# Собакалипсис

Сергей Гришин

Ужасный вирус поразил-таки человечество. В результате хомо сапиенс перестал быть человеком разумным, превратившись в зверя. А вот звери наоборот обрели разум. Это история о псах, берегущих, по старой памяти, своих бывших хозяев.

© Сергей Гришин, 2024


ISBN 978-5-0053-2003-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## 1

Я запахнул полы халата. При входе на территорию питомника почему-то всегда ветрено.

– Что, двинули? – спросил Боб, переминаясь с ноги на ногу.

– Идём, – я кивнул и приоткрыл дверь.

Изнутри пахнуло нечистотами.

– А ещё человек разумный, – буркнул Хуа и потёр нос.– Гадит, где придётся.

– Прояви уважение! – пробасил Роти и, отпихнув мелкого напарника, зашагал вперёд.

Я усмехнулся. Наш амбал всегда смотрел свысока на всякую мелочь. Кроме меня, пожалуй. Но меня попробуй только, позадирай. При следующей обработке от блох вмиг без шерсти окажешься. На самых интересных местах.

Я пристроился за Бобом. Меня тут же догнал Хуа и потрюхал рядышком.

– Уважение, ишь ты! – недовольно протявкал он.– Ишь, чего захотел! А я, между прочим, всё помню! И как плясать приходилось за последний кусочек, и как мордой тыкали! – он повернул ко мне свою пучеглазую мордашку:– Чего молчишь, Джек?

Я поправил очки в тонкой золотистой оправе и, усмехнувшись, ответил:

– Во что тебя, прости, тыкали, если ты такой весь из себя воспитанный?

– Злой ты, Джек, хоть и умный, – вроде бы обиделся Хуа, но не замолчал, а продолжил своё ворчание:– Вот скажи мне, почему Роти так с ним носится, с уважением этим?

– Это в нашей природе, – нехотя ответил я. Признаться, пучеглазый приятель с его вечными околофилософскими вопросами уже достал.

– В чьей? – не согласился он.– Вот у меня его и в помине нету! С чего их уважать-то? Прогадили своё могущество! Сами же всё испортили! А я после этого их должен уважать?

– Многие знания – многие печали! – нравоучительно проговорил я.

Хуа даже остановился на пару секунд. Эта мысль ему, похоже, раньше в голову не приходила.

– Во-во! – согласился он, снова нагнав меня.– Оттого ты и злой, что умный, – сделал Хуа странный вывод.

Я даже не нашёлся, что на это ответить. Я-то думал, он сейчас снова начнёт о людях рассуждать.

Тем временем мы подошли к кухонной двери. Роти встал слева, чтобы открыть её и, в случае чего, быстро закрыть. Боб устроился справа.

– Готов? – спросил меня здоровяк.

Я кивнул. Основная прелесть моих габаритов и умилительной внешности в том, что я не вызываю агрессии. Как, впрочем, и Хуа. Но если по моему поводу можно сказать лишь «ми-ми-мишный», то мой пучеглазый приятель почему-то приводит одичавших в ступор. Мы же этим успешно пользуемся.

Дверь чуть скрипнула. Я на мгновение закрыл глаза, а потом шагнул внутрь.

– Хозяин, – тихо позвал я.– Время пищи и процедур!

Из-за холодильника высунулась лохматая голова. Блеснули белки глаз на испачканном лице.

– Фёдор Степаныч, как же так? – я всплеснул руками.– Мы же только утром умывались! А Вы снова где-то уже успели изгваздаться!

– И ты ещё говоришь об уважении! – не преминул вставить Хуа, вошедший следом за мной.– Свиньи, и те не такие неряхи! Это уже даже не Хомо Свинтус! Это Хомо Кретинус какой-то!

– Помалкивай! – рявкнул появившийся из-за двери Роти.

Голова хозяина сразу же убралась обратно за холодильник. Оттуда донеслось учащённое дыхание.

– Роти, чтоб тебя болонки зализали! – в сердцах выругался я.– Ты ж так всё испортишь! Если убежит, сам его будешь на территории ловить!

Роти насупился, прижал уши и пробурчал:

– А зачем он про хозяина так?

– А что не так-то? – хихикнул Хуа.

– И ты, зараза, тоже помалкивай, – я с упрёком посмотрел на пучеглазого.– Отойдите все к двери. Будем давить на «мимишность».

Я встал на четвереньки. Всё-таки, что ни говори, а более привычная, хотя и менее приличная поза. Я неспешно прошёл к убежищу человека. Халат неприятно тёрся пуговицами о ламинат, подметая рукавами заляпанный пол. В меня упёрся напуганный взгляд хозяина.

Я ответил самым умильным выражением морды лица, на которое только был способен. Потом подошёл вплотную и положил голову на колени человека. Какое-то время он напряжённо сидел, судорожно дыша. Потом положил мне между ушей свою ладонь и стал гладить. Спустя минуту хозяин уже совершенно успокоился. Я и сам чуть было не задремал, убаюканный мягкими прикосновениями.

– Джек, – Боб откашлялся и указал в сторону двери, откуда мы пришли.– Мы всё подготовили. Не хотелось бы здесь слишком долго задерживаться.

Я вздохнул и поднялся на ноги. Помог встать хозяину.

– Пойдём, Фёдор Степаныч. Помоем тебя сейчас. Потом покушаешь по-человечески – не всё же жрать.

Человек послушно пошёл со мной в ванную комнату. Здесь всё было оборудовано так, что мы, несмотря на отсутствие таких удобных пальцев, могли провести необходимые санитарно-гигиенические процедуры.

Когда я причёсывал мокрые волосы хозяина, он вдруг поймал в зеркале мой взгляд. Что-то блеснуло в свете лампы. Кажется, слеза.

– Джек, – выговорил Фёдор.

Моё сердце пропустило удар. Я чуть было не уронил расчёску.

– Фёдор Степанович?

Но человек уже снова потерял связь с той частью разума, что некогда делала его царём природы. Хорошо хоть не начал дёргаться, а то и драться. Просто позволил мне закончить с приведением его в нормальный вид.

Затем мы прошли в гостиную, где парни уже закончили сервировать стол. Я усадил хозяина на стул во главе стола, сам сел слева. Справа от человека оказался Боб, всегда готовый помочь. Роти и Хуа устроились поодаль, изредка постреливая друг в дружку неприязненными взглядами.

– Кепку сыми, – пробурчал здоровяк вполголоса, стараясь не напугать хозяина.

Пучеглазый хмыкнул, но всё-таки смахнул с головы свой ярко-жёлтый головной убор.

– Доволен? – осклабился он.

Роти кивнул и поправил свой любимый красный в косточках галстук, выбившийся из-под пиджака.

Шесть глаз уставились на меня. Спустя несколько мгновений к ним присоединилась ещё одна пара.

Я вздохнул. Как-то само собой повелось так, что я каждый раз начинаю нашу совместную трапезу с… речи? Молитвы? Даже не знаю, как это назвать.

– Друзья мои, – начал я, проникнувшись значимостью момента.– Уже три месяца мы собираемся здесь по понедельникам, чтобы не забывать. Мир изменился. Раньше это был мир людей. И пусть они оказались далеко не лучшими правителями. Но мы умели их ценить. Особенно близких и любимых, – я кивнул на Фёдора Степаныча, тупо уставившегося куда-то в район моего носа.– Хозяин знал, что и он не избежит этой участи. Он, как смог, подготовил нас к новому миру. И в благодарность мы не забудем своего человека.– Я продел руку в ручку бокала и приподнял его над столом:– За старый мир!

– За старый мир! – ребята повторили мой жест.

## 2

– Что тут, собственно, происходит? – спросите вы.

Да ничего особенного. Просто мы, псы, ценим верность. И это – наша суть.

Как предполагал дядя Фёдор, людей поразил неизвестный вирус. Заразившиеся им не чихали и не кашляли. Через какое-то время они становились похожи на зверей.

Нет, они не покрылись шерстью, не встали на четвереньки, да и хвост ни у кого не вырос. Нет. Просто у людей что-то случилось с мозгами. Они вдруг теряли свои способности к нормальному взаимодействию. Кто-то проявлял агрессию, бросаясь на всех, кто рядом. Кто-то, наоборот, замыкался и прятался. И все теряли свои коммуникативные (ура, я смог выговорить это слово!) способности.

Приступы неконтролируемой агрессии привели к печальным последствиям. Нас, к счастью, всё это коснулось лишь краем. Но лично мне хватило и того, что я увидел в стенах нашего питомника, а потом и в городе.

А тут ещё оказалось, что вирус действует не только на людей, но и на зверьё. Причём, с точностью до наоборот. На кого-то он почти не оказал влияния. А кто-то встал на задние лапы, раздался, если так можно выразиться, в плечах, научился говорить, считать, пользоваться оставшимся от прежних царей природы жилищем, оборудованием всяким разным. Даже одежду людскую стал носить.

Открою один секрет. Одежда важна. Не столько для того, чтобы не замёрзнуть – всё-таки у нас есть своя собственная шубка, у кого потеплее, у кого полегче. Но вот хвост. Иногда он слишком сильно подводит. Зачастую надо скрыть свои эмоции, а этот предатель ведёт себя… как предатель. Совершенно не слушается. А одежда помогает скрыть эту предательскую штуку.

Хотя, если положить лапу на сердце, мы просто хотим быть похожими на людей. Даже те, кто всячески ругают их, не прочь встать на задние лапы и надеть какой-нибудь плащ. Мы бы и обувь носили, но сапоги и прочие ботинки просто соскакивают с лап.

Теперь про хозяина. Фёдора Степаныча. Дядю Фёдора. Ему, в какой-то мере, повезло. Или это нам больше повезло? Он застал наши метаморфозы ещё в здравом уме и твёрдой памяти. Лично меня научил многим штукам, благодаря которым я вошёл в новый мир очень влиятельным чело… псом. Конечно, псом. Приспособил всякие разные вещи под наши лапы. Потому как вирус, собака страшная, хоть и дал нам почти человеческий разум, не озаботился снабдить такой удобной вещью, как пальцы.

Мы – Роти, Боб, Хуа и я – выросли в питомнике, где ветеринаром был как раз Фёдор Степанович. Впрочем, он не только медициной здесь заведовал. И по хозяйству всё делал, и дрессировкой занимался. Хотя я и не уверен, можно ли его с нами игры назвать дрессировкой. Короче, он был нам и папкой, и мамкой, и приятелем.

Своё детство, раннее, до питомника, я помню весьма смутно. Да и никто из нас чётко не помнит своего детства. В этом я абсолютно уверен, вопреки утверждениям Хуа.

Всплывают лишь отдельные картинки, запахи и ощущения. Радость от игр с другой малышнёй. Неуверенность и страх, когда оказался один за пределами двора. Навалившиеся со всех сторон ароматы трав, одурманивающий запах помойки… Фу, гадость…

Потом я почему-то попал в клетку. Вокруг – много других клеток с собаками разных пород и возрастов. Некоторые исчезали и больше не появлялись. Страх всё нарастал и нарастал…

Позже – яркий свет, резкие людские голоса, что-то громко бахает со всех сторон… Я забился в дальний угол и скулил. Потом руки.

И вот я уже в питомнике. Дрожь сотрясает моё маленькое тельце. Фёдор Степаныч со шприцом. Лёгкий укол. Я проваливаюсь в беспокойный сон.

Вот я выхожу во двор, щурюсь на солнце…

И тут меня наглым образом сбивают с лап. Весёлый лай проносится надо мной и удаляется. Впрочем, недалеко. Стоило мне только подняться, как меня снова сбивают. Такие вот весёлые щенячьи игры.

Этим весельчаком был Роти. Чистокровный ротвейлер чуть моложе, но гораздо крупнее меня, он пробегал рядом, ронял меня на траву и, счастливый, нёсся дальше. За ним летел щенок сеттера. Он, правда, не мог похвастаться чистотой породы. Похоже, у него в роду были то ли лайки, то ли овчарки… Но об этом я тогда не думал. Бобик – так звали сеттера – перепрыгнул через меня, слегка задев хвостом. А потом меня оглушило звонкое тявканье накатывавшегося следом чихуахуа. Это, разумеется, и был Хуа.

Как вы поняли, наши новые хозяева не слишком задумывались, когда давали нам имена. Я на 94,7% чистокровный джек рассел терьер. Потому – просто Джек. Мог быть с тем же успехом и Расселом. Но Джек короче.

Наш весёлый квартет, волей случая оказавшийся в питомнике со странным названием «Хвостоприёмник», вовсю резвился и ни о чём не думал. Как и все нормальные щенки, которым повезло с жильём и кормёжкой. А уж этим нас обеспечили.

Вообще-то, питомник – это где щенков специально выводят, выращивают ради сохранения породы, а потом передают новым хозяевам. Поэтому «Хвостоприёмник» не являлся питомником как таковым. Однако, на табличке, которую я прочитал гораздо позже, было написано именно это слово. И ещё почему-то здесь была вооружённая охрана, которая доставила нам несколько весьма напряжённых часов, когда вирус до них добрался.

Но до того момента пока было далеко. Мы росли, резвились, кушали и… ну, и всё остальное. Нас было не четверо – гораздо больше. Но наш квартет содержали отдельно. Странная группа, не находите? Сторожевой пёс, охотничий… а с ними две мелкие шавки. Хотя нам это никогда странным не казалось. Мы были друг для друга своими.

А через много дней и ночей – я тогда ещё не умел считать время – что-то с нами начало происходить. В мире снаружи наверняка уже всё началось, как я могу сейчас предположить. У нас же пока было спокойно. И вдруг…

Первым после ужасной ночи, полной воя и судорог, забрали Роти. А днём на меня навалились ужасная слабость, ломота во всех косточках, туман перед глазами и рвота… Ребятам, кажется, тоже было не до дегустации элитных сортов собачьего корма.

Ещё через какое-то время я осознал себя в новом помещении. Отдельная комната, как у человека. Сам человек пришёл позже. Фёдор Степаныч. Он так и представился.

Вообще-то, я его и до того момента хорошо знал. Мой любимый человек. Но сейчас я взглянул на него совсем по-другому… И чуть было не ответил. И у меня почти получилось! Почти.

Дядя Фёдор улыбнулся, видя мои отчаянные попытки, и успокоил:

– Не переживай. Теперь ты сможешь всё.

И я смог. На третий день мне захотелось встать на задние лапы. Я и раньше неплохо на них выплясывал. Но тут просто встал и ходил так весь день. И ещё я внезапно осознал, что сильно прибавил в росте. Теперь я стал дяде Фёдору почти по грудь. Ну, почти. Если вытянусь в струнку. Или подпрыгну. И ещё. Слова пытались сорваться с моего языка. Он пока путался, а я издавал разные чудные звуки, не похожие ни на лай, ни на речь.

Зато я понял каждое слово, произносимое человеком. Со значением некоторых, откровенно говоря, вышла путаница. Но в целом это был прорыв. Раньше мой словарный запас ограничивался десятком слов и команд. Теперь же мозг у меня заработал совершенно по-особому. Я впитывал знания, как губка. И осознавал.

Фёдор Степаныч приволок мне кучу всяких книжек, так что я неожиданно для себя стал учиться ещё и чтению. Благо, буквы были крупные, картинок много. И бумага плотная, так что я не рвал её, когда переворачивал страницы.

Более-менее сносно я заговорил спустя неделю. А накануне этого значимого события что-то произошло на территории питомника. Я слышал крики, выстрелы, кажется, даже взрывы. Окна в моей комнате не было, так что подробностей я не знал.

Долгое время никто ко мне не приходил. Я даже проголодаться успел. За книжками время, конечно, летит незаметно. Но когда в животе начинает ворчать, заглушая все мысли, поневоле задумаешься, а не пора ли уже подавать на стол? Да, к тому времени я уже питался со стола. Мечта любой собаки…

Я уже всерьёз расстроился, чуть было не изломал когти о дверь, едва не сорвал голос, пока звал всех, кого вспомнил и хоть кого-нибудь, кто услышит. Сожрал было обложку от томика по физике для начальных классов, но это не принесло ни малейшего облегчения.

Задремал. Тут дверь распахнулась, и ко мне ворвались Роти и дядя Фёдор. Ротвейлер придерживал человека, который выглядел весьма потрёпанным. Псу это давалось легко. Теперь он был выше Фёдора Степаныча на голову, да и объёму его грудной клетки позавидовал бы любой штангист.

– Парни! – произнёс я с облегчением.

Это было моё первое слово на человечьем языке. Даже немного обидно, но ни Фёдор Степаныч, ни Роти не оценили моих успехов.

– Иди за нами, Джек, – проговорил дядя Фёдор, кивнул ротвейлеру, и они вышли прочь.

Я поспешил следом, одновременно пытаясь рассмотреть свой героический язык. Он смог! Нет, это я смог! Я говорю по-человечески! А они даже не обрадовались…

Мы прошли по коридору, отпирая одну дверь за другой. Точнее, это Фёдор Степаныч открывал. У него такой ключ был специальный, электронный. За ближайшей дверью обнаружилось человеческое тело. Здесь было окно, а в нём зиял ряд пулевых отверстий. И штук пять нашли свою цель.

Следующая дверь выпустила на свободу Боба. Он по своей всегдашней привычке облизал Фёдору Степанычу лицо. Хвост его выделывал радостные кренделя. Мы с Роти снисходительно на него поглядели. И тут пёс удивил нас, обняв сразу обоих.

– Привет, Боб! – я тоже решил его огорошить.

Он улыбнулся, вывалив язык на всю длину и, выставив правую переднюю лапу, попытался показать какой-то жест. Правда, я так и не понял, какой именно.

Дядя Фёдор остановил наши нелепые приветственные потуги, снова настойчиво потянув Роти за собой. А за следующей дверью…

– Что вы так долго, залижи вас болонка? – донёсся подозрительно знакомый визгливый голос.– Я тут чуть догу душу не отдал! Скорее, дайте мне уже какую-нибудь сосиску или котлету!


Хуа тут же высунул свою худую глазастую морду и теперь сверлил нас взглядом. Вот это да! Похоже, он заговорил раньше меня! И если я ограничился лишь одним словом, то эта мелочь готова была болтать без остановки. Потому я решил остановить его словесный поток и, собрав волю в невозможный для собаки кулак, воскликнул:

– И я рад тебя видеть, чудо пучеглазое!

## 3

Не стану вдаваться в подробности. Скажу лишь, что не только мы пятеро остались в питомнике. Людей на территории выжило лишь трое. Охранник Тимур был ранен в руку. Лаборант Толя остался целёхонек, но сильно напуган происходящим.

Зверям повезло больше. Почему говорю не собак? Да потому что кроме нас, благородных животных, на обширной территории Хвостоприёмника обитали ещё и кошки, и мыши (куда без них), и даже одна коза.

С другими собаками лично у меня особой дружбы не получилось. Хотя есть там примечательные экземпляры. Вот что я могу точно сказать, без малейшей похвальбы и преувеличения, так это то, что мы четверо оказались самыми умными и способными. Даже Хуа, несмотря на все его странности. Но остальные обрели разум несколько позже нас. Так что у нашего квартета была фора.

А вот люди наши деэволюционировали – корявое слово, но другого я не подобрал – в течение достаточно протяжённого периода времени. Первой болезнь накрыла Тимура. И Роти, помогавший ему по хозяйству, чуть было не поплатился. К счастью, мы смогли изолировать бывшего охранника раньше, чем он успел натворить дел. Через неделю как-то враз скис Толя. У него, в отличие от Тимура, никакой агрессии к окружающим не проявлялось. Но страх заставил прятаться чуть ли не от собственной тени.

Дольше всех продержался хозяин (так его Роти всегда называет, так что и я иногда тоже буду). Все те двадцать дней, пока болезнь не коснулась его, Фёдор Степаныч учил нас разным полезным штучкам. Для каждого они оказались свои. Я, например, показал чрезвычайные способности в вопросах химии и медицины. Хозяин даже подарил мне белый лабораторный халат. Благо, их осталось на складе много. А ещё я не смог отказать себе в удовольствии и позаимствовал у кого-то из прежних сотрудников очки в тонкой золотистой оправе. Стёкла, правда, пришлось выдавить. У меня-то со зрением всё в порядке.

Роти освоил оружие. Без помощи человека он тоже бы никак с этим не справился. Всё-таки наши лапы не приспособлены к этим мелким деталькам, вроде всяких курков и предохранителей. Фёдор Степаныч сделал из его пиджака, без сомнения солидного, целый арсенал. Без огнестрельного оружия, но со всякими палками и шумными штуками, способными разогнать толпу обезумевших людей.

Боб уделил особое внимание безопасности. Как это ни удивительно, Хвостоприёмник не хило так охранялся. И территория была уж слишком велика для простого приюта для бездомных животных. И лаборатория… Короче, что-то с нашим питомником было явно не так. Не так просто, как казалось сначала.

А Хуа… Хуа оказался полным гуманитарием, извините за мой человеческий. Сидел то в интернете (который пока ещё почему-то работал), изучая историю человечества в целом и его моды в частности, а то рыскал по шкафам бывших сотрудников в поисках чего-нибудь интересненького. И когда я называю Фёдора Степаныча дядей Фёдором – помните, это именно Хуа так его зовёт.

Не сказать, чтобы всё это время прошло спокойно. Снаружи, за оградой, периодически стреляли, что-то горело. Пару раз приходили инфицированные люди. Шумели, рвались за забор. Боб легко справился с этой угрозой, запустив несколько сигнальных ракет.

А потом у ворот появились кошки. Представляете, целый полк кошек. Идут, все такие недовольные, кто на четвереньках, а кто на двух ногах. В основном грязные, растрёпанные. У кого хвост обрублен, у кого уши рваные. Орут, как умеют только они. Догадайтесь, чего они от нас хотели? Чтобы мы выдали людей! Мы, псы!

Я, конечно, понимаю дворовых и бездомных. Но среди этой толпы мелькали и вполне ухоженные, даже весьма упитанные кошары. Эти-то чего на людей взъелись?

Короче, мы сделали морды кирпичами и ответили, что у нас людей нет. Только собаки. Котятки нам не поверили и пошли на штурм. И получили горчицы под хвост, должен вам сказать! Безусловно, наибольший взнос в нашу победу внесли Боб и Роти. Но и мы с Хуа старались не дремать. Шерсть летела клочьями. Продолжалась эта вакханалия недолго, около получаса. А потом кошки ретировались.

Кстати, остальное наше зверьё тоже помогало. По мере своих возможностей, конечно. К моему огромному удивлению, самой полезной при отражении нападения оказалась кошка Душка, белоснежная ангорка с порванным правым ухом и разноцветными глазами. Она к своим собратьям не испытывала ни жалости, ни ненависти. Просто лапой в нос, когтями по уху – и вали прочь! А ещё коза Катька, не спешившая вставать на задние копыта, но соображавшая не хуже иного сторожевого пса. Да и рога у неё – оружие под стать нашим зубам.

После этого случая мы посовещались и решили, что пора бы выбраться в город на разведку. Потому как там определённо происходило что-то непонятное.

Хотя… почему непонятное? Если мы с парнями встали на задние лапы и заговорили, да и прочие обитатели питомника в большинстве своём последовали нашему примеру, то почему бы и остальным зверям в городе, а то и на всей планете, не сделать того же?

О выходе наружу хозяина не могло быть и речи. Да и Боб был важнее на своём месте. Так что решили, что пойдём мы с Роти и Хуа. И Душка. Впрочем, она нас не спрашивала. Вылизала кровь со своей шубки, вильнула хвостом и ускакала вперёд и вверх, на крыши. А вот мы с парнями предпочли обычный путь.

