Дорога домой
Пришлые-3
Виктор Гутеев

Александр Гузев Иллюстратор

Екатерина Котова Корректор

© Виктор Гутеев, 2022

© Александр Гузев, иллюстрации, 2022

ISBN 978-5-0053-1388-1 (т. 3)

ISBN 978-5-0053-1389-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Книга 3

Дорога домой

Глава 1

Новая Республика.

С момента последней встречи с Дэйсоном прошло три недели. Ранним утром Алексею вручили парадную форму и под конвоем доставили в северное крыло здания, где, впихнув в лифт, подняли на сорок этажей.

Оказавшись в помещении, похожем на то, где три года назад ему вынесли судебный приговор, понял, что к обещанному Дэйсоном разбирательству его не допустили.

– Обвиняемый, займите место с правой стороны от защитника.

Вот так без предупреждения попасть на собственное судилище Алексей не рассчитывал. Поэтому, услышав слова одетой в форму юстиции судьи, в нарушение правил задал вопрос.

– Обвиняемый в чём?

Пока на строгом, вытянутом лице немолодой женщины удивление менялось с возмущением, Алексей огляделся. В просторном, без единого окна зале судебных заседаний помимо судьи и конвоя Алексея дожидаются ещё двое. Свет потолочных светильников путается в коротких волосах одного и играет бликами на полированной лысине второго.

Сидящие за столами в разных сторонах зала мужчины обернулись, и Алексей понял, что дела его плохи. Облачённый в строгий костюм обладатель лысины, а вместе с ней возраста и опыта, оказался обвинителем, а молодой, немного за двадцать, черноглазый паренёк – защитником Алексея.

– Обвиняемый, займите место с правой стороны от защитника.

Алексей пересёк заставленный скамьями зал и уселся рядом с защитником. Отсутствие перед оным носителя с делом окончательно убедило, что защита – всего лишь формальность, приговор вынесен, а вокруг дешёвый спектакль.

– Послушай, – не громко сказал Алексей не соизволившему даже представиться защитнику, – а разве нам не надо побеседовать, обсудить положение вещей, разработать стратегию защиты?

– Вообще-то надо, но я решил, обойдёмся без этого.

Возникло желание дать черноглазому оплеуху, но сперва решил досмотреть спектакль до конца.

– Заседание считается открытым, – прокатился под сводами голос полковника юстиции, – поскольку обвиняемый выбрал для рассмотрения дела военный суд, процесс будет проходить в обычном порядке. Подсудимый, вы согласны?

Слушая наглую ложь, Алексея так и подмывает вскочить и, мешая слова с ругательствами, заявить, что он ничего не выбирал, а затем вывалить участникам судилища всё, что он о них думает. Зная, что всё это пустое занятие, Алексей лишь согласно кивнул.

Сторона обвинения получила слово, и он услышал, в чём его обвиняют. Лысый, располневший к шестому десятку обвинитель, отирая платочком одутловатое лицо, на память выложил неподдающиеся объяснениям факты из его биографии и обвинил Алексея в сговоре с противником, спровоцировавшим войну между людьми и вахнами.

Вспомнил всё: и слова грузинского снайпера, подозрительное везение при рейде на Гарду, чужеродный цилиндр; приплёл первую встречу с чужим кораблём, поведал о захвате первого вахновского транспорта, при котором неведомая сила вновь спасла подсудимому жизнь. Припомнил телепортацию Глупой в систему вахнов, при этом особо подчеркнув, что обвиняемый в то самое время находился на Глупой. И, наконец, о последних событиях, приведших Алексея в зал судебных заседаний.

По сути, ничего нового Алексей не услышал. Всё, о чём говорит обвинитель, за исключением ряда подробностей их похищения с планеты чужим кораблём, он знает и так.

Слушая изложение фактов из чужих убедительных уст, Алексей с удивлением отметил, что будь речь не о нём, то он с лёгкостью бы поверил, что подсудимый действительно шпион и провокатор. Страшным явилось то, что обвинитель нигде ни разу не соврал и даже не приукрасил. Изложенные им факты были чистой правдой, и излагались они именно так, как происходили. В целом описанная обвинителем картина для Алексея выглядела более чем мрачно, а обидной её частью оказалась пассивность сидящего рядом тела, которое даже для вида не вставило в его защиту не единого слова.

«Слили, – лихорадочно крутится в голове, – дальнейшие действия? Шлёпнут. Возможно. Эта паскуда вешает на меня погибших при первом штурме Вии. Хотя, если взглянуть с его позиций, это так и есть. Я дал ложный сигнал, который на тот момент ложным не был. Блин, голову сломаешь. Лысый ведёт к тому, что помимо третьей силы я ещё и с вахнами дружен, а судья, вобла сушёная, знай себе кивает. И там виноват, и здесь неугоден. Чёрт, загнали. И оправдаться не дадут. Упырь, – искоса взглянув на защитника, обложил того Алексей. Рука налилась злой тяжестью. Возопивший разум остановил рукоприкладство, – после, – одёрнул он себя, – этого точно достану, – искоса посмотрев на беззаботное лицо защитника, успокоил себя Алексей, – до судьи бы дотянуться, ей бы добрый пендаль пошёл на пользу. Чтоб знала рожа мерзкая: раз взялась судьбы чужие править – суди честно, ни на что не глядя».

– К сожалению, – прервал обвинитель мысли Алексея, – большинство свидетелей обвинения по известным обстоятельствам не смогли присутствовать на процессе, но главный свидетель здесь. Если позволите, я хотел бы пригласить для дачи показаний майора Алекса Блэймера.

Последний раз с Алексом виделись на награждении за оборону Глупой. Дальше разошлись военными дорогами, и вспоминать друг о друге просто не было времени.

В глаза бросился серебристый оттенок коротко стриженных волос Алекса. Седина накинула ему лет, однако произошедшие изменения на этом не закончились. В лице, в чертах его и чёрточках появилось что-то новое, настолько незримое, что Алексей не смог определить, что именно изменилось в его облике. Насторожило то, что с момента появления в зале Алекс ни разу на него даже не взглянул.

Обвинитель начал задавать вопросы, и без того плохое настроение Алексея окончательно упало. Алекс отвечает правдиво, но подбирает слова так, что общий смысл ответов сводился к тому, что практически за всеми действиями Алексея смотрит кто-то сторонний и умело их корректирует. Это так и было, этих слов Алексей не ставит в упрёк, но на сухой констатации фактов Алекс не остановился. Каждый озвученный им случай он дополнил личными комментариями, чем ещё больше сдвинул планку в сторону его вины.

– Скажите, майор, – вопрошает довольный обвинитель, – когда вы заявили, что, наблюдая за действиями расстрельной команды, видели, как вахн офицер по-дружески приобнял обвиняемого, вы ничего не напутали?

– Нет, – ответил Алекс, – сначала я не поверил глазам, поэтому несколько раз просмотрел запись с камеры скафандра. Всё так.

