Роковая женщина
Радаслава Андреева

© Радаслава Андреева, 2021

ISBN 978-5-0053-2006-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПРОЛОГ

Анна сидела за столом, зажав голову в ладонях. Слёз уже не было, только горечь утраты, да и вопрос: «Почему всё это – ей?»

– Ой, Люся, за что мне всё это? Мне же всего двадцать девять лет – а я вдова. И ладно бы, если бы в первый раз, а в третий-то.

– Анют, да ладно тебе, – голубоглазая блондинка, погладила подругу по голове. – Не переживай. Найдёшь ты ещё своё счастье.

– Да какое счастье – ты посмотри, стоит мне выйти замуж – как мой будущий муж обречён. Прямо рок какой-то. Нет, Люсенька – больше я замуж не выйду, – пообещала Анна, и разлила по бокалам вино. – Давай за это и выпьем.

– Нет, подруга – я не согласна. Я хочу выпить за то, что ты ещё встретишь своего принца – и проживёшь с ним вместе долгую и счастливую жизнь, – Люся подняла свой бокал, и лукаво глянув на подругу, стукнула им о край бокала Анны.

Выпить молодые женщины не успели. Раздалась переливчатая трель дверного звонка.

– О, боже, – горестно вздохнула хозяйка квартиры. – Кого ещё принесло?

На пороге стоял молодой человек, приятной наружности и с очень серьёзным видом.

– Тимошина Анна Сергеевна? – приятным голосом поинтересовался мужчина, у Ани по спине, мелкой струйкой, пробежались мурашки.

– Да, это я, – ответила Анна.

– Соболев Владислав Алексеевич, капитан полиции, – в этот момент молодой мужчина раскрыл какую-то книжечку, где красовалась его фотография, надо сказать на много хуже оригинала, и видимо фамилия с именем и отчеством, только, что названные. – Я могу войти?

– Входите, – растерянно отступила назад хозяйка квартиры.

– Аньк, кто там? – раздался задорный голос подруги из кухни.

– Это из полиции, – громко ответила Анна. Подруга тут же сорвалась с места и быстро оказалась в коридоре.

– Что произошло? – встревоженно налетела Люся на полицейского.

– Здравствуйте, девушка, – вежливо поздоровался с ней Владислав Алексеевич. – Представьтесь, пожалуйста, – попросил он тоном, не терпящим возражений.

– Орленко Людмила Викторовна, – уже тихим голосом представилась Люська.

Полицейский смотрел на двух красивых молодых женщин и прикидывал:

«Две красотки. Одна явная блондинка, наверняка, и мозгов, как у всех блондинок. Вторая прям вот бери и картину пиши – хрупкая, тонкая, большущие серые глаза и тёмные длинные волосы. Один подвох – мужья мрут, как-то уж больно подозрительно быстро».

ГЛАВА 1. Воспоминания

Они вышли из маленького, неприметного кафе.

– Как это тебя свекровь отпустила? – удивилась Люся, зябко кутаясь в дублёнку, которую ей лень было застёгивать. На улице было, не то, чтобы сильно холодно, но однозначно ветряно и некомфортно.

– Люсь, да она у меня вроде ничего так, – вступилась в защиту матери своего мужа Анна. – Правда с ней мы мало знакомы, я её видела-то раза три. На свадьбе, после родов Севы и год назад мы к ней в деревню ездили, как раз когда мелкому год исполнился. А сейчас она меня просто пожалела, и отпустила с поминок.

Подъехало такси, обе подружки погрузились в тёплый салон и, поздоровавшись с водителем, решили, что пока стоит благоразумно помолчать.

В этот день состоялись похороны третьего мужа Анны, он разбился на машине, пять дней назад. Выслушав все соболезнования и пожелания держаться, Аня чувствовала себя выжатой как лимон. Ольга Васильевна, мать покойного мужа, заприметила состояние невестки и отпустила её, под сопровождением подруги, домой, пообещав, проследить за гостями. Кто-то из сидящих за столом с укоризной смотрели на молодую вдову, считая неприличным, что она покидает застолье так рано. Но Анна махнула на них рукой, ей уже было наплевать, что и кто о ней подумает. Собственное состояние ей казалось важнее, благо свекровь поддержала и дала шанс уйти.

