продукты.

Мы поняли, что воздух и водичка —
Важнейшие из видов капитала,
Но то, что называется привычкой,
Нас тоже капитально пропитало.

От пластика здоровья не прибудет,
А пластика всё больше на бананах.
Я буду рад любой клозетной смуте,
Что выгонит из наших дум… болванов!

К чему пока пришёл? К нулю отходов:
Достало множить мусор, надоело.
И столько в этом нолике находок,
Что словно бы летят душа и тело.

Надеюсь, понимаете, о чём я?
Надеюсь, я – хоть что-то понимаю.
Лечу… из-под кроссовок старых – комья.
Киваю почтальону, то бишь – маю.

Он примет – без конверта, на картонке —
Моё письмишко вам, а кто доставит —
Догадываюсь, милые потомки…
Надеюсь, что никто не опоздает!

Всех благ, мои далёкие! Пусть блага
Вам будут и доступны, и не стыдны,
Пусть будет лес, и будет пусть бумага!

Ваш предок из времён полупустынных

Advego.com, «Письмо потомкам», май 2020

Проверено: никто не растаскает

Привет, мои далёкие читаки!
Проверено: не близкие… Де-факто.
Пишу я, херувимы, паки, паки —
иголкой на картонке. Во дурак-то.

Дурак. Письмо похожее потомкам
отправил сарафанной майской почтой,
задвинув нечто грузное – о тонком,
и ритмику отладив слишком точно.

А людям по душе – простые ритмы,
на чувственных магнитиках такие…
Штанам людей подтяжки не обидны.
И шар в игре не думает о кие.

Был послан я, качусь в экологисты,
гоняя мух находками поэта.
Зелёный путь мой – белый и пушистый.
Жаль, пипл очень редко видит это.

Вы грамотных желали пояснений?
Их было у меня, и есть поныне!
Мой символ – изумрудище весенний,
инакий для времён полупустыни.

Лол, что же я пишу-то – на картоне,
когда о деревах так беспокоюсь?
Картон – быстрей летит к Святой Мадонне.
На вас – моя ответственность за подпись.

Для Хистори пятидесятитомной —
я словно бы достоен средних клёцок.
Её таблица? Выбор был рандомный?
Догадываться, думать остаётся.

Хочу клозетной смуты в наших думах…
Но вы, земели, всё же – иноземцы.
Неужто не во все дома и чумы
стучалось на веку собачье сердце?

А ноль отходов… Гуглите, читаки:
органика – в компост, пакет – на стройку.
Нильс Бор грозил: застрянете в дой-паке.
Я с вами, земляки, но не настолько.

Письмо потомкам вновь отправлю. Книгой.
И сказанное здесь – в том файле будет,
на случай конференции великой:
«Былое время. Конкурсы и люди».

А вам – сквозь изумрудные листочки —
опять надежда. В общем-то, простая.
В подарочной воздушной оболочке.
Проверено: никто не растаскает.

В ногах валяясь, верила картонка:
у мусора – практически любого,
везде, от Коробцово до Гонконга —
есть место под спасительное слово.

И каждому своё, и всё – от века,
невинно, многозначно и порочно.
Всех благ! Пишите письма! На Advego.
А мне уже пришла другая почта.

_____

…О благах, кои нам пока что стыдны.
Вы спрашивали – как это? Узнайте.
Порой словарь – и то накормит сытно,
приди хоть в полиэстре, хоть во злате.

Нет смыслов потайных в словах открытых.
Ну, разве что один, который вечен:
жадюги злые – будут при корытах,
инаким – при корытах будет легче.

«Куда я попал? Что за суетный Рай?..»

Куда я попал? Что за суетный Рай?
О чём здесь поют эти сонные люди?
О том, что неплохо бы шлёпнуть врага —
и будет бумага у всех, и у всех – до фига!

С утра захотел подкрепиться, попить,
но в каждой тарелке – рога и копыта,
на пленной воде напечатано – «Адъ».
Мне зябко. А людям смешно: я же сам виноват.

В лесу много ягод, звенящий родник
и… пьяный базар заготовщиков леса.
Базарят они – всё решает мазь «Ква».
Ну, стало быть, я не решал угонять самосвал.

