# Стеклянный город

Мария Руднева

Начинающая журналистка Меган, отправляясь по заданию студенческой газеты, и предположить не могла, что попадает в таинственный город, где не работает телефонная связь, а вместо денег – бусины из стекла. Здесь фонарщик зажигает фонари по старинке, самая уважаемая профессия – стекольщик, а управляет городом мэр Дроссельфлауэр, играющий по вечерам на скрипке для своих горожан. Вместе с художницей Бритт и бездельником Хью Меган обнаруживает, что отсюда нет пути в привычный и понятный мир. И понадобится недюжинная смелость, чтобы раскрыть его тайны и спастись из плена Стеклянного города…

Ответственный редактор Екатерина Дмитриева

Иллюстрации на переплете и в блоке Чаки Чаки


© М. Руднева, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *


## Часть I

> Ученый. Что за чудеса? Ах, все понятно. Я задремал. Я вижу сон.

> Девушка в маске. Нет, это не сон.

> Ученый. Вот как! Но что же это тогда?

> Девушка в маске. Это такая сказка!..

> Е. Шварц. «Тень»


### Глава 1. Город в горах

Часы на безымянном перроне показывали три часа. Пополуночи – судя по темноте, окутавшей пустынную платформу. Фонари отливали зеленым, отчего и снег казался зеленоватым, и все вокруг выглядело декорацией полузабытой сказки. С точки зрения Меган – так себе ощущение.

Она поправила рюкзак за спиной, проверила фотосумку и огляделась. Кондуктор буквально выставил ее из поезда, не дав до конца проснуться. Но даже сквозь не до конца разогнанную дремоту Меган начинала догадываться, что что-то пошло не так. Вместо большого, красивого вокзала, фотография которого могла послужить обложкой для журнала «Долина Грез», Меган оказалась на продуваемом всеми ветрами заснеженном перроне, в полной тишине и одиночестве.

Хотя последнее оказалось не совсем правдой. В скором времени Меган разглядела вдали еще две фигуры и поспешила навстречу. Надежда, что это станционные смотрители, которые подсказали бы название станции или расписание поездов, растаяла несколько шагов спустя.

Здесь были только такие же затерявшиеся пассажиры, как и она.

Меган подошла поближе и окликнула их:

– Эй! Вы тоже не понимаете, что происходит?

Некто, по глаза закутанный в длинный шарф, утвердительно кивнул. Его спутник развернул огромную карту и теперь пытался что-то на ней разобрать. А ведь известно, чем больше карта, тем мельче шрифт! Мерцающего света от фонарей явно не хватало.

– Дать фонарик? – предложила Меган.

Человек-с-картой кивнул, и Меган полезла в карман за телефоном. Фонарик исправно работал. На карте наконец-то стало возможно разобрать остановки на маршруте поезда.

– Да что за чушь! – рассердился владелец карты. – Нет такой станции!

– Горы есть. А станции нет, – раздалось из-за шарфа.

Горы?

Меган обернулась. Так и есть: привыкшие к темноте глаза разглядели могучий горный хребет, окружающий станцию со всех сторон. Поезд в самом деле следовал через горы, пересекая границу между двумя странами, но, выходит, не преодолел и середины пути?

– Полная ерунда, – резюмировал Шарф и тяжело вздохнул.

Его спутник хмыкнул и принялся сворачивать карту.

– Разрешите вас обрадовать: мы нигде, – сообщил он. – И здесь нет даже кофейного автомата.

– Здесь нет даже названия станции, – пожала плечами Меган. – И станционных смотрителей. Никого нет.

– А вас тоже ссадили с поезда без объяснения причин? – поинтересовался владелец карты.

Меган кивнула.

– Я спала. Все произошло слишком быстро, я даже не успела возразить.

– И меня сморил сон. Причем незадолго до остановки. Но сколько – сказать не могу, часы встали! – Из-под огромного шарфа высунулась худая рука и продемонстрировала электронные часы с цифрами «03:00». – И никуда дальше!

Владелец карты – Меган плохо различала его в темноте, но дала бы ему лет двадцать на вид – полез в карман и достал смартфон.

– Тоже три часа! – разочарованно воскликнул он. – И сеть пропала!

– Если мы в горах, то неудивительно, что связи нет, – заметила Меган и проверила телефон.

Полоски сигнала сети сошли на нет.

– Мы пропали! – прогундел Шарф. – Даже согреться негде!

– Я вижу какой-то навес, – сказал владелец карты. – Посмотрим, что там?

Троица направилась к высокому навесу-павильону. Он выглядел закрытым, темным и заброшенным.

– Я, кстати, Меган. – Девушка решила, что оставаться безымянными незнакомцами в такой обстановке мало радости. – Учусь на журналистку, поехала делать проект для университета.

– Хью, – ответил владелец карты. – Поехал проветриться на выходные. Вроде как недалеко.

– Бритт, – коротко обозначил себя Шарф и снова умолк.

Меган так и не поняла, мужчина это или женщина, но сейчас были вещи, занимавшие ее намного больше. Например, что делать дальше.

«Хотя бы не в одиночестве, – подумала она. – Хотя бы тут есть кто-то, кроме меня».

Мрачный навес в самом деле оказался павильоном. Закрытые окошки венчала неосвещенная надпись «касса». Табло расписания пустовало.

– Гостеприимное место, – поежилась Меган.

Потянувшись, она зачем-то постучала в закрытое на щеколду окно, словно надеялась, что кассир уснул и проснется от стука, чтобы прийти им на помощь. Чуда не произошло, и касса оставалась безжизненной и молчаливой постройкой, не готовой дать ни тепла, ни света, ни хоть каких-либо объяснений.

Хью тем временем обошел постройку по периметру и крикнул:

– Здесь есть дорога!

Меган и Бритт присоединились к нему и увидели: в самом деле, узкая дорожка, утопающая в темноте, уходила куда-то вдаль.

– Может быть, там есть какая-то деревушка? – с надеждой спросила Меган.

– Стоит проверить, – поежился Хью. – Чую, так мы долго не протянем.

– Хочу обратно в поезд, – проворчал Шарф по имени Бритт. – Там приятно качало, и снился хороший сон.

– Скоро мы уснем навсегда, если не найдем людей, – сказала Меган и первая спрыгнула с перрона.

Внезапно над ней зажегся фонарь. Такой же круглый и зеленоватый, как и те, что освещали станцию. Хью заинтересованно хмыкнул и обошел Меган, продвинувшись по дорожке.

– Интересно… – пробормотал он, силясь разглядеть в темноте чугунный столб второго фонаря.

Однако фонарь вспыхнул раньше, чем Хью дошел до него.

– Да будет свет! – заявил он.

– Странно все это, – пробормотала Меган, оглядываясь по сторонам. – Как-то тревожно.

– Альтернативы нет. – Хью обернулся. – Попробуем найти хотя бы жилье… Или, может, выберемся на шоссе? Где шоссе, там и заправка…

– Не помню никакой в горах заправки, – сказал Шарф. – Но шоссе – это машины. Люди. Хотя я за то, чтобы уже куда-нибудь прийти.

Меган невольно вспомнила фразу из одной статьи о выживании, прочитанной во время учебы: «Если вы попали в странную ситуацию, заблудились или потеряли ориентиры, оставайтесь на месте до тех пор, пока вас не найдут!» Во фразе имелась своя логика, но вокруг было холодно и пустынно, а Хью и Бритт уже двинулись вперед по дорожке, фонари на которой зажигались с каждым их новым шагом. Поэтому Меган тряхнула головой, выкидывая из нее все полезные и ненужные советы сразу, и поспешила следом за новыми знакомыми.

