Шеннон Мессенджер
Зло из прошлого

Shannon Messenger

KEEPER OF THE LOST CITIES: FLASHBACK

Copyright © 2018 by Shannon Messenger

This edition published by arrangement with

Taryn Fagerness Agency and Synopsis Literary Agency

© Соломахина В., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Посвящается

Маре Анастас за поддержку с самого начала,

Джону Андерсону, бросившему мне вызов,

и невероятной команде издательства

«Саймон и Шустер», принявшей вызов.

Предисловие

«На сей раз наша возьмёт», – вертелась в голове Софи мысль, хотя мир вокруг погрузился во мрак и хаос.

Даже когда Незримые сделали следующий шаг, следующий поворот в этой смертельной игре.

В которой она раз за разом терпела поражение.

Только в этот раз она во всеоружии.

В этот раз она подготовилась наравне с друзьями.

Теперь они могут дать отпор.

Недрогнувшей рукой она потянулась за уже привычными сюрикенами.

Она точно знала, куда целиться.

Без колебаний.

Без страха.

Только… иногда нельзя верить даже собственным глазам.

Мир подёрнулся дымкой и начал таять, а друзья закричали, силясь понять, что происходит.

Софи уже поняла.

Мираж – новое секретное оружие врага.

Глава 1

– Даже как-то странно здесь оказаться не в роли обвиняемых, – заметил Киф, окинув взглядом отражение своей безупречной причёски в зеркальной грани самоцвета, из которых были сложены стены, и двинулся вслед за Софи в зал суда. – Если считаешь, что тебе уделяют мало внимания, я даже готов подсобить что-нибудь нарушить.

– Я тоже! – вмешалась Ро, телохранительница Кифа, и, наморщив нос с продетыми украшениями, оглядела пустую аудиторию, выстроенную из чистых изумрудов. – Ох, ребята, ну это уж чересчур. Руки так и чешутся что-нибудь разбить.

– Смотри не вздумай, – предупредил Сандор, телохранитель Софи. – И вообще, держи себя в руках!

Из-за писклявого голоса замечание прозвучало как-то несерьёзно, но двухметрового роста вояка-гоблин вдобавок скрестил бледные ручищи на обнажённой груди и поиграл невероятно рельефными мышцами.

Огриха Ро ухмыльнулась, сверкнув остроконечными клыками, и похлопала по недавнему пополнению своего арсенала – набору кинжалов в набедренных портупеях.

– Даже любопытно, как же ты нам запретишь.

– Уж поверь, с превеликим удовольствием, – прорычал Сандор, хватаясь за рукоять гигантского чёрного меча. – Ума не приложу, как вашу братию вообще допустили на заседание Совета.

Софи тоже не понимала.

Да и приглашения этого она вовсе не ожидала.

На заседании должны были присутствовать только члены семьи Вакеров, поскольку оглашение приговора было практически пустой формальностью. Алвара уже заточили в специально выстроенной тайной темнице «Чёрного Лебедя», оставалось только решить, на какой срок.

Но тем утром Алден заскочил в Хэвенфилд и сообщил, что Софи разрешили присутствовать на слушании. А переместившись Световым прыжком в Этерналию, она увидела поджидающих её Кифа и Ро.

Киф принарядился в белую накрахмаленную рубашку с приталенной чёрной жилеткой и вышитый серый плащ. Софи облегчённо вздохнула, поскольку сама решила выразить солидарность, облачившись в тускло-розовое платье, которое больше подошло бы моднице Биане. Та и присоветовала подчеркнуть карие с искорками глаза подводкой с золотистыми блёстками, хотя сама Софи вообще старалась не привлекать лишнего внимания окружающих к их необычному для эльфов цвету.

– Ты чего? – забеспокоилась Софи, заметив пристальный взгляд Кифа, и протёрла веки под ресницами. – Размазалось, что ли?

– Нет, Фостер. Просто… глаз не оторвать.

От едва заметной подколки она покраснела, а заметив его коронную ухмылку, тут же об этом пожалела.

– Что тебе сказал Алден? Тебя тоже пригласили для моральной поддержки?

Она остановилась посреди зала, не представляя себе, какие из этих сотен мест предназначались для них.

Его усмешка погасла.

– Ага. Сказал, что Фитцу сегодня нужно дружеское плечо.

– И ещё много чего, – буркнула Ро, заработав недовольный взгляд Кифа.

– Успокойся, Фостер, – указал тот на морщинку у Софи на лбу. – Хватит на меня дуться, ничего мы не затеваем. Алден просто… беспокоится, как Фитц с этим справится.

– Вот и я тоже, – призналась Софи.

В тревожные минуты Фитц часто срывался на гнев, и ничто так не выводило его из себя, как предательство старшего брата.

– Ну вот, встряла в разборки чванливых всезнаек-эльфов, – заворчала Ро, теребя одну из своих узловатых косичек, недавно выкрашенную ярко-розовым под цвет лака для когтей. – Лучше бы на постельном режиме оставалась. Серьёзно, ну кому взбрело в голову устраивать Совет из двенадцати старейшин?

Софи так и подмывало заметить, что такая система гораздо гармоничней единоличного правления некоего властолюбивого короля. Только Ро приходилась дочерью грозному вождю огров, а после того, как она чуть не погибла по время нападения Незримых на Атлантиду, альянс эльфов с королём Димитаром затрещал по швам, так что эту тему Софи решила не поднимать. Да и Совет эльфов был далёк от совершенства.

Она повернулась к просторному возвышению в передней части сверкающего зелёного зала, где стояли двенадцать инкрустированных самоцветами тронов. Каждый был украшен сообразно вкусам и привычкам старейшины, чьё имя значилось на спинке: Кларетт, Велия, Алина, Терик, Лиора, Эмери, Орели, Рамира, Дарек, Ноланд, Зарина и Бронте.

Некоторых из них Софи знала лучше, чем других, и паре даже доверяла, но очень бы желала видеть среди них простой, крепкий трон для старейшины Кенрика.

Кенрик был добрым. И весёлым. Одним из её самых верных друзей.

И если бы не она, он был бы сейчас жив.

Она старалась отгонять эту мысль, иначе от угрызений совести недолго и свихнуться, но жгучие языки пламени мерещились до сих пор, в ушах стоял треск, скрежет и вопли, доносящиеся из плавящейся сверкающей башни. А злорадная ухмылка Финтана, разжигающего вечное пламя, чтобы помешать ей прочесть его воспоминания, не забудется никогда.

Той ночью Софи оказалась в Обливимире лишь по прямому приказу Совета. Но будь она сильнее, проворней, хитрее Финтана…

– Что с тобой? – спросил Киф, теребя её белокурый локон, чтобы отвлечь от раздумий. – Только не спеши с ответом и не забывай, что разговариваешь с эмпатом. А ещё за то время, что мы здесь, ты уже выдернула две ресницы и, судя по всему, не уймёшься, пока не выдернешь ещё одну.

Он угадал.

От волнения у Софи начинали зудеть веки, а если потянуть за ресницы, становилось гораздо легче. Но с этой привычкой давно пора кончать, так что она вытянула руки по швам и заставила себя взглянуть в ледяную голубизну глаз Кифа.

– Всё нормально.

Тот недоверчиво вздёрнул бровь, и она добавила:

– Просто расстроилась. Жаль, что Совет судит Алвара, а не Финтана.

Киф склонился поближе.

– Смотри не ляпни такое при старине Фитцстере.

– Само собой. Или при Биане.

Младшее поколение Вакеров с нетерпением считало дни до приговора Алвару, и их вполне можно было понять – скорей бы уже закончилась вся эта история со старшим братом.

Но…

Оглянувшись, она с облегчением заметила, что зал до сих пор пуст, и решила задать давно мучивший вопрос:

– Разве это не напрасная трата времени?

– Из-за того, что Алвар ничего не может вспомнить? – уточнил Киф.

Софи кивнула.

Алвар долго прислуживал Незримым и был замешан во множестве их дьявольских козней, но однажды Софи с друзьями обнаружили его одурманенным и истекающим кровью в запертой камере какого-то заброшенного притона. А придя наконец в себя, он не смог даже вспомнить своего имени.

И он не прикидывался, Софи проверила. Да и Фитц, и Алден. И мистер Форкл. И Квинлин. И старейшина Эмери вместе со всеми телепатами, которым доверял Совет. Как они ни бились, никому не удалось отыскать у Алвара в голове ни единого воспоминания. «Чёрный лебедь» приглашал Дэмеля, опытного стирателя, который был поражён, что память можно стереть так тщательно. Софи даже пыталась воспользоваться своими уникальными телепатическими способностями, чтобы исцелить его разум, но всё впустую.

Ничего не вышло и у целой оравы лекарей с эликсирами.

Его разум не был разрушен или повреждён.

Он был… пуст.

Ничего подобного Софи ещё не встречалось, а ведь она за последние годы повидала немало весьма причудливых случаев. Ни промозглой удушающей тьмы. Ни пронзительных обрывочных видений. Просто приглушённая расплывчатая серая пустота.

– Ума не приложу, чего Совет так прицепился к этому больному амнезией, – шепнула она Кифу, – а к сидящему под арестом Финтану даже не подступался.

Бывшего главаря Незримых захватили во время облавы на Сумрак. Но Финтан согласился сотрудничать с Советом на особых условиях, и теперь его содержали в персональной темнице в обмен на сведения о тайнике с противоядием от сопоридина, мощного снотворного, разработанного Незримыми для каких-то до сих пор не ясных целей.

Он также потребовал, чтобы телепатов держали подальше и чтобы никто не смел копаться у него в мозгах. И хотя согласился помочь Совету разобраться со своей старой заначкой, небольшим устройством размером с мраморный шарик, где хранил опасные знания, так называемые «забытые тайны», дело так и не сдвинулось с мёртвой точки – то ли Финтан занимался вредительством, то ли эти заначки не отличались особой надёжностью.

– По-твоему, он что-то замышляет? – предположил Киф.

– А сам как думаешь?

Финтан уже давно считался известным мастером хитроумных интриг. Это он придумал, как разрушить Люменарию и освободить Весперу из темницы в замке, убедив верхушку Незримых сдаться в плен. Кто знает, может, и сейчас строит какие-то козни, и Софи могла бы это выяснить, стоит только добиться от Совета разрешения на посещение.

Но до сих пор все её ходатайства отклонялись. А обратившись за помощью к руководству «Чёрного лебедя», она получила ответ, что доступа нет и у них.

– Почему Совет до сих пор идёт у Финтана на поводу? – проворчала она. – Он ведь уже выдал противоядие.

– Не знаю, – ответил Киф. И словно через силу неохотно добавил: – Но помогать он ни за что не станет. Ты серьёзно решила покопаться у него в мозгах? После того что случилось с Алденом… И Кенриком…

Софи уставилась на руки, поглаживая сквозь кружевную перчатку гравированное кольцо на большом пальце. Это был подарок Фитца, второе такое же носил он сам как символ духовного родства, и, объединившись своей редкой телепатической связью, они становились гораздо могущественней, чем при последней схватке с Финтаном.

А ещё у неё проявлялись способности энхансера, то есть она могла лёгким прикосновением подпитывать силу мысли. Поэтому не сомневалась, что они преодолеют защиту Финтана и выяснят, что он скрывает.

Но… взломы памяти – дело ужасное и жестокое, даже в случае необходимости.

– Другого выхода я не вижу, – призналась она. – Даже если он не замышляет что-нибудь посерьёзней, по крайней мере, должен знать о намерениях Весперы.

– Но он ещё не в курсе задумок моей мамы, – напомнил ей Киф. – А ведь теперь всё руководство в её руках.

На этот счёт у Софи имелись некоторые сомнения.

Леди Гизела добилась влияния над Незримыми, когда пыталась разрушить Атлантиду. Но Веспера согласилась объединиться лишь после того, как попалась в ловушку из силового поля матери Кифа, под угрозой передачи в руки Совета. К тому же она не из тех, с кем можно сотрудничать долгие годы, тем более что у них с леди Гизелой диаметрально противоположные взгляды.

А ещё нельзя забывать, что матери Кифа однажды уже удавалось дорваться до власти, так что надо быть настороже, чтобы не допустить очередного переворота.

– Кругом одни враги, – вздохнула Софи.

Киф фыркнул:

– Ты не так уж далека от истины.

Она даже не считала других сообщников Незримых. Или огров, которые сбежали от короля Димитара. Или дворфов, исчезнувших несколько месяцев назад, по-видимому чтобы примкнуть к мятежникам. Или…

– Слушай, – окликнул Киф, как всегда пытаясь разрядить обстановку, когда эмоции у Софи начинали зашкаливать. – Ничего, переживём, ясно? Даже если кажется, что всё пропало…

– Вот именно, – перебила она.

Они уже давно бились в поисках выхода, но до сих пор безрезультатно. А пока они топтались на месте, из-за Незримых страдали невинные люди.

Софи даже рискнула использовать старый передатчик Кифа, который его мать настроила, чтобы с ней связаться, но либо леди Гизела их игнорировала, либо оборвала связь. А потом его конфисковали сотрудники «Чёрного лебедя», чтобы исключить возможность слежки.

Киф ухмыльнулся.

– Я тебе уже говорил, какая ты хорошенькая, когда переживаешь?

Софи попыталась испепелить его взглядом, но его ухмылка расползлась только шире.

Он приблизился и взял её за руки.