Такси подъехало к нужному подъезду. Люся молча расплатилась и обе молодые женщины выбрались на улицу, в холодный зимний день.

– Ну, что? В магазин? – спросила Аня.

– Конечно в магазин, согреться надо, да и помянуть Лёху не помешает, – совершенно серьёзно ответила Люся.

Идти далеко не пришлось, прямо на углу дома ютился небольшой магазинчик.

– Одной бутылки хватит? – поинтересовалась подруга у Ани, – или всё-таки две?

– Бери две, чего мелочиться, – разрешила молодая вдова, выбирая закуску.

В квартире стояла полнейшая тишина и занавешенные зеркала.

– Вот зачем зеркала закрывать? – снимая дублёнку, спросила Люся.

– Свекровь сказала, что иначе покойник захочет меня забрать. Типа через зеркало может достать, – пояснила Анна. – Да собственно, после каждого мужа говорили закрывать, я и закрывала, даже не задумываясь раньше.

Накрывая стол, Аня вздохнула, что не преминула заметить подруга.

– Не грусти – всё наладится, – Люся обняла её и погладила по голове. – Страдалица ты моя.

– Ой, Люсенька, одна ты у меня и есть, – вздохнула Анна, стараясь не заплакать.

– Да, ладно, у тебя мальчишки хорошие растут. Ромка вообще золотой парень будет. Ну, а Сева думаю, глядя на брата не отстанет.

– Это-то да. Ещё у меня есть Екатерина Владимировна – она мне больше, чем мать, – Аня вздохнула и, достав штопор, протянула его подруге, у той лучше получался данный процесс.

Справившись с удалением пробки, Люся разлила вино:

– А твои родители где?

– Дома, вернее мать одна осталась, отец умер в прошлом году. Меня даже не позвали. Как сказала мать, при моём первом замужестве: «Больше дочери у меня нет». Я с ней пыталась потом пообщаться, но она демонстративно меня игнорировала, я попытки забросила. Они брата всегда больше любили и баловали, хоть он и старший был.

Люся подругу не прерывала, хотя всю её историю уже слышала не раз. Но Ане надо было выговориться – и это было самым лучшим лекарством от боли.

– Я как вспомню то первое замужество – так до сих пор вздрагиваю. Дурой была – несусветной. Хотя, что можно хотеть от девочки семнадцати лет. Влюбилась во взрослого парня, замуж побежала, так как залетела. Он бы может и не женился, да мне ещё восемнадцати не было, могли привлечь к ответственности, – Анна пригубила вино. – Это были три года ада. Люсь, ты представить не можешь – у меня весь мир с ног на голову перевернулся.

– Да представляю я, – подруга с сочувствием посмотрела на молодую вдову, которая совсем недавно похоронила третьего мужа. – Я же прекрасно помню, как мы с тобой познакомились, тебя тогда свекровь из дома гнала.

– Ой, Люсенька, ты же меня тогда спасла, морально. Твоя поддержка была очень вовремя, я ведь удавиться хотела. Так мне было плохо. Только Ромка и останавливал. Кому он, кроме меня ещё нужен. Как вспомню мужа, который матери во всём потакал, и в моих унижениях особенно. Сейчас бы я себя в обиду не дала. И ты знаешь, честно – я ведь не жалела об их смерти. Всплакнула на похоронах, скорее от радости. Я как поняла, что надо мной измываться никто не будет – так слёзы катились уже от облегчения.

– Они своё получили, – поддержала Люся, подругу. – Не убивайся ты так. Ты же не виновата в их смерти.