Фонари, все как один, напоминали ягоды бузины, подвешенные на чугунных черенках. Их зеленоватый свет добавлял призрачности пейзажу: молчаливые горы, снег и наползающий под ноги холодный туман.

– Смотрите! Трасса! – закричал Хью и в три шага оказался на самом настоящем шоссе.

Хотя Меган не стала бы так гордо звать двухполосную узкую дорогу для автомобилей, одну их тех, что прорезали горы насквозь вследствие человеческой практичности. Но и ее сейчас только обрадовало наличие дороги. Возможно, здесь им попадутся машины. Возможно, кто-то поедет в столь поздний час и остановится помочь им…

Фары автомобиля вынырнули из темноты, рассекая туман. Раздался гудок клаксона.

Хью, Меган и Бритт ошарашенно взирали на затормозивший перед ними автомобиль. Даже в тусклом свете фонарей, оставшихся за спиной, было видно, что машина – настоящий раритет. Такие давно остались только в музеях да у безумных коллекционеров, и возвращались к жизни разве что ради автопробега музейных древностей. Однако эта машина явно была не из таких – как и ее хозяйка, высокая худощавая женщина в синем костюме и пальто с меховой оторочкой, выглянувшая из распахнувшейся водительской двери. Лицом она поразительно походила на актрису Гленн Клоуз.

– Доброй ночи! – весело сказала она и улыбнулась так очаровательно, что Меган сразу захотелось подружиться с ней. – Простите, дорогие мои, я опоздала. Новые таможенники совсем не разбираются, что к чему, вот и задержали меня. Садитесь скорее, вас давно ждут! Вы, наверное, замерзли?

Меган, Хью и Бритт переглянулись с непониманием в глазах. Их ждали? С другой стороны, разве не рассчитывали они на помощь, когда шли сюда?

Хью решительно шагнул к раритету и дернул заднюю дверь на себя.

– Очень замерзли, – доверительно сообщил он, – и вдобавок совершенно не понимаем, где находимся.

– Да, что это за станция? – спросила Меган, забираясь на переднее сиденье.

Задние она ненавидела с детства, но Бритт и Хью спокойно разместились там вдвоем.

Женщина перевела на нее растерянный взгляд и снова улыбнулась – на этот раз виновато. Синяя помада на ее губах смотрелась на удивление естественно.

– Я разве не сказала вам? Как я могла забыть! – Она рассмеялась и завела мотор.

Автомобиль медленно двинулся по шоссе. На горизонте показались огни – далекие и разноцветные, но совершенно реальные!

Убедившись, что огни заметили все, женщина торжественно произнесла:

– Добро пожаловать в Марблит – город из стекла!

«Слишком много стекла в моей жизни», – подумала Меган.

Но обратной дороги не было. Автомобиль медленно катился по шоссе, набирая скорость, а впереди все отчетливее выступали из тумана высокие башни и украшенные разноцветными огнями стены незнакомого города…

* * *

Прошло совсем немного времени, и машина затормозила у высоких кованых ворот. Меган недоуменно разглядывала их через лобовое стекло: двадцать первый век на дворе, а где-то до сих пор существуют ворота для въезда в город?

– Ну и ну… – подал голос Хью.

Просунув голову между подголовниками передних кресел, он внимательно следил за тем, как они ползут вверх, в черноту ночного неба. Без единого скрипа или стона ржавого железа – идеально смазанные ворота, какие можно встретить разве что на въезде в рыцарские замки, куда народ ломится поглазеть на ожившую старину. Может, это и есть туристический город?

Меган переглянулась с Хью, и они синхронно пожали плечами.

Автомобиль медленно проехал по узкой подъездной дорожке между двух высоких башен. Меган уже ожидала увидеть подвесной мост и ров с кольями, но все оказалось куда прозаичнее: контрольно-пропускные пункты одинаковы на любых границах. Правда, вместо прозрачно-пластиковых стены здесь были из фиолетового стекла.

Теперь путь машине преграждал шлагбаум, а из небольшого окошка выглянул усатый круглолицый охранник в ливрее. Высунувшись почти по пояс, он прокричал:

– Пропуска! Предъявите пропуска! Вы подъехали к Сторожевой Башне!

Женщина усмехнулась напомаженным ртом и сказала, обернувшись к пассажирам:

– Не обращайте внимания, мои дорогие. Я быстро с этим разберусь.

Она вышла из машины и подошла к охраннику. Между ними завязался оживленный разговор, из которого до Меган долетали отдельные слова вроде «непорядок!», «распоряжение!» и «так положено!». Сопровождалась перепалка бурной жестикуляцией с обеих сторон.

Наконец, устав от препирательств, женщина полезла в карман платья и достала что-то блестящее и круглое. Меган не смогла разглядеть, что именно, но в глазах охранника вещь имела по-настоящему большое значение. Он сразу подобрался, приосанился и вылез через окно целиком, оказавшись на деле длинным и тощим, отчего круглое лицо смотрелось особенно нелепо. Очутившись на земле, он поспешил к шлагбауму, лебезя на ходу:

– Госпожа Долл, что же вы сразу не сказали… Да я бы никогда… Да если бы только знал, что господин Дро…

– Идиот! – рявкнула названная госпожой Долл. – Я же только недавно проезжала здесь. Я покинула город через Южные ворота, и тебе должны были донести, что я вернусь не одна, а с гостями!

– Да если бы я только знал! – почти взвыл охранник в ливрее. – Госпожа Долл, вы же все время меняете машины! Невозможно выучить их все!

– Тебе должны были немедленно отправить сообщение!

– Так и обращайтесь к таможне Южных ворот по вопросу, отчего не передали! – надулся охранник в ливрее. – У нас на Сторожевой башне все серьезно! Мы здесь такого не допустим!

– Такого – какого? – усмехнулась Долл, возвращаясь за руль.

Охранник крутанул рычаг шлагбаума, поднимая его, и, указав пальцем в небо, значительно проговорил:

– Такого несерьезного безобразия!

– Ну-ну, Тьебо, я еще подниму вопрос, что тут безобразие, а что нет, – покачала головой Долл и завела мотор.

– Какой странный человек… – прошептала Меган, и Долл тут же обернулась к ней:

– Не обращайте внимания. Таможенник Тьебо здесь совсем недавно. Ходячий пример того, как легко переборщить с оловянностью…

– С чем? – удивился Хью.

– А, забудьте, – махнула рукой Долл. – Как жаль, дорогие мои, что вы приехали так поздно. Вся красота Марблита откроется вам только утром. Хотя… Обратите внимание, какие у нас прекрасные фонари!

Фонари в самом деле были хороши. Меган подумала, что они намного изящнее, чем те бусины-ягоды, что освещали платформу. Высокие столбы тянулись вверх, подобно извилистым ветвям дикого винограда, и лампы-грозди светили ярко и мощно, отражаясь во всех поверхностях вокруг. Когда глаза немного привыкли к свету, Меган стало ясно, что все – дома, мостовые, указатели и витрины – сделано из камня и стекла. Город, по крайней мере эта его часть, напоминал огромный витраж.

