# Мой выбор

Дмитрий Антонов

Захватывающее путешествие в мир, где древние легенды оживают, а реальность оказывается куда более опасной, чем можно представить. История о человеке, чья обычная командировка превращается в борьбу за выживание в мире, где правят законы магии и оборотней.

Андрей, старый Друг, приветствую тебя!

Пишу, как в былые времена, на бумаге, собственной рукой.

Давненько мы не виделись, дружище, лет десять не пели песни у костра, не травили пошлые анекдоты, не перемывали кости начальству, хвастаясь собственными достижениями.

Помнишь посиделки во дворе, под гитару? Тогда мы были счастливы, рождались наши дети, и мы дружно, семьями, собирались на праздники или в путешествиях!

Как мне этого сейчас не хватает!

По прошествии многих лет мне приходит на ум всё то, что я упустил в жизни и мог сделать, будь мудрее.

У меня есть просьба — когда прочтёшь письмо, придумай, как преподнести моё исчезновение семье, потому как у меня нет нужных слов.

Больше я не вправе что-то просить, лишь надеюсь, что ты — старый Друг, прочтёшь всё до конца.

*

Три месяца назад меня вызвали в головной офис.

Поездки в столицу мне не нравились, ты знаешь, но куда деваться, субординация — мать её! Погода стояла наимерзейшая, дождь, снег, ветер ― под стать настроению. Особенно давили свинцовое небо, изливающее осадки, да пробки на дорогах.

Когда я прибыл в зал собраний, привычно занял место справа от генерального, предназначенное для первого зама. Ответственный секретарь подал мне протокол совещания, где по пункту №1 значилось: ― Артефакт из Волокамки. Далее шли текущие задачи по минимизации затрат и оптимизации трудовых ресурсов, впрочем, как обычно, ничего нового. Только, вот когда ознакомился с протоколом, то обнаружил по пункту №1― в графе «исполнитель» свою фамилию. Не придав этому значения, я продолжил готовиться к докладу о состоянии дел в подконтрольных мне компаниях, но внутреннее чутьё подсказывало: исполнителем назначен неспроста.

Разумеется, можно было запросить у секретаря полный отчёт о процедуре, в рамках которой данное поручение отписано именно на меня, но я, рассудил иначе: ― ну, назначили исполнителем и что?! Перепоручу среднему звену, в рамках своих полномочий, они нижнему, а те найдут грязекопателя, и вуаля, артефакт у меня в руках, как и солидная премия!

Ха! Ничего подобного!

Генеральный отправлял лично меня.

Странно.

Тем не менее, приказ есть приказ. Вспомнив старые навыки, к вечеру снарядил новенький УАЗ Патриот, для длительной командировки к чёрту на рога.

«…это ответственное поручение, ― слышались слова генерального, всякий раз, когда я хотел пожалеть себя. — ...никому не доверяю из них, — генеральный тогда на совещании, брезгливо кивнул на совет директоров. Ещё бы! Вся эта свора продажных псин пыталась скинуть генерального. — …понимаю, работа не по статусу, но надо лично…— ну, разумеется, лично.»

Сделаю. Сделаю и поддержу шефа, кто-то же должен, а после, думаю, когда генеральный вернёт себе расположение столпов института археологии РАН, передав на хранение Волокамский артефакт, совет директоров обновится на треть.

Тогда внутренние интриги компании полностью владели моими мыслями и я, как —верный слову, должен поступать правильно. Именно антикризисная аналитика отвлекла меня от самого главного — не попрощался с любимой.

Думал: — приеду, наверстаем…

Эх…

Ладно, чёт я отошёл от темы…

Итак, Ленка была у мамы, время ограничено, я отзвонился, дословно сказал: чтоб не теряла, — и был таков.


Девятьсот километров! Блин. Путь в пункт назначения, на третьесортном джипе, вконец меня доконал. К середине следующего дня я свернул по указателю с М-7 «Волга» на второстепенную к райцентру Шиньша, потом, по навигатору на ещё одну — поменьше, желая сократить путь, и оттуда вообще на малую, углубившись в лес.

Асфальт исчез, не то чтобы сразу, просто, он как-то плавно перешёл в ухабистую насыпную. Можно и нужно было встревожиться, но это не про меня, риск заблудиться полностью померк перед свободой, свободой от офисной рутины и регламентной нудятины. Поэтому я, сломя голову, летел по разбитой, узкой дороге, сквозь чащу елового бора, испытывая несказанное удовольствие от скорости, получая в кровь дозу адреналина. И всё бы хорошо, только годы берут своё, подустал я чё-то…

Да и фиг с ним! Это не существенно…

Вокруг красота! Девственные леса! Ёлочки…и тишина.