Если бы я раньше знал город, я бы понимал, с чем сравнивать. Но я не имел ни малейшего представления, как он выглядел до эпидемии. Сейчас же это был забитый всяким мусором питомник с агрессивно настроенными людьми, потерявшими разум, и животными, пока ещё не понимавшими, что делать с этим самым внезапно обретённым разумом. А ещё некоторые из зверей были полны желания свершить священную месть за унижения, которым подвергали их бывшие хозяева мира.

Дойдя до широкой, забитой мёртвыми машинами площади, мы стали свидетелями погони стаи бродячих собак за мальчуганом. Не знаю, сколько ему лет было – я в своей жизни видел только взрослые человеческие особи. Псины, определённо, забавлялись.

Странная вещь эволюция. Я, конечно, понимаю. Этот разум – штука хорошая. Полезная. Книжки там, все дела. Но зачем надо было людей лишать таких важных вещей, как когти, клыки? Да и шерсть – тоже неплохой довесок. А книги… Их же ещё написать надо. Оружие надо выковать, выпилить, выломать, в конце концов…

К чему это я? А к тому, что жизнеспособность людей без всех этих наворотов вызывает огромные сомнения. Встроенного, так сказать, оружия в них с таксий хвост, выносливости никакой. Непонятно, как они вообще выжили, пока не понаделали своих дубин, не научились выделывать шкуры и прочим трюкам. Я бы эту эволюцию за подобные шутки укусил за мягкое место.

Короче, мальчуган бежал уже из последних сил. Глаза выпучены от ужаса, грудь того гляди разорвёт судорожно бьющееся сердце. А псины забавлялись.

– Мужики, с вами можно? – перед несущейся сворой выскочил Хуа и затявкал, как умеет лишь его порода.

Мальчонка тем временем забился под высокую машину. Мы с Роти встали между преследователями и жертвой.

– Мужики, а чего вы к щеночку прицепились? – продолжал болтать Хуа, мельтеша перед мордами дворняг.– Может, у вас того, бешенство? Говорят, оно не лечится!

Восемь бездомных собак – три здоровенных гладкошерстных кобеля, одна длиннолапая лохматая сука с обрубленным хвостом, еще четыре особи поменьше – с удивлением уставились на эту без умолку тявкающую на них мелкоту. Наконец, один из крупных псов подошёл к Хуа и навис над ним, грозно оскалив клыки.

И тут наш невинный пёсик проявил чудеса храбрости и ловкости. Молниеносным движением Хуа вцепился противнику зубами в нос. А потом, повиснув на взвизгнувшем от боли оппоненте и изогнувшись, опрокинул его на землю, оказавшись сверху. Остальные бездомные от такого зрелища отпрянули, в ужасе глядя на этого мелкого монстра.

– Профь! – не выпуская из зубов носа противника, протявкал Хуа.– Инафе ффех ифкуфаю бо ффети!

Не сказать, чтобы вся свора тут же пустилась наутёк. Более того, один парнишка, с эрдельтерьерами среди предков, приблизился к сцепившейся парочке, справедливо рассудив, что рот противника занят и временно не представляет угрозы.

– Пошли вон! – рявкнул Роти, прикрывая собой Хуа.

На этот раз подействовало. Бездомные, порыкивая, удалились прочь. Чихуахуа тут же отпустил свою жертву. Пёс поджал хвост и поспешил за стаей.

– Вылезай, – я опустился на четвереньки и подал лапу мальчонке.

Сначала он попытался забиться ещё дальше. Но потом, глядя в мои честные глаза, проникся некоторым доверием и пополз наружу.

– Шавки! – зло рявкнул вслед убегающим Роти.

– Тише! – шикнул на него я.– Ребёнка спугнёшь!

Мальчик и вправду снова замер на краю своего убежища. Пришлось Роти отойти подальше, а мне вновь использовать свою мимишность.

Фёдор Степаныч почему-то назвал его Маугли. После нашего рассказа хозяин долго и сосредоточенно размышлял. А потом собрал всех обитателей Хвостоприёмника и произнёс свой наказ и завет. Не знаю, насколько его оценили остальные, но лично я проникся.

Мальчик стал первым приведённым из внешнего мира подопечным нашего отныне людского питомника. Или даже заповедника. Хвостоприёмник стал человекоприёмником. А мы – хранителями и защитниками останков человечества.

Не сказать, чтобы спасённых людей оказалось мало. Но наш питомник, к счастью, имел весьма обширную площадь. Многих спасли их внезапно поумневшие питомцы. Далеко не все из них, правда, готовы были поменяться ролями и начать заботиться о своих прежних хозяевах. Так что они с лёгкостью сдали людей к нам.

Да и звери теперь уже не горели ненавистью к людям. Надо было осваиваться в новом мире. Ведь старый был сооружён под хомо сапиенсов. Так что работы по переустройству хватало с лихвой. На ненависть и прошлые обиды времени не было. Правда, несколько групп человеконенавистников пяток раз пытались прорваться и учинить резню в заповеднике. Но мы дали им достойный отпор.

А потом болезнь добралась и до Фёдора Степаныча. Единственное, что мы ещё могли сделать для нашего горячо любимого человека – обустроили для него жилище в административном здании. И теперь старались навещать его каждый день. А по понедельникам, как я уже говорил ранее, у нас был день памяти.

## 4

Жизнь текла своим чередом. Очень скоро жилища и даже некоторые рабочие места людей заняли звери. Кстати, неплохо научились справляться с обязанностями. Сначала они лишь повторяли запомнившиеся действия хозяев. Но потом в процесс были внесены и свои усовершенствования.

Жители нашего питомника тоже разошлись по городу. Почти все нашли себе место в новом мире. Только мы с парнями сюда регулярно возвращались. Но и мы сами поселились за пределами заповедника. Выбрали жилища поближе, конечно. И мы, благодаря нашим умениям, стали влиятельными фигурами в городе. Кто-то нас уважал, а кто-то и боялся. Не без причины, конечно.

Нельзя сказать, что город поделился на районы с преобладанием одного вида. Кошки, конечно, предпочитали селиться отдельно от собак. Но кое-где они вполне мирно уживались друг с другом. Крысы и мыши облюбовали подвалы и канализацию. Межвидовая неприязнь постепенно уступила место народной дипломатии. Временами напряжённой, не без того. Всё-таки признать равенство собак с кошками или, вообще, мышами психологически сложно. Но чем дальше, тем больше членов нашего сообщества приходили к выводу о необходимости сотрудничества в новом мире.

Я, признаться, удивился, когда в очередной свой выход в город мы увидели лесных обитателей – семейство ежей, с десяток зайцев и одну лисицу. Причём последняя уже успела нарядиться в джинсовый комбинезон и напялить на нос солнцезащитные очки.

– Ты тут, что ли, за главного, здоровяк? – она подошла к Роти и, зацепив очки дужкой за край комбинезона, сверкнула на него своими глазищами.


По сравнению с нашим громилой лиса казалась мелкой. Впрочем, как и я.

Пёс оценивающе поглядел на неё сверху вниз.

– А ты что за собака такая странная? – удивился ротвейлер.– Корги, что ли?

Лиса презрительно фыркнула, а я объяснил:

– Она из лесных обитателей. Лиса. Ворует кур, цыплят, а теперь вот и одежду.

– Из лесных? – Роти задумался.– И что ты здесь забыла, лесная корги?

Лиса пожала плечами:

– Мир изменился. Нельзя щёлкать зубами, иначе окажешься за бортом.

– О чём это она? – здоровяк повернулся к Бобу.

– Не знаю, – ответил тот.– Вот я, например, часто щёлкаю. Особенно, когда забываю от блох побрызгаться. Или когда мухи досаждают. И ничего. Нормально всё.

Рыжая закатила глаза.

– Парни всегда жили в городе, – я вышел вперёд в попытке погасить зарождающийся конфликт.– Я тоже. Но я, в отличие от них, умею и люблю читать. Кстати, меня зовут Джек, – я протянул вперёд правую лапу. Лиса вопросительно поглядела на неё.– Люди так делают при встрече и знакомстве, – пояснил я.– В ответ её, конечно, пожать надо. Но поскольку нам не чем, достаточно просто приложить друг к другу.

Лисица дёрнула правой задней лапой. Видимо, хотела почесать шею. Вовремя опомнилась и сделала это передней. Потом протянула её же мне навстречу.

– Теперь мы знакомы? – спросила она.

– Теперь нужно назвать своё имя.

Лиса задумалась.

– Если твой приятель не против, мне понравилось имя Корги. Есть в нём что-то лесное. Кстати, как зовут его и всех остальных? – рыжая кивнула на Боба и присоединившуюся к нам Душку.

– Здоровяк – это Роти, – пояснил я.– И в некоторых вопросах он действительно главный.

– В основном, когда надо кому-то намять бока, – осклабился ротвейлер.

– Этот лохматый, – я указал на сеттера, – Боб. Он тоже главный, но в других вопросах.

– Безопасность – моё второе имя, – пёс сложил лапы на груди.– Так что, если хочешь с нами познакомиться ближе, тебе придётся заслужить моё доверие.

– Она окрутит тебя в два счёта, – промурлыкала Душка, грациозно обойдя вокруг лисицы.– Ты для неё простоват.

– Тебе что, доводилось встречаться с лисами? – удивился я.

– Жила в деревне, – пояснила ангорка.– Видела, как её собратья на цыплят охотятся. Признаться, была впечатлена. Если мне каждый раз приходилось удирать от собак, то эти прохвосты часто умудрялись проскальзывать незамеченными.

– Что-то не заметила здесь цыплят, – усмехнулась Корги.– Или у вас где-то есть птицеферма?

– Если я расскажу тебе, я буду должен тебя убить, – оскалился Роти.

Признаю, шуточки у него грубоваты. И не всегда понятно, шутит он или говорит всерьёз. Но лиса оказалась тоже с чувством юмора.

– Не стреляйте, офицер! – умоляющим тоном произнесла она и картинно задрала кверху лапы.– Я ни в чём не виновата! Меня заставили!

– Что за спектакль? – из подъезда вышел наш модник.– Эй, мужланы, зачем вы обижаете даму? Откуда, кстати, здесь взялась подобная дикая красота? – Хуа уставился своими выпученными глазищами на лесную жительницу и вывалил язык.– Как тебя звать, дамочка?

– Можешь звать меня Корги, – лисица с каким-то даже кокетством взмахнула выбравшимся из-под комбинезона пушистым хвостом.

Чихуахуа выпучил глаза ещё больше, а потом захохотал.

– Что тут такого смешного? – обиделась рыжая.

– Кто это тебя так обозвал? – сквозь смех проговорил Хуа.– Ты вообще этих толстушек видела? Чтобы стать похожим на корги, тебе надо проглотить, – он повертел головой из стороны в сторону и указал на меня, – ну, хотя бы Джека. Только, боюсь, он слишком пропитался всякими химикатами.

– А ты сам-то кто такой? – лиса подозрительно поглядела на него.

– О, я – душа этого грубоватого сообщества, – улыбнулся чихуахуа.– Привношу культуру в их бесцветное существование. Кстати, как тебе моя кепка?

– Потрясающе, – Корги вновь взмахнула хвостом.– Можно мне такую же?

Модник отрицательно помотал головой:

– Такую же нельзя. Эксклюзив. Но мы можем подумать над твоим имиджем.

– Что такое этот имидж? – лиса нахмурилась и снова дёрнула задней лапой.

– Блохи? – с сочувствием спросил я.

– Не боишься говорить с этой блохастой? – ехидно поинтересовался у Хуа Роти.

– Ничего, Джек с ними разберётся, – чихуахуа поглядел на меня.– Так ведь, Джек?

– Блохи одни для всех, – я пожал плечами.– У породистых такие же, как и у дворняг. И не думаю, что лесные чем-то отличаются от городских.

Лисица заинтересованно сверкнула в мою сторону своими глазищами:

– Так ты можешь избавить меня от блох?

– А также от глистов и прочих паразитов, – я дружелюбно улыбнулся, чуть высунув язык.

– Парни, а у вас вакансий, случайно, не найдётся?

Так и знал, что этим всё закончится. Впрочем, это нормально. Я, собственно, только тем и занимаюсь, что готовлю всякую химию, которая делает нашу жизнь более комфортной. И мне это нравится. Так что одним клиентом больше, одним меньше – роли не играет.

– Мы не берём в свою команду подозрительных личностей, – проворчал Боб.

– А я бы взял, – произнеся это, Хуа высунул язык почти до груди.

Роти демонстративно прошёл мимо лисы. Сеттер последовал за ним. Я чуть помедлил и сказал:

– Если обоснуешься в городе, как-нибудь заходи. Проведу санобработку не хуже доктора Айболита.

– Главное, ножки лишние не пришивай, – хохотнул Хуа.

Корги подозрительно покосилась на нас.

– Короче, детка, – чихуахуа подмигнул ей, – устраивайся поблизости. Как поселишься – приходи в гости. Поболтаем о высокой моде и не только.

– В двух кварталах отсюда живёт ризеншнауцер. Зовут Лордом. Зайди к нему. Он, кажется, комнату сдаёт, – посоветовал я.– Будешь помогать ему по дому. Старик не откажется.

– Ну, вы идёте? – окликнул нас Роти.

Я кивнул лисе и последовал за приятелем. Хуа сдёрнул с головы свою жёлтую кепку и помахал ею на прощанье бывшей лесной обитательнице.

– Джек, зачем ты привечаешь всякую приблуду? – проворчал Боб, когда я догнал их с Роти.– Нам что, своих ртов мало? К тому же, совершенно непонятно, что от неё ожидать. Она даже не собака!

– Я тоже не собака, – промурлыкала Душка, незаметно появившись рядом.– Но ты прав. Вы не можете ей доверять. Лисы очень коварны.

– Да брось, – отмахнулся Хуа.– Что она может замышлять? Разве что украдёт у Джека какой порошок. Только применить его всё равно не сумеет.

– А если она похитит твою замечательную кепку? – осклабился Роти.– Видал, она ж на неё сразу глаз положила!

– Совершенно не ясно, чего ждать от этих лесных, – вновь проворчал Боб.– Зачем они вообще сюда припёрлись? И чего им в лесу не жилось?

– А почему раньше люди из деревни в город бежали? Здесь больше возможностей! – с умным видом сказал я, но не встретил понимания.

– Они явно что-то замышляют, – задумчиво проговорил сеттер.

– Параноик ты, Боб, – укорил приятеля Хуа.– Просто звери хотят жить, как люди. А уж наши бывшие хозяева умели отрываться.

– Вот и оторвались, – пробурчал Роти и добавил:– От реальности.

– А сходите-ка к Хоре, – предложила Душка.– Его мелюзга знает всё, что творится в городе. Наверняка что-нибудь и про лесных слышали.

## 5

Хоря был хомяком. Но, в отличие от своих миролюбивых и, откровенно говоря, недалёких родственников, весьма деятельным и жёстким.

Может, дело в его хозяине. Тот был очень странным человеком. Он зачем-то вставил своему питомцу железные зубы, а ещё сделал ему на спине татуировку в виде рубленой молнии. Правда, сейчас её скрывают густая шерсть и плотная кожаная курточка. Но я как-то лечил этого крутыша, так что я знаю.

Чтобы завершить портрет данного персонажа, надо уточнить, что сейчас он был главой огромного мышиного клана. Они почему-то называли себя ОМОНом и контролировали подвалы почти всего города, довольно часто конфликтуя с крысами.

К этому-то неоднозначному существу мы и направились. Не сразу. Всё-таки наших обязанностей никто не отменял. Я навестил своих пациентов, тойтерьера Венеру, схватившую недавно клеща, и старенького боксёра Снупи, страдающего от ломоты в суставах и вечного насморка. Роти и Боб проверили, всё ли в порядке на нашей территории. Не обижал ли кто кого. Душка, как водится, маячила где-то поблизости. А Хуа флиртовал с девочками не только нашего вида, но и со всеми остальными, попавшими в его поле зрения.

И вот, спустя два часа после встречи с лисой, мы добрались до пятиэтажного дома, почему-то называемого сталинкой. В его подвале-то и находилась штаб-квартира Хори.

– Чего надо? – как-то не очень дружелюбно встретил нас мелкий мышь в красном кафтанчике.

Всегда поражался мастерству Тори и Джины. Две эти пожилые колли непонятным образом научились швейному делу и теперь одевали чуть ли не половину города.

Хуа, правда, всегда скептически отзывался об их работе. Слишком, видите ли, просто. Ничего себе, просто! Попробуй, сшей одёжку для такой мелочи!

– Ты почему такой неприветливый, Тёма? – дружелюбно спросил Роти, горой нависая над мышью-привратником.– Или опять сыром обделили?

– Ничего не обделили, – обиженно проворчал привратник.– Только вместо нормального Пошехонского какого-то Мраморного дали. А у меня от него газы.

– Приходи ко мне, не стесняйся, – предложил я.– Только я тебя сначала взвешу, чтобы с дозировкой определиться. Хоря-то у себя?

– Утром был. Здесь не выходил.

Проходя мимо этого не в меру сурового стража, я услышал, как он пробурчал что-то вроде: «И не вздумайте там шалить! Я слежу за вами!»

Мы спустились на два пролёта вниз. Пока шли, я задумался. Вот интересно, как мыши преодолевают эти высокие ступеньки? Вниз-то понятно. А вот каким образом забираются наверх? Впрочем, эти шустрые создания штурмуют вершины не хуже своих вечных врагов кошек.

Тяжёлая дверь оказалась распахнута. Ещё бы. Сколько же надо местных обитателей, чтобы её открыть? Да и от кого её запирать? У нас сейчас мир всех со всеми. Нет, конфликты, конечно, случаются. Но на то мы и мыслящие существа, чтобы решать всё без кровопролития.

Первоначальная волна агрессии, направленная, в основном, на людей, быстро схлынула. Разумным зверям важнее было заниматься интересным делом, чем взращивать свою ненависть. Всё-таки разум – это не только способность сплетничать и подсиживать ближнего.

Должен признаться, во многом этот мир – заслуга наших бывших хозяев. Очень многое в городе налажено и не требует серьёзного вмешательства. Так что мы не испытываем нужды в электричестве. С водоснабжением тоже всё в полном порядке. И с пищей…

С ней, правда, несколько сложнее. Всё-таки большинство из нас не могут обходиться без мяса. Поедать же мыслящих как-то негуманно, что ли. Так что самое первое, что сделало наше сообщество, это ввело запрет охоты на разумных горожан.

И кого, спросите вы, теперь есть? Ну, во-первых, вирус повлиял далеко не на всех живых существ. Так что дичь-то осталась. А ещё на окраине города функционировал завод по производству кормов для домашних питомцев. Никогда бы не подумал, из какой дряни делали это лакомство.

Сбалансированный корм, говорили они. Полон витаминов, утверждали они. Когда я узнал правду, меня замутило. Но есть его не перестал. Потому как хочется.

Но что-то я задумался. Вернёмся к нашему хомяку.

Уже проходя сквозь дверной проём, я услышал негромкие звуки ударов и пыхтение. Шум доносился из второго отсека по правой стене. Туда-то мы и проследовали.

Хоря, несмотря на свой рост, выглядел грозно. На его лапки были надеты чёрные круглые пробки. От одеколона, кажется. Хомяк с остервенением лупил большого плюшевого медведя, подвешенного за правую заднюю лапу к лампочке. Огромные щёки яростно трепетали, глазки блистали молниями.

Хуа хотел было прервать избиение, но Роти остановил его, положив лапу на плечо и отрицательно помотав головой. Он прекрасно знал, что хозяин подвала такого не любит.

Наконец, Хоря нанёс своей плюшевой жертве последний удар и принялся стаскивать с лап пробки. Откуда-то появился молодой мышонок и подал грозному боксёру полотенце. Точнее, это был носовой платок. Но Хоря вполне мог бы в него завернуться.


– Привет, шавки, – кивнул он небрежно.

– И ты не чихай, хомякадзе, – усмехнулся Роти.– Дружеский совет. Когда отводишь правую лапу для удара, прикрывай другой свои замечательные щёки.

Хомяк обтёрся, бросил полотенце помощнику и прошлёпал к скамейке в углу. Нормальной, человеческой. Ловко забрался на неё и натянул на плечи маленький золотистый халатик.

– И что ты от меня потребуешь за этот бесценный совет, здоровяк? – осклабился Хоря.– Ведь вы именно за этим сюда пришли? Что-то потребовать?

Я вышел вперёд и сел рядом с грызуном.

– Сегодня мы видели в городе лесных обитателей.

– У нас свободная страна, – хрюкнул Хоря, тряхнув щеками.– Мы, вроде, прописку пока не вводили. Или вы хотите их зарегистрировать?

– Мы хотим знать, чего от них вообще ожидать, – проговорил Роти.– Какие-то они подозрительные.

Хомяк потёр розовый нос:

– Ну, а от меня вы чего хотите? – недовольным тоном спросил он.– Чтобы я их прогнал?

– Да! – тявкнул Хуа.– Потряси своими щеками! Они враз испугаются и убегут обратно в лес! Забьются в самые глубокие норы и будут дрожать от страха!

Хоря сверкнул своими тёмными глазками-пуговками на беспардонного чихуахуа, но не успел ничего ответить, потому как подал голос Боб:

– Не сочти за труд, мышиный босс. Расскажи нам, сколько их сейчас в городе. Много ли хищников. Какие среди них настроения.

Хомяк перевёл взгляд на сеттера и долго молча сверлил его взглядом. Обращение ему польстило. Но грызун подозревал, что в нём скрыта какая-то ирония.

– Ты пойми, – прервал тишину я.– Это важно для всего города. Кто знает, может, где-то на опушке леса сейчас собирается армия из голодных волков и медведей.

– Это уже не говоря о бешеных зайцах и стукнутых шишками белках! – воодушевлённо воскликнул Хуа.

– Уж на белок не наговаривай, – после заминки упрекнул его Хоря.– У меня в команде есть одна белка. Из местного парка. Нормальный грызун.

– Пойми, – продолжил я, – они могут нарушить гармонию и мир, что сложились у нас. Ты же не хочешь повторения событий первых дней после людей?

Хомяк подёргал розовым носом, словно принюхивался. Потом сверкнул металлом передних зубов и пожал плечами:

– Отобьёмся, если что. В крайнем случае, спрячемся. Впрочем, ладно, Джек. Ты свой парень. Так что я соберу ребят и поспрашиваю про этих лесных. А вечером пришлю к тебе гонца.

## 6

Я не планировал забираться в район автовокзала. Во-первых, далековато от нашего жилья. А во-вторых – здесь за порядком следил Фрэди. Это был свирепый бандог, достойный своих предков. А предки у бандога, если кто не знает, питбули и мастиффы. Так что порода эта весьма агрессивная и непредсказуемая. Они даже людьми были занесены в список потенциально опасных собак.

И ещё. Когда мы начали создавать своё сообщество, где все относятся друг к другу как к потенциальному партнёру, Фрэди не поддержал его. Он придерживался позиции, что сильный пожирает слабого и объявил свой район территорией свободной охоты.

Так что появляться здесь такому, по сути, безобидному зверю, как я, было весьма безрассудно. Хотя… собаки же собак не едят. Или едят?

Так зачем же, спросите вы, я попёрся в его вотчину? Да ещё и один, без поддержки в виде Роти и Боба. Что ж, сейчас расскажу.

Когда мы шли домой от Хори, ко мне подошла старая черепаха. Точнее, это я к ней подошёл. Потому как ждать её пришлось бы долго.

А вообще, если вспомнить всю последовательность, то сначала ко мне подбежал щенок дворняжки с овчарками среди предков и сказал, что меня искала пожилая дама. И тут же указал на небольшую черепаху, которая готовилась стартовать от угла дома напротив. Делала она это по-черепашьи – основательно и жутко медленно. На четырёх лапах, как и все её родственники.