Он взял да исчез. Встал рабочий процесс.
Пущай постоят, отдохнут, погутарят.
Авось, без тяжёлой езды по ушам —
запилят обратно похожий на Родину шанс.

Небось, нелегко. «Всё решает мазь «Ква».
Ба, что за она? Может, в тюбике лягва?
Из тюбика новый ползёт самосвал.
Он тоже исчезнуть не прочь. Но куда я попал?

Осеннее размышление

Почему летают клином
стаи крупных, умных птиц?
Почему на журавлином
не сказать – «один завис»?

Потому что взмахи крыльев —
помощь тем, кто позади…
Легче так небесной силе
в силы бренные зайти.

Взмах… и воздуха потоки —
пригодились всей родне,
взмах ещё – и нет мороки,
на своей летим волне!

Тяжелей тому, кто первый,
нет сомнений – тяжелей.
Но и он поддержан – верой
стаи слышимой своей.

Верой в то, что первый – равный
для любого из своих.
Вожака заменят плавно,
если нужен передых.

Если кто-то занедужит —
старый или молодой —
санитары, двое, тут же
вниз проводят. «Жить, больной!»

Птицы время наверстают
в свете будущего дня…
Или их в другую стаю
примет прочая родня.

Ну, а мы – большие «птицы»?
Сколько в нас ума, «цари»?
К сожалению, крупицы,
по статистике зари.

То латаем гнёзда с краю,
то летаем вразнобой;
патриоты, славим стаю,
только свой нам – не любой.

Но едины все закаты —
осознать бы… хоть на треть…
чтобы клину зорь крылатых
не транзитом здесь лететь.

«Читаю мыслишки… «Фу-фу, с говнецом человек…»

Читаю мыслишки… «Фу-фу, с говнецом человек».
А вы, надо думать, фиалкоподобные твари?
Простите, ребятки, что я не скупой на кешбэк,
простите, что еду я с вами на этом трамвае.

На этом зверинце-трамвае, где трудно дышать,
где нефтью залило маршрут, но остались билеты;
на этом трамвае, с которого надо бежать,
да был бы резон: едем только по берегу Леты.

Резонно спросить у Земфиры, в окне интернет,
и если никто не заменит листочек маршрута,
я ей позвоню – уточню про последний куплет,
а Глебушке просто скажу, тама я или тута.

А вы разбавляете водкой фиалковый жир —
пижонская, надо сказать, получается масса.
Во сне моём антикабак – значит, я дебошир,
таращит меня, говнюка, с деревенского кваса.

Когда-то я вас – ненавидел, потом – презирал,
потом относился нейтрально, а в самом начале
испытывал то, для чего начиналась игра,
в которую вы заигрались, и всё проиграли.

Но, может, не всё? Я по-прежнему верю в любовь,
читая насмешку: «Фу-фу, туалетная фраза».
Фу-фу не фу-фу, а люблю я и вас, говнюков,
хоть грабил меня столько раз контролёр ваш, зараза.

Простите, ребятки, за бранные эти слова,
в тверёзом дебоше, в мыслишках под грохот корыта.
Фу-фу не фу-фу, а старуха была не права,
но прав был старик: Лета льдами бывает покрыта!

За Летой мне слышится лето, моря, океан,
под ласковым Небом, под нашим небесным трамваем,
в котором нам всем повезёт не пропасть по делам,
так что же мы в старом корыте чужом прозябаем?

«Снова я пчелу спасаю…»

Снова я пчелу спасаю,
что в окошко залетела,
снова дедушке Мазаю
уподобиться приспело.

Я – Мазай на минималках.
Отложил дела в девайсах:
пчёлок мне и правда жалко,
как благому деду зайцев…

Мне летунья-гостья не враг,
вот и помогаю, раз так.

Всех-то дел – поймаю банкой,
да и выпущу на волю,
обретая вновь изнанкой
путь к небесному паролю.

Не пароль. Но путь. А это
посильнее многих знаний,
это знаки зайки-света,
то в ночи, то зорькой ранней.

Можно за пчелой полететь.
Занят… держит за ногу Сеть.

А в другом окне, напротив,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.