Яна Миа
Фанатки (#2)

© Яна Миа, 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

© Eugenia Porechenskaya / Shutterstock.com

Глава 1
#пепелище

Никогда не хотела оказаться здесь,
Одной ногой в могиле, другой – на земле.
Что я чувствую, я не могу объяснить.
Без этой кожи я точно смогу прожить.

PVRIS – Half

Жизнь не любит, когда мы расслабляемся. На каждый наш облегченный выдох у нее обязательно найдется удар под дых, на каждое безразличное лежание на полу в луже собственных слез – причина вскочить и помчаться куда-то сломя голову. Не потому что она испытывает нас на прочность – хотя, конечно, испытывает, глупо отрицать, – а потому, что из этого она и состоит. Из разных, нанизанных на нить наших лет, словно бусины всяких размеров на тонкий шнурок, событий, преград, которые нужно преодолевать, моментов яркого счастья и полного отчаяния. Из пустоты и одиночества, перемешанных с теплотой и заботой. Из слез и смеха, бесконечно долгих ночей ожидания и молниеносных недель радости. Жизнь складывается из наших шагов – реальных и метафорических, именно поэтому она не любит, когда мы расслабляемся. Иначе упадем: координация, внимание, навыки – все подведет, когда ты не готов к новому шагу.

Никто не знает, кем мы проснемся завтра. Теми же людьми, что закрывали глаза и желали доброй ночи кому-то близкому, или кем-то обновленным, готовым к переменам? В каком мире мы откроем глаза? Что услышим первое, что скажем, как проведем день? Жизнь не дает нам возможности расслабиться. А если ты внезапно почувствовал, что можно растянуться под лучами счастья, забыв о возможностях и целях, или скрутиться в комок под тяжестью пустоты, накрывшись с головой пледом из непроходимого безразличия, значит… Значит, со следующим шагом ты, не готовый и расслабленный, полетишь кубарем, после пытаясь подняться снова и собрать себя по кускам.

Арти все не мог выкинуть из головы эти мысли – вчера он позволил себе расслабиться. Это был непростой вечер: Скайлар, которая не приехала на собственную помолвку, Трой, выкинувший кольцо, а заодно и всякую надежду на счастливое будущее, и морально раздавленные девочки. Особенно – Мейси. Его Мейси. Она впервые целиком и полностью была «его» – и эти новые ощущения слегка пугали, но в то же время успокаивали. Она не отвернулась, она доверилась ему окончательно, и он действительно был готов доказать ей, что любовь существует – иначе как объяснить то, что он не мог уснуть всю ночь, перебирая в памяти моменты, связанные с Маргарет? В конце концов, это не первая его влюбленность, и уж точно не первая девушка, чтобы он так странно себя ощущал. Тем более они с Мейси знакомы всю жизнь – чего он о ней не знает? Но оказалось, что Арти действительно не до конца знал свою лучшую подругу: не то, какой доверчивой и нежной она может быть, не то, что целуется она очень даже неплохо – где только научиться успела? Хотя, конечно, это все были глупости, но почему-то именно о них ему хотелось думать. А еще скорее увидеть Мейси снова – но, к его большому разочарованию, она уехала с подругами в Сан-Франциско. Он как-то позабыл об этой поездке, но для Николь, видимо, не существовало таких причин, которые могли бы отменить для нее концерт «Tricksters». Не то чтобы он злорадствовал или желал чего-то плохого Никки, но голос Мейси, срывающийся буквально на каждом слове, выбил его из колеи. Вот так – в одно мгновение – его жизнь полетела в пропасть.

Арти барабанил в дверь Троя, изнывая от нетерпения. Когда тот все-таки открыл, выглядел он словно только что вернулся со съемок фильма про зомби и забыл смыть грим. Ощущение полного хаоса и обреченности накатило на Арти с новой силой.

– Выключать телефон – не лучшая идея, – пропуская приветствия, мрачно заметил он.

– Арти? – Трой вглядывался в лицо парня так, словно тот восстал из мертвых, а не приехал сюда через пару улиц.

– Так, людей опознаем, уже хорошо. Похмелье?

– Нет, я почти не пил. Не лезет.

– Отлично. Потому что у нас проблемы. – Арти протиснулся мимо Троя и оказался внутри дома, который покинул меньше суток назад. А казалось, с неудавшейся помолвки прошла целая жизнь.

– У нас? – уточнил растерянный Трой.

– У нас. В общем, с Никки что-то случилось на концерте – она в больнице. Девочки сейчас там, Эмме тоже плохо. Я еду к ним.

– Я с тобой!

– Э, нет, парень, – Арти поднял руки, пытаясь остановить внезапно всполошившегося Троя. – Если бы на этом все закончилось, я бы сказал, что у нас – проблема. Но… В Стоквуде сгорела база плейбоев, и последней туда заходила Джо. Никто не знает, где она.

– А она разве не в Сан-Франциско с остальными?

Арти всем своим видом демонстрировал, каким нелепым был вопрос, поэтому Трой тут же осознал свою ошибку.

– Я, конечно, понимаю, что у тебя сейчас не лучший период в жизни. Но из нас двоих ты – ее друг и знаешь Джо достаточно, чтобы прикинуть, где она может быть. Телефон недоступен, дома нет, никто из группы ее не видел со вчерашнего дня. Это – чтобы сузить тебе поиски.

– Черт, – выругался Трой, пытаясь сообразить, где искать Джордан.

– За руль сможешь сесть?

– Да, конечно, – отозвался он. Нехорошие предчувствия копошились внутри, но Трой списывал все на собственную боль. По крайней мере, ему очень хотелось в это верить.

– Тогда на связи, – Арти похлопал его по плечу. – Постарайся ее найти. Хватит с нас этих внезапных драм.

Трой кивнул, отгоняя мрачные мысли. Неудавшаяся помолвка, Никки, больница, Джо… Он не верил во всю эту чепуху, но сейчас не стал бы отрицать, что кто-то их проклял. Всех разом. Непонятно только – за что. Зная, что услышит в трубке, он все-таки набрал номер Джордан, едва за Арти закрылась дверь. Когда все плохо, надежда продолжает быть крайне живучей и неразумной. Сбросив звонок, который перенаправил его на голосовую почту, Трой подхватил куртку и вышел из дома – нужно было во что бы то ни стало найти Джо: потерять еще и лучшего друга для него определенно выше всяких сил.

* * *

Мейси сидела в больничном коридоре и размышляла, как все в мире относительно. Полгода назад у нее была мечта, которую она никогда бы не рискнула исполнить, родители, которые решали за нее, как жить, и лучший и единственный друг – Арти. Сегодня утром, наспех собирая вещи в рюкзак, Мейс казалось, что ее жизнь закончена. Всего полгода – а какая разительная перемена. Сначала она нашла подруг: классных девчонок, которые просто слушали ту же музыку, что она, – группу «LADE». Потом они же подарили ей курсы по рисованию комиксов и вселили в нее такую веру в себя, какой она никогда раньше не ощущала. Затем Арти стал кем-то большим, чем просто лучшим другом, – и Мейси чувствовала безграничное счастье от этого события. И в довершение родители не только осудили ее стремления и мечты, но и сожгли все то, что связывало ее и с девочками, и с Арти, и с рисованием. Но, по сути, ничего непоправимого не произошло. Большинство рисунков давно хранится у Арти, а кое-что она определенно сможет восстановить по памяти. Зато врать больше не нужно. И надеяться, что ее все-таки примут и поймут, тоже. Все произошедшее словно развязало ей руки: она могла доказать, что ее цели реальны, что она способна решать и выбирать сама, что быть художником ничуть не хуже, чем юристом. Ей больно – отрицать глупо и бессмысленно, но она и не ожидала, что будет легко. И, если честно, никогда до конца не верила, что сможет по-хорошему договориться с родителями. Поэтому сегодня утром она не просто поехала за компанию с Никки на концерт – она сбежала из дома окончательно.

А теперь, сидя в больничном коридоре, Мейси понимала, насколько мелкими и простыми были ее проблемы. Да, это все касалось ее жизни, ее будущего, но она уже давно приняла решение и не собиралась его менять. Эмма, к примеру, вообще не знала, что делать со своей жизнью дальше – она как-то пожаловалась Мейси, что до сих пор не выбрала колледж, потому что не знает, что ее интересует. А теперь Эмс спала под действием успокоительных: медсестра сказала, что позже к ней придет психолог – а это уже тянуло на серьезную проблему. Скай и вовсе – сама того не зная – разрушила отношения, на которых держалась не только ее жизнь, но и их общая вера в любовь, во что-то крепкое и хорошее в этом мире. Никки едва не погибла на концерте своих кумиров – и как это отразится на ней, пока непонятно. Про Джо Мейси даже думать не хотела. Потому что от нее все еще не было никаких вестей. А неизвестность всегда приводит за собой самые страшные предположения и догадки.