– Надо просто продержаться до вечера, хорошо? А потом перестанем отвлекаться на Алвара и сможем сосредоточиться.

– Да, наверное.

– Гм.

Он провёл большим пальцем по полоске кожи между перчаткой и краем рукава, вышитого бисером.

– Сдаётся мне, ты чего-то недоговариваешь. Я это чувствую.

Он опять угадал.

Её волновал ещё один вопрос, который она боялась задать, потому что знала, что сказали бы друзья.

– Да ладно, Фостер, мне ведь можно доверять. Я свой, ты же знаешь, как и все мои самые страшные тайны…

Поддавшись его проникновенному взгляду, она оглянулась, проверяя, не появился ли кто в зале, и шёпотом спросила:

– Разве можно карать человека за преступления, которых он не помнит? Это же нелепо.

– Нелепо? – переспросил Киф. – Или несправедливо?

– Наверное, всё вместе.

Кивнув, он отступил и провёл ладонью по лицу.

– Знаешь… вся эта история сплошная нелепица. Но даже если Алвар не помнит своих злодеяний, это не значит, что он их не совершал.

– Верно.

Уж кому как не Софи знать, на что способен Алвар. И всё-таки… после потери памяти он казался совсем другим.

Куда подевались хитрость, высокомерие и злоба?

Он был в ужасе. В отчаянии. И постоянно всех умолял поверить, что он вовсе не такой, каким его считают.

– Память всё ещё может к нему вернуться, – напомнил Киф. – Незримые вполне могли предусмотреть способ её восстановить, просто мы его не нашли.

Вот ещё одна причина поковыряться у Финтана в мозгах. Алвара обнаружили за несколько месяцев до ареста Финтана, так что он должен знать, как Алвар оказался в той камере.

Не добившись поддержки Совета, Софи убедила мистера Форкла поводить Алвара по знакомым местам вроде его апартаментов и разрушенных тайных убежищ Незримых. Над ним бились целыми днями, пытаясь вызвать хоть какую-то реакцию с помощью всевозможных изображений, звуков, запахов, даже вкусовых ощущений.

Но всё тщетно – ни малейшего проблеска воспоминаний.

И Софи начала опасаться, что дело безнадёжно.

– Не скажу, что я доверяю Алвару, – заметила она, оборачиваясь к рядам пустых зрительских мест. – Но знаю, как страшно предстать в этом зале перед Советом, а каково быть подсудимым, не помнящим, в чём его обвиняют, даже представить не могу. То есть… будущее Алвара зависит от его прошлых деяний, которые для него словно чужие.

– Но это же действительно его прошлое, – возразил Киф. – Мы ведь ничего не выдумываем. Он помогал похитить вас с Дексом, помогал Незримым схватить и пытать Вайли, был замешан в похищении твоих родных людей, и это только то, что нам известно. Я его видел в деле, когда прикидывался пособником Незримых. Он просто из кожи вон лез, готов был выполнить любые поручения без малейших сомнений. Если бы от него не избавились – допустим, что всё так и было, – он так и служил бы им верой и правдой. Ты правда хочешь, чтобы он вышел сухим из воды только потому, что ему стёрли память, чтобы не сболтнул лишнего?

– Нет, но держать его взаперти в той тесной камере всё же… как-то несправедливо.

– Ох уж эти эльфы со своими заморочками, – проворчала Ро. – Всё проще. Предатель есть предатель, и его надо покарать, чтобы другим неповадно было. Не хотите его прикончить – посадите под замок, а ключ уничтожьте. А ещё лучше повесьте где-нибудь у него на виду, пусть видит око, да зуб неймёт.

– В кои-то веки я полностью согласен с принцессой огров, – добавил Сандор.

Софи вздохнула.

– Ну, это не мне решать, да оно, пожалуй, и к лучшему.

– Да уж, – согласился Киф. – Фитц наверняка с катушек слетит, если Алвара не упекут как минимум пожизненно.

При этой мысли Софи просто передёрнуло.

Продолжительность жизни эльфов считалась «бесконечной», потому что ещё ни один не умер от старости. А значит, если желание Фитца исполнится, то Алвар проведёт взаперти тысячи лет, а то и миллионы. А его камера была не просто тесной и душной. Она была погребена посреди смрадного болота, и воняло там хуже, чем у импа из пасти.

Киф снова приблизился и шепнул ей на ухо:

– Фостер, я прекрасно понимаю, к чему ты клонишь. Злодеев карать должно быть гораздо проще и к тому же приятней.

– Да, – пробормотала Софи. – Я так долго ненавидела Алвара, что мне и в голову не могло прийти его пожалеть.

– Ну во-о-о-от, теперь мы тут надолго застряли, – заныла Ро.

– Да ну, Совет наверняка уже принял решение, – сообщил Киф. – Они просто разыгрывают спектакль перед Вакерами.

– На что спорим? – зловеще ухмыльнулась Ро. – Ставлю на то, что до заката мы отсюда не выберемся… и, если выиграю, пойдёшь на занятия в доспехах огров, а не в школьной форме.

Киф ухмыльнулся.

– Подумаешь! Да я в этом металлическом подгузнике ещё круче смотреться буду. А я ставлю на то, что это слушание даже часа не продлится… и, если выиграю, будешь меня величать Сребровласым Повелителем.

Софи покачала головой.

– Вот балбесы.

– Так за это ты нас и любишь! – заявил Киф, обнимая её за плечи. – Фостер, присоединяйся. С твоим-то остроумием наверняка придумаешь, как нас побольнее подколоть, если проиграем.

Может, и стоило, но рисковать оказаться в школе закованной в броню она не собиралась. Доспехи Ро смахивали на средневековый корсет в комплекте с металлическими шипастыми трусами-бикини.

– Ни за что.

Киф театрально вздохнул.

– Ла-а-а-адно. Что с тебя взять, я же и так у тебя в долгу. А всё-таки, может, есть идеи, как меня прищучить? Я же заметил, как ты заколебалась.

– Да не задумалась я. Просто… даже не знаю, чего хочется.

– Да я понял.

Шутливый тон сменился чем-то иным, и Софи слишком отчётливо ощутила неловкость от такой близости.

– Не торопись, – почти прошептал он. – Когда решишь… просто скажи, а то я…

Двери в зал распахнулись, оборвав его на полуслове.

– А вот и эльфийский парад. Явились не запылились, – пробормотала Ро.

– Парад Вакеров, – поправил её Киф. – Ну держитесь. Таких шикарных больше нигде не увидите.

Он был прав.

При виде процессии легендарного семейства в изысканных платьях, изящно скроенных камзолах и расшитых драгоценностями плащах Софи даже рот приоткрыла. Она думала, что уже привыкла к огромным богатствам и неувядаемой красоте эльфов.

Но Вакеры приковывали к себе внимание словно какой-то необъяснимой силой. Во всех без исключения было нечто поразительное, причём эффект усиливался их резкими отличиями друг от друга – цветом волос и кожи, чертами лица, телосложением. Наверное, удивляться тут было нечему – их род уходил корнями во тьму веков, а эльфы не придают такого значения внешности, как это часто бывает у людей. Просто она уже настолько привыкла к удивительному сходству Фитца, Бианы и Алвара с родителями, что сдуру представляла остальную их родню такими же бледнолицыми и темноволосыми.

Она пристально разглядывала каждого проходящего мимо в надежде хоть мельком увидеть Фэллона Вакера, пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-прадеда Фитца и Бианы.

Она месяцами пыталась добиться с ним встречи, чтобы разузнать, почему он сослал Весперу в люменарийскую темницу. Но он оставался возмутительно неприступным.

Среди них было несколько мужчин с отличительной чертой Древних, заострёнными ушами, но особых примет Фэллона Софи не знала и потому вычислить его не могла. И Кифа не спросишь – в зале стояла мёртвая тишина. Взбираясь по ступенькам аудитории и рассаживаясь по своим местам, никто не проронил ни слова.

Но когда двери распахнулись снова, пропуская Алдена с Деллой в сопровождении Фитца, Бианы и гоблинов-телохранителей Гризели и Вольцера, стало ещё тише.

Софи видела своих друзей убитыми горем, дрожащими от ярости, бьющимися в истерике, даже окровавленными и избитыми до полусмерти. Но такими… поникшими – никогда. В одеяниях унылых цветов они брели, не поднимая зеленовато-голубых глаз от земли.

Биана с каждым шагом даже исчезала чаще, чем обычно бывало из-за её способности эмфаниста.

И Делла тоже. Она была одета в тускло-серое платье и плащ без излишеств, а длинные волосы стянула сзади простым узлом.

Камзол и плащ Алдена также ничем особенным не выделялись.

Несмотря на это, всё внимание было приковано к Вакерам.

Атмосфера в зале накалялась, становясь напряжённее с каждым взглядом в их сторону, преисполненным презрения к семейству, опозорившему своё доброе имя.

Фитц и Биана словно съёжились под тяжким гнётом, понурив головы, а когда тихий ропот толпы усилился до громовых раскатов, чуть не перешли на бег.

Они приближались, и Софи захотелось сказать им что-нибудь приятное, но ободряющие слова начисто вылетели из головы, и даже Киф в кои-то веки не сподобился пошутить. Пришлось начинать с унылого «привет».

Биана вскинула голову:

– Ого! Ребята, а вы что тут делаете?

– А разве вас отец не предупредил, что выбил нам разрешение? – удивился Киф и, заметив пристальный взгляд Фитца, отодвинулся от Софи.

– Я хотел сделать им сюрприз, – объяснил Алден. – Надеюсь, никто не против.

– Ну конечно!

Биана чуть не задушила Софи в объятиях, на что Софи постаралась ответить как можно деликатней.

Биана всё твердила, что от её тяжёлых ранений, полученных в Сумраке, не осталось и следа, но Софи заметила, что с тех пор та стала носить закрывающие шею и плечи платья и блузки с длинными рукавами.

– Кстати, шикарно выглядишь, – похвалила Биана, отстраняясь, чтобы полюбоваться нарядом Софи. – Эх, надо было мне тоже косу заплести или приодеться.

– Ну что ты, Биана, да ты просто восхитительна, – уверила её Софи. – Впрочем, как всегда.

Она не лгала.

Биана выделялась даже среди толпы Вакеров.

Да и Фитц тоже, хотя Софи старалась этого не замечать.

– Слушай, Фитц, – пихнул его Киф локтем в бок. – Хочешь поспорить, сколько продлится заседание? Можешь придумать свои условия… да, если продуешь, придётся походить в школу в металлическом подгузнике и называть меня Сребровласым Повелителем.

– Ну… пожалуй, нет, – отказался Фитц, а Биана переспросила:

– Сребровласым?

– Сребровласым Повелителем, – поправил её Киф. – А что? Так и есть. – Он вскинул голову, как в рекламе шампуня. – По-моему, ко мне только так и надо обращаться, а, Фостер?

– Хоть бы не позорился, – ответила Софи.

Впрочем, Биана хихикнула, Фитц едва сдержал улыбку, даже Алден с Деллой немного успокоились.

Но когда Алден жестом пригласил их за собой по узкой серебристой лестнице, ведущей к помосту с рядом кресел напротив тронов старейшин, все приняли серьёзный вид.

Фитц подал Софи руку, и она постаралась подавить трепет. Наверное, он просто вспомнил о её неловкости, когда приходилось куда-то карабкаться, тем более на высоких каблуках, но всё-таки, взяв его под локоть, ощутила, как зарделись щёки.

А когда он заметил: «Как здорово, что ты пришла», они и вовсе запылали.

– Я тоже рада.

Она не кривила душой, хотя среди гула голосов послышались новые нотки, и по нескольким обрывкам фраз стало ясно, что многие обсуждают именно её.

– Росла среди людей.

– Генетические изменения.

– Проект «Лунный жаворонок».

Среди прочего несколько раз донеслось «сватовство», и вникать дальше ей расхотелось. Особенно после ухмылки Кифа.

Фитц проводил её до дальнего кресла слева от возвышения и сел рядом. Соседние места заняли Киф, Биана, Делла и Алден, а их телохранители устроились за ними в следующем ряду.

– А куда приведут Алвара? – прошептала Софи, заметив, что в их ряду свободных мест не осталось.

Алден указал на квадратную площадку.

– Как только он шагнёт на помост, тот поднимется.

– Ему придётся предстать перед Советом в одиночку, – добавила Делла.

– Кажется, время пошло, – обратился Киф к Ро, когда по залу промаршировали два с лишним десятка увешанных оружием гоблинов и встали кольцом вокруг тронов старейшин.

– И это называется охрана? – фыркнула Ро. – Да я бы их голыми руками раскидала.

Ответ Сандора потонул в рёве фанфар, пожалуй, и к лучшему. А когда на помост в сверкающих серебристых одеяниях с мерцающими обручами на головах взошли двенадцать старейшин, у Софи внутри всё сжалось.

Ро фыркнула.

– Ого! У них что, и правда камешки в коронах подобраны в тон к тронам?

– А что, по-вашему, татуировки смотрелись бы лучше? – парировал старейшина Эмери.

Гулкое эхо его бархатистого баритона заплясало меж изумрудных стен, но Ро, не моргнув даже глазом, подняла руку и провела розовым когтем по замысловатому рисунку у себя на лбу.

– Вряд ли у вас духу хватит стерпеть такую боль.

– Вам и не снилось то, что нам приходится терпеть, – ответил старейшина.

