# На острие удара

Михаил Михеев

В современном мире грань между войной и миром становится тонкой, почти незаметной, и однажды плотина договоров рушится. Кто первым умрет, решает когда трезвый расчет, а когда и случай, но первыми в бой идут элитные подразделения.
Танковый спецназ нового века готовили не зря. Именно он крушит оборону врага, именно ему достаются самые тяжелые задания. И как бы ни повернулось дело, с кем бы ни пришлось сражаться, русские танкисты всегда НА ОСТРИЕ УДАРА!

© Михаил Михеев, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

***

Родился в городе Ухта в 1973 году, в эпоху развитого социализма. Закончил институт, защитил диссертацию и всю жизнь проработал на предприятиях нефтяной и газовой промышленности. Объездил Север, от тайги до океана, там же начал писать – полярной ночью в тундре это не худшее увлечение. На сегодняшний день автор почти двух десятков романов в жанре научной фантастики и фэнтези, изданных в Москве и Петербурге.

***

> Странная штука: ты смотришь в небо
> И видишь свою звезду.
> Но она слепа и глуха к тому,
> Кто переступил черту.
> Брось свой камень с моста – и тут же
> По воде разойдутся круги.
> Если б ты помнил об этом всегда,
> Вставая не с той ноги.

> У тебя, безусловно, были причины
> Выиграть первый бой.
> Но вряд ли ты потрудился представить
> Все, что это повлечет за собой.
> Твой самолет, готовый взорваться,
> Уже набирал высоту.
> Вряд ли ты думал об этом, когда
> Переступил черту.

> «Белая Гвардия». Черта


– Ну что скажете? – Поляков стянул шлем, внимательно посмотрел на товарищей. Те уже освободились от амуниции и дружно хлебали какой-то хитрый коктейль из запасов местного эскулапа. А что поделать? После того как они узнали истинное положение вещей, ничего вроде бы не изменилось, но сил стало уходить несколько больше. Давил-таки груз ответственности, да и сам бой с последовавшим после него марш-броском занял немало времени.

– Нормальный материал. Хотя пока что сырой, – отозвался Сурок, лениво откинувшись в кресле. – А так – ничего, перспективные товарищи.

– А мне не понравились, – Леночка, подумав, нырнула в раздевалку и вернулась через минуту, но уже в свежей футболке взамен пропотевшей боевой амуниции. – Не наш состав, пожиже будут.

– Так их еще столько и не дрючили, – философски заметил Поляков.

– А не нравятся они тебе из-за того хмыря, который тебя в углу вчера зажать пытался, – вставил свои пять копеек Сурок.

– Это который? – разом подобрался Сергей. Об этом эпизоде он не знал, но оставлять его без последствий не собирался. Леночка только отмахнулась:

– Не бери в голову, врач ему руку уже вправил.

– Ага, понятно, – теперь Поляков точно знал, кому бить морду. – А если без эмоций?

– Потянут. Сегодня, во всяком случае, справились.

Действительно, справились. Их группе, страховавшей молодняк, пришлось вмешаться всего однажды. Это когда те, что на британских танках, решили сыграть в свою игру и изобразить фланговый удар. Молодняк, увлеченный избиением китайцев, его закономерно проворонил, и троица «стариков» приняла удар на себя. Вертелись, как ужи на сковородке, но «Челленджеры» все же выбили, хотя противник оказался неприятным. И в плане выучки, и потому, что машины у них явно превосходили серийные. Трофейщики наверняка постараются вытащить пару-тройку образцов.

А группы Волчка и Даши этого прорыва так и не заметили. На вечернем разборе вставят им пистон. Хотя бы потому, что командиры должны не атаку возглавлять, а боем руководить и обстановку отслеживать. Зачем вам иначе, спрашивается, телеметрия со всего, что только можно, идет? Это молодежи, для которых все происходящее еще так, игра, простительно, а вот им – сорри, гарантирован жестокий втык. Иначе в следующий раз и технику угробят, и задачу не выполнят.

– Ладно, ребята, хватит о грустном, – Сурок встал, с наслаждением потянулся. – До вечера еще время есть, айда на речку. Хоть поплаваем напоследок.

– А ты что, помирать собрался? – чуть язвительно, не обидно, а так, чтоб не расслаблялся, поинтересовалась Леночка.

– Угу. У меня школа через три дня, – усмехнулся Сурок.

Вот так. Лейтенант (уже неделю как вместо одной звездочки на просвете стало две по обеим сторонам – дали авансом за успехи в боевой подготовке) Сурков, кавалер не очень внушительного, но уважаемого ордена, еще даже школу не закончил. Специфика их оригинальной службы, ага. Никто его, разумеется, штаны за партой просиживать не заставит, но сам, видимо, понимает: ученье – свет, а неученье – чуть свет на работу.

Он, вообще, в последнее время стал куда серьезнее, Пашка Сурков. То ли груз ответственности поддавливает, то ли из-за того, что разбежался наконец, со Светой. Все ж можно вывести девушку из деревни, а вот деревню из нее – никак. И тот факт, что Света эта – горожанка во втором поколении, ничего не менял. Так что разбежались – и пускай их. Тем более Сурок – парень видный, особенно сейчас, когда подкачался малость.

– Ну так как, поедем? – в голосе Сурка явственно звучали просительные нотки.

– А почему бы и нет, – подумал вслух Поляков. – Шашлыков взять, пивасика…

Сурок задумался на миг и продекламировал:

– Солнце, воздух и вода – это, братцы, ерунда. Лишь родной алкоголизм укрепляет организм.

– Иди уж, алкоголик. Тебе по малолетству пиво вообще не положено.

– На реку – значит, на реку, – подвела итог Леночка. – Надо только домой за купальником заехать.

– У тебя и без него есть на что посмотреть…

Вот так, серьезный вроде бы человек, а на самом деле как был мальчишкой, так им и остался. И леща словил моментально и с двух сторон. После чего вся их троица под неодобрительные взгляды уборщицы и тайно прячущего усмешку генерала Кузнецова промчалась по коридору, чтобы прыгнуть в машину и рвануть на отдых. Все же они и впрямь были еще очень молоды…

До автомобиля пришлось добираться минут десять – сегодня Сурок пришел на базу пешим драпом. Захотелось, видишь ли, прогуляться. Потом, как и положено, с визгом покрышек, но при этом ухитряясь не нарушать правил, к пляжу. Там еще провозились, выискивая место – стоянка была качественно забита, народ, пользуясь последними днями уходящего лета, торопился добрать упущенное за дни пьянки и дачи. Это российским футболистам разрешили парковаться в местах для инвалидов, а простым труженикам необъявленной войны приходилось изрядно постараться, чтобы найти себе место. Однако же нашли и радостно плюхнулись в теплую воду. В конце концов, что будет завтра, никто пока не знал. В такой ситуации каждый момент жизни доставляет несказанное удовольствие. И пусть весь мир подождет!