– Вот это да, – прошептала Меган. – Госпожа Долл, здесь так красиво!

– Зови меня Долл, детка, – смеясь, подсказала женщина. – Госпожа я только для дурачков вроде Тьебо, а так… Ну какая я госпожа? Я так рада, что тебе нравится! Наш Марблит – очень красивый город, ты права. Ты еще успеешь насладиться видом. Это только окраина.

– Долл, а куда мы едем? – подал голос Хью.

– Для начала отправимся ко мне. У меня дом большой, в нем хватит места трем несчастным, заблудившимся посреди зимы. Все говорят: в кроватях Долл самые лучшие сны! Вам не помешает горячая ванна, сытный ужин и добрый отдых. Вы же наверняка замерзли?

– Очень, – прогундосил Шарф по имени Бритт.

Меган вдруг поняла, что ее знобит.

На заднем сиденье завозился Хью: видимо, и до него добрался холод пустынной платформы.

Сияющие огни и витражи Марблита проносились мимо, и под мягкий ровный ход автомобиля Меган задремала. Очнулась она, уже когда за ними захлопнулись двери гаража. Меган выбралась из машины и огляделась.

Гараж сам по себе походил на дворец: весь выложен темно-зеленым камнем с золотистыми прожилками, с диванами и столиками по углам. Если бы не машина в центре помещения и несколько больших шкафов, сложно было бы сказать, что это за место.

– Стражник у шлагбаума сказал, что у вас много машин, – оглядевшись по сторонам, заметил Хью. – А где они все?

– Я не храню их в одном месте, – пожала плечами Долл. – Одна надоедает – появляется другая. С этим все просто. Ну, не будем долго стоять в гараже, здесь холодно, а ковры постоянно куда-то исчезают. Проходите в дом.

И она первая поднялась по широкой лестнице к высоким резным дверям. Меган удивилась, увидев вместо обычного дверного замка львиную пасть с зажатым в зубах кольцом. Этим кольцом Долл постучала в дверь, и та открылась ей навстречу.

Меган, Хью и Бритт поспешили следом за Долл и, переступив порог, оказались в самом красивом доме из всех, где им когда-либо доводилось бывать. Высокие потолки освещались множеством огней. Дом был такой большой, что люстры, само собой, не справлялись, и потому светильники сияли с каждой стены, да и по потолку словно рассеялся сонм звезд. Все эти огни на мгновение ослепили Меган, и, только привыкнув к ним, она смогла разглядеть роскошную обстановку. Долл, кажется, предпочитала старину во всем, не только в автомобилях. Широкие кожаные диваны выстроились рядами вдоль стен, резные деревянные стулья покрывали шелковые чехлы, а массивный обеденный стол стремился, казалось, в бесконечность – такой длинной и широкой была эта комната. Только одна комната! Гостиная это или столовая, Меган не могла определить. А вот Хью смог:

– Точь-в-точь зал из «Красавицы и чудовища»!

Меган захихикала. Теперь ассоциации возникли и у нее. Тем более что наверх уводила широкая лестница, устланная золотистым мягким ковром.

Долл с улыбкой наблюдала за ними:

– Впечатлены?

– Очень! – искренне ответила Меган. – Здесь так красиво.

– Такой у меня скромный домик, – засмеялась Долл. – Полно, вы, должно быть, проголодались. Сейчас принесут еду, потом – горячая ванна с пеной и спать, спать. Не стесняйтесь, я очень люблю принимать гостей, но гости в Марблите сейчас такая редкость!

– Я никогда не слышал про Марблит, – заявил Хью, выбирая себе место за столом. – Сложно приехать в город, которого нет ни в одном путеводителе.

– Вау, горничные! – Это уже Бритт.

И в самом деле – две самые настоящие горничные в униформе подвезли столик на колесиках и принялись накрывать на стол. Меган впервые посетила дом с прислугой. Но Долл, судя по всему, была очень богата, а у таких людей свои причуды. Тем более содержать такой громадный дом без помощи вряд ли возможно.

Меган еще показалось странным, что горничные были на одно лицо, но она не придала этому значения – слишком много вкусной горячей еды одновременно возникло на столе. Хью, Меган и Бритт поспешили сесть, не дожидаясь повторного приглашения Долл. Только сейчас они осознали, как сильно продрогли и проголодались.

В доме Долл было очень тепло, поэтому Меган повесила куртку и шарф на спинку стула, а горничная их немедленно куда-то унесла. Наверное, в прихожую, ведь люди обычно приходят и уходят через прихожую, если только их не приводят через гараж. Вторая горничная поступила так же с длинным пальто Хью. Меган оценила его черную копну кудрявых волос и астеничное телосложение – нос бы чуть-чуть поуже, и был бы вылитый Тимоти Шаламэ!

Шарф и Бритт тем временем перестали быть единым целым, и Меган отметила, что Бритт, скорее всего, девушка. По крайней мере, бирюзовые волосы и тонкие черты лица наводили на эту мысль. Но точно сказать все равно не получалось, а спрашивать было неловко. Поэтому Меган переключилась на более насущное – на еду.

Кормили у Долл, что называется, на убой. По крайней мере, тяжелый деревянный стол в какой-то момент словно готов был прогнуться под весом блюд. Ужинали в тишине – только и слышно было, как вилки звенят о тарелки. Хью то и дело подскакивал на месте и тянулся попробовать что-то еще, Бритт занималась своей тарелкой с обстоятельной горкой салатов и горячих блюд, а Меган нашла среди всего многообразия лимонный пирог с витражной глазурью, который окупил в ее глазах весь этот странный вечер. К лимонному пирогу у нее была слабость с детства, но вкуснее, чем этот, она еще не пробовала.

Видимо, усталость, сытный ужин, тепло и сладкий чай сделали свое дело – у Меган очень быстро начали слипаться глаза. Словно угадав ее состояние, Хью потянулся и с удовольствием зевнул:

– Сейчас бы поспать… После такого королевского ужина!

Долл, которая ничего не ела, но с удовольствием наблюдала за гостями, тут же ответила:

– Ваши спальни уже готовы. И горячая ванна тоже! Меган, твоя комната – первая на втором этаже. Хью, ты займи следующую, а для Бритт – та, что в самом конце, с сиреневым витражом.

Горничные засуетились, убирая со стола. Меган первая поднялась на второй этаж и огляделась: из огромного холла расходились в стороны несколько коридоров. Вверх вели сразу две лестницы. Хью и Бритт, снова кутающаяся в бесконечный шарф, поднялись следом. Хью на ходу доедал кусок пирога:

– Нашла, где наши спальни?

– Видимо, вот здесь, – Меган толкнула первую дверь, украшенную золотым витражом с зелеными прожилками.

Сама комната оказалась небольшой. Деревянная мебель, подобранная с большим вкусом, превращала ее в настоящую сказочную спальню. Вместо обычных оконных золотились витражные стекла, такие же как и в двери. Бархатное покрывало цвета охры закрывало огромную кровать, даже на вид такую уютную, что хотелось немедленно лечь и закрыть глаза.

Еще одна дверь вела в ванную комнату, откуда доносились запахи шоколада, апельсина и корицы.

– Ничего себе! – присвистнул Хью.

Он поспешил открыть свою дверь, где витраж состоял из черных и белых асимметричных стеклышек. И вся комната его оказалась черно-белой, но такой же уютной и располагающей ко сну, как и та, что досталась Меган.