Так что на фоне подруг Мейси могла считать себя почти счастливицей. Вторая ночь без сна давала о себе знать, но, едва Мейс закрывала глаза, страшные картины произошедшего мешались с мыслями о Джо, и сон как рукой снимало. Этот Новый год должен был стать чем-то особенным для них, а в итоге… А в итоге он таким и будет, вот только не о таких «особенностях» они мечтали.

– Ты бы поспала немного. – Она и не заметила, как рядом опустилась на стул мама Никки. Мейси неловко повернулась и чуть не упала – кто вообще делает эти чертовы стулья в больницах такими неудобными?! Люди ведь сидят здесь часами в ожидании вестей!

– Не уверена, что смогу спать, пока все это… – Мейс неопределенно махнула рукой, понимая, что не готова произносить вслух, что ее беспокоило. – Вам что-нибудь сказали?

– Да, Николь сломала два ребра. Внутренние органы целы, так что через пару дней ее отпустят домой. Она легко отделалась, как сказал врач.

Мейси наблюдала за ней и понимала, что мама Никки просто повторяет услышанное на автомате, но ни капли не верит в то, что говорит. Да и вообще, она, должно быть, не сильно старше ее родителей, но выглядит почти старухой. Худоба, морщины, седина в волосах. Но главное – взгляд. Смесь усталости, обреченности и едва утихшего ужаса.

– Ну, Никки у вас боец, – неловко улыбнулась Мейси, чтобы хоть как-то поддержать женщину. – Она справится.

– Она – да, – вздохнула Лайза и внезапно заплакала. – Она у меня такая сильная, самостоятельная… А у меня самой уже не осталось сил.

Мейси не знала, что делать. Утешать взрослую женщину, которая мчалась сюда из другого города, так как с ее дочерью произошла беда? Что она могла сказать, чем успокоить? Но просто сидеть и смотреть на это оказалось невозможным.

– Миссис Фостер…

– Можно просто Лайза.

– Лайза, – слова застревали в горле комками неопределенности и отдавали такой банальностью, что Мейси буквально силой заставляла себя говорить. – Все закончилось – и закончилось вполне… неплохо. Ребра срастаются быстро, насколько я знаю.

– Я… я так испугалась, когда мне позвонили. Думала, вдруг и за ней недосмотрела. На секунду представила, что моя девочка больна, как и ее отец… Или она… вслед за Алекс.

Мейси неловко гладила по спине всхлипывающую женщину и даже представить не могла, что та чувствует. Когда наступает хоть и относительное, но облегчение, весь ужас и напряжение прорываются с новой силой. А еще Мейс внезапно поняла, как мало знает о Никки. Да, пару раз проскальзывали фразы об отце, Джо еще в самом начале говорила, что Николь пережила много горя… но ничего конкретного так никто и не сказал, хотя, казалось, они были очень близки. Видимо, знать любимую марку сигарет и в кого Никки влюблена недостаточно, чтобы быть хорошим другом.

– А… насколько все плохо с ее отцом? – осторожно поинтересовалась Мейси. – Можете не отвечать… Просто я только в общих чертах знаю, а расспрашивать Никки не хотелось. Да и вас, наверное, не стоит. Еще и в такой ситуации! Простите, я идиотка, что задаю такие вопросы. Это, видимо, просто нервы…

– Все в порядке, – прервала Лайза поток извинений, и Мейси благодарно выдохнула. – Мой муж пережил рак. Мы справились, но…

– Вы все равно боитесь, да?

– Очень, – виновато прошептала мама Никки. – Иногда я просыпаюсь в ужасе среди ночи, боясь, что все снова повторится. И это… как предательство, словно я не верю в своего мужа, в нашу победу.

– Лайза, это не так, – тут же вступилась Мейси. Ей почему-то безумно импонировала мама Николь. – Это не предательство, это просто другой вид надежды. У всех бывают плохие дни, когда в лучшее уже не верится. Я думаю, вам пришлось очень нелегко, поэтому позвольте себе хоть иногда быть слабой, бояться и плакать. Вы никого не предаете, вы просто напоминаете вселенной, что вы тоже человек. Хотя бы на пару часов, прежде чем стать снова сильной и всем сердцем верящей в хороший исход.

Лайза посмотрела на Мейси с некой материнской заботой и теплотой, отчего у той неприятно заныло внутри, напоминая о еще не затянувшейся ране.

– Николь очень повезло с друзьями, – все еще плача, произнесла Лайза. – Ей нужен кто-то, кому бы она открылась больше, чем мне, – с нами она держится, сражается, словно это мы ее дети, а не наоборот. После Алекс у нее почти не было друзей – нормальных, а не мимолетных.

– Ну, я тоже не королева вечеринок, – легко отмахнулась Мейси, стараясь вывести Лайзу из грустных мыслей. – Так что мы нашли друг друга – так вроде говорят? Это Скай и Куперы у нас в центре внимания, понятия не имею, как мы все вообще смогли подружиться и ужиться вместе. Не то чтобы я считала нас с Никки какими-то не такими, просто мы немного не того круга… Черт, я опять болтаю без умолку! – Мейси расстроенно вздохнула. – Простите, у меня всегда так… Я просто хотела сказать, что в нормальной жизни мы пятеро вряд ли стали бы друзьями.

– А в какой тогда?

– В фанатской. Тут другие правила. Или… или их вообще нет. Поэтому девочка-гик, которую вечно не замечали в школе, внезапно становится подругой самой популярной девчонки в школе. Или такого прекрасного человека, как ваша Никки.

– Да уж, Николь давно по уши в фанатстве… И вот куда это привело, – Лайза сдавленно всхлипнула.

– Она могла сломать ребра в спортзале или еще где-нибудь. Я не оправдываю толпу, которая, видимо, сошла с ума… Но не отбирайте у нее эту жизнь. Пожалуйста, Лайза. Я не стану говорить за всех, – Мейси мысленно обратилась к Джо, – но точно могу сказать, что для нас с Никки фанатство многое поменяло. В лучшую сторону. И если она сама не решит завязать… Не давите на нее, ладно?

Лайза облизала соленые от слез губы, вглядываясь в лицо Мейси так, словно та говорила на непонятном, неизвестном языке.

– Вы еще такие молоденькие, – и снова этот материнский тон заставил Мейси внутренне сжаться. – Откуда в вас столько сложных мыслей, заботы о ком-то? В вашем возрасте о парнях думать надо да о вечеринках. А ты, Никки… Да и остальные девочки, я думаю, кажетесь не по годам взрослыми. И я даже не знаю, хорошо это или плохо.

– Вот, видишь, Мейс, тебе уже советуют подумать о парнях, – Мейси обернулась на голос и снова едва не упала со стула. Арти с отточенной за годы реакцией подхватил ее и усадил на место. – Кажется, я приехал как нельзя вовремя.

Мейси слабо улыбнулась и легко поцеловала Артура в губы, тут же смутившись, вспомнив, где находится.

– Я кофе принес, – обратился Арти скорее к Лайзе, показывая переноску в руках. – Не знаю, какой вы любите, но тут можно выбрать: есть и латте, и капучино, и американо…

– Это Лайза, – спохватилась Мейс, вертясь на стуле так, что только сноровка Арти уберегла кофе от участи коричневых луж на отвратительно светлом больничном полу. – Мама Никки. А я, кажется, стала еще более неуклюжей, хотя думала, что это невозможно.

– Тебе просто нужно поспать, – улыбнулась Лайза, забирая стаканчик с американо. – Спасибо.

– Артур, – кивнул он в ответ, то ли представляясь, то ли пытаясь тем самым сказать «пожалуйста». Даже сейчас, когда беседа была спокойной и легкой, больничная атмосфера тревожности давила на всех, словно улыбаться и шутить было чем-то вроде греха.

– Я пойду к Никки, – Лайза поспешно встала, явно чувствуя себя лишней. – Артур, уговорите свою девушку поспать.

– Сейчас же этим и займусь, – отозвался Арти, пока Мейси пыталась распробовать этот новый статус «девушки». Лайза, прежде их не знавшая, даже не задумалась, что может быть по-другому, не запнулась, как делала это сама Мейси в своей голове. И их новообретенные отношения, озвученные мамой Никки, сейчас казались самой правильной вещью в этом мире хаоса.

– Слышала, что тебе сказали? – Когда Лайза скрылась за дверями, отделяющими палаты от коридора, Арти опустился на стул рядом с Мейси, позволяя ей опереться о него спиной и вытянуть ноги.

– Не командуй, – вяло огрызнулась Мейси, наугад забирая себе стаканчик с кофе – сейчас ей было глубоко плевать, сколько там молока и есть ли пенка.

– Ты как вообще?