– И последний вопрос, – не унимается обвинитель, – ваши прежние отношения с обвиняемым можно смело назвать дружескими. До истории с бегством обвиняемого на чужом корабле вы думали о том, что с этим человеком связано много странного и необъяснимого?

– Такая мысль приходила мне в голову, но тогда я не видел Вольнова в объятиях вражеского офицера и тем более не подозревал о его полётах на этом корабле.

– У обвинения больше нет вопросов.

– Вопросов нет, – произнесло сидящее рядом тело.

Как выяснилось дальше, помимо вопросов у защиты на протяжении всего процесса не нашлось и слов. Только после речи обвинителя, в которой он потребовал для Алексея высшей меры наказания, предусмотренной законодательством республики за сговор с врагом, защитник соизволил взять слово.

– Уважаемый суд, – разнёсся под сводами зала его голос, – прежде всего, хочу сказать, что сторона защиты во многом согласна с обвинением. Ни у кого не возникает сомнений, что обвиняемый действительно втянут в события, имеющие для республики чувствительные последствия. Однако это не значит, что обвиняемый вступил с противником в сговор, и я постараюсь вас в этом убедить. Давайте рассмотрим позитивные стороны участия этого человека в нашей войне. Начнём с рейда группы диверсантов на хорошо известную планету под названием Гарда. Результатом рейда стал доставленный в метрополию контейнер с революционными технологиями, благодаря которым мы побеждаем в войне. Эксперты утверждают, что без этих технологий противостоять вахнам было бы на порядки сложнее, соответственно, и потери были бы на порядки выше. Также хочу добавить, что в то время, когда обвиняемый появился на арене боевых действий, война уже во всю катилась по нашим системам. Так что повлиять на её начало, как нам пытается доказать уважаемый обвинитель, обвиняемый никак не мог. Следующим фрагментом биографии моего подзащитного является бой на борту вахновского транспорта и захват высокопоставленного пленного. Затем штурм станции вахнов, уничтожившей Лайлону. Хочу напомнить, что именно сидящий перед вами человек смог убедить чужаков отключить силовой барьер. В результате мы получили ошеломляющую победу и в придачу кладезь чужих технологий. Думаю, одного этого достаточно, чтобы отмести от обвиняемого подозрения в сговоре с противником. Следующим шагом головокружительной карьеры, – позволил защитник иронию, – является телепортация Глупой, и обвиняемый вновь оказывается в центре противостояния. Дальше десятки рейдов по зачистке разбитых вахновских кораблей и двух недостроенных станций. Ну и, наконец, последнее задание, где подразделению под командой обвиняемого удалось снять защиту с планеты вахнов. Как это произошло – неважно, важно, что сухопутные силы Новой Республики закрепились на вражеской планете. Подведём итог. Боевые операции, в которых принимал участие обвиняемый, как правило, имеют положительный результат. За всё время службы в республиканских силах обвиняемый не занимал высоких постов и никогда не обладал информацией, способной в той или иной степени навредить текущим операциям армии и флота. И, наконец, обвиняемый вместе с членами вернувшейся команды узнали, на чём они покинули планету вахнов только тогда, когда им об этом сообщили. Это подтверждают мыслезаписи выживших членов подразделения. От себя хочу добавить: Алексей Вольнов дважды награждён высшей наградой Новой Республики. Помимо этого восемь раз был отмечен другими боевыми наградами разной степени, трижды был ранен и участвовал во всех значимых сражениях этой войны. В результате вышеизложенного и предоставленных суду электронных отчётов сторона защиты считает доказанным тот факт, что майор Вольнов Алексей действительно втянут в пока необъяснимые для нас события, но втянут помимо собственной воли, на что указывает всё вышесказанное. Исходя из этого, считаю затребованный обвинением приговор несоизмеримо жёстким и вынужден заявить: в случае его принятия защита воспользуется правом отвода суда и рассмотрения дела в ином составе.

Речь защитника поколебала уверенность Алексея в предрешённости процесса. Сопоставив аргументы защиты и обвинения, он решил, что у него всё же есть шансы.

– Суд удаляется для принятия решения.

Когда судья скрылась за отскочившей в сторону стенной панелью, Алексей повернулся к защитнику.

– Ты, оказывается, говорить умеешь.

– Петь и плясать тоже, – не поворачиваясь, ответил тот.

– Ну, спой.

– Лет через двести, – пообещал защитник, – когда тебя выпустят.

В зал вернулись судьи, и Алексей обратился в слух. Собственные прегрешения прослушал вскользь, а вот слова приговора выслушал внимательно.

– В связи с отсутствием прямых доказательств сговора исключить из обвинения пункт о сотрудничестве с вахнами. В связи с отсутствием прямых доказательств сговора исключить из обвинения пункт о сознательном сотрудничестве с третьей стороной. В связи с доказанным фактом несогласованного сотрудничества с третьей стороной, а также с отсутствием подобных прецедентов и, как следствие, отсутствием актов, регулирующих подобные обстоятельства, суд постановил приговорить майора Космических Сил Новой Республики Вольнова Алексея к заключению под стражу до окончания военного конфликта либо до решения вышестоящей инстанции. Награды, воинские звания, должность и денежное довольствие остаются за заключённым. В случае несогласия с решением суда вы имеете право в течение месяца подать апелляцию.

***

Двое мужчин, сидящих в соседнем с залом судебных заседаний кабинете и внимательно следивших за тем, что происходит за стеной, выслушав вердикт судьи, посмотрели друг на друга.

– Браво, Дэйсон. Как вы и предрекали, судья и без вмешательства вынесла нужный приговор.

Сидящий в кресле адмирал Арон Двински слегка склонил голову, тем самым дав понять главе контрразведки, что расхождение мнений по методам ведения этого дела остались позади.

– Вы оказались правы, – продолжил адмирал, – и смогли настоять на своей правоте. Мне же только и остаётся, что признать ошибочность собственных суждений, – иссечённое морщинами, худощавое лицо адмирала приобрело немного скорбное выражение, – старею, – добавил он, – пора на отдых.

– Никогда не поверю, что вы сможете отдыхать, не покончив с делами.

– Кто знает, Дэйсон, кто знает.

– А по поводу решения суда, – не придав значения словам адмирала, продолжил Дэйсон, – я схитрил. Перед тем нашим спором я поднапряг своих умников и они дали мне выкладки законов. Другого решения судья принять просто не могла, то, что мы услышали, было единственным возможным решением.

– Я тоже за то, чтобы о нашем участии в этом деле знало как можно меньше народа.

– Вы хотели поговорить с защитником Вольнова, – напомнил Дэйсон, – он ждёт.

– Из твоих?

– Оперативник из юридического отдела, – лицо Дэйсона на миг напряглось, однако полностью скрыть чуть тронувшую губы улыбку он не сумел, – молодой, но зубастый.

– Да-а-а, – задумчиво протянул адмирал, – придёшь однажды на работу, а на месте твоём вот такой зубастик сидит, сидит и неплохо смотрится.