– А моя – сиреневая! Вся целиком! – крикнула Бритт. – Мой любимый цвет!

– Чудеса… – пробормотала Меган себе под нос.

– Ну все, до встречи! – махнул рукой Хью и скрылся за дверью.

– Спокойной ночи! Рада нашему знакомству! – Бритт кивнула Меган и ушла к себе.

Меган закрыла дверь изнутри и некоторое время наблюдала за игрой золотистых бликов на светлых стенах.

И только после горячей ванны, согревшись в тепле на мягчайшей перине под тяжелым одеялом, Меган подумала сквозь подступающий сон: почему никто из них не спросил, куда и зачем привезла их Долл? Где на карте расположен этот город Марблит?

И… разве они называли Долл свои имена?

* * *

Утро не разочаровало. Завтрак оказался ничуть не хуже ужина, и выспавшиеся, отдохнувшие гости налегали на него на радость хозяйке. Долл проследила, чтобы их тарелки и чашки опустели, и только потом сказала:

– Простите, ребятки, я не смогу быть вашим гидом: меня срочно вызвали на службу. Что поделать, такая уж у меня жизнь – сегодня я тут, а завтра там. Но не волнуйтесь, вряд ли вы заблудитесь в Марблите. Мой дом легко найти, ведь Флауэр-сквер совсем рядом. А вам будет даже интереснее исследовать город без меня. Вечером встретимся, и поделитесь впечатлениями, хорошо?

Меган на нее посмотрела с удивлением. Как будто она собиралась задерживаться в Марблите! Надо бы хотя бы позвонить по тому номеру Airbnb, что записан в блокноте, предупредить о задержке… Но прежде чем она сумела сформулировать вопрос, Хью опередил ее:

– У нас точно не будет проблем с нахождением здесь? Не нужна ли нам временная регистрация или виза?

Долл вздернула брови:

– Дорогой, какой ты умный! А я, глупая, совсем забыла об этом. Конечно, вот ваши пропускные жетоны! Теперь, даже если таможенники вздумают допрашивать вас, вы покажете их, и к вам больше не возникнет вопросов.

Меган, Хью и Бритт разобрали жетоны. Меган достался жетон из золотистого стекла, такого же цвета, что и витражи в ее комнате. Она украдкой посмотрела на те, что достались Хью и Бритт. Черно-белый и сиреневый кусочки стекла быстро исчезли у них в карманах. Долл суетилась у высокого настенного шкафа, открывая и закрывая какие-то ящички.

– И, конечно, мне следовало подумать заранее… Кто бы мог подумать, какая рассеянность! Хью, как хорошо, что ты напомнил о таких важных мелочах, вам же наверняка захочется поесть пирожных или выпить горячего шоколада… Вот, возьмите. Здесь хватит на все развлечения, какие только захотите!

Меган осторожно развязала синий мешочек, который вручила ей Долл. В нем оказались маленькие стеклянные бусины, переливающиеся всеми цветами радуги.

– Что это? – спросила она.

– Это чтобы заплатить за напитки. Вы же в Марблите! Ваши деньги здесь не в ходу.

– Странно, а я считал, обычно люди используют монеты и кредитные карты, а бусинами обмениваются только в отсталых африканских странах, – усмехнулся Хью, подбрасывая мешочек в руках.

– Да ладно тебе, красивые бусины, – подала голос Бритт, разглядывая одну на свету. – Мы здесь гости, если помнишь. «В Риме будь как римлянин».

– Правильно, так что будьте римлянами, а вернее, марблитцами, и отправляйтесь на прогулку! – подбодрила их Долл. – А если вы устанете и захотите отдохнуть, возвращайтесь сюда и трижды ударьте в дверное кольцо. Ваши комнаты будут ждать вас в любое время!

Только когда Долл покинула их, Меган поняла, что все вопросы, которые вертелись на языке все утро, так и не были заданы. Она словно забыла о них.


Меган вышла на крыльцо и обомлела. Вокруг нее сияла, залитая солнечным блеском, городская площадь. Всюду, куда падал глаз, ее устилали разноцветные мозаики, переливаясь разноцветным ковром. Легкий морозец окутал Меган, покусывая лицо и руки. Но это был не лютый кусачий холод прошлой ночи. Скорее он подстегивал идти вперед, на беспечную прогулку, какой у Меган не бывало уже много лет.

Меган осторожно шагнула на мозаичную мостовую – вдруг заледенела, стекло все-таки? Но нет, стекло было матовым и, наверное, его обработали чем-то против скольжения; идти было легко и приятно, и блестящие на солнце стеклянные камешки вызвали прилив бодрости и отличного настроения.

– Ух ты! – шумно выдохнул Хью прямо над ухом. – Ну и ну! Вот так городок, а я о нем ничего не знал!

– Никто не знал, – Бритт озиралась по сторонам, – а он есть. Ну чего? Будем таскаться втроем или разойдемся?

По тону Бритт Меган поняла, что бы выбрала она. Поэтому быстро сказала:

– Я прогуляюсь немного одна. А потом было бы неплохо всем вместе где-то пообедать. Хью?

Хью пожал плечами:

– Вы, девчонки, вечно залипаете на свои магазины. Я уж лучше сам.

Меган проглотила все, что хотела сказать в ответ на его «вы, девчонки» и «магазины», и только кивнула. Таких парней, как Хью, у них училась половина потока. И все же… В этот странный переплет с не отмеченной на картах станцией в горах и неожиданным городом они попали вместе. И держаться им следует вместе, просто на всякий случай. Разве не так?..

– Хорошо. Видите, часы? Давайте запомним время и встретимся… Ну, через два часа.

– Меган, не хочу тебя расстраивать, но они стоят, – сказала Бритт.

Меган обернулась.

На циферблате было три часа.

– На платформе тоже было три…

– Х-ха, часы, которые всегда показывают три часа ночи! – расхохотался Хью.

– М-м-м… Возможно, здесь определяют время как-то иначе? – предположила Меган, стараясь ничему не удивляться.

– Да, только мы не знаем как, – хмыкнул Хью. – Ну и порядочки здесь. Мы точно еще в Европе?

Никто ему не ответил.

– Тогда так, – нарушила неловкую тишину Меган. – Гуляем два часа по ощущениям. Потом собираемся… Например, в том кафе на углу. Видите, оно открыто, столики вынесли на улицу, хоть и холодно, а люди сидят.

Крыша у кафе была яркая, красная, а стекла – зеленые, и дом стоял углом к особняку Долл.

– Кстати, запомнить бы дом… – Бритт достала тетрадь с коричневыми страницами и карандаш и начала зарисовывать крыльцо с величественными колоннами и львами.

В глазах у львов блестели красные камушки.

Меган с интересом покосилась на блокнот. Бритт дернула краешком губ, улыбаясь:

– Нарисовать проще, чем запомнить. Я что-то не уверена, что фотки на телефон получатся. Странно тут все.

– Ты так классно рисуешь! – восхищенно сказала Меган.

– Да, неплохо, – оценил Хью.

Бритт тем временем набросала три одинаковых крыльца и, вырвав листы, отдала их Меган и Хью в руки. В углу она приписала название кафе «Флауэр дрим».

– Это чтобы точно не заблудились. И было у кого спросить.

В голове Меган мелькнула и тут же исчезла какая-то мысль, слишком быстро, чтобы ее ухватить. Пообещав рано или поздно поймать ее, она повернулась и первой пошла через площадь к узким улочкам и призывно манящим окнам домов напротив.