Почему-то у меня не возникло даже тени сомнения, что передо мной именно пожилая особь. Вообще, я склонен думать, что черепахи уже рождаются старыми.

Я не стал утруждать эту старушку в маленьком васильковом платочке, и сам подошёл к ней. Она подслеповато сощурилась, разглядывая меня.

– Это ты Джек – защитник людей? – спросила она тихим сиплым голосом, похожим на кашель.

Мне даже пришлось опуститься на четвереньки, чтобы расслышать её.

– Да, я Джек, – проговорил я, подняв старушку.– Только вот никто не зовёт меня защитником людей. Не возражаешь, если мы уйдём с дороги и присядем на скамеечке?

– Давай, громила, тащи, – проскрипела черепаха. Признаться, мне слегка польстило подобное обращение.– Только не забудь потом спустить меня вниз. А то в моём возрасте прыгать со скамейки опасно.

Я зашёл за угол дома и опустился на скамейку рядом с подъездом. Положил черепаху рядом.


– Давненько не была на высоте, – старушка, похоже, была довольна.– Я, знаешь ли, всё больше внизу ползаю. Хорошо, сейчас эти здоровенные штуки не ездят. Машины. Они бы мне давно уже панцирь раскроили. А без них безопасно. Даже если кто и наступит, ничего. А пнёт кто со зла потом, то сам виноват. Лапу себе точно отшибёт. А некоторые поскальзываются. Вот потеха…

– Так зачем я тебе нужен, бабушка? – я решил прервать словесный поток, пока ещё было светло.

– Ох, что ж за молодёжь пошла такая нетерпеливая! – посетовала черепаха.– Вот раньше всё иначе было. Жила я себе в аквариуме, никого не трогала…

Я вздохнул, приготовившись потерять кучу времени на воспоминания о детских годах черепахи. Но она неожиданно сообщила:

– Мой бывший мальчик попал к вам в заповедник. А сегодня он сбежал за ограду. И теперь ему нужна твоя помощь, чтобы вернуться.

– Мальчик? – я не сразу понял, о чём речь.

– Вы его, кажется, Маугли назвали.

Я в удивлении уставился на пожилую даму:

– Откуда ты знаешь?

– Мальчонку? Жила у него в аквариуме. Он сам, понятное дело, в аквариуме не жил. В квартире жил. А я в аквариуме у него в комнате. Потом, помню, заснула. А когда проснулась, никого уже не было.

– Да нет! – воскликнул я.– Откуда знаешь, что он сбежал?

– Сорока на хвосте новости принесла, – черепаха дёрнула головой и попросила:– Сорви мне вон тот листик. Уж больно он аппетитный.

Я послушно спрыгнул со скамейки, зубами сорвал первый попавшийся лист росшей в палисаднике мелиссы и положил перед старушкой.

– Кажется, не тот, – закапризничала она, откусив кусочек.– Тот был крупнее и мясистей. Бодрит, конечно. Ментол есть ментол. Но удовольствия меньше.

– Так что там с Маугли? – я в нетерпении расхаживал из стороны в сторону перед перекусывающей собеседницей.

– С Андрюшкой, что ли? – черепаха отодвинула от себя лист и подняла на меня взгляд.– К автовокзалу рванул.

– Зачем? – я чуть не подпрыгнул от удивления.

– Ну, не знаю, – моя собеседница сбросила моё подношение с лавки.– Может, уехать куда хотел. Он же наверняка помнит, зачем все эти автобусы были нужны.

– Хочешь сказать, что вирус не повлиял на его память? – усомнился я.– Но я же видел его на Территории. Он не разговаривал, не подавал признаков разума. Может, просто что-то напугало его? Такое бывает. Кто-нибудь периодически устраивает переполох. Мог и спровоцировать мальца.

– А ты давно его видел? Вы, как я знаю, в основном к своему дяде Фёдору ходите. С остальными не слишком-то контакт поддерживаете. Это понятно. Их много, а вас, защитничков, с гулькин нос. Но было бы неплохо следить за пациентами. Ведь разбегутся – потом замучаетесь собирать.

Здесь черепаха была права. Мы чаще всего просто приносили всё необходимое. Гуманитарную помощь, как называл это Хуа. Следили, правда, чтобы при делёжке не было драк. Но, по большому счёту, за обитателями человеческого заповедника не следили, считая, что достаточно обеспечивать их безопасность от внешнего мира.

– В любом случае, – продолжила черепаха, – мальчугану нужна твоя помощь. И чем быстрее, тем лучше.

– Ладно, – я кое-как подцепил очки и засунул их в нагрудный карман халата.– Сейчас позову парней, и мы пойдём его искать.

– Нет, – черепаха так яростно дёрнулась, что ударилась панцирем о спинку лавки. Звук почему-то показался мне зловещим.– Не нужно никого привлекать к этому делу. Поверь мне. Нас троих будет достаточно.

Я вздохнул. Намечалось какое-то сомнительное предприятие.

– Так что, ты будешь бежать рядом и показывать дорогу? – хмыкнул я.– А если мы столкнёмся с дружками Фрэди, ты напугаешь их своим кашлем?

В этот миг к нам подлетела какая-то мелкая птаха. Воробей, что ли. Не разбираюсь в них. На голове у этого существа возвышалась лихо заломленная на правый бок малиновая кепка. Не такая, как у Хуа. Какая-то более высокая. Кажется, картузом называется. Кроме этого головного убора ничто не выдавало его принадлежности к мыслящим созданиям. Даже речь его показалась мне бессвязным щебетанием.

– Помедленнее, Свифт, – остановила его черепаха.– Чётче и медленнее. Иначе мы ничего не поймём.

Но птаха и не думала униматься. Она порхала вокруг и продолжала безудержно чирикать. Потом присела на миг рядом с черепахой, безнадёжно, как мне показалось, взмахнула крылом, а потом снова взмыла в воздух и устремилась прочь.

– Скорее! – повысила голос черепаха. Ну, насколько смогла.– Клади меня в карман и дуй за Свифтом!

И почему я послушался? Сам не пойму.

Правда, при попытке положить старушку в карман вышла неприятность. Она выскользнула из моих лап и больно стукнула панцирем по левой… ну, чтобы не повторяться, ноге. Я взвизгнул, отскочив в сторону.

– Мы, вроде, не собирались играть мной в футбол, – обиженно проговорила черепаха, выглядывая из кустов.– И как ты, такой криворукий, только доктором работаешь?

– Я не криворукий, – проворчал я, кое-как пристраивая её в боковом кармане.– У меня, вообще-то, лапы. И я не доктор. Просто научили кое-чему.

– Лучше бы научили быстро бегать, – пробурчала черепаха из кармана.– Догоняй Свифта, пока не упорхнул.

Ну, я и побежал.

## 7

Признаться, догонять птицу – весьма неблагодарное занятие. Эти жулики всё время норовят срезать путь. А тому, кто бежит по земле, нужно, между прочим, обегать дома и прочие препятствия.

Надо отдать должное Свифту. Он прекрасно осознавал этот факт и периодически останавливался, дожидаясь, пока я обогну то или иное строение.

Я уже с трудом осознавал направление и сам смысл этой беготни, когда впереди замаячило приземистое здание автовокзала. Неказистая облупленная двухэтажная коробка. Площадь перед зданием была заставлена небольшими, чуть побольше и совсем маленькими домиками на спущенных колёсах. Раньше их называли автобусами. На вокзале и вокруг теперь селились неудачники, не сумевшие войти в стаю Фрэди, но почему-то не переселившиеся в наши благополучные кварталы. Кто-то был недостаточно разумен. Кто-то – слишком труслив. Согласитесь, надо иметь хотя бы каплю мужества, чтобы сменить район обитания и влиться в иное окружение.

На краю площади воробей приземлился. Если бы не его яркий головной убор, я наверняка пробежал бы мимо. Но на фоне зелени кепка выделялась спелой ягодой.


– Что так долго? – недовольно прочирикал он.

На этот раз я его понял. Не сказать, чтобы сам Свифт говорил чётче или медленнее.

– Каким образом с тебя не слетает шапка? – подала голос из моего кармана черепаха.– Каждый раз удивляюсь!

– Клей и не такие чудеса творит, – высказал предположение я, лишь только отдышался.

На это моё высказывание воробей грозно встопорщил перья и что-то зло прочирикал.

– Ничего не понял, но принял к сведенью, – отстранённо ответил я, оглядываясь.– И где малец? Чтобы обыскать тут каждый автобус, не один час уйдёт. А там ночь. И мне бы не хотелось тут задерживаться. К тому же, Хоря вечером обещал прислать гонца. Так что я обязан быть дома.

Воробей снова недовольно чирикнул и полетел вперёд. Вот только когда он пролетал ближайший автобус, с крыши прямо на него прыгнуло какое-то довольно крупное существо.

– Что стоишь? – прокашляла черепаха, выводя меня из ступора.– Спасай Свифта!

Ага. Спасай. Тоже мне, нашла бойцового пса!

И всё-таки я побежал к тому месту, куда приземлился накрывший нашего пернатого проводника охотник. И тут же его обнаружил.

– Отпусти птаху, кошара! – как можно суровее проговорил я.

Уличный, наглого вида, чёрный кот сверкнул огромными зелёными глазищами и встал на задние лапы. Он оказался почти с меня. Но, на мой взгляд, худоват. Впрочем, может так казалось из-за неухоженной шерсти. Он оценивающе поглядел на меня и ухмыльнулся.

– Какой грозный пупсик, – хохотнул котяра.– Ты что же, пупсик, хочешь лишить меня законной добычи?

Под его левой ногой что-то затрепыхалось. Похоже, воробей был ещё жив.

– Свифт не добыча! – черепаха высунула голову из моего кармана и гневно поглядела на кота.

Тот при виде её довольно забавно отскочил назад. При этом он каким-то непостижимым образом умудрился не упустить свою добычу.

– Кто это? – не отрывая взгляда от старушки, спросил он.

– Я очень страшный в гневе зверь! – сипло рявкнула черепаха.– И если ты сейчас же не отпустишь пернатое, я просто не знаю, что сделаю!

По мне, так она и в самом деле не знала. Но угроза, кажется, подействовала. Кот всё той же левой ногой поднял птаху и перехватил передней лапой. То есть, рукой. Поглядел на птаху внимательнее.

– А ну живо отпусти меня, живоглот паршивый! – скороговоркой прочирикал Свифт.

Кот выпустил когти свободной руки и помахал ими перед воробьём. Тот сразу умолк.

– Почему этот пучок перьев – не добыча? По мне, так вполне себе нормальная.

– Да что в нём нормального? – усмехнулся я.– Ты посмотри внимательнее. Там же кроме перьев ничего нет. Даже в нашем собачьем корме мяса больше.

Кошара недоверчиво зыркнул в мою сторону.

– Что ещё за собачий корм?

– Ты что, никогда не пробовал собачьего корма? – он помотал головой.– А кошачий? Кошачий хоть разок пробовать доводилось?

– Я никогда не жил у людей, – фыркнул кот.– Мне всегда приходилось самому заботиться о питании. Бывало, правда, жрал то, что они выкидывали. Но вот что это было – не могу точно сказать. Некоторые вещи только потом выходили с трудом и почти целые.

– Это ты про верёвочки, которыми сардельки подвязывают? – предположил я.– Так их не надо было глотать.

– Почему? Они же так вкусно пахли.

– Эти штуки нужны только для того, чтобы сардельки не развалились раньше времени, – объяснил я.– А вообще, если хочешь попробовать разные вкусные вещи, то пойдём с нами. Горожане, несмотря на отсутствие людей, научились делать много таких штук. Кстати, я Джек, – я протянул правую лапу.

– Хочешь меня купить? – котяра с подозрением уставился на мою длань.

– Просто предлагаю попробовать другую жизнь. Ты всегда можешь вернуться и продолжить охотиться на птах, жуков и ящериц.

– Я не охочусь на жуков, – заявил кот, продолжая пялиться на мою протянутую лапу.

– Поторопитесь, молодые люди, – подала голос черепаха.– Надо ещё Андрюшку найти.

– Это ещё кто?

– Парнишка, – пояснил я.– Эта пожилая дама утверждает, что он сбежал куда-то сюда. А куда именно – вроде бы знает Свифт. Но ты не даёшь ему сказать.

– Человек? – фыркнул котяра.– Здесь? Да его уже наверняка сожрали. Или Фрэди забрал в свой питомник.

– Питомник? – я весьма удивился. Неужели бандог решил, как и мы, заняться спасением остатков человечества? Как-то сомнительно.

– А что, сделает из него настоящего бойцового человека. Будет выставлять в клетке.

– В клетке? – ужаснулась черепаха.

– Ну, да, – усмехнулся кот.– Всё какое-то развлечение.

– Но он же ещё маленький!

– Тем хуже для него, – котяра пожал плечами.

Я почувствовал, как шерсть встаёт дыбом у меня на холке. Человека в клетку? Чтобы он дрался с другими людьми? И что, кто-то от этого получает удовольствие?

Свифт снова затрепыхался в лапе охотника.

– Так что, котик, хочешь котлетку? – я решил продолжить переговоры по освобождению пернатого проводника.– Есть такая замечательная вещь, котлета.

– Кот-лета, – медленно, словно смакуя слово, проговорил котяра.

– Как ты можешь понять из самого названия продукта, это особое лакомство для вашего брата, – принялся воодушевлённо рекламировать продукт я.– Стоит лишь его отведать, у котов, да и не только у них, сразу появляется летнее настроение. А если её ещё закусить корнем валерьяны – так и вовсе окутает эйфория.

Мой собеседник, похоже, проникся описанием. По крайней мере, глаза его подёрнулись мечтательной поволокой. Он ослабил хватку, чем не преминул воспользоваться пойманный воробей.

– Мяу, – с жалобным воплем охотничек уставился вслед улепётывающей добыче.

Воробей, отчаянно махая крылышками, в секунду покинул площадь и скрылся за домами. Было очевидно, что в ближайшее время мы его не увидим.

Котяра перевёл свой взгляд на меня. Растерянность быстро сменилась злобой.

– Предложение по котлете остаётся в силе, – поспешно проговорил я.– Только вот сначала надо найти мальчика. Надеюсь, его ещё не сцапали.

– То есть ты ждёшь, что я найду вам паренька за какую-то там котлету? – фыркнул кот.– Мне проще сдать вас Фрэди. Пусть сам решит, что делать с вами.

– Вряд ли ты за это получишь от него благодарность, – парировал я.– Смотри, как бы он и тебя вместе с нами не отправил в клетку.

– Ах ты, паршивец малолетний! – взвилась черепаха, чуть не выпав из кармана.– Тебя что, не учили, что надо помогать старшим?

– Нет, не учили, – честно признался котяра, скорчив наглую ухмылку.– А зачем? Это не поможет выжить в нашем суровом мире.

– Зато поможет в нашем, – я счёл нужным поддержать старушку.– Или ты слишком труслив, чтобы сменить что-то в своей жизни?

Вопрос поставил собеседника в тупик. На одной стороне весов ворочалась свободная, но голодная жизнь вольного охотника. С другой же манила аппетитными ароматами котлета.

## 8

Не знаю, сколько бы ещё кот пребывал в сомнениях. Но тут на крыше одного из автобусов появилась гибкая кошачья фигурка.

– Мяу, какой брутальный котик, – промурлыкала Душка, сверкнув своими разноцветными глазищами.– Джек, познакомь нас.

Брутальный котик застыл каменным изваянием, уставившись на ангорку. Похоже, она сразила его наповал.

А я пожал плечами:

– Душка, ну откуда я знаю, как его зовут? Мы с ним только что встретились. И он что-то не торопится представляться.

Душка мягко спрыгнула с крыши и подплыла к котяре. Поморщила носик.

– Тебя бы отмыть, а то рыбой несёт.

– Ничего не несёт, – смутился охотник, опустив взгляд.– Между прочим, от этого запаха гончие Фрэди начинают чихать и сбиваются со следа.

Я в восхищении покачал головой. Если так, то это просто замечательное средство. Хоть и вонючее.

– Так как тебя зовут, селёдочный ковбой? – обходя кота, Душка как бы ненароком задела его кончиком хвоста.– Не хотелось бы звать такого привлекательного котика Эйты.

– Пушок, – смущённо пробормотал тот.

Мы дружно поглядели на его свалявшуюся шерсть. Пушка не наблюдалось.

– Бабка Тоня, которая нас подкармливала, так звала, – пояснил охотник.– Другого имени мне не давали.

– Значит, у тебя всё-таки был человек, который о тебе заботился, – подала голос бабуля.– Повезло…

– Недолго, – буркнул кот.

– Не повезло, – тем же тоном согласилась черепаха.

Пушок глянул на неё со странной смесью отвращения и уважения.

– Это вообще кто? – тихо спросил он у Душки.

– Да, Джек. Кто это? – перевела стрелки кошка.– Мне известна твоя тяга ко всяким убогим существам. Но эту черепаху я вижу впервые.

– Я тоже, – мне только оставалось пожать плечами.

– Всё зовут меня Бабуля, – как-то очень ожидаемо представилась бабуля.

Ангорка хмыкнула. А Пушок снова уточнил:

– А кто такая черепаха?

Кошка не ответила, а вместо этого обратилась ко мне:

– А с чего это вы с Бабулей рванули через весь город, забыв предупредить об этом своих друзей? Хорошо, хоть я заметила. И то еле догнала.

– Она утверждает, что где-то здесь спрятался Маугли, – объяснил я.

– Зачем? – удивилась Душка.

– Да они все психи сейчас, чего тут удивляться? – пробормотал кот.

– Помолчи, Пушок, – сказала ангорка таким тоном, что наш охотничек тут же смущённо умолк.– Откуда такие сведения у существа, которое передвигается со скоростью черепахи?

– Зато я всегда дома, – парировала Бабуля.

– А это тут при чём? – не поняла Душка.

– Нас сюда воробей привёл, Свифт, – пояснил я, видя, что черепаха не торопится отвечать.– А этот, с вашего позволения, Пушок на него набросился.

– Я охотился, – проворчал котяра.

– Теперь вот Свифт улетел, и мы не знаем, где искать Маугли, – резюмировал я.

– Ты же пёс, Джек, – прокашляла черепаха.– У вас, говорят, такой нюх, что любого отыщете.

– Я же не ищейка, – я развёл лапами.– Кроме того, чтобы кого-то найти, надо знать нюансы его запаха. Желательно иметь какую-то вещь, принадлежащую ему.

– Так понюхай меня. Я жила у Андрюшки долгое время.

– Не глупите, – хмыкнула Душка.– Мы с Пушком заберёмся на крыши. С них всё осмотрим. Ну, а ты, Джек, если хочешь, можешь понюхать черепаху.

Ангорка махнула коту лапой и взлетела на автобус. Он, не желая ударить в грязь лицом, уже через пару секунд присоединился к кошке.

Я вздохнул. Поискал глазами вокруг место почище. Не нашёл. Кое-как стянул халат и повесил на зеркало ближайшего автобуса. Не хватало ещё его испачкать.

– Так что, нюхать будешь? – поинтересовалась из кармана Бабуля.

Я отрицательно помотал головой. Мол, обойдусь без этого. Потом я осторожно встал на четвереньки и старательно принюхался.

Запахов было много. И вычленить среди них какой-то конкретный было сложновато. С другой стороны, человек всегда пахнет по-особому. Не думаю, чтобы здесь в ближайшее время проходили какие-либо ещё люди, кроме нашего малыша Маугли.

Втягивая и анализируя носом воздух, я стал удаляться от места, где оставил свой любимый халат.

– Будешь уходить, не забудь меня, – напомнила черепаха.

Я машинально кивнул. Бабулю я бы ещё мог забыть. Но свою замечательную одёжку – никогда.

Ага. Всё-таки пёс есть пёс, а нос есть нос. Вот в этом автобусе живут три кошки. У одной из них, рыжей и длинношёрстной, проблемы с желудком. Фу, гадость!

Следующий облюбовали крысы. Кажется, там лишь пара разумных. Остальные вполне обычные. Умные, злобные. Но не разумные. Кстати, могут и напасть. Отойду-ка я отсюда поскорее.

А вот здесь явно кого-то драли. Клоки серой шерсти свисают с ветвей майского дерева. Кое-где пятна крови. Кажется, растерзали мышь. Или ту же крысу. Может, с ней расправился Пушок?

Следующий автобус по какой-то причине не обжит. Чувствуется очень слабый химический запах. Когда-то здесь пролили едкую гадость. До сих пор никто не решается поселиться.

А вот это уже интересно. Следы борьбы. Шерсти много больше, чем на месте расправы над грызуном. И крови много. А ещё несколько зубов. Какой-то крупной короткошерстной собаки. Отпечаток подошвы, наступившей в кровь. И едва-едва ощутимый запах человеческого пота. Но это запах взрослого человека, не ребёнка. Насколько я мог судить, оставили его ночью.

Откуда здесь взялся человек? Неужели кто-то всё-таки избежал участи собратьев и теперь пытается выжить в этом обновлённом мире? В таком случае его надо найти, по возможности, подружиться и доставить в наш человеческий заповедник.

– А это кто тут у нас? – услышал я хриплый голос.

От неожиданности я отскочил в сторону. И только после этого, не вставая на задние лапы, опасливо огляделся. Тут же шерсть на моём загривке встала дыбом.

Это ж надо было так опростохвоститься! Они, конечно, подошли с наветренной стороны, так что я их не учуял. Но сомневаюсь, что шли они тихо. По крайней мере, человек.

И тут меня ждало глубочайшее разочарование. Даже облом, как выразился бы Хуа. На нём были те самые, я в этом уверен, ботинки, которые вляпались в кровь и оставили след. Но он вовсе не был разумным. Здоровяк. Пожалуй, даже мощнее Роти. На обнажённом торсе бугрятся мышцы. На могучей груди витиеватая татуировка. На руках тоже извивается узор. Лысый череп и рыжая всклокоченная борода.

И он шёл рядом с таким же огромным, как и он сам, бандогом. На цепи. Бок обок с ещё двумя питбулями, но стоящими на четырёх конечностях. Фрэди и его охрана.

Сам бандог выглядел довольно странно. Он был одет в трико, вроде тех, в которых на старых рисунках изображали борцов или силачей из цирка. На голове восседал небольшой котелок. Всё это было бы довольно забавно, если бы я не знал, кто передо мной.


– Милый домашний пёсик по глупости забрёл не в тот район, – местный авторитет оскалил зубы.– Бедного пёсика растерзали злые волки.

С этими словами он отпустил свору. Я сжался в комок, стараясь казаться как можно меньше. Вжаться в камни. А лучше и вовсе исчезнуть.

## 9

Первыми ко мне ринулись питбули. Тут бы моему рассказу и пришёл конец. Разъярённые братья по отсутствию разума разорвали бы меня, как плюшевого мишку.

Но тут что-то пулей просвистело с той стороны, где я повесил халат. Нечто ударило в бок одного из псов, опрокинув того на асфальт. Кажется, я даже услышал хруст ломающихся рёбер.

Пока пострадавший пытался подняться, второй питбуль с опаской разглядывал поразивший товарища снаряд. Снаряд был мне хорошо знаком.

– Ну, что уставился? – из панциря высунулась голова и Бабуля продолжила отчитывать пса:– Такой большой, и такой грубиян! Как вам не стыдно обижать маленьких?!

С рыком питбуль кинулся к черепахе. Но та проявила удивительное проворство. Зубы щёлкнули там, где только что была голова. А старушка уже исчезла в своём доме.