Его кожа обычно была того же оттенка, что и длинные тёмные волосы, но при этих словах, явно связанных с какими-то воспоминаниями, слегка побледнела.

– Впрочем, мы собрались по совершенно другому вопросу, – добавил он, усаживаясь на трон, украшенный сапфирами под цвет его глаз и инкрустации на обруче. – Знаю, что у многих здесь присутствующих хватает других важных дел, так что не будем терять время.

– Слышала? – спросил Киф Ро, пока остальные старейшины рассаживались по местам. – Они не собираются терять время.

– Ха, свежо предание, – возразила Ро.

– Приведите подсудимого, – приказал Эмери, и в зал вошли ещё четверо гоблинов, ведя под конвоем фигуру в капюшоне, которая с каждым шагом растворялась в воздухе и появлялась вновь, точь-в-точь как мать и сестра.

Алвар уродился не таким красавцем, как младшие Вакеры, но с лихвой восполнял этот изъян безукоризненными нарядами, идеальной причёской и атлетическим телосложением, словно после ежедневных многочасовых тренировок в спортзале. Но от вида той костлявой измождённой фигуры, в которую превратился сейчас, наверняка пришёл бы в ужас. Он словно терялся в складках свисающей с плеч серой мантии, блёклые голубые глаза едва виднелись из-под слипшихся прядей тёмных волос.

Но страшнее всего были неровные багровые рубцы на лбу и впалых щеках.

– Ну, старейшины, уж постарайтесь решить по справедливости, – прошептал Фитц, когда помост с Алваром подняли до уровня площадки, где располагался Совет.

– Назовите ваше имя для протокола, – приказал старейшина Эмери.

Алвар неуклюже поклонился и снял капюшон.

– Мне сказали, что я Алвар Сорен Вакер.

– Вы так говорите, будто в этом сомневаетесь, – заметил Эмери.

– Я не знаю, чему верить, – ответил Алвар. – Повторяю, я ничего не помню о прошлом.

Когда старейшина Эмери прикрыл глаза, Фитц схватил Софи за руку. Эмери был уполномочен выступать с заявлениями от лица Совета и потому обязан телепатически улаживать любые разногласия, чтобы явить публике полное единодушие старейшин.

Повисла долгая пауза, и с каждой секундой ухмылка Ро расплывалась всё шире. Наконец Эмери спросил у Алвара:

– А вы понимаете, почему предстали сегодня перед нами?

Алвар вновь поклонился.

– Насколько я понимаю, против меня выдвинуты какие-то обвинения, но я не в состоянии их обосновать.

– Вы хотите сказать, что мы лжецы? – раздался чей-то резкий голос.

Все взгляды обратились на старейшину Бронте, самого древнего из членов Совета, о чём свидетельствовали заострённые уши вкупе с проницательными глазами эльфа, способного одним взглядом устроить крупные неприятности кому угодно.

Алвар попятился.

– Ни в коем случае. Я просто… подчёркиваю своё затруднительное положение. Мне постоянно твердят о моих преступлениях, с которыми я не ощущаю никакой связи, как и с кем-то из присутствующих, хотя мне сообщили, что здесь мои родственники.

Он обернулся, оглядывая грозную, недружелюбно настроенную толпу, пока не заметил Алдена с Деллой.

– Мне жаль, что я вас не помню, что вообще ничего не помню. И потому могу лишь заметить… все эти ужасные злодеяния, в которых меня обвиняют, совершил совсем другой человек. Возможно, им когда-то был я. В таком случае мне искренне жаль, но я уверяю, что стал совершенно другим.

– Ну конечно, – буркнул Фитц себе под нос, впрочем достаточно громко, чтобы эти слова разнеслись по всему залу.

– Я понимаю ваш скептицизм, – заметил старейшина Эмери. – У нас тоже есть сомнения.

– Позвольте мне это доказать, – взмолился Алвар. – Я понимаю, насколько ничтожны мои шансы обрести свободу. Но если вы всё же решите её даровать…

– Судьбы всех жителей Затерянных городов окажутся под угрозой, – закончил за него старейшина Эмери. – Неважно, помните ли вы своё прошлое или нет, ваша связь с Незримыми представляет серьёзную угрозу, которой нельзя пренебрегать.

Алвар сник.

– Однако, – добавил Эмери, и весь зал, казалось, затаил дыхание, – ваше текущее положение узника порождает немало проблем.

Рука Фитца дрогнула, и Софи стиснула её покрепче, переплетая свои пальцы с его. Старейшина Эмери прикрыл глаза и потёр виски.

Ро наклонилась и прошептала Кифу:

– Усаживайся поудобней, спорщик, дебаты будут долгие. И готовься дефилировать по школе в наших детских доспехах.

Киф пожал плечами.

Но Эмери встал, прошёлся туда-сюда по помосту и наконец обратился к Алвару:

– Должен признать, то, что я сейчас скажу, всем нам не очень-то по душе, но мы же не можем выносить приговор при таком количестве спорных моментов.

– Что? – выпалил Фитц, вскакивая на ноги.

– Мы понимаем, как тяжело вы переживаете происходящее, – посочувствовал ему Эмери. – Только поэтому я не пресекаю ваши выходки. Но вы, несомненно, согласитесь, что любое наказание в первую очередь служит предотвращению дальнейших преступлений. А до тех пор, пока мы не установим истинное состояние вашего брата, адекватную меру наказания определить не удастся. Необходимо изучить его отношения с окружающими, поведение в повседневной обстановке, а при содержании в одиночной камере это невозможно. Но поскольку мы не можем доверять ему полностью, то поместим его в среду, где он будет под постоянным присмотром и изолирован от остального мира, но в то же время достаточно свободен для всесторонней оценки.

Софи не заметила ни капли удивления на лице Алдена и Деллы и тут поняла, почему её пригласили для моральной поддержки.

Мельком взглянув на Кифа, она увидела, что он пришёл к тому же выводу.

Поэтому они не ахнули вместе с толпой, когда Эмери объявил решение Совета. Но её всё-таки накрыло волной ужаса, когда он сказал:

– В течение следующих шести месяцев Алвар будет находиться в Эверглене.

Глава 2

– Но он же убийца! – закричал Фитц. – Неужели вы забыли, что Алвар участвовал в разрушении Люменарии?

– Ничего подобного! – воскликнул старейшина Терик, поднимаясь со своего украшенного изумрудами трона, и в зале воцарилась тишина.

Софи не видела его с той самой катастрофы во время мирных переговоров, когда все оказались погребены под руинами грандиозного дворца. Она и не ожидала, что он настолько оправится после таких тяжёлых ранений. На светлой коже не заметно ни единого шрама, взгляд кобальтово-синих глаз по-прежнему ясен. Но стоило ему сделать шаг…

В отличие от подвижной правой ноги, левая слушалась с трудом, и если бы не серебряная трость, извлечённая из складок плаща, он бы упал.

– Как видите, я ещё не совсем в форме.

Он постучал тростью по левой ноге, и в тишине зала раздалось глухое звяканье, выдающее то, что скрывалось под плотными одеяниями.

Эльфийская медицина намного опережала человеческую, но восстановить утраченную конечность врачам было не под силу. Вместо этого технопаты изготовили для Терика анатомический протез.

Однако металл никогда не заменит костей и мышц.

Сделав ещё один нетвёрдый шаг, Терик всё-таки не сдержался и поморщился от боли, заметив Фитцу:

– Кому как не мне разделять ваш гнев, но мы не можем себе позволить упускать из-за него потенциальные возможности.

При последних словах по рядам зрителей пронеслась волна понимающих взглядов.

– Да, – подтвердил он, заправляя выбившуюся волнистую прядь каштановых волос под изумрудный обруч. – Я ещё раз попытался обследовать Алвара.

Терик был единственным в Затерянных городах дескраером, способным чувствовать потенциал любого испытуемого, но пользовался своим даром крайне редко, ссылаясь на множество сопутствующих трудностей.

Он повернулся к Алвару.

– Я решил, что при повторении результатов предыдущего сеанса буду настаивать на пожизненном заключении. Но кое-что изменилось!

Алвар порывисто вздохнул.

– И что это значит?

– По правде сказать, понятия не имею, – признался Терик, – порой результаты исследования истолковать очень непросто.

– Тогда почему вы решили, что он не стал ещё хуже? – вмешался Фитц.

– Пока не решил. Скрытые возможности труднопредсказуемы. Чтобы они проявились, необходимо создать определённые условия. Но и закрывать на них глаза не следует – особенно в подобной ситуации. Все мы рождаемся с определёнными достоинствами и недостатками. Но формирует нас на самом деле только жизненный опыт. Наши наблюдения, знания, поступки – вот что формирует личность. А в случае с Алваром всё это было стёрто. Значит, мы не можем взять на себя смелость ни судить о нём, ни рассчитывать на то, что он снова сделает тот же выбор. Именно поэтому вам даются эти шесть месяцев, – обратился он к Алвару. – Докажите, что вы чего-то стоите, а мы примем это к сведению при вынесении окончательного приговора. А не сумеете – белого света вам больше не видать.

– И не ждите никаких поблажек, – добавила старейшина Алина, к которой Софи испытывала меньше всего симпатий. Поднявшись с кресла-трона, отделанного золотисто-зелёным хризолитом, дама взбила длинные тёмные мелированные пряди. – При малейшей оплошности испытательный срок немедленно прекратится. И в доме будут жить двое наших доверенных гоблинских воинов и докладывать Совету о каждом шаге.

Биана нахмурилась.

– В каком доме?

– Бригада гномов строит отдельное жильё для Алвара на нашем участке, – пояснил Алден. – Мы с матерью решили, что так будет легче, чем размещать его в особняке.

Фитц как ужаленный крутнулся к родителям.

– Так, значит, вы заранее всё знали?

– Фитц… – начала Делла.

Он покачал головой, поворачиваясь к Софи и Кифу.

– И вы тоже знали? Потому и явились?

– Они пришли по моей просьбе, – вмешался Алден. – Причину я не объяснял. Да, мы с матерью узнали обо всём сегодня утром, когда старейшина Терик заглянул, чтобы заручиться нашим согласием на перевод Алвара в поместье.

– И вы согласились? – спросила Биана, переходя на сторону Фитца, словно между ними и родителями пролегла невидимая граница.

– Понимаю, вы не это ожидали услышать, – вздохнула Делла. – Но Алвар – наш сын и ваш брат. Мы должны ему…

– Ничего мы ему не должны, – перебил её Фитц. – Он нас предал! И если вы думаете, что он этого не повторит, то вы…

– Я бы на вашем месте поостерёгся переходить на оскорбления, – предупредил старейшина Эмери. – Таково решение Совета.

Фитц с такой силой стиснул зубы, что дрогнул подбородок.

Алден откашлялся.

– Фитц, я понимаю, как ты злишься. И не стану тебя отговаривать, но не стоит делать из мухи слона – это всего лишь шесть месяцев твоей жизни.

– За шесть месяцев многое может произойти, – раздался у входа в зал голос с таким же резковатым акцентом, как у Фитца, Бианы и Алдена.

При виде входящего в зал светловолосого эльфа в безупречно белом одеянии присутствующие зашептались. У него были резкие черты лица, а такие длинные кончики ушей Софи видела впервые в жизни, поэтому не удивилась, когда Бронте сказал:

– Фэллон, добро пожаловать. Какая приятная неожиданность.

– Да я случайно заглянул, – признался Фэллон, оглядываясь словно в порыве броситься наутёк.

Софи вытянула шею, чтобы лучше разглядеть знаменитого затворника рода Вакеров, и тут вдруг её осенило, почему при его описании к слову «красивый» так и напрашивалось «поразительно». Острый клин светлых с проседью волос на лбу и залысины на висках придавали его безупречным чертам какую-то суровость, но самое сильное впечатление производили глаза, бездонные, как ночное небо, и горящие тысячелетней мудростью.

– Что ж… Спасибо, что пришли, – сказал Эмери, и все двенадцать старейшин согласно кивнули. На поклон было непохоже, скорее как дань уважения не просто бывшему члену Совета, а одному из его основателей. Фэллон прослужил почти тысячу лет, а потом оставил свой пост ради женитьбы на пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-прабабушке Фитца и Бианы.

Старейшинам не разрешалось иметь семью, детей, чтобы их решения были беспристрастны.

Заламывая руки, Фэллон окинул взглядом зал.

– Прошу прощения за опоздание. Я предпочитаю домашнее уединение, где мой разум не борется, отделяя настоящее от прошлого. Бронте, я даже не представляю, как ты справляешься.

– Уйти с головой в работу бывает полезно, – заметил Бронте. – Воспоминания о былом отходят на второй план.

– Пожалуй, – согласился Фэллон, задумчиво уставясь в пустоту. – Но вся эта суета просто… выматывает.

Повисла долгая пауза, которую Эмери прервал с едва заметным недовольством в голосе:

– Полагаю, у вас веская причина прерывать заседание.

Фэллон крепко зажмурился, опуская руки.

– Есть. По крайней мере… была. Совсем запамятовал. О чём я говорил?

– Вот это красавчик, – прошептала Ро, бесцеремонно встряхнув Кифа за плечи. – Ну всё, готовься сверкать своими тощими ходулями по всей школе.

– И вовсе они не тощие, – возразил Киф и повысил голос, подсказывая Фэллону: – Вы сказали, что за шесть месяцев может случиться многое.