Ей начинал нравиться сияющий Марблит.


Город, залитый морозным солнцем, казалось, весь состоял из стекла. Витражи, мозаики, яркое преломление света встречались повсюду. Не только площадь была вымощена мозаичным узором – каждая улочка переливалась всеми оттенками красного, желтого, зеленого и синего. Окна красовались позолоченными рамами, а входные двери украшали звериные головы с кольцами в зубах. Точно такого же льва они видели сегодня на двери дома Долл.

Меган много путешествовала, но еще никогда не видела подобного города.

Сказочного города, где платят стеклянными бусами и не работает электроника… Здесь все так странно. И в то же время увлекательно.

Да, увлекательно – самое подходящее слово.

Меган уже очень давно ничего не увлекало. И загадочный Марблит со всеми его странностями разжег в ней давно забытый огонек жажды приключений. В конце концов, раз уж волею судеб она оказалась здесь – почему бы не изучить городок и его порядки? Они здесь должны быть особенными.

А потом… Потом она напишет статью и продаст ее в журнал. Только надо разобраться, заработает ли здесь фотоаппарат. Или попросить Бритт сделать рисунок в красках. Меган подпрыгнула на месте – так ей понравилась идея.

Надо будет поговорить с Бритт – согласится ли? Но это после, после… А пока – гулять!


Меган всегда нравилось гулять по городу ранним утром. Когда солнце уже встало и начинает пригревать (а зимнее солнце всегда пригревает по-особенному, ласково покусывая мочки ушей и кончик носа, но при этом теплом забираясь под воротник), а люди еще не проснулись, не выбрались из уютных домов и коконов одеял, чтобы приступить к ежедневной рутине. Чистый, умытый городок в горах, еще не объятый утренней суетой, а оттого пустой и необычно тихий, радовал ее сердце.

Бакалейные лавочки еще дремали, прикрытые изнутри плотными шторами, вывески над небольшими магазинчиками говорили об их сути: шляпа, ножницы, ботинок, очки и раскрытая книга… Меган с любопытством озиралась по сторонам. Городок-то, видимо, сохранил свои традиции со времен Средневековья. Старушка Европа хорошо заботится о своих наследниках, это точно. Но и городское управление старается. Все так чисто – ни бумажек на мостовой, ни пластиковых бутылок. И светофоров тоже нет, и дорожной разметки. Меган вдруг остановилась посреди улочки, на которую забрела, и осознала: город в самом деле был совсем старинным.

Здесь не было видно ни одной привычной глазу коммуникации. Разве что фонари на стенах домов…

– А вдруг и они газовые? – пробормотала Меган. – Я уже и не знаю, чего от тебя ожидать, Марблит… Ну, пошли дальше.

Эта мысль – как и прочие ранее – мелькнула в ее голове и исчезла, точно изгнанная морозным ветром.


Меган не знала, сколько прошло времени – узкие улочки горного городка захватили ее, заманили в разноцветную паутину мелких стеклышек, то круто взлетающих вверх, то спускающихся вниз. Город просыпался, и Меган, посматривая по сторонам, отмечала: вот вышел булочник, сдергивая тяжелые шторы с витрины, открывая деревянные двери – и сразу аромат свежей выпечки заполнил город. Одновременно с ним открывались другие лавки по соседству: прачечная, книжный магазин, бакалея, и старушка из лавки вязаных вещей выставила на улицу стул, укутанный теплым пледом, а следом вынесла большой клубок разноцветных ниток: не иначе, намеревается приманивать покупателей своим мастерством! Все это было так непохоже на чопорные окрестности университета, где все подчинялось строгому расписанию и отчетности, что уголки губ Меган то и дело норовили разъехаться в улыбке: просто от странного ощущения счастливой свободы. Точно как в детстве, когда отпускают побегать в незнакомом чужом дворе, где все надо поскорее изучить. Поймав ощущение, Меган удивилась: она считала себя очень разумной и не стремилась возвращаться в детство. Но чувство было приятным.


Тем временем мозаичная улочка вильнула, огибая чугунный фонарь с ягодкой-лампой и магазин сладостей на углу, и Меган оказалась на площади. Но это была не та площадь, где они договорились встретиться с Хью и Бритт, и дом Долл находился в другом месте. Тесно окруженная разноцветными домами с яркими окнами, площадь выглядела совсем небольшой, однако яркие краски мостовой наводили на мысль, что не просто так она огорожена небольшими мостками по обе стороны, и не просто так высокие деревянные лестницы на них заканчиваются платформами, подвешенными над площадью.

На одной из таких лестниц сидел человек в зеленой шапке. Увидев Меган, он улыбнулся щербатым ртом и помахал рукой:

– Доброе утро! Идите скорее сюда!

Меган приблизилась. Человек в зеленой шапке вскочил на ноги и согнулся в приветственном поклоне.

– Давно я не видел такой хорошенькой леди! – прощебетал он. – Так рано, а вы уже на ногах! Пришли, наверное, посмотреть на Карту? Тогда вы выбрали самое правильное время. Стоит солнцу подняться повыше – и все. Набегут и потопчут!

– Карту? – непонимающе моргнула Меган. – А, это место…

В самом деле – что-то было изображено на мостовой, только снизу и не разобрать что.

– Карта Марблита! – торжественно произнес человек в зеленой шапке. – Ох-ох, сколько ни огораживай – все равно потопчут, такие уж у нас люди – слоняются туда-сюда. А я – Кип. Это сокращение от Кипера. Охраняю нашу Карту как могу. Ну и показываю ее всем желающим.

– Я Меган, – улыбнулась она.

Странный человек ее совершенно очаровал.

– Вы же тут новенькая? – присмотревшись, воскликнул Кип. – Значит, вы еще не видели Карту. Да вы еще и Марблита не видели небось?

– Я буквально вчера приехала, – кивнула Меган. – Видите ли, произошла какая-то ошибка… Сбой в расписании, и поезд приехал на станцию, и нас высадили… Хорошо, что госпожа Долл помогла…

– О, старая добрая Долл! Никогда не оставит в беде заблудившееся дитя! – Кип улыбнулся как-то печально. – Ну, идите сюда, леди. Обычно я беру бусину за возможность подняться на платформу, но только не с вас, не этим солнечным утром. Проведу просто так. Осторожнее, ступеньки могут скользить!

Меган, держась за перила, поднялась по довольно крутой деревянной лестнице на платформу и ахнула. Всю площадь в самом деле занимала карта города, выложенная цветным стеклом и камушками. Маленький город с извилистыми улочками и несколькими площадями изящно вписывался в горный пейзаж. Меган подняла голову. Только теперь, поднявшись на уровень городских крыш, она могла разглядеть их – черепичные, яркие, украшенные задорными флюгерами, а над крышами возвышались снежные шапки гор.

Вдалеке поднимался дым.

– Нравится? – прокричал снизу Кип, сложив ладони рупором.

– Очень! – отозвалась Меган.

Вид захватил ее.

– А почему карта на земле? Прямо на площади, а не на стене или где-то еще?

– Чтобы любой мог найти свой дом! – ответил Кип. – Чтобы что-то найти, надо внимательно смотреть сверху вниз. Такие тут правила!