– Ох, скорей бы уж, – поддержал Дэйсон, – не поверите, доработался до того, что транквилизаторы уже не помогают. Порой думаю, голова взорвётся. С какой радостью свалил бы я всё это на свежую умную голову, а сам бы туда, где больше действий, меньше дум. Жизнью бы наслаждался.

– Помечтали, и хватит, – с оттенком грусти выдохнул адмирал, – давай своего опера.

Войдя в кабинет и наткнувшись на взгляд адмирала, темноволосый оперативник мгновенно подобрался и выпалил на одном дыхании.

– Младший оперативный сотрудник сержант Рапат Наров.

– Сколько лет тебе, младший сотрудник?

– Двадцать один, господин адмирал.

– Как считаешь, Рапат, справился ты с заданием или нет?

– Считаю, справился, господин адмирал, – не моргнув глазом, отчеканил оперативник.

– Правильно считаешь, – кивнул адмирал, – видел я беседу тихую твою и подзащитного. О чём говорили?

– Подзащитный просил меня спеть, пришлось отказать.

– Спеть просил, – усмехнулся адмирал, – узнаю.

– Господин адмирал, – продолжая стоять на вытяжку, обратился сержант, – разрешите обратиться к господину Дэйсону?

– Для начала давно пора принять вольно, – ответил адмирал, – мы, конечно, заскорузлые вояки, но человеческим языком пользоваться ещё не разучились. Так что убери сержант восхищения во взгляде и тон сбавь немного. На начальство своё не смотри, я разрешаю.

– Мне, господин адмирал, так тоже больше нравится.

От служаки не осталось и следа

– Что ты хотел? – задал Дэйсон вопрос подчинённому.

– Хотел спросить у вас разрешения обратиться к адмиралу.

– Валяй, – позволил адмирал.

– Хотел узнать ваше мнение, господин адмирал, почему третья сторона выбрала именно Вольнова. Всё необъяснимое происходит либо с ним лично, либо с ним рядом. Я не понимаю, почему при изучении мыслезаписей Вольнова не обратили внимания на высказывания снайпера с Земли. Если отталкиваться от его слов, то получается, что Вольнова оберегали ещё до подхода к Земле нашего поисковика. Его нам навязали ещё оттуда, и при этом он сам не понимает, кто это делает. Как вы думаете, почему этот кто-то выбрал именно его, не кого-то из наших систем, а именно человека из неразвитого мира, о котором мы до появления Вольнова даже не слышали?

– Хороший вопрос, – одобрительно кивнув проговорил адмирал, – только ответа у меня нет.

***

Цех. Чужое пространство.

Эфир взорвался количеством донесений. Дрейфующие над планетой линкоры и рыскающие на низких орбитах эсминцы, звенья штурмовиков и даже пилоты катеров спешат доложить, что внизу происходит что-то неладное.

Капитан первого уровня Дебер Грекаузе, тридцатишестилетний командующий группой флотов блокирующих систему, как и большинство подчинённых смотрит на проекцию сидя в кресле на мостике флагманского линкора.

Цех, именно под таким названием в реестре заселённых вахнами систем проходит эта планета. Названная, за возведённый на её поверхности гигантский комплекс кораблестроительных предприятий, она медленно пропадает из вида.

Окруживший Цех силовой барьер медленно теряет прозрачность. Защитная оболочка, участками по несколько тысяч километров становится матовой, скрывая от систем наблюдения поверхность планеты. В течении получаса из видимости пропали вода и суша, горы и жилые башни, производственные цеха и целые поля выстроенной в ряды готовой продукции. Вместо пёстрой поверхности планеты люди видят огромный матовый шар.

Пожертвовав зондом, убедившись, что функции барьера остались без изменений, командующий затребовал сеанс связи со штабом флота.

***

Новая Республика.

Звуковой сигнал, предшествующий открытию двери в камеру, звучит печальной трелью.

– Достали, – цедит сквозь зубы Алексей.

Руководствуясь правилами изолятора, поднялся с узкой выдвижной койки и упёрся лбом в прохладную стену. Щелчок магнитного замка и шелест отскочившей в сторону двери в стерильной тишине изолятора кажутся событием. В камеру кто-то вошёл. Подождав несколько секунд и не дождавшись команды надзирателя, Алексей плюнул на инструкции и повернулся.

Заглянув в глаза застывшему на пороге Алексу, сразу понял, какие именно произошедшие с ним перемены ускользнули в зале суда. Таких людей Алексей встречал, таких он зовёт «человек войны».

Заинтересовавшись в своё время данной тематикой выяснил, что происходит подобное перевоплощение с очень ограниченным количеством людей. Подобные люди настолько глубоко вникают в тематику, настолько ей проникаются, что превращают объект постоянных мыслей в сам смысл своего существования. Алекс попал в число тех редких людей, кого условия войны перековали сделав верным своим союзником. Каста воинов, в которую помимо воли попадают совершенно разные как по возрасту, так и по социальному статусу люди. В лихие годы таких ценят и отмечают, но нет людей, которым было бы сложнее сосуществовать с обычной мирной жизнью.

Об этом знает не понаслышке. Подобное состояние когда-то стало частью собственной жизни. Алексей помнил, как, словно в болото, погружался в исключающую всё постороннее боевую рутину. Узко ограниченная поставленными задачами жизнь без сострадания, чувств, эмоций показалась именно тем, но на глаза попалась та самая книга.

Подобранная в разгромленном чеченском селении, с оторванным переплётом и обгоревшими по углам страницами, книга эта за несколько вечеров смогла вытянуть Алексея из трясины равнодушия в тяжёлую, но всё-таки человеческую реальность.

Смешные детские обиды, засевшие в голове, растаяли вместе с понятием о трансформации Алекса-человека, в Алекса-воина. Алексей может мыслить его категориями и знает, что в голове друга сидит только победа. Там нет сомнений ни в словах, ни в действиях, там не осталось места чувствам, там есть лишь цель, для достижения которой оправданы все средства.

– Ну, что застыл, проходи.

С этими словами Алексей сел на скрипнувшую койку, указал на другой край Алексу.

– Хочу вопрос тебе задать, – не двинувшись с места, произнёс Алекс, – ответишь?

– Задай, там видно будет.

– Мы вместе провели немало времени, и происходящие с тобой вещи меня не коснулись, по крайней мере, так утверждают результаты сканирования моего мозга. Вопрос такой: не замечал ли ты каких либо несоответствий, происходящих вокруг меня.

– Сомнения мучают?

– Нет, боюсь, эта гадость может оказаться заразной.

– Вот тебя бы я с радостью заразил, – усмехнулся Алексей, – но, увы, ты к этой гадости совершенно непричастен.

– Спасибо и на этом, – ответил Алекс.

Молчание затянулось. Вспомнив прошлое, когда их редкие встречи сопровождали длительные беседы, Алексей грустно усмехнулся.

– Это всё, что ты хотел?

– А ты ждал, что я оправдываться буду?