Тогда пёс попытался достать её оттуда, сунув нос в отверстие входа. Большая ошибка. Раздался шлепок, и питбуль с визгом отскочил прочь. Из панциря послышался довольный голос Бабули:

– Ну, как тебе мой нокаутирующий удар?

Вскочил первый пёс и попытался укусить ненавистный снаряд. И, похоже, сломал зуб. Или два.

– Удивляюсь я на вас, молодёжь! – съехидничала старушка, не вылезая, впрочем, наружу.– Бросаетесь сломя голову зубами вперёд! Раньше, при людях, говорят, зубы могли заново вставить. Пусть не родные, но могли. А сейчас тебе не поможет даже Джек. Так ведь, Джек? У вас ведь ещё не открылась стоматология?

Я судорожно помотал головой.

– Тузик, взять! – скомандовал Фрэди.

Обращался он к лысому человеку. Тот послушно шагнул вперёд.

– Какой же ты Тузик? Ты целый Туз! – Бабуля оценила габариты нового противника. Всё так же не вылезая из убежища.– Только не забудь одну важную вещь…

Договорить она не успела. Тяжёлый ботинок с размаху опустился на панцирь. Громила нелепо взмахнул руками и грохнулся на асфальт, неслабо приложившись мягким местом.

– Так вот, – продолжила черепаха, едва остановилось скольжение, – я хотела тебе сказать, что чем больше шкаф, тем громче он падает.

Пока Туз поднимался, потирая ушиб, его хозяин издалека рассматривал Бабулю. Похоже, черепах он раньше не видел и теперь старался понять, что за существо вывело из строя его охрану.

Признаться, нападение старушки для меня стало такой же неожиданностью. И если фокусы с панцирем я ещё мог объяснить, то её полёт казался чем-то фантастическим.

– Тузик, принеси мне этот говорящий камень! – скомандовал, наконец, Фрэди.

Амбал сомневался не долго. Поднялся на шумном выдохе и потопал к черепахе.

– О, какой галантный кавалер! – обрадовалась та, снова оказавшись, как она выражалась, на высоте.– Неси бережнее. А то, помнится, один уронил. А потом очень долго лечил ногу.

Кто-то несильно дёрнул меня за хвост. Я обернулся и увидел Душку, выглядывающую из-под автобуса.

– За мной! – беззвучно велела она и дала задний ход.

Я тихонько пополз следом. Благо, всё внимание Фрэди и компании было сосредоточено на черепахе.

Миновав днище транспортного средства и успев порадоваться при этом своим небольшим габаритам, я обнаружил рядом с ангоркой и Пушка.

– Нашли Маугли? – спросил я вполголоса.

Душка отрицательно помотала головой и сказала:

– Мы как услышали Фрэди, сразу сюда повернули. Но не успели тебя предупредить. Что там вообще происходит?

– Бабуля отвлекла внимание на себя, – объяснил я.

– Каким образом? – кошка удивлённо выпучила глазища.

– Да я и сам не понял. Но её дом, определённо, её крепость.

Пушок не смог противостоять любопытству и в секунду залез на крышу автобуса. Вслед за ним забралась и Душка. Я же счёл за благо спрятаться под днищем.

Оттуда я и наблюдал, как Фрэди пытается вытряхнуть Бабулю из панциря.

– Караул! – с издёвкой кричала черепаха.– Чёрные риэлторы хотят пенсионерку из домика выставить! Полиция! Остановите преступный беспредел!

Признаться, не понял половину слов. А бандог, пожалуй, и вторую половину тоже. Но он не сдавался. Ещё бы. Ведь сдаться – означало ударить мордой в грязь перед своей охраной, пусть она и не вполне разумна.

Душка не сдержалась и хихикнула там, на крыше. И тут же была замечена.

– Кошки! – рявкнул Фрэди.– Хватайте их!

Всё-таки, охота на кошек в нашей природе. Мы с парнями смогли как-то этому инстинкту противостоять. Наверно, по той простой причине, что постоянно взаимодействовали с мяуками. А вот прочие псы нашего города нет-нет, да и рявкнут на кого-нибудь из кошачьего племени.

Чего уж говорить о местных, провозгласивших себя вольными охотниками. Они и не думали сдерживаться. Первыми стартовали питбули, а за ними и сам Фрэди. При этом он совсем не по-хозяйски принял горизонтальное положение. Что ни говори, а на четырёх лапах мы бегаем быстрее.

А вот Туз остался стоять, растерянно глядя вслед стремительно удаляющемуся хозяину. Команды «за мной» так и не последовало. А «хватайте их» он то ли не понял, то ли не услышал. Впрочем, через десяток секунд и он побежал следом, тяжело топая своими ботинками.

В том, что Душка не даст себя схватить, я не сомневался ни капли. Да и Пушок, думаю, тоже. Жаль, что Фрэди уволок с собой Бабулю. Но, надеюсь, и она не пропадёт.

Стоп. Сейчас, немного успокоившись, я внезапно обратил внимание на знакомый запах. Маугли, определённо, был здесь, под автобусом. Тоже, наверно, прятался.

Воодушевившись, я пошёл по следу. Двигался очень медленно. Потому как запах был чрезвычайно слабый. Да ещё не хотелось снова нарваться на каких-нибудь приспешников Фрэди. Тем более что след вёл меня к зданию автовокзала, где, как я думал, и было логово бандога.

Но нет. Всё же, не туда. Рядом с вокзалом располагалось маленькое строение, на верхушке которого почему-то стоял крест. Я не знал, что бы это могло означать. А потому стал двигаться ещё более осторожно. Хотя, казалось бы, осторожнее уже было некуда. На струнах моих натянутых нервов вполне можно было бы сыграть что-нибудь тревожное. Только вот я не знал в этом мире никого, кто умел бы играть на струнных инструментах.

Я подкрался к небольшой обшарпанной двери. Ни звонка, ни молоточка. Да и стоило ли заявлять о своём приходе? А вдруг там враг?

Дверь оказалась не заперта. Я легонько толкнул её лапой и под мелодичный скрип просунул голову в образовавшуюся щель.

Темно. Лишь неверный огонёк свечи пляшет в дальнем углу. На стенах тёмные изображения. Кажется, людей. И запах. Запах свечей, чего-то горького и бархатного. А ещё запах потерянного мальчика. Он был сильнее, чем снаружи. Видимо, Маугли либо находился сейчас в этом странном месте, либо был здесь недавно.

Поэтому я запихнул внутрь всю свою тушку целиком и прикрыл за собой дверь.

– Маугли! – тихо позвал я, пробираясь между расставленных рядами стульев.– Это я, Джек! Я пришёл за тобой!

– Здравствуй, Джек, – раздался прямо у моего уха низкий спокойный голос.

От неожиданности я бросился в сторону, с жутким грохотом повалил несколько стульев и замер, лёжа на спине кверху лапами.

– Не бойся, сын мой, – попытался успокоить меня всё тот же голос.– Я не причиню тебе вреда. Я всегда рад помочь заблудшим братьям.

Что-то я не понял. Если он зовёт меня сыном, значит считает себя моим отцом. Тогда какой я ему брат? По-моему, у него не все дома.

– Подними бренное тело своё и раздели со мной кров и трапезу, – продолжил бредить странный хозяин странного помещения.

Как он обозвал моё тело? Надеюсь, это не оскорбление? И зачем делить с ним кровь? Я, конечно, не вегетарианец. Если что с мясом попадёт – я не против. Но кровь отдельно я не пью.

Пока эти мысли свербели у меня в голове, неясный силуэт хозяина приблизился к свету свечи, и я смог его рассмотреть.

Это был пёс. Но такой громадный, что даже Роти и Фрэди показались на его фоне не такими уж здоровяками. Интересно, и как он только протискивается сквозь эту узкую дверь? Или же попросту не может выйти, оттого и сбрендил, бедолага?

Одет пёс был в какую-то тёмную рубаху. Белая шерсть выглядывала из-под ворота, как галстук бабочка. Или как картонная вставка под воротничок. Где-то я видел нечто подобное.

Здоровяк подозрительно ловко подцепил целую связку свечей. Поднёс их к стоящему на столике черепу. Вознёс очи к потолку и со вздохом произнёс:

– Мементо мори.

Не успел я осознать, с чем связано упоминание моря, как пёс нажал на череп. Нижняя челюсть тут же выскочила вперёд, а изо рта полыхнула небольшая струя пламени.

От связки свечей сразу стало значительно светлее. Пёс устроился на стуле рядом с огнём.

– Иди сюда, Джек. Не бойся, – здоровяк похлопал по соседнему стулу.– Присаживайся рядом.

Я поднялся и с опаской присел неподалёку. Пёс покачал головой.

– Я сенбернар, – произнёс он.– Это значит Святой Бернар. Что накладывает на меня огромную ответственность. Ибо кто, если не я, защитит и наставит на путь истинный падших человеков и заблудших зверушек? – Пёс вздохнул:– Тяжек сей крест, ибо не ведают, что творят.

– Это… Бернар, – начал, было, я, но он поднял руку.

– Можно просто Сеня.

– Ага, – я кивнул.– Знаешь, я не вполне понимаю, о чём ты говоришь. Но ты, судя по всему, добрый малый, – я осёкся и добавил:– Хоть и немалый.

– Ответственность! – торжественно произнёс пёс и воздел лапу кверху. Я снова кивнул и сглотнул подступивший ком.


– Так вот, – продолжил я.– Я знаю, что ты приютил человеческого ребёнка. Мальчика. А я тоже несу за него ответственность. Понимаешь?

Сенбернар прикрыл глаза.

– Уважаю, – пробасил он.

– Мальчик сейчас живёт в нашем приюте для людей. Поэтому я хотел бы забрать его.

Теперь пёс поглядел на меня с сомнением.

– Ты? – он хмыкнул.– Сила божия велика. Но искушать его – грех.

– Чья сила? – уточнил я.

Сенбернар воздел очи к потолку и тяжело вздохнул.

– Язычник, – произнёс он.

Я высунул язык и попытался его рассмотреть. Вроде, всё с ним было нормально. По крайней мере, мой язык вряд ли сильно отличался от языка сенбернара.

– Бог, – воодушевлённо начал свою проповедь пёс, – величайшая и милосердная сила природы. Он повсюду вокруг и внутри нас. Люди прогневали его. За то он лишил их разума и наделил им нас. Ведь мы, собаки, избранные. Если прочитать изначальное имя собак – дог – наоборот, то как раз получится год. А год – это имя бога.

– По-моему, год – это цикл сезонов, – усомнился я.

– Да, – обрадовано закивал сенбернар.– Я же говорил. Он во всём! И, прежде всего, в вечном течении природы!

– Но если он такой милосердный, то почему так поступил с людьми?

– Он милосерден, но справедлив! – с жаром воскликнул Сеня.– Его терпение не имеет границ, но если заканчивается, то несть числа всем казням египетским, кои падут на главы согрешивших пред очами его!

Я выпучил глаза. Я не вполне понимал, о чём идёт речь. Но пёс говорил столь воодушевлённо, будто ему кто-то об этом рассказал. Или даже показал.

– А откуда ты обо всём этом знаешь? – спросил я.– Тебя какой-то человек научил? Тот, который жил в этом странном доме?

Сенбернар потупился.

– Этот дом называется часовней, – сказал он.– Его построили для утешения путешествующих. Ибо путешествие – великое испытание для слабой души.

Я на всякий случай согласно кивнул. Мне лично путешествовать не доводилось. Но даже вот это вот посещение другого района приводило меня в трепет.

– Но я, к сожалению, не застал человека, который служил здесь. Просто однажды осознал свою ответственность и принял заботу о ближних.

Хм. В самом деле? То есть, всё, что он тут мне втирал – это плод его размышлений о смысле жизни и служению… кстати, кому?

– Так ты что, это всё сам придумал? – спросил я, опасаясь, как бы не вызвать его гнева.

Всё-таки, если у самого милосердного бога терпения порой не хватает, то что уж говорить об огромной собаке. Но он лишь смиренно потупился и проговорил:

– Ну, я кое-что помню из прошлой жизни. С людьми. Моя молодая хозяйка часто привязывала меня к лавочке у подъезда, а сама убегала куда-то. Ну, я и сидел. Слушал старушек. Очень многое от них узнал.

– Ага, – кивнул я.– Я тут тоже познакомился недавно с одной бабулей. Очень интересная личность.

– Был ещё в квартире говорящий ящик, – продолжил пёс.– Он тоже рассказывал мне много интересного. В основном гадости. Но умение отделять зёрна от плевел – признак божественной искры.

Про телевизор я знал, поэтому перебивать не стал.

– Когда люди покинули нас, я долго бродил потерянный, – сенбернар вздохнул, отчего пламя свечей заплясало дикий танец.– А потом, когда проходил мимо и увидел блеск солнца на кресте, я понял, в чём моя миссия, и остался здесь.

Вот оно что! Просто этот добрый здоровяк не знал, как свою распирающую изнутри доброту применить. И, исходя из когда-то слышанного и виданного, сотворил себе миссию. Нет, я, конечно, не был против. Он же не приносит кровавых жертв, да и меня не обижает.

– Здесь я хотя бы на какое-то время могу приютить бедные создания, далёкие от света истинной любви, – продолжал пёс.– Потом они, конечно, убегают. И я не знаю ничего об их дальнейшей судьбе.

– А Маугли? – спросил я.– Где сейчас мальчик?

– Почему ты зовёшь его Маугли? – удивился Сеня.– Разве его воспитали волки?

Теперь пришла моя очередь удивляться.

– Волки? При чём тут волки? Мы спасли его от бездомных собак. Отвели в наш человеческий заповедник. А имя дал ему Фёдор Степаныч. Не знаю, почему.

– Люди? – оживился сенбернар.– Так вы тоже заботитесь о братьях наших глупых?

– Так я это и пытаюсь тебе сказать! А ты мне всё про какую-то миссию…

– Если я помогу тебе и мальчику добраться до этого заповедника, ты позволишь мне проповедовать среди людей? – пёс испытующе посмотрел мне в глаза.

Я тут же охотно согласился.

– Пожалуйста. Только учти, они могут быть агрессивны.

Сенбернар флегматично хмыкнул. Ну, да. С его размерами он вряд ли кого-то боится.

## 10

В дверь забарабанили. Интересно, чем. Лично я только царапать могу. Лошадь там, что ли?

– Эй, Святой! – раздался грубый голос.– Отдай нам пёсика!

Фрэди? Судя по рассерженному тону, котяры надули его. Так что он решил отыграться на мне. Я с опаской перевёл взгляд на сенбернара.

– Моё убежище священно, – спокойным громоподобным голосом ответил Сеня, подходя ближе к входу.

– Но он же чужак! – не унимался бандог.

– Все мы дети божии. И все мы чужаки на этой земле.

За дверью рыкнули и забарабанили с новой силой.

– Какая замечательная встряска для мозгов, – услышал я во время паузы голос Бабули.– Только можно в следующий раз чуть левее?

Это что же получается? Стучали именно ей?

– Предупреждаю, Святой! – снова рявкнул Фрэди.– Мы сейчас вынесем эту дверь!

– Зачем? – удивился сенбернар.– Не заперто же.

– Просто так!

Сеня вздохнул.

– Ну что вы за звери такие? Всё бы вам чего-нибудь сломать. Как люди, ей-богу!

– Слыхал, Туз? Это он про тебя! – подала голос черепаха.

– Ты, Федя, заходи, – предложил Сеня.– Поговорим морда к морде. А то что мы, как неразумные, через дверь разговариваем?

– Я Фрэди, – обиженно поправили снаружи.

– Один заходи, – добавил сенбернар.– Тесно тут.

После небольшой паузы дверь приоткрылась. Сначала показался розовый язык. За ним – блестящий нос. А следом за ним и вся голова, включая котелок.

– Драться не будем, – заявил Фрэди, протискиваясь внутрь.

Сенбернар согласно кивнул.

– Но я бы посмотрел, как вы схлестнётесь с Тузиком, – усмехнулся бандог, пристраиваясь на ближайшем стуле. Потом он покосился на меня.– А тебя я достану, домашний пёсик. Рано или поздно ты выйдешь отсюда.

– Отвали от Джека, бычара зубастый! – услышал я голос Бабули.

Она, судя по всему, осталась снаружи, в руках у Туза.

– Этот говорящий камень никак не заткнётся, – поморщился Фрэди.

– Чудны дела твои, господи! – Сеня вознёс очи к потолку.

– Вообще-то, это черепаха, – пояснил я.

– Да мне до чихуа, чей это череп! – рявкнул бандог.

– Это не череп, а черепаха! – я попытался покрутить пальцем у виска. Разумеется, без пальцев это было проблематично.– Ну, полный пекинес!

– Не ругайтесь в доме божьем! – весомо прекратил перепалку хозяин убежища.

Мы послушно умолкли. Сенбернар лениво почесал передней лапой за ухом.

– Вот что, Федя, – сказал он.– У нас с Джеком появилось чрезвычайно важное дело. Мы уйдём отсюда, и ты нас не остановишь.

– Ты что, Святой, покинешь свою конуру? – бандог забавно выпучил глаза в удивлении.– И тебе не жалко тех, кто будет здесь искать убежища во время охоты?

Сеня вздохнул.

– Я узрел новый путь, – с пафосом произнёс он.

– А что со старым случилось? – ехидно спросил Фрэди.

– Кончился.

На короткое время воцарилась тишина. Потом её прервало жужжание мухи и последовавшее за ним клацанье зубов.

– А знаешь, Святой, – сказал бандог, проглотив насекомое.– Я готов тебя выпустить, если ты дашь мне одно обещание.– Сенбернар заинтересованно глянул на собеседника.– Я хочу, чтобы ты вернулся сюда через три ночи и принял участие в бою с Тузиком.

– Я ненавижу насилие, – ответил Сеня.

– А я обожаю. Так что, согласен? – Фрэди оскалил зубы в жутковатой улыбке.– Иначе насилия станет гораздо больше, пока ты будешь пытаться отсюда выйти.

Сенбернар растерянно посмотрел на меня. Потом, приняв решение, повернулся к бандогу.

– Хорошо. Но со мной уйдёт этот пёс, – он кивнул на меня.– А ещё человеческий ребёнок.– Фрэди удивлённо наклонил голову, но против ничего не сказал.– А ещё ты отдашь нам черепаху.

– Зачем тебе эта безделушка? – изумился бандог.

– Это я-то безделушка?! – возмутилась из-за двери Бабуля.– Сам ты безделушка! И от своего безделья не знаешь, чем заняться!

Фрэди картинно развёл лапами.

– Ладно, забирай. Этот череп меня, признаться, уже слегка утомил. Так что, договорились? Или будешь ещё чего выклянчивать?

Сеня тяжко вздохнул и смиренно кивнул. Идея драться с человеком ему определённо не нравилась. Но решение уже было принято.

– Отлично, – бандог хлопнул его по задней лапе и поднялся.– В таком случае жду тебя на третью ночь. Предупрежу своих, чтобы не нервничали.

С этими словами он покинул часовню.

– Уходим! – донёсся снаружи его голос.– И брось этот говорящий камень. Пусть теперь Святого доводит.

– Вот, спасибо! – проворчала Бабуля.– Ты мне тоже надоел!

Сенбернар снова вздохнул. Поднялся и пошёл вглубь часовни.

– Он точно сдержит своё обещание? – уточнил я ему в спину. Сеня утвердительно кивнул.– Хорошо. А где же сейчас Маугли?

Пёс подошёл к стеллажу, который я раньше не заметил. Всё-таки было очень темно, несмотря на зажжённые свечи. Налёг на него своим могучим плечом и отодвинул в сторону. За ним обнаружился прямоугольный проход куда-то в ещё большую темноту.

– Пойдём, – кивнул мне сенбернар и исчез.

Я тут же вскочил и последовал за ним, опасаясь, что он пропадёт там, в этой черноте. Кто знает, может, за этим проходом скрывается какой-нибудь обширный лабиринт?

Но нет. Это была совсем уж маленькая коморка. Никакого света. Лишь на потолке слегка белела длинная светодиодная лампа.

– Здравствуй, сын мой, – обратился сенбернар к кому-то невидимому.

Что-то зашевелилось. Что-то чуть больше меня. А в следующую секунду я оказался сбит с ног. Кто-то придавил меня и принялся тискать.

– Джек! – услышал я детский голос.

Я уставился на обнимающего меня мальчика.

– Маугли? Ты говоришь? – проблеял я, даже не пытаясь вырваться из его объятий.– Но ты же был, как остальные! Что с тобой случилось?

– Не сейчас, – Сеня бесцеремонно отцепил от меня мальчугана и поставил рядом.– И постарайся пока не болтать. Иначе нас так просто отсюда не выпустят.

Я, признаться, не знал, чему удивляться больше – внезапному исцелению Маугли, или же рассудительности сенбернара. Ведь он был прав. Кто знает, как бы повёл себя Фрэди, узнай он о разумном мальчике?

– Помогите уже бабушке добраться до любимого внучка! – донёсся до нас голос Бабули.– А то я ползу, ползу, а ближе что-то никак не становлюсь!

Мы дружно повернули головы к двери, из-за которой только-только появилась черепашья голова. Маугли всхлипнул и подскочил к старушке. Он поднял её на руки и чмокнул куда-то в район носа.

– Я тебя тоже люблю, Андрюшка, – очень тихо произнесла Бабуля.

Рядом со мной шмыгнул носом Сеня. А потом ещё и слезу смахнул. У меня тоже защемило сердечко от нестерпимой милоты происходящего.

– Боюсь, нас сейчас можно взять голыми лапами, – сглотнув комок в горле, сказал я.

Сенбернар снова шмыгнул носом, но отмер и прикрыл дверь.

– Ты, сын мой, – обратился он к мальчику, – держи на руках черепаху, но лик свой сделай поглупее. Иначе твари неразумные могут что-то заподозрить.

– Да, изобрази из себя нормального больного человека, – поддакнул я.– И не вздумай что-нибудь сказать, пока мы не вернёмся в заповедник.

Маугли глуповато улыбнулся и кивнул. Вряд ли он понимал, почему должен играть роль дурачка. Но подробно объяснять не было времени.

Сенбернар вздохнул и оглядел свою часовню. Потом подошёл к стеллажу и поставил его на место.

– Мало ли, пригодится, – пояснил он.

– Ничего не хочешь взять с собой? – спросил я.

– Нет, – он помотал головой.– Юрик, – он указал на череп, – прикручен к столешнице. Свечи у вас, поди, и свои есть. Читать я не умею.

– Читать? – оживился я.– А что, здесь есть книжки?

– Да вон они, на стеллаже стоят.

И правда, как я их раньше не заметил? На полках расположилось с десяток разноцветных прямоугольников. На обложках явно были картинки. В основном книжки оказались тонкими, на десяток страниц. Но была здесь и парочка весьма увесистых томов.

Тут я вспомнил про свой халат. В его карманы могло поместиться несколько небольших экземпляров. Но я, помнится, оставил его висеть на зеркале автобуса. Обидно. И за очки тоже. Впрочем, дома у меня есть ещё несколько подобных комплектов.

– Читать я тебя научу, – пообещал я Сене.– А за книжками как-нибудь в другой раз зайдёшь.

Сенбернар улыбнулся, высунув язык. Но тут же принял серьёзный вид и скомандовал:

– Выходим, – и тут же вышел, легко протиснувшись в дверной проём.

## 11

Стоило поспешить. Потому как день стремился к своему завершению. И мне совершенно не хотелось встречать закат в этом негостеприимном районе.

Фрэди и вправду сдержал обещание. Нас не только никто не пытался задержать. Я вообще не видел никого поблизости. Но на всякий случай ещё раз напомнил Маугли, чтобы он помалкивал и пускал слюну.

