Сама по себе
Поток сознания
Галина Сафонова-Пирус

Дизайнер Мария Алексеевна Каченовская

© Галина Сафонова-Пирус, 2021

ISBN 978-5-0053-1752-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

И сколько времени, где мой фонарик? Ого, уже пол девятого. А темно… Полежать или вставать? Полежать-встать-полежать-встать… А-а, пожалуй, встану. Так, массаж всему боди, лицу, голове… а теперь – «велосипед» для ног: раз-два… раз-два, раз-два… Однако быстро светлеет и «Ручей» на стене заголубел, и «Лодка» из тумана выплыла, и мамина улыбка на портрете засветилась. Ма, так, может, это ты ночью подсказала мне посерьёзней отнестись к моей переписке с виртуальными читателями? Вчера-то перечитывала её и всё думалось: а ведь интересно. Интересны те, кто мне писал, да и я не сплоховала, так неужели положить в папочку и-и забыть?.. Ладно, маманя, подумаю, но не сейчас…

За-закрутилась утренняя рутина: вот иду в ванную, вот полощу рот, чищу зубы, умываюсь… А классно у меня получилось с этой пластиковой весёлой мозаикой на темном итальянском кафеле, радостно становится, когда входишь, а то… Конечно, в те времена… ну да, уже лет пятнадцать как… дочке кто-то по блату предложил этот кафель, а она и взяла, не глядя. Да нет, кафель, красивый, но темный. Надоел… Вот волосы щеткой пятьдесят раз со спины – к вискам, от висков – к затылку… но лучше ли они от этого становятся, хоть и голливудская актриса посоветовала?.. Ой, не хочу видеть себя в зеркале! Да нет, потрясающей красавицей не была, но меня всегда замечали, и теперь быть незамеченной отзывается грустью, ну, как же так… я!.. и пустое место для мужчин? А если какой и посмотрит, то сразу мелькнёт: что-то с лицом не то? Да-а, годы не красят, начинают унижать… а со временем отнимут у детей и память обо мне, поэтому… Может всё же оставить им свою виртуальную переписку?.. Оставь, оставь, а то… Ой, и моё второе «я» проснулось! Поспало б еще, подремало… Ну как же спать, если ты – на распутье?.. Да я всю жизнь на распутье, а ты… всю жизнь достаешь меня, достаёшь. Знаешь, назову-ка я тебя Ядва… хотя бы для этой повести, чтобы знали будущие читатели кто ты такая, да и в звучании букв слышится эдакий ядик, который у тебя всегда… Ладно, зови, как хочешь, но всё же как насчет виртуально переписки?.. И ты – о ней? Ну, может, и вставлю сюда… «Может». Чего тянуть-то? Ведь не только годы идут, но и минуты, секунды: тик-так, тик-так, тик-так… Ладно, не пугай прямо с утра… Да я не пугаю, но… Всё, готова, вроде бы даже симпатичной стала и почти молодой… при таком освещении. Как там у Чехова¹? «В темноте и за красавца принимаем был?». Вот теперь… почти красивой и почти молодой – в мой цех кухонный, а для уюта включу-ка подсветку над плитой, да и бра у полки… А твой Тёма сейчас войдет и скажет: может, одной лампочкой обойдёшься?.. Ага, никак не поймёт, что вторая – для нас-тро-ения, веселей мне с двумя-то. Вот подвязываю фартук секенд-хендовский, цветочками вышитый… надо ж, кто-то, где-то вначале подбирал нитки, потом ковырялся иголкой, искалывая пальцы, любовался вышитым, а я нашла его в ворохе барахла и купила почти даром. Сейчас одной спичкой зажгу две горелки и фитилёк в колонке… три в одном, так сказать… И к чему ты это «три в одном»?.. Да в рекламах всё – три в одном, три в одном, вот и я за ней попёрлась. Так, наливаю в два ковшика по стакану воды, ставлю на газ, один для утреннего чая Теме, другой для отвара трав себе, а вернее, моему вредному желудку, вбрасываю заварку, травку и ставлю будильник на десять минут… А будильник – под цветок… Ага, под красавец-цветок. Жаль, что у продавщицы не спросила, как называется, но ладно, у Интернета спрошу. Посмотри, какой же красавчик! Листики темно-зеленые мелкие, а среди них – красные ягодки, и продавщица сказала, что с месяц висеть будут, а к маю вместо них цветочки появятся. Ой, надо чай Тёме отнести, а то, поди, ждёт-не-дождётся. Поднос, его тяжелая кружка, еще тяжелей – бочонок с медом, ложка… Новости смотрит. И не надоело?.. по несколько раз за день? А по мне и одних много.

– Тём Димыч, а вот и чаёк Ваш, пожа-алте… На здоровь-иц-ца.

Почти расцвело. Нет, не буду пока раздвигать шторки, а то этот мужик в окне напротив, до-остал! Ведь даже зимой только в майке ходит, а по утрам у окна сидит и что-то на подоконнике ковыряет, ковыряет, вот и получается, что я у него – перед глазами, как и он – у меня. Ну вот, готова моя настойка, но пока остывает, лицо кремом напитаю… «Напитаю». Слово-то какое дурацкое в этом контексте, лучше скажи «смажу»… Ядва, «смажу» еще хуже. Лицо – не сковородка, что б смазывать. И, пожалуйста, не приставай!.. Ладно, пусть остаётся «напитаю», сойдет… Вот и хорошо. И где мои «Сто рецептов красоты»? А-а, вот. «Сто рецептов!», «Моментальное омоложение»… Да прям уж!.. Вот-вот, и я не верю. Хотя б кожу после него не стягивало… Это сапоги – из кожи, а лицо… Опять ты? А как сказать-то?.. Подумай… А-а, тогда так: не так стягивало лицо… А, может, лик?.. Можно и лик. Стареющий, но все еще симпатичный и такой родной! А теперь с омолодившимся ликом – за чаёк. Как же хорошо с утра его испить из ромашки да с медком!.. Хорошо-то хорошо, да только о переписке своей виртуальной не забывай… Отстань! Дай чайком спокойно насладиться без разных там забывай, не забывай… Ну, тогда попутно хотя бы о детях подумай, как они там?.. Ага, дети вчера не позвонили. Кажется, теперь они уже… Карловы Вары, Прага, Братислава, так что твои дети уже в Польше… И не надоело им мотаться по Европе? Новый год надо встречать дома, под собственной ёлкой, на собственных горках, что в парке «Соловьи», а они… Да ладно тебе, они молодые, пусть помотаются… Пусть мотаются по Европе, а мне картошку надо чистить для русской толчёнки… Что это ты, Компуша, подчеркнул толчёнку? Ведь всё правильно, после ж, ч, ш, щ под ударением пишется буква ё! Но ладно, заменим на о. И все равно? Тогда открываю твоё «Правописание». Нет, и оно этого слова ни с ё, ни с о не знает. А между прочим толчёнка – русское слово, и значит толчёная… Ну, слава богу, хоть слово толчёная признал! Отварная картошечка да со сметанкой… во, и сметанки не признаёт… но все равно оставлю… с поджаренным лучком и шкварками. Ой, хорошо, хоть шкварки… Ладно, с «Правописанием» разобрались, теперь – за картошку… Ну и картошка у вас! Вырастил же твой огородник какую! Мелочь одна… Да-а, Ядва, чистишь, чистишь… а ведь это мои секундочки жизни уходят вместе с очистками, а муж нет-нет да скажет: в Европе, мол, мелкая картошка дороже крупной! А тут еще, как только начинаю её чистить, так и сразу: а не больно ли ей, когда кожуру срезаю?.. Ты что-о, шизик?.. Да не шизик я, не шизик, а… Ладно, успокойся, не шизик ты, но всё же… Ага, но всё же… а вдруг ей и вправду больно, а?.. А хто ж её знаить, как сказала бы твоя мама, можить, и больно, ведь многого мы не знаем… Ой, а эта и ишшо, как сказала бы мама, мельче, прям с горошину. И что ты всё лето делала?.. Наверно, поздно завязалась, вот и… Ну, раз запоздала, то ладно, не выброшу её, всё-таки старалась, росла. Кстати, я тоже запоздалая со своими записками. Во! Ядва, а не назвать ли эти мои опусы «Записки запоздалого графомана»? Ведь даже смешновато… Вот-вот. А что б не так смешновато было, вставь в свои графоманскую эмоциональную переписку с виртуальными читателями… Ну что ты пристала с этой перепиской! Я сама как-нибудь… Не злись, а лучше взгляни в кастрюлю, может, уже хватит твоей мелкой?.. Не моей, а Тёминой. Может, и хватит, ведь к картохе еще селёдка предполагается… Которую тебе есть нельзя, а, поди, хо-о-ц-ца?.. Да еще как! А нельзя. Нельзя острого, нельзя кислого, перчёного-жареного-соленого… А еще какого?.. Копчёного, всё остальное можно… А, может, ты всё это вообразила, как муж говорит?.. Да нет, опять ночью побаливало где-то там… К врачу сходи, что б уточнил: и что это за «там»?.. А ну их! Ходить по врачам только начни!.. А, между прочим, по телевизору доктор Малышева предупреждает… Да если б доктор Малышева давала советы как самому лечиться, а то заладила как попугай: обращайтесь к врачу, обращайтесь к врачу!.. Ну и обратись… Не-е, ведь непременно скажет: «А чего ж вы хотите? Во-о-раст». Ладно, еще несколько картошин и всё. Ой, а эта еще и зелёная! Чего ж на солнце-то вылезла?.. Наверное, погреться захотелось… А что позеленеет, никто её не предупредил? И теперь что, выбросить?.. Для посадки оставь… Но что из неё вырастит-то, из такой крохи?.. Ну, если постарается… Ладно, иди в холодильник, а потом отнесет тебя Тёма в компанию семенной картошки, ну а обесшкуренная… Варись, варись, моя картошечка, ты же в Европе дорога-ая!

А теперь – на балкончик, хоть на пять минуток. Ой, как раз снежок запорхал, хорошо-то как! Надоела погода слюнявая, и кап, и кап-кап-кап по крыше балкона. Капли эти – уже в мозгу! Когда-то преступников так пытали… ставили в тесную камеру, чтоб не повернулся и сверху на голову – кап-кап-кап-кап. Бес-пре-рыв-но! Бр-р!.. Ладно, не заводись, давай – что-либо положительное… Сейчас, Ядва, дам. Ах, как же вчера пели тенора, боже мой! Для того только и стоит родиться, чтобы послушать их, а потом счастливой и помереть… Но – в одночасье, да?.. Ага. Жаль, что Лучано Паваротти²* и умер. Да и Хосе Карерас ³* уже почти не поёт. Бедняга, такой талантище, а белокровие. А вот Пласидо Доминго ⁴* пока молодец. Постарел, а голос!..

– Что ты, Тём?.. В Польше плюс двенадцать?.. Ну не будет там снега, не покатаются дети на лыжах, так ведь заграница всё ж, смена обстановки… Да ладно тебе, они же молодые, им хочется чего-то другого. (Сказать, что, мол, тебе-то уже давно ничего другого не хочется, кроме новостей по телевизору.) Ага, а мне еще хочется, да денег нет. (Вот если б мужа, который по заграницам возил!). Конечно, сейчас не то, что в советские времена, можно ездить (И деньги зарабатывать, а ты не хочешь, только б на диване сидеть да читать… А что, может, сказать ему всё это? А, скажу. Но в щадящем режиме.) Ты знаешь, наверное, я избаловала тебя тем, что не требовала денег, вот ты и… Да мог бы, мог и в советские времена зарабатывать, если б поднажала, а то лишь крыльями хлопала, сочувствуя, когда тебя выгоняли, увольняли… Жалею ли об этом? А что теперь жалеть? Всё позади, всё прошло-проехало, да и к «скудости существования» привыкла… Конечно поехала б! В Карловы Вары, к примеру, или еще куда… Ага, и подлечиться, и от завтраков-обедов-ужинов оторваться… от картошки мелкой… Ну да, конечно! Ужин – ты сам… (Но почему эта твоя вечная фраза: «А что сегодня на ужин?» меня дос-та-ла!.. как те капли, что по голове – преступнику.) Ладно, Тёма, не будем о грустном, а возрадуемся тому, что дети не в скудости живут, по заграницам ездят… ну да, и будем мысленно их маршрутом следовать, охранять… ага, чтоб без приключений доехали.

Глава 2

Наверно, картошка сварилась… ну да, мелкая быстро варится.

– Тём, тебе картошку с канцерогенами?.. ну, в смысле, обжарить, али как?.. Да нет, ты сам решай… Ага, теперь нам всё можно.

Но я всё ж – без… а ему обжарю. Масла подсолнечного три ложки… нет, две, соли тоже надо поменьше, ибо Малышева предупреждает, что соль – смерть наша… Двух смертей не бывает… Ага, Ядва, зато такие навязчивые помощники, как ты, бывают.

– Ваша светлость, к столу!.. Как это еще не хочется? Ну, здрасьте, сказал бы раньше, я бы и не… Ну, раз пришёл… С огурцами есть будешь или с селедкой?.. Да мне все равно… а, впрочем, селёдку надо бы доесть, а то она уже не второй свежести… Ну да, выбрасывать жалко, а у тебя желудок не то, что мой… мой и от первой заболеть может. (А вот руки у него дрожат всё больше. Неужто болезнь Альс… как его? А-а, Альцгеймера или Паркинсона? Да нет, наверное, просто «возраст», как врачи утверждают. И все же?.. Нет, не дай Бог!) Ой, мобильник…

– Да, Глеб!.. Еще на день останетесь? А внуки здоровы?.. Слава Богу. Ну, ладно, ладно, нам остаётся ждать вас и волноваться. Будьте осторожны. Счастливо!

– Конечно, Тём, плохо, что они с такими маленькими детьми на машинах – в Европу, но в прошлом-то году и с меньшими ездили, помнишь? (Неужто, не помнит?.. Нет, помнит). По полтора годика Тоше и Оливче было. Молодые, пусть резвятся, пока резвится. Вафли к чаю будешь?.. А я одну. Кстати, какие планы, граф, какие гордые мечты?.. Ну, тогда, может, съездишь в «Линию» за бройлером?.. Вот и хорошо. Да покрупнее птицу выбирай… А потому, что если крупная, то, значит, аппетит у неё был хороший и не болела… Вот тебе и «а-а», мой недогадливый.

И что на обед состряпать?.. Вчера у тебя суп был, значит, сегодня щи вари… Мерси за подсказку, Ядвочка, но есть ли косточки куриные?.. Должны быть, ведь вчера ты предыдущего бройлера обстругивала брату на котлеты… Ага, вот они, на второй полке. Варитесь, варитесь, косточки, да чтоб понаваристей бульон наварили! А пока не сунуть ли мне в пузатенький «Филипс» что-либо… или кого-либо? «Аве Марию»⁵ вчера слушала, Теодоракиса⁶ позавчера… во, «Карунеша»⁷ любимого поставлю, который никогда не надоедает… Вот теперь-то под свою любимую и подумай о своей переписке… Опять ты!.. моя подруга-прилипала… Я – не подруга, я – друг… Ладно, Ядва-друг, подумаю. Конечно, с одной стороны хорошо бы её пристроить, ведь со столькими переписывалась! И помногу, только с Галиной Алининой страниц тридцать, а еще с Гугелем, Лембиком, Немовым… А с дугой стороны?.. А с другой… ну кому это будет интересно?.. Ты что, мужа цитируешь или сама?.. Сейчас – сама. Но, в то же время, зачем думать об этом? Я же избрала принцип… вроде бы Льва Толстого⁸: делай то, что должно, а там – что будет… Мудрый принцип… Не иронизируй. Другого, более утешительного, не знаю… Ну, раз не знаешь, то и займись перепиской… Может, и займусь, но пока – на-бал-кон-чик.

Как же хорошо здесь! И что бы я делала без этой крохотной спортплощадки? Раз-два, раз-два. Нет, не так ходить надо, а что б бедра – ходуном… Ага, вот так. А теперь руки вверх-вниз-вверх-вниз, а то правая побаливает от мышки компьютерной. А здорово я придумала заклеить часть окна прозрачными обоями, теперь по верхнему стеклу всегда облачка плывут на синем небе, а справа – мозаичный витраж… ну, прям как в Кёльнском соборе⁹! А без них была бы одна серость с нашего пятого. И деревья серые, и крыша дома напротив серая, и сам дом… Ага, серость разных серых оттенков… Но всё равно, как же легко дышится за моим средневековым мозаичным! Да и думается… О своих виртуальных собеседниках?.. Ну, хорошо, Ядва, хорошо! Прямо сейчас и подсяду к Компу, и выберу из них того, кто за год больше всех прислал… И Хто ж Ето?.. А Алинина Ето, у нас ней самая громоздкая переписка… Громоздкая? Ну и сказанула… Ну, хорошо, большая… Банально… А объёмная или бойкая подойдет? Ладно, не отвечай, ибо уже иду к Компу.

Итак, включаю, сажусь, ищу переписку с Алининой. А началась она с её отзыва на «Моё прихотливое я»:

«Отрадно знать, что есть такие мятущиеся души! И завидую, что Вам повезло работать в средствах массовой информации, а ведь опиши я работу своего экономического отдела, так кому это интересно? И директора своего упоминула бы, и бухгалтеров, и машинисток, но все просто перелистнулись бы, а у Вас – имена!»

А теперь – мой ответ Галине… Что, так и будешь: мой ответ, её ответ, мой ответ, его ответ… Нет, Ядвочка, так нельзя, а посему письма буду просто брать в кавычки.

«Тёзка, за время моего „плавания“ в Проза. Ру¹⁰ сложилось впечатление, что этот литературный портал как раз и заселён мечущимися душами, – такими, как мы, – так что, ура!.. не одиноки. А насчет того, что мне „повезло“… Да нет, Галина, если пристальней вглядываться и в бухгалтеров, директоров, машинисток, то много интересного можно увидеть, но жаль, что для этого не хватает ни сил, ни времени. Благодарю, что взглянули в мою сторону!»