Великобритания.

Точное место не установлено.

Неделю спустя

– Вы неплохо выглядите, Харрис.

– Благодарю вас, сэр.

Знаменитая английская вежливость всегда балансирует на тонкой грани, разделяющей уважение и хамство, и только истинный британец, да не абы какой, а джентльмен с корнями, уходящими на много поколений в прошлое, умеет ее чувствовать. Харрис к породистым аристократам себя не относил, ибо происхождение имел самое плебейское и, хотя по долгу службы нахватался манер, грань эту чувствовал не всегда. Именно поэтому в общении с вышестоящими он предпочитал держаться отстраненно-вежливо. Не подобострастно, что вы, а просто с вежливостью, возведенной до абсолюта. Так хотя бы лишних проблем не огребешь.

Сейчас, например, ему и впрямь сложно было просчитать собеседника. Во-первых, тот стоял заметно выше как по званию, аж целый полковник (а учитывая ведомство, к которому относился, его погоны реально могли перевешивать иные генеральские), так и по происхождению. Настоящий герцог, в сословном обществе это значит чрезвычайно много. И даже если от герцогства осталась лишь фамильная шпага на стене, все равно он имеет право смотреть на собеседника, будь тот хоть полковник, хоть генерал, в точности согласно русской идиоме – как солдат на вошь. Таких снобов на самом-то деле не так уж много – но встречаются. А данный конкретный экземпляр был не только знатен, но и чрезвычайно богат – сочетание, автоматически поднимающее его на недосягаемую высоту.

Во-вторых, на самом деле выглядел Харрис неважно. Блестел у него разве что новенький Крест Виктории, а вот все остальное… Если кратко, поездка обошлась ему куда дороже, чем хотелось бы. Нет, он понимал, конечно, что командировка в Китай вряд ли окажется легкой прогулкой. Как ни крути, русские – не тот народ, с которым стоит шутить. Есть у них милая привычка размазывать шутников по стенам. Так что на курортный отдых Харрис не рассчитывал изначально, однако реальность превзошла самые смелые его ожидания.

То, что китайскую бронегруппу раскатали в тонкий блин, его не удивило. Собственно, в расходный материал узкоглазых списали еще в самом начале, до того, как начался бой. Да что там, еще на стадии планирования операции, до того даже, как они вышли на контакт с китайским руководством. Это было весьма познавательно наблюдать. Русские танки, зажавшие китайцев, выглядели, как монолитный пресс, давящий прочную на вид, однако по факту весьма хрупкую конструкцию. Сработано было тактически безупречно – артиллерийским ударом отсекли от пехоты, аккуратно прижали к реке, лишив свободы маневра, и методично расстреляли. Численное преимущество китайцев при этом роли не сыграло – русские действовали будто единый, идеально выверенный механизм. Они словно чувствовали друг друга. А у китайцев… Ну, у них как всегда. Стоит выбить командование – и не находится того, кто сможет перехватить управление боем. Классика восточного менталитета. И непревзойденная боевая устойчивость, и низкая чувствительность к потерям китайцам здесь помочь уже не могли. Стадо, даже готовое драться, остается стадом.

Харрису вспомнился тот китайский майор, отчаянно пытающийся восстановить управление войсками со своего импровизированного командного пункта. Болван! Да, бытовую электронику для всего мира производит Китай. Но то, что хорошо гражданским, недостаточно для нужд современных армий. И русские для подавления китайских средств связи пустили в ход системы, превосходящие их на поколение, а то и на два. А потом командный пункт накрыло артиллерийским ударом, и даже эти жалкие потуги сошли на нет…

Тогда Харрис и перешел ко второму этапу операции. Русские увлеклись боем, завязли… Вот сейчас британские машины нанесут свой удар, благо на них, похоже, никто не обращает внимания. Маршрут был разработан заранее – оврагами, по флангу, там, где дым от многочисленных пожаров скрывает броню от зениц вездесущих спутников. Предусмотрели все – и метеорологию, и рельеф, и даже русскую психологию. И угадали. Только вот не все.

Русские – очень увлекающийся народ. Храбрый, одаренный, однако же не умеющий, подобно европейцам, делать математически выверенные прогнозы на каждый чих. Когда-то это им помогало, но чаще наоборот. Широта русской души не знает удержу, особенно в драке, а значит, все они сейчас в бою. Так решили непогрешимые британцы. Вот только, как оказалось, несмотря на огромное численное превосходство китайцев и, наверняка, азарт схватки, северные варвары все же выделили часть сил в резерв. Точнее, в заслон. Всего три танка, «Челленджеры» должны были их смахнуть и не заметить. Но так получилось, заметили, причем слишком поздно. Ровно в тот момент, когда прямо в борт чуть вырвавшейся вперед машине ударил стодвадцатипятимиллиметровый снаряд.

Вообще-то считалось, что в разработке бронебойных снарядов русские несколько отстали от конкурентов. Виной тому – провал в девяностых, последствия которого так и не смогли окончательно преодолеть. Но то ли слухи были несколько преувеличены, то ли звезды так сошлись, то ли борт – вообще не место, которое стоит подставлять врагу… В общем, оперенная игла с запредельной стоимостью проделала аккуратную круглую дыру в левом борту, попутно смахнув голову механику-водителю, и выскочила наружу с другой стороны танка.