– Вот знаешь, – Анна задумчиво глянула в окно. – Мне иногда кажется, что виновата. Я ведь с первым мужем долго терпела, крепилась, не плакала даже. Старалась изо всех сил угодить всем, и себя считала виноватой, что не получается семью хорошо содержать. Это я сейчас понимаю, что они оба на меня сели и ноги свесили. Да финансы зарабатывал муж. Но его маменька взвалила на меня всю работу по дому. Знаешь как она на меня орала, что я на сохранение легла, а как вышла из больницы – заставила делать генеральную уборку, с передвиганием мебели. К вечеру по «скорой» – я опять попала в больницу. Врач меня тогда боялся выпускать домой. И это всё на восьмом месяце беременности. У мужа тогда просветление случилось, и он маму свою отправил в санаторий. Даже помогал мне по дому, и не приставал с каждодневными уборками.

– Да, Ань, тяжела женская доля, – вздохнула Люся. – Я ведь по работе часто с таким сталкиваюсь. Когда на беременную женщину взваливают домашнюю работу. Тут один мужик приходил, его жена на восьмом месяце, как и ты, попала к нам с начавшимся кровотечением, думали родит, так он попросил ей кровь остановить, и сразу домой отпустить, а то ему есть будет нечего и посуду кто помоет. Я ему тогда ответила: «Купите посудомоечную машину». Он хамить собрался, но не вышло, рядом охранник Василий, как встал, тот и стушевался. Ты нашего Васю видела?

Анна отрицательно помотала головой.

– Шкаф двухстворчатый, – хохотнув, ответила Люся, показывая руками, насколько он широк. – Обычно хамоватым мужикам одного его взгляда достаточно.

На некоторое время над столом повисла тишина, обе женщины закусывали, каждая в этот момент думала о чём-то своём.

– Ой, я же не договорила, – спохватилась Аня, – начала говорить, что чувствую себя виноватой, и как-то съехали мы с этой темы.

– Ну, и в чём ты чувствуешь себя виноватой? – со снисходительной улыбкой спросила Люся. – Слушаю тебя внимательно.

– Вот смотри, с первым мужем я долго терпела, ждала, а потом начала реветь от горя и безысходности. И, что уж греха таить, от жалости к себе, особенно. И ведь недели не прошло, как он со своей маменькой попал в аварию, и погибли оба.

– Да это же просто совпадение, – почти возмущённо, заявила Люся.

– Если один раз, то может и совпадение. Дальше, со вторым мужем у меня тоже не всё заладилось. Сергей был помешан на мне и сексе со мной. Он и женился на мне, чтобы всегда была под боком и иметь, когда ему хочется. Тут уже свекровь меня выручала. Однажды муж хотел выставить трёхлетнего Ромку на лестничную площадку, для своих утех. Мотивируя тем, что я его жена и у меня есть супружеский долг, обязана выполнять по требованию. Свекровь тогда увела сына гулять, а Сергею позже пыталась мозги вправить, да там бесполезно было.

Люся слушала подругу и вздыхала. Она работала врачом-гинекологом, и таких историй перевидала и переслушала, за такую недолгую жизнь уже не мало. Ей самой было сложно заводить отношения с противоположным полом, так как знала, что стоит вступить в них, как тут же окажется, что завела себе великовозрастное дитя. Хотя, конечно, встречались и хорошие экземпляры, заботливые и ответственные. Тут чаще жёны были не на высоте.

– И ведь тоже почти три года терпела, – продолжила свой рассказ Анна. – До самого момента, когда забеременела, и на фоне его постоянных домогательст выкидыш и случился. Как я сказала Серёже, что половой покой требуется, он разозлился и ответил, что этому не бывать. Тут же прижал, и можно сказать изнасиловал. Я потом в больнице все две недели ревела. А потом в больницу пришла свекровь и сообщила, что муж утонул на озере, где бухал с друзьями. Я ещё тогда подумала, что все мои мужья мрут к третьему году совместной жизни. Как в воду глядела, и Лёха за всеми отправился.