– Странно, – Мейси поерзала, устраиваясь поудобнее. – Никки сломала два ребра – представь только, с какой силой давила толпа позади нее! И ради чего?! Чтобы дотронуться до руки певца, подышать рядом с ним?! Не понимаю я такой маниакальности…

– Сказала та, что моталась на концерты странных парней в машине с людьми, которых даже не знала…

– Вот только твоих нотаций сейчас и не хватало! Не сравнивай мою поездку с девочками, которые в итоге стали мне подругами, с фанатством головного мозга. Нет, я конечно, тоже та еще фанатка, но это слишком. Сталкеры, вот такие случаи, как с Никки, или не совсем адекватные девушки, которые пишут гадости Джо… Это другое, Арти, у всего должен быть предел.

– И откуда в тебе столько воинственности? – Арти поцеловал ее в макушку. – Кстати, о Джо. Трой поехал в Стоквуд искать ее. Позвонит нам, как только что-то станет известно.

– А сам он в порядке?

– Маргарет, «в порядке» – это самое отдаленное, что может описать его состояние. Проблемы, естественно, немного отодвинули его трагедию на второй план, но он разбит. Никогда не видел парней, настолько подавленных из-за девушек. Не в обиду Скай, но умудриться сломать Троя…

– Поверь, она не лучше. Она и себя сломала – хотя в этом мало утешения, как мне кажется. Поэтому я пока никому не говорила, что мы теперь вместе. Ну, в этом смысле… Не в этом, а в новом. Короче, что мы встречаемся!

– Решила прятать меня от подруг? – усмехнулся Арти. – Тогда мне пора бежать! Только нужно разобраться с мамой Никки.

– О, ты такой дурак! – Мейси попыталась развернуться, чтобы посмотреть на него, но Арти крепко ее держал во избежание очередного падения. – Последняя шутка была слишком – на сегодня точно. И нет, я не хочу прятать тебя от девочек, но и вопить на всю округу тоже не буду – не хочу накалять обстановку, понимаешь?

– Я, конечно, мог бы пошутить про то, что подруги тебе дороже, но… я все понимаю, Мейси. Все в порядке – ты взрослая девочка, чтобы самой решить, когда и кому что рассказывать. Хотя про то, что ты ушла из дома, могла бы сказать хотя бы мне.

– Откуда ты знаешь?! – В этот раз высвободиться из объятий Арти все же удалось: Мейси повернулась к нему лицом, встревоженно поправляя очки.

– Твоя мама приходила к нам.

– Что?!

– Ну, как приходила… Скорее хотела провести несанкционированный обыск на предмет наличия тебя. Мама успела встретить ее раньше меня.

– Боже, – Мейси закрыла лицо руками, утыкаясь в грудь Арти и мечтая провалиться под землю. – Как стыдно!

– Да не особо. Мама очень четко объяснила твоей, что ты уже совершеннолетняя и можешь самостоятельно решать, где жить. И даже если ты появишься у нас дома – чего еще не сделала, – она «ни за что не станет играть в игры такой черствой женщины. Ведь если Мейси ушла от вас, то вы это заслужили»! И это я сейчас цитирую… с цензурой!

– Твоя мама – великая женщина, ты знаешь?

– И она ждет тебя у нас. Так что отсюда мы поедем домой. Вместе.

Мейси подняла полный слез взгляд на Арти: она не могла понять, чем заслужила всех этих людей, их любовь и доброту. Она всегда восхищалась семьей Бэгтон и проводила там много времени, но чтобы жить…

– То есть, – решила она перевести все в шутку, пока не уморила своей эмоциональностью Арти до смерти, – мы сразу переходим к пункту «жить вместе»?

– Мама подготовила тебе отдельную комнату, поэтому не совсем. Но она находится напротив моей…

– Ох, Арти, – Мейси покачала головой, а затем позволила увлечь себя в долгий поцелуй. – Стой, ты сказал маме?

– Это же моя мама – едва я вернулся домой, она сама мне все и рассказала. Подумываю проверить машину и одежду на наличие жучков!

Мейси засмеялась, снова прячась в объятиях Арти. Если забыть, что они в больнице, вполне можно было представить, что все хорошо, что жизнь налаживается и обещает много сюрпризов. Но неудобные больничные стулья как бы напоминали, что сюрпризы – это не всегда радость.

* * *

Никки держала за руку Томаса, видела в его глазах отражение своего счастья и пела так громко, как только могла, пока голос не превратился в крик, а перед глазами внезапно не упала черная непроглядная пелена. В груди стало так невыносимо больно, что Никки, наконец, проснулась. Стон вырвался из ее пересохших губ, а лицо Томаса сменилось обеспокоенным лицом мамы.

– Детка, тебе больно? Я сейчас позову доктора.

Мама поцеловала ее руку, которую держала в своих ладонях, и бросилась из палаты. Медленно, словно осторожный луч света, к ней стали возвращаться воспоминания: отвратительная ночь в доме Троя, утренние сборы зареванных девчонок по городу, дорога в Сан-Франциско, концерт «Tricksters», напирающая толпа и чернота. Тугая повязка на грудной клетке подтвердила, что все это не сон. Никки осторожно пошевелилась и застонала от боли и разочарования – кто мог подумать, что концерт обожаемых «Tricksters» обернется больничной палатой? Она все пропустила, она чуть не умерла из-за каких-то больных фанатов! Теперь музыка, которая ее спасла, будет ассоциироваться с моментом, в который ее чуть не убили, – ведь наступи толпа чуть сильнее, и сломанные ребра вполне могли проткнуть органы. А что теперь будет с работой? Какие-то чокнутые из-за секундного доступа к телу исковеркали ей жизнь!

– Милая, доктор скоро подойдет. Хочешь пить? – Мама вернулась в палату и кружила вокруг нее, словно Никки была как минимум при смерти.

– Очень. – Она немного приподнялась под взволнованным маминым взглядом. – Что говорят врачи?

– Что ты легко отделалась. Пару дней понаблюдают и отпустят.

– Пару дней? Сегодня же Новый год, – Никки недовольно скривилась, понимая, что праздник придется встретить в больнице. По правде говоря, это не первый Новый год, или Рождество, или День благодарения, или даже собственный день рождения среди капельниц и медицинского персонала. За столько лет, что болел отец, они многое успели сделать в больничных стенах. И именно поэтому очередной Новый год, который придется встретить тут, отдавал горечью отчаяния и безнадеги.

– Прости, милая, – виновато улыбнулась мама, словно от нее хоть что-то зависело или это она стала причиной их пребывания здесь. – А еще врачи просили по возможности убрать людей, что караулят у больницы…

– Каких людей?

– Артур говорит, что это фанаты твоих музыкантов. Они пришли поддержать тебя – вторая семья и все такое.

Никки с трудом понимала, что происходит. Много времени ушло на то, чтобы идентифицировать в Артуре друга Мейси, затем понять, что все ее друзья в больнице. Но, когда пришло осознание того, что фандом караулит здесь, чтобы поддержать ее, Никки едва не подскочила к окну, чтобы увидеть все своими глазами.

– Вот уж… Семейка! Мам, сходи к ним, пожалуйста. Скажи, что я в порядке, и отправь по домам, праздник все-таки. И передай, что я очень благодарна – я еще в «твиттер» напишу обязательно. Поверить не могу!

– Знаешь, Мейси просила не давить на тебя по поводу твоего фанатства… И я сомневалась, – Лайза присела на край кровати, поглаживая Никки по волосам, словно ей снова было пять. – Я испугалась всего этого. Отсюда – из взрослой жизни – все твое увлечение выглядит немного глупо. Особенно когда случается что-то ужасное. – Никки хотела возразить, но мама не позволила ей превратить момент откровения в ссору. – Дослушай меня, хорошо? Я правда хотела взять с тебя слово, что ты это бросишь. Но ведь тогда у тебя не было бы таких замечательных друзей, как девочки, – они тут всю ночь пробыли и, видимо, не собираются уезжать. И все эти люди – они ведь даже тебя не знают, но переживают! Как я могу просить тебя отказаться от всего этого?

Никки и сама не осознавала, куда ее привело фанатство, пока мама не озвучила это. Да, она часто говорила, что музыка ее спасла, что Семейка – прежде всего, но последние полгода стали той самой настоящей жизнью. Рядом с ней находятся люди, которых раньше она не могла бы представить в качестве своих друзей, а теперь не может представить жизни без них. Николь позволила себе быть слабой, эмоциональной, благодарной – она заплакала в объятиях мамы, прощая глупым фанатам их оплошность в виде сломанных ребер.

– Простите, врач сказал, что мы можем зайти. Но если мы не вовремя…

Этот голос она могла узнать, даже будучи в коме, но сейчас все происходящее казалось сном, игрой воображения, последствием травмы (как ребра могли повредить мозг, Никки не задумывалась). Мама поспешно стерла слезы с ее лица и обратилась к посетителям:

– Думаю, Николь будет рада вам в любое время.

Мама узнала их – по многочисленным фото в ее комнате, по видео, что смотрела Никки. Значит, это не было злой шуткой уставшего сознания – в ее палате действительно был… Томас? Осторожно открывая глаза, Никки осознала, что она все-таки ошиблась: прямо перед ней стояли «Tricksters» в полном составе: Томас, Кейси, Аарон, Ник и Грег.