В первый момент никто даже не понял, что случилось. Ударило знатно, вот только сотрясение было не таким уж и сильным, и танк продолжал двигаться вперед. Безголовый механик все так же сидел, даже рук не опустил, будто не желая прерывать любимую работу по такому пустяку, как смерть, и «Челленджер» продолжал двигаться вперед… До первой рытвины, после чего, теряя управление, начал уходить вправо. Аккурат для того, чтобы подставить корму, и хотя командир уже сообразил, что происходит, и пытался занять место погибшего, это ничего не меняло. Он просто не успел, и получив снаряд в двигатель, «Челленджер» вспыхнул, как свеча. Танкисты умирают страшно…

Впрочем, горели они не в одиночестве. Русские сработали четко, как на учениях, грамотно реализовав фактор внезапности. Харрис, чья машина из-за повреждений, полученных в завязке боя, немного отстала от основной группы, с болью в сердце наблюдал, как вспыхивают один за другим жуткие костры, в которых исчезают те, с кем он был знаком не один год, вместе служил и воевал. А главное, никто из них не смог нанести русским урона – просто потому, что даже не увидел врага.

А Харрис увидел, и шанс отомстить у него был. Это, конечно, против логики, но англичанин не был трусом. Успел выстрелить и даже попасть, а вот понять, сумел его снаряд пробить толстую, невероятно прочную броню русской машины, уже не смог. В его собственный танк угодили сразу два снаряда, пробив лобовую броню и разворотив гусеницу. «Челленджер» встал, и его, видимо, сочли погибшим. И спасло Харриса и его экипаж лишь то, что вначале они валялись контуженые, потом не смогли выстрелить в ответ – башню заклинило… В общем, все контуженые, раненые – но живые! А еще танк не загорелся.

Вот и сидели они в бронированном гробу, наблюдая из безопасного места дальнейший бой. Хотя, откровенно говоря, наблюдать было особенно не за чем. Танки, долбившие узкоглазых, так и продолжали сие богоугодное занятие, а троица, остановившая англичан, не вмешивалась, все так же осуществляя прикрытие. И, как отметил про себя Харрис, не вступали в бой даже тогда, когда оказывались в идеальной для атаки позиции. Просто замерли, не стреляя, и все.

Аналитиков потом, когда Харрис, выбравшись из ставшего вдруг совсем негостеприимным Китая, смог детально описать бой, очень заинтересовало такое поведение русских. Да что там аналитики – ему и самому было интересно. Но сейчас на вопрос полковника о том, что, помимо отраженного в докладе, заинтересовало его более всего, он ответил иное:

– Весь бой у меня было ощущение, словно русские ничего не боятся. Вообще. Ни смерти, ни ранений… Это и делало их работу столь эффективной, Они принимали решения мгновенно, словно бы не задумываясь, маневрировали крайне синхронно и при этом постоянно на грани, если вы понимаете, о чем я, сэр.

– Я… понимаю, – краешками губ улыбнулся полковник. – Ваше мнение, почему такое могло произойти?

– Возможно, какие-то наркотики, снимающие страх и усталость? – осторожно предположил Харрис. – Такие препараты…

– Имеются, – вновь улыбнулся герцог. – Хотя их эффективность… не всегда оправдывает надежды. Вы считаете, что русские создали боевую химию нового поколения? Или есть иные варианты?

– Это наиболее вероятно, сэр. Вообще-то я вначале думал, что мы имеем дело с роботами, но я участвовал в испытаниях наших машин… Это совсем другое. Так может маневрировать и драться только человек.

– Гм… Ваше мнение будет учтено. Глупо отмахиваться от слов профессионала. Благодарю вас, майор.

– С вашего позволения, капитан, сэр.

– Уже два часа как майор, поэтому позвольте вас поздравить. И ваш экипаж тоже!

Они разговаривали еще с полчаса, и майор, лучась радостью настолько, что вроде бы забыл даже и о контузии, и о руке на перевязи, бодрым шагом выскочил из кабинета. Герцог посмотрел ему вслед, едва заметно вздохнул.

Что же, хороший исполнитель – это тоже немало. С ним можно и нужно работать – и с ним будут работать. Жаль лишь, что он однобок.

Да, этот офицер храбр, умен и компетентен… в меру своих погон. Подняться выше и оглядеться у него не получается, а потому и не понимает он, что сотворили русские. Видит то, что у них великолепные танки и отличные экипажи. Но это лишь военные аспекты вопроса, главное же совсем в другом.

Русских с их вечным «своим путем» чересчур долго не принимали в расчет. Считали, как и сто, и тысячу лет назад, варварами. И дождались! Что они, спрашивается, сделали? А ведь они фактически вновь раскрутили промышленный маховик. И теперь придется вновь перестраиваться, а это – деньги и силы! Которых у Великобритании осталось не так уж и много. А всего-то надо было думать о том, что сами же они, британцы, когда-то создали. И не отказываться от опыта предков.

В последние десятилетия слишком много внимания уделялось «умному» оружию. Очень часто в ущерб всему остальному. Танки, могучие, высокотехнологичные, дорогие, все менее востребованы – уж больно велик шанс, что это чудо техники угробит малограмотный туземец с гранатометом. Сотня таких туземцев стоит меньше, чем одна-единственная боевая машина, а значит, размен для них будет оправдан. С каждым годом ниша, в которой использовались танки, сужалась, а их производство падало. Американцы не производили их вовсе, только модернизировали ранее сделанные, британцы тоже, немцы… Ну, они производили, но заводы разместили даже не в Германии, за рубежом. Французы создали свои изумительно дорогие «Леклерки», на роль массового танка совершенно неподходящие, у остальных и вовсе была любительщина. Дорогие и малочисленные корейские и японские машины выглядели экзотикой.

Лишь русские и китайцы продолжали штамповать танки… А потом эти непредсказуемые русские будто очнулись и одним рывком вернули ситуацию на полсотни лет в прошлое. Туда, где сходились в бою танковые армады. И теперь остальным предстояло догонять, восстанавливать производство, запускать заводы и вливать средства в НИОКР[1]. Черт побери, да русские перезапустили всемирный механизм промышленного производства, которое оказалось куда более востребованным, чем дутая экономика сферы услуг. Теперь всем придется привыкать к новым реалиям. Только вот чем закончится начавшаяся в очередной раз гонка вооружений – непонятно. Ясно лишь, что у русских имеется немалая фора.