Впрочем, стоило нам покинуть вокзальную площадь, как я увидел две фигуры в окне второго этажа крайнего дома. Было далековато, но мне всё-таки показалось, что это не псы. Может, это были кошки? Может, это Душка и Пушок следили за нами?

Граница района, которую я так беспечно проскочил по пути сюда, пролегала по широкой улице, посередине которой лежали стальные рельсы. Уж не знаю, для какого вида транспорта они предназначались. По крайней мере, на протяжении этой дороги ничего такого необычного сейчас не стояло.

– Слушай, Сеня, – спросил я сенбернара, когда мы уже пересекали рельсовую дорогу.– А много вообще собак в компании Фрэди?

– Разумных, или вообще? – уточнил пёс.

– И так, и эдак.

– Сложный вопрос. Да и считаю я плохо. Иногда, особенно, когда устраивают бои в клетке, собирается большая толпа. Но чаще эти охотнички либо предпочитают одиночество, либо шастают стаями по нескольку особей. Между ними случаются конфликты, но бандога уважают и боятся. И его предпочитают не задирать. Сам Федя обычно ходит везде со своей сворой. Ну, ты их видел. Два питбуля и падший человек.

– Туз, что ли? – подала голос Бабуля.– Да, грохнулся он славно, когда на меня наступил!

Пока мы шли, она помалкивала. И я решил, что черепаха заснула на руках мальчика. Но она, оказывается, всё прекрасно слышала.

– Вообще, откуда у него появился человек? – спросил я.

– Это его хозяин, – пояснил Сеня.– Они просто поменялись местами. Сначала человек делал из пса убийцу, теперь всё наоборот.

– Зачем?

– Да кто его знает, – сенбернар взмахнул лапой.– Кому-то просто нравится чувствовать себя сильнее других. А кто-то боится, как бы его не обидели, и предпочитает атаковать первым. Только жертву при этом выбирает послабже, чтобы уж точно не проиграть.

Черепаха презрительно фыркнула. Маугли же вздрогнул. Видимо вспомнил, как его гнали по улицам города бродячие собаки.

– Что значит, делал убийцу? – решил уточнить я.

– Хозяин выставлял Федю на собачьих боях. Взращивал агрессию. Как оказалось, пёс усвоил урок и теперь сам дрессирует хозяина. Как видишь, не без успеха.

– А говорят, люди дрессировке не поддаются, – вставила Бабуля.

– Кто говорит? – спросил Сеня.

Черепаха не ответила.

Мы уже почти достигли домов по другую сторону улицы, когда из подворотни вышли два добермана и одна немецкая овчарка. Точнее, доберман, доберманиха и овчар. Все трое были одеты в чёрные плащи, а на головы натянуты чёрные кожаные фуражки.

– Привет, Святой, – обратился к Сене доберман. Голос у него был хриплый и какой-то вызывающий.– А я и не поверил, когда мне сказали, что ты сваливаешь.

– У меня свой путь, Бад, – ответил сенбернар.– А ты себя береги, особенно в клетке. Вон, Шерхан, – он кивнул на овчарку, – туда не рвётся.

– Дураков нет, – хмыкнул тот.

– Братец не проигрывает, – доберманиха хлопнула Бада по плечу.

– Всё в лапах всевышнего, – Сеня возвёл очи к небесам.– Но мы с вами прекрасно знаем, чем может обернуться проигрыш в клетке.

– Кстати, по поводу клетки, – встрепенулся доберман.– Правда, что ты будешь драться с Тузиком?

Сенбернар вместо ответа печально вздохнул.

– И что, твоя вера тебе это теперь разрешает?

Сеня посмотрел на Бада с укоризной:

– У меня просто не было выбора. Иногда приходится нести свой крест.

– Неси-неси, – Шерхан потёр друг о дружку лапы, – а я, пожалуй, на тебя поставлю.

Сенбернар тут же перенёс свой укоризненный взгляд на овчарку. Мол, не только нести приходится, а ещё и сверху чего только не навалят.

– Кто твой маленький друг, Святой? – спросила доберманиха, кивнув на меня.

– Меня зовут Джек, – представился я.– Мы с Сеней пока не совсем друзья. Но, думаю, подружимся. А вы тоже его друзья?

Троица в плащах переглянулась. Первым захохотал Бад. К нему присоединились и остальные.

– Слыхала, Дина? – доберман толкнул сестру в плечо.– Смешная шутка!

Я удивлённо наклонил голову. Интересно, чего такого смешного я сказал?

– Нет, мы не друзья, – резко оборвал смех Шерхан.

– Но мы его уважаем, – доберманиха тоже прекратила смеяться.– Его просто нельзя не уважать.

– Джека тоже нельзя не уважать, – подала голос черепаха.

– Кто это тут у нас заговорил? – Дина подошла поближе, чтобы рассмотреть её. При этом Маугли отпрянул назад.– Чего это он у вас такой дёрганый?

– Жизнь тяжёлая, – ответила Бабуля.– Каждый норовит цапнуть за ногу. Или ещё за какое важное место. У меня хотя бы панцирь есть. А он, бедолага, почти беззащитен.– Тут она тихо рассмеялась и ехидно добавила:– Перед всякими Шерханами.


Я, откровенно говоря, не понял, при чём тут овчарка. Он, вроде бы, не проявлял по отношению к нашему Маугли никакой агрессии.

А на лице самого мальчика вдруг появилась понимающая улыбка. Поэтому я предпочёл перевести внимание на себя. Так, на всякий случай. Тем более что я кое-что вспомнил.

– А вы не видели здесь никого из лесных обитателей? Ну, волков там, лис. – В ответ лишь непонимающие взгляды.– Медведей.

– Это такие громадные собаки без хвостов? – предположил Шерхан, нахмурившись.

– Родственники Святого, что ли? – фыркнула Дина.

– Нет у меня никаких родственников, – пробурчал Сеня.– Один я, как перст.

– Ладно, бывай, Святой, – Бад взмахнул лапой.– Пойдём мы.

Я облегчённо вздохнул. Ну, наконец-то. Пусть эти персонажи во всём чёрном и не проявляли агрессии. Но всё равно, мне в их присутствии было как-то неуютно.

Кроме того, у меня же вечером встреча!

## 12

Всё-таки жутко приятно, когда дома есть кому за тебя волноваться. Греет душу. Хоть и чревато скандалами по поводу долгого отсутствия.

– Ты что вытворяешь, Джек?! – заорал на меня с порога Роти.– Мало того, что исчез неизвестно куда, так ещё притащил с собой… это, – он указал лапой на Сеню.

– Сначала Душка приволокла немытое недоразумение, – в тон ему вступил Боб.– А теперь ещё и ты. Это ж надо так наплевать на безопасность!

– Не волнуйтесь, братья, – тихо, но внушительно проговорил сенбернар.– Со мной ваш маленький приятель был в полной безопасности.

Хуа демонстративно закатил глаза и брякнулся на пол пузом кверху.

– Пацаны! – с придыханием проговорил он.– Мой давно потерянный родственник нашёлся! – Пёсик тут же вскочил и обнял сенбернара, где достал. Где-то в районе живота.– Братик!

– Блаженный? – пробормотал Сеня, вопросительно взглянув в мою сторону. На всякий случай он нежно погладил чихуахуа по кепке.

– Счастливое воссоединение семьи! – задыхаясь от смеха, прокашляла Бабуля.

– А черепаху ты зачем приволок? – нахмурившись ещё больше, спросил Боб. Потом перевёл взгляд на мальчика:– И каким образом здесь оказался Маугли?

– Вот это на самом деле – самый главный вопрос! – наконец смог вставить слово я.

Мальчик сделал маленький шаг вперёд.

– Привет, Бобик, – робко проговорил Маугли.– Привет, Роти. Здравствуй, Хуа.

Эта фраза произвела эффект разорвавшейся бомбы. Сеттер открыл рот и попятился назад, свалив на пол миску с сухим кормом. Ротвейлер наоборот, двинулся к мальчику, но застыл на полушаге. Ну, а чихуахуа снова шлёпнулся на пол, закатив глаза.

– Андрюшка, зачем ты так напугал бедных пёсиков? – с укоризной спросила черепаха.– Запомни, нервные клетки не восстанавливаются!

Мальчик смущённо шмыгнул носом. Он явно не представлял, что делать дальше.

– Бабуля сообщила мне, что Маугли находится в городе, – начал объяснять я.– Причём, в районе автовокзала. Поэтому я поспешил к нему на помощь.

– И что, ты ей сразу поверил? – недоверчиво спросил Боб, всё ещё не отводя взгляда от мальчика.

Я только пожал плечами. Вот такой я доверчивый. Но ведь, как оказалось, не зря я ей поверил!

– Но важно другое! – я взмахнул лапами.– Он излечился!

Роти наконец опустил занесённую для шага ногу. Интересно, каким образом он стоял на одной лапе? Надо будет на досуге попробовать.

Ротвейлер осторожно подошёл к Маугли и с шумом втянул воздух.

– В чём это он извазюкался? Пахнет странно.

– В каморке, где спрятал меня Сеня, раньше хранили свечи, – объяснил мальчик.– Там всё ими пропахло.

– Свечи? – удивился Роти.– Он что, в аптеке живёт?

Сенбернар удивлённо посмотрел на него.

– В автомастерской? – предположил Боб.

Рот Святого открылся, и длинный розовый язык высунулся чуть ли не до груди.

– Ну, какая разница, где он был? – поспешно вставил я.– Самое главное, каким образом мальчик излечился, и почему решил первым делом отправиться на автовокзал?

– Точно, автовокзал! – кивнул Боб, явно сделав какое-то значимое открытие.– Видимо, свечи применялись на этих самых автобусах!

Сенбернар застонал и прикрыл глаза лапами.

– И как нести свет в это царство невежества? – спросил он у потолка.– Они даже о свечах не знают!

– Знают, – не согласился Хуа, не поднимаясь с пола.– Только о других. К твоему сведению, родственничек, у нас с электричеством всё в порядке!

– Да? – оживился Сеня.– И телек работает?

– Не, телек не работает, – отмахнулся чихуа.– Все ведущие того, сбрендили. По телеку один снег показывают. Зато интернет пашет. Не спрашивай меня, почему.

– Интернет? – враз погрустнел сенбернар.– Нет, интернет меня не интересует.

– Ну и зря, – модник хмыкнул.– Там такие вещи есть – ни в каком телеке ни в жизнь не увидишь!

– Например?

– Гуччи, Версаче, Прада.

– Кто это? – Сеня поскрёб когтями основание правого уха.

Хуа закатил глаза.

– Вот куда ты со своими свечками лезешь в наш просвещённый мир?

Сенбернар виновато потупился.

– Не переживай, – успокоил его я.– Мы с парнями тоже не представляем, что это за твари такие.

Чихуахуа подавился возмущённым воплем. Видимо, я покусился на святое.

Боб тем временем тоже подошёл к Маугли.

– Ты как, малец, цел? Фрэди тебя не обидел?

Тот положил черепаху на стол и сделал шаг навстречу.

– Всё нормально, Бобик, – мальчик улыбнулся и погладил сеттера по уху.– Я и не представлял, что в городе стало настолько опасно.

Пёс слегка отстранился.

– Ну, не во всём городе. В нашем районе никто и не подумает на тебя нападать. В крайнем случае, ты вызовешь у местных обитателей лишь удивление.

– Когда ты осознал себя? – спросил я.– В какой момент всё изменилось?

Маугли задумался.

– И зачем, скажи мне, ты попёрся именно на автовокзал? – взмахнул лапами Роти.

Что-то звякнуло этажом выше. Боб и Роти переглянулись.

– Пойду, проверю, – ротвейлер резво выскочил из квартиры, из которой мы сделали нечто вроде приёмной, и поспешил наверх.

– Кажется, это у тебя, – после небольшой паузы проговорил Боб.

– Может, форточку забыл закрыть? – предположил я.– Ветром, наверно, долбануло.

Сеттер укоризненно глянул на меня и крикнул в открытую дверь:

– Роти, там всё нормально?

Ответа не последовало. Как, впрочем, и звуков борьбы. А ещё через десяток секунд я услышал, что ротвейлер спускается по ступенькам.

– Странно, – проговорил он, входя в комнату.– Стекло словно вырезано. Кусок вывалился на пол и разбился. Но отверстие небольшое. Вряд ли кто мог сквозь него пролезть.

– Может, стоит всё-таки осмотреть дом? – предложил Боб.

– Лучше забить чем-нибудь отверстие, – я поморщился.– Ночью будет дуть.

– Какой же ты беспечный, Джек, – сеттер сокрушённо покачал головой.

И вот тогда из-за спины Роти точно молния выскочила. Маленькая такая, рыжая. Пронеслась по замысловатой траектории мимо Сени и остановилась напротив меня на подоконнике.

– Это ты, что ли, Джек? – как-то даже осуждающе пропищала она. Я машинально кивнул.– А почему без халата? Пёсье племя! Почему я должен гадать, кто из вас Джек?

Я уставился на это чудо природы. Небольшой красный плащ, верхняя часть головы скрыта красной полумаской. Острые с кисточками уши грозно, словно с вызовом, встопорщены.

– Джек, к тебе белочка пришла! – оповестил меня Хуа.

– Я не белочка! – пискнула на него белочка.– Я Бел!

– Какой же ты бел, когда ты рыж? – удивился Сеня.

Странное существо гневно блеснуло на него своими глазками-пуговками.

– Подожди, ты посланец Хори? – догадался я.

– А, ну, да, – закивал головой Бел.

– И что он хотел мне передать?


Белка задумалась. Потом потрясла своей маленькой головкой.

– Что-то не могу вспомнить. Погоди… А! – Бел просиял.– Короче, Хоря передаёт, чтобы ты успокоился. Всё нормально.

– В каком смысле? – не понял я.

– В смысле, никаких волков в округе нету. Все свои. Слышь, Джек, – курьер поманил меня пальцем, – у тебя орешков случайно нету?

Я с завистью вздохнул. У этих белок почти настоящие пальцы. Разве что заканчиваются когтями. Но это не мешает им хватать всё, что плохо лежит, и прятать в укромном месте. Вот только память их часто подводит. Поэтому припрятанное не всегда дожидается хозяина.

– Так что насчёт орешков? – напомнил о себе Бел.

– Мы такого не держим, – буркнул Роти.

– Мало того, что стекло испортил, так ещё и орехи клянчит! – возмутился Боб.

– Может, сухой корм сгодится? – предложил я.– Вон, на полу валяется. И в тарелочке на столе ещё остался.

Белка одним прыжком достигла стола и сунула мордочку в тарелку.

– С вами, собаками, всякую дрянь научишься жрать! – пропищал Бел.

Впрочем, судя по дикции, рот его был конкретно забит хрустящими кусочками.

– Это что, Белкман? – услышали мы удивлённый возглас Бабули. Она вытянула шею и подслеповато рассматривала нашего гостя. Похоже, когда мальчик положил её на стол, она задремала.

## 13

После того, как странный посланец Хори скрылся, мы занялись расселением новых постояльцев. Обе свободные квартиры были на втором этаже. Сенбернару досталась та, что Хуа раньше использовал в качестве склада для разного тряпья. Модник поворчал немного, но позволил новому жильцу запихать всю одежду в кладовку.

Маугли же занял комнату рядом с моей. Я набрал ему ванну, а сам спустился к ребятам. Нам предстояло серьёзное совещание.

Несмотря на то, что я считал наиболее важным исцеление мальчика, Боб снова заговорил о безопасности.

– Это ещё ни о чём не говорит, – заявил он.– Мало ли, что сказала эта белочка?

– Эта белочка, между прочим, посланец Хори, – заметил я.– Я просил хомяка разведать обстановку. И у меня нет причин не верить ему.

– Мыши, – фыркнул Роти.

– А о чём, собственно, речь? – подала голос черепаха.

К моменту ухода Бела она, похоже, снова задремала. И мы, занятые суетой с расселением новых постояльцев, совсем про неё забыли.

– Опять посторонние! – вздохнул Боб.– Невозможно работать в таких условиях!

– Так даже лучше! – не согласился я.– Иногда свежий взгляд со стороны очень важен. Как говорится, одна голова хорошо, а две лучше.– Я оглядел спутников.– Точнее, пять.

– Это уже мутант какой-то получается, – картинно ужаснулся Хуа.– Змей Горыныч.

– Сегодня утром, – начал рассказ я, – мы встретили в городе лесных обитателей.

– К нам подошла лиса и попыталась втереться в доверие, – процедил Роти.

– Что, прямо настоящая лиса? – Бабуля любопытно вытянула шею.– Как в сказках?

– В каких ещё сказках? – недовольно пробурчал Боб.

– А откуда, простите, она знает человеческий язык, если всё это время жила в лесу? – задала новый вопрос черепаха.

Действительно, откуда? Этому могло быть лишь одно объяснение, которое я и высказал:

– Видимо, научилась, пока кур с фермы таскала.

– В самом деле? – усомнилась черепаха.– И как ты себе это представляешь? Фермер заходит в курятник, видит, что его кур бесстыдно пожирает лиса. Ну, и он, разумеется, тут же начинает обучать её трудностям русского языка. А она, значит, слушает, да ест.

И правда, что-то не сходилось. Картинка, нарисованная Бабулей, была полной нелепицей. Но и сидя в засаде, язык особо не выучишь. Тем более, если выходить на охоту ночью, когда люди предпочитают спать, а не разговаривать. Разве что нашу Корги поймали, и она жила какое-то время в клетке?

– Скорее всего, её в клетке держали, – словно прочитал мои мысли Роти.

– Кроме всего прочего, – добавил я, – чтобы заразиться вирусом, надо было контачить с инфицированным человеком. Кстати, именно потому среди птиц встречается очень мало разумных.

– То есть ты хочешь сказать, что угрозы нет? – сеттер покачал головой. Его уши прошлись по замысловатой траектории. Прежде чем они снова спокойно повисли, Боб добавил:– По-твоему, если хищники не знали человека, то они так и останутся неразумными животными?

– Это бы сразу решило кучу проблем ещё до их появления, ведь так? – хихикнул Хуа.– Но мы ведь не ищем лёгких путей. Наш Бобик везде найдёт угрозу!

– В конце концов, они его просто могли съесть, – весомо вставил Роти.– Я имею в виду, того человека, от которого заразились.

– А пока они его ели, он сделал им доклад по лингвистике, – добавила Бабуля.

– Ну что мы спорим? – я вздохнул и взмахнул лапами.– Пойдём к ней завтра и спросим. Она должна была у Лорда поселиться, если всё пошло нормально.

– Так она тебе всё и рассказала, – пробурчал Боб.

– Всё-таки, как же хорошо, что в нашем городе не было большого зоопарка, – промолвил чихуахуа.– С тиграми, бегемотами. Со слонами.

– Лично мне хватило той троицы коней, что поселились рядом с Катькой, – хмыкнул Роти.

Действительно, ребята были колоритные. Раньше, при людях, работали у фонтана, катали детишек да новобрачных. А теперь занимались срочным извозом. На задние лапы вставали крайне редко. В основном, когда хотели на кого-нибудь надавить.

Серый, которого звали Майором, управлял открытой коляской с бубенцами. Гонял быстро, но аккуратно. И называл свой агрегат тачкой бизнес класса.

Вороной по имени Пират впрягался в какую-то древнюю телегу, которая производила жуткий грохот и тряслась, точно электрик от удара током. Лично я бы на такой не рискнул прокатиться. Но, как я видел, желающие периодически находились.

Ну, а Савраска, буланый с белыми пятнами, самый здоровый из троицы, предпочитал возить клиентов на спине. Такой способ передвижения устраивал только кошек. Потому как пёс, даже самый ловкий, ни за что бы не удержался в седле на скорости, с которой конь передвигался.

И вели себя эти кони соответственно. Как кони. Ржали, как кони. Толкались, как кони. Договориться с ними о чём-то, что не соответствовало их интересам, было попросту невозможно.

На данный момент эти ребята были самыми крупными обитателями городских улиц. И крупнее нам не надо.

– Надо будет остальных тоже опросить, – задумчиво проговорил Боб.

– Кого остальных? – не поняла Бабуля.

– Там ещё несколько зайцев было, – пояснил Роти.– И ежи.

– Смотри, не уколись, – посоветовала черепаха.

– Давайте теперь перейдём к Маугли, – предложил я. Парни выжидающе посмотрели на меня.– Когда я обустраивал его на квартире, мы перекинулись парой слов. К сожалению, он не смог внятно объяснить, после чего к нему вернулся разум. Сказал, что будто бы прямо на бегу вынырнул из кошмарного сна. А когда более-менее успокоился, осознал, что находится у автовокзала.

– То есть ответа, с чего его туда понесло, у нас нет, – констатировал Боб.– И на остальные вопросы касательно мальчика – тоже.

– Бабуля, а каким образом ты узнала о том, что я ему нужен? – я повернулся к черепахе, свесившей голову с края стола и что-то рассматривающей на полу.

– Скоро осень, – чуть слышно проговорила она.– Дожди, грязища. Кто будет полы мыть?

– Что, прости? – не понял я.

– Кто, спрашиваю, полы мыть будет? – Бабуля подняла голову.– Вы ж своими лапами всё тут в момент изгваздаете!

– Хочешь к нам уборщицей устроиться? – то ли в шутку, то ли всерьёз спросил Хуа.– А что, тебе каждую пылинку будет видно. Удобно.

– И голодной не останусь, – продолжила рассуждения черепаха.– У вас на полу и крошки, и даже цельные печеньки вон валяются.

– Раньше были такие маленькие роботы-пылесосы, – вспомнил Боб.– Я в питомнике видел.

– А я не видел, – пожал плечами Роти.

– Да они все сломались уже, – пояснил сеттер.

– Какие роботы? – не сдержался я.– Какие пылесосы? Бабуля! Я задал конкретный вопрос! Когда ответишь, можешь хоть пылесосом быть, хоть просто подушечкой на диване!

– Я не согласен! – заявил Хуа.– Слишком жёсткая подушка получится. А я люблю на диван с разбегу запрыгивать.

– И нечего туда запрыгивать, – сказал Роти.– Потому что там лежу я.

Я закрыл глаза лапами.

– Но я одна не справлюсь, – продолжала Бабуля.– Надо ещё десяток черепах собрать. Тогда мы из вашего дома конфетку сделаем.

– Ну, если только Боб не станет их всех проверять на благонадёжность, то я не против, – улыбнулся чихуахуа.– Иначе это затянется на годы.

– Ничего не имею против черепах в доме, – сеттер сложил лапы на груди.– Даже если и украдут чего, то далеко унести не успеют.

– Ну, не знаю, – усомнился ротвейлер.– Выдержу ли я такое количество бабуль? А вдруг они сговорятся и устроят нам бабовщину?

Я заскулил. Ну почему они так со мной? Допустим, Бабуля по какой-то причине не хочет отвечать на мой вопрос. Но с чего её поддержали парни?

– Джек, форточку открой.

Я не сразу понял, что черепаха обращается ко мне. Она поскребла по столу, привлекая моё внимание.

– Свифт прилетел. Открой ему, пожалуйста.

Я потряс головой. Потом повернулся к окну. Там, с нижней ветки тополя, на меня пристально глядел воробей в красном картузе.

Вздохнув, я забрался на подоконник и, немного повозившись с запором, открыл форточку. Птица влетела внутрь и, сев на люстру, зачирикала.

– Помедленнее, Свифт, – укорила его Бабуля.

Возможно, воробей и стал чирикать медленнее. Но это не помогло мне его понять.

– А это пернатое нам здесь зачем? – Боб упёр лапы в бока.