– А по Лёшке-то ты чего ревела? Вроде у вас всё нормально было. Мы с тобой виделись две недели назад, ты ничего не рассказывала, – поделилась своими соображениями Люся.

– Да вот именно – вроде, – нехотя буркнула Анна. – Он же у меня жалостливый был, всё нас баб одиноких, без мужей детей воспитывающих жалел. Как раз недавно узнала, что у него ещё две бабы было, и третью обихаживал. Вернее он им помогал, они же бедненькие – одни, – в голосе вдовы послышались злые нотки. – Помочь им некому, а без мужика трудно. Знала я за ним эту черту. Но, думала, наивная, что женившись, он переключится на меня одну и всё будет тип-топ. Да вот прогадала. И тоже не удержалась. Два дня белугой ревела, когда он домой за полночь возвращался. И ведь знаешь – мне его действительно жаль. Не желала я ему смерти. Лучше бы развелась. Лёша хороший был, добрый. Я с ним оттаяла и в себя поверила.

На глаза Ани навернулись слёзы.

– А самое паршивое – то, что жалко в итоге себя. Какая же я всё-таки чёрствая. Муж погиб, а я себя жалею.

– Ты пореви, пореви – легче станет, – успокаивающим тоном произнесла Люся, поглаживая подругу по склонённой голове.

– Ага, – Аня подняла голову. – От моих слёз одни смерти случатся. Прям рок какой-то.

– Не выдумывай, – резко остановила Люся подругу. – Это просто совпадения.

– Да, блин, Люсь, что-то уж больно частые и закономерные совпадения, – возразила ей Анна. – Мне, наверное, просто замуж нельзя. Я всё меряю своей завышенной планкой. И если, что-то начинает выбиваться из рамок, которые я сама и наметила, я начинаю себя во всё винить, поедом есть, искать выход, как бы всё исправить. А потом от бессилия реветь. Ну, а после реветь, случается, – она горько вздохнула, – то, что случается.

– Да большинство баб ревёт по любому мелочному поводу, и ничего – живы их мужики, – Люся возмутилась. – А ты у нас особенная.

– А может мне надо научиться реветь по мелочам? – осенило Анну.

– Ну, ты мать, даёшь, – Люся аж опешила. – Я тебе как врач говорю – оставайся такой, какая ты есть. Найдётся ещё твой человек.

Аня махнула рукой:

– Да ну их, этих мужиков. Чего себе нервы трепать и их жизни лишать. Пусть живут без меня, или я без них. В общем, я подумала и решила.

Подруга хотела снова возразить, но Аня разлила вино по бокалам и предложила тост:

– Давай выпьем за нашу счастливую женскую долю – и пусть она всенепременно с этого дня станет счастливой – на веки вечные.

Тост Люсе понравился, и хотя она посчитала его несбыточным, согласилась с подругой. Помечтать-то можно.

ГЛАВА 2. Подозреваемая

Приход полицейского оказался неожиданным. Аня смотрела на него своими большими глазами, и не приглашала пройти дальше.

– Где удобнее поговорить? – поинтересовался Владислав Алексеевич.

Пришлось предложить пройти на кухню.

За столом, увидав закуску, и недопитую бутылку вина, полицейский хмыкнул и спросил:

– Что отмечаете?

– Поминки у нас, – хмуро глянув на мужчину, ответила Люся. – У Ани муж умер.

– Я в курсе, что муж умер. Что же не со всеми на поминках, а особнячком? – тон капитана Соболева Ане совсем не понравился.

– Устала я от людей. И от навязчивых соболезнований, – спокойным голосом ответила она. Ей скрывать было нечего.

Владислав приподнял бровь, прищурил взгляд и пристально глянул на красивую и, кажущуюся такой хрупкой, женщину. Он уже перевидал массу преступников, которые казались искренними и откровенными. Правда, зачастую за их откровенностью стояло совершённое ими преступление.

Сев за стол мужчина достал блокнот и ручку, явно собрался, что-то писать.