Нутро затребовало перекур…

Когда остановил машину, заглушив чихающий мотор, на уши словно надавил кто-то, настолько стало тихо и спокойно, что я не отказал себе в удовольствии отдохнуть от долгой поездки и насладиться природой.

Суета цивилизации осталась позади, поэтому ничто не нарушало спокойствие в этом чудном месте. А закат-то какой! Оранжево-алый на горизонте и тёмно-бордовый на самой линии сумерек.

Офигенно!

В ту минуту захотелось разделить с любимой столь дивный момент, я включил видеосвязь, чтоб переговорить с Ленкой, но сигнал пропал, пришлось снять на камеру, надеялся, увидит…


Немного погодя показалась первая и единственная встречная машина. Старенькая беленькая шестёрка резво гнала в сторону трассы. Посигналив фарами, я попросил притормозить. Мужичок лет пятидесяти пяти и супруга вначале с интересом меня разглядели, затем поздоровались:

— Приветики…

— Добрый вечер, — ответил я. — Не подскажите, далеко отсюда райцентр Шиньша?

— Фига себе! — воскликнул мужик. — Эво куда тебя занесло! Ты проскочил, браток. Шиньша восточнее — тудой, в сотне километров…— он махнул рукой в обратную от меня сторону.

Странно. Навигатор вёл меня чётко, и, если б связь не сдохла пару часов назад, я-б уже в Шиньше коньячка замухорил, да как следует. Ну, не мог я так сильно промахнуться!

Усмехнулся:

— Оказия вышла. Тогда, может, подскажите, как далеко деревня Волокамка? Знаете такую?

Мужик сразу спал с лица, перекрестился и сплюнул.

— Как-жо, слыхивали. Прямо оттудава и тякаем…, — местный говор несколько сбил меня с толку. Увидев это, мужичок ответил внятнее. — Да прямо тебе, братуха. Правильно едешь. И машина что надо, дальше грязь, точно прорвёшься, только нонешней ночью снег будет, тогда лишь по весне и выберешься, если…

— Если что? — уточнил я, не расслышав последние слова в шуме мотора. Уж больно тон мужичка перешёл в нечто, напоминавшее зловещий шёпот, или мне просто показалось от усталости.

— Да ничего! — громко ответил мужик. — Будь жив - здоров! — и вдарил по газам.

Шестёрочка тотчас, громко завизжав, рванула в сторону цивилизации.


Через час езды, по глубокой колее и ямам с талой жижей, наконец-то показался указатель — «деревня Волокамка - 5км».

Приехал.

Стемнело.

Дорога стала ещё хуже, петляя меж высоких елей раскисшим полотном, она превратилась в настоящее испытание для моего УАЗика. Периодически, где насыпная переходила в грунтовку, встречались следы проскочившей ранее шестёрки, и наконец, появилась стоящая на берегу речки и окружённая лесом Волокамка.

Двадцать дворов, свет горел у половины, и хорошо освещённая центральная улица.


Председателя нашёл быстро, благо встретились мне два чувака. Первый, Серж, расфуфыренный, худощавый панк и похожий на дуболома — Чернобур. Хм-м-м, противоположности, блин.

Пока Серж всячески пытался выведать у меня последние новости, кидая олдовские словечки и отпуская пошленькие шуточки, Чернобур объяснил дорогу до председателя, не без толики раздражения, конечно же, поэтому через час, я получил пустующий дом.

— Хозява токмо съехали, живи, командировошный, хата добрая, — вещал Михайло Потапович – председатель, когда отворял калитку во двор добротного кирпичного дома. — Даже банька с гаражом имеется, всё як у людей.

— Благодарю вас, это вам, — я попытался всунуть председателю пятёрку за оперативность, но он отпрянул от денег как от огня.

— Полноте, мил человек. Ненадобно мне ентого барахла бумажонного, отблагодаришь словом добрым иль деянием смелым, тады в расчёте, а пока иди, почивай, умаялся с дороги, поди... Поутру явишься в управу, чаю выпьем, погутарим о жизни, а опосля глянем на твои документы.

Спорить бесполезно, да и незачем. Распрощавшись с Потапычем, я зашёл в дом, снял туфли и рухнул на кровать, прикрыв глаза, собираясь дать пять минут отдыха спине. Сон пришёл мгновенно, и тут же настало утро.