Тот факт, что разведка, традиционно великолепная разведка островной империи окажется сейчас одним из камешков, способных удержать от обрушения плотину мирового порядка, совершенно не радовал. Хотя бы потому, что сохранить тонкую перемычку между относительным порядком и потоками хаоса, все равно не удастся. Впрочем, это было ясно и раньше, просто сейчас русские начали бить в основание плотины тараном. И если в прошлом шансы превратить обвал и неизбежный водопад в медленное оседание и хотя бы частичный сброс воды по резервным стокам, то ныне… Увы, увы, задача превратилась если не в безнадежную, то близкую к тому. Русские танки стали маленьким перышком, ломающим спину верблюду. Десятилетием раньше – и корабль пустыни не заметил бы этого, десятилетием позже – был шанс, что удастся его разгрузить, сейчас же… Боже, как все невовремя!

Полковник встал, прошелся по кабинету, затем плеснул себе в стакан на два пальца бренди, выпил залпом, не поморщившись и не закусывая. Это в кино жизнь Джеймса Бонда – сплошные приключения и горячие красотки, в реалии же все куда обиднее. Работа, работа и еще раз работа. Тяжелая и неблагодарная. Не зря же Джеймс Бонд всегда пьет столь легкие напитки. Нет у него времени напиваться. К тому же отношение общества к тому, чем они занимаются… своеобразное. И это тоже сильно давит на нервы. Про здоровый сон можно забыть, а к косым взглядам привыкаешь. Что тоже ой как тяжко. Но, как говорят те же русские, взялся за гуж – не говори, что не дюж. Герцог пару раз тяжело вздохнул и вернулся за свой стол, к едва заметно мерцающему экрану компьютера. У него сегодня было еще много дел.


Где-то в Прибалтике.

Это же время

– Ну все, сейчас я переколочу все горшки на этой кухне…

– Ну зачем же вы так, майор, – в тон ей прогудел из своего кресла Полански. – Какой смысл напрягаться? Вы скомандуйте, а уж я…

Полански со своим грубоватым чувством юмора действовал на Дину успокаивающе. Смешно, его простота и почти детская иной раз непосредственность могли взбесить, но ощущение того, что за плечом твоим маячит эта внушительная «осадная башня», как-то резко примиряло с действительностью и грубостью окружающего мира. В том числе, возможно, потому, что отдай Дина приказ – и он в самом деле вывернул бы и город, и все его население наизнанку. Он вообще, похоже, относился к ней с долей отеческой нежности. Это бесило. Но и успокаивало одновременно. Так что майор Майер пару раз вздохнула, приводя в порядок нервы, и попыталась отвлечься на что-то более позитивное, чем нынешнее пребывание в сравнительно небольшом помещении с кучей народу.

Как там было в песне? «Одни и те же стены и одни и те же рожи кого угодно загоняют в смертную тоску»? Именно эти ощущения и присутствовали. Ох, прав был старый знакомый, мурлыкавший эти строки по поводу и без… Он вообще знал жизнь в разных проявлениях. Родился и вырос на севере России, там же начал работать в нефтянке. В Израиль приехал, огляделся, плюнул – и рванул в Канаду, где до сих пор работает на морской платформе. Деньги зарабатывает отличные, и возвращаться на Землю Обетованную не хочет ни под каким соусом. А вот в Россию частенько приезжает – друзья, знакомые, родня. Охота и рыбалка, наконец. Так что остались Дине от него лишь вялотекущая переписка да прилипчивая песенка, рожденная на просторах Севера[2]. Очень подходящая к ситуации песня.

Нет, формально жаловаться им, конечно, не на что. Ни тебе войны, ни прочей нервотрепки. Сиди да жди сигнала. Надо отдать должное группе обеспечения, позаботились о танкистах на славу. Дом, удобно расположенный и ничем не привлекающий внимания, изнутри был… Не то что больше, чем казался снаружи, но вполне просторен. Персональная комната каждому имелась, а возможность уединиться и хотя бы какое-то время побыть наедине с собой – она дорогого стоит. Спросите у любого, кому приходилось жить в общежитии либо казарме – подтвердит.

Жаль только, затянувшееся ожидание давило на нервы, будто каменная плита. Надгробная. Плюс местный интернет… Он был под стать всей Прибалтике – ме-е-едленный. Настолько, что даже копаться в нем не хотелось. Учитывая, что выходить на связь с друзьями и родственниками запрещалось категорически, его практически и не использовали. Оставалось развлекаться кто во что горазд, лишь бы конспирация не нарушалась.

Ну что же, Каждому свое. Моше, к примеру, гулял – а почему бы и нет? В конце концов, это нормально для молодого мужчины – гулять и снимать доступных местных девушек. Они, конечно, не Венеры, но есть в них что-то венерическое. Хотя когда это озабоченных мужчин смущало? Вести себя как турист – маскировка не хуже любой другой. Особенно учитывая, что таких вот туристов с тягой к прекрасному полу здесь хватало.

Откровенно говоря, когда-то здесь была витрина СССР, в республики и пускали-то не всех. Местные жили ой как неплохо, но страна, кормившая их, почила в бозе. А радостно спешащие присоединиться к семье европейских народов прибалты честно верили, что теперь их будут кормить другие, причем еще лучше. Наивные!

Весьма быстро по историческим меркам процветающие провинции империи стали задворками Европы. Нищими, которым позволено сидеть на ступенях и доедать объедки за пирующими господами. Так оно, к слову, и было, но обставили процесс столь шикарно, что многие долго (а некоторые и до сих пор) верили – они выиграли, приобретя свободу, независимость, богатство… А плата за это – сущая ерунда, всего одно маленькое предательство. И не замечали, точнее, не хотели замечать, что экономики у них как таковой не осталось, а богатые господа из более цивилизованных стран приезжают не для того, чтобы восторгаться их древней культурой. Какая там культура, не смешите! Зато можно запросто снять какую-нибудь студенточку, чтобы весело провести выходные. Просто, а главное, недорого. В общем, типичная ситуация в типичной колонии, со стороны это было хорошо заметно.

Дине было обидно. Умом-то она понимала, что здешние обитатели не имеют уже к ней никакого отношения. Но, если копнуть чуть глубже, сразу вспоминается, что именно из этих мест дед ее привез орден, две пули в ноге и ненависть уродов, что сейчас ходят на парадах ветеранов СС. Не понимая или же, скорее, не желая понять, что для настоящих эсэсовцев все они были лишь мясом, которое используют там, где самим «истинным арийцам» мараться неохота. В общем, связывала ее с этими республиками родовая память, и желание пройтись по улицам, засучив рукава и стреляя от пуза из автомата, наличествовало. Причем, как она подозревала, не у нее одной.