– Ничего себе! – только и смогла проговорить она, во все глаза рассматривая любимых музыкантов. Они выглядели совсем обычными людьми, находясь здесь, а не полубогами, как всегда казалось на выступлениях и телешоу.

– Пойду спущусь к вашим… поклонникам, – тут же заторопилась мама. Грег перехватил ее у самой двери, что-то шепнул на ухо, и мама благодарно закивала. Подробности этого разговора Никки решила выведать потом, а сейчас обратилась к самым важным гостям в больнице:

– Я не слышала криков, как вы прошли незамеченными?

– Черный вход и бывший одноклассник в должности одного из ведущих врачей этой больницы, – сообщила Кейси, присаживаясь на стул у кровати Николь. – Хотели навестить тебя лично.

– Так себе местечко для meet-and-greet[1], скажу я вам! – Никки и сама не понимала, откуда в ней эта легкость шутить рядом с теми, кого она почти боготворила. То ли ее положение, то ли пережитый стресс так на нее влияли, но она знала наверняка – будь это обычная встреча в рамках концерта, она бы плакала и улыбалась одновременно, лепеча какой-нибудь банальный бред.

– Шутишь? – отозвался Томас, и у Никки внутри все замерло. – Никаких других фанатов, ограничений по времени, и декорации для фото эксклюзивные.

– И вид у меня тоже эксклюзивный… – Никки очень хотелось верить, что выглядит она хотя бы нормально – про макияж и прическу даже думать не приходилось. Хорошо еще, если вчерашние стрелки не стекали сейчас черными полосами по щекам.

Аарон, устроившись в самом дальнем углу, хмыкнул, глядя в телефон.

– Все-таки время ограниченно, – его голос звучал так приятно, и Никки даже пожалела, что он только играет на басу, но почти никогда не поет. – Кто-то нас все-таки заметил, так что скоро здесь соберутся не только фанаты, но и папсы[2].

– И напишут, что все это – показательная акция, – вздохнула Кейси. Николь обвела участников группы взглядом: они ведь были просто людьми, немного уставшими и действительно переживающими. Она улыбнулась, чтобы они даже думать не смели, что она может считать так же.

– А иначе они бы написали, что вам плевать на все, кроме денег. Всегда будут эти дурацкие статьи и те, кто им верит. Мне жаль их – тех, кто не видит, что вы настоящие, а не дурацкие образы.

– Все артисты – это образы, – внезапно возразил Томас, и Никки недоуменно на него уставилась: она тут их защищает, а выходит, что зря? – Просто разноотдаленные от реальной личности.

– В смысле? Вы ведь всегда так искренне говорите, пишите песни о том, что происходит в жизни, открываетесь на сцене. Только вот не говорите, что это все – игра, иначе уже я переломаю вам ребра!

– У нас лучшие поклонники, – усмехнулся Ник без намека на обиду или злость.

– Николь, – Томас пододвинул к кровати один из стульев для посетителей и «оседлал» его, укладывая руки на спинку. Никки смотрела на расстегнутый ворот рубашки, но никак не могла себя заставить встретиться с ним взглядом. – Невозможно быть откровенным на сто процентов, когда ты публичный человек. На сцене все играют роли, просто кто-то – чужую, а кто-то – иную версию своей. Ты же понимаешь, что у нас – семьи, друзья, с которыми мы общаемся так, как не можем, например, на интервью или с фанатами. Да и песни… Когда ты пишешь о том, что происходило или происходит в твоей жизни, ты выбираешь моменты, ловишь эмоцию и возводишь ее в абсолют. Это всегда лишь часть истории, вырванная из контекста. При этом она не становится менее правдивой и откровенной. Так что да, даже самый настоящий артист – это образ. Просто образ его самого, который отличается от просто человека.

– Поэтому мы и пришли через черный вход, – вступилась Кейси. – Как просто люди, которые переживают из-за случившегося, а не как артисты к пострадавшему фанату.

Никки очень хотелось их обнять. Всех сразу и каждого в отдельности. Странно, она никогда не задумывалась над этим, не копала так глубоко, хотя всегда себя считала довольно умной и понимающей ситуацию. Но, видимо, действительно понять ситуацию можно, только побывав с другой стороны, прочувствовав на себе и найдя себя в этом огромном сумасшедшем мире.

– Тогда я рада, – голос так откровенно подрагивал, что Николь надеялась только на то, что ребята спишут это на ее состояние, а не на внезапно защекотавшую в глубине горла нежность, – что я фанат артистов, которые играют себя.

– Давно, кстати? – подал голос Грег, и Никки снова вспомнила о том, как он что-то говорил ее маме.

Она непроизвольно потянулась к татуировке на шее, словно там были не просто знаки, а точные даты начала этой истории.

– Пять лет. Я знаю, что вам говорили это тысячи раз, и я просто буду одной из многих, но вы меня спасли тогда… Ужас, как банально звучит, ненавижу быть такой размазней.

– Ну так ребра не поддерживают, вот и размазало немного.

– Аарон! – шикнула Кейси, когда тот подмигнул Никки – она оценила его юмор.

– Пять лет назад моя лучшая подруга покончила с собой. Я недоглядела, не заметила. У меня отец был болен, и я… Не то чтобы не обращала на Алекс внимания, просто как-то старалась не замечать плохого вокруг вообще. Ее мама отдала мне пару вещей и плеер. У Алекс был… достаточно всеядный вкус в музыке, знаете, когда после крутой песни внезапно играет такое, что ты удивляешься не тому, как оно в плей-лист попало, а как вообще такое существует в природе. – Никки улыбалась, но в то же время отчетливо ощущала, как сквозь бинты и физическую боль внутри снова открывает пасть огромная черная дыра. Кейси осторожно подобралась поближе, чтобы приобнять ее, а Томас уверенно сжал ладонь Никки. – И вот я все гоняла эти песни, кричала на Алекс, плакала, злилась, скучала… а потом услышала «Lullaby». Я всегда говорю, что эта песня обняла меня – странное сравнение, но так и было. И мне стало чуть-чуть легче – ровно настолько, чтобы сделать вдох.

– Sing to me, sing to me ‘till I can take a breathe, – тихонько напел Томас, улавливая знакомые фразы, Кейси и Николь тут же подхватили: – Hold to me, hold to me ‘till I can feel your care. This lullaby helps me survive. This lullaby…

– Вот примерно так и было. Я-то и раньше много музыки слушала, но только тогда поняла, что это не просто фон в машине или картинка в телике. Это как круговорот тайн и откровений: артисты – слушателям, те – вселенной. Каждый ведь о своем поет, каждый о своем слышит. Так и вы стали для меня чем-то, что напоминает об Алекс – в хорошем смысле. Я ведь и тату делала за двоих, и мерч покупаю себе – и ее размера, на концерты хожу за двоих. Оказалось, среди всякой дряни у нее в плеере была очень хорошая группа, моя группа, а я даже не знала этого, ни разу так и не смогла ей сказать, как горжусь вами и восхищаюсь.

Она не хотела реветь. У нее, возможно, уникальный и единственный шанс встретиться с «Tricksters», но вместо нормального разговора она развела драму, из-за которой у Томаса блестят глаза, а Кейси всхлипывает на ее плече – посмотреть на остальных мешали слезы.

– Спасибо за эту историю. Такое сложно рассказывать, я знаю. Но вот эти моменты делают нашу музыку, нашу жизнь важной и стоящей.

– Томас прав, – голос Грега звучал приглушенно, словно его рыжая борода поглощала звуки, но все понимали, что дело совсем не в этом. – Все говорят о славе, деньгах, премиях. Но все дело в людях, в том, что ты можешь им дать.

– Все еще считаю, что у нас лучшие фанаты, – Ник пытался быть беззаботным, но барабанящие по колену в спортивных штанах пальцы выдавали его с головой.

– Для тебя всегда, всегда, – выделила голосом Кейси, все еще немного всхлипывая, – будет билет на любое наше шоу, о’кей?

– Два билета, – поправил ее Томас.

И эта внимательность к ее истории, к ее словам о походах на концерты за двоих тронула Никки даже больше, чем их приход. Неважно, насколько они меняются на сцене, ведь там они божественны в любом случае, важно то, какими великолепными людьми они остаются, когда сходят с нее.

Они болтали еще около часа и даже сделали несколько фото – Аарон снова язвил о декорациях, – и все это время Николь впитывала их голоса, запоминала мелкие черты, вроде колец на пальцах Ника, тонких вьющихся прядей возле ушей и шеи Кейси, морщинок между рыжих бровей Грега, привычку поправлять часы у Аарона или такого легкого и непривычного смеха Томаса – совсем не как на видео. Теперь они стали чем-то большим, чем просто любимая группа – они стали реальными и простыми. И это, возможно, было самым дорогим, что «Tricksters» могли для нее сделать. Уходя, они все ее осторожно обняли и подарили диск с новыми песнями. Она поклялась не обмануть их доверие и едва не разрыдалась снова, хотя плакать – точно не одна из ее привычек. Словно вместе с ребрами сломались и доспехи, которые все эти годы прикрывали ее ранимость.