– Нет, – ответил Алексей, – слова хоть такие вспомнил, и на том спасибо. Я до твоего прихода сон хороший видел. Иди, Алекс, досмотреть попытаюсь.

Глава 2

Раора. Новая Республика.

Дорога к месту заключения заняла почти неделю. Два межпространственных перехода, сутки на маршевой тяге, борт армейского бота, инструктаж, экскурс по комплексу для содержания провинившихся военнослужащих и, наконец, ворота блока, в котором Алексею предстояло дождаться окончания войны.

– Пошёл, – скомандовал охранник, когда створка ворот лениво сдвинулась в сторону.

Оказавшись в центре пустого тамбура с двумя ведущими в блок плотно закрытыми дверьми, Алексей остановился.

– Осужденный майор Алексей Вольнов, – глядя на расположенный под потолком объектив камеры, лениво молвит конвоир, – присвоенный номер семьсот четыре, блок номер два. Дверь открыть. Заходим, – подтолкнул он Алексея, когда одна из дверей, щёлкнув запорами, медленно распахнулась.

Одноэтажный тюремный блок встретил многоголосым гулом. Переступив порог, Алексей оказался на краю длинного широкого коридора, делящего пространство здания на две половины. Увидев расположенные по обеим сторонам коридора спальные места, Алексей немного расслабился. Вместо одиночных камер, которые он успел люто возненавидеть и почему-то ожидал здесь увидеть, пространство блока делят стандартные армейские кубрики, рассчитанные каждый на восемь человек и не имеющие дверей и запоров. Отсекающие жилое пространство от коридора перегородки, напоминающие мелкозернистые сетки, позволяют видеть, что происходит в каждом отдельно взятом кубрике.

Судя по времени, заключённые вот-вот пообедали и теперь маяться от безделья.

Шагая мимо кубриков, Алексей с интересом наблюдает за бытом бывших военнослужащих, в ряды которых предстоит влиться. Кто-то спит на стоявших вдоль стен койках, кто-то, сидит за установленным в каждом кубрике столом, занимается своими делами.

Сидельцы, одетые в полевую, без знаков различия форму пехоты и лёгкие тапки, меряют новичка заинтересованными взглядами. В основной своей массе молодые заключённые без оглядки на вмонтированные в потолок системы наблюдения оживлённо общаются и свободно передвигаются из кубрика в кубрик.

Проходя мимо столовой и зоны отдыха Алексей улыбнулся, настроение заметно поднялось. Просторный, оснащённый всем необходимым спортивный зал, терминалы, голограф и реабилитационные зоны после одиночной камеры изолятора по-настоящему радуют глаз.

– А женщин здесь случайно не выдают? – кивнув в сторону залов, спросил он конвоира.

– Размечтался, – ощерился тот, выставив ровные лошадиные зубы, – у вас тут и так не наказание, а рай бесконечный. А пройди слух, что тут ещё и женщин держат, то вся республиканская армия здесь через месяц будет.

Не ответивший во время следования по территории комплекса ни на один вопрос, конвоир внутри блока сделался более чем словоохотливым, и Алексей не преминул этим воспользоваться.

– Сколько здесь заключённых?

– Четыреста в первом блоке, четыреста во втором.

– А как зовут планету, на которой мы находимся?

Алексей напрягся: причины, по которым его даже не посвятили в название системы, были непонятны, но ни в ведомстве Дэйсона, ни во время перелёта никто этого сделать так и не удосужился.

– Раора, – без промедления ответил конвоир.

– Сюда тянут всех горе-вояк?

– Нет, здесь сидят за тяжёлые преступления. В Республике есть ещё один дисциплинарный комплекс, но там три месяца физических работ, неделя подготовки, и вперёд на передний край. С такими статьями и сроками, как у вас, отбывают только на Раоре.

– Сколько в блоке офицеров?

– Вместе с тобой сорок три, остальные – рядовые и сержанты. Ты не обнадёживайся, здесь ваши звания – пустой звук, придётся быть наравне со всеми.

Пройдя ещё пару десятков метров остановились.

– Пришли, – сообщил конвоир и, подтолкнув Алексея, вошёл вслед за ним в кубрик, – принимайте пополнение, – заявил он, – та-а-ак, – глядя в экран нарукавного планшета, выдохнул конвоир, – твоя, – указал он на крайнюю койку и, больше ничего не сказав, растворился среди прогуливающихся по коридору осужденных.

– Доброго всем дня, – поприветствовал Алексей соседей, кидая небогатые пожитки на указанную койку.

Четверо сидящих за столом и трое переваривающих сытный обед лёжа на койках на его приветствие никак не отреагировали. Молчание немного покоробило, но, решив не делать скороспелых выводов, Алексей шагнул к стоящему между койками столу.

Дневной свет, падая на его поверхность, отражается от ярких карточек настольной игры. Подойдя к упорно не обращающей на него внимания четвёрке, Алексей вновь попытался завязать разговор.

– Ну что, соседи, давайте знакомиться? Меня зовут…

– Мы знаем, как тебя зовут, – перебивший Алексея голос принадлежит лежащему на койке совершенно лысому, крепкому на вид пехотинцу.

Неприязненные интонации в его голосе мгновенно смыли с лица Алексея доброжелательность. Посмотрев на сокамерников другими глазами, сразу отметил, что здесь нет малолетних только призванных на службу солдатиков; в кубрике сидят матёрые мужики, возраст которых по оценкам Алексея варьируется от двадцати пяти до тридцати с лишним. Заглянув в глаза одному из них, быстро себя поправил. Моложавое лицо и спортивную фигуру выдала сетка морщин вокруг глаз и взгляд пожившего на этом свете человека.

Все семеро смотрят на Алексея. В их глазах ожидание продолжения, и Алексей не собирается с этим тянуть.

– Дальше, – глядя на лысого, сказал он.

– Дальше что? – закинув обе ладони за голову и не отводя взгляда, интересуется тот.

– Ты сказал, что знаешь, как меня зовут. Что дальше?

– Да мне совершенно неважно, как там тебя зовут, мне достаточно знать то, что ты тёрся при штабе флота.

Вспомнилась Земля. Вспомнив знакомых сидельцев, в рассказах которых часто присутствовало упоминание о том, что о любом вновь прибывшем зона узнает всё раньше, чем он туда прибудет.

Дэйсон, – вспыхнуло в голове причастное к этому имя. Совершенно очевидно, что знать об Алексее всё местной администрации совершенно незачем, вот ведомство и сочинило легенду, взяв отрезок из его прошлой жизни. Алексей допустил, что, составляя легенду, Дэйсон рассчитывал, что звание офицера генерального штаба облегчит ему жизнь, но оказалось, что это стало причиной напряжения. Стройную историю о штабных буднях пришлось откинуть и объясняться дальше.

– И чем тебе не понравилась моя должность?

– А тем, – лысый пехотинец обвёл взглядом прислушивающихся к разговору сокамерников и усмехнулся, – тем, что из-за такой же девочки, как ты, одна половина моей роты превратилась в фарш, а вторая после коллективной казни вашего ублюдка вот уже два месяца пребывает здесь.