Вот такая загогулина. Охота застрелиться… или кого-нибудь пристрелить. С особой, хе-хе, жестокостью. Первое проще, второе интереснее. Увы, увы, не всегда желания совпадают с возможностями, а потому оставалось сидеть и ждать, коротая дни кто как умеет. Моше гулял, мехвод дрых по двадцать часов в сутки. Железный организм… Полански оккупировал кресло, дегустируя напитки, но ухитряясь при этом не напиваться. Последнее и неудивительно, при таких габаритах водку можно пить ящиками, не опасаясь при этом за здоровье. Полански же напитки именно дегустировал, предпочитая вина и не пренебрегая закуской. Еще он довольно много читал, закачав в планшет кучу книг. То и другое весьма неожиданно для простоватого и, как до недавнего времени считала Дина, равнодушного к интеллектуальным развлечениям человека. А вот поди ж ты. Какие только не просыпаются в человеке таланты, когда ему делать нечего. На долю самой Майер оставался телевизор, который она, вооружившись банкой с довольно-таки неплохим местным пивом, сейчас без особого интереса и смотрела.

По телевизору шло очередное ток-шоу с очередной местной жоп-звездой. И по репертуару, и по качеству исполнения, и по фигуре. И, судя по некоторым особенностям поведения, ориентации. На мужчину это чудо не тянуло в принципе. При Союзе у него не было бы никаких шансов, а сейчас – вот оно, чучелко. Поет, по телевизору его показывают, вроде бы даже популярно…

Дина не понимала ни слова из того, что они там лепетали – все же шоу не на английском, а на местном языке. А его девушка при всем желании (если бы такое возникло, что само по себе из области сказок) даже не смогла бы отличить от любого другого незнакомого языка или наречия. Впрочем, и без того было ясно, что ведущий – мастер своего дела, и даже из столь убогой фактуры ухитряется выжать максимум. И, к слову, содержание нейтральное, во всяком случае, особой агрессии не звучало. А то здешние теледеятели будто помешались на русской угрозе. Во всяком случае, по местным англоязычным каналам она была в центре внимания непрерывно. Маразм!

Дина, откровенно говоря, в нее не верила. Нет, конечно, оклемавшаяся и желающая любой ценой заглушить позор недавнего поражения империя вполне могла жаждать крови. В том числе и местной – здесь столько орали про русскую агрессию, что убедили в ее неизбежности и себя, и самих русских. Так что – почему бы и нет? Вот только в том виде, который виделся аналитикам, с подачи которых группа Дины оказалась в этом медвежьем углу, она не случится. Это теоретики ориентируются на то, что им показали, Дина же, как практик, больше думала о том, что русские припрятали в рукаве. Оно для здоровья полезнее. Картинка (для местных, разумеется, самой ей было наплевать) вырисовывалась безрадостная.

По ее скромному мнению, подкрепленному, впрочем, неплохой карьерой – как ни крути, но майоров, да еще и женщин, ее возраста, в израильской армии больше не наблюдалось – танкам здесь особо делать нечего. Во всяком случае, тому элитному подразделению, за которым охотилась их группа, точно. Специализация его – в этом Дина могла поклясться – заключалась практически исключительно в борьбе с бронетехникой, все остальное так, попутно. А как раз танков в этих краях и не было. Ну, почти не было, что-то вроде бы у прибалтов сохранилось, но общей картины это не меняло.

Задействовать против этого, с позволения сказать, воинства элитных танкистов все равно, что забивать гвозди микроскопом. Дорого и неэффективно. Вот «вежливые люди» – те да, запросто могли появиться. Особенно учитывая специфику местных армий. Ими ведь командуют отнюдь не дураки, среди вояк хватает тех, кто вначале получил отличное профильное образование еще в СССР, а потом переподготовку по стандартам НАТО. Да и в конфликтах, устраиваемых «старшими братьями», эти умники участвуют не просто так. Обкатка боем им требуется отнюдь не ради красивых слов.

Как ни крути, а умные люди (они здесь еще встречаются, чего уж там) хорошо понимают: в открытом бою с русскими время существования их армий будет измеряться даже не сутками – часами. Как бы ни орали местные диванные стратеги о своей непобедимости, подавляющее превосходство русских – объективная реальность, против которой не попрешь. И вывод тут простой – ставку на подобное делать попросту нельзя. А вот на партизанщину – можно и нужно. Все помнят, сколько сил и времени потребовалось в свое время на выкуривание «лесных братьев» и прочей нечисти. И при грамотной подготовке с соответствующей мотивацией, в качестве которой национализм годится не хуже любой другой, диверсионные подразделения могут изрядно попить крови у наступающих, замедлив их продвижение и выиграв время для подхода помощи. Другой вопрос, будет ли она, эта помощь, но в целом подход здравый.

Только ведь и русские – отнюдь не дураки, на ошибках, своих и чужих, учиться вполне способны и демонстрировали это уже не раз. Дина не сомневалась: в случае чего, большую часть местных вояк повяжут тепленькими в собственных постелях прежде, чем они успеют вякнуть. А вся остальная Прибалтика узнает, что завоевана, дня через два после того, как война закончится. Традиция у них такая. Впрочем, тут возможны нюансы, главное же не меняется – элитным танковым подразделениям в этих местах делать нечего.

– Пойду, разомнусь, – не выдержала она наконец. Смотреть дальше в экран зомбо-ящика моральных сил уже не оставалось. Тем более, перещелкав все каналы, успела убедиться, что ничего интересного не увидит в принципе. В ответ Полански буркнул что-то одобрительное, не вылезая, впрочем, из недр своего кресла. Дина философски пожала плечами – откровенно говоря, она рассчитывала, что заряжающий составит ей компанию, но прямо говорить ему об этом, разумеется, не стала. Вместо этого она шустро поднялась на второй этаж, в свою комнату, где и пропала на следующие полчаса, занимаясь тем, что понятно любой женщине, но притом недоступно большинству мужчин.

И вроде бы ничего особенного – джинсы, модный в этом сезоне свитер-водолазка в стиле семидесятых, чуть-чуть косметики… Тем не менее Полански, неизбалованный подобным зрелищем с ее стороны, на миг потерял дар речи, а затем одобрительно крякнул:

– Вы, как всегда, великолепно выглядите, майор.