* * *

Трой исколесил все любимые места Джо в Иствуде. А потом – просто рандомные. Он отслеживал новости в «твиттере» – многие фанаты «LADE» писали о пожаре. Спасибо многолетним отношениям с фанаткой – он отлично ориентировался в фандомной жизни и в способах получения информации. Трой старался подходить ко всему спокойно, но внутри поднималась паника. Вот так, да, у взрослого и достаточно сильного парня крышу сносило от неизвестности. Новостей от Джо не было уже много часов, а его собственная жизнь внезапно оказалась разрушенной до основания. Он не знал, как дальше жить без Скай, никогда не представлял себе такого варианта, но простить все произошедшее… Когда ты готов кому-то подарить всю свою жизнь, любовь, сделать все, на что способен, а в ответ этот кто-то не может найти для тебя времени, никаким прощением или шансом не исправишь. Нечего исправлять, ведь нечему было и ломаться, кроме его собственных иллюзий.

Трой заехал за кофе в какую-то случайную кофейню в Стоквуде – есть не хотелось совсем, но организм очень стремился отключиться, чтобы не думать обо всем, сохранить хотя бы остатки рассудка и адекватности. Пока его американо готовился, он как-то ненароком подслушал разговор двух бариста. Не в его правилах было слушать чужую болтовню, но слова «база» и «пожар», прозвучавшие полушепотом, привлекли внимание.

– …Итан поэтому и взял выходной – хотя сам же вписался работать перед Новым годом. Вроде как они все еще там – разбираются с остатками базы.

– Вот уж не везет парню, – вздохнула девушка-бариста и повернулась к Трою. – Ваш кофе.

– Спасибо, – машинально схватив бумажный стаканчик, поблагодарил Трой и все же рискнул спросить: – А не подскажите, где эта база находится? Я случайно услышал ваш разговор…

– И случайно заехали в кофейню, где работает Итан? – усмехнулся парень за стойкой, абсолютно не веря Трою. Он и сам бы себе не поверил, но сейчас был тот случай, когда отступать нельзя ни в коем случае.

– Я знаю, как это выглядит, но это правда. Там… В той базе была моя подруга – и мы до сих пор ничего не знаем о ней. Прошу, помогите мне.

Бариста смотрели на него с сомнением, решая, можно ли отправить к своему другу этого помятого и потерянного парня.

– Ладно, – девушка быстро набросала что-то в блокноте, вырвала листок и протянула Трою. – Выезжай с парковки и сразу направо. Ты не слишком похож на фаната, который караулит парней для фото.

– Приму за комплимент, – улыбнулся Трой. – Спасибо.

Он выбежал на парковку, думая о том, что мог взять номер кого-то из ребят у Эммы или Мейси, к примеру, и узнать у них, где база. Но, видимо, простые решения в такие минуты приходят с огромным опозданием, когда ты уже успел влезть в чужой разговор и выставить себя идиотом. Трой ехал почти наугад, пару раз точно свернул не туда, но все же нашел нужное место. И только тогда, когда заметил на парковке растерянных ребят, когда увидел своими глазами выгоревшее здание, осознал, что они могли потерять Джо. Что сейчас он выйдет из машины и может услышать то, с чем никогда не сможет смириться, принять и жить дальше. Трой заглушил мотор, в который раз проверил телефон и секунду помедлил. Их жизнь была проста и понятна: Трой и Скай встречались еще со школы, Джо была их общим лучшим другом, а Эмма – мелким эмоциональным приложением к Джордан. А потом появились «LADE», и все закрутилось: поездки в Стоквуд, концерты, Мейси и Николь в их тусовке, ярое желание Скай стать Мамочкой фандома… Ладно, последнее появилось намного раньше группы, но ощущалось так, словно именно «LADE» стали катализатором всего окружающего хаоса. Трой точно не сидел бы сейчас в растерянности возле сгоревшей базы группы, не прятался бы от мысли, что Джо могла погибнуть, не переживал бы за Николь и Эмму, которые оказались в больнице. Возможно, даже помолвку спланировал бы по-другому и услышал заветное «да» вместо полного отсутствия Скайлар. Но ластика для жизни еще не придумали, поэтому Трой вышел из машины навстречу очередному приговору.

В нескольких метрах прямо на асфальте сидел Итан. Он смотрел на базу, не шевелился и не участвовал в беседе, словно его больше ничего не интересовало, кроме черных обгоревших останков их былого пристанища. Доминик что-то бурно обсуждал с Лео, но Трой не вслушивался в слова – он все смотрел на барабанщика, словно тот воплощал собой и его боль тоже. База и правда выглядела как реальное напоминание того, в какое пепелище превратились их жизни.

– Трой? – Дом первым заметил его, прерывая разговор с другом.

– Привет, – он пожал руки ребятам – они всем составом собрались у базы. – Я не могу найти Джо, поэтому и приехал.

– Ее машина здесь, – внезапно глухо и безразлично подал голос Итан. Трой покрутил головой, выхватывая из череды машин Крошку Би. Значит, она не уезжала. Не уезжала…

– А откуда вы вообще знаете, что она была на базе? Ну, кроме машины.

– Фанаты засняли, как она входила на базу вчера днем.

– Дикость какая.

Трой обхватил голову руками – он не хотел верить. Джо пропала, машина все еще здесь, а база выглядит так, что остаться в живых, находясь там при пожаре, просто не представлялось реальным. Он придумывал самые невероятные истории – от того, что Крошка Би сломалась и Джо уехала к кому-то из друзей по фандому, до похищения сумасшедшими сталкерами «LADE», – только чтобы не думать о самом очевидном. Джордан не могла погибнуть вот так – нелепо и не вовремя. Хотя бывает ли подходящее время для таких событий?

– В общем, пожарные говорят, что это был поджог. И, скорее всего, не внешний, – к ним присоединился Адам, который даже интересоваться у Троя не стал причинами его приезда – просто молча пожал руку.

– Нас сожгли изнутри? – Доминик выглядел растерянным. – Но зачем? И главное – как?

– Очень легко, – голос Лео звенел от нарастающей ярости, – когда у тебя есть ключ.

– Но ведь ключи были только у нас… И у Джей Кей.

– Именно, Дом. Если эта стерва сожгла нашу базу…

– Стерва? – Трой смотрел на Лео, как на умалишенного. – Ты в порядке вообще? Джо пропала, понимаешь? Она могла… Даже говорить этого не хочу! А ты вот так спокойно говоришь о своей девушке, да еще и обвиняешь ее в чем-то!

– Девушке? – снова неожиданно отозвался Итан, а потом просипел на выдохе: – Честен, ты мудак.

– Он сейчас серьезно? – Доминик ошарашенно смотрел на друга. Он, конечно, знал о чувствах Джо и странных отношениях между ней с Лео, но не думал, что все зашло так далеко. – Вы встречаетесь? Тайком?

– А вы не знали? Вообще? Какого хрена, Лео? – Трой начинал выходить из себя. – Вы несколько месяцев уже вместе, и ты даже друзьям не сказал?

– Охренеть! – Доминик ходил вокруг сидящего на земле барабанщика. – Соглашусь с Итаном – ты реально мудак! Джо столько для нас делает, а ты довел все до такого? И не сказал нам, что вы вместе?

– Да забейте, – отмахнулся Лео. – Там даже говорить не о чем. У нас тут проблемы посерьезнее, чем то, что мы с Джо спим. Если она совсем поехала – истеричка чертова – и подожгла нашу базу…

Договорить он не смог – Трой в два шага преодолел расстояние между ними и со всей силы ударил его в челюсть. Лео сделал пару шагов назад, но на ногах устоял – он держался за подбородок, сверля взглядом Троя.

– Если из-за тебя погибла Джо – я клянусь, я убью тебя собственными руками. Ты не то что ее любви не заслужил, но даже презрения! Черт, хоть бы она не наделала глупостей из-за такого придурка!

– Полегче, мужик, – вяло вступился Адам. Не то чтобы он защищал Лео – потому что вообще не понимал, что происходит, – но драка явно не помогла бы в этой ситуации.

– Твоя подруга буквально вешалась на меня! Если она что-то себе придумала – это ее вина. И не повод лишать нас всего, что у нас было!

– Вы сейчас вообще о чем? – Итан поднялся на ноги, тяжело глядя на друзей. – Джордан пропала, и есть огромная вероятность, что она была на базе во время пожара. Наш друг, возможно, погиб, а вы тут, как дети, отношения выясняете.

Трой опустился на землю. Паника, давившая изнутри все это время, теперь вырывалась наружу. Он не слушал, о чем препирались ребята, не смотрел на одинокую машину. Если разрыв со Скай поселил внутри него пустоту, то возможная гибель Джо превращала его в живого трупа. Словно его выпотрошили, заменив каждую мысль, каждую эмоцию болью. Звенящей, тупой, непроходящей. Она отнимала силы, сдавливала ребра, не позволяя вдохнуть, лишала желания жить.