Она – на моё эссе «Варваризация культуры»:

«За живое задели! И впрямь, на телевидении всё развлекательное полностью оккупировано одним „табором“, и мы обречены смотреть до отвращения надоевшие лица то с эстрады, то на коньках, в „Смаке“, – короче, как в анекдоте: „Ох, боюсь даже утюг включать и их увидеть!“ А когда смотрела фильм по „Трём сёстрам“¹¹, в котором гимназисты насилуют одну из сестёр, а Солёный убивает барона за то, что тот ему, нетрадиционно сексуально ориентированному, в любви отказывает, то чуть с ума не сошла. Простите уж мою длинную писанину».

«Тёзка, Вы пишите: „Обречены смотреть до отвращения…“ Да, к сожалению, мы бессильны что-либо сделать, а посему остается только одно: „нажать на кнопку, чик-чирик…“ и поставить диск с классической музыкой. Сколько же в мире прекрасного, ради чего стоило родиться и жить!»

Она – на главу из моей автобиографической повести «Игры с минувшим»:

«Начала читать и забыла: что читаю? Как будто свой дневник! И стихи наивной девочки, и дневниковые записи с последующим, через годы, осмыслением. И если не смогла оторваться до последней строчки, значит, такой уж Вы заразительный автор. Спасибо за вызванное давнее волнующее чувство. Если когда-нибудь найдёте возможным прочесть хотя бы наискосок моё „Ещё раз про любовь“, то буду счастлива потому, что, кажется, мы с Вами одной крови».

Я – на её «Ещё раз про любовь»:

«Моя дорогая тёзка, Вы трогательно написали о прошлом. И мы с вами одной крови хотя бы потому, что состояние влюблённости для нас то, к чему стремимся всю жизнь. Ведь любовь – нечто другое, а не то, что теперь треплют направо-налево: люблю, мол, отбивные, люблю машины, шубы, танцы, баню… а еще, оказывается, можно просто и «заниматься любовью». Да-а, истерзали этот возвышенный «образ», истоптали и теперь из него смотрят на нас глаза похотливой потаскушки, остается только воскликнуть: «Где же вы, трубадуры и миннезингеры? Появитесь, возродите светлый лик любви!»

«Примите мою глубокую благодарность за то, что нашли минутку для моей вещицы на взволновавшую тему. И еще – о Вашем эссе „Реке нужны берега“. Читала его с надеждой, что подскажете рецепт: как из канала СТС извлечь внучку? В доме, забитом книгами, читает Гарри Потера¹² уже по третьему разу, а „Евгения Онегина“¹³ в исполнении Юрского заставила слушать, так она вроде бы лежит, слушает, а сама в sms глядит. Я – в отчаянии!»

«А я не отчаиваюсь. „Как это?“ – в удивлении вскинете глаза. А вот так… Наши внучки живут в ином мире, который нам и не снился, – невероятный поток разной, противоречивой информации с ТВ, радио, мобильников, Интернета… И как же трудно им найти и сохранить себя в этом потоке! Поэтому и не пытаюсь быть еще одним… а при удобном случае не навязчиво, короткими „мазками вписываю“ в них самые основные нормы морали и, если впитают, то помогут они отсеять попсу (имею в виду всё бездумное, пошлое), перестанет она к ним прилипать или понемногу отвалится».

Она – на «Я – больше человек понимающий, нежели…»

«У меня есть книга „Gomo Lezens вместо Гомо Сапиенс“, откуда явствует, что человек читающий и есть по-настоящему образованный человек. И что это Вы говорите, что главное – „нравственные нормы“? Да Бог с Вами! Ведь у Вас за каждым словом – начитанность!»

«Я почти согласна с Вами. Но почему иногда, при свиданиях с Природой, вычитанные знания кажутся суетой, ненужностью, и лишь в ней, в Природе, видится истинное! Разве не случалось подобного и с Вами?»

«Случалось, случалось! Расслабуха на природе полнейшая! Когда лежишь на травке да глядишь в небо на проплывающие облака, то такое накатывает! Да пропади всё пропадом! И дела неотложные, и проблемы семейные! А встанешь, оглядишься… Надо снова бежать и делать то, чему жизнью и образованием научена».

«Тёзка, здорово написали! Спасибо».

«Обожаю Вас! Вот прочту ещё что-нибудь Ваше и поболтаем. Конечно, если Вам этого захочется».

Вот на «обожании», Компуша, пока с Алининой и хватит. Теперь на минутку, одним глазком заглянем в Прозу. ру: и сколько к нам сегодня пожаловало?.. Восемнадцать. Неплохо. И даже послание от кого-то есть… Ой, да не от кого-то, а снова от Галины на мою «Триаду жизни»:

«Ваш дом, ваши дети, муж, книга, которую пишете… Это и есть Настоящее! Да и когда сейчас читаете мои строчки…» А-а, это она на мои жалобы о том, что не умею жить настоящим… «Конечно, Вы очень глубокий человек, а я всё упрощаю, и поэтому предлагаю своё „Новогоднее меню“, – проще некуда! Здоровья Вам и душевного тепла, дорогой мой Автор!» Ну что ж, Ядва, давай почитаем её «Новогоднее меню», а вдруг вдохновит состряпать что-либо вкусненькое?..

Вот, и узнала рецепты – от Алининой… И что, сразу ответишь?.. А, пожалуй:

«Вы, Галина, в этой зарисовке, – вылитый Гиляровский¹⁴! До чего ж смачно пишете о блюдах! Аж слюнки потекли. Не-е, я в своих кулинарных изысках гораздо скромнее, гораздо!.. Кстати, вчера иду в магазин „Журавли“, где – подходи, бери, что хошь!.. и думаю: блин, как же обидно, что страна наша социалистическая поднимала индустрию за счет наших желудков и гардеробов! Завидую внучкам, – сыты, одеты, как куклы, – а ведь я тоже была хорошенькая! Но помню: мама купила ситца зелёненького в белый цветочек, сшила мне под Новый год кофточку, так стала она для меня нарядом принцессы»… Что, опять забулькала о прошлом?.. Ага, Ядва, забулькала. Но ладно, улыбнусь Алининой из Настоящего, о котором – она: «Но не будем о грустном, моя дорогая Галочка! С наступающим Новым годом Вас и близких! Здоровья, ладу, доброты, улыбок и пусть Грядущий будет хотя бы не хуже!»

Глава 3

Завтрак, обед позади, а, значит, можно и в программу заглянуть. Итак, «что день грядущий мне готовит¹⁵» по «Культуре»? Это вчера смотрела, это не буду, это для молодёжи, а я, к сожалению, уже не… Ага, концерт «Солистов Москвы» под упр. Юрия Башмета¹⁶. Это буду… А фильм о Неёловой будешь?.. Не, Ядва, не буду. Актриса-то она красивая и обаятельная… была, но зачастую, проживая жизни своих героев, актеры в них растворяются и становятся неинтересными, а посему лучше почитаю-ка авторов из Прозы. ру, может, интересный попадётся. Но допрежь надо Оллу Винну ответить на его реплику к моему опусу… хотя и написал какую-то ерунду: «Йоги – не так, не так, не так… (тик-так)». И стоит ли отвечать на это «тик-так»?.. Да уж подумай… Ага, Ядва, сейчас буду смотреть на картину Михно и думать, думать. А ведь отличный пейзаж, да? И не надоедает. Как же горько, что умер! Зря, наверное, деньги ему давала, на них и пил… А как было не давать? Ведь приходил, просил… И опять пил, вместо того чтобы писать. Кстати, ведь его последние картины сла-абенькими были… Водка губит таланты… Слушай, а, может, всё же написать этому Оллу, ведь у него, кроме стишка, есть воспоминания о войне… Ну, если о войне… Или сочинить ответное четверостишие, да и всё? Как там у него? «Йоги – не так, не так…». Во! А не ответить ли ему: может, йоги и не так, и не эдак, и никак… А дальше?.. Ну, а даль…

– Что ты, Тём? Хочешь квартиры детей навестить?.. Ну да, надо, а то… Ага, что-то не подаёт голоса Агнешка из своей Польши и, наверное, потому, что перед самым отъездом позвонила мне и стала возмущаться: как плохо в детском садике утренник прошел!.. как Оливку там обидели!.. какими плохими были дед Мороз и Снегурочка! Ну я и сорвалась… А вот так, у меня ж как раз зуб болел, а тут – она со своими вечными жалобами на русский быт, вот и говорю: Агнеш, ну как же ты собираешься жить в России, если тебе всё не нравится? И дороги, и врачи, соседи… менталитет наш русский, да и Глеб всё чаще и чаще… Да не обостряла я, Тём, всегда ей сочувствую, жалею, а тут как раз зуб… вот и сказанула: ты, Агнеш, подумай, стоит ли тебе возвращаться в Россию, ведь у тебя почти вся жизнь впереди, чего ж страдать-то?.. Да не очень я, Тём, не очень! Надо ж когда-то высказать правду-матку, а то уже боюсь её звонков, того и гляди начнет жаловаться на что-либо, на кого-либо или на Глеба… Да, но ведь Россия дала ей самое главное для женщины: мужа обеспечивающего, гнездо уютное, дочку, а она… Да не нападаю я на неё, а люблю, жалею, об этом и сказала у машины, когда она ключи от квартиры завозила, так что не нападай… Вот и не нападай, а пойми и прости… Спасибочки… А ничего не надо покупать, всё у нас есть для счастья… ну, может только кефира… не, лучше ряженки… для полного-то счастья.

Чайку зеленого испить что ли? Пойду, заварю… А для Олла что-нибудь придумала?.. Ага, послушай-ка вот это: может, йоги и не так… ой, а дальше забыла. Может, йоги и не так, и не эдак, и никак… этот зелёный чай в пакетиках вроде бы приятно пахнет, а как называется? «Райские птички». Придумают же производители! Получается, что чай надо настаивать на райских птичках, да, Ядва?.. Не отвлекалась бы от Олла… Хорошо, не буду. А дальше напишу ему так: А по мне… Ха-ха! Чай – из райских птичек!.. А по мне, коль всё тик-так, значит… нормаль?.. А что значит-то? Да и «нормаль» для писателя… Ой-ой, устыдилась я, покраснела я. Кстати, а где моя пиала?.. Да-а, не любишь ты пить чай из чашек, из стаканОв… Ага, не люблю. Вот внучка! Видите ли, стаканы у нас не чистые. Ну, взяла бы да помыла… да еще что-либо в придачу, так не-ет! Избаловала её!.. Не ворчи на внучку, она сейчас в Европе, всё равно не услышит… Да не ворчу я, а просто стакан на глаза попался, вот и вынырнула ассоциация, но что избаловала её, так это точно… А кто ж побалует, если ни бабка?.. Ну да, моя мама тоже дочку баловала, от меня защищая… Вот-вот, так что не моет Манька ваших стаканов, ну и ладно… Ага, замоет, когда замуж выйдет. И прибирать в доме научится, и готовить. Дочка тоже ничего не умела, а сейчас… А сейчас опять ты от Олла отвлеклась… Да не отвлеклась я, а по ходу всё придуманное склеиваю в одно. Слушай: «Может, йоги и не так, и не эдак, и никак, но по мне коль всё тик-так, значит эдак, значит так!» Ну и так… ой, как?.. Такая ж абракадабра, как и у него, но смысла побо-оле, а вот поэзии… А за поэзией – не ко мне, а к Набокову¹⁷. Как пишет! «Слышишь иволгу в сердце моём шелестящем? Голубою весной облака я люблю – райский сахар на блюдце блестящем. И люблю я… И люблю я, как льются под осень дожди, и под пестрыми клёнами пеструю слякоть.» Ведь музыка, да?.. Музыка, но… Но я пока дам Компу соснуть, а сама «музыку» пылесоса включу, а то дети приедут, а у нас-то… не как в Европе.

Этому пылесосу сто лет, а работает, как зверь! Нет, всё же удивительный народ японцы, русским ни-икогда японцами не стать. И почему дочка отдала это японское чудо нам?.. Ты у меня спрашиваешь?.. Не спрашиваю, а знаю: молодым всё новенькое да модненькое подавай, а нам и старенькое сойдет, лишь бы работало… Прежде чем твой японский заработает, пыль бы с пианино да с полок стёрла… Да-а, и откуда она, зараза, берётся? И дожди на улице, а она всё пылит, пылит! Где моя тряпка под названием пылестёр? А-а, вот она. Курочка, курочка, петушок, цыплятки и на всех – пылишша, как мама сказала бы. Сколько ж Манька представителей фауны налепила! Из гипса, кажется. И раскрасила-то красиво как!.. И сколько ей тогда было?.. Лет пять. А сейчас уже шестнадцать и эти курочки, цыплятки уже двенадцать лет у нас пылятся. Как же время беспощадно летит!.. Не отвлекайся, лучше с бутыли пыль сотри… Красивая, да? Из синего стекла. Зря я тогда у мужика и рушник не купила, и чашки фарфоровые. Ах, какие чашки с блюдцами были красивые, а я… и распродавал-то богатство своей жены недорого. Наверное, всю жизнь та высматривала-собирала-стаскивала всё это, а когда померла… А твоя гитарка уцелеет ли от внука-разбойника?.. От детей уцелела, а от внука едва ли. «Я от бабушки ушёл, я от дедушки ушёл, а от тебя, серый волк…»¹⁸. А моя гитарка – не колобок, так что едва ли уйдёт. Ну, такой моторный пацанчик попался, ну такой шустрый и дотошный! Всё ему надо наизнанку вывернуть, изнутри рассмотреть, а гитару эту, как на грех, любит и как только приходит, сразу – к ней… С кротона не забудь пыль… Смотри как разросся! Подкормила, сбрызгиваю каждый день, вот и раскинул крылья во все стороны… Но пыли на нём! Вот и стой теперь полчаса над своим раскинутым, и обтирай каждый листик… Ну да, красиво жить не запретишь. Привет, отец! Какой же ты у меня печальный! Больной был, когда фотографировали. В сорок шестом… А портрет-то выцветает, перевесь где потемнее… Перевешу. Вот сюда, рядом с мамой. Привет, маманя! А ты у меня не выцветаешь, тебя Якушев маслом написал, а не карандашом. И какая ж ты красивая и веселая сидишь! Да еще рядом с картиной… с бабулькой, что у колодца присела… да еще рядом с лаптями, что на гвоздике… да еще с самоваром старинным и чайником расписным, подаренным Володей Володиным, который приехал тогда из своей Вязьмы зату-урканный, мрачный, но прямо с порога протянул мне красоту эту: на, мол, обещанное… А потом этот Володин бросил вас на хрен и даже не пишет… Во-вот. Так, пылиШШа изведена, уничтожена, жаль, что не навсегда и теперь только пол затереть осталось. Но блин! Полотёр сломался, а как удобно с ним было!.. Так ведь он же не японский, а отечественный… Да-а, это точно, русские – не японцы… Не скажешь дочке, что сломался её подарок?.. Конечно, не скажу. Обязательно побежит новый покупать, а я… ох!.. как же не люблю, подарки! Рабой становлюсь у подарившего и не знаю, чем отдарить?.. Патология у тебя, комплекс, ненормальность… Ну да, а что поделаешь?.. Значит, обходись без полотера, затирай старым дедовским способом, тряпкой… Конечно, затру, ведь наклоняться полезно, нелишне… и что еще?.. целебно, пользительно, благопотребно… не, это из другой оперы… Ну, тогда скажи проще: полезно… Ага, впрок.

Ну вот, теперь можно и Рождество встречать, в квартире чистенько, свежо… как на картине нашей снежной предзакатной. «Есть такие закаты, что хочется плакать, а иному шепнешь: подожди!..» Во! Отошлю-ка Оллу Винну кроме своего стишка еще и из Набокова, пусть припомнит, как настоящие поэты пишут:

Слышишь иволгу в сердце моём шелестящем?

Голубою весной облака я люблю,

Райский сахар на блюдце блестящем;

И люблю я, как льются под осень дожди,

И под пестрыми клёнами пеструю слякоть.

Есть такие закаты, что хочется плакать,

А иному шепнешь: подожди…

– Тём, ты? И как гулялось?.. Ну, что ты всё страдаешь, что люди большие особняки строят? Значит, есть на что строить, вот и радуйся хотя бы за других… Согласен, а приходишь и ворчишь… Ну, как зачем им такие большие? Значит, надо, значит, молодые еще… (и не думают о том, что все эти метры потом надо будет пылесосить, затирать.) А ряженку купил?.. Ну, конечно, кефир, потому что дешевле. Всё экономишь, экономишь… Ну как нет? Еще как! Ну, ладно, выпьем сегодня кефира, но завтра…

Олл Вин… Псевдоним, поди? И вот еще что напишу этому псевдониму: «Теперь – о Вашей прозе. За словами о войне у нас с Вами сразу стелется шлейф ассоциаций, а у молодых – ни-фи-га!»… Комп, как думаешь, оставить «ни фига»?.. Молчишь. А-а, оставлю, он вроде бы мужик с юмором, поймет. «И потому не стелется, что у них в головах – белые листы бумаги, а посему в Вашем рассказе о тонущем в болоте солдате надо в начале вставить хотя бы несколько слов о войне, ведь сорок первый, отступление нашей Армии, битва у реки Ресета (к примеру), разбитый полк, а потом уже… Понимаю, тяжко вспоминать, но ведь то, что написали, бесценно». Ну что, Ядва, вроде бы ничего получилось, а? Чего молчишь? Ну тогда быстренько отправим и вернёмся к… Мобильник запел.

– Тёма, это дети звонили?.. И что там с ними?.. никто политического убежища в Европе не попросил?.. Да шучу я, шучу… Вот те раз, деталь в машине сломалась. Значит, православное Рождество будут встречать в католической Европе… Ну да, вчера мейл прислали… Что за мейл? Да письмо по Интернету… Тём, ну зачем им нужно было простое писать?.. да и сколько бы дней оно из Польши шло?.. Вот то-то ж. И когда ж теперИЧА дети оттудова выберуЦ-Ца, ведь Европу снегом занесло, ветрами задуло, «Андреа» по Франции и Голландии носится-свирепствует, а вдруг и в Польшу припрётся?.. Не припрётся? А ты-то откуда знаешь?.. Ну да, да, из «Новостей»… Да-да, они всё знают.