– Расскажите, пожалуйста – как погиб ваш первый муж?

– А он тут причём? – опешила Аня.

– Вопросы задавать это моё право – а ваша обязанность на них отвечать, – сурово зыркнув на обеих подруг, сообщил Владислав Алексеевич.

– А вы что её уже арестовали? – встряла в разговор Люся.

– Если будет надо – арестую, – с ехидной улыбкой пообещал полицейский.

Анна хотела сначала воспротивиться, а потом подумала: скрывать ей не чего, а за рассказы не сажают. Она поведала всё, что знала о гибели первого мужа и его мамы, так как те разбились в машине, когда были вместе. На самом деле знала она не так уж и много, ибо во внутренностях автомобиля мало что понимала. Помнила только, как в протоколе ДТП было написано, про неисправность рулевого управления.

– А вы разбираетесь в автомобилях? – задал свой второй вопрос капитан Соболев.

– Ну, – Анна не очень поняла вопрос, – я могу отличить фольксваген от мерседеса, ещё могу узнать тойоту и шкоду. Наши русские Лады тоже отличу. Ещё Ниву Шевроле знаю.

– При чём тут марки автомобилей? – усмехнулся полицейский. – Я имел ввиду внутреннее устройство автомобиля.

– Так надо правильно вопросы задавать, – ехидно вставила своё слово Люся. – Как я понимаю – вы подозреваете мою подругу, в том, что она подпортила машины первому и третьему мужу, чтобы те погибли. Ага, а по поводу второго мужа вы будете говорить, что она его утопила сама? Правда при этом Аня лежала в больнице под капельницей – но это же такая мелочь. Отключилась – села на метлу – утопила – вернулась обратно и подключилась к аппаратуре самостоятельно. Так, по-вашему.

Капитан смутился. Он действительно прочитал все дела от корки до корки, и действительно не нашёл к чему там зацепиться. Смущало его именно то, что все Анины мужья погибали при приближении к трём годам совместной жизни.

– И не стоит смотреть на меня как на блондинку из анекдотов, – продолжила свою отповедь подруга подозреваемой. – То, что у меня волосы белые, совершенно не значит, что я дура. Я врач высшей категории. Так, что не надо из моей подруги делать преступницу. Первые два мужа были форменными козлами, первый ещё и в придачу со своей мамашей, которые себе завели бесплатную рабочую силу в виде молодой девчонки, а ей ещё и восемнадцати лет не исполнилось. А Анька – типичная отличница, которая всё старалась сделать на пять, вот и вся её вина. Другая бы дурочку включила, истерику закатила, а она старалась всем угодить.

– А третий муж, по-вашему, получается, козлом не был? Раз вы его не упомянули? – ухватился за слова собеседницы капитан Соболев.

– У Алексея была одна беда – он жалел всех одиноких женщин с детьми. Стоило такой замаячить на горизонте, как он, видимо чувствуя себя, Робин Гудом, бежал её спасать, – уже более спокойным тоном ответила Люся.

– Лёша был хорошим, – вклинилась в образовавшуюся паузу Анна. – Я буквально за неделю до его гибели узнала, что очередной бедняге, которой он помогал, он уже не просто помогает, а их отношения гораздо ближе. И тормоза в его машине уже были неисправны. Я могу вам дать телефон мастера, которые ремонтировал наши машины. Он вам сообщит, что Алексей за два дня до роковой поездки собирался приехать и отремонтировать машину. И муж, действительно эти два дня ездил на общественном транспорте. Но потом позвонила та самая женщина, её надо было срочно забрать откуда-то. Вот он наплевал на осторожность и сорвался с места. Дорога зимняя, обледенелая. Тормоза отказали окончательно.

– А что вы почувствовали, когда узнали о близких отношениях вашего мужа с другой женщиной? – спокойным сухим тоном поинтересовался полицейский.