– Если ты и его собираешься привлекать к уборке помещения, то прошу тебя одуматься! – Хуа потряс правой лапой, попытавшись выставить указательный палец.– Эти воробьи и голуби нагадят больше, чем соберут!

Что-то всё это меня жутко утомило. Пока они там чирикали и лаяли, я прошёл в дальний угол комнаты, устало опустился в кресло. Свернулся клубочком. Не знаю, чем всё закончилось. Глаза мои сомкнулись. Я погрузился в сон.

## 14

Я потянулся, не открывая глаз. Я лежал явно не в кресле. Просторно. Мягко. И запах знакомый. Мой запах. Никакого сомнения. Я у себя в кровати. Интересно, кто перенёс меня? Скорее всего, Роти.

Снилась невнятная и нервная беготня. Кажется, в моём сне были парни. А ещё Бабуля. Она что-то долго и нудно втолковывала мне. Вот только сейчас я не мог ничего вспомнить из её слов.

Ещё немного повалявшись, я открыл глаза. О, а вот и Бабуля. Лежит камушком на тумбочке в углу. Занимается любимым делом. Спит.

Я поднялся и, крадучись, направился к ней. Сейчас как подберусь, как гавкну в отверстие, в которое прячется её голова! Кто сказал, что мы, собаки, не имеем чувства юмора?

Не судьба. Хлопнула дверь в санузел.

– Джек! – Маугли с воплем радости бросился мне на шею.

Потом обнял за место, которое у людей называется талией, и попытался приподнять меня. Но после преображения я несколько потяжелел. Я лизнул мальчика в нос.

– Я тоже рад тебя видеть. Как спалось?

– Спасибо, хорошо, – он улыбнулся.– По правде говоря, я уже давно не спал в таких прекрасных условиях. Знаешь, последние месяцы слились для меня в один кошмарный сон.

– Ну, теперь всё будет хорошо.

– Надеюсь, – мальчик вздохнул и отступил на шаг.– Надеюсь, этот сон не поглотит меня снова.

Я присел на кровати.

– Давай попытаемся понять, что помогло тебе излечиться. Садись, – я постучал лапой рядом с собой.– Рассказывай абсолютно всё, что можешь вспомнить.

Он послушно устроился по соседству.

– Дело в том, что я действительно ничего не помню.

– В том-то и основная проблема со снами, – согласился я.– Вот мне сегодня снилась наша Бабуля. Целую лекцию прочитала. Но о чём – хоть убей, не помню.

– Ну и балбес, – донеслось из панциря.– Я так старалась!

Мы с Маугли переглянулись и повернули к ней головы.

– Думаешь, я просто так вчера проигнорировала твой вопрос? – черепаха медленно высунула голову из своего убежища. Я закивал. По мне, так она просто надо мной издевалась.– Вовсе нет! Я хотела поговорить с тобой наедине. Причём в месте, где никто не смог бы нас подслушать.

– Так бы и сказала. И незачем было начинать болтовню про уборку.

– Про уборку, между прочим, я совершенно серьёзно. Хорошо, у нас за всё лето не было ни одного серьёзного ливня. Иначе вы бы уже плескались в грязи, как свиньи.

– Мы не свиньи, – обиделся я.– Мы собаки.

– Не лучше, – Бабуля то ли закашляла, то ли рассмеялась.

– Джек, если надо, я могу мыть полы, – сказал Маугли, заглянув мне в глаза.

– Да мы сами уже несколько раз их мыли! – я раздражённо взмахнул лапами.– Приспособились кое-как! Мы что, снова будем болтать об уборке?

– Тебе надо какую-нибудь зелень посадить на подоконник, – прищурившись, произнесла черепаха.– Зелень благотворно влияет на нервную систему.

Я закатил глаза.

– Ладно, громила, успокойся. Андрюшка, перенеси меня на кровать. Хочу быть к тебе поближе. Опять-таки, может, не расслышат.

Мальчик вскочил со своего места и быстро исполнил просьбу старушки.

– Ну, говори уже, – я поторопил Бабулю, пока она снова не заснула или не начала болтать про какую-нибудь ерунду вроде уборки.– Место надёжное. Никто не подслушает.

Черепаха покряхтела, словно сомневалась в правдивости моего утверждения.

– Я вижу сны, – сказала она, наконец.

– Я тоже, – откровенно говоря, я удивился этой фразе.– Все видят сны.

– Но я вижу сны других существ, – заявила Бабуля.

– В каком смысле? – не понял я.

– Я действительно заходила ночью в твой сон. И хотела тебе рассказать там, как я узнала про Андрюшку. А ты, балбес, всё забыл.

Кажется, моя челюсть отвисла. Возможно, я даже пустил слюну.

– Да, кажется, я вспоминаю, – задумчиво проговорил мальчик.– Кажется, ты была там, перед тем, как я оказался на автовокзале.

– В тот раз получилось как-то странно, – черепаха подвигала головой из стороны в сторону.– Я даже не думала, что так бывает.

– Ты что же, хочешь сказать, что это ты вылечила Маугли? – наконец смог вымолвить я.

– Мне бы хотелось так думать. Но – нет. Я всего лишь видела его сон. Из него я и узнала, в какой беде оказался мой Андрюшка.

– Но как? – я не мог поверить её словам.– Как ты это делаешь? Так же не бывает!

– А разве бывает, что собаки разговаривают, да ещё надевают белый халат и очки? – В ответ я только моргнул.– В этом городе сейчас возможно всё, – хмыкнула она. Помолчала и добавила:– А ещё на внутренней стороне панциря я вижу звёзды.

– Какой у тебя богатый внутренний мир, – только и смог выговорить я.

– Так и знала, что не поверишь, – Бабуля покачала головой.– Потому и хотела поговорить внутри сна.

– А я тебе верю, – успокоил черепаху мальчик.– Я же помню, когда раньше брал тебя с собой в кровать, мне всегда снились волшебные сны.

– Да? – удивилась Бабуля.– Оказывается, я даже круче, чем считала.

– Ну, хорошо, – я вскочил и зашагал по комнате.– Допустим, ты гуляешь по чужим снам, словно Хуа по парку. И рассмотрим такую возможность, что именно ты как-то пробудила,… то есть, излечила Маугли.

Мальчик радостно закивал. А черепаха проворчала:

– Хватит мельтешить. А то у меня сейчас голова закружится.

Я проигнорировал её жалобу и на следующем круге продолжил свою мысль:

– В таком случае ты не откажешься провести серию экспериментов с людьми в питомнике? Если всё, как ты говоришь, мы сможем излечить ещё кого-нибудь. Фёдора Степаныча, например.

– А с чего мне отказываться? – кашлянула Бабуля.– Работа – не бей лежачего. Любой депутат бы позавидовал. Спать я люблю. Людей не боюсь.

– Тогда давай собираться, – я поспешил в ванную комнату.

Признаться, мне довольно легко далась привычка умываться каждое утро. Приятно намочить лапы и потереть ими свою волосатую мордашку. Приятно набрать половину раковины и вдоволь пошлёпать по поверхности воды, подставляя брызгам нос.

Принимать душ мне тоже нравится. Только через некоторое время приходится вызывать сантехника. Потому как шерсть очень быстро забивает слив.

А кто у нас сантехник? Правильно. Кот Вельзевул. Не знаю, каким образом ему удаётся так ловко справляться со всеми этими резьбовыми соединениями. Я бы так точно не смог. Так что дело своё он, без сомнения, знает. Засоры удаляет на раз, не забывая при этом чихвостить всё и всех. И ещё пахнет кот, прямо скажем, не очень. А в остальном – очень нужный член нашего зверского общества.

Несмотря на тягу к чистоте, зубы чистить мы так и не научились. Сложно выдавить пасту из тюбика зубами так, чтобы в ней осталось больше половины. А то и вовсе прокусишь, так что белые червяки начинают ползать по всей раковине. Да и с зубными щётками вечно проблемы. Лапами не удержишь. И щетина не вкусная.

В общем, я ограничился тем, что наскоро намочил нос и чуть протёр глаза. Уже через две минуты выбирал в шкафу подходящий халат из десятка одинаковых.

– Бери тот, белый, – посоветовала Бабуля, явно издеваясь.

Легко ей говорить! Вот у этого, крайнего справа, например, шов на левом рукаве неровный. Вон, ниточка торчит. Того гляди поползёт. А у того, что рядом уголок внизу словно обгрызен. Но я не грыз, честное слово!

В конце концов, я остановил свой выбор на пятом слева. Гордо водрузил на нос очки. У этих была оправа чуть потолще оставленных на автовокзале. Лучше бы их потерять, чем те. Ну, да ладно.

– О, уже собрался! – донеслось от двери.

На пороге стоял Роти. Тоже полностью одетый.

Я вопросительно посмотрел на него:

– Ты идёшь с нами?

– Нет, – ротвейлер покачал головой.– Это ты идёшь с нами.

– Куда? – не понял я.

– К лисе. Ты что, забыл, что ли?

– А ещё к ёжикам, – пискнул из-за его спины Хуа.

– Ребята, сходите без меня, – попросил я.

– Э, нет, – Роти клацнул зубами.– После вчерашней выходки мы тебя одного не отпустим.

– Да я не один буду, – запротестовал я.– Со мной будут Маугли и Бабуля.

– Идеальная охрана, – хмыкнул ротвейлер.

Позади них, в коридоре, бабахнула дверь.

– Доброе утро, братья! – услышал я глубокий спокойный голос.

– О! – воскликнул Хуа.– Родственничек проснулся!

После недолгой возни чихуахуа пискнул, и над плечом Роти, с трудом протиснувшись в остатки дверного проёма, возникла голова сенбернара.

– Привет, Джек. Когда пойдём проповедовать?

– Как раз собирался, – ответил я и ехидно глянул на ротвейлера.– Ну, что, теперь я в безопасности?

– Теперь я боюсь за тебя ещё больше, – буркнул Роти.

– Не доверяй этой болонке-переростку! – протявкал Хуа, пытаясь найти хоть малейшую щель, чтобы протиснуться ко мне.– Ты что, предашь своих давних друзей ради какого-то проходимца?

– Да не собираюсь я никого предавать! – с чувством воскликнул я.– Мы всего лишь дойдём до питомника и кое-что попробуем сделать!

– Будем нести свет истины в умы падших людей, – весомо добавил Сеня.

– Смотрите там своими свечками пожар не наделайте! – возмущённо провизжал модник.– А то у нас с пожарными проблема. Нету их.

– На улице божий день, – возразил ему сенбернар.– Ни свечей, ни костров не потребуется.

– Слыхал, Джек? – Хуа никак не хотел успокаиваться.– Он теперь о кострах заговорил! Нам здесь только инквизиции не хватало!

– Давайте, выпихивайтесь из двери, – я похлопал Роти по пиджаку.– Нам в любом случае надо отсюда выходить.

Голова сенбернара исчезла. Ротвейлер тоже повернулся и пошёл к лестнице, ворча на ходу:

– Сходили бы вместе к лисе, а потом и до питомника добрались. Всё равно надо мальчонку туда вернуть. Да и периметр после его побега не мешало бы проверить. А то ещё кто-нибудь сбежит, и лови его потом. Так нет же! Всё надо сделать наперекосяк!

Из этого потока недовольства я вычленил только одно.

– Не надо возвращать Маугли в питомник! – крикнул я ему вдогонку.– Он совершенно нормальный! Кроме того, он может быть нам полезен здесь. Нам всегда пригодится пара человеческих рук.

– Ну, не надо так не надо, – согласился Роти. Он вдруг остановился, и я уткнулся в его спину.– Вот что, – повернувшись, сказал ротвейлер, – давай всё же сделаем по-моему. Сначала навестим лису. Ежи с зайцами пусть живут себе, где хотят. А потом все вместе отправимся в питомник.

Я вздохнул. Хотелось бы, конечно, поскорее попробовать этот странный способ исцеления. Но я пока ещё не совсем верил в рассказ черепахи.

– Ладно. К лисе, так к лисе, – я обернулся в сторону двери моей квартиры:– Маугли! Побудь пока здесь! Никуда не ходи, дождись нас!

## 15

Как я и упоминал ранее, Лорд проживал в двух кварталах от нас. Он занял почти весь первый этаж во втором подъезде старенького панельного дома. Три из четырёх квартир. В четвёртой остался почти слепой персидский кот Фердинанд, с которым ризеншнауцер дружил, как он говорил, с детства. А ещё в одной из принадлежавших Лорду квартир поселились две беззубые кошки, хромой бассет и такса с травмой позвоночника, из-за которой у бедняги отказали задние лапы. В общем, это был своеобразный дом престарелых, о которых заботился хозяин этажа.

Издалека мы увидели медленно прогуливающуюся вдоль улицы парочку. Тележка, заменяющая таксе задние конечности, поскрипывала. Бассет переваливался с боку на бок, как утка, и покряхтывал в такт шагам. И, думаю, не надо упоминать, что двигались собаки по-старому, а вовсе не на двух ногах. Это при их длинных телах и коротких лапах и так было бы невозможно. А уж учитывая проблемы со здоровьем и подавно.

– Привет пенсионерам! – поприветствовал их Хуа, приблизившись на расстояние трёх шагов. Дальше, думаю, они бы нас попросту не услышали.

– Доброе утро, – уныло проговорил бассет и добавил:– В чём я, лично, сомневаюсь.

– Нормальное утро, Иа, – бодрым голосом протявкала такса.– Жизнь прекрасна, и каждый день приносит нам что-то необыкновенное. Вы к нам?

Сеня, который увязался за нами, с уважением поглядел на неё и заметил:

– Какое удивительное жизнелюбие в столь ветхом теле. Как твоё имя, сестра?

Такса подозрительно покосилась на бугая-проповедника, но всё же ответила:

– Зови меня Марта, братан. Сам-то откуда взялся?

– Я узрел путь, – произнёс сенбернар.

– Поздравляю, – промямлил Иа.– Не все могут… А другим и не хочется…

– Марта, – вступил в разговор я, – к вам вчера лиса приходила?

Такса и бассет переглянулись.

– Ты про ту рыжую собаку в комбинезоне, что ли? – изобразила понимание Марта.

– Да, про неё, – подтвердил я.

– Только она не собака, – добавил Боб.– Она из лесных.

– Наглая рыжая морда, – с чувством проговорил Иа.

– Что она натворила? – проявил любопытство Роти.

– Не драматизируй, Иа, – такса покачала головой.– Ничего такого ужасного. Ну, пофлиртовала чертовка с нашим старичком Лордом. Что ж такого?

Хуа захихикал.

– Ну, хитрюга! – сквозь смех проговорил он.– Ловко в доверие втирается!

– И где она сейчас? – Боб не стал вдаваться в подробности о личной жизни местных обитателей.

– Думаю, у себя, – ответила Марта.– Лорд ей отдельную квартирку выделил. Но там хлама всякого было по брюхо. Так что рыжая прибирается. Как-то привлекла к уборке Фифу и Бонни.

Это она говорила о престарелых кошках.

– А нас не взяла, – пробурчал Иа.– Говорит, мы неуклюжие.

– Но мы и вправду неуклюжие! – хихикнула такса.– Даже не представляю, как бы я в том свинарнике на своей тачке разворачивалась. А ты б и вовсе ненароком посшибал с ног всех, кто рядом.

– А Фердинанду почему можно? – с обидой спросил бассет.

– Он и без глаз нормально ориентируется. Это мы с тобой пришлые. А Фер тут с детства обитает. И в грации этому пушистому не откажешь.

– Спасибо за информацию, – поблагодарил я.

– И вам не хворать, – пробурчал нам вслед Иа.

Мы прошли мимо парочки гуляющих пенсионеров и вошли в подъезд.

– Скорее всего, нам сюда, – я указал на обитую выцветшей искусственной кожей дверь.

Дверь, как и практически все в нашем новом мире, была не заперта. Но открыть её оказалось не так просто. Я долго упирался, пока мне на помощь не пришёл Сеня. Лёгким движением лапы он сдвинул кучу, блокировавшую дверь с внутренней стороны.

– М-да, разборки тут конкретные, – воскликнул Хуа, проскакивая вперёд всех.

Боязливо отпихнув лапой горшок с кактусом, я тоже пролез в квартиру. Кто вообще придумал эту гадость выращивать? Колется, цветёт вообще непонятно как!

– Эй, хозяйка! – протявкал Хуа, огибая груду кастрюль.– Принимай гостей!

Вместо ответа из-за стенки вылетела, шелестя страницами, толстая книга и ударила нежданного гостя по уху. Модная кепка при этом слетела на пол, а сам её обладатель от неожиданности споткнулся о посуду, развалил стопку и грохнулся задницей прямо в самую широкую кастрюлю.

– Кор, тут к тебе бульонка пришла! – промяукала пятнистая кошка, появившаяся на шум. И тут же поприветствовала меня:– Привет, Джек!

– Привет, Бонни, – ответил я.– Хозяйка дома?

– Конечно. Очень деятельная особа!

– Деятельная! – проворчал Хуа, пытаясь выбраться из неожиданной ловушки.– Тоже мне, деятельность – раскидать всё по углам и ждать, когда кто-то ногу сломает!

Кошка фыркнула и вернулась за стенку. Я отправился за ней.

– Вылезай, бульонка, – услышал я сзади спокойный голос Сени.– А то и вправду сварят.

Краем глаза я заметил, что наш святой выдернул чихуахуа из кастрюли и аккуратно поставил на пол.

– А, доктор Джек, – лиса помахала мне лапой.– Пришёл помочь с перестановкой?

Она была всё в том же комбинезоне. Стояла на подоконнике, сверху озирая поле битвы с вещами. Обе кошки копались в горе каких-то разноцветных тряпок. Длинный хвост торчал из дверей шкафа, чуть подёргиваясь из стороны в сторону. По пушистости и расцветке я понял, что принадлежал он коту Фердинанду.

– Привет, Корги. У нас с ребятами есть несколько вопросов.

– Интересно, чем я могу вам помочь? – удивилась лиса.– Не смогли отгадать какой-то кроссворд и с чего-то решили, что я знаю последнее слово?

– Откуда у вас в лесу кроссворды? – удивился Боб.

Мы с сеттером выпучили на лисицу глаза. Кошки уставились на нас. Вошедший вслед за мной Хуа мотал головой из стороны в сторону, переводя взгляд с одного на другого, а потом на всех остальных.

– А с чего вы вообще решили, что я всю жизнь прожила в лесу? – хмыкнула Корги.– И в прошлый раз на меня как-то странно смотрели.

Действительно, почему?

– Но ты ведь лиса? – на всякий случай уточнил я.– А лисы живут в лесах. Или нет?

– Обычно да, – согласилась рыжая, усаживаясь на подоконнике.– Но я ещё лисёнком попала к охотнику. Какое-то время прожила у него в семье, детишек развлекала. А потом меня продали в город. В мини-зоопарк. Я не очень хорошо помню, как всё было, но было всё именно так.

Захихикал Хуа. Я тоже выдавил из себя улыбку. Даже Роти хохотнул. А Боб заскулил. Вся его теория заговора пошла коту, а точнее лисе, под хвост.

– Не переживай, брат, – Сеня легонько постучал сеттера по холке.– Лесная она, или не лесная – все мы дети божьи. Перед мощью любви видовые различия бессильны.

Боб уставился на сенбернара, не в силах вымолвить ни слова. Глаза он выпучил не хуже чихуахуа. А сам Хуа захихикал ещё пронзительнее:

– Ой, не могу! – протявкал он.

– Сеня, ты всё не так понял, – я поспешил объяснить сенбернару его ошибку.– Ни о какой любви речи нет. Боб просто беспокоится о безопасности города.

– Не поняла, – теперь лисица выглядела удивлённой.– Он что, считает меня опасной? Да не просто для себя, а для всего города?

– Мы приютили террористку! – ахнула Фифа и картинно прикрыла рот лапами.

– Где террористы? – грозно промяукал Фердинанд, резким движением выпрыгнув из шкафа.– Покажите мне их! Впрочем, нет, не показывайте. Я всё равно не увижу.


– Напугал, комок шерсти, – Сеня приложил лапу к груди.– Ты что выскакиваешь, как чёртик из табакерки?

Кот заинтересованно прислушался к его голосу и уверенно направился к сенбернару. При этом он обходил все препятствия, словно у него не было никаких проблем со зрением.

– Какой большой, – задумчиво промурчал он, ощупывая лапой проповедника. Пёс замер и старался не шевелиться. Впрочем, перс не выпускал когтей.– На ощупь похож на большого плюшевого медведя, который был у детёныша моих хозяев. Забавно. Кто ты, зверь неведомый?

– Это Сеня, – пояснил я.– Он сенбернар.

– Да уж чую, что не болонка, – недовольная мордочка Фердинанда стала ещё более недовольной.– Надеюсь, Лорд не хочет здесь поселить ещё и этого?

– Не беспокойся. Мы здесь по другому поводу.

– Жаль, – мурлыкнул кот.– Из него получилась бы хорошая подушка.

– Вы что, решили, что я какой-то шпион? – напомнила о себе Корги.

– Вроде того, – Хуа хихикнул и поправил кепку. Той на голове не оказалось. Чихуахуа завертел головой и обнаружил пропажу на полу среди кастрюль.

– Так что же ты устроила этот карнавал с именем? – Боб взмахнул лапами.– Если ты жила среди людей, значит, и имя у тебя должно быть! – с уверенностью заявил он.

Лиса поглядела на него исподлобья:

– А что, если оно мне просто не нравилось? – с вызовом спросила она.– Неужели я должна постоянно носить с собой груз прошлых лет?

– Все мы носим свой крест, сестра, – подал голос ощупанный и обнюханный сенбернар.– Но иногда полезно переложить его на другие плечи. Особенно, если тебе предлагают помощь.

– И чем ты можешь помочь мне, здоровяк? – Корги заинтересованно наклонила голову.– Разве что перенести мебель из соседнего дома. Вот тамошние обитатели удивятся.

– Мы ведь предлагаем ей помощь? Да, Джек? – неуверенно спросил у меня Сеня.

Пёс угнездился в кресле, а на руках у него устроился Фердинанд. Кот громко тарахтел и слегка драл когтями шерсть сенбернара.

– Подожди, – отмахнулся я и снова обратился к лисе:– А почему ты тогда не знала про нас с парнями? И почему у тебя до сих пор не было жилья? Ведь прошло уже несколько месяцев, как мы с людьми поменялись местами! Где ты обитала всё это время?

Рыжая усмехнулась:

– Вы слишком переоцениваете свою известность. Город всё-таки несколько больше, чем пара улиц. Ты когда-нибудь слышал про Малинки?

– Это такая ягода, – проявил осведомлённость Хуа.

Я с ним был, в принципе, согласен, но промолчал. Остальные же уставились на лису в ожидании ответа на её собственный вопрос.

– Это большой дом на краю города, – сказала Корги, почесав ухо левой ногой.– Кажется, люди называли его торгово-завлекательный центр.

– И кого туда завлекали? – поинтересовался Роти.

– Силки дьявольские, вот что это такое! – весомо заявил сенбернар.

Лиса перевела на него свой взгляд и почему-то покивала головой.

– Так что, твой зоопарк был именно в этом малиннике? – спросил Боб.

– В Малинках, – поправила рыжая.– На третьем этаже.

– И что, ты все эти месяцы никак не могла выйти оттуда? – продолжил допрос сеттер.– Может, там двери заклинило? Или посетители не пускали?

– В точку! – огрызнулась лиса.– Не знаю, как тут у вас, а у нас просто бойня была. Вначале все передрались из-за товаров. Вы когда-нибудь видели драку на телевизорах?