– Стараемся, – улыбнулась Дина.

– Только рекомендую не пытаться изображать местную – мало ли…

Дина лишь кивнула – сама понимает, не дура. Внешне-то, положим, сойдет за кого угодно, благо одежду можно приобрести любую, а цветом волос никого не удивишь. В конце концов, здесь тоже далеко не все девушки блондинки. Хотя, конечно, их тут много. Во всех смыслах…

Так вот, даже учитывая, что внешность не показатель, языковой барьер никуда не девается. Но английский Дина знала неплохо, местные же… Скорее всего, тоже знают, хотя бы ради того, чтобы не упустить возможность заработать евро-другой. Вот и повод проверить есть. Ну а ошибается – так на крайний случай есть еще русский, которым местные, хотя бы старшее поколение, владеть просто обязаны. Да и русская диаспора здесь немаленькая, это Дина знала точно. В общем, вариант, хотя и на крайний случай – мало ли, как переклинит местных. Националисты встречаются везде, и мозги у них частенько бывают неадекватные. Особенно у тех, которые избытком образования не обременены. Так что лучше уж английский.

Оно даже и неплохо, кстати. Даже если не поймут, то идентифицируют, поймут, что иностранка и туристка. А на туриста, основу местной экономики, лишний раз тявкнуть вряд ли рискнут. Да и раболепное преклонение перед хозяевами никуда не денется. В общем, нормально. Именно так думала Дина, обуваясь и направляясь к двери. Которой за секунду до того, как протянула к ней руку, едва не словила по носу.

– Вы! Здесь! Сидите! – вид у стоящего на пороге Моше был такой, словно его нахлобучили по голове пыльным мешком. Дина и Полански удивленно переглянулись.

– Вообще, я погулять собралась. А что случилось?

– Там… – наводчик с видимым усилием перевел дух. – Там русские с поляками сцепились! Все только об этом и говорят.

Все трое, не сговариваясь, повернули головы к телевизору, но, очевидно, новость была не столь важной, чтобы ради нее прерывать шоу. Полански зевнул, встал, извлек из холодильника упаковку с пивом, достал одну из мгновенно запотевших банок и кинул ее Моше:

– На, выпей и успокойся.

Парень, кивнув благодарно, со скрежетом вскрыл емкость и припал к ней губами. Очевидно, пиво, как и положено одной из вечных ценностей, послужило неплохим якорем, разом вернувшим его в состояние гармонии с окружающим миром. Осушив банку и скомкав в комок податливую жесть, Моше пару раз глубоко вздохнул и выложил все, что знал.

Увы, знал он немного. Пришлось врубить интернет и, мучительно ожидая, когда загрузятся сайты, поискать информацию там. Получилось, конечно, хотя процесс и занял больше часа. И из мутного, словно в канализации, потока информации им все же удалось кое-что выудить.

Итак, веселье началось, причем совсем не по тому сценарию, что предсказывали аналитики. Дина мысленно поаплодировала себе, проницательной такой… Не там и не так… И не теми.

На этот раз первыми начали поляки. Земляки Полански вообще в некоторых случаях вели себя, как идиоты. А иногда и вовсе без «как». Гонор, вообще-то неплохой довесок к храбрости, у них частенько заменял и мозги, и даже обычный инстинкт самосохранения. Особенно когда можно было продемонстрировать окружающим остатки давным-давно пролюбленного величия своего народа. Хоть кому-то продемонстрировать!

Как, в общем-то, известно, в мире имеется немалое количество элитарных клубов. Причем как для людей (особенно в Англии), так и для государств. Большая Семерка, Большая Двадцатка… Вот и здесь сложилось нечто подобное. Клуб Мелкие Шестерки, включающий прибалтийские страны, Польшу, ну и еще кое-какую шушеру. И, не имея возможности солидно выглядеть среди по-настоящему серьезных игроков, Польша старалась верховодить хотя бы здесь. Тем более в ситуации, когда все ухитрились сами себя уверить в неизбежности русской агрессии. Особенно с учетом, что у польской верхушки при одном слове «русские» напрочь сносило крышу.

Смешно, но немалое количество поляков, в прошлом оказавшихся в России, вписали свои имена в ее историю. Одни Рокоссовский с Дзержинским чего стоят! Или адмирал Шенснович, герой Порт-Артура и создатель подводного флота России, или… Да чего уж там, имен много, а сколько было поляков, просто честно работавших на благо великой страны, ставшей для них Родиной. И создавалось впечатление, что лучшие уехали, а те, кто остались… В общем, не так уж много в руководстве Польши оказалось пускай не гениев, но хотя бы просто адекватных людей. Иначе не случилось бы сегодняшних событий.

Опуская подробности, у русских был Калининград. Он же в прошлом Кенигсберг, Город Королей… К полякам не имеющий никакого отношения, что последними, однако, упорно игнорировалось. Ну, желали они иметь старинный город с хорошим портом и военно-морской базой в придачу. Мечтать не вредно. А русские на все поползновения как поляков, так и их покровителей, демонстративно отвечали неприличным жестом да наращивали группировку войск. Вот, похоже, и решил кто-то проверить, так ли круты русские в бою на самом деле и готовы ли идти до конца. Поляки же, усердно подзуживаемые кукловодами, согласились на роль пушечного мяса добровольно и с песнями. Рассчитывали, наверное, что Запад им поможет, а членство в НАТО гарантирует неприкосновенность. Наивные!

В общем, резюмируя, получилась вполне ожидаемая картина. Поляки радостно вперлись на территорию Калининградской области, прошли несколько километров, после чего нарвались на массированный ракетный удар. Причем русские, не мудрствуя лукаво, накрыли их объемно-детонирующими боеприпасами, прозванными журналистами вакуумными бомбами. Море огня и дыма, но главное даже не в этом. Всего за несколько часов достаточно мощная польская группировка оказалась в кольце. И располагалось оно исключительно на русской территории. Что теперь делать, спрашивается?

– Вы знаете, – Дина задумчиво потеребила кончик подбородка, – я, пожалуй, все же прогуляюсь.

– То есть? – дружно повернулись в ее сторону все, даже разбуженный и оттого выглядевший максимально неудовлетворенным жизнью мехвод.