– Эй, – кто-то тряс его за плечо, и Трой понял, что безмолвно плачет, сидя на парковке. – Твой телефон.

Доминик держал в руках звонящий мобильный, и Трой уставился на незнакомый номер. Пальцы словно потеряли способность двигаться – ответить удалось не сразу. На том конце провода звучал женский голос и что-то говорил о Джо, но Трой не мог уловить ни слова, не мог ухватить суть звучащих фраз.

– Трой?

Хриплый голос в трубке никогда еще не звучал так прекрасно. Трой наконец смог вдохнуть, вытирая катящиеся по лицу слезы ладонью. Он не мог справится с эмоциями, просто повторяя одну и ту же фразу, пытаясь поверить, что это действительно правда, что все закончилось:

– Ты жива…

Глава 2
#билборд

Хотелось бы мне снова играть в Барби в своей комнате.
Они точно не скажут, что нужно срочно вырасти мне.
Как быстро все меняется – вот я уже здесь.
Но все что я хочу – играть в Барби в своей комнате.

P!NK – Barbies

Трою понадобилось минут десять, чтобы прийти в себя. Когда он услышал голос Джо в трубке, облегчение накатило с такой силой, что буквально пригвоздило к земле. Маленькая часть его успела не смириться… нет, скорее поверить в самое очевидное. И теперь, когда он знал, что Джордан жива, стоило разобраться, что произошло. Тем более голос у нее был такой, что ничего хорошего ждать не приходилось. Трой быстро набрал сообщение Арти – как самому адекватному человеку в данной ситуации – и наконец поднялся на ноги.

– Джо нашлась, – сказал он ребятам, и только в этот момент сам до конца поверил.

Дом шумно выдохнул и даже как-то меньше ростом стал, словно тяжесть упала с его плеч и потянула за собой. Адам тоже выглядел обрадованным, Итан и вовсе улыбался. Вот только Лео подскочил к Трою – страх за Джо отошел на второй план, и злость вместе с кровью текла по его венам.

– Где она?

– Тебя это не касается, – отрезал Трой, продвигаясь к своей машине. Лео схватил его за ворот футболки, не давая пройти. Его ноздри раздувались, а в глазах плескалось безумие.

– А еще недавно ты говорил, что я должен относиться лучше к своей девушке.

– Отвали!

– Лео, не нарывайся. Ты реально ведешь себя как мудак, – Итан взял Честена за плечо, пытаясь остановить надвигающуюся потасовку.

– Иди к черту! – Лео сбросил его руку и шагнул вперед, задевая плечом Троя. – Я должен узнать, что произошло! И никто не помешает мне посмотреть этой чокнутой в глаза и пообещать, что она заплатит за это! – Он указал на остатки базы рукой.

– Хоть пальцем ее тронешь – база покажется тебе счастливым случаем, придурок, – Трой кивнул остальным и пошел к своей машине. Он и правда не мог остановить Лео, но быть рядом с Джо и защитить ее он просто обязан.

Адрес, что пришел сообщением на его телефон, нашелся достаточно быстро. Трой видел, что Лео ничуть не отставал, следуя за ним, да и вообще в какой-то момент начал ехать уверенно, словно знал место назначения.

К дому они бежали наперегонки, и все-таки Трой успел немного раньше. Дверь открыла женщина, которую он видел на концерте – то ли чья-то мама, то ли просто возрастная поклонница, – но с Джо они тогда общались очень тепло.

– Здравствуйте, – запыхавшись произнес Трой, и тут же из-за спины послышалось:

– Здравствуй, Ирма.

Ирма оглядела их с ног до головы, явно не ожидая увидеть двоих парней у себя на пороге.

– Здравствуй, Лео, – она произнесла его имя с ноткой разочарования или Келлету просто показалось? – Трой, я правильно запомнила?

– Да. Джо здесь?

– Я тут, – Ирма немного отступила, и из глубины дома показалась Джо. Трой едва сдержал эмоции, когда увидел подругу. Джордан выглядела… Плохо? Хотя нет, это слово не подходило. Она выглядела никак. Лицо выдавало многочасовые рыдания, а перебинтованные ладони наталкивали на самые страшные предположения. Она была одета в толстовку явно с чужого плеча и куталась в нее так, словно где-то внутри у нее шел снег.

– А он… он что здесь делает? – Выражение ее лица изменилось в считаные мгновения: боль, злость, отвращение, страх – все это промелькнуло во взгляде и снова погасло.

– Я пытался от него избавиться, но он сам навязался.

– Эй, может, хватит говорить так, словно меня здесь нет! – сорвался Лео и поднялся еще на одну ступеньку. Джо рефлекторно отшатнулась, словно много лет он избивал ее и теперь она боялась каждого движения в ожидании новой порции боли. – Ничего не хочешь мне сказать?

Джордан посмотрела ему прямо в глаза – открыто и резко. Трой не знал, что она там увидела, но девушка тут же расправила плечи и ожесточилась.

– Я? А ты мне?

– После того как ты сожгла нашу базу? Даже не отрицай – доступ к ней был только у тебя!

– Зато доступ к тебе был у каждой встречной.

– Серьезно? Ты приревновала меня и все?! Ты ненормальная, Джордан! – Трой закрыл ее собой, но она вышла навстречу кричащему Лео, готовая к сражению. – Это ты признавалась мне в любви и вешалась на меня! Я просто уступил тебе. Нам было хорошо, вот и все!

– Вот как это было, оказывается.

– Оу, ну давай сделай из меня скотину! Тут ведь только я плохой, как и было изначально, да? А то, что ты лишила нас всего, что было… Твою мать, Джо, ты мстила мне из каких-то своих дурацких заскоков, а отомстила парням, которые точно перед тобой ни в чем не виноваты! Или, может, у тебя и на них были планы?

Джо ударила без предупреждения. Сначала пощечину, попав в то же место, куда недавно приземлился кулак Троя, а потом принялась колотить руками по Лео без разбора. Трой едва смог оттащить ее, хотя на самом деле он бы лучше позволил Джо закончить, какими бы тяжелыми последствиями это ни обернулось.

– Идиотка, – шипел Лео, слизывая кровь с разбитой губы. – Я дал тебе то, чего ты хотела, – чувство особенности, взаимности, отношения с кем-то интересным, секс… Все, что тебя тянуло ко мне! И так ты отплатила? Гребаная неуравновешенная фанатка!

Эта фраза ударила наотмашь – в голове Джо рефреном звучала другая, сказанная месяцы назад, когда вся эта чертова история только начиналась. Тот же самый голос обещал ей, что она никогда не будет в их глазах фанаткой.

– Лео, я прошу тебя покинуть мой дом, – сурово произнесла Ирма, и спорить с ней не рискнул бы сейчас никто.

– Встретимся в суде, – игнорируя просьбу, обратился он к Джо.

– Леопольд! – Ирма смотрела на него в упор, пока тот не кивнул, показывая, что уходит.

– А потом – в аду, – бросил он на прощание, разворачиваясь к калитке.

– Ну уж нет, – Джо выглядела сильной и решительной, хотя Трой был готов в любую минуту броситься защищать ее. – Я, конечно, на рай не претендую, но я за всю жизнь столько не нагрешу, чтобы еще и в аду с тобой встретиться.

Она развернулась спиной и шагнула в дом с такой уверенностью и твердостью, что Трой восхитился ею, но, едва Джо скрылась из поля зрения Лео, она рухнула на пол и зарыдала. Он шагнул внутрь, позволяя Ирме убедиться, что Лео действительно ушел. Опускаясь на пол рядом с Джо и подхватывая ее на руки, словно маленького ребенка, Трой думал только о том, что ничем не сможет помочь своей самой близкой подруге. Просто потому что он знал – каково это, он сам сейчас переживал нечто подобное, и никакие разговоры, советы, ничья помощь не смогут заполнить ту пустоту, что медленно, но очень болезненно поглощала тебя.

– Отнеси ее в гостиную, – Ирма закрыла дверь и устало оперлась на нее спиной. – Когда он успел стать таким?…

Ее тихий голос ударил Троя в спину: ему Лео никогда сильно не нравился, теперь-то уж подавно. Но девочки всегда хорошо о нем отзывались – разве что подшучивали иногда, – у него было много друзей и любви поклонников. А тут?… Только Джо досталось или он просто скрывал эту часть себя все время? Что произошло вообще? И насколько разнится представление о случившемся у этих двоих?

– Ты голоден?

– Нет, Ирма, спасибо.

– Трой, все… терпимо. Можно выдохнуть и снять плащ супермена, – она подошла чуть ближе, с сожалением рассматривая Троя и Джо у него на руках. – Когда ты в последний раз ел? Нормально ел, а не глотал кофе за рулем.