Ну что, Компуша, давай возьмём еще что-либо из переписки с Алининой.

Она – на мои записки «Восемьдесят седьмой»:

«И как Вам в голову пришло всё это записывать? Дурацкие, оскорбительные продуктовые заказы, сигареты по талонам. А выборы директора коллективом, помните такую чушь? Да, если всё вспоминать…»

«Делала записи потому, что думалось: годы-то какие хоть и лихие, но интересные! И хотелось, чтобы именно моё восприятие тех событий не булькнуло в Лету¹⁹, а осталось и подсказало что-то тем, кто идёт следом. Может, подскажет, а?»

Она – на «Давай, вывози, 110-й!»:

«Великолепнейшая, какая-то советская зарисовка. Столько тепла, сочувствия, оптимизма!»

«Галина, Вы меня несколько смутили, – советская, мол… Но я Вас понимаю: считаете, что в те времена люди были добрее. Увы, мне так не кажется, – доносили на соседей за услышанный анекдот, доносили из-за квартир, которые хотелось получить, если хозяина упекут в лагерь, а лучше – расстреляют. Да и упекали, расстреливали кто?.. разве не советские люди? А, впрочем, Ваше право думать иначе, теперь за это не придут ночью арестовывать».

Она – на «И стали этот нэп разорять»:

«Хорошо читается, можно сказать, замечательно! И тема мне не чужая, – есть воспоминания моей бабушки, как их раскулачили в 1929-м. Но не выставлю на Прозу.ру, – молодым читать не интересно, а Вам напишу. В тех местах, где традиционно стояли избы с редкими кустиками, у моего прадеда был огромный сад, единственный в деревне. И вороха роскошных яблок помнила мама, и чистопородного рысака, птицей летавшего по деревне, когда в праздник отправлялись в гости. Семья была большая и работников никогда не держали, сами всё делали. Но и их раскулачили. Из хорошего дома сделали амбар, сад вырубили, чтоб не мешал подъезжать, а на рысаке стал носиться по деревне вечно пьяный уполномоченный, которым раньше маленьких детей пугали, и вскоре загнал нашего редкого коня. Деда арестовали, а семья… Есть у меня об этом немного («Был у моей мамы отец» и небольшое стихотворение «В гостях»).

«Тезка, ну почему думаете, что не читают молодые? В любом случае мы просто обязаны оставить то, что знаем, что передумали, уповая на то, что найдутся те, кому НАШЕ будет позарез нужно. А о своём предке написали Вы отлично, так что, пожалуйста, пишите, пишите еще!»

Она – на главу из «Ведьмы» – «Научила новая власть праздновать»:

«Как же хорошо пишете! Ни разу с языка того не сбились! Замечательно!».

«Сшивала» свою «Ведьму» из лоскутков маминых воспоминаний, боясь, что «нитки» будут видны, – проглянет «моё». И верьте, захотят, непременно захотят лет эдак через двадцать, тридцать знать и молодые: «Вот какая жизнь была, вот что с нашей жизнью было». (Из Вашего – «В гостях»). И еще: у Василия Розанова²⁰ есть строки: «Самое существенное – просто действительность. Благодари каждый миг бытия, и каждый миг бытия увековечивай». Вот мы и благодарим каждый миг, и увековечиваем тот, который… насколько сил хватает и способностей. Спасибо Вам превеликое!»

Она – на моё «Свет Рождества»:

«Очень проникновенен рассказ Ваш, даже слёзы – на глазах. Спасибо! А в душе ощущение… Просит добра, Веры, а не готова. Да и дети, хотя и крещены. Но когда попала на третью операцию, то дочка с внучкой на коленях перед иконой молились шесть часов! С грядущим Рождеством Христовым, дорогая моя!»

«Светлая Вы моя, благодарю! Будьте здоровы и радостны! И все Ваши – тоже!»

И сколько уже? Ого, спать пора. Но давай-ка, Компуша, вначале традиционно заглянем в Прозу: а сколько к нам сегодня пожаловало?.. Ага, в Прозу раз, два, три… двенадцать, а в Самлит… Ой, аж тридцать три. Неужто все читали, а не только заглядывали? Ладно, поверим в то, что все прочитали, всем понравилось и с этим – «Выключить» и «Ок».

Глава 4

Сон странный видела. Вроде бы я… или не я?.. спускаюсь со склона, покрытого высокой разлапистой травой, под которой даже тропка чуть видна. И трава эта вся расцвечена дивными, незнакомыми мне цветами, а там, за мостком через узкую речушку… знаю это!.. мое родное селение… или только дом?.. а справа, на склоне – крупнолистные деревья, и опять же чужие… мне, теперешней, а не той… той они родные… или мне?.. И не вижу, но знаю: за этими деревьями – парни, которые смотрят на меня, и даже слышу их шепот: «Лаура идет, Лаура идет!». Будто видеть её… меня, для них – восторг и счастье, которого ждали… Но уже – мосток через речушку, и снова она… или я слышу: «Как красива Лаура, как красива!»

Удивительный, светлый и чувственный сон, и радость от него еще не угасла.

– Да, Ви, что так рано звонишь-то, не случилось чего?.. Да нет, но ты же обычно около двенадцати, а тут… А-а, поздравить хочешь… Да ну его, мой день рождения, ты лучше – с Рождеством Христовым… Ну, спасибо, и тебе всего-всего!.. И тебе радости, здоровья. Кстати, мои котлеты тебе понравились?.. Так я же в них свинины добавила, вот они и вкусные… То-то ж, а то отказывался… Ага, держи хвост пистолетом! Пока!

Ой, солнышко из-под облаков выскользнуло и небо совсем мартовское! Жаль, снега нет, так, ошмётки одни под деревьями валяются… как дворняжки после дождя. А ведь январь, морозы рождественские трескучие должны быть… Но зато твой братец в его хате дырявой не мерзнет… Ага, Ядва, это ты точно… ой, смотри, галки на солнышке греются и галдят так смешно! Каг-каг-каг-каг… тявкают, как собачонки. А вон те куда-то понеслись, ишь как резво крыльями машут! Ой, им, наверное, подмышками холодно, когда летят… А, может, и не холодно, в движенье ведь… Но зато, когда присядут, как же будет кайфово тепло под крыльями ощутить!

Итак, завтрак позади, а посему, Компуша, я – к тебе, хочу сделать наброски моего будущего глубокомысленного эссе, которое назову «Передернутое достоинство», и пока запишем то, что ночью надумалось… Ночью спать надо, а не думать… Ядва, а ты теперь помолчи, я – с Компом. Да понимаешь, дружок, вчера продавщица мне нагрубила, и захотелось понять почему в ней такое хамское утверждение себя? Вот и потянулась цепочка… и хочу об этом – со своим виртуальным спорщиком порассуждать… Рассуждать надо днём, а не ночью… Опять ты? Ну пожалуйста, отстань со своими сентенциями-апофегмами, я же – с Компом… Давай-ка, дружок, пока запишем вот это, чтоб не забылось:

Вчитываясь и вдумываясь в советы великих мира сего, выносилось во мне такое понятие достоинства: оно складывается из того, какой материальный достаток человек имеет и какова его нравственная высота, то есть, насколько он, не довольствуясь и не замыкаясь на том, что имеет, пытается еще и смысл своего существования найти. Короче, достоинство это – «иметь» плюс «быть, а при социализме… И тут явится мой виртуальны Опп и услышу ехидненькое: «Опять в социализм собралась? Не надоело?» «Ой, испугал! – воскликну и всмотрюсь в пустоту: – Но где ты, Опп, не вижу тебя. Воплотись!.. Не хочешь. Ну, тогда слушай: надоело, мой золотой, да еще как! Но что ж делать, если…» И дальше напишу о продавщице и от неё переброшу мостик в социализм, при котором… Сколько ж людей было унижено тем, что товаров и продуктов было в чёсточку… Комп, ну что ты «чёсточку» подчеркнул? По-нашенски это значит мало, всем – понемногу, а поэтому оставлю и давай писать дальше. Так вот… А поэтому какое ж достоинство выработалось в некоторых людских прослойках! Во-первых… Нет, во-первых, во-вторых и третьих потом додумаю, а пока: И какими ж важными казались эти прослойки самим себе, с каким достоинством сидели в первых рядах залов, как ходили, говорили! А что теперь? «А что теперь?» – осклабится мой спорщик, и тогда скажу ему, что теперь они – ноль без палочки, как и все смертные. Ну, а в конце надо будет сделать вот такое заключение: Так что при социализме что-то не то приключилось с достоинством, и стало оно перекошенным… или передёрнутым?.. а посему… Нет, «посему» додумаю, когда эссе буду писать, а пока…

– Тёма, как ты думаешь, какими лакомствами Рождество отмечать будем?.. Не знаешь. Ну, подумай хорошенько!.. Не хочешь. Тогда, что куплю в «Линии», то и будешь есть, договорились?.. Вот и хорошо.

Для меня этот супермаркет не явь, а сказка, и длинной эта «сказка» аж метров в двести. А продуктов разных и всяких сколько!.. Как в Греции: «Всё есть!»… был когда-то шлягер с такими словами. Ах, если бы мои предки хотя бы одним глазком – да на всё это!.. Так, возьму-ка горбушу соленую, ведь говорят, что она – из породы осетровых, а стоит… стоит только по сто пятьдесят за кэгэ, не то что сёмга, та аж по четыреста пятьдесят. Так, еще что купить? Курятина надоела, надо к празднику хотя бы грамм пятьсот свинины для отбивных взять. Беру. А пить что будем? «Шампанское» по шестьдесят пять? Что-то подозрительно дешево, наверное, просто шипучка. Но возьму. Для эффектУ. А что к «Шампанскому»? Шесть штук мандарин, пять яблок и-и хватит. А к кофе? Ой, сколько ж всего вкусненького! Растеряться можно. Так, возьму вот этот пакетик вафель с халвой. А «Венские», нЯбось еще вкуснеиЧА! А-а, однова живем, так что циц!.. моя бережливость, беру и «Венские», да еще и «Пряник с секретом» прихвачу, а вдруг и впрямь ошарашит? Все, хватит, неЧА объедаться. Да! Еще колбаски хорошей надо взять. Но цены!.. ветчинная аж к четыремстам подбирается, а дешёвая… А в дешевой костей «глубокой переработки» больше, чем мяса… соли больше, чем сала!.. да в ней ещё и красители, вкусовые добавки А, В, С, Д и т. д и т. п! Нет, не буду брать колбасу. А, впрочем, вот эта «Варшавская», сделанная в Курске, с виду вроде бы ничего, симпатичная и цена божеская, всего-то по сто восемьдесят. Всё. Теперь можно и праздновать.

Ну, наконец-то «тройка»!.. Хлещут, хлещут серые ветки по окнам… нет, за окнами троллейбуса. А если б снежку побольше да морозец, какая б панорама за Десной развернулась!.. И как там детки наши в Европе? Обещали эсэмэски по несколько раз в день слать, но не торопятся… А вот здесь местным властям надо бы площадку смотровую соорудить с видом на Бежицу и пойму Десны, такая б лепота открывалась!.. Ой, а «Швепс» забыла купить, чем водку разбавлять буду? Придется во «Вкусняшу» забежать. Жаль, конечно, что вино красное мне нельзя пить, а только водочку с соком. Тёма опять заворчит, когда разбавлять стану: зачем, мол? Ни-икак не запомнит, что в чистом виде водка мой слабенький желудок об-жи-га-ает и сразу икать начинаю… А небо-то какое радостное во-он там, вдали!.. прям, как в моём сне. Снежок вроде бы запорхал. Но робкий, реденький… щупленький, меленький, неуверенный, невесомый… а еще какой? Ладно, хватит для снежка.

И сколько уже? Ой, надо быстренько что-то – к обеду состряпать, Рождество-то вечером отмечать будем, так что хоть щи сварю.

– Да нет, Тём, на кухне тебе пока делать нечего, а когда щи сварю, то можешь кабачок очистить и порезать на кусочки… ага, на мелкие, как в прошлый раз. (Да-а, теперь он даже с желанием возится на кухне, вот и овощи режет, и пол подметает, кастрюли отскабливает, только вот…) Тём, но я же в эти пластмассовые ёмкости не наливаю тебе щей, они – для холодильника, в них удобно что-то туда… (Опять начинает!) А тряпки зачем выбрасывать? Мало ли что в пятнах! И на солнце пятна… А их просто чаще стирать надо… Да, конечно постираю, не ты ж… (Ох уж эти его придирки! Не так и не туда ложку положила, не туда кастрюлю поставила, не туда стакан… Но приходится терпеть, а сейчас… А сейчас, кажется, могу и сорваться, поэтому, пока щи варятся, слиняю из кухни.) Хорошо, Тём, ты пока посуду мой, а я – к Ком… компьютеру. Ты не против?

(Промолчал. Ну и хорошо).

И что, дружок мой одноглазый, снесла ли мне курочка яичко, то бишь, написал ли кто рецку? Так-так-так… ага, вот. Но не рецка, а ответ Олла: «Галина, Вы такая основательная, что просто теряюсь!.. Как-то был в гостях у бывшей тёщи (она „была под немцами“), расспрашивал о тех днях, а её сын подошёл и: „Чё вы о ерунде разной, давай-ка лучше – в магазин!“ Это он – мне-то!.. Но я пошёл, купил поллитру, послал его на …, потом обнял бабу Аллу и уехал. Наплевательское отношение к своим воспоминаниям было во мне лет тридцать назад, а теперь – слава Прозе. Ру, и Вам, Галина! Я как будто груз снял… не знаю с чего».

Ну и ну… Вот тебе и Олл! Видать, не зря я – ему…

– Что ты, Тем?.. Нет, не буду сейчас семечки выбирать из кабачка… Ага, на такие кусочки режь… Нет, крупнее не надо. (Опять отрывает… Сказать или нет? А, скажу.) Тём, ну как же ты и дети не уважаете моего хобби, как-никак я для потомков творю. (Нет, не уловил юмора.) Я же хочу, чтобы они потом кое-что узнали о нас. (Молчит.) Со временем борюсь, с его беспощадной забывчивостью, разве это не достойно уважения?

Ну, вот и хорошо, хотя бы промолчал… ушёл. Итак, что ж ответить виртуальному Оллу?.. Да-а, ошарашил он тебя… Слушай, Ядва, а, может, так: «Олл, думаю, что воспоминания откладываются в наших генах, создавая этим что-то вроде Музея Памяти»… Плагиатом из Википедии²¹ занимаешься?.. А при чём тут плагиат? Просто делюсь прочитанным… Ну, раз делишься… «так что мы просто обязаны быть ответственными перед потомками за мир, который творим не только своими поступками, чувствами, мыслями, но и тем, что помним. Благодарю!» Как, моя ехидненькая, нормаль?.. Высокопарно… Но глубокомысленно и к тому же как там? «Сам себя не похвалишь – как оплеванный сидишь»… Ну-ну, давай, нахваливай себя, если некому… Так что лети, лети моя птичка к Оллу!.. А теперь загляни-ка в Интернет, может, твои детки письмецо вбросили… Нет, молчат детки. Вот паршивчики! Ведь знают, что волнуемся, что… ой, мобильник запел…

– Тём, подай его, пожалуйста.

– Да, Вить, слушаю… Нет, дети еще не приехали, деталь в машине сломалась… Ага, поставь, поставь свечку перед Христом и помолись за них, ты же у нас как отшельник святой. Не замёрз в своей келье? На улице-то минус одиннадцать, а у тебя в хате?.. Всего шесть. Ой, и как ты?.. Три одеялки согревают, конечно, но… А-а, ну если еще и три кошки… Но всё же хоть на праздник подольше грейся своими обогревателями, да не забудь перед сном их выключить… Ну да, да, а то… Еще раз тебя с Рождеством и пока-пока, спокойной грядущей ночи.

Ну вот, всё к «банкету» нашему приготовила, так что есть время навестить Компа и выбрать еще что-либо из переписки с Алининой.

«Я – на её стихотворение «Жизнь»:

«Вы молодчина! Пишете стихи, а я… Когда-то, в юности, тоже пробовала, но потом решилось так: лучше своих любимых поэтов (Тютчева²², Блока²³, Ходасевича²⁴, Набокова) не напишу, да и тратить душевные силы на поиски рифмы, пытаясь за хвост „поймать прекрасную птицу поэзии“, не хочу, поэтому попробую-ка писать с поэзией в прозе, и с тех самых пор всё пробую, пробую… Желаю удачи и Вам!»

«Дорогая, нашли о чём горевать, – стихи не пишутся. Да Ваши дневниковые записи гораздо интереснее стихов! Человек я увлекающийся, многих хочется прочесть, но к Вам возвращаюсь неизменно».

«Спасибо за поддержку, дорогой мой человек! Берегите себя!»

А теперь немного почитаю. Но кого?.. А, пожалуй, Григория Булыкина, о котором Алинина писала, что я, мол… что он, мол, меня… И с чего начнём?.. А хотя бы вот с этого его стихотворения:

Нет в мире больше тайн.
Лишь хлопоты да страхи.
Да надоевший снег,
Да холод скудных слов.
И лишь – мечты детей,
Как угольки во прахе
Кремированных душ
Еще живых отцов.
А, впрочем, как с женой,
И с этим сжиться можно.
И просто ждать Суда
У Божьего крыльца,
Не силясь разглядеть
В тоске своей острожной
Ни истины людской,
Ни замысла Творца.
А ничего!.. Но гру-устный поэт. Интересно, сколько ему лет?
Нет в мире больше тайн.
Лишь хлопоты да страхи.
Да надоевший снег,
Да холод скудных слов…

Да-а, отличное стихотворение. А это?.. И это. Почитать что-либо Тёме? Нет, не буду, а то начнёт придираться к словам и развеет очарование. Написать автору? Нет, сегодня не буду. Как-нибудь еще почитаю, а уж потом… может быть.