– Вставай.

Начинать знакомство так ой как не хочется, но по взглядам видно, что оскорбления на этом не закончатся, и рано или поздно придётся разъяснять. Столкнувшись с необходимостью отстоять место под солнцем, Алексей начал заводиться.

– Вставай, сказал, обезьяна, – процедил он сквозь зубы и, видя, что лысый не торопится, с силой пнул стойку кровати.

От встряски сработал механизм складывания. Прокрутившись пол-оборота, платформа кровати, сбросив здоровяка на пол, ушла в стенную нишу. Проворно вскочив, лысый крепыш кинулся на обидчика.

Поднырнув под просвистевший над макушкой кулак, Алексей, не отводя взгляда от открытой шеи противника, выждал момент, но ударить не успел. Несколько человек схватили со спины, повисли на руках. Вновь кинувшегося на Алексея здоровяка остановил резкий окрик.

– Стоять.

Подойдя к метающему из глаз молнии пехотинцу, старший обитатель камеры успокаивающе хлопнул того по плечу.

– Спокойно, лейтенант, зачем нам проблемы. Он к нашей беде непричастен, что ты взъелся.

– Все они одинаковые, – цедит здоровяк, – что тот, что этот, что все остальные. Убил бы.

– Руки убрали, – устав слышать за спиной сиплое дыхание, скомандовал Алексей.

Дождавшись кивка старшего, висевшая на руках и спине троица разжала руки, отошла в сторону. Обернувшись, Алексей увидел, что в кубрике полно недобро смотрящих на него крепких парней, да и в коридоре собралось человек под полсотни.

Пока Алексей крутил головой, вездесущий старший оказался рядом и, взяв его за предплечье, потянул в сторонку от мучающегося с запором кровати, бубнящего под нос проклятия бывшего лейтенанта.

– Меня зовут Лим, прежде тоже носил звание майора. Кто ты?

– Алексей.

– Странное имя, откуда родом?

– Неважно.

– Неважно так неважно, – согласился Лим, – ну, так вот, – продолжил он, – случилось так, что моя рота, бравые остатки которой ты видишь перед собой, – он демонстративно обвёл взглядом уже добрую сотню бойцов, собравшихся в коридоре напротив кубрика, – оказались здесь из-за конфликта, связанного с одним из твоих сослуживцев. Ты его, наверное, знал, но это не суть важно. Тебе с твоей должностью просто не повезло. Попав сюда, ты, майор, оказался среди людей, которые враждебно относятся к штабным штанотёрам, и поэтому мой тебе совет. Удаль свою ты показывай перед связистками штабными, а здесь народ бывалый, обстрелянный, громких звуков не любящий и на расправу скорый, в этом один из твоих сослуживцев убедился лично. Поэтому, Алексей, сиди тихо, не груби, и будешь жить долго и счастливо. Понял меня? – холодно улыбнулся он на последнем слове.

– Понял тебя, – ответил Алексей, – грубить не буду, но если вот это тело, – кивнул он в сторону вновь завалившегося на койку лейтенанта, – ещё хоть раз пискнет в мою сторону, то я сделаю из него ту самую девочку, которой он меня тут недавно обозвал. Надеюсь, ты, бывший майор, тоже меня понял?

В коридоре послышалась приглушённая брань и сдавленные смешки.

– Командир, – донеслось из коридора, – позволь Краусу хоть пару минут с ним побеседовать. Похоже, этот прыщ штабной до сих пор не понял, где оказался.

– Позволь, командир, – выслушав обещания штабного майора, бывший лейтенант вновь поднялся с койки и теперь, стоя в центре кубрика, с вызовом смотрит на Алексея, – я даже ничего ему не сломаю, обещаю.

– Давай, – чувствуя как злость комом встаёт в горле говорит Алексей.

Действие порядком затянулось, и он начал по-настоящему выходить из себя. Копившееся последние недели раздражение нашло выход, и сейчас, выжигая взглядом глаза лейтенанта, Алексей всё явственней понимает, в какой форме оно выйдет наружу.

– Давай, ты, обезьяна, – уже не сдерживая ни слов, ни эмоций, цедит Алексей, – ты и я, вдвоём. Предупреждаю сразу, – повысил он голос и обвёл взглядом набившихся в кубрик сослуживцев лейтенанта, – если кто влезет в драку, буду убивать.

Здравомыслие пытается подать голос, но сдавать назад поздно. Алексей понимает: бросая вызов разжалованному лейтенанту, он бросает вызов всей сотне. Воинам, которых лишили наград и званий, тем самым превратив воинское подразделение в сборище не связанных ни долгом, ни присягой злых мужиков. Единственный, кто сдерживает ополчившихся на штабников солдат, их бывший командир, которому бойцы формально уже не подчиняются, но на деле беспрекословно слушают.

На скулах лейтенанта играют желваки, кулаки сжаты, взгляд буравит Алексея. Казалось, ничто не сможет предотвратить драку, но бывший майор придерживался иного мнения.

– Лейтенант, – не повышая тона, спокойно произнёс он, – сядь на место.

На глазах Алексея пышущее ненавистью лицо Крауса изменилось, и он, бросив на Алексея колючий взгляд, покорно отправился к своей койке.

– И ты, майор, меру знай. Ну а вы что собрались, – обратился он к набившимся в кубрик пехотинцам, – разбежались быстро.

Кубрик опустел, бывший майор парой слов разбавил собравшуюся толпу. Спустя минуты четверо обитателей кубрика как ни в чём не бывало сражаются в прерванную игру, а остальные либо спят, либо делают вид.

Осенние сумерки, быстро вытесняя дневной свет, запускают реле, и погруженная в полумрак территория комплекса озаряется электрическими огнями. Ворвавшись в окно, яркий искусственный свет разбавил полутьму кубрика и разбудил Алексея.

– Прикрой, лучше здесь добавим, – расслышал он хрипловатый голос майора.

Повинуясь повороту регулятора, закачанный в оконные стеклопакет газ потерял прозрачность, опять погрузив кубрик в сумрак. Под потолком набрали яркость световые панели.

Проснувшись, продолжал неподвижно лежать. В памяти всплыл инцидент, и Алексей принялся размышлять по поводу дальнейших своих действий.

Ситуация дрянная, но, вспомнив всё до мельчайших подробностей, Алексей пришел к выводу, что ссоры было не избежать и действовал он правильно. Огорчало предвзятое к себе отношения роты Лима, однако, рассудив, что в блоке четыреста человек и вакуум общения ему не грозит, Алексей вытеснил досаду из головы.

Отбросив мысли, прислушался к текущей в кубрике неторопливой беседе. Сидящих за столом людей он не видит. Лежит ногами к коридору, в поле зрения лишь пустая койку справа, а вертеть головой, выдавая своё присутствие, пока не хотелось. Да и не требовалось. Сокамерники соблюдением тишины особо не утруждаются.