Трой попытался вспомнить, но остановился, отмотав время в памяти до вечера помолвки. Было слишком больно, поэтому он просто согласился:

– Давно.

– Я приготовлю что-нибудь, а Джо пока расскажет, что произошло…

Джордан закрыла глаза, вспоминая, как медленно и отвратительно рушилась ее жизнь еще вчера. А казалось, что ей невыносимо больно уже целую вечность.

Огонь распространялся очень быстро. Джо смотрела, как горело место, где ей было тепло и хорошо, но облегчения не чувствовала. Можно было самого Лео бросить в пламя – да толку-то? Воспоминания останутся. Чувства. Сны. Строчки песен, километры видео, снятые ею. Нельзя в одно мгновение выскоблить из своей жизни без остатка человека, которого любил. Даже огнем, даже ненавистью. Даже мнимым безразличием.

Дым был везде. Он пропитывал одежду, застревал в волосах, пробирался внутрь, заполняя не только легкие, вызывая саднящий кашель, но и каждую клеточку тела Джо. Ей казалось, что дым просто выедал ее из пространства, словно своей глупостью и доверчивостью она заслужила это. Она не думала покончить с собой, когда поджигала базу, но сейчас время замедлилось, стекало вокруг Джо остатками обжигающего кокона, в котором даже в таком состоянии не хотелось двигаться. Хотелось прочувствовать каждую секунду этой кончины, увидеть каждый язык пламени, подминающий под себя ее чувства. Голова начинала кружиться – то ли от дыма, то ли от невозможности пережить все это здесь и сейчас.

– Джордан! – дверь распахнулась неожиданно, но Джо не могла разобрать, кто пытался до нее докричаться. Когда, закрывая лицо шарфом, к ней приблизилась Ирма, Джо почти ничего не соображала – просто позволила вытянуть себя наружу. Свежий воздух сделал дым в легких еще более едким, а треск за спиной неожиданно пробудил Джордан: она медленно развернулась, в ужасе рассматривая горящую базу и держась за горло свободной рукой. Ту, которой она держалась за Ирму, Джо крепко сжала, не задумываясь о том, какими яркими и темными следами после останутся ее пальцы на чужой коже.

– Что я наделала… Что же я наделала?

Слезы – откуда они только брались! – прокладывали себе путь по черным от сажи щекам, а Джордан все повторяла этот риторический вопрос, сама не понимая, о базе она говорит или о своей жизни в целом.

– Пойдем, милая, – Ирма обняла ее, пытаясь хотя бы отвернуть от пожара, но Джо продолжала смотреть. – Пойдем, здесь уже ничего не исправить.

– Ничего не исправить, – по слогам повторила Джо и, наконец, позволила себя увести и усадить в машину. Когда Ирма, перепачканная сажей и слезами, пристегнула ей ремень безопасности, Джо поджала под себя ноги и закрыла лицо руками. Всю дорогу до дома Ирмы она не двигалась, не говорила и даже не плакала – просто существовала внутри этой машины. Ирме все время хотелось проверить, дышит ли она – так странно и страшно выглядела Джо со стороны.

Так же молча она прошла в дом, приняла из рук Ирмы полотенце и чистую одежду – ее собственную нужно было просто выбросить. Единственное, что Джо не позволила забрать, отправляясь в ванную, – футболку Лео. Она вцепилась в нее изо всех сил, словно вся ее жизнь зависела от этого куска ткани. Ирма не стала возражать. Только каждые несколько минут подходила к двери, прислушивалась, все ли в порядке. Честно говоря, она уже и не знала, чего ожидать от Джордан. Но та вышла из ванной в шортах и толстовке Миранды, раскрасневшаяся настолько, что Ирма явственно представила, как Джо остервенело трет жесткой мочалкой кожу, пытаясь оттереть воспоминания.

– Миранда слегка плотнее тебя, – извиняясь за размер одежды, произнесла Ирма. – Я там чай заварила. И есть бульон…

Джо кивнула, что Ирма приняла за согласие, – она приобняла девушку и повела в сторону кухни. У нее сжималось сердце – такой потерянной и отрешенной стала Джордан. Как машинально она ела, явно не чувствуя вкуса, как без интереса смотрела в окно, не замечала шумящего радио… Пока по какой-то нелепой и жестокой случайности не зазвучала песня «LADE». Ирма не успела вовремя среагировать – вскочить, выключить приемник-предатель. Джо замерла, выпрямила спину, словно кто-то всадил копье на всю длину позвоночника.

– Знаешь, что странно? – внезапно заговорила она севшим и тяжелым голосом. – Я все еще хочу подпевать этим песням. И не дала выбросить футболку. И вообще вот… ем, говорю, хожу. Я всегда думала, что если меня кто-то предаст – вот так, по-настоящему, – то я умру от боли. Не смогу просто существовать с осознанием того, что кто-то близкий может так поступить. Но нет… Мне очень больно, я вся… не знаю, онемела, что ли? Словно боль перешла тот порог, когда ты ее чувствуешь, и стала мной. Пафосно как-то звучит, но нормальных слов подобрать не выходит.

– Милая, ты можешь вообще не говорить, если не хочешь.

Джо прислушалась к себе. Она не слишком отчетливо понимала, что она чувствует, что вообще происходило сейчас с ней. И поэтому ей необходимо было все рассказать, услышать себя со стороны, чтобы понять – может, она просто все придумала? Предательство, ложь, измену и любовь вообще.

– Мне нужно, – с трудом проговорила она, отматывая в памяти часы и дни, которые сложились в эту историю. – Все это напоминает дешевый любовный роман, тебе не кажется? Классический такой прием: от ненависти до любви… и обратно. Я помню, как Эмма показала нам клипы «LADE» в первый раз, как они приехали на радио. Ирма, я же не фанатела от них, ничего этого не просила! Я просто поверила в музыку, стала помогать, работать с группой. Еще смеялась над Эмс с ее влюбленностью в Дома. А сама? Но я никого не любила так, как его, – произнести имя Лео Джо так и не заставила себя. – Быть тайной девушкой солиста модной группы – как же это пошло звучит, почему я раньше этого не замечала?

– Что вообще произошло?

– Правда, – тихо ответила Джо. – Я… давно чувствовала, что что-то не так. Он стал меньше со мной разговаривать. Я узнавала какие-то новости от ребят или вообще из Интернета. Я думала, что все дело в занятости… А вот теперь понимаю. Я как-то сказала, что мне не очень нравится одна из будущих песен – для меня она как шаг назад после таких сильных текстов, музыки… И ты же меня знаешь – я не стала бы врать, случись мне писать отзыв на нее. Он тогда сказал, что мое мнение важно в фандоме, чтобы я задумалась. Он испугался, понимаешь? Того, что я могу не только петь дифирамбы, но и показать людям другое мнение. И все. Свою роль я выполнила – столько писала, базу сняла, помогала, снимала, продвижением занималась… Но когда я стала небезопасна, меня заменили.

– Кем?

– Отчаявшимися дамами. Они же в лицо только хвалят ребят, подкупают фанатов… оказывается, Честена и его гордость можно купить. – Джо усмехнулась, размешивая в чашке с чаем сахар, которого там и подавно не было – она уже пару лет как не добавляет его в напитки. – Банковским счетом я не вышла, Ирма. Они были у нас на вечеринке… Тоже провальное дело вышло. Но после нее ребята выезжали сразу на выступление, а он уехал один. Даже не попрощавшись со мной, не говоря уже про поддержку. Дом… – Джо поежилась, словно это имя тоже причиняло ей боль. – Сказал, что он вернулся сюда, чтобы что-то утрясти с документами. Дамы выкупили для них базу. Представляешь? А я даже не знала! Я ведь переживала, думала, где денег достать, чтобы аренду продлить. А эти суки обошли меня, просто потому что у них много денег. Этот и рад, ему все равно, кому улыбаться, раз платят. Фанатская проститутка… интересно, с ними он тоже спал?

Голос на последнем слове дрогнул – Джо не могла поверить, что называет все, что между ними было, таким пошлым и глупым словом. Ирма придвинулась ближе, чтобы обнять несчастную девочку, которая сейчас казалась младше и беззащитнее даже Мейси.

– Я поехала сюда, хотела разъяснить все, наконец. Я устала, Ирма. Я ведь не просила его о взаимности, но он привязал меня к себе, держал рядом, а потом оставил на лужайке перед домом, как ненужную вещь. Я стояла на парковке и наблюдала, как эти стервы улыбались, почти ликовали. Мне их жаль даже. Может, они и заслужили того, что их ждет… Но ведь он тоже их выкинет. Когда найдет кого-то побогаче, выгоднее… Как вообще у него выходит писать такие песни, когда внутри одна гниль?! – Джордан смотрела на Ирму так, словно та могла знать ответ на этот вопрос, но ответа не было ни у кого из них. – Я уже шла в базу, чтобы поговорить с ним, когда услышала ее голос… Эвы. Они целовались. И вели себя так, словно давно уже были вместе. Так что я, получается, была любовницей? Группис? Я чувствую себя такой использованной и грязной, но это не отмывается, не отмывается…

Джо снова заплакала. Вся ее жизнь последние месяцы, ее чувства были ложью. Она ведь и правда не просила ничего, она просто влюбилась и готова была сама справляться с этим. А вся ее помощь продолжалась бы и так – она слишком в них верила, чтобы бросить из-за глупой влюбленности. Но он заставил ее поверить во взаимность, говорил о любви, чтобы использовать ее талант и влиятельность в фандоме. И это было еще хуже. Она вообще когда-нибудь была для него просто Джо? Девушкой? Человеком? Личностью? Кем-то близким – таким, как стал ей самой?