Объяснение показалось Меган исчерпывающим, хотя сама она вряд ли смогла бы объяснить почему. Но, не задумываясь больше, она оперлась о перила и стала рассматривать высокие башенки и городские стены, узорчатые дома и вывески, часы на площади и дом Долл – а напротив настоящий дворец, который они с утра умудрились не заметить… Меган почувствовала, как по спине пробежал холодок тревоги.

### Глава 2. Знакомство

Хью всегда считал прогулки пустой тратой времени. Еще ему казалось, что только последний дурак будет использовать вместо асфальта, плитки или хотя бы булыжников стекло! А ведь город был буквально вымощен им.

Первое, на что наткнулся Хью, завернув за угол дома Долл, была большая вывеска стеклодувной мастерской. Витрины, уставленные стеклянной посудой и фиалами всех видов и форм, подсвечивались изнутри прозрачным зеленым светом, постепенно меняющимся на фиолетовый. Тяжелая дубовая дверь стояла приоткрытой, подпертой табуреточкой. На табуретке уже лежала газета, свернутая, но еще нетронутая. Не иначе как газетчики начинали работать еще до рассвета!

Хью помедлил на пороге и все-таки заглянул за дверь. В отличие от прогулок чужая жизнь всегда представляла для него немалый интерес. А Марблит был необычным городом: вместо монет и карт здесь использовали бусины, и не ловил интернет, а на электричество и радио не было и намека! Хью специально оглядел комнату перед сном – ни единой розетки, что само по себе было странно. Телефон, конечно, разрядился, и Хью оставалось только порадоваться, что ему некому звонить.

«Странно» – то слово, что преследовало его со вчерашнего вечера. Поезд завез не туда – странно. Долл – странная. Попутчицы тоже те еще попались…

Хью усмехнулся про себя: по ту сторону гор его никто не ждал, он просто сбежал из своего унылого городка с обмелевшей рекой, насквозь фальшивого и стремящегося к каждому туристу повернуться красивым фасадом, некогда стертым с лица земли войной. Хотелось чего-то нового, свежего воздуха, ярких впечатлений. Значит, не так уж и важно, на какую станцию в итоге прибыл поезд – вот они, впечатления.

Стекольщик в полосатом халате и почему-то в сапогах, с сонным лицом, держащий в руке чашку с чем-то явно горячим, поднял голову и ахнул:

– Мамочки! Посетитель!

Хью улыбнулся против воли: столько растерянного обаяния было в этом стекольщике.

– Молодой человек! – Стекольщик взмахнул руками и едва не выплеснул из чашки горячее и дымящееся прямо на пол, но удержал. – Такая рань, такая рань… Вы подумайте, и уже посетитель. Ба-а!.. Так вы новичок? Только приехали? Неужели пройдоха Долл отпустила вас совсем-совсем одного? Это же Марблит! Заблудиться здесь – раз плюнуть, а его карту не может выучить и сам мэр! Право же, никто до конца не знает, не меняется ли карта каждую ночь. Впрочем, об этом надо спрашивать у старого Кипера, он следит за картой, а я так… стекольщик. Делаю всякие штуки из стекла на продажу да собираю последние новости. А зовут меня Гласс. Мистер Гласс. В Марблите каждый знает, что это я изобрел стекло, которое не так-то просто разбить! Теперь из него делают все зеркала, витражи и посуду.

– О! Здорово. Рад знакомству… В смысле… – Хью решительно шагнул вперед и протянул стекольщику руку. – Я Хью, я здесь проездом, и я – знаете? – просто обожаю карты!

– А вы уже видели Карту Марблита, мастер Хью? – спросил мистер Гласс.

Он наконец отставил чашку в сторону и зажег огонь на маленькой горелке. Сверху он поставил кастрюльку с молоком. Поймав вопросительный взгляд Хью, он пояснил:

– Я сейчас и вам сделаю какао, мастер Хью. Утро лучше всего начинать с какао, иначе весь день потом не задастся. Это примета у меня такая, еще никогда не подводила.

– Признаться, от горячего какао я не откажусь, – улыбнулся Хью. – Значит, вы работаете со стеклом? Я смотрю, в этом городе профессия популярная.

– Не «популярная», мастер Хью, а уважаемая! – мистер Гласс поднял палец, словно в подтверждение своих слов. – Стекольщики издавна почитались жителями Марблита. Здесь ценят красоту витражей и мозаик, а господин мэр жизни не видит без цветных зеркал и стеклышек, вот и стараемся. Опять же, украшения, посуда… Да мало ли чего интересного можно придумать? Процесс завораживает!

– Никогда не видел, как из стекла делают поделки, – сказал Хью. – Может быть, вы покажете мне?

– Покажу с удовольствием! – Мистер Гласс просиял от удовольствия, а может быть, внимания, что проявлял к его делу Хью, и перелил какао в еще одну пузатую чашку. – Но для начала прошу: какао!

Хью сделал большой глоток и с удивлением понял, что вкуснее какао еще не пил. Хотя, может быть, все дело в том, что он вообще не слишком любил какао. Предпочитал черный кофе на завтрак, и пиво по вечерам – благо выглядел он старше своих восемнадцати, и алкоголь ему зачастую продавали, не спрашивая документов.

– Так вот, мастер Хью, вы спрашивали, как изготовляют поделки? Я покажу вам. А вы пока пейте какао, пейте. В это время суток молоко лучше пить с шоколадом, настроение сразу подскакивает, а здесь это немаловажно.

Мистер Гласс выкатил небольшой столик и расставил все необходимое. Хью устроился поудобнее: чутье подсказывало ему, что ради утреннего гостя хозяин лавки расщедрится на небольшое представление.

Так и вышло: стеклодув так увлеченно занялся процессом, что Хью ненадолго потерял счет времени. А ведь ничего особенного мистер Гласс не сделал. Всего лишь маленькую чашку, больше похожую на рюмку для венского шнапса.

– Вот, возьмите! – мистер Гласс протянул рюмку завороженному Хью. – Возьмите-возьмите, мастер Хью, не стоит стесняться. Просто чашечка. Я мог бы сказать, что это волшебная чашечка, что испивший из нее наполнится мудростью или сможет смотреть сквозь морок… Но ведь то будет неправдой, и не люблю я это. Зато чашечка при себе найдется всегда, выпить из родника или колодца… Стекло не разобьется, даже если упадет с высоты, поверьте. Секретная формула!

Хью бережно, несмотря на заверения в надежности стенок рюмки, взял ее в руку и поднял на свет. Синее стекло переливалось всеми оттенками неба и моря. Только убирая рюмку в карман, Хью осознал, что точно такой же странный цвет в солнечную погоду приобретают его собственные глаза.

Мистер Гласс подмигнул ему.

– Заходите, навещайте старика, мастер Хью, – прокряхтел он. – А то слишком часто бывает не с кем выпить чашечку какао.

Хью пообещал непременно навестить его снова и вышел за дверь.

Оказывается, он провел в гостях у стеклодува достаточно времени для того, чтобы город начал оживать. Повсюду открывались двери, множество табуреток оказалось на улице, и на них лежали свежие газеты.

Хью вспомнил, что мистер Гласс не взял с него платы, и, подумав, украдкой засунул в газету одну бусину из мешочка, полученного от Долл. Меньше всего в этой жизни он любил оставаться у кого-нибудь в долгу.