Крепкий, свежезаваренный чай со сбором будил сильнее утренних петухов. Была-ли то особая трава, влияющая на мой позитивный настрой или просто свежий воздух, неведомо, знал одно — мне тут по-душе…

— …таки кто-жо тама вам напел про раскопки? Ась? Никто из нашинских не знает о сём. И где тута золотишко, мы то-ж не ведаем!

— Не совсем так, Потапыч, — продолжал я утренний разговор. — Источник, который я не имею права называть, сообщил о наличии под Волокамкой древнего языческого храма. Там он обнаружил два кинжала-артефакта. Ножны одного артефакта, из пока ещё неустановленного материала, прислал нам. Мы, разумеется, провели радиоуглеродный анализ находки, и всё завертелось!

— Источник, говоришь, — Потапыч пристально сверлил меня глазами, — дак ясь сам табе его назову. Родник тот Жаркой кличут, течёт недалече, с горки Змеевки. Местечко жуткое, кажу я. Сказывають, будто выпьешь водицы той и уже сам не свой, аки зверь лесной становишься, речь родную забываешь, рычишь, кусаешься. Вопщем, ума водица та лишает, ну а коль не станешь пить, то все одно Леший табе заберёт, што-бы то, шо увидишь тама, люду всему не сказывал. Одно слово — гиблое место.

— Да ты не понял, Михайло Потапыч. Про источник это я образно, мы сейчас Источником человека называем, имя которого остаётся тайной.

— Эво как. Эт ты меня не понял, мил человек. Ежели средь нас трепач завёлся, то одно дело, ежели сковырь — другое, а любопытному всегда по щам дать успеется, дабы неповадно было, иль ты не доброе замыслил? Кражу какую, аль дело тёмное?

— Ну что вы! Михайло Потапыч! Мы всё по-честному! Артефакт выкупим, заплатим дорого, — председатель скривился. — Не нужно денег, — зашёл я с другой стороны, — супермаркет вам построим, избы отремонтируем, по джипу каждому двору подарим! Да много чего…

— Пустое енто…Ты уж и так в долгу, а яшшо мне сказки сказываешь про малкеты и как тама? Вжипы?

— Джипы, — поправил я.

— Всё одно, пустое. Ладнава. Давай-ка собирайся, раз приехал, прогуляемся нонче до щели, куды Жарка впадает. А твой Источник сегодня же за свой длинный и продажный язык на сходе признается, уж я поспособствую…

По-честному, мне было пофиг, узнают местные нашего информатора или нет, я-то не скажу, а вот потянуть за ниточку и приблизиться к месту, где нашли артефакт, нужно обязательно.

Экипирован я уже соответствующе: с обвесами, фалом, складной лопатой, топориком и другими причиндалами, хоть сейчас в лес, но мы пошли к старому строению.

Сруб.

Каждое бревно метр в диаметре, вот это да! Такое век служить будет и не один! Я тотчас сделал фото.

— Ты чё тама творишь? — поинтересовался Потапыч, открывая огромный амбарный замок.

— Фотографирую.

— А-а-а. Ну, можно…Можно вона речку Шоптерицу запечатлеть, ишь, краса яка! Течёт себе веки вечные, и про бумазейки с ассигнациями не ведает. Ты того, и гляди, куды надобно, дабы важное не упустить!

Толстые створки дубовых ворот отворились, и мы вошли.

Внутри находился целый арсенал!

Оружие аккуратно разложено по полочкам: с одной стороны боеприпасы, с другой — образцы. От луков и пищалей шестнадцатого века, досоветского ППШ! Даже пулемёт Максима имелся.

— Вот это да!

— Рот-то прикрой, не то муха залетит! — пошутил Потапыч. — Вот держи карабин. Лес дремучий, зверья злого много, а патроны вона тама, — указал он, увидев мою заминку, когда я осматривал Мосинское творение. — Возьми тридесять.


Недалече — это, в понимании местных, с пяток километров. Я изрядно продышался, а вот Потапычу хоть бы хны! Седой, старше меня лет на пять-шесть, председатель бодро взбирался на поросшую лесом горку, постоянно подгоняя и раззадоривая острым словцом. А я-то считал себя в форме: спортзал, качалка, беговая дорожка по утрам. Ну, ничего, не отстану. И словно услышав мои мысли, Потапыч усмехнулся:

— Чо, командировошный, умаялся?! Терпи, молодой, уж недалече!