Мы дружно помотали головами. Да, телевизоры бывают разные. Но на мой непросвещённый взгляд драться ими, как минимум, не удобно.

– Повторюсь, сначала была бойня. Но я её не слишком хорошо помню. Я тогда просто забилась в угол клетки и дрожала в ожидании расправы. К счастью, на нас никто внимания не обращал. Людям было чем заняться. Кто-то тащил всё, что под руку попадалось. Кто-то орал, кто-то кидался на всех, кого видел.

Знакомая картинка. У нас, правда, ещё и оружие огнестрельное было. А у них… Ну, если дрались даже телевизорами, то можно представить себе последствия. А ведь есть ещё молотки всякие, дрели, шуруповёрты. Я уж не говорю о сковородках.

– Через какое-то время всё стихло, – продолжила свой рассказ рыжая.– Но, поскольку мы были заперты в клетках, что-либо предпринять не представлялось возможным. Я была готова отгрызть собственный хвост от голода, когда услышала странный голос. Приглядевшись, я поняла, что ёж из клетки напротив матерится на чистейшем человечьем и ковыряется в запоре. Провозился он долго, но, в конце концов, оказался на свободе. Потом стал освобождать других ежей. Следом помог выбраться остальным.– Лиса хмыкнула.– Меня выпускать не хотел. Всё-таки я хищник. Но тут во мне внезапно родился ораторский талант. Так что я убедила его помочь мне. Кстати, никто из них об этом не пожалел. Я, между прочим, снабжала всю компашку пищей. А потом мы смогли выбраться наружу.

Боб почесал ухо и спросил:

– А что, кто-то мешал вам выйти?

Лиса взмахнула лапами:

– Люди! Они внезапно оказались стайными животными. Разбились на несколько враждующих групп. Каждая ревностно охраняла свою территорию.

– Типа, фанаты Гуччи против поклонников Шанели? – задал одному ему понятный вопрос Хуа.

Все глаза уставились на него.

– Ну, это как Монтекки и Капулетти, только в мире брендов, – пояснил чихуахуа, запутав всех ещё больше.– Нет повести печальнее на свете, чем батл Гуччи супротив Шанели.

– Не, в шинелях никого не было, – отмахнулась Корги.– В общем, еда была только на первом этаже в большом магазине. Кое-кто, правда, пытался вскрыть расставленные повсюду торговые автоматы. Но там оказалась либо пластмасса, либо приторная дрянь, от которой потом рот тяжело было очистить.

– Жвачка, что ли? – проявил догадливость Фердинанд.– Так её глотать надо было. Всё равно рано или поздно выйдет. И не такое жрали!

Лиса похлопала глазами, задумалась на пару секунд, а потом продолжила:

– Короче, мы пришли к выводу, что ловить в Малинках нам нечего. Мы ж не такие хищники, чтобы с людьми бодаться. К тому же, еда на первом этаже рано или поздно должна была закончиться. Поверьте, выбраться было сложновато. Кое-кого из наших даже съели. Но я, как видите, здесь.

– Можно вопрос? – я поднял лапу.– А что, у вас в зоопарке были только ежи, куча зайцев и ты?

– Вовсе нет. Но куры и после случившегося не слишком-то поумнели. Их мы первыми сожрали, – при этих словах рыжая облизнулась.– И ежи, кстати, вовсе не были против. Коза не прорвалась. Овец тоже сцапали, но немного раньше. А зайцы вот наоборот…

– Что, наоборот? – не понял я.

– Сначала их было только трое. Но вы же понимаете, они плодятся, как кролики!

Тут подал голос Сеня:

– Всегда хотел спросить. Чем отличаются зайцы от кроликов?

– Кролики, – тут же откликнулся Хуа, – это такие зайцы, только кролики. Чего тут не понятно?

## 16

– Это же надо было так опростохвоститься! – сокрушался Боб по дороге домой.– Но кто бы мог подумать, что лесные существа пришли из магазина?

– Да что ты так переживаешь, залижи тебя болонка?! – воскликнул Хуа.– Что, было бы лучше, если бы нам и в самом деле угрожали волки с медведями? Нет уж! Мой девиз – make love not war. Что в переводе означает «не надо нам волков, нам бы со своими собаками разобраться».

– Что, так и переводится? – Сеня уважительно поглядел на модника.– А с какого языка?

– С человеческого, – чихуахуа не засомневался ни на секунду.

– А зачем переводить с человеческого на человеческий? – сенбернар озадаченно почесал нижнюю челюсть.– Или не все люди были достаточно люди?

– Ну, да, – констатировал Хуа.– Я всегда говорил, что эти люди не такие уж и умные. Даже между собой никогда не могли договориться.

Я хмыкнул. Влезать в этот весёлый, но бестолковый трёп я не собирался.

– А ты что радуешься? – тявкнул на меня Хуа.– Между прочим, это ты первый начал твердить про лесных существ! Вот и сбил Бобика со следа.

– Уймись, – Роти положил ему лапу на плечо.– В конце концов, она же действительно лесная. Хоть и провела большую часть жизни в городе.

– А что я? – чихуахуа развёл лапами.– Я ничего! Куда вы, туда и я. Хоть к лисе, хоть к хомячкам. Если хотите, можем для очистки совести до ежей домотаться.

– Надеюсь, теперь я могу заняться действительно важными вещами? – всё-таки вставил я.– Меня уже Маугли с Бабулей заждались!

– И моя человеческая паства, – добавил Сеня.

Хуа хотел сказать что-то едкое, но сенбернар резко повернулся в его сторону, одновременно вытягивая лапу вперёд. Я поглядел туда, куда он показывал.

– Осторожнее, увалень! – возмутился чихуахуа, поднимаясь с асфальта. Потом проследил за указующей дланью и попытался присвистнуть. У него ожидаемо не получилось. Тогда он произнёс:– Залижи меня болонка! Это ещё что за несанкционированный митинг?

В нашу сторону направлялась целая толпа грызунов. Там были и мыши, и крысы, и морские свинки, и даже несколько белок. Без плащей и капюшонов. Но я подумал, что и наш Бел тоже среди них есть.

Возглавлял это шествие Хоря собственной персоной. Увидев меня, хомяк поднял вверх правую лапу. Толпа послушно остановилась.

– Ну, привет, Джек! – как-то не слишком дружелюбно поприветствовал меня предводитель грызунов.

– Привет, – я улыбнулся.– Что за демонстрация?

Хоря упёр передние лапы в бока и посмотрел на меня исподлобья.

– У нас ведь были нормальные отношения, Джек, – произнёс он.– Вы не трогали кошек, кошки не нападали на нас. И все были счастливы. Так что же случилось?

– А что случилось? – не понял я.

– Что-то случилось? – продублировал мой вопрос Роти.

– А то вы не знаете! – воскликнул хомяк.

По толпе грызунов прокатился ропот.

– Нет, не знаем, – я пожал плечами.– И если ты не скажешь, так и не узнаем.

Хоря покачал головой. От этого движения его щёки грозно заколыхались.

– Ты знаком с наглым чёрным котом по имени Пушок? – спросил хомяк.

Я вспомнил своего недавнего знакомого охотничка и кивнул:

– Вчера с ним познакомился. Он что-то натворил?

– Натворил?! – от возмущения Хоря готов был заискриться.– Этот меховой мешок с костями напал на меня! Представляешь? На меня!!!

– А к нам какие претензии? – возмутился Хуа.

Хомяк огрызнулся, сверкнув стальным зубом.

– Понимаешь, Хоря, – начал я.– Пушок всё это время жил в районе автовокзала. А там законы простые – кто поймал, тот и съел.

– Ну и жил бы там! Чего он к нам припёрся? Да ещё напал на меня! – Хомяк сделал прыжок вперёд и замахал лапами, нокаутируя мою тень.

– А в чём ты, маленький брат, обвиняешь Джека? – вступился за меня Сеня.

Ох, напрасно он это сделал.

– Я тебе не брат, громадина зубастая! – Хоря переключился на ногу сенбернара и стукнул его по лодыжке.

– А мне не больно, – пробасил Святой.

– Ах, так?! – Хоря возмутился и впился в ногу Сени своими стальными зубами.

На глаза сенбернара навернулись слёзы. Но он даже не взвизгнул. Просто нагнулся и аккуратно шлёпнул агрессора своей огромной лапой по макушке. Хомяк мешком повалился на асфальт. Маленьким таким мешочком. Сеня тут же прикрыл его лапой.

– Наших бьют! – услышал я писклявый голос Бела.

Толпа грызунов пришла в движение. Медленно, но дружно они пошли в нашу сторону.

– Всем стоять! Спокойно! – прорычал Роти, перекрывая писк разгневанной толпы.– Сеня, отпусти Хорю! Он – важный зверь, и с ним нельзя так обращаться!

Сенбернар тут же приподнял лапу и словно мячик отшвырнул пленного хомяка к его собратьям. Надо отдать тому должное. К концу своего пути Хоря уже пришёл в себя и сразу попытался вскочить. Но зашатался и присел, окружённый сочувствующими мышами.

Я осторожно подошёл к нему и опустился на четвереньки. Помахал перед ним лапой.

– Сколько пальцев видишь? – спросил я.

– Не издевайся, Джек! – пробурчал хомяк.– Нет у тебя никаких пальцев.

– Хорошо, – констатировал я.– Сотрясения мозга нет.

– Его щёки спасли! – хихикнул Хуа, но тут же смолк под суровым взглядом Роти.

– Так в чём же всё-таки ты меня обвиняешь? – задал я уже озвученный сенбернаром вопрос.

Оказалось, наш охотничек нынешней ночью отправился на промысел вместе с Душкой. Видимо, они несколько рассредоточились, поскольку кошка не успела его предупредить о мышином сообществе в целом и его предводителе в частности. И посчастливилось коту выследить самую жирную мышь, которой, как вы можете догадаться, оказался сам Хоря.

С радостными воплями, заглушающими предупреждающие крики ангорки о том, что Джек, мол, с тебя за мышей шкуру спустит, Пушок накинулся на хомяка. От неожиданности Хоря даже позволил себя подмять. Но тут на кота накинулась охрана.

Пока он не без успеха отбивался от наседавших со всех сторон мышей, хомяк пришёл в себя и укусил наглого агрессора за лапу. А потом ещё и по носу двинул своими натренированными лапками.

Добыча вырвалась, да и прочих мышей прибывало. К тому же Душка сыпала сверху непонятными выражениями, суть которых сводилась к тому, чтобы дурень валил.

Валить дурень не собирался. Не хватало ещё убегать от мышей! Вот только ситуация явно оказалась нестандартная. Охотник неумолимо превращался в жертву.

Но и ангорка не собиралась бросать бестолкового товарища в беде. Ловко перескочив на один из балконов, она скинула вниз, в центр схватки, несколько горшков с цветами.

Эта бомбёжка напугала не только мышей, но и самого охотника. Так что он припустил со всех лап с поля боя и скрылся в соседней подворотне.

– Мои ребята проследили, куда он отправился, – резюмировал Хоря.– И когда меня подлатали, я уже знал, что котяра скрылся в твоём доме.

Я покачал головой. Да, подставил нас Пушок.

– Мне он сразу не понравился, – прорычал Боб.

– Вернёмся, я ему хвост оторву за такие дела! – поддержал товарища Роти.

– А я за нос укушу, – поддакнул им Хуа.

Сеня тяжело вздохнул и пробасил:

– Прости им, господи, ибо не ведают, что творят.

– Прости, Хоря, – покаялся я.– Это моё упущение. Я же сам пригласил Пушка к нам. Но рассказать о наших законах просто не успел.

– Душка, зараза! – пробурчал Роти.– Не могла своему приятелю всё сразу объяснить? Эти кошки вообще не имеют ни стыда, ни совести!

– Кошки – зло! – послышалось из толпы.– От кошек одни неприятности!

Я вздохнул.

– Я обещаю, что проведу с котом воспитательную работу.

Хомяк посмотрел на меня с уважением. Слово «воспитательная» в его понимании, должно быть, означало что-то страшное.

– Ну, ты это, особо-то не лютуй, – проговорил он, внезапно угомонив свою ярость.– Сам видишь, со мной всё нормально. Я мужик крепкий.

Хоря свистнул, махнул лапой и зашагал прочь. За ним в подворотни, канализацию и в подвалы близлежащих домов втянулась и вся толпа. Словно вода в сливное отверстие ванной. Минуту назад улица была покрыта мохнатым ковром, и вот уже вокруг пусто.

– Как он это делает? – с завистью проговорил Хуа.– Я, как ни стараюсь, даже тихо свистнуть не могу. А у Хори вон как громко получается!

– Это, наверно, из-за зубов, – предположил Боб.

– Гадские зубы, – проворчал сенбернар, потирая место укуса.

Я заметил, что на шерсти выступила капелька крови. Всё-таки, стальные зубы – это почти что ножи. Только очень маленькие.

– Ладно, что мы тут застыли, – я взмахнул лапой.– Пойдём домой.

– Слушай, Джек, – обратился ко мне Хуа.– А почему они все считают главным тебя? Роти, вон, явно сильнее и представительнее. Так нет же. Вся ответственность за всякую приблуду ложится именно на твои хилые плечи!

## 17

Пушка, к его счастью, дома не оказалось. Как и Душки. Так что мы просто прихватили с собой Маугли, он – Бабулю, и все вместе отправились в питомник.

Идти было недалеко. Но внезапно налетевший ветер пригнал тяжёлые тучи. А когда мы уже увидели ворота питомника, хлынул ливень.

Я вмиг вымок и замёрз. Халат стал тяжёлым. Хорошо хоть стёкол в очках не было. Иначе я просто не знаю, как бы смог передвигаться.

Наконец мы втиснулись в сторожку.

– К-к-кажется ос-с-сень нас-с-с-тупил-ла, – стуча зубами, проговорил Хуа.

– Прямо на хвост, – пробурчал Роти.

– Вообще-то, согласно календарю уже середина сентября, – Боб слизнул с носа каплю.– Нам повезло, что до сих пор стояла сухая погода.

– А я видел у тебя в шкафу зонтик, – подал голос Маугли.– Он автоматический. Если немножко потренируетесь, сможете использовать.

– Лучше у Джины закажу накидки с капюшонами, – ответил сеттер.

– А я посмотрю на твой зонтик, – подал голос Роти.– Лишняя палка в арсенале не помешает.

Я грустно поглядел в окно. Дождь всё никак не унимался.

– Что, рванём до административного корпуса? – предложил я.– Всё равно уже намокли. И я что-то не вижу просвета в этих тучах.

– З-зам-мороз-зить меня х-хотите? – жалобно проскулил Хуа.

– Ничего, – Роти похлопал его по спине.– Сейчас пробежимся, согреешься.

Первым выскочил под дождь Маугли. Прошлёпал своими размокшими кроссовками по лужам. А следом выскочили и мы. Босиком.

Я чуть не шлёпнулся, когда Хуа вырвался вперёд и чуть оттолкнул меня. Но сенбернар вовремя подставил свою могучую лапу.

Маугли повернул ручку на двери. Мы дружно ввалились в просторный холл. Сеня тут же отряхнулся, щедро обдав нас брызгами. За что был тут же обозван нашим модником мокрой шкурой. На это Боб заметил, что мы все сейчас являемся таковыми.

– Пойдём к Степанычу, – предложил я.– У него обсохнем.

– Подожди, – Роти придержал меня.– Кажется, мы здесь не одни.

Он стал принюхиваться. Зашмыгал носом и я. Пахло людьми. Грязными и потными. Пахло страхом и злобой. А ещё, навострив уши, я услышал тяжёлое дыхание.

Насколько я мог судить, людей было четверо. И прятались они в кладовке, где хранились швабры, тряпки и прочий уборочный инвентарь.

– Сеня, – обратился я к сенбернару.– Похоже, пришла твоя паства.

– Да? – удивился пёс.– А что они не выходят?

– Да уж больно ты страшный, – Хуа стянул с головы кепку и попытался её выжать.

Святой виновато поглядел на модника.

– И как же мне быть? – спросил он.– Ведь я же не могу стать маленьким и беспомощным.

– Давайте я к ним схожу, – предложил Маугли.

– Нет, малец, так не пойдёт, – Роти покачал головой.– Они дикие. И ты сейчас не вполне готов с ними общаться. Так что лучше мы сами.

– И с чего они сюда вообще вломились? – задумчиво проговорил Боб.– Раньше никогда сюда не совались.

– А почему? – спросил Сеня.– Здесь же всё открыто.

– Потому что это наша территория, – уверенно ответил Роти.

– И Фёдора Степаныча, – добавил я, уже скидывая халат.

– Что ты делаешь? – сенбернар воззрился на меня, как на умалишённого.

Я встал на четвереньки и отправился к двери кладовки. Следом, стараясь ступать как можно тише, пошёл Роти. У двери он бросил короткий взгляд на меня. Я кивнул. Готов, мол.

Дверь чуть слышно скрипнула. Я увидел человеческую фигуру, замахнувшуюся палкой. Дикие или нет – люди всегда готовы опустить подручные средства на голову ближнего.

Я сделал как можно более мимишную мордашку и посмотрел прямо в глаза застывшему человеку. Он явно ожидал увидеть кого-то другого. Кого-то крупнее.

Я завилял хвостом. Человек, худой высокий мужчина в драной голубой рубахе, ещё раз замахнулся и для порядка зарычал. Но было видно, что палку свою он не опустит.

Я лёг на спину и поднял лапы кверху. Сдаюсь на милость большого крутого дядьки. Как там говорила Корги? Не стреляйте, офицер!

Всё-таки он опустил свою палку. Но не мне на голову, а просто вниз. Оглянулся на кладовку. Оттуда на меня смотрели ещё шесть глаз. Женщина и двое детишек. Мальчик совсем маленький на руках у матери и девочка чуть старше. Понятно. Пусть они и дикие, но, оказывается, какие-то семейные ценности и у них есть. Самец защищает самку и отпрысков.

Девочка вдруг выскочила из-за спины родителя, подбежала ко мне и принялась тискать. Отец предупреждающе крикнул, но остановить её не успел.

– За ухом почеши, – не сдержался и попросил я.

Девочка нахмурилась и недоверчиво посмотрела на меня. Потом вдруг заметила возвышающегося у двери Роти. Глаза её расширились. Голова втянулась в плечи.

– На меня смотри, – я легонько толкнул девочку лапой и лизнул в нос.

Её отец снова поднял палку и вышел из комнаты. Теперь он тоже видел ротвейлера, и наш громила явно не вызывал у него доверия.

– Роти, может тебе тоже лечь брюхом кверху? – донёсся до меня ехидный голос Хуа.

Чихуахуа танцующей походкой продефилировал к замершим в ожидании подвоха людям.

– Гавка! – восторженно пискнул мальчик с рук женщины и потянулся в его сторону.

Хуа сделал ещё пару па и шлёпнулся рядом со мной в такой же позе. Повернув голову в мою сторону, он подмигнул и вывалил язык на всю длину.

Так мы и лежали, предоставив девочке тискать и гладить себя мимишных. Роти стоял столбом. Боб, сделав вид, что не обращает внимания на непрошеных гостей, направился вглубь здания. Сеня присел там, где и стоял, и издалека изучал свою будущую паству.

А Маугли перехватил поудобнее снова уснувшую Бабулю и пошёл прямо к настороженному отцу дикого семейства. Тот нахмурился, пытаясь осознать сам факт нахождения человеческого детёныша в компании зубастых зверей. Мальчик протянул ему руку.

– Я Андрей, – сказал он.

Мужчина рыкнул, обнажив зубы, и замахнулся палкой. Впрочем, бить он не собирался.

Из своего убежища вышла женщина. Она пристально осмотрела Маугли, а потом вдруг погладила его по мокрым после пробежки под дождём волосам.

Девочка перестала наглаживать животик Хуа и уверенно шагнула к мальчику. Протянула руки к заинтересовавшему её панцирю черепахи.

– Дай! – потребовала она.

– На, – Маугли улыбнулся и протянул ей всё ещё спящую Бабулю.

Пока девочка вертела в руках черепаху, пытаясь понять предназначение странного, но чрезвычайно интересного предмета, её мама старательно искала в шевелюре мальчишки блох. Пустая работа! Он только вчера принимал ванну и наверняка всё вычесал.

Вернулся сосредоточенный Боб. Он нёс миску с чем-то, совершенно не похожим на собачий корм. Насколько я видел со своего не очень удобного положения, это были кукурузные хлопья. Хороший выбор, учитывая количество сахара в этом продукте.

А рядом с ним осторожно ступал Фёдор Степаныч. Я тут же вскочил на ноги и уже в вертикальном положении проследовал к своему халату. Оделся. Подошёл к дяде Фёдору. Он погладил меня по голове.

А сеттер направился прямиком к гостям. Протянул миску. Глава дикого семейства снова сжал в своих руках палку. Женщина же смотрела испытующе.

Бобик сунул морду в тарелку и с аппетитом схрумкал самый большой кусок. Облизнулся. И вновь предложил гостям попробовать. На этот раз протянул угощение матери. Она посмотрела на мужчину, как бы спрашивая разрешения. Он нехотя кивнул.

Женщина аккуратно взяла кусочек, но не успела поднести ко рту, как ловкая ручонка выхватила его и запихала в маленький ротик.

– Куса! – торжественно провозгласил карапуз.

Мужчина нахмурился, глядя на малыша, с удовольствием хрустящего хлопьями. А тот ещё немного пожевал и снова выставил вперёд ручонки:

– Ичо!

Его старшая сестра отвлеклась от черепахи. Девочка вскочила, прыгая козликом и потрясая над головой панцирем. И тоже потребовала угощения:

– Дай! Дай! Дай!

– Девочка, поставь бабушку на пол! – услышал я голос Бабули.– Иначе я тут внутри панциря взболтаюсь и превращусь в смузи. Чем бы оно ни было.

Малышка то ли не расслышала её, то ли не обратила внимания. Она продолжила прыгать и требовать свою долю вкусняжек.

Пришлось Маугли спасать черепаху. Он взял из миски целую горсть хлопьев и обменял на Бабулю. Девочка охотно согласилась.

Спустя несколько секунд и старшие члены дикого семейства притронулись к угощению. Палка была отброшена за ненадобностью.

Только тогда Роти решил, что ситуация складывается наиболее благоприятным образом. Он отмер и подошёл к нам с дядей Фёдором.

– Чую, дело предстоит не из лёгких, – со вздохом проговорил Сеня.

– Посмотри на ситуацию с другой стороны, – сказал я.– Эти четверо ведь не просто так сюда пришли. Скорее всего, снаружи им кто-то угрожал. Здесь же сейчас действует только закон силы. Так что ты вполне можешь устроить тут убежище, вроде того, что на автовокзале было.

Сенбернар задумчиво покивал.

– Пожалуй, ты прав, – согласился он.– А ваш подопечный не будет против?

Сеня кивнул на Фёдора Степаныча, который рассматривал нового персонажа. К нам-то он привык, хоть до сих пор и опасался Роти. А эта пушистая махина хоть и не скалила зубы, но своими габаритами вызывала невольное уважение, если не ужас.

– Думаю, нет. Всё-таки человеку нужно общество ему подобных.

## 18

Дикое семейство поселилось в помещении, где когда-то была комната отдыха для сотрудников. Уж очень им понравились диванчики с мягкими зелёными подушечками.

Кстати, ребята оказались весьма понятливые. Если не учитывать того, что когда-то они были людьми. У меня закралось подозрение, что их младшенький и вовсе нормальный человечек. Вполне развитый для своего возраста. Да и девочка не казалась зверьком. Разве что кроме своего любимого «дай» больше ничего не говорила.