Глава 5

Наверное, еще восьми нет… Пролёт. Уже двадцать девятого. А серость за окном, как в моём сне. Приснится же такое! Длинные низкие коридоры, маленькие пустые комнаты, тёмные переходы со стенами, только что выкрашенными масляной охристой краской, и я бреду, ищу выход… Но вдруг кто-то хватает меня за руку. Скелет! Его когтистая рука! И уже тянет, тянет меня вниз, на пол. Пытаюсь вырваться, но он еще крепче сживает руку, и я слышу, как гремят его кости. Нет, не уйти! И никого – рядом. Еще попытка, еще! Наконец-то!.. И вбегаю в соседнюю комнату, может из неё – выход? Но где же ключи? Ведь если найду выход, то прежде чем уйти… знаю это!.. должна закрыть ту самую комнату, в которой скелет. Но нет ключей. Потеряла. Что же делать? Искать? Но долго бродила по коридорам, да и под ногами уже солома, в ней не найти! И хотя страшно, но возвращаюсь туда, где скелет, а его уже нет… И снова иду по длинному коридору, заглядываю в квадратные комнаты и ищу, ищу выход… Неприятный, липкий сон… И как же надоело по утрам вставать, по вечерам ложиться, вставать-ложиться-вставать… Суета-сует и ерунда какая-то получается, катились бы дни беспрерывно с работами-заботами… Плохо… плохо, что рядом – «работами-заботами». А-а, лень с утра что-то придумывать, мозг еще не разбежался. Впрочем, катилась бы себе жизнь без сна и не надо было ложиться спать-просыпаться-спать-про… вставать. Ладно, еще минут пять поваляюсь и встану… но прежде, глядя в потолок, определю приоритеты грядущего дня. А красивый потолок у меня получился, как изморозь узорчатая. Сама технологию придумала! Дно баночки – в густой меловой раствор и аккуратненько – к потолку, в раствор – к потолку, в раствор… Хватило ж терпения! И сколько лет назад как хватило? А лет двенадцать, внучке тогда годика четыре было. Теперь такой узорчатой красоты не сотворила б, не-ет… И где сейчас детки мои, в гостинице ль ночевали, что б ночью не ехать?.. Что-то отвлеклась я от приоритетов… Итак… во, надо наконец-то в туалете светлые обои на дверцы кладовки наклеить, а то входишь и сразу – словно в забор коричневый упираешься, а когда наклею, то войду, а предо мной вдруг… вроде как светлая перспектива. Конечно, ощущение секундное, но и то дай сюда… при нашем-то дефиците радости. А еще коврик с египетскими древними рисунками под ноги брошу, включишь воображение и, хоть ненадолго, но окажешься на солнечных берегах плодородного Нила, вглядишься в иероглифы, в профили дев египетских. Лепота буи-ить!.. Всё. Встаю. Раз-два-раз-два. Массаж моей ноге бедненькой, массаж моим ушам… А ушки у меня не бедненькие, а маленькие, аккуратненькие и к голове прижаты… вот-вот, прижаты, поэтому и слышу не очень-то, вон, у Вильки какие большие были, как эхолокаторы, поэтому от новогодних салютов и сходил с ума. И куда пропал, мой любимый Вилька? В последние-то дни томился, тосковал, подвывал, – как чувствовал что-то! – и пропал. Уж три года как… Ну, ладно, с утра положительные эмоции надо в себя закачивать. Эй, положительные, где вы, я здеся-я! Ой, только не все сразу, не все, вот с этой, пожалуй, и начну. Ах, как же вчера «Диалоги» от барокко до наших дней играли Бутман²⁵ с Алексеем Уткиным²⁶! Саксофон и английский рожок. О-бал-деть! Ну, где б такое услышала, если б ни канал «Культура»? Слава, слава каналу «Культура»!

Вот иду в ванну, умываюсь, причёсываюсь… вот – на кухню… подвязываю фартук, включаю рубильник, то бишь, поднимаю ключ, которым на ночь перекрываю газ, зажигаю горелки, ставлю ковшики для чая, – Тёме для черного, себе для зеленого и-и пошло-поехало! Сегодня у нас на завтрак будет овсянка, плюс ложка риса, плюс две – гречки… а пшена не будет. Нету пшена. Тёма вчера забыл купить. Всё забывает, забывает, забы… Ладно, не буду о грустном, надо положительные…

– Тём, хочешь почти анекдот? Вчера сюжет с Вологодчины видела о стариках в деревнях… Да послушай, смешно было… Ну да, о стариках, но смешно… Хорошо, валяю. В дальней деревне живут старики, к которым только раз в неделю добирается по бездорожью будка с продуктами… Ну да, конечно, ничего смешного нет, но слушай дальше… Нет, ты всё ж дослушай. И вот на завалинке сидит бабка и рассказывает журналисту: «Значить так… Как только будка-то приедить, бярём мы тады по восемь буханок хлеба, оставлям его в чулане, он там замерзам, мы его потом разрубам, отогревам и съедам». Смея-ялась весь вечер!.. А что, разве не смешно? «Замерзам, разрубам, отогревам, съедам»… Да жалко, жалко старушек, но чего ж плакать-то?.. Вот и не плачь, бабки теперь пенсии получают, не то, что мама в советские времена, хватает им не только на хлеб и маслице при своих-то курочках да поросятках… Хатки, конечно, у них ветхие, но ведь они так с ними срослись, что отрежь от них… то бишь, пересели в чистенькую и светлую квартирку, так, поди, помрут от тоски… Конечно, конечно, ты и дня бы в них… Вот и иди, иди пока в свою чистенькую и светлую, читай там.

Нет, блин, не получилось с мужем положительных эмоций, придется еще… с кем-либо.

Малышеву пора слушать. Давай-ка, вещай, моя пузатенькая магнитола: и о чём весёлые доктора гутарить собираются? Это я знаю… это уже проходила… секс – до фени… как подарки заворачивать… завернём, было б за что купить, так что кину-ка лучше в тебя, мой старенький «Филипс», вот этот диск… Тома Барабаса²⁷, музыка у него очень даже не навязчивая и тихая.

– Что ты, Тём?.. Эсэмэска? И что в ней?.. Ну что ж ты никак не научишься их читать вот уже два года! Давай сюда. «Выезжаем из Польши. Всё нормально». Ну, слава Богу, значит, нашли деталь и выезжают. Иди, Тём, и молись перед своей иконой, что б доехали без приключений… Да шучу я, шучу, но всё ж…

Эта овсянка просто сумасшедшая! Как только закипает, так сразу и норовит из кастрюли выскочить, теперь поддон вытирать надо. А, впрочем, Тёма вытрет, похоже, что ему это даже нравится… ну да, какое-никакое, а развлечение при его-то незанятой жизни в ожидании дачного сезона. А ведь еще три месяца будет от безделья маяться, у меня-то всегда дела, а у него… Мобик распевается.

– Тем, неси его сюда!

– Слушаю, слушаю, Ви… Да ты что? И чего ж это Кей выл?.. Ну да, ты ж его с цепи не спускаешь, вот и… и я б завыла, если б меня… Да всё у нас нормально, дети нашли деталь, так что выезжают в Россию… Ага, наверное, завтра приедут… Да нормально моё здоровье… И у Темы в принципе, вот только руки дрожат и забывать стал больше… Не, травы ему уже не помогут… Не, Ви, не помогут, а чаем зелёным пою. А твои ноги как?.. Но ты же сам сказал, что если в нашем возрасте ничего не болит, то значит померли… Держишь хвост пистолетом? Вот и держи… И у меня – пистолетом. Пока-пока.

– Ваша светлость, граф, пожалте к столу… (Новости он досмотрит! Значит, опять войдет с изюминкой, что, мол, где-то там, какая-то там восьмерых родила. Ну да, вчера сообщили, что семерых, а сегодня… Нет, молчит. Не было, видать, нынче изюминки… зато у меня – в каше.) Тёма, а кашка-то наша сегодня с изюминками и на дорогом сливочном стародубском маслице. (Усмехнулся чему-то?) Что, вспомнил, как Агнешка смеялась над этим стародубским?.. Ну да, в Польше-то дуб – жопа, и для неё смешно получается. (А вот что руки у него дрожат, не смешно.) Слушай, давай я тебе тарелку на кастрюлю взгромощу… взгромоздю… поставлю, расстояние до рта сократится, вот и… Ну, почему не надо? Давай, попробуем… Во, видишь, сразу дело на лад и пошло. А чай будешь? Да нет, заварка не третичная, а вторичная. Ладно, засыпаю первичной, шикнём сегодня, ибо однова живём! Будешь вафельку в шоколаде, да еще и с орешками?.. Конечно, дорогие, но зато вку-усные!.. Ну да, родители таких не ели… Ну да, да, у них и хлеб был в сладость. Ну да, да, да… (Каждый раз!.. как только что-либо вкусное дашь, так сразу – о родителях. Хотя б пореже что ль!) Да помню я, помню и пишу о них почти каждый день, но зачем же – с утра-то?!

А за окном-то капели кап да кап, как да кап и небо, как в марте… весё-ёленькое! И облачка лыбятся во весь рот, наверное, не будет зимы этой зимой… А, может, у неё тоже склероз, как у моего? Склероз у зимы, вот и забыла, что январь, сразу в апрель попёрлась… Посуду Тёма уже моет. А ведь знает, что не люблю, когда от колонки жаром несёт. И до чего ж медленно моет! Тарелку трёт, трёт, трёт… до дыр что ль хочет? И ложку, и нож… а вода льется, льётся, а колонка горит, горит… Ох, и медлительный! И всю-то жистЬ. Ужасть!

– Ну да, Тем, теперь иди пройдись. (Заказать купить что-либо, что б – не порожним рейсом ходил?) Купи-ка в белорусском саечку и сметаны, самая вкусная она у них из всех сметан. Купишь?.. Ну и ладно.

Ой, одной-то как хорошо! И ка-ак же Тёмы для тебя много! Нет, если б на работу ходил, а то всё – дома, дома, дома! Да-а, мечтала выйти замуж за моряка дальнего плавания, а угораздило за домоседа. Интересно, а я ему не надоела? Похоже, что нет.

Итак, до стряпанья обеда минут сорок, а посему… Может, к Компу подсесть? Ага, успею выбрать что-либо из переписки с Александром Курчановым, но вначале… А, впрочем, из переписки станет ясно, что за «вначале».

Он – на «В Перестройке. 91-й год»

«Жить недолго молодым, скоро срок догонит…» Эх, замечательно пишете!.. Да только годы те такие поганые были, что и вспоминать не хочется. «Господи! Ну, почему именно России суждено попробовать осуществить эту „изнурительную мечту“? Да, в ту пору так и думалось, но то, к чему пришли сейчас… Нет, лучше андроповский социализм, чем нынешний „алчный позор“ пред всем белым светом. Или вы так не считаете?»

«Александр, может, Вам и огорчителен будет мой ответ, но я так не считаю. Ведь большинство „носителей“ этого „позора“ с их лагерным законом: „Умри ты сегодня, а я – завтра“, вышли из социализма. Так чего же Вы хотите? Чтобы нравственность появилась вдруг, сразу, за пару десятилетий? Нет, два-три поколения сменится (а то и больше!), прежде чем… А что касается андроповского социализма… Нет, не хочу туда! Сейчас я пишу и говорю то, что думаю, и уверена, что не „загремлю“ за это на тот свет или в Сибирь. Да и простым людям развязали руки, можно и десять коров держать, а, значит, и мы будем сыты.»

«Уважаемая Галина! Неужели вы верите в повышение нравственности в стране, где уничтожается промышленность, экономика, армия, образование, здравоохранение? Если вы этого не видите – о чём тогда мы говорим?»

«Александр, когда иду на свой дачный участок, то каждый раз удивляюсь: как же быстро „от народа территория“ не очищается, а весьма быстро застраивается крепкими домиками! И меня радует: если это – „феодализм“ (как Вы утверждаете), то пусть будет лучше он, а не тот чудовищный социализм.»

«Тут без вопросов. Каждому своё…»

Я – на его «Пока еще живы…»:

«Стиль у Вас ясный, да и интонация, чувство композиции, и даже – свечение тонкого юмора. Явно, у Вас есть какое-то потаённое «око», которое видит глубоко, ясно, своеобразно: «Он был не частью её лица, а какой-то приставной машинкой, хлопотно трудившейся помимо бабкиной воли». Есть и талант не только прочувствовать увиденное, но и сформулировать отлично: «… эта экранная шлюшка была как сверчок на палочке и гораздо мертвее той бабульки, что сидела рядом на кровати и рассказывала о себе. У неё всё было правдой пережитой, претерплённой, выстраданной.» И – о Ваших миниатюрах: когда Вы подчиняетесь рассудку, получается хуже, а когда тому, о чем писала, – отлично! Желаю Вам чаще отмахиваться от этого самого рассудка и доверяться «оку».

«Спасибо, Галина, за высокую оценку и анализ моего скромного труда. По поводу „Ока“. Здесь я ориентировался скорее на память, ведь многое из прошлого забывается, но что-то остается на года, десятилетия, вот вокруг этого сохранившегося и начинаешь крутиться мыслью и чувствами – почему оно так дорого? Не знаю правильный ли это „фильтр“, но уж так получается. Ещё раз благодарю, заходите, буду рад.»

«Да правильный, правильный это „фильтр“, Александр! Вот я и кручусь в этом самом „фильтре“, и думаю, что „он“ – наш долг. Что может быть правдивее образа бабули, который Вы так тонко соткали? Так что, за „станок“ и – вперед, ввысь!»

Переписка с Курчановым довольно большая и позже из неё что-либо еще выберу, а пока…

– Тёма, ты? (Быстро возвратился.) Погодка-то хорошая, но скользко, да?.. А ты б осторожненько, возле дома туда-сюда, сюда-туда… Так и ходил? Ну, тогда завари чаёк, еще раз попьём с медком… Эсэмэска? Ну и что там?.. Не можешь прочитать, так давай сюда. «Подъезжаем к Белорусской границе». Ну вот, значит, завтра приедут. (Господи, пожалуйста, охрани их в пути! Ведь дети малые в машине!) Тёма, может, после чая с мёдом в «Линию» съездишь?.. Да нам-то ничего не надо, если только опять вафелек вкусных, а вот для Виктора печенки куриной купить надо… Да она ж не на килограммы продается, а на подложке, грамм по восемьсот. (Сколько раз покупал, а всё переспрашивает, переспрашивает.) А еще пряников медовых парочку… Ну как зачем парочку? Витька их любит, да если с молочком, так сразу – два, так что и третий лишним не покажется. Еще и бройлера купи, да покрупнее выбирай… ага, как всегда сделаю ему котлеты из него. Кстати, у Наташки подруга померла, хоронить собирается, так что не знаю, поедет ли к Виктору послезавтра?.. Можешь отвезти? Не хочется тебя грузить… Ну, и молодец, тогда Наташке позвоню, что ты, мол…

Ну, а теперь – щи варить, а посему надо тебя, Компуш, в «спящий режим» окейнуть… а, впрочем, нет, после щей подсесть к тебе не получится, надо будет сходить к Глебу последний раз кота покормить и прибрать, так что придется выключить.

Нет, как же здорово хотя бы на немного отрезаться от дома! Всё у сына другое, – непривычное, уютное, со вкусом, с выдумкой… Ну, пошла выдумывать! Скажи проще, без разных там эпитетов… Да я уже, Ядва, и сказала: как же здорово отрубить себя на какое-то время от привычного!.. Отрубилась, вот и радуйся… Я и радуюсь. Радуюсь и в окно глядючи, и этой тающей дымке облаков закатного неба, и заснеженной панораме за оврагом под названием Нижний Судок вместо нашей привычной серой пятиэтажки напротив… Кажись, достала она тебя… Конечно, достала, да еще как! Но не мешай мне, пожалуйста, отрубаться и радоваться… И отдалённому подмигиванию вспыхивающих фонарей за Судком, и вот этой прелестной ёлке, что притаилась меж диваном, окном, и этой плетёной корзиночке с кружками засушенного лимона… А коту, который несется к тебе?.. Ага, и этому аглицкому коту с маленькими смешными ушками… который уже пытается ухватить меня острыми зубками за руку. Фу! Фу, аглицкая морда, так нельзя играть! Ах, ты не слышишь? Так улетай в коридор, паршивец… Ну, ладно, не обижайся, иди сюда, только лежи тихо и мурлычь… или мырлыкай?.. мурлыка ты эдакий… Ой, как же благостно тебе вот так уйти от привычно-рутинного, да?.. Да, конечно, моя золотая Ядвочка, только жаль, что ненадолго. Вот отдохну чуток, накормлю кота, приберу и-и опять – в рутину.

Ну вот, Компуша, мы снова вместе. И чем порадуешь? О, Алинина откликнулась. «Галочка, дорогая, хочу – о Вашем замечании, что не очень отделываю свои тексты. Если бы я собиралась публиковать их, то подработала бы, но они дальше этого сайта не пойдут, так зачем стараться? Пишите мне, пожалуйста, я очень выделяю Ваше имя!»

И что, Ядва, ответим Галине?.. Не знаешь. Ну, конечно, зачем тебе – об этом? Зачем тебе… ну, ладно, это я просто так бурчу, смекая параллельно: что б такое ей… а-а, давай вот что напишем:

«Тёзка, только что по „Культуре“ посмотрела документальный фильм „Планета людей“ и подумалось: какие же мы, европейцы, заж… заевшиеся свиньи! Как трудно добывают люди там, в пустынях или Гималаях свой насущный кусок хлеба и чашку воды, а у нас… Сегодня в троллейбусе уселась напротив меня тётечка – одна, на всё сиденье! – и забубнила: плохо, мол, живём! Так и хотелось крикнуть: не жили после войны, когда кусочек хлеба – в сладость великую! Но отвлеклась я… Галина, если бы Вы не „выделяли мое имя“, то у меня и списка рецензий не было б!))) Похоже, что пишу в пустоту, – так, иногда, кое-кто, ненароком… а принимать участие в дискуссиях, чтобы привлечь читателей, мне не позволительно, голова устаёт и от того, что хочется написать. Но всё же читаю, читаю авторов, и сейчас, перед сном, непрошенно загляну в гости к Григорию Булыкиу, которого Вы так любите, да и мне стихи его понравились».