– Ах да. Что-то знакомое. И правда, многое может случиться, – Фэллон уставился на руки, переплетая пальцы. – Только я хотел что-то добавить… совсем из головы вылетело.

Снова повисла долгая неловкая пауза, и Ро начала хихикать, а Софи едва сдерживала улыбку при виде ёрзающего Кифа.

Наконец Эмери не выдержал:

– Что ж, как вспомните, приходите к нам в любое время. А сейчас мы должны вернуться к делу. – Он повернулся к Алвару: – Мы переведём вас в Эверглен, как только…

– Эверглен! – воскликнул Фэллон. – Точно!

И приблизился к тронам старейшин.

– Вам не кажется, что отправлять его домой опрометчиво?

– Это почему же? – удивился Эмери.

– Вижу по крайней мере две причины, – начал Фэллон. – Во-первых, Эверглен – владения Древних. Даже подозреваю, кое-какие постройки сохранились ещё с тех времён.

– Одна комната точно, – согласился Алден. – Мой личный кабинет как раз из них. И что тут особенного?

– Точно сказать не могу, – Фэллон перевёл взгляд на Бронте. – Но древности часто таят множество сюрпризов.

Тут у Софи ёкнуло сердце и в голове пронеслись воспоминания о нагромождениях лжи, которую она помогала раскрыть.

Дерево четырёх сезонов. Сумрак. Даже причина, по которой эльфы затопили Атлантиду и оборвали все связи с человечеством.

На самом деле всё оказалось далеко не так, как преподносили наставники по эльфийской истории, если об этом вообще упоминалось в учебниках.

В Затерянных городах жилось не так уж плохо, но и раем их назвать тоже было нельзя. А сколько там неожиданностей!

– В Эверглене таится что-то необъяснимое? – спросила она Алдена.

– Мне о таком ничего не известно. Унаследовав имение, я провёл широкомасштабную реконструкцию. Но это всегда было частное владение. Фэллон, ты разузнал что-то новое?

– Не совсем, – ответил тот, снова уставясь в пустоту. – Всем присутствующим известно, что Вакеры ничего случайно не делают. Вот и то поместье было выбрано не случайно.

– Да, мне понравился пейзаж, – заявила, поднимаясь со своего места, роскошная дама с острыми ушками, торчащими из-под блестящих чёрных волос. Её раскосые ясные голубые глаза были подведены фиолетовым карандашом – в тон длинного шелкового платья, а бронзовая кожа мерцала аметистовыми блёстками. – Озеро ночью было таким безмятежным, что в нём отражались звёзды. Идеальное место для восстановления сил после того, как целый день укрощаешь солнце.

– Кто это? – прошептала Кифу Софи.

Он склонил голову набок.

– Это Люция Вакер, я почти уверен. Она самый известный фотокинетик.

– Ну, не самый известный, – возразила Люция, и Софи покраснела, удивляясь, как это Люция могла их услышать. – То ли дело мой сын.

– Орем, – прошептал Киф, показав на сидящего через несколько кресел от Люции эльфа с аккуратно стриженными волосами того же цвета, что у матери.

Об Ореме Софи была наслышана и даже ходила на знаменитое световое шоу, которое он давал во время Фестиваля Небожителей.

– Не скромничай, сестрица, – сказал Фэллон, и брови Софи от удивления поползли на лоб. – Без твоего искусства нам пришлось бы жить под землёй.

– Люция помогала создавать многие миражи, что хранят наши города от посторонних глаз, – объяснил Алден.

– Подождите, – сказала Софи, расправив плечи. – Значит, она работала с Весперой?

– Иногда, – заметила Люция и машинально расправила платье. – Многие мои разработки основывались на её идеях. Но мы редко встречались. Она всегда была неуравновешенной, и я не приглашала её к себе, если кто интересуется. Прости, брат, здесь ты ошибаешься.

Несколько других представителей рода Вакеров поддержали мнение Люции, и Софи хотелось им верить.

Но она не могла забыть слова Алвара Биане, когда тот наконец признался, что помогает Незримым.

«Придёт время, и ты всё поймёшь, когда узнаешь истинную суть наследия Вакеров».

– Может, стоит проверить, прежде чем переводить Алвара в Эверглен? – спросила Софи достаточно громко, чтобы расслышали старейшины. – Лишний раз убедиться, что ничего не упущено?

– Там нечего пропускать, – ответила Люция. – Поместье было моим личным убежищем, не более.

– Тогда почему ты оттуда съехала? – спросил Фэллон. – Я бы ни за что не расстался с Мистмидом, все наши так же привязаны к своим жилищам.

– Да, но я свободна от дурацких сантиментов, – возразила Люция.

Фэллон нахмурился.

– Не верю. Расскажи кому другому, как тебе всё равно, но меня не проведёшь, я всё-таки твой брат.

Люция рассмеялась.

– Хорош братец, что за несколько веков не удосужился даже проведать. Да уж, ты прав, вот так-то ты меня знаешь.

– Лучше, чем ты думаешь, – возразил Фэллон. – Мы оба знаем, ты приложила руку ко многим закулисным событиям не хуже любого старейшины. С единственным отличием – твои тайны никогда не стирались.

– Потому что в этом нет необходимости! – вспылила она. – И больше мне добавить нечего.

– Нам тоже, – согласился Эмери. – Кроме заверения, что мы тщательно осмотрим поместье Эверглен, как только строительство завершится.

– И примем дополнительные меры по усилению безопасности, – добавил Бронте.

– Не забывайте о том, что мы говорим о родном доме Алвара, – напомнила Алина. – Так что там ему знаком каждый уголок.

– Да, но, когда мы узнали, что Алвар связался с Незримыми, папа тут же сменил охрану, – предупредила Биана. – Вдруг Алвар что-нибудь припрятал там и не мог забрать?

– Если так, то почему Незримые стёрли память об этом? – возразила Алина.

– Потому что память может вернуться! – вскипел Фитц. – Стоит только выяснить, что послужит толчком.

– Так для этого к нему будет приставлена круглосуточная охрана, – напомнил Эмери.

Фэллон вздохнул и потёр лоб.

– Весьма прискорбно осознавать, как часто судьбоносные решения приходится принимать наугад.

– Это вовсе не догадки, – возразил Эмери.

– Да, припоминаю, я точно так же себя убеждал во времена службы в Совете. Но деваться некуда, именно так всё и происходит. Решения принимаются на основе той информации, что удалось собрать, – сказал Фэллон. – Но только время покажет, было ли оно верным. А если нет…

Он всплеснул руками, как бы говоря: «Что поделаешь!»

– Можно мне сказать? – спросил Алвар.

Фэллон не обратил на него внимания.

– А ещё меня волнует предсказуемость. Эти мятежники, так называемые Незримые, несомненно, предполагали, что в таком состоянии его могут отправить домой к родным. Разве не логично предположить, что этого они и добиваются?

– Мы рассматривали такую возможность, – заметил Эмери. – И это ещё одна причина, почему мы ставим охрану. Только прежде внедряемые агенты Незримых прекрасно осознавали свои задачи.

– Да-да, конечно, – согласился Фэллон. – Однако как тут уже заметили, память может вернуться. Или же… может быть, бунтовщики считают, что невольного пособника нам труднее раскусить.

Алина фыркнула.

– По-вашему Незримые настолько преуспели в своих кознях, что способны использовать Алвара втёмную в какой-то мудрёной интриге?

– Для достижения успеха сильно мудрить необязательно, – поправил её Фэллон. – Обычно самые действенные планы как раз бывают наипростейшими.

– Серьёзно, позвольте мне высказаться, – снова попросил Алвар. – Вы словно считаете меня беспомощной марионеткой, но это не так. Даже если память вернётся и я пойму, что участвую в каком-то заговоре, даю слово, что не буду им помогать, наоборот, сделаю всё, чтобы разрушить их планы. Но если честно, то я не думаю, что они планируют меня использовать. Если бы они надеялись на мою преданность, стали бы так истязать?

Он засучил рукава, под которыми оказались такие же неровные багровые рубцы, как на лице и шее, только длиннее и как бы глубже, словно раны проникали до самых костей.

Это были следы шамнива, особого оружия огров для клеймения не справившихся с боевым заданием, и подтверждали теорию, что Незримые решили покончить с Алваром.

– Меня бросили на верную смерть, – сказал Алвар. – И они ещё пожалеют, что я не умер, потому что теперь смысл всей моей жизни – поквитаться за всё сполна. Знаю, вы мне не доверяете, чтобы позволить примкнуть к сопротивлению. Теперь, после всего услышанного, я вас не виню. Но я ещё придумаю, как помочь их уничтожить.

– Но, если вам уготована роль невольного пособника, – предупредил Фэллон, – вы будете играть им на руку, сами того не ведая. А вы наверняка убеждены, что такая задача Незримым не по зубам, – сказал он Алине. – Но кто из нас мог хотя бы представить, что они способны разрушить Люменарию, затопить Атлантиду или сжечь дотла великолепный город, где мы сейчас находимся? Недооценка противника дорого нам обошлась.

– Преувеличивать возможности мятежников тоже не стоит, – возразила Алина. – Когда мы представляем их нелепыми суперзлодеями, то начинаем перестраховываться и колебаться. Это нам обходится не менее дорого.

– Но если мы… – Фэллон осёкся и уставился на неё, склонив голову. – Хотел привести встречный аргумент, но при взгляде на вас в голове начинает звучать какая-то музыка и мешает сосредоточиться. Вы не объясните почему?

Алина закатила глаза.

– Понятия не имею.

Фэллон напел несколько тактов ненавязчивой мелодии, и Софи задумалась, понимает ли он, что с каждой нотой его точка зрения становится всё менее убедительной.

– Вам не знакома эта мелодия?

– Ничего не могу сказать, – ответила Алина.

Он промурлыкал ещё несколько тактов, раскачиваясь на каблуках.

– Кажется, это свадебное. Прямо перед глазами платье невесты. Словно соткано… из солнечного света. А потом поднялся переполох. Погодите-ка! Это же вы хотели помешать!

Алина густо покраснела. И Алден. И Делла.

Ни для кого не было тайной, что когда-то Алина встречалась с Алденом и потом пыталась помешать его свадьбе с Деллой. Но, ясное дело, вспоминать об этом никому из них приятно не было.

– Ну, с тех пор много воды утекло, – севшим голосом ответила Алина, приглаживая волосы. – И в конце концов всё уладилось.

Она показала на хризолитовую тиару.

– Служить Совету великая честь, – сказал Фэллон. – Но жить только этим нельзя. Такой совет я даю не впервые, но, к сожалению, в прошлый раз меня тоже не послушали.

Конечно, он мог иметь в виду кого угодно, только…

Щёки старейшины Орели порозовели, как турмалины на троне, а небесно-голубые глаза наполнились слезами, и сердце Софи сжалось от сострадания. Она давно подозревала, что Орели скрывала свои чувства к Кенрику ради службы в Совете.

А теперь Кенрика не стало.

– Так, – захлопал в ладоши Эмери, – мы слишком отвлеклись от предмета обсуждения.

– Отошли, – подтвердил другой голос, и с места поднялся ещё один Вакер – дама с ярко-рыжими волосами и едва заострившимися ушами. – А самого важного вопроса так никто и не задал. Как отреагируют остальные жители, когда узнают, что отъявленный негодяй не сидит взаперти, а прохлаждается у себя дома вместе с родными? И не говорите, что никто не узнает. При таких обстоятельствах простыми пересудами дело не кончится.

– Какая туманная формулировка, Норин, – холодно улыбнулась Алина. – Скажите, вас беспокоят массовые волнения? Или нападки на вашу семью?

Норин вскинула голову, сверкая тёмно-синими глазами.

– Не стану отрицать, я надеялась, что после сегодняшнего заседания с некоторыми слухами, порочащими нашу заслуженную репутацию, будет покончено. Но как опытный эмиссар, прослуживший на несколько сотен лет дольше вас, могу добавить, что меня волнует безопасность нашего мира. Народ напуган. Ему надо показать, что Совет принимает меры. А это…

– Это напоминание всем, что наша цель – правосудие, а не мщение, – закончил за неё Бронте. – Мы не имеем права поддаваться страху или гневу, пытаться свести счёты. И уж тем более без крайней необходимости разбрасываться пожизненными приговорами!

– А вдруг он сбежит? – возразила Норин.

– Мы этого не допустим, – вмешался Эмери. – Кроме уже упомянутой охраны и усиления мер безопасности по всему поместью, каждый его шаг будет отслеживаться совершенно уникальным способом.

Он вытянул шею, высматривая что-то в дальнем конце зала, и приказал:

– Пожалуйста, подойдите сюда!

В наступившей тишине, чеканя шаг, к старейшинам направилась ещё одна представительница воинства гоблинов, которую Софи сразу узнала. А рыжеватого блондина сзади неё ещё лучше.

– Декс? – спросила она, наблюдая, как её лучший друг ступил на другую площадку, что поднялась и примкнула к платформе Алвара. – Что происходит?

– Что бы там ни было, давайте поскорее, – добавил Киф. – У некоторых мало времени.

Ро захихикала.

– Мы вас не задержим, – уверил его Эмери. – Мистер Диззни пришёл показать прибор, разработанный по нашему заданию.

При виде металлической коробочки, что Декс выудил из кармана плаща и протянул на ладони, у Софи заныло под ложечкой.