– Почти полмесяца вахны их не трогали. Зато потом надавили так, что к концу третьей недели боёв под ружьё встали даже полотёры, – вещает рассказчик, – прикинь войско, – усмехнулся он, – тысяча пехотинцев, пара тысяч матросов, уцелевших после уничтожения оборонявшего Глупую флота, и сотня тысяч учёных, которые кроме столовых и лабораторных приборов в руках ничего не держали.

– Говорят, погибло их немало, – перебил кто-то рассказчика.

– Да, – равнодушно отозвался тот, – чтим память, но суть не в этом, – вернулся он к прерванному рассказу. Бесконечные бои уже к исходу второго месяца опустошили арсеналы. Вот умники и задумались, как жить дальше. Додумались до того, что начали в экспериментальный образец телепорта сгружать грунт, взрывчатку, мусор всякий и отправлять на висящие над планетоидом вахновские корабли. Взрывчатка быстро кончилась, но из строя вывели не один десяток их посудин, а заодно отвадили вахнов рядом с Глупой шляться. Но главное не это: был там среди них один вообще гениальный, вот он и придумал вместо камней отправить вахнам содержимое очистных ёмкостей. Сказано-сделано, быстро соорудили канал подачи нечистот в камеру телепорта и принялись ждать. Когда вновь засекли идущий к ним флот вахнов, быстренько им отгрузили накопленное за годы эксплуатации.

– Во умылись.

– И нанюхались, – послышались довольные реплики.

– Тихо, – оборвал их рассказчик, – когда корабли подошли, оказалось, что это прибывший на выручку Республиканский флот. Потом выяснилось, что на Глупой действовал старый код распознавания, а эскадра не успела предупредить защитников о подходе. За что и поплатились. Говорят, первые тонны нечистот сгрузили аккурат на мостик флагмана, где в тот момент находился командующий эскадрой.

На какое-то время в кубрике повисла тишина.

– А ты откуда всё это знаешь? – с долей подозрения спросил разжалованный майор.

– Дружок рассказал, он оборонял Глупую.

– Твой дружок врёт.

Население кубрика как по команде обернулось. Алексей поднялся, поправил одежду и, повернувшись к сокамерникам, продолжил.

– На Глупой он, может, и присутствовал, но того, о чём ты рассказал, не было. К третьей неделе штурма вахны определили и выбили почти все питающие станции. Энергии не хватало даже на регенерацию воздуха. К подходу первых республиканских флотов всё, что дышало и могло сопротивляться, обороняло сеть лабораторий, находящихся на глубине трёх километров. Поверхность планетоида контролировали вахны, так что о подходе флота остатки гарнизона узнали, когда наверху начался бой. А оба телепорта, находящиеся в то время на Глупой, были уничтожены, как только стало известно, где именно оказался планетоид.

***

Аркана. Новая Республика.

Стоило звезде лениво выползти из-за горизонта, как промозглая ночная мгла нехотя отступила под натиском нового дня. Рассыпавшись яркими брызгами, миллионы лучей, играя бликами на ряби водоёмов и окнах квартир, стряхнули с вновь отвоёванных у ночи территорий сонное умиротворение. В утреннем небе появились стайки птиц, что в погоне за мошкарой дерутся друг с другом, издавая при этом громкие щёлкающие трели.

Словно вторя их языку, защёлкали реле, отключая освещение улиц. Яркий огненный шар оторвался от горизонта и окончательно вымел ночную тьму и прохладу.

В то самое время, когда утренние лучи озарили ущелья городских улиц, жители Арканы, пробуждаются ото сна, зевая и потягиваясь, идут в ванные комнаты, готовят завтрак, строят планы.

Среди населения двухмиллиардного мегаполиса, проснувшегося этим утром, живёт Димка, шестилетний сорванец, который, глядя, как мать греет завтрак, тоже строит планы. Они зародились давно, но приступить к их исполнению мальчик решил именно сегодня.

Димка незаметно сунул руку под майку и погладил нагретый телом пластиковый прямоугольник, с помощью которого двое верных друзей надеялись осуществить свои планы.

– Малыш, что там у тебя? – заметив копошение за пазухой, спросила мама, – покажи.

Димка обомлел. Зная, что если мама увидит с таким трудом стащенную у неё же отцовскую карту, то мечты о побеге так и останутся мечтами. Пришлось импровизировать.

– Чешется, – яростно скребя пятернёй под майкой, соврал он.

– Покажи.

– Ага, – возмущённо фыркнул Димка, соскакивая с табуретки, – ты девочка, а девчонкам я живот не показываю.

Радуясь, что обычно требовательная в таких вопросах мать на этот раз не стала настаивать, Димка шмыгнул в детскую и спрятал карту доступа в посадочную зону космодрома в карман уличных брюк.

Предстоящее пугает и манит одновременно. Взглянув на часы, Димка не удержался и, щёлкнув по сенсору, призвал к жизни голограф, где, выбрав адрес, вызвал соратника.

– Чего так рано? – опасливо оглянувшись, шёпотом спросил худощавый образ Брэди, вывешенный голографом над письменным столом.

– Узнать хотел, не испугался?

– Нет, – Брэди с такой силой тряхнул головой, что слетевший ночной чепчик обнажил белобрысую макушку, – а что мне бояться, ведь мы на войну едем, вместо отцов в бой ходить, так все делают, вон у дяди Джерда папку убили, так он вмиг вместо него на войну уехал….

– Ладно, – перебил друга Димка, – как только мать выпустит, давай ко мне и в порт.

Выключив голограф, Димка прислушался к происходящему в родительской комнате. Ожидания оправдались. С того самого дня, как погиб отец, мама каждые вторые выходные месяца встречалась с такими же грустными тётями. Сегодня мама весь день будет плакать.

Подойдя к окну, в который уже раз устремил взор на корпуса космопорта, возведённые на том берегу омывающего окраины города озера.

В этот момент один из пассажирских челноков, курсирующих между портом и висящими на орбите лайнерами, оседлав столбы реактивных потоков, медленно пополз в небесную высь. Сердце мальчишки всколыхнулось от сладостных предчувствий. Димка смотрит, а челнок уходит всё выше и выше и наконец, превратившись в едва заметную точку, окончательно пропадает из вида.

***

Аркана осталась позади, и провожаемый мальчишкой кораблик очень быстро оказался в чернильной стуже космического пространства. Переложив функции управления на автоматику, пилот челнока откинулся на спинку и принялся лениво наблюдать за царившей в предпланетном пространстве суетой. По лобовому остеклению кабины медленно поползли электронные метки плывущих мимо объектов.

Маневрируя среди оборонных спутников, орбитальных доков, грузовых терминалов и снующих между ними судов обслуживания, автопилот уверенно ведёт челнок к шлюзу висящего на удалённой орбите лайнера.