Глава 6

На балконе-то как хорошо и воздух!.. А снег опять тает, тает и обнажает всё свинство человеческое. Сколько ж хреновни за зиму набросали!.. а теперь повылезла, и смотреть во двор противно. Теплая зима в этом году, наверное, и весна будет ранняя, как… И в каком году это было? Ну да, в семьдесят четвёртом, когда дочке пять лет стукнуло. Помню, как несла к ней в садик огромный торт, одета была уже по-летнему и всё равно жарко было, а сейчас… А сейчас небо хмурое и тучами затянуто… но когда облака перетекают из тёмных оттенков в светлые, то столько ж полутонов получается! Да еще и контуры необычные можно высмотреть среди этих подвижных линий… как сейчас. Во-он, над крышей девятиэтажки, какая ж забавная сороконожка проползает и лапки-то у неё какие смешные! Правда, одна почти отвалилась, того и гляди насекомое захромает… Но нет, не захромало, а стало перетекать в собаку.

– Тёма, тебе щи со сметанкой?.. Ну, почему без? Сметана не для жирности, а для вкуса… Нет, о купеческих застольях Гиляровского мало читала, а вот Лескова²⁸… Ну да, верю, что Гиляй интересный писатель, но всё ж Лесков… Да ты просто мало его читал… Конечно, мало, я уже два раза все четыре тома перечитала, а ты… Какой же Николай Семенович остроумный и мудрый! Мудрее Толстого, хоть того и превозносят… Ну как и Лескову «отдают должное»? Не-е, он оттерт на третий план, о нём мало слышно… Да нет, Тём, мало. Слушай, давай не будем о «много-мало»… а второе себе сам в микроволновке разогрей… Нет, а я пока не… Ну я ж тебе миллион раз говорила, что в обед ем только первое. (Забывать стал! А дальше что будет?) Ага, а второе я – на ужин… Ага, а сейчас пойду к «своему компьютеру» и что?.. Ну, раз «ничего», то пошла.

И сколько, дружок, набежало на мои творения читателей в Прозе? Ни-фи-га-себе! Шестьдесят четыре просмотра! Но в основном номер шестьдесят четвёртый просматривал, просматривал… А, впрочем, может, он просто сидел и щелкал по названиям? Так, так, так… Нет, похоже, что читал. Ну, вот же, в 20:46 начал читать «И началась война», а через три минуты… а эта главка на столько и тянет, открыл «Как тот ночной цветок», который минут на десять… так и есть, через девять минут – «Подари себе чудо». Да-а, если так дело пойдет и дальше, то однажды знаменитостью проснусь. Да шучу я, Комп, шучу… И всё же, ведь уже несколько раз по целому списку читают! Слушай, а, может, и скачивают? Во блин, и не с кем этой падостью… ой, радостью поделиться, дочке скажешь, а она: это, мол, модераторы тебе читателей подбрасывают… хотя зачем им подбрасывать? А Тёме скажешь, так ему… Сдается, что ему и модераторы, и творения мои – до лампочки, и как что: «Не читают теперь». Но вот же, читают! Каждый день только в Прозе мечется до пятидесяти тысяч пишущих и читающих… друг друга. Ну и что, что «друг друга»? Друг други – тоже читатели. Ой, звонок дверной… и протрещал три раза. Это Надежда Борисовна так звонит, наверное, деньги идёт занимать. Ну да, до пенсии две недели осталось, значит…

– Тём, пообщайся-ка ты с ней на этот раз, а то я только-только с Комп… за компьютер села… Конечно, жалкий она человек, и разговаривать с ней скучно, ведь – об одном и том же, об одном и том же! О дочке, которая пьет, о сыне, который выпивает. Ну надо ж, оба еще относительно молодые, а ждут-не-дождутся её пенсии, чтобы тут же расхватать. Ох, не дай бог – вот так…

А комментарии на мои творения есть? Ага, от некой Адамовой Валентины на «Тропки к дочке»: «Неторопливое раздумье матери в хорошей семье, и очень ожидаемая судьба подруги, с которой Вы не помешали дочке дружить… Как же хорошо пишете! И форма дневника кажется очень достоверной.» Вот те на… ей «кажется очень достоверной»! Значит, читательница моя думает, что пишу «под дневники»? Не-е, надо её ласково подтолкнуть к истине. «Валентина, только что прочитала в Вашем комментарии: «Форма дневника кажется очень достоверной». Поверьте, ей богу это и есть дневники. Сама удивляюсь, и как находила время их вести?»… Хватит, или еще что-либо прокаркаешь?.. Ядвочка, ты? Что-то давно не навещала… Посиди-ка на балконе и подумай… Спасибо за совет, так и сделаю… Не забудь своего Компа выключить… Зачем же выключать? Пока в «Сон» окейну.

Ни неба, ни облаков… Сплошная серость вверху, сплошная серость внизу… И галки твои любимые не галдят, и голуби не гулят, и даже собаки не тявкают. А меж тем дети твои всё едут, едут… Да-а, а ведь скользко на дорогах, того и гляди… Да не накачивай ты себя, живи настоящим мгновением… Хорошо советовать, а вот как зацепиться за это мгновение?.. «Как» не подскажу, а вот слова из песни напомню: «Есть только миг…» «Есть только миг между прошлым и будущим, именно он называется жизнь». Да знаю я эти слова, знаю и стараюсь так жить, стараюсь, ста… Вот и молодец, что ста… А воздух-то какой свежий, что и без ста… старания в грудь закачивается.

– Что ты сказал, Тём?.. Иди, иди, пройдись, хоть и серо, но воздух!.. Да! Купи-ка масла подсолнечного, а то чуть-чуть осталось… Да нет, бутылку с собой брать не надо, в готовых продают. (Покупает постоянно, а запомнить, что оно уже в бутылках…) И еще пол батончика «Дорожного», ряженки. Да не поскользнись. И через дорогу переходи осторожно, помнишь, как когда-то над капотом взлетел? (Помнит ли?.. Ага, вроде бы.) Ну вот то-то ж.

Уже семнадцать сорок через десять минут?.. Ну да, время твоих «Культурных» концертов… Ой, скорей – кофе заварить и-и… И кого будешь слушать-смотреть?.. Сонату Бетховена²⁹ слушать, а смотреть на Плетнева³⁰.

– Тём! Ты молодец, что как раз – к Бетховену… И тебе – кофейку?

Господи, какая музыка! Какие великие люди композиторы! Да и исполнители. Ведь это ж чудо настоящее – симфонические оркестры, да еще с такими дирижерами, как Плетнев, Федосеев, Темирканов, Гергиев, Мета, Караян…

– Тём, и как тебе Бетховен?.. А-а, то-то ж… Да не громкий он, а могучий… Да нет, у него есть и «тихая» музыка, концерт для скрипки, сонаты. «Лунную» помнишь?.. Ладно, как-нибудь поставлю, у меня на дисках их несколько… Перед сном? Ну да, ты же любишь засыпать под музыку… Нет, Тём, еще не хочу ужинать… Ты опять? Ну, поищи в холодильнике чего-нибудь!.. Ну, как «что»? Паштет печеночный там, скумбрию вчера не доели, яйца, салат из капусты, крекеры на столе в баночке от печений. Хватит?.. Ну, и слава тебе…

Ведь договаривались же, что ужин будет сам соображать, ан нет! обязательно подойдет и спросит: «А что на ужин?» Никак не поймёт, что на-до-еда-ет человеку каждый день всё кормить и кормить кого-то! Вот судьба у женщин! Мужики-то отвоевали себе право не заниматься едой! Конечно, они сильные, умные, вот и покорили нас, слабых, беззащитных, вот и… Да ладно тебе! Расколыхалась аж до широких обобщений… Ага, расколыхалась. Ага, не надо бы… Вот и успокойся, попробуй сузиться… Ага, уже успокаиваюсь, уже суживаюсь… или сужаюсь? Короче, сузилась. Итак, что еще сегодня по «Культуре»? Это, это, это… нет, всё «это» можно и не смотреть, так что подсяду-ка к Компу, ведь не всё же с ним писать, можно и читать… И опять будешь – кого-либо из Прозы?.. Ну да, тем более, что «Авторы анонсируют», анонсируют… но этого всё равно не буду, этого и этого тоже, да и этого… И чем же тебе «эти» не угодили?.. А тем, что под псевдонимами. Ну что это? Невменяемая Читательница, Флавия Австралия, Великий Магистраторофф и ха-ха!.. даже Добрый Лесенок и Удивительно-Удивительно. Выпендриваются же графоманы! А посему почитаю-ка уже знакомого Володю Борейшо, он – с настоящей фамилией и…

– Что ты сказал, Тём, эсэмэска пришла? Давай сюда… По Белоруссии наши детки едут, а там, наверное, тоже снег идёт и скользко на дорогах, того и гляди… Часа в три ночи, может быть, приедут… не будешь дожидаться их приезда?.. Я тоже лягу… Ага, волнение наше им едва ли поможет… а, может, и?..

Странное название у Борейшо: «Удар милосердия»:

«А ведь жили. Хоть и простенько, без изысков: хата, сад, огород, во дворе колодец. Но жили! И любить умудрялись, и верить. Даже надежда теплилась, пусть и свечным огарком под тёмным образом». Надо сказать, густые краски у Володи… «Жизнь вращалась пластинкой вокруг бабки, тогда еще крепкой, как совхозный амбар, и радости было целое море, когда свадьбу отплясывали: „Дочка замуж выходит! Эй, слышите! Дочка…“ И замерло время, как вода в омуте. Застыло. Купались молодые в месяцах счастья, разбрызгивая дни да недели. Не печалясь, без жалости. Чего жалеть – сколько ни есть, все наше. Коли срок подойдет, то ничем не…»

– Спокойной ночи, Тём, до завтра… Нет, я немного почитаю… Да не скажи, если интересно, то можно и от сна отколупнуть кусочек, интересное прибавляет жизненных сил… Конечно, и я о детях волнуюсь, но…

«Коли срок подойдет, то ничем не отсрочишь, как не молись. Бабка качала головой укоризненно, но молчала – сами поймут, не объяснишь.»

Густо замешивает Володя и словами словно молоточком по голове выстукивает…

А тебе весёленького хочется?.. Ага, Ядва, хотя бы перед сном… А рецку писать ему будешь?.. А нужна ли она ему? Молчишь. Вот и я помолчу.

Пойти зажечь свечу перед иконкой «Божья матерь Афонская»? Молодец я, что всё же купила ее… середина девятнадцатого и лик Одигитрии такой прекрасный! А вот здесь, в уголке, кто-то пытался краски проявить, а зря, ведь такая, темноликая, она еще и таинственней. И свеча Марии к лицу, и подсвечник индийский… Мария святая, пожалуйста! сохрани и охрани моих детей и внуков в дороге опасной!

Нет, всё же напишу Борейшо несколько строк: «Владимир, трудно найти тему. Сложно – и слова скупые, ёмкие. Да и ритм… а уж интонацию!.. Но Вам удалось»… Скупо та как-то. Может, еще что-либо мыкнешь?.. Нет, Ядва, пожалуй, хватит, хотя и коротко написала, но ёмко. В его стиле. И сколько до сна осталось не реализованных минут?.. Почти тридцать. Успеешь еще кого-либо почитать… Ага, но повеселей бы… перед сном-то, а лучше – и веселого, и талантливого. Во! Сбегаю-ка в гости к Булыкину, хотя он тоже гру-устный… но зато талантливый!

Капри. Слякоть. Гости. Дача.
Шелест слов в тиши.
Как аквариум прозрачен
Мир твоей души.
Персик. Кофе. Сигарета.
Рюмка коньяку.
Жёлтое пятно рассвета
Тянется к виску.
Хорошо, что не пистолет.
В стране любви теперь сплошные зимы,
Гриппозные простуженные дни;
Лишь светлячок, Господь его храни,
Все плавится в груди неутомимо…

И ещё. И ещё, ещё… Ну вот и «закусила» наиприятнейшими строчками прошедший день. Спасибо, Григорий Булыкин. Спокойной ночи и тебе!

Глава 7

Дети приехали, а не звонят… Так ведь отсыпаются, вот и не… Ой, опять на улице плюсовая температура! Достала зима в этом году!.. а, вернее, не зима, а не пойми-разбери что, все месяцы по крыше балкона кап да кап, кап да кап!.. Что, хромушка, уже прилетел? Ну, раз прилетел, кормить буду. И чем тебя угостить?.. Не знаешь, что твой хромуша булки любит?.. Ага, сейчас я ему… Да побольше кроши, не жалей своего «Дорожного» батончика… Давай-давай, хромуша, клюй побыстрей, а то сейчас рыжий нахал свалится с неба и столкнёт тебя с подоконника. Хромуш, а помнишь, как два года назад прилетел ты на окно и лапы твои были спутаны леской? Не помнишь. Ну да, у вас, птиц, память короткая. А ведь если бы не поймала тогда, не распутала бы, то да-авно уже не прилетал бы… Три раза подряд «бы»?.. Ладно, Ядва-придира, напишем так: А ведь если б не поймала тебя тогда, не распутала лапки, то да-авно уже не прилетал… бы. А два сойдёт?.. Сойдёт для сельской местности… Ой, кажется, снежок запорхал! Радость-то какая! Если бы… Опять «бы-ы»?.. Отстань! А если б еще и морозец ударил!.. а то растает, поди, до земли не долетев… И «поди» не туда влепила… Ну хорошо, хорошо! А то, поди, растает, до земли не долетев, и опять – кап, кап, кап-кап…

– Тёма, Агнешка звонит? Первая проснулась.

– Агнеш, привет! Как же я рада тебя слышать!.. Да с нами всё нормально, а как ты, Глеб, Оливча?.. Уже играет? Конечно, ну что ей Европа, свои игрушки интересней, соскучилась поди… Да ладно тебе с уборкой, вначале отоспись с дороги-то… Ну, слава богу, что понравилась поездка. Трава уже в Европе?.. А у нас всё слякоть, слякоть… И снег в горах? Хорошо, что покатались… А вот это плохо, плохо. Но да ладно, чего не бывает меж своими! Помиритесь с дочкой, ты же у нас умница, всё понимаешь… Хорошо, что позвонила, ждали… А дочка ещё не звонила, спит, наверное… Пока-пока!

– Тём Димыч, а снежинки-то сегодня не хотят на землю падать… Как, куда денутся? Зацепятся за веточку и проживут еще день-два, не погибнут под твоими ногами… Ну, не под твоими, так под чужими… Да ну тебя с новостями, ты мне лучше вот что скажи: ехали дети в Европу отдыхать, а переругались, с чего бы это?.. Да, да, конечно, бывает… но ведь можно и без «бывает», зачем настроение себе и другим портить?.. Да, может быть… может быть уже и забыли… может, и не расскажут… ага, посмотрим, но всё ж если дочка начнёт о том, как они в Европе цапались… ну, ругались значит… Да это Машкино словечко, а не моё. Кстати, а что? Словечко весьма цепкое. Так вот, если дочка начнёт о цапанье, то постарайся в сторону разговор перевести… Как в какую? Ну, хотя бы на памятники там, на архитектуру там… Вот и попробуй. Вафлю будешь?.. Ну, и харе… Ну да, это тоже Машкино… Ага, это картошку вафлей закусить хочется, а после каши… Ой, телефон звонит.

– Галь, проснулась?.. Ну, конечно, разве Тошка даст поспать? Ладно, днём вместе с ним соснёшь… Рада, что понравилось. Когда придёшь рассказывать?.. Да не нужны нам подарки, всё у нас с батей есть для полного счастья… И вино не нужно… Ну и что, что прям из Братиславы? Еще от прошлой вашей поездки бутылка коньяка у него где-то завалялась… Ага, чтоб «выдержанное в подвалах» получилось… Завтра заедешь?.. Да, расскажешь… да, покажешь, а пока отдыхай после отдыха. Привет Артёму теплый, Машке, Тошке. До встречи.

И сколько сейчас? Ой, уже почти одиннадцать. Обед варить буду позже, а сейчас пойду Компа навещу, соскучился поди.

Привет, мой Комп! Чем займёмсИ-И сегоднИ-И? «Сама думай.» Грубиян! Ладно, уже придумала. Давай-ка вначале вбросим в Самолит очередную главку из «Ведьмы», ведь обещала читателям, что продолжение будет по вторникам и субботам, а сегодня уже среда, так что поди ждут-не дождутся… Ой, домофон завякал.

– Тём, кто там?.. Манька. Вот тебе и «Ведьма» для Самолита.

– Привет Мань, привет, моя золотая! Что ж ты опять без шапки? Простудишь корни волос, и станет причёска, как у деда… Ну да, доктор Малышева говорит… Да нет… да брось ты, она не одна говорит, ей и другие врачи вторят… Ни ха-ха, а серьезно. Ну как, понравилась Европа?.. И только-то? И весь твой восторг?.. Ну ладно, не хочешь сейчас рассказывать, так как-нибудь потом… Хорошо, можно и завтра, подожду, лишь бы впечатления твои не слиняли. Есть хочешь?.. Ну и хорошо, что дома поела, а то у меня только яйца да сыра ошмёток. Что, сразу в свой мобик внедрилась?.. Ладно, не буду мешать, тем более что мне надо тут с Комп… с компьютером разобраться.

Итак, глава одиннадцатая. «А потом у Писарёнковых всё под откос пошло». Не длинно ли для названия? Пожалуй. Тогда «у Писарёнковых» выброшу… да и «а потом»… Осталось: «Всё под откос пошло». Не, зловеще получилось, прямо апокалипсис какой-то… а, впрочем, так оно и было после революции «великой социалистической», будь она неладна… А можно так: «А потом всё под откос пошло». Во, как раз и интрига для читателя появится: а что-о там – под откос? «Мои документы» – «Ведьма из Карачева³¹» – «А потом всё под откос пошло» – «Копировать» – Проза. Ру. – «Ваша страница» – «Добавить новое произведение» – добавляем… Лети, моё добавленное! Вот жиСТЬ пошла у пишущей братии! «Нажал на кнопку, чик-чирик…» и: «Ваше произведение успешно сохранено». Правда, было бы радостней, если бы прочитала: «Ваше произведение успешно издано», но… Но, Ядва, что еще написать?.. Ты же обещалась переписку с Курчановым продолжить… А, да! Благодарю за подсказку, моя родная.