Он был одним из самых талантливых и изобретательных технопатов Забытых городов и создал множество разнообразных уникальных устройств вроде её браслета «Удар исподтишка». Но когда-то он изобрёл не слишком удачный ограничитель телепатии, а Совет заставил Софи его носить. Она никогда не забудет дикие головные боли, которые вызывал у неё этот прибор, и отчаяние, охватившее из-за утраты способностей.

– Не волнуйтесь, прибор подействует только на Алвара, – пообещал Декс, взглянув на Софи барвинковыми глазами, и вытащил из коробки широкий золотистый браслет. – Он привязан к его ДНК. Я назвал его «Надзиратель», потому что видел такое в одном человеческом фильме. Там преступнику приходится носить на ноге браслет с маячком. Прибор будет фиксировать каждый шаг Алвара, каждое слово, а ещё следить за пульсом, так что будет понятно, когда он волнуется или лжёт. Благодаря этому устройству без разрешения он никуда не денется.

Декс повернулся к Алвару и указал на серебряное кольцо в центре.

– А вот это как бы нексус наоборот. Если попробуешь прыгнуть без разрешения Совета, как ни напрягайся, всё равно рассыплешься и исчезнешь.

Алвар побледнел.

– А это не опасно?

– Нет, если не попытаешься сбежать. – Декс расстегнул браслет и присел. – Сними левый ботинок.

Алвар подчинился, и браслет с громким щелчком сомкнулся у него на ноге.

– Вроде… жмёт немного, – заметил Алвар.

Декс кивнул.

– Он должен входить в ботинок. К тому же он придуман не для удобства, а для напоминания, что мы следим за каждым твоим шагом. Не советую пытаться его снять. Если сработает датчик вскрытия замка, шибанёт так, что мало не покажется. Для лечения ожогов придётся вызывать целителя с вонючим снадобьем из мочи йети. А попробуешь скрыться из Эверглена любым другим способом, кроме Светового прыжка, получишь разряд сильнее, чем от мелдера. Будешь в отключке пару дней.

Киф аж присвистнул.

– Диззни, с тобой лучше не ссориться.

Декс не улыбнулся. Он хмуро взглянул на Алвара.

– Знаю, что ты меня не помнишь. Но я помню всё, что ты натворил, даже шрам на память остался. Вот почему я придумал вот это.

Он вытянул руку с узким золотым браслетом на запястье, украшенным посередине чёрным камнем.

– При малейшем подозрительном движении «Надзиратель» пришлёт мне сигнал. Мне останется только нажать на эту кнопку, и ты пожалеешь, что не остался в вонючей камере. Ясно?

Декс с самодовольной ухмылкой наблюдал, как Алвар кивает, сглотнув ком в горле, но тут послышался голос Бианы, и от ямочек на его щеках не осталось и следа:

– Значит… Если у тебя было время создать «Надзирателя», то ты знал обо всём заранее… и ничего нам не сказал.

– Я не знал наверняка, – пробормотал Декс. – Мне сообщили, что такой вариант только рассматривается Советом, и на всякий случай уточнили, могу ли я что-нибудь придумать. Но решения ещё не было.

– И когда был разговор? – сердито спросил Фитц.

– Неделю назад, – вмешался старейшина Эмери. – И мы ясно дали понять, что это задание секретное, так что мистер Диззни не имел права его обсуждать. Он выполнял наши приказы, чего мы ждём и от вас.

Он повернулся к Дексу.

– Благодарю вас. Вы свободны.

– Я просто хотел помочь, – начал оправдываться Декс с опускающейся до уровня пола платформы. – Думал, сможем хоть как-то держать ситуацию под контролем.

Никто из них не кивнул в ответ.

Декс перевёл взгляд на Софи, и та ободряюще улыбнулась, понимая, что он оказался в трудном положении. Надо дать Фитцу и Биане время остыть.

– Хочу предостеречь от дальнейших выпадов, – добавил Эмери вслед плетущемуся на выход Дексу, – и напомнить, что это решение окончательное. Как только все меры по безопасности в Эверглене будут приняты, Алвара переведут в новый дом, где он и пробудет в течение шести месяцев, если не даст нам повода забрать его до окончания срока. И всё это время будет получать от нас еженедельные списки заданий для проверки поведения. Результаты всех наблюдений будут учтены при вынесении окончательного приговора.

– Вы не пожалеете, – неловко поклонившись, пообещал Алвар и принялся натягивать ботинок.

– Надеюсь, – ответил Терик. – А ещё надеюсь, что понимаете, как вам повезло, что получили такую возможность.

– Да, – Алвар со слезами на глазах повернулся к Алдену с Деллой. – Мне… очень хотелось бы узнать вас поближе.

– Нам тоже, – прошептала Делла, вытирая щёки.

– Это твой последний шанс, – предупредил Алден.

Кривясь от отвращения, Фитц покачал головой, и, оглядев присутствующих, Софи заметила, что он такой далеко не один.

– Погодите! – воскликнула Ро, услышав приказ Эмери увести Алвара в камеру. – И что, это всё?

– А чего вы ещё ожидали? – удивился Эмери.

– Ну, не знаю. Некоторые вообще ни слова не промолвили. Вот вы, например, в красном! – Она указала на рубины в обруче старейшины Дарека. – Вам что, нечего добавить? Или вы, на троне с какими-то дурацкими звериными мордами. Может, желаете что-нибудь сказать?

– Мы уже высказались раньше, – пояснила старейшина Кларетт.

– Ну, что я говорил? – расплылся Киф в невыносимо самодовольной усмешке, поглядывая на Ро и закинув руки за голову.

– На этом наше заседание окончено, – объявил Эмери, и все остальные члены Совета поднялись со своих мест. – О дате вынесения приговора будет объявлено позже. А сейчас все свободны.

Под рёв фанфар, от которого затряслись стены, старейшины в роскошных нарядах удалились, а с ними строевым шагом гоблины-телохранители.

За ними последовал клан Вакеров, оглашая зал пререканиями. Софи мало что поняла, но кое-что расслышала вполне отчётливо:

– Позор нашего рода.

А в сторону Алдена с Деллой никто даже не взглянул.

Киф старался разрядить обстановку, потрясая кулаком с криком:

– Да здравствует Сребровласый Повелитель! Ну скажи, Ро. Скажи!

Ро подчинилась без особых возражений, только добавила пару ласковых на своём языке.

Софи чуть не прыснула со смеху, но заметила, как Биана схватилась за живот, словно её тошнит, а Фитц так стиснул кулаки, что побелели костяшки.

Алден откашлялся.

– Нам нужно многое обсудить. Но…

– Только не надо делать вид, что вам не наплевать на наше мнение, – перебил его Фитц.

– Конечно нет, – ответила Делла.

– Так почему вы дали согласие, даже не посоветовавшись с нами? – спросила Биана. – Нам ведь тоже придётся жить с ним рядом.

– А ещё придётся расхлёбывать последствия, – добавил Фитц. – Если вы думаете, что это неприятно, – он указал на последних родичей, с ворчанием покидающих зал, – погодите, то ли ещё будет в школе. Слышали бы вы, что там про нас говорят.

К сожалению, он не преувеличивал. Занятия в Фоксфайре шли уже пару недель, и где бы ни появлялись Фитц с Бианой, до Софи долетали весьма нелестные высказывания.

– Они скоро угомонятся, – обещала Делла.

– Сомневаюсь, – пробормотала Биана.

– Ну даже если вы и правы, – заметил Алден, – нам далеко не впервой сталкиваться со слухами, что распускают о нашей семье. Когда Фитц тайком отправлялся в Запретные города на поиски Софи, а все удивлялись, куда он пропал, вас это не волновало. И к «Чёрному лебедю» вы примкнули без особых раздумий, даже зная, что вам грозит изгнание.

– Только теперь это не пустые сплетни, а чистая правда! – рявкнул Фитц. – Из-за вас нам придётся жить с убийцей!

– Вы не будете жить с ним, – поправил его Алден. – Вы будете жить рядом. И можете вообще не видеться.

– Будто это что-то меняет, – пробормотал Фитц.

– Немного меняет, – признала Биана. – Но всё равно могли бы нас предупредить заранее.

– Простите, вы правы, – заломила руки Делла.

– Нам казалось, что вам легче было бы услышать это от Совета, – объяснил Алден.

– Нет, вы беспокоились прежде всего о себе, – возразил Фитц. – Держали всё в тайне до тех пор, когда уже бесполезно было что-либо предпринимать.

– Ты бы всё равно не смог этому помешать, – убеждал его Алден. – Совет уже принял решение. Если бы мы не дали согласия использовать Эверглен, они нашли бы что-нибудь другое.

– Вот и хорошо! – закричал Фитц.

– Ну не знаю, – вмешался Киф. – Тебе не кажется, что за Алваром лучше присматривать самим?

– И ты тоже с ними? – окрысился Фитц. – Потому и трепался только о своей дурацкой шевелюре?

– Так. Во-первых, мы оба знаем, что у меня превосходная причёска, – заметил Киф, изобразив самую широченную ухмылку. – А во-вторых, не путай, твоего брата не отпускают на свободу. Ты слышал, что говорил Диззни? Да он у Декса даже дышать будет через раз, чтобы разряд не схлопотать.

– Даже не напоминай мне про Декса, – пробурчал Фитц.

– Да уж, – пробормотала Биана. – Просто не верится – целую неделю знал и даже не заикнулся.

Софи собралась было вставить пару слов в защиту Декса, но тут же прикусила язык. Было ясно, что Фитц и Биана не готовы их услышать.

Фитц, наверное, что-то заметил, потому что повернулся к ней.

– Только не говори мне, что тебе всё это нравится.

– Да какое там «нравится», – пробормотала она. – По-моему… дело тёмное.

– «Тёмное», – повторил Фитц. – Неужели? Я-то наивно считал, что в этом вопросе мы будем солидарны.

– Так и есть, – подтвердила Софи, потянувшись к нему.

Он неожиданно отпрянул.

– Нет, мы…

Киф встал между ними и положил руку на плечо Фитца.

– Так, на правах лучшего друга я вынужден тебя прервать, пока ты совсем с катушек не слетел, как обычно, и не наговорил всяких гадостей, о чём потом горько пожалеешь. Мы же понимаем, что такое лучше не повторять, тем более с Фостер.

Софи не совсем поняла, на что он намекал последней фразой и почему так многозначительно переглянулся с Алденом, но аргументы Кифа, кажется, оказались убедительными, и она успокоилась. Таким злым она Фитца не видела с тех тяжких дней, когда у Алдена разрушился разум, и после этого они не сразу восстановили дружеские отношения.

– Пожалуй, нам всем пора немного остыть, – нарушила молчание Делла. – Давайте вернёмся домой и…

– Нет, – оборвал её Фитц таким ледяным тоном, что у Софи мороз пробежал по коже.

Алден вздохнул.

– Хорошо. Обдумай всё как следует, а когда будешь готов обсудить, возвращайся к нам в Эверглен.

– Ну-ну, долго же вам придётся ждать, – Фитц расправил плечи, оказавшись ростом почти с отца, сунул руку за пазуху своего камзола и достал домашний кристалл.

– Не знаю, что ты задумал, – заметил Киф, – но сдаётся мне, это не к добру. Просто феерическая глупость, вроде моего побега к Незримым.

– Наплевать, – Фитц рванул цепочку так, что она не выдержала, и швырнул кристалл Алдену. – Вы сделали выбор. Теперь моя очередь. Если Алвар возвращается в Эверглен, ухожу я.

Глава 3

– Так и знала, что найду тебя здесь, – Софи решительно направилась к Фитцу, швыряющему гоблинский сюрикен в деревянную куклу на расстоянии около ста футов.

ВЖЖЖЖЖЖЖИК!

Серебристый снаряд сверкнул в воздухе и вонзился чучелу в руку.

Повисла неловкая пауза, и Софи добавила:

– Хороший бросок.

– Не совсем, – вмешалась Гризель. – Он должен был попасть между глаз.

Схватив Фитца за запястье, она повторила движение руки при броске.

– Ты отпускаешь здесь, – ладонь оказалась на уровне плеча, – а надо вот здесь. – Она поправила положение руки. – Чувствуешь разницу?

– Не совсем, – буркнул он.

В его оправдание стоило упомянуть, что разница оказалась совсем незаметной.

– Значит, плохо сосредоточился, – отрезала Гризель и повторила упражнение. – А теперь?

– Вроде да, – соврал Фитц.

Гризель вздохнула и повторила снова.

Потом ещё раз.

И ещё.

– Смысл тренировки – выработка мышечной памяти, – наставляла она. – Но, если привыкнешь делать неправильно, толку от этого ноль. Тебе нужно тренировать точность. Каждый бросок должен получаться вот так.

Она выудила из кармашков своего обтягивающего комбинезона три сюрикена и один за другим послала их в цель.

ВЖЖЖЖЖЖЖИК!

ВЖЖЖЖЖЖЖИК!

ВЖЖЖЖЖЖЖИК!

Все три вонзились ровно посреди лба мишени.

– Видал?