– Мне ведь не раз говорили, что у них роман. А я не верила. Точнее, не хотела верить. Как легко закрывать глаза на то, чего не хочешь знать.

– Но всегда приходится их открывать. Рано или поздно.

– Да… я открыла поздно. Когда погрязла в отношениях так, что до сих пор не понимаю, что делать дальше. В отношениях, которых, как оказалось, даже не существовало. Они были только в моей голове! Меня использовали… По полной программе, Ирма. Я только не пойму – зачем? Зачем идти на все это… ломать себя, проводить время с тем, с кем не хочешь?

– А ты уверена, что он не хотел?

– Перестань…

– Джордан, послушай. Я не стану его защищать. Но ты – умная, красивая, талантливая. С характером. Умеющая ценить что-то глубже, чем внешность. Не думаю, что он не хотел проводить с тобой время. Думаю, его тянуло к тебе не меньше, чем тебя.

– Тогда почему он с ней? Почему отвернулся от меня, когда я перестала быть полезна?

– Я не знаю… Правда, милая, сама хотела бы понять. Но это не твоя вина, ты ведь понимаешь?

Джо размазывала слезы по лицу – ей хотелось спорить с Ирмой до хрипоты, доказывая, что она не нужна, что она вела себя как дура и с ней поступили соответственно.

– Моя. Я повелась, я позволила втянуть себя в это. Все думала, как они бедные живут, когда вокруг столько грязи? А вот она – грязь, внутри. И я вляпалась в нее по собственной воле. И мне так больно, Ирма, так больно… Почему? Я не могу понять этого всего. Не могу принять, что не сплю, что это не глупый розыгрыш и здесь сейчас не появится он с шарами и шуточками: «Ааа, поверила?» Он и правда обвел меня вокруг пальца. Всех нас – не я одна поверила, все мы. Эмма, которой он в лицо врал, что Эва – просто друг. Девочки, которых я притянула на съемки, которые потом так же впахивали на промо и концертах. Огромную часть фандома, которая без всяких подтверждений окрестила нас парой…

Джо обняла себя руками, пытаясь защититься от жестокой реальности, и Ирма решила отложить этот разговор на потом. Ей самой нужно было переварить новую информацию. Она никогда не считала Лео святым – он вырос у нее на глазах, да и прожитые годы формируют четкое осознание того, что святых не бывает. Но что-то в этой истории не сходилось. Не мог он быть настолько расчетливым и черствым. Ирме не хотелось верить, что этот талантливый мальчик водрузил на свою голову корону раньше времени и принялся играть людьми, словно пешками на шахматной доске, прокладывая путь к мнимому пьедесталу. И не только потому, что все это причиняло боль дорогим ей людям. А еще потому, что все в мире возвращается – карму никто не отменял. И если все это было именно так, как говорила Джо – мерзко и расчетливо, – то жизнь еще приложит его к земле, лицом в грязь. Обязательно.

– Пойдемте на кухню.

Трой забыл, что в доме есть еще кто-то, что он вообще в чужом доме. Рассказ Джо настолько захватил его, что простая фраза Ирмы заставила неловко дернуться. С каждым словом Джордан Трой жалел, что отпустил Честена просто так. Этот подонок заслужил гораздо больше боли, чем ссадина на подбородке.

– Я так виновата, – пробормотала Джо, вставая на ноги и слегка пошатываясь – Трой тут же снова подхватил ее на руки.

– Ты с ума сошла?

– Нет, Трой. Он был прав – я мстила ему, а зацепила остальных. Я не знаю, насколько они вовлечены во все это… Но я не должна была сжигать базу. Я даже не хотела этого – просто она стала эпицентром всего, что происходило. Хорошего и плохого. Я не могла там оставаться, но и уйти просто так не могла.

– Пусть этот мудак отвечает сам перед своими друзьями – по его вине все случилось.

– Отвечать придется мне, – грустно сказала Джо, когда Трой усадил ее за стол, а Ирма поставила тарелку с супом. – Ты слышал, он подаст в суд.

– А лучший друг у тебя – адвокат, – решительно ответил Келлет, усаживаясь рядом. – За это можешь не переживать.

– А почему ты здесь? – внезапно спохватилась Джо, словно она только сейчас осознала, кто с ней рядом.

Трой растерялся – он не знал, стоит ли ему добавлять переживаний подруге, но при этом понимал, что утаивание правды обернется куда более страшными последствиями.

– Ну, во-первых, ты не отвечала на звонки, пропала из виду, а нам сообщили о пожаре и то, что ты была на этой базе.

– Мой телефон остался в Крошке Би – разрядился, наверное, давно, – Джо собирала в памяти обрывки прошедших дней. – Но ты… Почему девочки послали тебя… после…

– В общем, произошло еще кое-что. Никки была на концерте, и толпа придавила ее к ограждению. Все в порядке, – тут же успокоил Ирму и Джо Трой. – У нее сломано два ребра, но в целом все в порядке. Девочки сейчас у нее в больнице – Никки оставили на пару дней понаблюдать, и Новый год она встретит там.

– Я – отличная подруга, – пробормотала Джо. – Мы должны поехать туда. Я и так все пропустила из-за своих страданий дурацких…

– Может, все-таки останетесь? – Ирма обеспокоенно смотрела на Троя, ища в нем поддержку, но не нашла.

– Я отвезу – тебе лучше не садиться за руль. Крошку Би заберем потом. Не беспокойтесь, Ирма. Ничего не помогает отвлечься от своего горя лучше, чем разбирательства с чужим. Уж я-то знаю, поверьте.

Джордан виновато посмотрела на него, понимая, что он имел в виду. Она встала, подошла к Ирме, чтобы крепко ее обнять.

– Спасибо тебе за все. Ты спасла мне жизнь, знаешь? И я очень это ценю. Но я должна быть там, с подругами, которым нужна поддержка не меньше, чем мне. Нам всем нужна поддержка, – вздохнула Джо, пытаясь сосредоточиться на предстоящей поездке и встрече с ДжЭМСИ, которым придется рассказать правду. Снова прожить эту чертову историю. Умереть еще раз, чтобы понять, что, пока ей больно, она все еще жива.

* * *

Джо сидела в машине на больничной стоянке. Трой заглушил мотор, но выходить тоже не торопился. У каждого была своя причина медлить. Еще два дня назад все было хорошо, даже прекрасно, но блестки, безвкусные пайетки осыпались, оголяя уродливую реальность, которую они все старательно лепили день изо дня. Их с палатой Никки разделяла всего пара этажей, но ни Джо, ни Трой не представляли, насколько тяжелым выдастся этот путь.

Первым тревожным звоночком стал знакомый силуэт у входа в больницу. Трой тут же напрягся, слегка замедлив шаг. Джо взяла его за руку, чтобы он не чувствовал себя одиноким, но это максимум, что она могла сделать. Каждому приходится встречаться со своими демонами один на один, а самый страшный демон Троя Келлета сейчас стоял в метре от них и, кажется, боялся этой встречи не меньше. Но сперва Скай шагнула именно к Джо.

– Ты в порядке! – Она обняла подругу, словно до последнего – даже после сообщения Троя – сомневалась, что все хорошо. – Мы не знали, что думать! Еще твое идиотское сообщение! Я думала, ты решила… Никогда так больше не поступай, слышишь?!

Скайлар тараторила все это ей в плечо, крепко обнимая и плача, но руки Джо лишь дернулись для ответного объятия и опустились. Что-то не давало ей обнять подругу, пообещать, что все будет хорошо. Может, взгляд Троя – Келлет стоял как истукан рядом и не знал, что ему делать. Казалось, он не помнил даже, как дышать. Скай быстро поняла, что что-то не так, но все не решалась отпустить подругу, отступить на шаг и посмотреть ей в глаза. Она потеряла Троя, но потерять еще и Джо… Кто у нее тогда останется, что останется от нее самой?

– Где Эмма? – севшим голосом поинтересовалась Джордан, игнорируя пламенную речь подруги. Скай ничего не оставалось, как разжать объятия и ответить, глядя себе под ноги:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Встреча с артистом до или после выступления. Обычно на них фотографируются, задают вопросы, получают автографы.

Вернуться

2

Сокращенный вариант слова «папарацци».

Вернуться