Узкие улочки Марблита путались между собой и путали Хью. Побродив по ним меньше получаса (по внутренним ощущениям), он начал сомневаться, найдет ли дорогу обратно. Потом, рассудив, что Долл – явно известная в городе личность и к особняку на площади кто-нибудь да выведет, продолжил прогулку. Солнышко пригревало, и он расстегнул куртку и подставил лицо теплым лучам. Зима здесь совсем не ощущалась, солнечные зайчики танцевали над мостовой.

Хью прикрыл глаза и улыбнулся, впитывая солнце. Дома оно почти не показывалось из-за туч, вечная дымка зимы серостью окутывала улицы и дома, и, по правде сказать, за перевалом он тоже не надеялся его отыскать. И так повезло…

От размышлений о солнце и городах его выбил резкий толчок в грудь. Хью пошатнулся и едва не рухнул на мостовую, но чья-то рука удержала его. По груди что-то потекло.

– Простите! – раздался над ухом взволнованный голос. – Простите, я так невнимателен!

Хью открыл глаза, осознав, что от неожиданности продолжал держать их закрытыми. С раннего детства он привык, что, если закрыть глаза, проблемы и неожиданности обойдут стороной. Конечно, с возрастом он понял, что это не так, но сейчас детские привычки вернулись.

– Простите! – Человек, едва его не уронивший, полез в карман и достал платок. – Я вас еще и испачкал!

Хью перевел взгляд на свитер: по нему картинно стекали кофейные потоки. Потом посмотрел на человека. Тот обладал пронзительными голубыми глазами, ясными и чистыми, как небо над головой, широкой улыбкой и пустым кофейным стаканом в руках.

Немного похожий на Джуда Лоу, если бы тот только мог состроить настолько растерянное лицо и пренебрегал стрижкой.

– Я с самого утра такой неуклюжий! – Человек, не дождавшись реакции Хью, принялся обтирать его сам. – Уронил книги, потерял ключи, только собрался выпить кофе, чтобы голову привести в порядок, задумался – и вот. По утрам здесь редко кто гуляет, совсем не думал, что встречу кого-то…

– Я сам виноват, – улыбнулся Хью. Растерянность незнакомца тронула его. – Только вчера ночью приехал в город, а здесь все так необычно… Зазевался, ворон, что называется, считал и налетел на вас.

– Нет-нет-нет, это я на вас налетел! С меня причитается компенсация. Вы уже пили кофе?

Хью хотел было ответить про завтрак у Долл, какао у мистера Гласса и про то, что они с Меган и Бритт собрались пойти в какую-то кондитерскую, но у незнакомца был такой щенячий взгляд, что у Хью не повернулся язык.

– Нет, – ответил он, ни капли не покривив душой. – Кофе я сегодня еще не пил.

– В таком случае позвольте пригласить вас в одну кофейню неподалеку. Вы выглядите как книголюб… Простите мое поверхностное суждение. Но если это так, вам понравится это место.

– Книги я люблю, – ответил Хью. – И наверняка там можно будет помыть руки и замыть свитер? От кофе остаются пятна…

– Пятен не останется, я оплачу вам чистку в лучшей прачечной Марблита, – заверил незнакомец и протянул ему руку. – Меня зовут Таласс. Могу я узнать ваше имя?

– Хью. – Хью пожал протянутую руку.

– Рад знакомству, мастер Хью. Уж простите за то, как оно началось.

Место, куда Таласс привел Хью, оказалось неожиданным: словно книжную лавку переоборудовали под кафе. Повсюду высились книжные полки из темного дерева, а все пространство между ними занимали хаотично разбросанные столики со стеклянными столешницами. Глубокие кресла выглядели удобными и словно заманивали посидеть с книгой час-другой, не отвлекаясь на пустяки.

Хью такие кресла любил. Подобные были в библиотеке университета, где он часто проводил свободные часы.

– Я ведь даже не спросил, пьете ли вы кофе, – сокрушенно вздохнул Таласс.

– Я пью кофе, – поспешил успокоить Хью. – А здесь можно брать книги?

– Конечно! – Таласс жестом подозвал молодую женщину, сидевшую за конторкой. – Это книжная лавка Брукс. Ее семья долгое время держала эту лавку просто как книжный магазин, но потом кто-то из гостей посетовал, что нельзя выпить чашечку чая за чтением… И Брукс взяла идею на вооружение!

– А если гость испачкает книгу чаем?

– Тогда он просто заплатит за нее, – пожал плечами Таласс.

Брукс подошла к ним с меню в кожаной обложке. Таласс отвел в сторону ее руку с папкой:

– Нам два кофе и самые свежие пирожные. Мастер Хью, вы предпочитаете молоко, сахар?..

– Ни то, ни другое, – ответил Хью. – Просто черный кофе.

– А мне с молоком, пожалуйста. Представь себе, взял кофе на углу у Генриха, и пролил все на юношу. Невероятно стыдно!

– Пока ты искупаешь свою вину в моей лавке, никто не в убытке, – рассмеялась Брукс и вышла за дверь – видимо, там располагалась кухня.

Хью с интересом проводил ее взглядом. Брукс была миловидна, с веснушчатым лицом и очень обаятельна. Как и Таласс.

– Итак, вы сказали, что приехали в город ночью? – спросил он. – Я слышал ночью шум поезда, но, признаться, не был уверен, что это наша линия…

– Разве поезда здесь ходят не регулярно?

– У нас особенное движение.

– И расположение? – уточнил Хью. – Города под названием Марблит нет на картах. И сеть здесь не ловит.

Таласс пожал плечами:

– Скажем так: не на всех картах есть Марблит. Он и правда глубоко в горах. Не самый популярный маршрут. Вам здесь нравится?

– Еще не распробовал, только выбрался погулять. Кстати, а что случилось с евро и долларами?

– В смысле «случилось»?

Хью вытянул из кармана мешочек.

– Долл – женщина, которая встретила нас на станции и пустила погостить, не знаю уж почему – дала эти стекляшки, сказав, что здесь расплачиваются ими. Это правда так или она решила над нами пошутить? Было бы крайне неловко…

– О, не бойтесь. Долл никогда и ни над кем не шутит, она – самый серьезный человек в городе. Еще бы, ведь она помощница мэра! А что до бусин… В самом деле, мы платим ими, а не теми деньгами, что приняты в остальной Европе. Потому что мы обособлены. Государство в государстве, что-то вроде того.

– Как княжество Монако?

Таласс задумчиво кивнул:

– Наверное. Почти как княжество Монако.

Брукс принесла поднос с напитками. Хью отметил, что поднос тоже был деревянным, зато чашки – из переливающегося стекла.

– Я много путешествую, – заявил он, – но города, подобного Марблиту, еще не встречал.

Таласс встретился с ним взглядом и вдруг подмигнул.

– Что могу сказать, мастер Хью… Вам повезло!

* * *

Что до Бритт, то она никуда не пошла. Она не любила гулять по незнакомым городам, быстро в них терялась и не могла найти обратную дорогу. В глубине души она подозревала, что и в нынешнее приключение влипла только потому, что отправилась путешествовать в одиночку, несмотря на попытки Брайана и Ри ее отговорить. Но братья никогда не вмешивались в ее решения: могли давать советы и предлагать варианты, но в конечном итоге слово оставалось за ней. Теперь Бритт в глубине души сожалела об этом.

А из-за неработающих телефонов она даже не могла сообщить братьям, что все в порядке. Или нет. Смотря с какой стороны посмотреть. Если через призму ее пропускного жетона, то дела вообще обстояли радужно.