Гризель неторопливо направилась к мишени за своими снарядами, каким-то чудом умудрившись не оставить на рыжеватом песке ни единого следа. Отличаясь от прочих здоровяков-гоблинов стройным телосложением, она обладала невероятной ловкостью, благодаря которой могла застать врасплох практически кого угодно. А в последние несколько недель, чтобы не дать Фитцу захандрить из-за Алвара, устроила ему курс молодого бойца на гоблинский манер. Так Софи узнала, где их искать, после того как Фитц выскочил как ошпаренный из зала Трибунала. Но сначала она забежала на несколько минут домой – сменить платье и туфли на каблуках на растоптанные ботинки, чёрные легинсы и свободную белую блузку. Гризель устроила тайные тренировки посреди пустыни с песком ржавого цвета, окружённой выветренными скалами с пещерами. Такой невзрачный ландшафт как нельзя лучше годился для тренировки силы, ловкости и навыков маскировки, а кроме того, место было достаточно уединённое, чтобы их никто не обнаружил.

Но Софи оно показалось настоящим пеклом.

Уже через пару минут она ощутила, как пот лил по спине ручьём, хотя, может, и не от жары, а от угрюмого взгляда Фитца.

В ответ она только улыбнулась, не давая ему повода её прогнать.

– Давай-ка еще раз попробуем, – предложила Гризель, перекидывая через плечо длинную косу, и вручила Фитцу один из выдернутых из мишени сюрикенов. – Целься посередине лба… и смотри отпускай ровно в тот момент, что я показала.

Фитц, прищурясь, замахнулся, и звёздочка полетела в цель.

ВЖЖЖЖЖЖЖИК!

– Уже лучше, в грудь попал, – заметила Гризель. – Но пока не попадёшь в самое яблочко, я от тебя не отстану.

Следующим броском Фитц поразил ухо куклы, а потом снова попал в грудь.

– Да соберись же ты, – вздохнула Гризель.

– Куда уж больше, и вообще, какая разница, в лоб или нет? Любой из этих ударов собьёт с ног.

– Сбить и убить – не одно и то же, – возразила Гризель, вручая ему очередное оружие. – И эта разница может стоить тебе жизни, так же как твои небрежные броски могут стоить жизни другим. А вдруг противник прикрывается заложником?

Она повернулась и схватила Софи за шею.

– А вдруг Софи попадёт в лапы к Незримому, и что получится, если попадёшь ниже?

Сандор выхватил меч.

– Об этом можно не беспокоиться, я буду рядом. Кто мою подопечную хоть пальцем тронет, тому головы не сносить.

– Если он не окажется проворнее.

Не выпуская Софи из захвата, она выхватила свой меч и обезоружила Сандора.

– Кабы это всё не понарошку, я бы тебя давно пополам разрубил, – зарычал Сандор.

– Да, только я бы раньше успела тебе правую руку отсечь, – поправила его Гризель.

– Да ты что! – Сандор перехватил меч левой и с размаху врезал по клинку Гризели. – Хорошо, что я обеими одинаково владею.

Гризель со смехом выпустила Софи и вдруг, крутнувшись изящным и в то же время смертоносным движением, приставила остриё меча к горлу Сандора.

– Когда воображаешь, что можешь меня одолеть, ты просто милашка.

– Конечно, могу, – не сдавался Сандор.

– А вот фигушки, – Гризель метнулась прочь, отбив его удар с таким звоном, что у Софи заныли зубы. – Мы друг другу не уступаем. Так что можешь и дальше валять дурака, доказывая своё превосходство, а можешь признать, что при всех достоинствах нам достались чересчур проворные подопечные, которые умудряются постоянно попадать в крупные неприятности. А потому им нужна подготовка, причём серьёзная, – добавила она, поворачиваясь к Софи и Фитцу, – а не просто ради развлечения. Вообще-то полный курс не мешало бы пройти всем вашим друзьям. А тебе, – она ткнула пальцем в Сандора, – положено в этом помогать.

Гризель уже не впервые выдвигала подобное предложение, и, если учесть, сколько раз Софи с друзьями уже оказывались на волосок от смерти, оно не казалось таким уж дурацким. Это признавала даже Ро, хотя, конечно же, настаивала на методике огров.

Только… о размахивании клинком Софи даже думать было тошно. Она поражалась, как с этим справляется Фитц, наверное, унаследовал твёрдость характера от матери.

Делла запросто могла обороняться с помощью оружия, сочетая способности эмфаниста с ловкими внезапными ударами. Когда Софи с друзьями жили с участниками организации «Чёрный лебедь» в Аллювитерре, она даже научила их нескольким простым приёмам.

Но одно дело – оборона, а другое – нападение, особенно с оружием. Причём с оружием не парализующим, как мелдеры, которые они порой носили для самозащиты, а настоящими бритвенно-острыми металлическими клинками. Конечно, порой Софи выдавали гоблинские сюрикены на случай крайней необходимости, но она от этого была не в восторге. Гризель и Ро хотели обучить их пользоваться мечами, кинжалами и другим острым оружием. А ещё приёмам рукопашного боя, что гораздо серьёзней простых ударов ногами и руками.

А ведь эльфы – по натуре существа миролюбивые.

Совершив убийство, они могут повредиться рассудком, не справившись с чувством вины из-за своей впечатлительности. Вот почему Древние заключали мирные договоры с другими разумными расами в расчёте на то, что благодаря им обороняться не придётся. И даже когда по распоряжению Совета всем пришлось посещать дополнительные занятия с инструкторами Эксиллиума для тренировки навыков психологической защиты, вся затея сошла на нет.

К тому же Софи была инфликтором и основное внимание уделяла именно этой способности, пытаясь научиться направлять свою силу только на выбранного противника, не заставляя всех окружающих корчиться от боли.

Но до сих пор нисколько не преуспела.

Старейшина Бронте, наставник по инфликции, уверял, что «терпенье и труд всё перетрут», но было заметно, что он не ожидал такого слабого умения управлять силой. Она и сама не ожидала – с лёгкостью пользуясь остальными способностями, никак не могла взять в толк, в чём загвоздка.

– Ну раз уж ты здесь, Софи, – сказала Гризель, вкладывая меч в ножны, – тебе тоже не мешает попробовать. Давай-ка потренируем меткость.

– Она пришла не тренироваться, – вмешался Фитц, – а уговаривать меня вернуться в Эверглен. Ничего не выйдет.

Глядя, как Фитц наподдал ногой по песку, подняв рыжеватое облачко, Софи едва сдержала улыбку. Он так старательно на неё сердился, что это, право, было даже мило.

– Кстати, чем-нибудь пошвыряться было бы как раз неплохо, – ответила она, принимая сюрикен от Гризели.

Она несколько раз взмахнула рукой, чтобы снять напряжение, и наконец запустила снаряд, не отрывая взгляда от мишени и …

ШШШШШШШМЯК!

– Резкости маловато, – оценила Гризель, – Поэтому и звук другой. Ну и попала слишком низко, само собой.

– Так я же целилась в ногу, – настаивала Софи, не упоминая, что попала не в ту, а в другую.

Гризель вручила ей другую звёздочку.

– Ладно, но сейчас целься в лоб.

Софи уставилась на мишень, убеждая себя в том, что это просто безликое потрёпанное бревно, отёсанное в форме тела. Но тошнота всё не унималась.

– Понимаю, – сказала Гризель. – У тебя к такому душа не лежит. Но я только что объясняла Фитцу, что убийцу мелкой царапиной не остановить.

– Знаю.

Но стоило только подумать о том, как оружие пронзает чей-то череп… чей-то мозг…

Воображение тут же услужливо подсказало, какой при этом будет звук.

Как разлетятся ошмётки.

– Враги тебя жалеть не станут, – предупредила Гризель. – Так что и их жалеть не стоит.

– Знаю, – повторила Софи.

Но её не покидало беспокойство, что Незримые добивались именно этого – ради этого Веспера долгие годы проводила опыты на людях, пока её не посадили в темницу, ради этого похитила приёмных родителей Софи и заманила её в Сумрак, где той пришлось выдержать суровое испытание. Веспера считала, что если эльфы не научатся жестокости, рано или поздно какая-нибудь агрессивная раса нарушит мирный договор и уничтожит их. Да и мать Кифа была не лучше – ввела Ро смертельную дозу сопоридина, а чуть позже заставила Руя пробить брешь в силовом поле вокруг Атлантиды с помощью дара псионипата, и всё только ради того, чтобы доказать Софи и Кифу, что им пора учиться принимать непростые решения.

И вот опять Софи предстояло определить степень собственной жестокости.

– Боевые навыки – просто одно из средств достижения цели, – напомнила Гризель. – Иметь их в арсенале – не значит постоянно пускать в ход, но в критический момент они могут здорово выручить.

– Наверное, ты права, – согласилась Софи, но при попытке сосредоточиться на мишени рука всё равно предательски дрожала.

– Когда представляешь лица Незримых, становится легче, – подсказал Фитц. – Я думаю только о тех, кто заслуживает наказания.

– Мне тоже такое помогает, – согласился Сандор. – Я представляю взгляд врага и понимаю, что он бы меня прикончил без малейшего колебания.

– Ты тоже с собой борешься? – поразилась Софи.

Сандор так легко хватался за оружие, что казалось, будто родился с мечом в руке.

Но он кивнул.

– После убийства всегда остаётся неприятный осадок, и в каком-то смысле это даже полезно, помогает не пойти вразнос. Но оно кому-то стоит жизни, поэтому я привык думать только о том, ради чего вступаю в бой, а не о нём самом.

– Наверное, в этом есть смысл, – пробормотала Софи и зажмурилась, занося руку для броска.

Отличная зрительная память тут же в мельчайших деталях нарисовала образ Весперы: холодный блеск лазурных глаз, плотно сжатые губы. Софи напомнила себе, что Веспера была не просто убийцей, самым загадочным феноменом эльфийского народа. Её злодеяния столь чудовищны, что Совет до сих пор их не обнародовал, опасаясь крушения всей цивилизации.

От неё досталось даже приёмным родителям Софи.

ШШШШШШШМЯК!

Она попала в куклу звёздочкой точно посредине лба.

– Всё равно вяловато, – заметила Гризель. – Но в остальном просто великолепно.

Фитц выдавил улыбку.

– Так и знал, что ты выставишь меня на посмешище.

У Софи запылали щёки.

– Новичкам везёт.

– Давай проверим?

Гризель вручила ей ещё одну звёздочку. На этот раз Софи вспомнила, как они нашли Биану без сознания в луже крови, сплошь утыканную острыми осколками стекла.

Ради спасения друзей Биана рисковала собственной жизнью, а Веспера чуть ли не с радостью заявила Софи: «Их эмфанистка никогда не будет прежней, уж я об этом позаботилась».

ВЖЖЖЖЖЖЖИК!

Вторая звёздочка вонзилась глубоко в деревянную мишень рядом с первой.

– Отлично! – закричала Гризель. – Да у тебя врождённый талант!

Софи улыбнулась. Но эти слова эхом отдавались в голове, с каждым разом жаля всё больнее. А после ещё пары таких же точных бросков, что вышло как бы само собой, она наконец поняла, что её так беспокоило. Однажды в Сумраке Веспера обмолвилась друзьям Софи: «Пожалуй, если Лунный жаворонок даст себе волю по-настоящему, от этих стен камня на камне не останется».

Она всё время дразнила Софи, старалась вывести из себя, но та поддаваться не собиралась. Вот только…

А вдруг Гризель с Весперой правы?

Софи уже знала, что появилась в результате генетического эксперимента.

И её воспитывали в мире людей, гораздо более жестоком, чем их собственный.

И вдруг у неё обнаруживается смертоносная меткость.

А если всё взаимосвязано, что же это получается…

Неужели из-за проекта «Лунный жаворонок» она уродилась убийцей?

Глава 4

– Ты чего? – Фитц помахал рукой перед лицом Софи, отвлекая от раздумий.

– Ничего, – пробормотала она, откидывая прилипшие пряди волос со взмокшего лба. – Извини, просто… задумалась.

– О чём? – не отставал он.

У Софи мелькнула мысль, а не выложить ли ему всё начистоту, ведь раньше уже приходилось с ним делиться опасениями и посерьёзней. И раз уж не бросился прочь без оглядки, узнав о том, что её генотип создан на основе ДНК аликорна, глядишь, от этого и глазом не моргнёт.

Только… хватит уже плакаться друзьям в жилетку, да она и так уже знала, что он ответит: «С какой бы целью тебя ни создавали, выбор всё равно за тобой».

Она не робот. И не чья-то марионетка.

Просто девчонка с удивительными способностями и особым взглядом на мир. И только ей решать, что со всем этим делать.

Она не хочет убивать. Значит… не будет.

Даже если это на роду написано.

Кстати, может, новичкам и впрямь везёт.

В общем, хватит с неё тренировки меткости.

– Извини, – повторила она. – Что-то я разошлась.

– И что? – удивился Фитц, когда она вручила ему последний сюрикен. – Если бы у меня получились такие блестящие броски, все уши бы тебе прожужжал.

– У неё бросок не совсем идеальный, – поправил Сандор. – Она держит оружие не за то лезвие. И ты тоже.

Гризель всплеснула руками.

– Ну вот, начинается.

– Да-да, – подтвердил Сандор. – Хочешь, чтобы я помогал, буду учить как положено.

Фитц прищурясь разглядывал четыре изогнутых лезвия сюрикена.

– Разве они не одинаковые?

– Да! – воскликнула Гризель одновременно с ответом Сандора:

– Совершенно разные!

– Наше оружие – ручной работы, – объяснил Сандор. – Конечно, есть разница. Одно лезвие всегда немного легче, чем другие, и другое всегда немного тяжелее, поэтому, за какое вы ни возьмётесь, бросок получится разный: и в том, как оружие вращается, и как оно рассекает воздух.