– То есть потом времени не будет. По сути, сейчас все сводится к простому вопросу: соседи как, в конфликт влезут? Потому что русские уже обложили поляков и, я подозреваю, спешно утилизируют по ним устаревшие боеприпасы. Все равно те укрыться не могут. Вот русские и стараются уложить побольше народу за малые деньги до того, как вмешается большая политика и конфликт прекратится. Стало быть, Польша выведена из игры. Во всяком случае, на данном этапе. Если соседи вмешаются, то конфликт затянется. Если нет – быстро прекратится. Хотя, конечно, не факт, что русские захотят выпустить из зубов старого недруга. Но при любом раскладе шанс, что нас отсюда выдернут и отправят… куда-нибудь, очень велик. Так что воспользуюсь моментом и все-таки прогуляюсь, хоть город посмотрю. А то потом не успею. Приказа сидеть и ждать нет, так что – имею право.

– Ох уж мне это… – проворчал в ответ Полански, явно намекая на женскую логику вообще и майорскую в частности. Тем не менее пускать дело на самотек он не собирался – встал и быстро, в какие-то пару минут, оделся, превратившись во вполне респектабельного джентльмена. Что же, Дина не собиралась отказываться от сопровождения, в смутные времена друг и телохранитель в одном лице недоступная многим роскошь. В иное время – да, отказалась бы, Полански своей выдающейся статью поневоле привлекает ненужное внимание. Но сейчас – ни в коем случае.

Город выглядел… насторожившимся. Именно так. Будто собака, наблюдающая за чужой дракой и не знающая, чего ждать – то ли ее не заметят, то ли пнут под ребра, не со зла даже, а просто чтобы не лезла. А то еще хозяин скомандует «Фас!», и тогда ей придется броситься в атаку, даже зная, что она будет последней в жизни.

А повод размышлять подобным образом у местных имелся. Паранойя штука интересная, помимо страха рождающая еще и тягу к самообразованию. Так что подлетное время русских ракет здесь наверняка знали все. И все почему-то верили: ракеты прилетят. Даже если они будут сидеть тише воды, ниже травы, все равно прилетят. Вот собьются с курса – и ага, прямехонько в центр города.

Дине их страхи казались бредом. Мало того, что высокоточное оружие промахивается достаточно редко, так оно еще и направлено сейчас совсем в другую сторону. Во всяком случае то, что задействовано непосредственно в конфликте. Но даже если что-то пойдет не так и очередной Искандер, вместо того, чтобы растереть в пыль пару десятков бравых польских вояк, уйдет в белый свет, как в копеечку, что с того? Города – они только изнутри кажутся большими, в масштабах планеты же творения рук человеческих так, мелочь. Вероятность того, что ракета грохнется в лесу, превращая сосновый бор в кучу дров, куда выше, чем попадание в черту города. Раз этак в – дцать. Но простым, излишками образования не обремененным людям подобного не объяснишь. Вот и ходили здешние внешне бодро, а внутри – как сжатые пружины, готовые при первом звуке опасности нырнуть в какое-нибудь укрытие. И, опять же, не понимающие, что если они услышали звук ракеты – значит, она прошла стороной, а смерть они все равно не успеют ни услышать, ни увидеть.

Впрочем, пока что все делали вид, что ничего не происходит. Трус ломается от страха. А храбрый ломает страх. Относятся жители города к первой или второй группе, покажет будущее, сейчас же на улицах жизнь катилась вполне, на первый взгляд, мирная. Работали магазины, кафе, в одном из которых Дина с мрачнеющим на глазах Полански неплохо перекусили… А потом пришло ожидаемое сообщение о подготовке к эвакуации, и они двинули обратно к дому. Что уж там будет дальше – будущее покажет, а у них есть приказ. И охота на русские танки еще не закончена.


Дальний Восток, Приамурье.

Это же время

Темнота – друг молодежи. А еще помощник беглеца. Если, конечно, беглец достаточно грамотен для того, чтобы воспользоваться преимуществами, которые она дает. Майор Чжэн для этого был достаточно подготовлен, а инстинкт самосохранения оказался хорошим стимулом. Во всяком случае, бегать так, как сегодня, ему не приходилось едва ли не с курсантских времен.

Вообще, когда его привезли после того боя в госпиталь, расклады были понятны изначально. Вот он, козел отпущения, любите и радуйтесь. Однако время шло, никто Чжэна не дергал, и он почти поверил, точнее, убедил себя в том, что и в этот раз беда обошла его стороной. Он же везучий! А еще, как оказалось, наивный, потому что крайний при поражении нужен в любом случае, и майор подходил для этой роли идеально.

Не было даже пародии на суд – ему просто зачитали приговор. Ему – ну и еще кое-кому. Наверное, чтобы два раза не собираться. И – а вот это уже оскорбление – все они были гражданскими, идущими по совсем другому, чисто уголовному делу. Его же официально обвинили в коррупции, приведшей к снижению боеспособности подразделения и, как следствие, поражению. Генералы, как всегда, отмазались, а непосредственно рисковавший шкурой в бою майор попал под раздачу. И приговор – расстрел… Что же, стоило ожидать.

Вот только люди, спасающие карьеру и для этого сумевшие представить жестокое военное поражение как банальную уголовщину, просчитались в одном нюансе. Поведение испуганного до мокрых штанов гражданского шпака и опытного, не раз ставившего на кон шкуру военного может весьма отличаться. Особенно если этого военного уже ничего не держит, зато впереди маячит шанс. Пускай дохленький – но это все же лучше, чем ничего.

Теоретически люди, работающие с приговоренными, должны быть готовы ко всему. По факту же дело обстоит несколько иначе. Особенно там, где не принято сопротивляться власти, и Китай здесь впереди планеты всей. Именно поэтому конвоиры слишком поздно отреагировали. Ну, не укладывалось в их куцем сознании, что их могут начать убивать.

Они были хорошо подготовлены, эти парни в форме. На каждом трупов – хватит на хорошее кладбище. Но ни один из них еще ни разу не применял свое умение в реальном бою. И ни одна тренировка не в состоянии привить и довести до совершенства рефлексы, позволяющие в таком бою выжить.

У вышедшего живым и почти целым из ада танковых боев Чжэна и опыта, и рефлексов, и просто безразличного отношения к жизни врагов, умения не воспринимать их в качестве людей хватало. С желанием выжить самому тоже было все в порядке. А потому крутых, подготовленных, настрелявшихся по людям палачей он убил спокойно, хладнокровно и без лишних рефлексий.

