Ирина Брестер
Полночный всадник

Пролог

Полночный всадник Азраил

Не рассуждал на сон грядущий.

Он души умерших возил,

И взор его был трезв, колючий.

Суровый лик и черный взгляд.

Уста безмолвствуют столетия.

Не знает боли и преград.

Безгрешен? Перед кем в ответе?

Кто власть ему такую дал

Или обрек его на муки?

Имеет ли, что сам искал,

Или искать устали руки?

В холодной сталевой броне,

Плащ за спиною словно крылья.

Усеян мраком путь вовне.

Столбом взметнув пригоршни пыли,

Он между небом и землей,

Меж рек и гор, скитаньям вечен.

Отрекся от судьбы иной.

Стал, словно космос, бесконечен.

Он, преступив закон людской,

Не оглянулся на пороге.

И даровали ему боги

Расплату – быть с самим собой.

Глава I

Какие чувства миром правят?

Что тщит надеждою сердца?

Обида, гнев иль злость и зависть?

Порокам нет людским конца.

Но есть одно, что ярким светом

Способно всё преобразить.

И произносятся обеты

Там, где сердцам дано любить!

Что есть любовь? Мерило веры!

Где нет её, там пустота.

Любовь – начало новой эры.

В своём создании проста.

Любовь прекрасна… и жестока.

Она дарует и гнетет.

Взаимна или одинока,

Она спасет!.. Она не лжет.

Всё это вымысел и только.

Любовь сжимает нас в тиски

И колет острою иголкой

Слегка… но болью от тоски.

И если так она коварна,

Зачем тогда её желать?

Она убийственна, как правда

И не способна забывать.

И ей подвластны все на свете.

Противоядий не найти.

И старики, и даже дети –

Все люди!

Лишних не найти.

Но есть одна лишь сущность в мире,

Не меж людей, особняком.

Кому чужды все чувства в лире.

Полночный всадник. Да! То – он!

Глава II

Когда-то средь людей при жизни

Он был, и числился таков:

Дурманом опьянённый мысли,

Сбивал подошвы каблуков.

Он подходил с лукавым глазом,

И замирали те сердца,

Что не познали боль отказа

Там, где главенствует краса.

Рука в руке, и мелкой дрожью

Срывались с губ слова-табу.

И нервный ток, бежав под кожей,

Нашёптывал их на ходу.

Герой тот звался Александром.

Александрит – его глаза!

И волос русый беспрестанно

Вился как тонкая лоза.

Он был красив, умён и ветрен,

Науками легко владел,

Знал языки, писал в газетах,

Во многом, в общем, преуспел.

Но, преступив тридцатилетье,

Он оставался одинок.

Таков его души порок,

Не отпечатанный в столетьях.

Как много женщин!.. Много славы!..

Он за собой шлейф носил.

Телесный дух слепой услады

Давно уже превозносил.

Но где душа? Души в помине

Он не искал, и ни в одной

Из тех красавиц, что доныне

При нём играли свою роль,

Не отыскать. В тени сокрыта,

Запрятана, что не найти.

Его желанием обвита

Пустая форма – вдаль пути.

И он всё шёл без остановок,

А вслед ему неслась молва

Из оскорблений, недомолвок.

Но, усмехнувшись, он, едва

В ответ произносил хоть слово.

Молва ему давно не нова.

И, верен сам себе во всём,

Он видел мир полночным сном.

Глава III

Однажды ночью Александр

Гулял под бледною луной

В тени садов, слегка туманных

От хлада осени златой.

Забрезжил свет. Горящим взором

Он устремился напоказ,

Услышав шёпот нежных фраз,

Что произносятся с укором.

И вдоль аллеи у скамьи

Двоих увидел он нежданно.

И шёпот губ, сливаясь плавно,

Струился заревом любви.

Он подошёл. Его узнали

(Тактичным не был никогда!).

– Какая радость! – восклицал он,

Признав знакомого. – Когда

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.