– Звучит логично, – заметила Гризель. – Но это такие мелочи.

– Из-за мелочей можно попасть в цель, а можно и промазать, – заметил Сандор.

Вручив Софи ещё один сюрикен, он попросил определить, какое лезвие легче.

– Ничего страшного, – успокоила Гризель, когда Софи ошиблась. – Таких тонкостей никто не замечает.

– Только те, кого хорошо обучали, – настаивал Сандор. – Когда командовал отрядом, я своих заставлял часами лезвия надраивать, чтобы каждую царапинку на ощупь помнили. И по меткости во всём полку моим ребятам равных не было.

– Да просто ты их целыми днями натаскивал! – спорила Гризель.

– Ты своих тоже, но до моих им всё равно было далеко, – напомнил он. – Значит, или инструктор из тебя не ахти, или я прав насчёт веса лезвий. Скорее даже всё сразу.

Гризель нахмурилась.

– Хорошо, что я тебя люблю, а то бы уже по морде схлопотал. И за такие слова ты у меня попляшешь ещё один вечер – даже не надейся, я ничего не забыла!

Софи собралась было улыбнуться, но тут её осенило:

– Погоди, как ты сказала? «Люблю»?

О том, что Сандор и Гризель встречаются, было известно уже давно.

Но любовь?

При виде залившихся краской гоблинов она расплылась в широченной дурацкой ухмылке.

– Вот это да! Милота какая, прямо слов нет!

Сандор вздохнул.

– Ну вот кто тебя за язык тянул, как будто без этого подколок не хватало!

– Да я вообще ни слова не скажу, – поклялась Софи.

– А уж Киф оторвётся, – перебил Фитц. – Наверняка явится с минуты на минуту, так что…

– Вообще-то Киф говорил, что пока у тебя под рукой куча оружия, он к тебе и близко не сунется.

Она удивилась, ведь обычно от Кифа никак не отвяжешься. А тут он сам ей предложил отправиться одной, мол, так Фитц скорее прислушается. Она даже не успела ни возразить, ни разобраться, с чего на него так взъелась Ро, и тут Алден согласился, на том и порешили.

– Ха, – сказал Фитц, метнув сюрикен и попав манекену в живот. – Наверное, боится, что я попрошусь к ним жить.

– Ты это серьёзно? Решил пожить в «Берегах утешения»? С лордом Кассиусом?

– Лучше так, чем с Алваром.

– Сомневаюсь.

Отец Кифа не допускал рукоприкладства, зато годами изводил сына неодобрительными замечаниями и уничижительными выпадами. Киф остался жить в доме только ради Софи, и это её угнетало. Она было попыталась его отговорить, но папаша скрывал ключевые сведения, необходимые для розыска её человеческой семьи, и Киф был из тех, кто ради друга готов принять удар на себя.

– Ладно, может, попрошусь пожить у Тиргана, – решил Фитц и взял ещё одну звёздочку. – У него уже живут Тэм и Лин.

– И правда, – согласилась Софи, ощущая неприятный осадок в душе.

С Лин они дружили. Ей не хотелось признаваться, что она завидует восторгам Фитца по поводу её таланта, тем более что Лин их заслуживала как никто другой. Просто она такая ласковая, симпатичная, ещё и обалденные фокусы с водой творит. А если они с Фитцем станут жить под одной крышей и каждый день встречаться…

– Ты правда решил не возвращаться в Эверглен? – спросила она, сосредоточившись на более важной проблеме.

– Ага. Ты, наверное, думаешь, что я устраиваю истерику…

– Ничего подобного, – она шагнула к нему, чтобы поймать его взгляд. – Я понимаю, почему ты не хочешь с ним жить.

– Но? – с вызовом добавил он. – Договаривай. Понятно же, что это не всё.

Софи уставилась на небо, наблюдая, как солнце, словно кусок тающего масла, стекает за плоские вершины гор.

– Понимаю, как тебе невыносимо вспоминать о его преступлениях…

– Нет, я не выношу его самого. И родителей – за то, что купились на его комедию «Я стал другим».

– Вряд ли они на что-то купились, – мягко возразила Софи.

– Ещё как. Когда отец узнал, что Алвар примкнул к Незримым, он первым делом закрыл ему вход в поместье, на всякий случай сменил замки на двери в кабинет и велел Гризели не подпускать его любой ценой, вплоть до уничтожения. А теперь позволил ему вернуться.

– Мне кажется, твоим родителям просто… хочется верить. Пойми, он же им сын родной.

– Ну так и я тоже. А они своими розовыми мечтами о воссоединении идеального счастливого семейства ставят под удар всех нас.

– Так оставайся в Эверглене и сам проследи, чтобы ничего не стряслось, – предложила Софи.

– Он же эмфанист, попробуй за ним уследи.

– На нём же та штука, которую Декс изобрёл.

– Вот только не надо про то, что там Декс изобрёл, – предупредил Фитц, обходя Софи, чтобы метнуть сюрикен, – и промазал.

Гризель фыркнула.

– Ну всё, красавчик, ты попал – а ну-ка упал-отжался полсотни раз, чтоб нервишки не шалили!

Фитц нахмурился, и не успела Софи поинтересоваться, что это значит, как он кувырком встал на руки, подняв ноги в воздух, и начал выполнять упражнение, сгибая руки под прямым углом и снова выпрямляя. Таких невероятных отжиманий она в жизни не видела.

– И он такое должен повторить целых пятьдесят раз? – опешила Софи, а Фитц тем временем ещё и умудрялся вести отсчёт.

Да у неё после десяти случился бы инфаркт.

Ну ладно – после пяти.

Точнее, даже стойку бы сделать не смогла, а просто плюхнулась носом в песок.

Гризель усмехнулась.

– Обычно ему полагается сотня.

И судя по всему, это не было преувеличением, потому что Фитц выполнил упражнение до конца и даже не свалился замертво, хотя побагровел и взмок так, что одежда прилипла к телу.

– Ну как, остыл? – спросила Гризель, когда он снова встал на ноги. – Или ещё добавить?

В ответ он сорвал насквозь промокшую жилетку и швырнул ей в лицо, но Гризель ловко выхватила меч, изрубила ткань в мелкие клочья и, подхватив один лоскут кончиком меча, сунула ему под нос.

– Не балуй, а то свяжу и брошу в какой-нибудь пещере. Ты меня знаешь.

При этих словах Софи вспомнились недавние события, и она зажмурилась, отгоняя видения силуэтов в чёрных плащах, что выскочили из темноты и схватили их с Дексом, зажав лица тряпками, пропитанными какой-то усыпляющей гадостью. Незримые устроили засаду в одной из пещер среди скал на побережье неподалёку от её дома и похитили их, чтобы допросить. Руки до сих пор иногда ныли, напоминая о нестерпимой боли от ожогов.

– Алвар туда явился как раз для этого, – напомнил Фитц, и она вздрогнула. – Нет, я не обошёл твою защиту, чтобы прочесть мысли. Просто нетрудно догадаться, я же тебя достаточно хорошо знаю, по крайней мере… мне так кажется.

Софи беспокойно вертела в руках оставшийся сюрикен.

– Действительно знаешь, Фитц.

– Тогда как ты можешь с этим мириться? – срывающимся голосом выпалил он, потом откашлялся и повернулся к Сандору. – А тебя совсем не волнует, что Алвар может снова напасть на Софи?

– Я спокоен, но не потому, что одобряю решение Совета, – ответил Сандор. – Просто уверен, что смогу защитить свою подопечную.

– Правда? А в прошлый раз ты ему помешать не смог, – возразил Фитц. – И никто из нас бы не смог.

– Может, и так, – вмешалась Софи. – Но теперь-то мы знаем, чего от него ожидать.

– Да ну? Ты слышала сегодня Фэллона. У него возникло столько вопросов, которые никому другому и в голову не приходили.

– То есть ты считаешь, что он прав насчёт Эверглена? – спросила Софи. – Думаешь, в поместье спрятано что-то важное?

– Понятия не имею. Фэллон вечно такими загадками говорит, что попробуй разберись.

– Да уж, какой-то он… странный.

Фитц фыркнул.

– И это ещё мягко сказано.

Он поднял руку и рукавом нижней рубахи смахнул с лица струйку пота.

– Но он прав в том, что эльфы обычно привязываются к своим поместьям. Я никогда не задумывался о том, как странно, что Люция передала Эверглен моему отцу.

– А когда это произошло? – спросила Софи.

– Несколько десятков лет назад. Кажется, она предложила ему поместье, когда он стал эмиссаром. И именно она посоветовала добавить ворота, сказав, что раз он работает на Совет, то должен защитить своё жилище. Может, их даже изготовили по её заказу. Точно знаю, что металл обработал фотокинетик, чтобы он поглощал свет и сквозь ворота нельзя было проникнуть Световым прыжком.

Софи всегда интересовало, от чего именно должна защищать высоченная светящаяся ограда вокруг поместья. Ведь эльфы говорили, что Забытые города такие безопасные.

– Ты вправду считаешь, что она выбрала Эверглен из-за красивого вида?

Фитц покачал головой.

– Многие озера гораздо красивее нашего.

Софи тоже так думала. К самому Эверглену, конечно, не придерёшься – таких роскошных поместий она повидала совсем немного, один сверкающий хрустальный дворец, отделанный мозаикой из драгоценных камней, чего стоил, да повсюду переливающиеся люстры и фонтаны. А озеро… как озеро, ничего особенного.

К тому же он был просто необъятный, намного просторней Хэвенфилда, а это кое о чём говорило, ведь на территории Хэвенфилда помещался целый заповедник. Играя с Фитцем, Бианой и Кифом в защиту базы, Софи часами носилась по поместью и всё равно не осмотрела его целиком.

– А ты когда-нибудь видел изображение старого дома? – спросила она.

– Нет, но папа рассказывал, что он был тесным и невзрачным. Потому его и снесли. Отец как раз познакомился с мамой и хотел пустить пыль в глаза.

– И выстроил для неё целый дворец? – уточнила Гризель, многозначительно косясь на Сандора. – Пожалуй, надо попросить Алдена, чтобы тебе намекнул, как надо ухаживать.

Сандор скрестил руки на груди.

– У меня очень приличный дом.

– Ой, «очень приличный». Ну прямо эпическая любовная сага, каких свет не видывал, – съязвила Гризель, впрочем, явно не всерьёз.

Софи как-то довелось погостить у Сандора после нападения огров на Хэвенфилд, у него был огромный особняк, почти целиком из золота.

– Твой отец когда-нибудь рассказывал, почему сохранил кабинет и снёс всё остальное? – спросила Софи.

– Наверное, чтобы не переселять всю живность из аквариума, на самом деле он гораздо глубже, чем кажется.

– А разве нормально держать такое в доме?

– Пожалуй, да, если судить по домам нашей родни, а так кто знает.

– И Вакеры никогда ничего не делают случайно, – пробормотала Софи, вспоминая слова Фэллона. – А что ты знаешь о Люции?

– Немногим больше твоего. Она знаменитый фотокинетик, но более известна как мать Орема.

– И сестра Фэллона, – добавила Софи. – Вот уж чего не ожидала!

Фитц усмехнулся.

– Вероятно, это из-за того, что они не похожи друг на друга.

– Совсем не похожи. У Фэллона кожа такая бледная, что чуть не просвечивает, а Люция – смуглая, как египетская богиня.

Фитц наклонился поближе и прошептал:

– Потому что у них разные отцы.

Казалось бы, чему тут удивляться, ведь у людей сводные семьи встречаются сплошь и рядом, но жители Затерянных городов умирали чрезвычайно редко, а разводы случались ещё реже, так что она не удержалась:

– Как же так получилось?

– Точно не знаю. Какой-то скандал в незапамятные времена, который вся родня упорно замалчивает. Наверняка собираются точно так же замять историю с Алваром. – Он снова поддал ногой песок. – Слышала, что они сегодня несли? Да нас просто ненавидят.

– Тебя-то за что? А пусть даже так… тебе не всё равно?

– Ну почему же?

Софи пожала плечами.

– Не так уж часто вы видитесь.

– Ну всё-таки родня же. И мой брат раздражает не только их. Ты же видела, что творится в школе, а дальше будет только хуже в миллион раз. Знаю, что не надо обращать внимания, но…

Он пнул себя в ботинок, глядя под ноги.

– Дело в том… мне нравится быть Вакером, по крайней мере, нравилось до всех этих передряг. Ты, наверное, решишь, что я дрянь, потому что хвалюсь, но… Мне нравится иметь такую древнюю родословную, и я не о тех страшилках, которыми Алвар Биану до смерти перепугал. Эта фамилия всю жизнь как бы предвещала, что меня ждут великие свершения. А теперь меня наверняка запомнят лишь как брата убийцы.

– Неправда. Я никогда не забуду, как ты меня нашёл и привёл в Затерянные города, мою настоящую родину. А когда я звала на помощь, ты примчался и спас меня от исчезновения. И как всё бросил, чтобы отправиться со мной к «Чёрному лебедю». Да что там говорить, всего и не перечислишь.

Его лицо озарилось улыбкой.

Но ненадолго.

– Тоже мне… великие дела, – пробормотал он, разглядывая тронутые оранжевым облака.

А для неё всё именно так и было… но не ляпнешь же такое вслух. Да ему это и не важно.

– Когда уничтожим Незримых, так и будет. Ты же меня не бросишь, правда?

– Конечно.