Дальше требовалось убраться как можно дальше, и не его вина, что гражданские братья по несчастью за ним не последовали. Их конвоиров он убил тоже – не из кровожадности, а потому, что они могли представлять опасность. К примеру, бухая позади тяжелыми берцами и стреляя в спину. Так что убил, посмотрел на искаженные ужасом лица остальных приговоренных, сплюнул и рванул прочь. И даже хорошо, что никто за ним не побежал. Одному проще, да и презирал он тех гражданских – он-то сам, как ни крути, жертва интриг, служивший честно и храбро, они же всего-навсего преступники. Воры, коррупционеры… В общем, пес с ними.

А потом было отчаянное бегство. Надежно укрыться в Китае, равно, впрочем, как и в любой стране с хорошо развитыми полицейскими структурами, крайне сложно. Особенно если ты не имеешь ни связей в криминальных кругах, ни опыта подпольной работы. Чжэн не имел, ни того, ни другого. Потомственный военный, криминал он не жаловал, а подполье… В общем, не его специфика.

Он делал то, что ему оставалось – бежал. Как можно быстрее, как можно дальше, главное, выбраться за границу. В другое государство, достаточно большое, чтобы затеряться на его просторах, и достаточно сильное для попытки наглым образом выслеживать человека на его территории. И проще всего это сделать на севере, где само понятие границы условно. Да и русские не тот народ, чтобы договариваться с наглыми соседями. Таковых они, скорее, пошлют куда подальше. Особенно в свете конфликтов последнего времени…

Будь Чжэн склонным к высоким материям философом эпохи какой-нибудь древней династии, он для описания своего прорыва наверняка выбрал бы слово «эпический». В какой-то степени так оно и было – попробуй, скройся от недремлющего ока правосудия в такой стране, как Китай. Это только европейцам кажется, что все азиаты на одно лицо, сами же они друг друга различают прекрасно. И неизвестно даже, где безопаснее – в утыканных камерами наблюдения городах или в сельской местности, где все друг друга знают. Универсальное правило, единое, что для Китая, что для России с Америкой… Но Чжэн сделал невозможное, прорвавшись через половину страны, и вот, буквально на последних километрах, его засекли…

Да, пограничники – это не зажравшиеся дятлы-конвоиры. Стражи внешних рубежей, передовая линия обороны государства, они не просто ощущают собственную исключительность, но и действительно превосходят других. Таких запросто не положишь – сами кого угодно сожрут и не подавятся. Вот и пришлось майору проявлять чудеса изворотливости, чтобы пройти мимо них. Счастье еще, что они не слишком усердствовали. Не знали, кого ловят, а своих браконьеров, регулярно пробирающихся на русскую территорию, ловили исключительно формально. Правда, браконьеров тех стало в последнее время куда меньше – русские приобрели отвратительную привычку расстреливать их на месте, и число желающих прогуляться к ним резко сократилось. Ну и повезло, что именно в этих местах майор совсем недавно воевал и успел хорошо изучить местность как на картах, так и лично. Во всяком случае с тем, где стоит остов сгоревшего танка, и какого именно, он не путался.

В одном из этих стальных гробов он просидел весь день, с отвращением вдыхая так и не выветрившиеся до конца запахи выгоревшей смазки, раскаленного адским огнем металла и обугленного человеческого мяса. Кого-то менее привычного это сочетание, наверное, и с ума бы свести могло, но Чжэн уже не раз бывал в подбитых машинах и имел некоторый опыт. Просто сейчас все это было пускай не столь концентрированно, зато куда дольше. Но от собак защищало неплохо – судя по всему, его так и не унюхали, да и пограничники (а они проходили мимо дважды) лезть в пахнущую смертью груду металлолома не жаждали.

Был, правда, в сидении здесь и еще один небольшой плюс. Сомнительный, правда, но все же. Такой, знаете ли, квалификационный. За время, проведенное в танке, Чжэн детально изучил, что способен сделать с боевой машиной русский снаряд. Посмотреть было на что, и увиденное не радовало.

Судя по всему, кумулятивный снаряд ударил аккурат в лоб танка. По идее, это самое защищенное место, для снарядов практически непроницаемое, но, как оказалось, все это голая теория, не более. То ли русские снаряды оказались эффективнее, чем принято считать, то ли китайская броня качеством ниже, чем в официальных отчетах. И то, и другое, одинаково паршиво. Вдобавок динамическая защита неожиданно для танкиста показала себя бесполезной, хотя, теоретически, просто обязана была защитить машину. Однако же, как говорят русские, прибор всегда защитит предохранитель, сгорев первым.

От снаряда осталось небольшое отверстие, почти идеально круглое, с оплавленными краями. Механик-водитель, очевидно, погиб сразу же. Остальным досталось не меньше. Чудом не взорвался боезапас, однако и самого снаряда хватило, чтобы отправить экипаж на встречу с предками. Брызги расплавленного металла, которых оказалось на редкость много, летели с огромной скоростью, танк изнутри был ими буквально испятнан. Ни одного целого прибора не осталось. Огонь тоже вспыхнул, но автоматическая система пожаротушения сработала штатно. Хоть что-то сработало…

Выводы? А они просты. Для войны с русскими танки Поднебесной не годятся. Братские могилы, не более того. И, кстати, эта информация может пригодиться при любом раскладе. Кроме одного – если его, Чжэна, все же убьют. И потому майор набрался терпения, дождался, то впадая в забытье от усталости, то смиряя рвотные позывы, темноты и рванул-таки через границу. Его снова заметили, даже стреляли вслед, но даже если у пограничников были приборы ночного видения, на приличном расстоянии попасть в быстро бегущую и отчаянно пытающуюся сбить стрелкам прицел фигуру не так и просто. Даже стрелкам-пограничникам. Снайпер бы справился, конечно, однако на этот раз удача была явно на стороне Чжэна. Очень похоже, среди его преследователей здесь и сейчас призовых стрелков не нашлось. А потом под ногами захрустела галька, и майор сразу по грудь провалился в теплые и чистые воды пограничной реки. Отчаянный рывок – и вот он на другой стороне. Свобода!

# Примечания

1

Научно-исследовательские опытно-конструкторские работы.

2

Такая песня действительно есть, написана в г. Нарьян-Мар.