Он – на мою миниатюру «Сны… но молю о других»:

«Да-а, сны – забавная и тревожная штука, порой волнующая до ужаса. Как-то видел: еду на автомобиле к знакомому дому и к знакомым людям… и было так, – дом, который ожидал, люди… а потом наяву долго маялся, пытаясь вспомнить: где и когда всё это видел? Но так и не вспомнил. Да и сегодня: на каком-то стареньком, деревянном причале колол огромные чурки и разговаривал с кем-то знакомым… Но с кем? Колку дров запомнил, а людей…»

«Александр, у Вас не отзыв получился, а законченная миниатюра и язык такой живой!»

Я – на его «Поехали с орехами»:

«Прочитала половину Вашей повести. С добрым прищуром всматриваетесь в явления жизни, в людей и материал, из которого „лепите“ образы, ярок, – герои не мелькают, а врезаются в память. Да и не только они, с природой – то же: „Первая зелень травы-муравы шустро потянулась вверх, заманивая на полянки и поженки молодой и мягкой свежестью. А потом и черёмуха полыхнула цветом и острым пряным духом, березы выкинули крохотные, смолистые флажки листков, звонко затрещали дятлы, прогоняя из леса зимнюю, дремотную тишину, душно и радостно запахло лесной прелью…“ Ведь отлично! Но позже, когда пишете о романтиках, то сразу пахнуло публицистикой, – мы, мол, были такими, а теперь… Александр, да не все и тогда были романтиками, и теперь… так зачем же?..»

«Cпасибо, Галина, за прекрасный отзыв! Действительно, мне тот кусок о „красном червонце“ тоже – не очень, но со временем как-то замылился, примелькался, так что уберу непременно.»

«Дочитала Вашу повесть. И читать было легко, ибо по мироощущению Вы – язычник. Ведь с явной приятностью купались в той реке, которая подхватывала Вас, зачастую с усладой общались с теми, с кем приходилось плыть, но жаль, что мгновения, подобные этому: „Скрипка пела так завораживающе нежно и печально, так легки и мелодичны были её переливы, звучащие в унисон с догорающим вечером, с молчаливо притихшим лесом и гаснущим небом, что я невольно забыл про всё на свете. И вдали от суетного мира, в беспредельной, космической тишине, творила эта неожиданная мелодия с моей душой вещи странные, осмыслению не поддающиеся“. Так вот, жаль, что подобные мгновения, в которые Вы отрываетесь от суетного мира и, „приподнимая завесу“, заглядываете в ту, неведомую нам „космическую тишину“, у Вас редки. Да и с финалом повести не согласна: „Канут в безвестность большие реки и малые ручьи – наши жизни и судьбы, уцеленные когда-то в ясные, светлые дали, – выходом же оттуда будет вялый поток пресной и тухлой воды, которую смиренно примет Вечный Океан“ Да нет же, Александр, нет! „Бродит душа по белу свету, ищет в туманных грёзах солнечное счастье, и гнездится в ней, в неприкаянной, что-то неясное, безнадежно-зыбкое.“ (Из Вашей повести). Вот и мы должны надеяться обрести это „зыбкое“, ибо оно – единственное утешение наше, и тогда „там, куда ведёт меня тропа, и будет по-настоящему МОЙ дом, где меня любят и ждут“ (Опять же – Ваше). А иначе?..»

«Спасибо, Галина, за новый взгляд на скромную „виршу“ мою, я понял, куда вы клоните – к высокому, божественному осмыслению природы и нашего присутствия в НЕЙ. Но надо помнить, что написанное мною было в далёкие атеистические годы, когда преобладающее большинство очень мало задумывались о высоких материях души и духа, и теперь, задним числом придавать тем своим чувствам и мыслям совсем не присущую им окраску, было бы не просто не справедливо, но и неправильно. Душа для Бога зреет исподволь, приходит к Нему путями разными, часто неисповедимыми.»

«Задним числом придавать своим чувствам и мыслям окраску» просто необходимо, ведь и реки, Вами воспетые, текут по-разному, – то тихо и мирно, то журча по ухабам, то разливаясь озерами или пробиваясь в ущельях. Вот и человек меняется всю жизнь, переосмысливая прожитое, а пишущий просто обязан это делать! Но, конечно, не извращая факты, а додумывая, наполняя их теперешними смыслами. Здоровья Вам и успехов в творчестве!»

Ну вот, Ядва, пожалуй, больше из переписки с этим интереснейшим человеком вставлять в этот свой «поток сознания» не стану… Почему?.. А потому, что вся есть в моей книге «Словом волновать». Итак, сколько «яичек курочка снесла»… то бишь, читателей послала? Раз, два, три… одиннадцать. Ну, что ж, и на том спасибо. И даже ответ от кого-то есть: «Большое спасибо, Галина. Владимир Борейшо». И только-то? Лаконично… Но ты же ему тоже лак… Но зато я – весьма содержательно, а он… И что ответишь?.. А нужно ли? Молчишь. Ладно, подумаю. Еще и рецка есть? Ой, и рецка-то тоже от него на главу «Вот так я и стала ведьмой»: «Очень понравилось. На самом деле, в деревне я провел достаточно большую часть своей жизни, но у нас, на границе Псковской области и Латвии, подобного рода вещи были скорее исключением, нежели правилом. Зато довелось как-то побывать в Украинской глухомани, под Черниговом, на родине жены. Вот там – да, бабки заговорщицы, наговорщицы, ведьмы всякие. Ух, охоч там народ до подобного! Но ведь это все вопрос веры, не так ли? Честно говоря, раньше не верил в ведьм, но после ряда событий в жизни, отношусь со вниманием. Спасибо за интересное чтение».

Во, как, Ядва, понравилось ему моё… Да просто он вот так отблагодарил тебя… Ну и пусть, всё равно приятно, надо и мне ему…

– Тём, что ты?.. Да поищи сам в холодильнике чего-нибудь… Тём, ну я ж тебя просила! И сколько раз! Ужин соображай себе сам, неужто трудно?.. Да мне-то не трудно, но я же еще завтраки, обеды соображаю, и уже… и уже тридцать тысяч раз сообразила… Ага, сосчитала, пока тут с тобой… (Нет, забыл уже, что значит отрываться от писания!) Ну, на худой конец, яичницу сжарь, давно не… Прям уж! Вон, как другие жены, каждый день мужей – ею… Да верь врачам! Желтки силу придают, да и белки… Вот и хорошо. Только дверь на кухню прикрой, что б аромат её божественный до меня не…

Итак, Ядва, чирикнем Владимиру свет Борейшо… или «свет» – перед Владимиром?.. Кажется, перед… Итак, сосредото-очилась, пишу:

«Владимир, благодарю за теплый отзыв.»… И что, и всё?.. А что, а мало?.. Да как-то не густо… Ну, ежели не густо, то добавлю то, что подтолкнуло бы его к пониманию: прочитал только одну главу «Ведьмы из Карачева», а их у меня!.. «Благодарю за теплый отзыв о главе из повести, а вся она – исповедь русской женщины (почти ровесницы двадцатого века) о своей тягостной судьбе, так что, если не убоитесь, читайте дальше.»… Так и бросится… А, может, и бросится, Ядва-ядвочка, откуда знаешь?.. Предполагаю… Ты предполагай, а я без предположений, но с доброй улыбкой припишу: «С доброй улыбкой – к Вам»… Ну, что ж, приличненько чирикнула, а главное – ненавязчиво и с намёком… Ага, и мне понравилось. Лети, маши крылышками, мой ответик благодарящему Володимиру!

Ой, через пять минут Кисин³² играть будет. Сбегать на кухню, посмотреть, как там Тёма с яичницей управляется, а то стану слушать Кисина, а он и придёт с уточнениями: а сколько масла на сковородку лить?.. а с какого конца яйца разбивать? Ну вот, уже идет…

– Тёма, салат из капусты потому сегодня не настрогала, что ты её с дачи не принёс, а посему ешь-ка помидорчики маринованные, что, зря банку открыла!.. Да я бы их с удовольствием, но мне нельзя… Нет, Тём, я пока не буду ужинать, послушаю Кисина, может, тогда и… Кто такой? Пианист, мировая знаменитость, гордость наша российская… Ну, я ж тебе еще после обеда намекала, что хлеба у нас мало, а ты не догадался сходить, вот и ешь теперь с булкой.

Ах, как играл! Казалось бы, парень, как парень, а творит фантастическое. И как он может так?..

– Да-а, Тем, создают же себя такие, как Кисин! И себе на радость, и людям, а я… а мы ни-че-го из себя… Ну да, да, ты хоть семь книжек издал, а я… Вот предстану перед Богом, а он и спросит: что ж это ты, раба божья?.. выпустил я тебя на Землю, чтобы ты сотворила из себя хотя бы маленькое подобие моё, а ты… Стыдно будет, Тём, да?.. Конечно, большинство – и меньше… Конечно, большинство – и просто… но знаешь, мне всё равно будет стыдно, а тебе?.. Счастливый ты, что не…

– Манечка, пора баюшки, хватит тебе со своим Яриком эсэмэситься, а то надоешь ему… Надоешь-надоешь, да еще как! Мужиков на длинном поводке водить надо и на свободу отпускать почаще, пусть знают, что не очень-то в них нуждаются, вот тогда и будут привязываться. (Но не скажу ей про деда. Ведь сколько раз советовала: уйди, мол, к другой, но так и не ушел.) Нет, Манечка, не верю, что у тебя с Яриком – на всю жизнь… А чего боишься-то? Ярика виртуального разлюбишь, зато реального полюбишь… Не полюбишь?.. Не разлюбишь? А вдруг, встретишься с ним и окажется, что не совсем такой, как в мобильнике, что тогда?.. Ну, мало ли что не хочется, а вдруг?.. Ой-ой, да брось ты, в шестнадцать-то лет? И до семидесяти можно влюбляться… А вдруг доживешь? Я тоже думала, что не дотяну, ан нет… (Да еще и любви иногда хочется… но и этого не скажу.) Ладно, не будем о грустном, спи, моя золотая, спокойной ночи… Спасибо, и я постараюсь спокойно.

Но перед «спокойно» вставлю-ка сюда еще немного из да-авней переписки с Алининой:

Она: «Дорогая моя, не исчезайте! Сегодня пришло в голову: а вдруг вырубится Интернет из-за какой-нибудь катастрофы!? Тогда для меня это будет равносильно Вашей смерти, и мы никогда!.. никогда больше не услышим друг друга! Но пока ничего не произошло, пишите!»

«А вот и я, моя милая тёзка! Наконец-то вынырнула из-под домашних забот и отвечаю Вам под „Концерт для виолончели с оркестром“ Гайдна³³. Блаженство!.. А насчет Вашего „пришло в голову“… Да нет, едва ли возможно, чтоб Интернет булькнул в Лету, а посему будем, будем перебрасываться письмами… Да-а, виолончельный концерт Гайдна – чудо! Слушая такое, всегда думается: нет, не напрасно родилась, живу, – есть Нечто, к чему и стремлюсь».

Ну вот, на этом пока и попрощаюсь с Алининой, вернее, с её перепиской, а если еще будет писать, то, может быть… А теперь традиционно – в Прозу. О, как раз она-то и прислала комментарий на главу из «Ведьмы»: «Удивительно хорошо! Как чудно держитесь языка, а какой богатый сюжет, сколько эпизодов! Обнимаю, моя дорогая и поздравляю с Крещением Господним. Попейте водички освящённой на доброе здоровье».

«Непременно попью, Галина! Кстати, недавно по „Культуре“ смотрела фильм: ученые утверждают, что вода – компьютер, запоминающий зло и добро, а потому влияет этим на нас. И то, что намоленная вода врачует, тоже правда, только её надо искренне намаливать. Так что перед тем, как испить родниковую, внушите ей желаемое и…)) Улыбаюсь, но не шучу. И целую, и поздравляю, и благодарю, и желаю здоровья, моя добрейшая Душа!»

Глава 8

Ну что, щи или суп – к обеду?.. Но как же тебе не охота со щами возиться!.. Но зато, моя приставала-советчица, их на три дня хватает… Но зато и возни сейчас почти на час… И всё же надо – щи, а дабы компенсировать время, на второе быстренько стушу курятину и к ней – кашу гречневую, ведь гречка – прелесть! Залил кипятком, сунул под плед и через час готова. Итак, строгаем капусту. Ой, какая ж я молодец, что резку купила! Быстренько, меленько строгает! Так, капуста варится. Теперь – свёклу, морковку и тоже быстренько, меленько… А когда ж купишь сковородку с керамическим покрытием?.. Не знаю, уж слишком дорогая… Дорогая, но зато удобная и полезная… Ну да, болеть не хочется. А впрочем: «Кто не курит и не пьёт, тот здоровеньким помрёт»… И к чему ты это?.. Да ни к чему, просто ассоциация выпорхнула. Итак, свекла с морковкой тушатся, ещё лук туда…

– Что ты, Тём?.. Иди, иди пройдись… Да вроде бы ничего не надо. А, впрочем, купи сметаны белорусской, молока литр и баночку йогурта… Нет, батон не нужен, сайку еще не съели.

Так, лук – потом, а картошку сейчас. И сколько почистить, четыре?.. Хватит и трех… Ты думаешь?.. Ладно, почистим три. Да! Надо не забыть читательнице моей ответить с фамилией… нет, не помню, но отвечу. Правда, женщина она добрая, но не глупая… А что это ты «но» влепила не к месту?.. А потому, что пишет простенько, но до-обрая… Опять?.. Да, добрая… Очень тебя хвалит?.. Ага. Ладно, отвечу ей после щей и каши… Крупные картошины очистила, может, и две хватит?.. Хватит. По-орезали, побросали в кастрюльку. Ой, а бройлятина где… или бройлерлятина?.. Слушай, не все ли равно?.. Ладно, заливаю то и другое водой, ставлю на огонь, а лук и морковку туда – минут через двадцать… Да не забудь, а то сейчас побежишь к своему Компу и… Ага, только б не забыть!

Привет, мой Комп, привет, моя радость! Снесла ли курочка яичко? Ага, снесла… письмецо от некой Натальи Суровой… или СурОвой?.. на моё «Добраться до собственного я»: «Прошло то время, когда я специально искала философскую литературу и надолго погружалась в подобные размышления, а в один прекрасный момент что-то остановило и, читая Чехова, Аксакова³⁴, решила, что и той философии, что в их произведениях, мне вполне достаточно.» Ну что ж, скопируем и-и – в файл «Переписка»… А зачем ты их копируешь-хранишь?.. Да понимаешь, Ядвочка, дети, внуки или все вместе потом… когда… как навалятся на них!.. будут читать и плакать… А чего плакать-то?.. Ну, как чего? Теперь-то не ценят моего дара!.. Ха-ха!.. Чего хихикаешь? И ты не веришь в мой дар-р-р? Молчишь. Ну тогда ладно, дар-ни-дар, но дарай… ой, давай сойдёмся на литературных способностях и ответим этой Наталье так: «Наверное, Вы правы, что ищите ответы на вопросы жизни только у классиков, (хотя жизнь предлагает всё новые и новые ситуации)…» Ой, домофон запел.

– Тёма, кто там?

Манька. И чего она? Обычно-то по пятницам приходит. Ну, что ж, Компуша, придётся окейнуть тебя в сон, пока я с Манькой… да и на кухне…

– Привет, моя золотая! Чего такая смурая, не с мамой ли поругалась?.. Ну, раз просто так, то есть будешь?.. В школе поела? А не адманываешь?.. как мама твоя в далёком детстве говорила… Ну, тогда возьми конфетки-батончики, которые спешали фо ю берегла… Вот и хорошо, полакомься, полежи, погрейся, а то бегаешь по морозу в курточке из-под которой пупок выглядывает. Давай я тебя еще и пледом меховым укрою, подарком мамы твоей и Глеба аж из Польши… Ага, не плед, а чудо, только им и спасаюсь в нашей квартире холодной. И всё же, может, с Яриком аськами поругалась?.. Ну, если нет, то улыбнись, успокой бабку… Вот и хорошо. А деньги у тебя еще есть?.. Ладно, через четыре дня пенсию получим, снова подброшу… Ну, как «не надо», тебе же хочется что-то купить?.. А мне уже не хочется… Ага, почти. Не веришь? Поверишь, когда… Ой, Мань, я ж еще щи не доварила, да и кашу, а дед с прогулки скоро придет, так что побежала, а ты попробуй уснуть, у тебя же круги под глазами от недосыпания, а женщине выспаться – самое главное, тогда она красивой сразу становится… Ну, может, и не сразу… Ну, может, и не самое главное, но главное из главных.

Бураки-морковка почти стушились, теперь четыре ложки масла туда и томатной пасты… Не перелей, а то… Ага, тогда три… Лучше две… Ладно, уговорила, неча холестеринить еду. Теперь – чесночок с сахаром толочь. Ой, как пахнет!.. А тебе нельзя чесночок-то… А хочется… А нельзя. Ну, что за жисть! Дармовой продукт под рукой, а… Да ладно тебе, это – не самое страшное… Ой, хромушка на своей култышке по подоконнику прыгает и смешно-то как! Бедная птичка. На, лови овсянку да клюй побыстрей… Помнит, наверное, твой спасённый, что рыжий собрат может прилететь и сковырнуть… Да-а, какие ж безжалостные голуби! Своих же бьют из-за крошки хлеба, не то, что воробьи, те клюют себе все вместе да клюют, а эти… Не отвлекайся, кажется, твои щи сварились… Ага, теперь курятину надо до готовности довести… У три раза подряд «до»… Да ладно тебе, я же не пишу, а щи варю. Морковка, лук… Смотри, под колонкой какое-то пятно темнеет… Ага, ведь только вчера стёрла и опять!.. И по краям раковины что-то нацеплялось… Отстань, Ядва, у меня и так на сковородке лук чуть не подгорел, а ты – с этими пятнами! Теперь – за гречку. Вода вскипела, зальем, посолим, прокипятим минутку и теперь, моя прелесть, иди под плед, разбухай, становись вкусненькой, а я…

Ну, что Компуша, хватит тебе дремать, давай, подскажи, на чём я – от тебя… Ага, вот с этого места к Маньке метнулась, и теперь закончу фразу так: «ведь настоящая литература (не развлекательная) как раз и занимается тем же…»

– Да, Мань!.. Вот и хорошо, что соснула, сразу щечки заиграли, улыбочка появилась… Домой поедешь? А у нас чего не останешься?.. Ну, если учебников с собой нет… а ты вечером приходи, чтоб утром по морозу не бежать на маршрутку… А вдруг мамина машина не заведется? Поэтому и приходи к нам с ночёвкой… Бегаешь в короткой курточке, да еще и без шапки… Да под капюшон ветерок поддувает… Еще как поддувает! Ладно, давай в щечку поцелую и быстренько беги, чтоб не успело поддуть. Пока, моя золотая.