– Значит, надо придумать план… кстати, Фэллон меня натолкнул на одну мысль. Надо самим обыскать весь Эверглен, проверить, что Совет ничего не упустил. Хоть Люция и говорила, что Веспера в доме ни разу не была, но мне не нравится сам факт их знакомства. И знаешь, у меня такое ощущение, словно она что-то недоговаривает.

Фитц согласился, и она добавила:

– Только… если ты решил, что ноги твоей там не будет, дело здорово усложняется.

– Ага! – воскликнула Гризель. – Ну что, попался?

– Я тебя не заманиваю, – заверила Софи. – Не хочешь возвращаться, пока там Алвар, никто не заставляет.

– Да никуда он теперь оттуда не денется! – взорвался Фитц, снова взметая тучу рыжей пыли. – Ему целые апартаменты строят! Сама же слышала, как он распинался, мол, горит желанием помочь повстанцам и сослужить им добрую службу. – Он изобразил рвотный позыв. – И всем ясно, чем это закончится. Через полгода его там оставят насовсем, а нам придётся делать вид, как будто ничего и не было.

– Может, ты и прав, – признала Софи. – Но, если так… может, поговорка «Держи друзей близко, а врагов ещё ближе» появилась неспроста?

Фитц закрыл глаза.

– Наверное. Только не уверен, что смогу спокойно смотреть, как родители ведутся на его спектакль «Я весь такой белый и пушистый». Голову на отсечение даю, что к Фестивалю Небожителей Алвар уже переберётся в основное здание.

– А скоро он будет?

Упомнить все знаменательные даты в Затерянных городах было решительно невозможно. К тому же этот фестиваль проводили только при полном лунном затмении.

– Где-то месяца через три или чуть меньше. Словом, когда пройдёт половина испытательного срока Алвара. Могу поспорить, что к тому времени он охмурит всех подряд, даже Биану. А я просто… как об этом подумаю, так прямо кулаки чешутся.

– Понимаю. Честное слово, я тебя не уговариваю возвращаться домой или соглашаться на то, что тебе не по душе. Просто… если я вернусь без тебя, не сердись, пожалуйста. С тех пор как мама Кифа исчезла вместе с Весперой, у нас не появилось ни единой зацепки, кроме осмотра Эверглена. Может, он ничего не даст, но хотя бы стоит попытаться.

Фитц повернулся к ней.

– Я не сержусь на тебя, Софи, тем более из-за своего поганого братца. И… если ты собралась обыскивать мой дом, то я иду с тобой.

– Просто навестить? – вмешалась Гризель. – Между прочим, я тоже считаю, что с твоего подозрительного братца глаз лучше не спускать, хоть ты и не спрашивал, и кстати, очень зря. У меня бы он уж точно не забаловал, только пока ты тут куксишься, мне приходится с тобой нянчиться.

Фитц тяжко вздохнул, ковыряя ботинком в песке.

– Пожалуй, можно попробовать там пожить, посмотрим, что из этого выйдет, только… Мне понадобится кое-какая помощь, – обратился он к Софи.

– Чем смогу, помогу, – пообещала она.

Он приблизился к ней с беспокойством в глазах.

– Не верю я, что ему память начисто отшибло. Так не бывает.

– Иногда бывает, – напомнила Софи. – Дэмелю же удалось стереть у моих человеческих родителей все воспоминания обо мне.

– Просто ты ему помогла усилить воздействие. К тому же люди не оберегают мысли, как мы.

– Верно. – С тех пор как у Софи открылся дар телепатии, её мучили жуткие головные боли. – Мы же вместе Алвара проверяли, несколько часов, помнишь?

– Помню. – Фитц опустил глаза, теребя потускневшие кольца на большом пальце, парные тем, что ей подарил. – Только знаешь… мы ведь уже давно не упражнялись. Ты, конечно, не виновата, на нас ведь столько проблем навалилось, но теперь, пока всё более-менее утряслось, хорошо бы продолжить. Может, только так удастся обнаружить, что скрывается у Алвара в голове.

Софи так и тянуло ему возразить.

Но он был прав – и у неё тут же нестерпимо зачесались веки. Ведь совместные тренировки когнатов значили гораздо больше, чем упражнения в телепатии.

Когнаты не должны ничего скрывать друг от друга.

Никаких тайн.

Подготовка когнатов основывалась на доверии.

В этом и заключалась загвоздка, ведь Софи хранила тайну, которой ей ни за что, ни за что, ни за что, ни с кем, ни с кем не хотелось делиться.

– Ты обещала продолжить занятия, когда мы найдём твою человеческую семью, – мягко напомнил ей Фитц. – И что на этот раз мы ничего не станем друг от друга скрывать.

– Ишь ты, запомнил, – попыталась она выдавить улыбку. – А я-то надеялась, что забудешь.

Она это пообещала сгоряча, опешив от открытия, что мистер Форкл всю жизнь скрывал своего брата-близнеца, потому что на рождение двойни в Затерянных городах смотрели неодобрительно. В тот момент она так устала от всех этих бессмысленных секретов, и признание в том, что Фитц ей нравится, не казалось таким уж страшным.

И о чём она только тогда думала.

– Я так и понял, – признался Фитц. – Поэтому не поднимал эту тему. Просто… хочу быть уверен, что сделал всё возможное, чтобы прекратить происходящее с братом, – тут явно дело нечисто. А без тебя мне не справиться.

Софи сделала медленный глубокий вдох, обдумывая его слова. Дело серьёзное и важное, куда серьёзней стыда или обиды из-за раскрытия её тайны.

– Ладно, – прошептала она. – Будем заниматься как можно больше.

Фитц облегчённо расслабил плечи.

– Когда начнём?

Он явно рассчитывал приступить как можно скорее. Но ей нужно было собраться с мыслями для неизбежного объяснения.

– Через пару дней.

– А давай завтра? – предложил он.

Она прикрыла глаза – живот так скрутило, словно внутренности выворачивались наизнанку. Но отсрочки лишь продлят её мучения.

– Завтра, – едва выдавила она.

В ответ Фитц просиял широченной ослепительной улыбкой, от которой ей вдруг полегчало и в то же время стало ещё хуже. А когда он взял её за руки, всё повторилось снова.

– Да не бойся, – пообещал он. – Что бы ты ни рассказала, между нами ничего не изменится.

Она кивнула.

Она просто онемела, стараясь представить, как он отреагирует.

Поморщится?

Расхохочется?

Завопит и в ужасе бросится прочь?

Скорее промямлит, что всегда считал её младшей сестрёнкой. Ну что ж… придётся как-нибудь пережить и это.

Декс же как-то пережил её отказ, значит, и она сможет стерпеть обиду.

И всё же… в голове так и вертелись воспоминания о тех милых подарках, что Фитц надарил в последнее время, о тех мгновениях под панейком Каллы, когда казалось, что он вот-вот…

– Странно, – перебил Фитц её дурацкие мысли.

И указал на её тень. Она … двигалась.

И его тень тоже.

И Сандора.

И Гризели.

Все четыре тени становились всё длиннее и длиннее.

– Что происходит? – пятясь, спросила Софи.

– А ты не догадываешься? – прозвучал позади них до тошноты знакомый голос – тот самый, что в последний раз слышала в темнице Люменарии.

Гетен.

Она резко обернулась, а Сандор с Гризелью в тот же миг бросились навстречу трём выходящим из пещеры фигурам в чёрных плащах с капюшонами и с эмблемой Незримых в виде белого глаза на рукавах.

Вдруг всё вокруг потемнело.

Глава 5

Софи не теряла сознания.

В носу не щипало от сладковатого снотворного.

Ни спутанных мыслей, ни видений.

Просто непроглядная тьма, ей даже померещился плотный тёмный мешок на голове, но, ощупав лицо, она ничего не нашла.

– Так и не догадалась? – ядовито-ледяным тоном осведомился Гетен. – Вот ведь незадача какая.

Сандор зарычал от ярости.

– Ты хорошо подумала? – спросил Гетен, когда Софи замахнулась, чтобы метнуть последний сюрикен. – А ну как попадёшь не туда, потом жалеть будешь… хотя зрелище было бы забавное.

Похоже, у Гетена со зрением всё в порядке, значит, эта слепота избирательная, и Софи наконец поняла, что происходит.

Киф когда-то ей рассказывал, что среди Незримых была невероятно могущественная тень по имени Амбер, которая затуманила их разум.

А значит, был только один способ от этого избавиться.

«Извините, придётся потерпеть», – телепатировала она Сандору, Гризели, Фитцу и дала волю эмоциям, чувствуя, как кровь в жилах вскипает от ярости и ужаса. Сила мысли породила вихрь такой силы, что даже сквозь тьму ей начали мерещиться багровые всполохи, и наконец он вырвался на волю диким истошным визгом.

Ярость набирала силу словно ураган, сметая все на своём пути. Но когда шквал утих, Гетен лишь сокрушённо зацокал языком:

– Какая жалость, при твоих-то недюжинных способностях никакой фантазии, один и тот же избитый приём… впрочем, нам же легче. Надо же, как ловко разделалась со своей могучей стражей.

Щелчком пальцев он вернул ей зрение, и Софи, щуря слезящиеся глаза, разглядела корчащихся в судорогах Сандора, Гризель и Фитца, распростёртых на песке с искажёнными мукой лицами.

А всем троим Незримым хоть бы хны.

– Мы подготовились, – объяснил Гетен, откинув капюшон и указывая на серебристую кольчужную шапочку, почти полностью скрывающую белокурые волосы. – Отлично защищает от твоих мелких шалостей. А если в твоём арсенале появилось что-нибудь новенькое, с чем мы пока не знакомы, давай-ка тебя изолируем. Хотя я уверен, единственная способность, которую ты скрываешь, как-то связана с этими перчатками.

Софи настолько опешила от его осведомлённости о её даре энхансера, что на мгновение замешкалась, не заметив угрозы, и лишь ещё мгновение спустя вспомнила про сюрикен в руке, но было уже поздно. Фигура слева от Гетена вскинула руки, и вокруг Софи возникло светящееся белым силовое поле.

При виде ещё трёх энергетических куполов над Сандором, Гризелью и Фитцем у неё перехватило горло от подступившей паники, но она взяла себя в руки, ведь сейчас оставалось только делать хорошую мину при плохой игре. Пускай гадают, почему она не ударилась в истерику.

– Похоже, я не одна такая предсказуемая, – она перевела дух и с презрением уставилась на фигуру в плаще, узнав Руя. – В который раз ты уже пускаешь в ход своё силовое поле?

– А зачем изобретать что-то новое, если ты всякий раз попадаешься? – возразил он знакомым тошнотворным голосом.

Она пожала плечами, стараясь изобразить сарказм Кифа, что удалось неожиданно легко. Хватило взгляда на перебитый нос Гетена, чтобы вспомнить, как приятно было свалить его с ног, от всей души врезав «Ударом исподтишка».

– Так даже лучше, – заявила она. – Хоть вонь не нюхать, выслушивая ваши разглагольствования. Вы же за этим явились, по ушам поездить, а то давно бы уже усыпили. Ну так кончайте тянуть резину, говорите.

Гетен сверкнул пронзительно синими глазами.

– Как я люблю наши пикировки. Ты такая прелесть, когда корчишь из себя крутую, а сама пытаешься у меня что-нибудь выпытать. Как раз сейчас хочешь покопаться у меня в мозгах, да? Пытаешься пробиться этой своей странной телепатией сквозь силовое поле, чтобы подслушать мои мысли и выведать все наши секреты. Только без юного Вакера кишка тонка, даже если бы я снял эту шапку, – он кивнул в сторону Фитца, который, к счастью, уже выглядел бодрее, чем несколько секунд назад. – И вам обоим не обойтись без помощи своего дружка-тени. Жаль, что его здесь нет.

К несчастью, он был прав.

Преодолеть силовые поля Руя были способны лишь тени Тэма.

Хотя… а если попробовать повторить тот фокус, что получился у Бианы при первой стычке с Руем на Нейтральных территориях? Амулеты-монокли, что им вручали в «Чёрном лебеде» после присяги, представляли собой особые линзы в оправе из тёмного металла. Когда Биана запустила своим амулетом в силовое поле, за которым спрятался Руй, при контакте со стеклом оно разрушилось, охватив Руя белым пламенем.

Если бы Софи сейчас воспользовалась таким способом, то оказалась бы в огне, а потом пришлось бы в одиночку справляться с тремя Незримыми единственным сюрикеном.

Пускай будет запасным вариантом.

Хотя основной тоже не ахти.

У неё под перчаткой было спрятано кольцо с тревожной кнопкой, и стоило нажать на камешек посередине, Декс получил бы сигнал тревоги и смог бы отследить его источник.

Ей не хотелось его использовать, чтобы не заставлять Декса рисковать жизнью, хотя он бы наверняка сказал, что именно для этого оно и предназначено.

С Дексом будет телохранитель.

Но Декс и Луиз окажутся в меньшинстве и не подготовлены, ведь кольцо не передаёт никаких подробностей о том, с чем им придётся столкнуться. Надо будет подкинуть Дексу идею для модернизации.

Если удастся выжить…

– Что-то ты притихла, – заметил Гетен. – Дошло наконец, как серьёзно вляпалась? Или голову ломаешь, как выпутаться? А может, поняла, что надо было сразу пускать в ход оружие, как только нас заметила, – всё больше толку, чем от твоей жалкой инфликции?