– Было больно, обидно. Я не люблю предательства. Мне бы было легче, если бы ещё на заре зарождающихся отношений, он просто ушёл к ней. Чтобы честно. Больше всего мне обидно от того, что человек и мне говорит, что любит, и той женщине. По сути, он нас обеих обманывал, – Аня честно отвечала на поставленный вопрос.

Владислав поймал себя на мысли, что он начинает сочувствовать фигурантке по делу, которое он сам же и взялся расследовать. После расследования гибели последнего мужа Тимошиной Анны Сергеевны, дело уже собирались закрыть. Это именно он поднял два старых дела и решил ещё покопаться. А сейчас сидел на кухне этой несчастной женщины, начиная чувствовать себя идиотом. Интуиция видимо в этот раз его подвела.

– Да поймите вы, – опять вступилась за подругу Люся. – Аня обеспеченная молодая женщина. У неё высокооплачиваемая работа, есть всё, что надо для жизни, даже без мужа. Мотив-то вы ей, какой предписываете?

– Но после первого мужа ей осталась квартира, вот эта, – Владислав Алексеевич обвёл рукой пространство, показывая, что именно эту квартиру он имел ввиду.

– А её надо было отдать государству? И уйти на улицу с маленьким ребёнком? – бомбардировала своими вопросами Люся полицейского. – Ей на тот момент было всего лишь двадцать лет. Вы когда подозревать её начали вообще здравый смысл включали?

Владислав понял, что пора ретироваться. Эта блондинка явно не робкого десятка и соображает быстро. Задавит его знанием ситуации. Тут стоит покопаться по-тихому. Отступать он не намеревался, хотя где-то на задворках разума тоненьким голосочком ему что-то подсказывало, что молодая женщина, всё-таки не виновна.

ГЛАВА 3. Психолог

Капитан Соболев шёл по улице, прокручивая в голове полученную информацию. На работе он первым делом он зашёл к Ваське Задворьеву, который вёл дело о гибели третьего мужа Анны. Васька удивился возбуждённому делу:

– Влад, ты чего – думаешь, жена мужей губит?

– Ну, смотри же, – не унимался капитан Соболев, – все три мужа прожили с ней в браке около трёх лет, прям вот тютелька в тютельку.

– Я не могу тебе сказать про всех трёх мужей, но по последнему проверил всё, что было возможно, – Задворьев чувствовал себя уверенным в своей правоте. – Тормоза в машине Алексей Тимошина не были повреждены, они были уже просто изношены временем. Это же подтверждает механик, который должен был ту самую машину ремонтировать. И то, что покойный, будучи тогда ещё совершенно живым, поехал в гололёд на машине с неисправными тормозами – ты считаешь виноватой его жену?

Влад вздохнул:

– Да вот вроде всё гладко получается, но три года на жизнь каждого мужа, всё-таки подозрительно.

– Ну, подозревай, коль работы у тебя больше нет, – сочувственно кивнул головой Василий. – А я пошёл реальными делами заниматься, а не фантазировать на пустом месте.

– Вась, а ещё что про жену покойного можешь вспомнить? Ну, хоть чего-нибудь? – жалостливо обратился к своему коллеге капитан Соболев.

– К психологу она ходит, можешь проверить, в материалах дела об этом упоминается. Я не стал выяснять, что там и к чему, так как Анна, так вроде женщину зовут, не являлась подозреваемой по делу.

– Спасибо, – поблагодарил Владислав Алексеевич и побежал в свой кабинет, перечитывать последнее дело.

Василий Задворьев был дотошным опером, в его документах всегда царил порядок. Вот и сейчас в деле очень быстро отыскался документ, в котором упоминалось о том, что Анна Тимошина является клиенткой частного практикующего психолога Гавриловой Елизаветы Аркадьевны. Тут же в документе и номер телефона был, и адрес.

«Ехать или сначала позвонить?» – размышлял Влад. В итоге решил сразу приехать, предварительно заскочив к шефу и получив нужное разрешение на получение информации о клиенте. Психологи всегда начинали с песни о врачебной тайне, и только нужная бумажка могла развязать им язык. Конечно, можно ещё пытать начать – но это не законно и есть более действенные и гуманные способы.