На остеклении вспыхнули и тут же погасли метки патрулирующего пространство крыла штурмовиков. Вскоре по правому борту навстречу потянулись длинные ремонтные доки, на стапелях которых полным ходом идёт восстановление потрёпанных эсминцев и пары выделяющихся габаритами линкоров. Вокруг кораблей снуют сотни всевозможных ремонтных аппаратов. Сверкает сварка, сверкают вспышки манёвровых двигателей роботизированных мини-буксиров, подающих к кораблям массивные бронеплиты и уже целиком собранные отсеки. Какое-то время пилот смотрит, как к оголённым рёбрам жесткости кормы линкора с ювелирной точностью подводят одну из орудийных надстроек и медленно опускают её на корпус. К работе приступили ремонтные механизмы, стремясь в срок завершить замену повреждённых участков.

Миновав доки, песчинка челнока подошла к огромной, мерцающей яркой иллюминацией громаде пассажирского лайнера, и скрылась в недрах причальной палубы. Вскоре стыковочные системы лайнера выплюнули высадивший пассажиров челнок обратно в космос.

Глава 3

Аркана. Новая Республика.

– Шляются тут всякие, – проводив взглядом удаляющийся челнок, недовольно буркнул Бэнет, – ну куда, куда? – зло зашипит он, вернувшись к прерванной работе, – ты что, не видишь, какую сюда насадку надо, третью давай. Свалились вы на мою голову.

Передатчики скафандров работают на выделенной частоте, и брань Бэнета Купера слушают лишь восемь несчастных техников, вот уже шесть часов ковырявшиеся под его руководством на носу висящего над планетой эсминца.

Заслонившая полнеба планета пестреет соцветием вновь зародившегося дня. С космической высоты деталей ландшафта Арканы не рассмотреть, но и без них планета тянет взгляд пестротой континентов и синевой океанов.

Бэнет Купер, малорослый сорокалетний капрал, далёк от созидательных настроений. Никакая красота оказалась не в силах остановить льющийся из его рта поток ругательств. Причиной более чем дурного настроения служит крепление одной из внешних носовых плит, из-за которого Бэнет третий раз за последние сутки вынужден торчать в открытом космосе.

По той же причине эсминец вовремя не вышел в патруль, чем задержал действующую в связке разномастную группу. В результате рокировки на патрулирование вышла резервная единица.

Что именно пришлось выслушать капитану эсминца от начальства, Бэнет не знал, однако устроенный после разнос показал, что хорошего в тех словах было мало. Прокатившись по кораблю, лавина капитанского гнева в конечном итоге остановилась на помощнике старшего техника, коим и является торчащий возле крепления, сыплющий ругательствами капрал Бэнет Купер.

Раздражает всё. И капитан, и старпом, старший техник, обвинивший его в некомпетентности и по сути сваливший вину за некачественно выполненные работы. Раздражает ползающее вокруг вспомогательное железо, медлительные подчинённые и, конечно, проклятый крепёж, растративший за сутки нервов Бэнета больше, чем годы проходящей вдали от войны службы.

– Да не сюда, – в очередной раз рявкает он, когда криворукий подчинённый загнал стопор не в то отверстие, – ну почему приходится работать с такими идиотами? – взвыл Бэнет, – ты какого рожна сюда свои кривые руки засунул?

Распаляя себя всё сильнее, навис он над сникшим техником.

– У тебя за спиной киб, – изливает он раздражение, – надо всего лишь поставить задачу и отойти в сторону, – Бэнет со стоном выдохнул и хлопнул нерадивого подчинённого по макушке шлема, – ты хоть понимаешь, недоразвитое ты существо, что нам опять придётся разобрать весь крепёж?

С трудом удержавшись от соблазна дать придурку ключом по забралу, Бэнет воздел очи.

– О космос, – видимо, надеясь, что космос увидит крохотную человеческую фигурку, копошащуюся на носу железного исполина, воскликнул он, – прошу тебя, сделай так, чтобы всё это закончилось. Надоело, – изливает он пустоте душу, – не могу больше, не хочу.

Выплеснув в эфир очередную порцию эмоций, Бэнет вновь склонился над ненавистным креплением. Вопреки ожиданиям, стопор на удивление легко вышел из паза, но установившееся душевное равновесие вновь было покороблено.

– Ну всё, – в голос взревел Бэнет, когда один из стоявших за спиной техников включил прожекторы ремонтного робота.

Потоки нестерпимо яркого света активировали встроенный в забрало фильтр. На несколько секунд Бэнет оказался в полной темноте. Сжимая кулаки, он, багровея лицом, начал распрямлять спину, чтобы уже наверняка дать идиоту по шлему, но в этот момент фильтр вернул забралу прозрачность и сознание Бэнета царапнуло несоответствие. Стоя лицом к корме, Бэнет со всё возрастающим удивлением смотрит, как свет включённого где-то за спиной прожектора помимо деформированного крепления осветил уж слишком большой участок корпуса. Сформированные лесом всевозможных антенн и надстроек длинные тени быстро убедили его, что никакой даже самый мощный прожектор не в состоянии осветить тысячи метров металлического поля.

Камеры киба фиксируют, как закованный в громоздкий ремонтный скафандр человек развернулся и, задрав голову, уставился на появившееся над носом эсминца нечто.

Глядя на испускающий поток пульсирующего света круг, Бэнет лихорадочно вспоминает изученные образцы техники и вооружения вахнов. Чем ближе подходит он к концу списка, тем больше убеждается, что упоминаний о происходящем над эсминцем явлении нет. Пятидесяти метровый круг с ворочающимися внутри сполохами света ничего хорошего явно не предвещает, и в глазах притихшего Бэнета зарождается страх.

Ремонтный киб отсканировал световое пятно всеми доступными средствами и вывалил на забрала хозяев ворох полученной информации.

Объект не является материальным телом, но легче от этого не стало. Вдавив трясущимся подбородком клавишу, Бэнет активировал экстренный канал связи.

На одеревеневший язык скопом просятся сотни слов. Бэнет запнулся, на мгновение замешкался, а спустя это мгновение сообщать о происходящем было уже некому.

Датчики зафиксировали мощный энергетический всплеск, и в следующую секунду из центра вдруг начавшего сужаться круга выскочил сигарообразный объект. Отработав двигателями и мгновенно преодолев разделяющее их расстояние, объект бьёт в нос эсминца чуть ниже работающей бригады.

Пробив бронеплиты и корпус, снаряд, составляющий два метра в диаметре и чуть менее двадцати в длину, распался, выпустив из себя поток энергии, который, прожигая переборки и перекрытия, за секунды добрался до камер топливного распада.

Как активировал ранец скафандра, позже не смог даже вспомнить. Отброшенный реактивными струями прочь от корабля, Бэнет не сводил взгляда с уплывающей вниз массивной чёрной туши. Спустя секунды в районе кормы, выломав из корпуса пласты обшивки, в пространство вырвался гейзер полыхнувшего внутри корабля взрыва. Серия вспышек прокатилась из сорванных люков и шлюзовых створов, а затем километровой длины эсминец поглотила нестерпимо яркая вспышка. Она мгновенно сошла на нет, и потрясённый Бэнет увидел на месте эсминца покорёженный, буквально вскрытый изнутри, плывущий среди собственных обломков безжизненный остов.