Брайан и Ри снились ей ночью, но поговорить с ними не получилось. А два чужака, с которыми судьба свела ее на заснеженном перроне, разбежались кто куда поодиночке. Бритт оставалось только удивляться: кто добровольно останется в одиночестве в незнакомом месте? Но и навязываться не захотела. Осталась в своем собственном, совершенно недобровольном одиночестве и отправилась гулять по площади. Здесь тоже было красиво. Очень красиво. И никуда не надо торопиться.

Площадь – видимо, центральная, как часто бывает в небольших европейских городах – с четырех сторон окружали дома. Бритт помнила, что главным строением положено быть либо ратуше, либо дворцу, либо собору. Никаких церквей поблизости не наблюдалось, а вот ратушу она опознала сразу: по помпезному фасаду и флюгеру на островерхой башенке. Бритт пересекла площадь и прочитала табличку на двери. «Ратуша города Марблита» – гласила табличка, а вокруг не обнаружилось ни охраны, ни работников, да и само здание выглядело тихим и сонным. Видимо, у главы города рабочий день начинался позже, чем у Долл.

Бритт обернулась. Дом Долл стоял прямо напротив, окна в окна. Видимо, их гостеприимная хозяйка в самом деле занимала высокое положение в городе, раз ее жилище так удачно расположено.

По другим домам сложно было сказать, жилые они или нет. Магазинных витрин было не видно, но и только. Быть может, там засилье юристов и менеджеров. Бритт терпеть не могла юристов и менеджеров. А художники точно не выбрали бы себе подобные дома: в них тесно творить.

Площадь пустовала. Только в западной части высилось какое-то сооружение, прикрытое бархатным покрывалом – не иначе как от снега или дождя. Бритт заинтересованно покосилась на него и решила посмотреть, что там.

Она почему-то подумала про трибуну. Если есть мэр, как она краем уха слышала из разговоров, то должна быть трибуна, с которой оный мэр зачитывает свои указы. Она устроила альбом для рисунков удобнее под мышкой и решительным шагом направилась к темнеющему в рассветных сумерках полотну.

«Было бы забавно, если бы трибуна тоже оказалась из стекла», – подумала Бритт, наблюдая свое отражение в крупных мозаичных плитках, которыми была вымощена площадь.

Здесь определенно очень-очень-очень сильно любили стекло. Иначе как еще объяснить страсть к витражам и мозаике и пренебрежение простым, проверенным временем крепким булыжником.

Широкое плотное полотно определенно скрывало что-то, что при ближайшем рассмотрении никак не могло оказаться подиумом. Из-под ниспадающей ткани, больше похожей на цирковой шатер, проступали странные очертания. Конструкция не была огорожена ничем, поэтому Бритт сочла возможным заглянуть под необычный шатер и узнать, что же все-таки там. Она приподняла тяжелую, промерзшую за ночь ткань, ощутив покалывание в ладонях от соприкосновения с холодной материей, и просунула под нее голову. Ее обдало холодом. Она присмотрелась и в сумерках увидела лицо с прикрытыми глазами.

Бритт громко охнула и отшатнулась, угодив в чьи-то крепкие объятия.

– Леди, позволите узнать причину вашего испуга? – вкрадчиво прошептал голос в самое ухо.

– Т-т-там… лицо! – выдавила Бритт, чья натура, впечатлительная, как у многих истинных художников, легко дорисовала собственной фантазией любые намеки реальности.

– Лицо наверняка расположено на голове, а голова – на плечах, а стало быть, и бояться не стоит, – незнакомые руки отпустили плечи Бритт.

Человек обошел ее со стороны, позволяя себя рассмотреть. Одет он был чудно́ – в старомодный длиннополый пиджак нежно-зеленого цвета, фиолетовый галстук, расписанный часами и звездами, а в глазу у него поблескивал настоящий монокль.

– А вы кто? – осторожно спросила Бритт.

– Я? – Человек крутанулся вокруг своей оси. – Мое имя Дроссельфлауэр. Дрос-сель-фла-у-эр. Почти как Дроссельмейер, только у меня в имени есть цветы. Но я тоже люблю окружать себя разного рода куклами.

– Меня зовут Бритт, – поспешила она восполнить недостаток вежливости, который начинала ощущать со своей стороны.

Дроссельфлауэр рассеянно улыбнулся.

– Красивое имя, – пробормотал он. – Так вернемся к тому, что вас испугало. Разрешите показать?

Бритт заинтригованно кивнула. Дроссельфлауэр ухватился за тяжелый позолоченный шнур, которого Бритт не видела раньше, и с силой дернул. Ткань медленно опустилась на землю, надуваясь, как парашют, открывая взгляду величественную старинную карусель.

Все в ней поражало воображение: размеры диковинных животных под позолоченными седлами, мощные столбы, поддерживающие фигуры на весу, гигантский купол, расписанный яркими звездами… Фантасмагорические силуэты выступали из туманной дымки и возвышались над Бритт. Другие же, наоборот, – дремали, точно верблюды, преклонив колени, почти на уровне ее роста. И вовсе не лошади и верблюды кружились под веселую музыку в карусели. Крылатый сфинкс, единорог, вепрь, пегас и огромная змея с витой бородой – вот кто это был. И у всех были закрыты глаза. Это пугало.

– Неплохо, да? – спросил Дроссельфлауэр, подходя ближе.

Он похлопал сфинкса с человеческим лицом по фиолетовому боку. Бритт захотелось сию же секунду нарисовать его руки: тонкие, с длинными пальцами, затянутыми в светлые замшевые перчатки.

– Меня напугало… лицо. Очень живое.

– Да, такова природа стекла. При необходимости оживит все что угодно, но придаст ему мертвенный вид!

Бритт присмотрелась. Глаза фигур были все до единого выполнены из стекла.

– Здесь, что же, все из стекла? – выпалила она.

Дроссельфлауэр рассмеялся.

– По большей части. Такой уж город! Что стоит изобрести небьющееся стекло крепче алмаза и не использовать его в быту? К тому же цветные стеклышки – это так красиво…

Глаза его подернулись мечтательной дымкой.

– Я хочу нарисовать их, – прошептала Бритт.

– Так нарисуй. Что тебе мешает?

– Я не знаю… как передать эти цвета.

Небо окончательно прояснилось, и солнечные лучи добавили стеклянным фигурам оттенков и глубины. Они мерцали и переливались, точно морская вода на глубине.

– Ничто не мешает попробовать, – вновь шепнул ей на ухо Дроссельфлауэр.

Бритт завороженно кивнула.

Скинув шарф прямо на землю, она принялась обустраивать рабочее место. Ей уже много лет не требовалось удобство для творчества: она рисовала где угодно, где заставал порыв, и привыкла сидеть и на обледенелых перилах, и на грязной земле. Чистая мозаичная мостовая казалась подарком судьбы. Разве что шарф для тепла подстелить: все-таки земля промерзла за зимнюю ночь.

Альбом для рисования Бритт разложила на коленях, сложив ноги по-турецки. Карандаши, фломастеры и цветные мелки появились из глубины ее бездонной сумки; из этой стройной баррикады, похожей на армию готовых к бою солдат, Бритт выбрала свой любимый карандаш, который использовала для ночного неба, и сделала первый штрих.

Дымчато-сиреневый бок сфинкса начал проступать на белом плотном листе.