Елизавета Аркадьевна оказалась очень милой женщиной, лет сорока. В строгих очках и с серьёзным выражением лица, она напомнила Владу его преподавательницу по гражданскому праву в Высшей Школе Милиции, где он учился. Такая же строгая и аккуратная причёска, с забранными назад волосами, минимальный макияж и тонкая полоска губ. Когда он показал женщине документ, позволяющий вести расспросы о конкретном клиенте, губы превратились в тонкую ниточку, будто и не было их вовсе.

– Что вы хотите узнать об Анне Тимошиной? – устало поинтересовалась Елизавета Аркадьевна.

– Причину, по которой ей понадобились ваши услуги?

– Я специализируюсь, в основном на проблемах синдрома отличниц. Это означает, что все женщины, которые ко мне ходят, в школе учились на одни пятёрки, и в большинстве своём в ВУЗах тоже они учились не хуже, и закончили высшее заведение, зачастую, с красным дипломом, – серьёзным тоном поведала психолог.

– И что в этом плохого? Какие у них могут быть проблемы? – искренне недоумевал Влад.

– Вот не скажите, Владислав Алексеевич, – Елизавета Аркадьевна мимолётно допустила улыбку на своём строгом лице. – Отличницы – это одна из проблемных групп людей, во взрослой жизни. За время своей учёбы они привыкают всё делать как надо, как правильно. Их всегда хвалят, и любят их, скорее всего потому, что они такие хорошие, а не просто за то, что они есть. Очень часто родители таких девочек, с очень завышенными требованиями к своим детям. В детстве они боятся совершить ошибку, и наказания которое за этим последует. Вы знаете, сколько отличников учатся из-под палки, они третируемы дома, и если получают четвёрку, то для них это горе, но не потому, что им очень нужна именно пятёрка – а потому, что дома им за четвёрку знатно влетит. Ребёнок, прибывающий, всю сознательную жизнь в этом состоянии вырастает зачастую в неврастеника.

– Анна – неврастеник?

– Нет, Анюта пока ещё не перешагнула черту в этом направлении. Мы с ней учимся относиться к жизни проще. Разрешить себе допускать ошибки – это правильно, и совершенно не смертельно. Аня очень требовательна к себе. И тут есть один огромный подводный камень, с которым сталкиваются очень многие отличницы – они всегда стараются всё делать правильно, не допуская в свои поступки жизни, эксперимента, спонтанности. Они искренне не понимают, что для кого-то общепринятое понятие правильности – не является абсолютно правильным. Что всё в жизни относительно.

– И что в этом плохого, если человек поступает правильно? – перефразировал свой вопрос Влад.

– Да потому, что не бывает правильно для всех. Что хорошо для одного – совершенно может не являться таковым для другого, – очень эмоционально ответила Елизавета Аркадьевна, немного повысив голос. – На работе зачастую эту категорию женщин заваливают работой сверх меры, и они, не справляясь с нагрузкой, винят в этом только себя, им в голову не придёт, что на них сели и едут. В итоге стресс и постоянное напряжение. Дома она тоже старается всё делать правильно, так как женщина должна. К вечеру усталость выше крыши, и муж, который уже успел отдохнуть и хочет интима, и искренне не понимает, почему у жены то голова болит, то жопа. А потом, она слышит со всех сторон – ты должна потерпеть – это супружеский долг, а то муж уйдёт. И женщина терпит, стиснув зубы, а этот самый муж, получив в постели всё то, что он хотел, но без отдачи, начинает обвинять жену во фригидности и начинать поиски темпераментной пассии, которая его приголубит, так как ему понравится.