Я жаждал поскорее приступить к эксперименту с черепахой. А потому при первой же возможности мы с Фёдором Степанычем уединились в небольшом кабинете с загадочной надписью на двери «замдирпонаучрелчасти». Устроились в кожаном кресле – я у него на коленях, а Бабулю водрузили на стол.

Дядя Фёдор почёсывал меня за ухом. Знаю по себе, очень успокаивающее занятие. Я получал удовольствие и ожидал, когда он заснёт.

Интересная получается картина, думал я. Детишки, похоже, менее подвержены действию вируса. Вон, малыш этот, ведёт себя вполне подобающим для своего возраста образом. Как нормальный человеческий щенок. Кстати, вроде бы люди считали, что развитие мозга собаки останавливается на уровне трёхлетнего людского младенца. Так, понятное дело, было раньше. Сейчас-то всё наоборот.

А что, если сила действия вируса зависит от степени развития мозга? И от возраста человека, соответственно. Не значит ли это, что наши эксперименты лучше начать не со взрослого индивидуума, а с ребёнка?

Стоп. Чего это я сразу думаю о неудаче? Нет, я, конечно, не особенно верю во все эти бредни про лечение через сны. Но… А вдруг?

Бр-р-р… Что-то я запутался. Надо уже определиться. Если верить, то во всё. А если не верить, то и про излечение дяди Фёдора тоже надо забыть. Нет уж. Лучше верить.

– Джек, – услышал я голос. И принадлежал он не Бабуле.

Я поднял голову. Всё вокруг изменилось, а я не понял когда. За окнами посветлело. Дождь закончился, и солнце грело мой бок сквозь окно кабинета.

Я спрыгнул на пол и потянулся. Потом повернул голову к хозяину. Фёдор Степаныч улыбнулся мне и почему-то погрозил пальцем. Потом отодвинул черепаху и начал что-то писать.

Я радостно вскочил на задние лапы и заплясал перед ним. Хотел сказать, как я рад его видеть. Но из пасти вырывался только щенячий визг.

В отчаянии я запрыгнул к дяде Фёдору на колени и принялся лизать ему лицо. Он рассмеялся. Попытался сбросить меня вниз, но я проявил настойчивость.

На столе зашевелилась черепаха. Высунула голову из панциря и подслеповато уставилась на меня. Я отвлёкся и тут же оказался на полу.

– Как не стыдно, Джек! – со смехом проговорил Фёдор Степаныч, поднимаясь из-за стола.– Такой большой мальчик, а всё время лезешь на руки!

От ликования я затявкал. Сработало! Мой хозяин вылечился! Теперь он совершенно нормальный человек! Ну, теперь-то мы заживём!

И тут же новая мысль пригвоздила меня к полу. А как же я? Я что, снова стал обычной собакой? Неужели я разучился говорить?

– Бабуля! Верни всё обратно! – закричал я.

Но услышал лишь собственный лай. Продолжая звать черепаху, я скакал на задних лапах вокруг стола под смех Фёдора Степаныча.

Потом новая мысль появилась в голове. Парни! Надо же им сообщить! Я тут же принял горизонтальное положение и побежал к двери. Принялся царапать её, пытаясь открыть.

– Хочешь гулять? – спросил хозяин.

Я согласно тявкнул и даже кивнул.

– Хорошо, хорошо, – дядя Фёдор медленно подошёл к двери и опустил ручку.– Гуляй. Только далеко не убегай. И кошек не трогай.

Я устремился в открывшийся проём и чуть не полетел в пропасть. За дверью не было ничего, кроме холодной и пугающей черноты.

Я поджал хвост и с визгом попятился прочь от страшной пустоты. А потом развернулся, в два прыжка достиг хозяина и спрятался за ним.

– Ну, чего ты испугался? – Фёдор Степаныч рассмеялся, присел и погладил меня.

Я выпучил глаза. Он что, не видит?

Хозяин поднялся и подошёл к открытой двери.

– Ну же, гулять! Гулять!

Я прижал уши и хвост. Ни за что не пойду в эту страшную темень! И ты не ходи, хозяин! Но ты же и сам не собирался туда, так ведь?

Я подскочил к дяде Фёдору, схватил зубами за полу халата и потянул внутрь.

Внезапно из зловещей тьмы протянулось кожистое щупальце и обвило хозяина за талию. А потом рвануло и вместе со мной кинуло в пропасть.

Хозяин в ужасе закричал, замахал руками. Я тоже готов был заорать, но это означало бы отпустить и, скорее всего, потерять дядю Фёдора.

Этот нескончаемый кошмар, казалось, длится вечно. И нет от него спасения. Страшно. Темно. Холодно. И где закончится бесконечное падение, совершенно не понятно. Зато хозяин рядом. А это дорогого стоит.

Что-то коснулось моего уха. Я скосил глаза и увидел пролетающую мимо черепаху.

С умиротворённым видом Бабуля проплыла в сторону головы орущего человека. Он продолжал кричать, но выпученными от ужаса глазами следил за черепахой. Эта картинка зародила в моей голове сомнение – а так ли всё кошмарно на самом деле?

Окружающая тьма словно прочитала мои мысли. И чтобы подтвердить страхи делом снова выпустила щупальца. Одно обвило Фёдора Степаныча, другое попыталось поймать черепаху. Но она голышом выскочила из захвата и с восторженным «их-ху!» унеслась вдаль.

Ну, это уже наглость! Хватать человека при его собаке! Мало ему, этому осьминогу, того, что мы с хозяином напуганы и не понятно куда падаем.

Лихорадочно соображая, каким образом укусить щупальце, не потеряв при этом дядю Фёдора, я яростно замахал лапами на манер крыльев. Если черепаха так ловко летела, может и у меня получится? А там, глядишь, и хвост поможет? Чего зря болтается?

Наконец, я решился отпустить полу халата. Отчаянно оттолкнулся лапами, вытянулся стрелой. Хвост завращался вентилятором с такой частотой, что я побоялся, как бы он не отвалился.

Щёлк!

Зубы клацнули в двух пальцах от отростка, сцапавшего Фёдора Степаныча. Промазал!

Зато второе щупальце, так опростоволосившееся с черепахой, поспешило реабилитироваться. Я получил от него хороший пинок под хвост и, вращаясь, полетел прочь от хозяина.

Это было обидно! Это было унизительно! А ещё у меня закружилась голова, и я полностью потерял ориентацию в пространстве. Впрочем, о какой ориентации вообще могла идти речь, когда вокруг стояла только холодная гнетущая темнота?

И что мне оставалось делать? Я завыл.

## 19

– Просыпайся, Джек, залижи тебя болонка! – услышал я раздражённый голос.

И только потом почувствовал, что меня форменным образом топчут.

– Слезь с меня, чучело пучеглазое! – я оттолкнул Хуа и перевернулся на живот.– Уж лучше бы на самом деле болонка зализала!

Оказывается, я почему-то лежал на полу в паре метров от стола. Фёдор Степаныч испуганно выглядывал из-под столешницы, а Бабуля глазела сверху.

– Ты чего орёшь, как поросёнок недорезанный? – спросил Роти из дверного проёма.– Сейчас всех диких напугаешь.

– Меня уже напугал, – заявил Сеня из-за его спины.

– Отстаньте от парня, – встала на мою защиту черепаха.– Ему кошмар приснился.

– Да я уж понял, что он бессовестно дрых, вместо того, чтобы лечить Фёдора Степаныча, – Хуа заглянул под стол.– Слышь, Джек, ты зачем так человека напугал?

Я смущённо прижал уши. Нельзя сказать, чтобы эксперимент совсем не удался. Я ведь действительно попал в сон дяди Фёдора. Или это был мой сон?

В любом случае, всё оказалось не так просто, как казалось сначала. Нет, я не думал, что засну на руках у человека, а потом он сразу вернётся в нормальное состояние.

Но что же делать теперь? Снова лезть к нему в сон и сражаться с неведомым чудовищем? И каким образом? Взять с собой какое-то оружие?

В таком случае надо туда Роти протащить. У него в пиджаке целый арсенал.

– Я знаю, что у тебя в голове, – прорвался в мои мысли голос Бабули.– Но это глупая мысль.

– Почему? – я подошёл поближе к черепахе.

– Во сне всё не так, как в реальности. Ваши палки там не помогут.

– О чём речь? – Хуа сунул между нами свою любопытную мордочку.

У меня не было никакого желания рассказывать ему о снах. Вздумай я изложить ему теорию исцеления через сны, он, без сомнения, поднял бы меня на смех.

– Забудь, – отмахнулся я.– Так, чепуха приснилась.

– Не будешь спать на посту! – заявил чихуахуа и покинул комнату.

– Пост – это святое, – услышал я доносящийся из-за спины бас сенбернара. Сеня в очередной раз услышал слово, вырванное из контекста.

– Так что ты предлагаешь? – дождавшись, когда мы остались наедине, я продолжил разговор.– Только не говори, что надо бросить попытки.

– А я и не говорю, – черепаха кашлянула.– Просто надо подойти к процессу творчески, но учитывая последние достижения науки.

– Это как?

– Тебе лучше знать. Это же ты с учёным человеком общался, – Бабуля кивнула на показавшуюся из-под стола голову дяди Фёдора.– А я только с маленьким мальчиком.

Я вздохнул.

– Тот факт, что я общался с Фёдором Степанычем, ещё не говорит о моём научном опыте. Я умею пользоваться кое-какими приборами. Могу смешивать порошки и получать растворы. Но только те, которые мне когда-то показали. А придумать что-то своё – это уже другой уровень.

– Значит, пора перейти на другой уровень! – заявила Бабуля и спрятала голову в панцирь.– А я пока подумаю в темноте и уединении.

Знаю я, как она будет думать! Заснёт, поди, сразу.

– Кажется, учёные ведут журнал экспериментов, – начал рассуждать вслух я.– Постепенно меняют условия, пока результаты не станут такими, какие нужно. Что мне нужно для проведения экспериментов? Просто какое-то удобное место и подопытный объект, – я покосился на человека, разглядывающего меня с любопытством.– С объектом всё понятно. А вот место… Не стоит ли мне забрать Фёдора Степаныча с собой?

– Предпочитаешь брать работу на дом? – донеслось из панциря.– А что по этому поводу скажут остальные?

Замечание было весомым. Роти на моё предложение сразу запротестовал.

– Получается, зря мы их собирали в питомнике? Теперь будем раздавать на попечение собак?

– Речь идёт только о Фёдоре Степаныче, – пояснил я.– Хочу провести с ним ряд опытов.

– Опыты только на самых бесполезных членах общества! – заявил Хуа.– На Сене, вон, поэкспериментируй. А дядя Фёдор всегда был ценным экземпляром.

Сенбернар покорно потупил взор. Мол, делайте со мной всё, что хотите. Готов исполнить свой долг в полной мере независимо от последствий.

– А чем тебе здесь-то не нравится? – Боб покачал головой.– Здесь безопасно и для тебя, и для него. До дома два шага. А если хочешь, можешь и здесь заночевать.

Признаться, у меня не было ни малейшего желания ночевать в питомнике. Особенно после того кошмара, в котором я получил под хвост от неизвестного монстра.

Видя моё замешательство, сеттер добавил:

– Если хочешь, можешь оставить здесь этого здоровяка, – он указал на сенбернара.– Всё равно он сюда именно за этим и заявился.

Сеня с готовностью закивал.

– Буду оберегать тебя всю ночь.

Я оценивающе поглядел на Святого. Он, конечно, парень большой. Но тот, в кошмаре, судя по щупальцам должен быть ещё больше.

– Спасибо, конечно. Но лучше я переночую дома. А завтра вернусь на свежую голову. Может, придумаю за ночь что-нибудь умное.

## 20

Вернувшись домой, я первым делом прилёг на свою любимую кровать. Подремал несколько минут без сновидений. Как я и надеялся, это помогло мне успокоиться.

Сквозь дверь я услышал какой-то шум. Интересно, что там? Может, Роти и Боб добрались до Пушка, и теперь проводят разъяснительную беседу?

Я поднялся, потянулся, накинул халат и пошёл к лестнице. Заметил, что дверь в комнату Маугли закрыта, но проверять, там ли мальчик, не стал.

Странно, но шум раздавался вовсе не из нашей приёмной. Даже не с первого этажа, как показалось сначала, а из квартиры, где поселили сенбернара. Да и звуки соответствовали вовсе не громкой беседе. Это были шум мотора, визг тормозов, а порой, кажется, даже стрельба.

Кино они там смотрят, что ли? С чего бы? Что-то я раньше ни у кого из парней не замечал интереса к этим движущимся картинкам.

Я приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Маугли сидел на диване перед большим телевизором, который мы с ребятами раньше не трогали. В руках у мальчика был странный предмет, отдалённо похожий на тазобедренную кость, но почему-то с разноцветными кнопками. Парнишка жал пальцами то на одну, то на другую, а сам при этом дёргался и явно находился в состоянии возбуждения.

Сенбернар сидел поодаль и с философским спокойствием наблюдал за происходящим на экране. Оно его явно ни капельки не трогало. Заметив меня, пёс лишь кивнул и снова погрузился в ленивое созерцание.

А вот Хуа расположился рядом с Маугли и вёл себя довольно неадекватно. Он то вскакивал на диван, то принимался расхаживать по его спинке, угрожая свалиться вниз.

– Получи! – крикнул мальчик.

Телевизор бабахнул громче, чем раньше. На экране появились какие-то буквы. Маугли враз обмяк, громко выдохнул и откинулся на спинку.

– Привет, Джек! – он, наконец, обратил на меня внимание.

– Это что? – я покосился на зелёную машину жутковатого вида, появившуюся на экране. Машина крутилась вокруг своей оси и выпускала из труб струи пламени.

– Игрушка, – как-то виновато улыбнулся Маугли.

Я пнул ногой валяющуюся на полу резиновую уточку. Она крякнула и закатилась под диван. Сеня проводил её жалостливым взглядом.

– Вот это игрушка! – воскликнул я.– А что делал ты?

– Не пугай мальчонку! – вступился за Маугли чихуахуа.– Там всё было интересно. Я бы тоже погонял, только вот с нашими лапами надо ещё приспособиться. А он вон как ловко – уже на пятом уровне! Без доната прокачался, так что всех непёсов за раз вынес.

– Чего? – не понял я.

– Это игра такая, виртуальная, – пояснил мальчик.– Там такой же мир, как у нас. Но можно делать то, чего нельзя делать здесь.

– А откуда он там взялся? Мы же включали этот телевизор. Он ничего, кроме снега, не показывал.

– Это плойка, – Маугли указал на небольшую коробочку, от которой к телевизору тянулся провод.– Приставка такая игровая. А с помощью джойстика, – он поднял тазобедренную кость с кнопками, – можно управлять персонажем.

Я непонимающе посмотрел на машину.

– Каким персонажем?

– Да каким хочешь, – стал возбуждённо рассказывать малец.– Здесь можно быть кем угодно. Управлять машинами, танками, даже самолётами. Можно быть накачанным мужиком, длинноногой тёткой с этими, – мальчик чуть смутился и продолжил:– с ногами длинными, колобком…

– А зачем? – этим вопросом я ненадолго поставил собеседника в тупик.

– Но это же так классно! Никаких ограничений!

– Всегда мечтал покататься на машине! – воскликнул Хуа.– И ведь есть на чём, но никто не знает как. А тут хотя бы на экране. И даже если врежешься куда – не страшно.

Я присел на краешек дивана.

– Ну, что ты привязался к мальчику? – подал голос Сеня.– Дитё должно играть. На то оно и дитё. Я и сам, признаться, иногда хочу порезвиться, как щенок.

Действительно, чего я так разволновался? Ну, гоняет он по экрану на машине. Что с того? Не вполне понятно, как все эти чудные миры помещаются в такую маленькую коробочку, а потом появляются в телевизоре. Но люди навыдумывали много непонятного.

– То есть это что-то вроде сна, – озвучил я свои выводы.

– Только веселее, – добавил Хуа.

Я хмыкнул. Не видел он мой сон в питомнике. Вот уж веселье-то было!

Сенбернар как-то странно на меня посмотрел, а потом перевёл задумчивый взгляд на экран. Покивал каким-то своим мыслям.

– Хочешь попробовать? – спросил меня Маугли и протянул джойстик, если я правильно запомнил название кости с кнопочками.

Я отрицательно помотал головой.

– Я хочу! – Хуа требовательно протянул лапу.

– Мы можем сыграть вместе, – мальчик подошёл к плойке и взял второй джойстик.

Я присел рядом с сенбернаром. Он улыбнулся.

Пока Хуа выбирал себе машину, тыкая в кнопки подушечками лап, а Маугли забавлялся, глядя на его потуги, я размышлял. С одной стороны, дитё должно играть. Любая игра – это, по сути, уход от реальности. В жизни нас кругом подстерегают проблемы. Сковывают всякие разные ограничения. Здоровье там, какие-то моральные принципы. А в игре этого можно избежать.

Помню, во время наших щенячьих забав Хуа иногда побеждал Роти. Если честно, то ротвейлер позволял мелкому пучеглазику почувствовать себя суровым зверем. Я-то никогда не стремился кого-то побеждать. Мне было достаточно того, что меня иногда тискают и дают лизнуть в нос.

Но не думаю, чтобы эти игры приносили кому-то реальную пользу. Вряд ли Маугли научится ездить на машине, лишь поиграв на этой своей плойке. Да там, в настоящей тачке, и нет никаких тазобедренных костей с кнопками. Я заглядывал, так что знаю.

А вообще. Все эти игры, а уж так называемые виртуальные в особенности, похожи на сны. Порой со мной там такие вещи происходят, что диву даёшься. А потом просыпаешься и думаешь, с чего снилась такая чехарда? То ли переел с вечера, то ли химикатов перенюхал.

Об этом я и поведал сидевшему в задумчивости Сене. Он хмыкнул и ответил:

– А у меня вот другая мысль возникла.

– Какая же?

– Вот смотри. Допустим, Маугли и Хуа играют каждый сам за себя. И каждый пытается всячески выбить другого из игры, – сенбернар кивнул на наших игроков.

– Мы сейчас вместе играем, – откликнулся мальчик.– За одну команду.

– Но ведь можно играть за разные?

– Можно…

– Ну, так вот. И доходит у них до того, что готовы просто уничтожить соперника, – Сеня испытующе посмотрел на меня. Мол, понимаю ли я, о чём идёт речь.

– Ну, допустим, – я кивнул.– Главное, чтобы выйдя из игры, Хуа не решил укусить мальчонку.

Сенбернар перевёл взгляд на чихуахуа. Задумался.

– Предположим, что всё нормально, – наконец продолжил он.– И соперничество не выходит за рамки игры. Но их персонажи – будь то машины, люди, или и вовсе собаки – во время состязания страдают и даже умирают. А наши игроки очень сильно за них переживают.

– Не понял, как могут страдать машины? – удивлённо спросил я.

– Это гипотетически.

– Гипо… как?

– Гипотетически. Условно. Фигура речи.

Я похлопал глазами.

– И к чему ты ведёшь?

– А что, если вся наша жизнь – игра? – с умным видом поставил, я бы даже сказал, воздвиг вопрос Сеня.

– Что наша жизнь? Игра! – пропел Хуа, врезаясь на полном ходу в колонны монументального здания.– Вот я хомячок! В лепёшку расшибся!

– Надо было тормозить, – подсказал Маугли.

– Тормоза придумали трусы, – отмахнулся модник.

– Просто признайся, что не умеешь, – хихикнул мальчик.

– Ну, не умею, и что? – фыркнул его соперник.– Я же должен тебя обогнать, а не тащиться, как Бабуля.

– Ты хотя бы до финиша доберись, – парировал мальчуган.

Сеня покачал головой.

– Видел, как затянуло? И это всего лишь какая-то картинка в телике. А представь себе, если бы погружение было полное. Со всеми чувствами.

Я не мог себе подобного вообразить, но на всякий случай утвердительно кивнул.

– Так к чему ты всё-таки ведёшь? – спросил я.

– А теперь представь, что в подобную игру вступили тысячи тысяч детей, – сенбернар взмахнул лапой, точно волшебной палочкой.– А их отец ходит по дому, поглядывает на них со смесью любви – он же их папка – и недовольства поведением чад в виртуальной реальности. Но ведь он не будет наказывать одного своего отпрыска за то, что тот снёс башку другому в рамках игры?

– Наверно, нет, – я пожал плечами.– Но я бы на его месте разогнал всю эту шайку-лейку и отправил учить уроки. Ну, или обедать.

Сеня поглядел на меня с уважением.

– Возможно, он так и сделает.

– Кто? – переспросил я.

Уважение во взгляде сменилось разочарованием.

– Ну, Джек! – сенбернар всплеснул лапами.– Я уж было подумал, что ты всё понял!

– Да что я должен понять? О чём ты тут толкуешь-то? Скажи по-простому!

Сеня вздохнул.

– Ну, вот мы, а до нас и люди, всё сомневаемся в Творце. Мол, если он такой милосердный, то зачем посылает нам всякие болезни, войны и прочие страдания?

– Ну, я об этом не задумывался, – я снова пожал плечами.– Так зачем он это делает?

– А что, если это всё игра? Если мы – всего лишь заигравшиеся дети? Что если всё вокруг не реально, а потому не имеет большого значения?

С этим я уж никак не мог согласиться. Кроме этой жизни у меня ничего нет. А потому она лично мне дорога. И в реальности её сомневаться не приходится.

– А что же тогда имеет значение? – я скептически поглядел на сенбернара.

– То, что вне игры, – Сеня снова взмахнул лапами.

– Только не обижайся, но мне кажется, ты слишком много думаешь, – после недолгого молчания высказался я.– И фантазия у тебя очень богатая.

Сенбернар вздохнул.

– А что мне обижаться? Это всего лишь моё предположение. И доказать его просто невозможно. Но, согласись, оно бы многое объяснило.

Откровенно говоря, тут я был с ним полностью согласен. Насколько я знал историю человечества, оно всё время своего существования только и занималось тем, что выдумывало теории, что-то объясняющие. Другие люди выдумывали другие теории, зачастую противоположные. Идеи сталкивались, приводя к конфликтам среди своих последователей. Но очень редко эти теории были полностью доказаны или полностью опровергнуты.

## 21

Я ещё какое-то время понаблюдал за развлекающимися друзьями, вполуха выслушал несколько новых мыслей от сенбернара, а потом отправился к себе.

– Эй, Джек, – услышал я голос Душки.– Подойди к нам.

Она стояла у основания лестницы и нервно помахивала хвостом. Я ехидно фыркнул. Сейчас я ей прочитаю лекцию об ответственности за тех, кого мы приручили.

Я медленно спускался вниз, оттягивая момент триумфа справедливости. А кошка дождалась, когда я буду в зоне прямой видимости и юркнула в квартиру Хуа.

– Эй! – возмущённо крикнул я.– А хозяин в курсе, что ты к нему в гости зашла?

Я в два прыжка преодолел оставшиеся ступени.

Оглянулся на дверь нашей приёмной. Закрыто. Задумавшись на секунду, не стоит ли позвать Роти и Боба, я отбросил эту идею и вошёл следом за кошкой.

А в комнате кроме Душки оказался и наш злополучный охотник. Вид у него был, прямо скажем, не очень. Правая передняя лапа висит плетью, левое ухо порвано. Впрочем, последний факт лишь сближал его с самой ангоркой. Разве что у неё было порвано правое ухо.

– Неудачно поохотился? – с сарказмом спросил я.

– Не смешно, – буркнул кот и поморщился.

– Надеюсь, хотя бы этот случай тебя научит вежливости, – поучительным тоном сказала кошка и пояснила:– Пушок решил повыделываться перед нашими пенсионерами.