И сколько за окном?.. Восемнадцать. Холодновато. Наверное, у брата в хате утром ноль был. И как он выносит такой холод?.. Твой брат говорит, что привык… Но как можно привыкнуть к холоду? Да и скользко сегодня, вон, даже галка поскользнулась и смешно-то как крыльями взмахнула! А голубь клювом лёд долбит. Ну да, им же, бедненьким, без воды плохо, вот и… интересно, а снег они клюют? вернее, пьют?.. Нет, наверное, на это у них мозгов не хватает… Ну да, чтобы в клюве растопить и сглотнуть, растопить и… Тёма пришёл.

– Тём, обед готов, но я пока не хочу, а ты ешь… Что есть? Щи, курятина с кашей… Можно и наоборот.

Комп, и на чём я – от тебя? Ни-че-го-то-ты-не-помнишь! Да я-то вспомню, а вот ты, одноглазое чудище, не только не помнишь, но и знать не хочешь, что… Ладно, не будем ругаться, нам же вместе творить… А чего ты хихикнул?.. Ну, хорошо, не творить, так отвечать… и что доответим моей… ищущей ответы на вопросы жизни не у философов, а у писателей? Пожалуй, коротко и просто: благодарю, мол, за отзыв, и всё… Говоришь, слишком куце?.. или куцо? Кстати, заложено это слово в твою компьютерную башку?.. Не башку? Да не обижайся ты, я же – любя! Так заложено, али как?.. Вроде бы нет. Ну что ж, потом у Нета спрошу, а сейчас пойду на балкон и подумаю, ведь там воздух свеженький, морозный, может, ароматы кухни из головы выветрит и вместо них что-либо мудрое задует… или надует?.. продует… А-а, пусть – вдует.

Как же неуютно на улице! Снега чуть-чуть и гололёд!.. Вон бабуля чуть не шлёпнулась, хоть и шла-то по шагу в час. Но воздух обалденный! А под балконом-то сколько машин развелосИ! Только на моей площадке раз, два… пять штук стоят… Помню, когда двор асфальтом покрывали, так я подсказала рабочим, чтоб стоянку для машин сделали, вот теперь и стоят… а мне не надо стоять, а – руки в стороны, вперед, в стороны, раз-два, раз-два-три, теперь поклоны: раз, раз, раз-два… теперь руки вверх, вниз, вверх, вниз и бедрами туда-сюда, сюда-туда… Но что-то морозновато становится и даже птицы попрятались, надо и мне…

Итак, наконец-то свожу свои прерывистые ответы в один: «Наталья, наверное, Вы правы, что ищите ответы на вопросы жизни только у классиков (хотя жизнь предлагает новые и новые ситуации). Ведь настоящая литература как раз и занимается тем же, чем и философия. А „устроители жизни“ философией могут и вовсе не заниматься, у них задача другая: создавать тот самый тварный мир, о котором пишу я в своём эссе и, если в этом мире будет уютно и философам, значит, устроители неплохо поработали и большего от них требовать не надо».

– Нет, Тём, чай пока не буду… Ну да, завари зеленый… Да нет, не в четвёртый раз та же заварка, а только во второй… Ну, и что? Вон, по телевизору говорили, что японцы первую вовсе выплёскивают и только вторую… так что можно и несколько раз заваривать… Да не какой-то там особенный, а этот, английский «Ахмат»… В Англии, может, и не растет, а в колониях её бывших…

Всё, Ядва, на сегодня всё… Может, поправишь кое-что, а то бегала-туда-сюда… Не, не буду, пусть так, свежеиспеченным и летит, только скопирую и…

– Да, Ви?.. Мы-то не мёрзнем, если что, натянем по третьему свитеру, как голландцы советуют, да и всё, а ты затопил свою железку?.. А как же, и кошек подогрей, кошки тепло любят… Ну нет у нас новостей, ни одной не наскребу!.. Хорошо, как только появится какая, так я сразу – тебе… Вот и жди… ага, попивая чай с мёдом.

День-то как быстро увял, угас, захирел… Не гоже так – о дне… Ну хорошо, тогда захилел… Так лучше… Ага, так ласковей, ностальгически мило, правда? Захилел денёк, но зато все накормлены-напоены-обуты-одеты… А вот обуты-одеты -лишнее… Лишнее, конечно, лишнее, моя придирчивая, а посему «вычеркиваю» и продолжаю: тварная суета почти затихла, присмирела, улеглась… И тебе можно опять – к Компу… Ага. Давай, дружок, просыпайся! И чем займемсИ? Опять грубишь. Переспал что ли? Ну ладно, прощаю, ты же «механизьма», а не… Да не обижайся! Хоть и механизьма, а поумней многих биологических механизьмов, так что, давай, открывай моих коллег-графоманов, ибо сегодня сама уже сама графоманить не буду, а вот почитать… только на это моей головушки и хватит. «Пуск» – «Опера» – открыли, выбрали, развернули… И Х-Хто ж себя сегоднИ анонсируИ-ИТЬ? Ну и псевдонимы замелькали! Во, Непотребная Муза. Ну, что это?! Совсем уж… А вот Антона Чижова почитаю. И название рассказа остроумное: «Аквариум для одинокого мужчины». И какой же мужчина будИ-ИТЬ плавать в ЕННтом аквариуме?

«Это было неплохо, как в аквариуме. И думалось ни о чём. Вместо направленных мыслей и воспоминаний в сознании всплывали лишь невнятные, отрывочные картинки. Как пузыри болотного газа. Вдруг вспухнет, булькнет глухо и вонько, да и растворится, будто ничего и не было… Болотце, уютное и тёплое, в котором приятно посидеть, но двигаться лучше с оглядкой.»

Да-а, нравится мне такая проза. «Но со временем нежная нефритовая грусть переросла…» Кажется, мобик заиграл.

– Да, Ви… Нет, еще не прилетела новость. А, впрочем… В Белоруссии повысили таможенные пошлины, так что Глебу пришлось за машину девяносто тысяч доплатить… Ага, девяносто… А что было делать? Белорусский президент норовит от нас всё подешевле получить, а пошлины поднял… Конечно, достаются Глебу денежки с нервами… Будет держаться, будет… Да, да, жги дрова, не жалей… Ага, купишь, если выживешь. Еще раз спокойной ночи, пока!

На чём это я?.. А, вот: «Но со временем нежная нефритовая грусть переросла в плотную малахитовую тоску с тёмными прожилками отчаяния. Прожилки образовывали регулярные, не очень правильной формы круги, а они сдавливали мозг и, сужаясь, давили всё сильней и сильней».

Отлично-то как! Длинный рассказ? Да вроде бы нет. Дочитаю… если не «сдавит мозг».

Ну, вот и дочитала. Надо теперь на балкончик… с дочитанным-то. И-и раз, и два, и-и раз, и два… а то совсем от такого чтения «малахитовая тоска» навалилась. Раз-два-раз-два… Да-а, стиль у Чижова! Пишет ярко, остроумно. А метафоры какие!? Раз-два-раз-два-три… Но тот, о ком пишет… Пьют, пьют такие герои, а потом и страдают, что их бросили. И сколько ж таких аквариумных плывунчиков у разных авторов! Хоть пруд пруди. Раз-два-три… Будешь писать ему рецку?.. Еще не знаю, Ядва… но смотри, как подмораживает-то! А то всё кап-да-кап, кап-да-кап! И как деревьям живётся в такую теплую зиму? Ведь им же вегетари… вегетативный период надо обязательно выстоять, а то два месяца – вроде бы и зима, а вроде бы и не зима, так, ни рыба, ни мясо… Ну, что ты о зиме и – так?.. Ну, что ты придираешься? Надоела!.. Не надоела. Я нужна тебе… Ну хорошо, пусть будет – ни то, ни сё… Банально… Ни солнце, ни вёдро… Тоже не то… А вот Антон нашёл бы как сказать… Так напиши ему… А, рискну, выложу всю правду-матку и пусть что хочет, то и думает.

«Антон! Слог у Вас упругий, метафоричный, остроумный. Но вот герой… Сколько же подобных – в Прозе. Ру! Создаётся ощущение, что век декаданса не прошёл, а в самом разгаре, и такие герои похожи на цыплят, которые вот-вот должны пробить скорлупу, но не хотят этого делать и все их чувства обращены только на себя любимого».

Не много ли настучала?.. Нет. И даже спедалирую:

«Или как будто играют они людьми в шахматы: вот пешка, которой надо пока пренебречь, а вот тура, которой можно сходить умно и помочь королеве поставить мат королю…»

Может, спедалированное уберёшь?.. Подумаю, Ядва. Чай заварю и подумаю.

– Тём, на тебя чай ставить?.. Ну, хорошо, не на тебя, а для тебя… Зеленый или черный? (Вот человек! Всё ему всё равно!) Ну и что, что обоняния нет, но вкусовые-то рецепторы твои еще живы и вкус ветчины от дешевых сосисок вон как отличают!.. Вот то-то ж, хитрющие они у тебя. На мясное отзываются, а на чай помалкивают… Всё, чай готов, ваша светлость, с мёдом желаете али как?.. С «али как». Ну, тогда с вафелькой, которая в шоколаде, хотя сладкого нам… а повадились, повадились покупать… Ну, как немного? В них, в проклятуШ-ШЫХ, почти один сахар. Вот так человечество и губит себя вафельками разными, колбасками копчёными, селёдочками солеными… Кто-кто? Да Малышева со своими докторами каждый день об этом талдычат… Ну да, капусту да морковку грызли б, как зайцы, вот и жили б лет до двести… Как зачем? Ты новости всё смотрел бы и смотрел… Конечно, не одни только, но всё ж они для тебя глав… Ладно, ладно, еще и читаешь… Ну да, и мно-ого читаешь, все книги наши почти… и уже… и даже. Может, заодно подскажешь, куда вычитанное пристроить?.. Вот и я не… Ладно, иди опять читать, читатель мой бородатый… А я теперь не читатель, а больше – писатель.

Вот и Чижову пишу:

«Короче, подобным героям совсем нет дела до людей, да они и себя-то почти ненавидят, поэтому похожи на сосульки, – и на солнце играю-блестят, но читателю в их блеске утешения не найти.»

Что ж ты напала на талантливого человека?.. Да-а, Ядвочка, могу так и загубить талант. Надо смягчить чем-то… как-то… зачем-то. Во!

«Заранее простите, Антон, если что – не так, но думаю: мир очень разнообразен и всматриваться в него – одно из чудес дарованной нам жизни, а талант должен помогать этому, чтобы однажды кто-то смог почувствовать себя (цитирую Вас) «не пескарём или задроченным сомиком, а, блин, вуалехвостом».

Всё. Нормаль. Переписывать, и даже перечитывать не стану, вот только ошибки…

Опа! Лети, моя рецка!

Глава 9

Ах, какие облака красивые снились! Белые, пушистые и словно серебром чернёным окаймлённые, слегка розоватеньким подкрашенные… Ну, наконец-то! А то всё-ё тебе всякая хрень снится… Явилась, моя родная, привет! Ну да, это я вчера, стоя на балконе и оттаивая после Тёминого… надо ж, ребятам закатил скандал из-за того, что предлагали установить водоочиститель! И обзывал-то их: «Обманщики, мошенники!»… Да отрежь ты это от себя, с утра надо положительные эмоции… Ну да, отрезаю и ныряю в свой сон. И смотрела я на облака эти предзакатные не с земли, а… словом, висели они предо мною утёсами снежными, и такая радость от них исходила! Конечно, мужу моему теперь кроме вилки да ложки ни-ичего не нужно! И даже ни воды очищенной, ни кабельного телевидения, когда проводила, ни веранды на даче, когда дети затевали её строить и даже электричества… Опять ты? Как что в тебя втемяшится, так хоть кол на голове теши… А как скважину без электричества пробили бы? Для его грядок, между прочим. Да и кондиционер в мою комнату, когда дети подарили и устанавливали, то он всё бурчал: зачем, мол, для чего?.. обходились и обойдёмся!.. Блин! Сорвалась ты со своих облаков… Ладно, слушай дальше. И пялилась я на них до самых сумерек. И какое ж то было кино дивное! Вначале светло-оранжевыми висели они под бирюзовой улыбкой неба, потом внизу проявилась чуть желтоватая полоса, бирюза начала густеть, оранжевость смешиваться с розовым и вдруг во всём вспыхнул закатный свет! Нет, такое словами не передать, только музыкой, а я… А тебе надо вставать и идти завтрак готовить.

Вот иду в ванну… вот умываюсь… вот волосы щеткой пятьдесят раз со спины – к вискам, от висков – за плечи. А вот и мой цех кухонный. Привет, цех! И что сегодня будем стряпать? Кашу, картошку али то и другое?.. Шутишь?.. Да нет, просто надо же как-то разнообразить рутину?.. Не получится, лучше смиренно подчинись ей… Ладно. Тогда, смирив «гордые порывы», обшариваю холодильник… вроде бы гуляш из рыбы от вчерашнего обеда остался, рис. Ага, есть. Вот и бьютифул!.. Да-а, изобилие у тебя полнейшее!.. А чего ж еще желать бывшей простой советской женщине-труженице?.. Вот-вот… Но вначале – чаёк, чаёк. Себе – зелёный, Тёме – черный «Лисма», о котором пишут, что он ну уж очень бодрит!.. Да признайся, что просто надо его реализовать, ибо польстилась и купила сразу четыре пачки… Ага, но зато в придачу получила красивую разделочную доску с индийским рисунком.

– Тё-ёма, пожалте чаёк бодрящий к новостям бодрящим!.. Пожа-АЛСТА, пейте на здоровьИЦ-ЦА.

И что сегодня по «Культуре»?.. Это не буду, это вчера смотрела, фильм едва ли, спектакль тоже. Ага, Российский национальный оркестр. Оркестр буду. А вот об актере Збруеве не-е, но за ним – «Абсолютный слух». «Слух» послушаю… А после него?.. А ни-че-го… Тогда почитай кого-либо из Прозы, или вообще почитай, а то уже давно не… Ага, давно. Последняя моя книга была… вон, еще на столе лежит. Стефан Цвейг³⁵. «Триумф и трагедия Эразма Роттердамского³⁶», нидерландского гуманиста и философа (1469 – 1536 г)». Интереснейшее было чтение… Интересно, а ответит ли тебе Антон Чижов?.. Ага, ответит ли? Мужик-то он умный, если судить по рецензиям, но дюже ироничный… Вот и ответит иронично… Ну да, и будет в Прозе висеть его ирония… Не угадаешь… Не угадаю. И жаль, что Тёме не могу о нем рассказать, не интересно ему видите ли, а хочется… хоть с кем-то… Попробуй всё же за обедом… Не, не буду. Лучше молча будем есть наш грядущий рыбный гуляш с рисом, а то ненароком заденет чем-нибудь, заведусь и вылетит мой свободный послеобеденный час в трубу… Ой, мобик поёт.

– Привет, Агнеш!.. Оливка заболела? Бедная моя девочка… Ну, конечно, надо врача вызвать, хотя и просто насморк. Но ты аспирин ей сразу не давай, если только к вечеру, а пока кусочки чеснока к воротничку булавкой приколи, я всегда так делаю и помогает… Конечно, съесть его тоже хорошо, но Оливка ж не будет… А-а, сама… и по несколько долек сразу?.. Не, нельзя, Агнеш, а то желудок раздразнишь… Да, да, что ж поделаешь, лечи Оливчу и позвони потом, будет ли температура подниматься?

Уже двенадцатый? Но еще до стряпанья обеда целых полтора часа, так что… Привет, мой Комп, привет, моя радость, хочу сегодня с тобой поворошить файл под названием «Мой миф». Что значит ворошить? А то, что, наверное, отсырел он, ведь сто лет к нему не притрагивалась и теперь надоТЬ подредактировать слегка… хоть, честно говоря, и не очень-то надоть потому как всё прошло, всё отболело. Да, конечно, печально, но всё ж глянем-ка на начальные строки, может, и вдохновят, может, разбегусь: «Заварила кофе. Прилегла на диван…» А, может, и сейчас – кофе, прежде чем?..

– Тём, будешь кофе?.. «Традицию предобеденного кофе» нарушать не будем, но ты ж иногда и на после обеда оставляешь… Сегодня не оставишь?

Раз, два, три… сыпать и четвертую ложку? Тёма ворчит, что, мол, слишком крепкий завариваю. Ну да, крепкий, но я же люблю такой, голова потом… как новенькая! И как назвать этот миф, рождённый из тетрадных записей под названием «Лис»? ЛИС – его аббревиатура. И как же была влюблена в эту аббревиатуру… то бишь, в её носителя! Долго, мучительно… и счастливо. А теперь…

– Тём, кофе заварен, иди… (Или «сварен»? Надо посмотреть в Нете.) Тём, ну иди, потом дочитаешь, а то остынет… Нет, давай я налью, а то взболтнёшь. (Руки-то у него как дрожат!) Ну да, сахара у нас мало, надо в «Линию» ехать… Значит забыла, если вчера не сказала… Да ладно уж, проедешься еще разок, зато цель впереди будет светиться, а не просто так… (И последний сахар сейчас рассыплет.) Тём, давай я… тебе две ложки?.. Ну, ты же знаешь, что люблю послаще… Умоляю! Не надо под кофе – о социализме! Просто пей мелкими глотками, смотри в окно и наслаждайся… Ну, пожалуйста, не надо и о Гайдаре³⁷, похоже, что ты его книгу наизусть учишь. И какой раз читаешь?.. Второй. А, по-моему, пятый… Да читай, читай хоть и десятый, но вы с братом меня достали социализмом!.. Больше не будешь? Будешь! Знаю тебя, знаю… Ну вот… хорошо-то как посидели, кофейку попили… о социализме поговорили, а теперь – по домам.