Капитан Соболев сидел на стуле, вжав голову в плечи и чувствуя себя виноватым за всех мужиков, которые вот так поступают с женщинами. Он никогда не задумывался о том, что в семейных отношениях всё не так однозначно как это кажется на первый взгляд. И хотя сам был когда-то женат, но в своём разводе винил только то, что жена не смогла выдержать доли быть женой опера – которого и ночью могут выдернуть на работу и в запланированный ресторан, театр, кино зачастую не получается сходить. А ещё его бывшая жена была жутко ревнивая, и стоило ему задержаться на службе, а задерживался он довольно часто, и дома, неминуемо, ждал скандал, в придачу с вкусным ужином, который и есть, не хотелось, стоило только второй половине открыть рот.

Психолог увидела реакцию на свои слова, и взгляд её потеплел:

– Извините меня, Владислав Алексеевич, что я на вас всё это вывалила. У меня сегодня было три клиентки, и все как под копирку, вот с таким набором проблем. Вы пришли к окончанию моей работы, обычно я стараюсь в таком состоянии к мужчинам не приближаться, кроме своего мужа. Дома он меня обычно выслушает, успокоит и поддержит, после чего я приду в спокойное состояние. А сейчас накипело, хоть это и не профессионально. Но я не отличница, а живой человек, Ещё раз извините.

– Анна Тимошина тоже с такими же проблемами? – решил всё-таки вернуться к интересующей его теме капитан Соболев.

– Нет, у Анюты всё немного лучше. У неё есть хорошая подруга, которая привела Аню ко мне. И мы регулярно встречаемся. Я учу её любить себя, такой, какая она есть. Принимать свои ошибки, как неизбежность и необходимость именно для неё. Учу её давать отпор тем, кто садится на шею. Аня старается, что-то получается, что-то нет, но она последнее время стала принимать себя – и это большой прорыв. Синдром отличницы пробить очень сложно. Бороться с детскими страхами тяжелее всего. А все проблемы девочек именно из детства.

– А вы работаете только с женщинами? – Влад вдруг поймал себя на мысли, что психолог ни разу не упомянула мужчин-отличников. – Мужчины в данной категории не подвержены таким проблемам.

– Это моя специализация. Я по синдрому отличниц защищала кандидатскую диссертацию, а сейчас собираю материал на докторскую. У мужчин данной категории проблем меньше, и справляются они зачастую быстрее и самостоятельно. Психика женщины более ранима, и они по-другому воспринимают действительность и себя в ней.

– Вот вы говорите, что учите своих клиенток принимать себя, такими, какие они есть. А если женщина захочет убить?

Елизавета Аркадьевна устало усмехнулась:

– Молодой человек, я не учу женщин аморальным поступкам. А вот если с синдромом отличницы не работать, то можно получить и алкоголичку и наркоманку, а там уже и до летальных исходов не далеко. Поверьте мне, я не пустые слова говорю. При сборе материала для диссертации я работала в психиатрической больнице с женщинами этого типа. И с нервными срывами их не мало. Человеческая психика не способна выдержать то огромное давление, которое вещают на себя бывшие отличницы. Итог бывает крайне плачевным, я работаю с женщинами, которые этот рубеж ещё не перешагнули. Я помогаю им справиться, сбросить напряжение, груз, который они на себя взвалили. Позволить себе иногда жить и наслаждаться жизнью. А убивать и наслаждаться жизнью – вещи не совместимые – как мне кажется. Я вообще считаю, что здоровый человек на убийство способен только в целях самозащиты, если выбора нет. А всё остальное – это уже нездоровье.

– Какое состояние у Анны?

– Анечка стабильна. Сейчас мы учимся быть пофигистками.

– Кем? – Владу показалось, что он ослышался.

– Пофигистками, – повторила Елизавета Аркадьевна. – К некоторым вещам надо относиться проще. Если дома беспорядок, то не обязательно сразу хвататься за уборку. У Ани двое детей, и если всё время наводить порядок – с ума можно сойти. Иногда можно и подзабить на это дело. И убираться раз в три дня – например. Ведь там где есть маленький ребёнок – беспорядок это неизбежно. Так зачем его сразу ликвидировать, если его тут же будут планомерно возвращать на место.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.