Что, Компуш, отдохнул? Тогда поехали дальше, моя радость. И на чём остановились? На кофе. А после него что было? «Заварила кофе. Прилегла на диван. Снова села за компьютер». Ага, как и сейчас… правда, не прилегнув… а «прилегнув» можнА говорить? Наверное, нет. Комп, а дальше-то что? «Открыла файл с пометками. Итак: какое сегодня число? Тринадцатое. А сколько дней набирала дневники? Раз, два, три, четыре… тринадцать. Опять тринадцать! Да что ж такое!? Прямо мистика какая-то, как и тогда…» Спрашиваешь, а что «тогда»? Ой, а тогда всё и началось… Во, слушай, а не назвать ли этот мой миф «Я звала его ЛИС»? А под названием ме-еленько так: «Мой миф». Ну как, почему «миф»? Да потому, что он и был мною соткан, выдумала и ЛИСа, и свою влюблённость. Зачем-зачем. Нужно было… значит. И очень, значит. Не понимаешь зачем? А-а, куда тебе… Ой, мобильник…

– Привет, Ви! Не замерз, еще живой?.. Ну и не вылезай из-под одеялки, полежи, ты же ночами романы пишешь… но пока не пишешь, скажи мне: что тебе в следующий раз переслать Наташкой?.. Паштет печёночный еще не съел? Хорошо, не буду его… а смалец?.. Три баночки. Котлет сколько?.. Двадцать. Всё, заказ принят… Значит, созваниваюсь с Наташей и… а пока топи железку и дров не жалей, летом еще напилишь-нарубишь… Ага, пока-пока.

Нет, Комп, и все же не буду ворошить прошлое под названием «ЛИС», пусть еще воспоминания пообвянут, тогда и… Лучше, давай-ка окунёмся в волны Прозы, а вдруг кто-то что-то и… Ну да, Антон Чижов «и»:

«Галина, ну что могу сказать за героев своих? Ужасны они, конечно, но ведь есть же такие! И как быть? Мириться с их существованием или не мириться и резко отрицать? Вы меня пристыдили, и теперь много буду думать головой. Спасибо».

Вот, видишь, Копм! А ты говорил… Хорошо, что Антон почти без иронии ответил, зря боялась. Говорила ж тебе, что он – ироничный умница. Ой, а «умница-то» – для женщин, а как для мужиков? Ломай теперь голову. Ну, конечно, не ты «ломай», а я ломай. И что ответить этому… а-а, вспомнила!.. умнику.

«Антон, и не думала Вас пристыжа… пристыда…» Блин! Вот уж этот русский язык… Тогда напишем так: «Да не хотела я Вас стыдить, не хотела и подталкивать к тому, чтобы „думать головой“, – Вы и так в плену этих самых раздумий, – но дело в том, что меня приручила русская литература: почему, зачем, кто, когда… и опять: почему, зачем? Помните, как у моего любимого Николая Семеновича Лескова из дневника одного из героев, Савелия Туберозова?»

И где в моём биографическом опусе поселился Савелий Туберозов? Откроем «Игры с минувшим» – «Найти» – «Туберозов». Ага, вот:

«Сегодня я говорил слово к убеждению в необходимости всегдашнего себя преображения, дабы силу иметь во всех борьбах коваться, как металл некий крепкий и ковкий, а не плющиться, как низменная глина, иссыхая, сохраняющая отпечаток последней ноги, которая на неё ступила». Вот и пошлём этот «отпечаток» умнику Антону, а насчет нынешних его героев… «А насчет Ваших нынешних героев… Да нет, они не ужасны, – грешные люди как и все мы – и „мириться“ с ними или „резко отрицать“ – Ваше право. Но зачем же, талантливо пишущему, клонировать их?» И как получилось, Компуш? Молчишь. Тогда клонируем нацарапанное, отлавливаем курсором из моих «Избранных» Антона Чижова – «Аквариум для одинокого мужчины» – «Добавить замечание»… Опа! Лети добавленное! А ты, Компуша, отдохни, пока я там, на кухне, бодрствовать буду.

Ну вот, всего каких-то полтора часа и опять – с тобой. Снова заглянем в Прозу? И кто к нам в гости жаловал?.. и сколько?.. и не оставил ли «яичко»? Ага, есть одно, и снесла его не курочка, а Борейшо на мой этюд «Коллега Поцелуйкин»:

«Очень понравился текст. Образ чётко выписан. Стиль чем-то раннего Довлатова³⁸ напомнил»… Да-а, уже с месяц Борейшо не писал и вот… Приятно от него похвалу получить. А, может, этот комплимент – подсказка, чтобы поместила именно в эту главу что-то из нашей переписки? Ага, так и сделаю. Но сначала отвечу: «Владимир, приятно, что подтолкнула вспомнить остроумного Довлатова. Спасибо».

А теперь – за переписку с ним, и началось она с того, что похвалила его рассказ «Глазами Сократа³⁹»:

«Вам удалось, – и мыслью, и слогом, – приподнять завесу и заглянуть в Потусторонность. Может, будет и еще что сказать, но пока… Благодарю.»

Потом написала и о рассказе «Замки из пены»:

«У Вас густая, насыщенная яркими красками и полутонами проза, но мне кажется, что, увлекаясь, Вы забываете обо мне, читателе, и я всё чаще и чаще начинаю спотыкаться о „лабиринты ролкеров“, „Вонг, жиртресты“, „сдувшийся пузырь бабл – гама“, „к тому же обкумаренном в говно“ и, спотыкаясь, вначале недоумеваю, а потом начинаю ворчать, злиться на автора за непонятное, а когда к концу (вместе с Вами), „забираюсь на крышу и мечтаю о старом РГ, заныканном папашей в спальне“ или угрожающее: „Когда будешь купаться – проверяй подмышки. Виноградные гроздья – быстрая смерть. Яйцо чайки – на берег можно не возвращаться“…Так вот, когда читаю такое, то начинаю думать: да нет, не только моя вина в том, что не понимаю, а какие существа всплыли в конце?.. хотя до слёз жалко эти „души маленьких убитых аквалангистов“. И все же, Владимир, своей прозой Вы напомнили мне Альбера Камю⁴⁰ с его блестящим рассказом-эссе „Возвращение в Типаса“, но у него всё так понятно, ясно и объёмно! Думаю, и Вы так смогли бы так, – уж очень настоящий!»

«Большое Вам спасибо за точные и ёмкие замечания. Да, этот текст перенасыщен аллюзиями и выглядит синтетичным. Но, посмею указать тропинку к возможно большему пониманию. Я попытался передать атмосферу пост апокалипсиса на побережье с присутствием параллелей, с изображениями этого мира другими авторами. Отсюда капитан Вонг. Отсюда довольно жесткий сленг подростков. Это мир Танжера и Марокканского побережья Атлантики. Мир, в котором остались лишь пустота, наркоторговля и ощущение близкого конца мира, в котором из океана вылезают непонятные создания. Однако все, что Вы написали, безусловно, учту».

«Насчет „присутствия параллелей с изображениями этого мира другими авторами“ я поняла, ибо в своей профессии подобным приёмом пользовалась не однажды, и по опыту знаю, что при параллельном монтаже „сюжеты“ должны быть „прописаны“ равнозначно чётко, иначе тот, для кого делается, начинает „хромать на одну ногу“ и тогда ничего хорошего не жди.»

Ну вот, пока с этой перепиской закончу, а дальше… Дело будет видно.

И сколько сейчас? Двадцать два сорок. Можно минут пятнадцать почитать кого-либо… ну, хотя бы опять Антона Чижова, может, что-либо новое поместил?

Ага, «Бабочка»:

«Он включал телевизор… Плоский экран прогибался под натиском гигантского медиа оползня. Селевой поток наглого вранья, рекламного паскудства, низкопробной попсы и откровенного скотства. И всё это декларировало, восклицало, визжало и всхлипывало…»

Ну и ну! Ощущеньица, как и у меня порой. Но на ночь – такое?.. Не, не буду. Завтра прочитаю.

Глава 10

И что сегодня на завтрак?.. Вчера картошку ели, а значит… Благодарю, моя хорошая, за подсказку, и чтобы без тебя делала? Но, может, сегодня творчески подойди к каше и вместо трех ложек овсянки сыпануть пять, риса не одну, а две, гречки – три… Какой полёт фантазии!.. Не хихикай, хочу еще и мюсли сделать… Ага, сделай, столько живёшь, а мюсли еще не… Вот-вот, поэтому и вброшу в кашу изюм, кусочки яблока, мандарина… Сама мюсли сварганишь?.. Ага, чать не боги горшки обжигаютЬ, вот и я смюслю. Во, неплохой глагол, да?.. даже смешноватенький… Обхохочешься… но что еще вбросишь в кашу?.. А сушеные ягоды смородины и шиповника, зря что ль сушила? Кстати, а сколько уже натикало? Ого, без пятнадцати девять. А за окном-то серо и, похоже, солнца не ожидается. Ну да, вчера в новостях грозились, что циклон припрётся, вот он уже и на подступах.

Что-то Тёма кашу вяло ест, наверное, не нравилось моё мюсли… или моя?.. мой?

– Тём, кисловатые кусочки, это яблоки, добавленные в кашу для экспериментУ-У (А, может, рассказать ему под мюсли о том, что вчера в «Плодах просвещения» увидела? Ну надо ж, двести пятьдесят миллионов лет назад в районе Сибири извержение вулкана такое было, что вся планета потом выгорела!) А чёрненькое – кусочки чернослива, и хотя фрукт этот весьма дорогой, но зато полезный, так что, ешь, ешь… (И компьютерная графика такая классная была! Наш земной шарик и – черно-бурый. Страхота-а!) А это, Тёма, финик и тоже для пользы организЬМУ твоему… ну да, и моему. (И тогдашним микроорганизмам снова пришлось развиваться миллионы и миллионы лет! Во как…) Да ладно, завтра опять картошка с помидорами будет, но сегодня доедай уж мою экспериментальную мюслю… А как правильно? Да, наверное, мюслю как-то не звучит… Нет, в словаре искать не буду, посмотри ты, а потом скажешь… Ну, хорошо, хорошо, сама, в Нете… ну, в Интеренте, значит. (Так рассказать ему али не? Ведь так хочется – кому-то! Но нет, не буду, а то опять отрежет: «А мне это не интересно», или: «Да нет, сомневаюсь». ) Ну, вот и молодец, что доел… На здоровьице. Сейчас чай заварю, пока ты с посудой управляться будешь. (А, впрочем, расскажу. Рискну… как очередной эксперимент.) Тём, вчера по телевизору интересный фильм был. (Молчит. Терпит.) И ты знаешь, так страшно было видеть наш земной шарик не голубым, а чёрно-бурым!.. Господи! И в этом ты сомневаешься! Ученые докапываются, исследуют, доказывают, а ты сомневаешься. Ну, какие у тебя основания для сомнений, ты же в этом – профан! А-а, ну тебя!..

Ой, на бегу чуть холодильник не сбила… Сомневается! Вот уж поистине не хомо сапиенс, а хомо сомневающийся, и особенно – в каждой моей фразе! И не поймет, что так устаю, подбирая в разговоре только то, что его сомнению не подвергнется… Ладно, хватит, успокойся!.. Хорошо тебе, Ядва, других успокаивать, а попробуй-ка сама… И всё же хватит… Всё. Успокоилась, смягчилась, охладилась, усмирилась, унялась… убаюкалась, укротилась… угомонилась, устаканилась и… подсесть к Компу часа на полтора?

И с чего начнем, мой не сомневающийся и всё принимающий? Ладно, начну с того, чем вчера кончила: Антон Чижов, «Бабочка»… А помнишь, Комп, как-то я уже писала этому Чижову? Ну да, не ты должен помнить, а… Слушай, какой-то раздражительный ты сегодня! Смени интонацию и открывай мне «Бабочку».

«Вон те, что под балконом бегут. Ишачат с утра до ночи, и с ночи до утра, чтобы больше жрать и обильней испражняться. Покупать, приобретать, устраивать быт. Вить гнёздышко, тащить в него всякую дрянь, размножаться. Ходить в гости и принимать гостей. Пить, петь, плясать и… И однажды издохнуть, так и не поняв: на хрена жил?! А жизнь у человека должна быть как пружинный матрац. Со множеством скрытых, но упругих пружин. Чтоб поворачивался – а они звенят. Звенят! Тогда не будет пролежней и ночных кошмаров, после которых соберёшься в лучший мир, глянешь, и окажется, что большую, лучшую часть отмеренного тебе времени ты провёл на продавленном, склизком от пота синтетическом тюфяке…»

Пишет то как! Словно исповедуется.

«Он включал телевизор… Плоский экран прогибался под натиском гигантского медиа оползня. Селевой поток наглого вранья, рекламного паскудства, низкопробной попсы и откровенного скотства. И всё это декларировало, восклицало, визжало, всхлипывало. Выключал звук. Первые мгновения наслаждался тихим бессилием участников многоканального паноптикума, но уже вскоре удовольствие сменялось ненавистью. Отключённые от привычных средств коммуникации, карикатурные персонажи настойчиво тыкались в экран по ту сторону. Они жестикулировали, паясничали, строили рожи. И его накрывало усталой ненавистью, стало подрагивать веко и кривиться рот…»

Да-а, в одном абзаце – целый мир образов!

«… как насекомое-паразит! Окуклился потихоньку, полудохлая тварь, и бредит наяву о звенящих пружинах, а пружина давным-давно упирается туда, где сердце. На свет, надо на свет…»

На такое можно и рецензию писать. А, впрочем, едва ли она будет интересна Антону, он – человек другого возраста и уровня… Дочитаю, а там…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Антон Чехов – (1860—1904) – русский писатель, драматург.

Вернуться

2

Лучано Паваротти (1935—2007) – один из самых выдающихся итальянских оперных певцов второй половины XX века.

Вернуться

3

Хосе Каррерас (1946) – Испанский оперный певец.

Вернуться

4

Пласидо Доминго (1941) – выдающийся испанский оперный певец

Вернуться

5

«Аве Мария» – католическая молитва к Деве Марии.

Вернуться

6

Микис Теодоракис (1925) – греческий композитор и политический деятель.

Вернуться

7

Карунеш (Бруно Ройтер) – музыкант, исполняющий медитативную музыку в стиле нью-эйдж.

Вернуться

8

Лев Толстой (1828—1910) – великий русский писатель.

Вернуться

9

Кёльнский собор (нем- римско-католический готический собор в городе Кёльне. Занимает третье место в списке самых высоких церквей мира.

Вернуться

10

Проза.ру – российский литературный портал для пишущих авторов. Ежедневная аудитория около 100 тысяч посетителей.

Вернуться

11

«Три сестры» – пьеса русского писателя Антона Чехова (1860—1904).

Вернуться

12

Литературный персонаж, главный герой серии романов английской писательницы Джоан Роулинг.

Вернуться

13

Роман в стихах русского поэта Александра Сергеевича Пушкина (1799—1837), написанный в 1823—1830 годах, одно из самых значительных произведений русской словесности.

Вернуться

14

Владимир Гиляровский (1855- 1935) – русский писатель, журналист, бытописатель Москвы.

Вернуться

15

«Что день грядущий мне готовит?» – строки из «Евгения Онегин» А. Пушкина.

Вернуться

16

Юрий Башмет (1953) – российский альтист, дирижёр, педагог.

Вернуться

17

Владимир Набоков (189—1977) – выдающийся русский писатель.

Вернуться

18

Колобок – персонаж восточнославянской народной сказки. серый волк Колобок

Вернуться

19

Лета – в древнегреческой мифологии источник и одна из пяти рек, протекающих в подземном царстве Аида, река забвения.

Вернуться

20

Василий Розанов (1856- 1919) – русский религиозный философ, литературный критик и публицист.

Вернуться

21

Википедия – интернет-энциклопедия. Владелец сайта – американская некоммерческая организация «Фонд Викимедиа».

Вернуться

22

Фёдор Тютчев (1803—1873) – великий русский лирик, поэт-мыслитель.

Вернуться

23

Александр Блок (1880—1921) – русский поэт, писатель.

Вернуться

24

Владислав Ходасевич (1886—1939) – русский поэт, критик, мемуарист, историк литературы.

Вернуться

25

Игорь Бутман (1961) – саксофонист, продюсер.

Вернуться

26

Алексей Уткин (1962) – российский габоист.

Вернуться

27

Том Барабас (1969) – американский пианист-клавишник и композитор венгерского происхождения.

Вернуться

28

Николай Лесков (1831- 1895) – прозаик, самый народный писатель России,

Вернуться

29

Людвиг ван Бетховен (1770- 1827) – выдающийся немецкий композитор и пианист.

Вернуться

30

Михаи́л Плетнёв (1957) – российский пианист, композитор и дирижёр.

Вернуться

31

Карачев – районный город Брянской области.

Вернуться

32

Евгений Кисин (1971) – пианист-виртуоз, классический музыкант.

Вернуться

33

Франц Гайдн (1732—1809) – австрийский композитор, представитель венской.

Вернуться

34

Сергей Аксаков (1791—1859) – русский писатель, литературный и театральный критик, мемуарист.

Вернуться

35

Стефан Цвейг – (1881 -1942) – австрийский писатель, драматург и журналист.

Вернуться

36

Эразм Роттердамский (1469—1536) – Крупнейший ученый Северного Возрождения.

Вернуться

37

Егор Гайдар (1956—2009) – российский государственный и политический деятель.

Вернуться

38

Сергей Довлатов (1941—1990) – писатель и журналист, эмигрировавший в США.

Вернуться

39

Сократ Сократ (1470—1399) – древнегреческий философ, учение которого знаменует поворот в философии.

Вернуться

40

Альбер Камю (1913—1960) – французский прозаик, философ, эссеист.

Вернуться