За спиной полыхнула целая серия вспышек, подобных только что виденной. Зная, что там формируется патрульная группа, Бэнет окончательно осознал, что происходящее – не роковая случайность, а первые минуты всё же добравшейся до него войны.

Покрываясь испариной, трясущийся от страха и напряжения Бэнет оторвал взгляд от братской могилы своего экипажа и осмотрелся по сторонам. Худшие опасения сразу подтвердились. Систему атакуют вахны. То здесь, то там Бэнет видит вспышки, ознаменовавшие гибель очередной единицы Космических Сил Новой Республики.

Минуты пережитого страха плюс осознание гибели не успевшего сделать по врагу ни единого выстрела флота как ни странно вернули Бэнету хладнокровие. Сломав парализующий ступор, в голове появились осознанные мысли. Подчиняясь первой из них, Бэнет остановил полёт и отключил спаливший более половины запаса топлива ранец.

Отсканировав доступные частоты, получил подтверждение увиденному. Оборонявшая систему эскадра разбита, а значительно поредевший с переносом боевых действий в системы вахнов гарнизон планеты лихорадочно готовится к отражению орбитальной атаки.

Послушал переговоры осиротевших пилотов штурмовиков, которым в момент атаки посчастливилось находиться вне своих носителей. Услышал переговоры гражданских пилотов, которые, видя уничтожение флота, спешат уйти под защиту планеты. Из находящихся на момент атаки в системе крупных кораблей печальной участи миновал лишь пассажирский лайнер, который, экстренно прервав посадку и стартовал с максимальным ускорением.

Глядя лайнеру вслед, Бэнет позволил себе надеяться, что гражданские объекты вахнов не интересуют, но всколыхнувшееся между ним и планетой пространство на корню убило вспыхнувшую надежду.

Вися в трёх с лишним сотнях километров от планеты, Бэнет смотрит, как на фоне морей и континентов появившаяся в пространстве точка расширяется в размерах превращаясь в гигантский круг. Возникшее между Бэнетом и планетой нечто заполнили уже виденные совсем недавно сполохи света. Их яркость нарастает, и очень скоро светофильтры вновь уберегли глаза Бэнета от ожога, но стоило лицевому щитку приобрести прозрачность, с губ техника сорвалось длинное ругательство.

Трёхкилометровый в диаметре круг висит на фоне планеты, но вместо сполохов внутри круга Бэнет в деталях видит поверхность незнакомого мира. Картина феерическая, на одну планету наложена часть другой и контраст доводит до дрожи. Виденное походит на висящий в пространстве огромный круглый экран кинотеатра, вот только идущее там кино заставило Бэнета съёжиться.

На том краю портала день. Участок незнакомой планеты виден с высоты птичьего полёта. Оплётка портала подвешена высоко в небе. Внизу Бэнет видит поднимающиеся к зёву портала боевые корабли, ломаные чужеродные контуры которых не оставляют сомнений в их принадлежности.

На глазах Бэнета первый поднявшийся до нужной высоты корабль, за мгновения минуя космические расстояния, как ни в чём не бывало вывалился на этом конце портала, перед самым носом Бэнета.

Следом пошли десятки вахновских кораблей, но вниманием Бэнета полностью завладел первый. Оказавшись в системе, огромный носитель отработал двигателями и отойдя в сторону приступил к сбросу истребителей. В первые же секунды действа Дэйсон согласился с ныне покойным главным механиком, что компьютерная модель сброса вахновских истребителей – это ерунда, на это надо смотреть в живую.

Массивная обшивка бортов начала пучиться, отслаиваться от рёбер жёсткости, распадаться на мелкие, едва видимые системой скафандра песчинки. Бэнет неотрывно смотрит, как за несколько секунд от носителя осталась лишь огромная, увенчанная массивными двигателями и кабиной скелетообразная конструкция.

Следом к сбросу приступили ещё несколько переброшенных в систему носителей и буквально за несколько минут, над Арканой появился рой из тысяч чужих машин. Ромбообразные истребители запустили двигатели и, прижимаясь к двадцати выброшенным вслед за носителями боевым кораблям, приступили к построению в боевые порядки.

Первыми жертвами вахновских пилотов стали не успевшие сесть на планету челноки и катера. Таковых было не много, но гибель их от этого выглядела не менее ужасно. Один из подобных эпизодов разыгрался рядом.

Как и почему пассажирский челнок задержался на месте предполагаемого местонахождения улепётывающего к окраинам системы лайнера, осталось за кадром. В итоге челнок оказался здесь в тот самый момент, когда армада истребителей, закончив перестроение, разделилась на две части, и одна в сопровождении кораблей устремилась к планете, а вторая открыла охоту на всё, что уцелело с ней рядом.

Оказавшись в центре внимания систем наведения вражеских истребителей, пилот задёргал штурвал. Неповоротливый челнок, переваливаясь с боку на бок, зарыскал по сторонам, но первый же заход истребителей начисто снёс один из двигателей. Сотрясший челнок взрыв отключил второй.

Двигаясь по инерции, челнок прошёл в нескольких сотнях метров от затаившего дыхание Бэнета. Блеснув короткими стабилизаторами, звено истребителей перестроилось и повторило заход. Блёклые трассы инерционных зарядов вспороли пустоту стремясь к обречённому судну. В местах попаданий взвились фонтаны рвущегося наружу и мгновенно превратившегося в ледяную пыль кислорода. Один из зарядов угодил в посадочный люк. Остаточное давление вышибло люк в космос, а вместе с ним и несколько десятков разорванных декомпрессией пассажиров.

По щекам Бэнета катятся слёзы. Нелепое убийство людей шокирует, но разыгравшаяся перед глазами драма имеет продолжение. Часть пассажиров успели добраться до индивидуальных спасательных капсул, вместе с ними от челнока отстрелилась кабина пилотов.

Съехавшие в сторону крышки открыли гнёзда, из которых, хлопая пиропатронами, посыпались прозрачные капсулы. Проведя позиционирование, автоматика, включив аварийные маяки и активировав микродвигатели, направила капсулы в сторону близкой Арканы.

Бэнет взвыл от бешенства, когда расстрелявшее челнок звено чужих истребителей развернулось и с первого же захода развалило кабину пилотов. Он сыпал проклятия, глядя, как машины вахнов взмыли над идущими к планете тихоходными капсулами и устремились к ним. Ждущий кровавую развязку Бэнет не поверил глазам, когда чужие машины, не открывая огня, прошли мимо и, сделав разворот, ушли вдоль планеты.

Не обращая внимания на индикатор питания, Бэнет включил максимальное приближение. Медленно вращающаяся в трёхстах километрах Аркана устремилась навстречу. На фоне планеты разглядел наполовину разрушенную оборонную орбитальную станцию. Расчёты орудийных палуб ещё огрызаются, и Бэнет чуть не задохнулся от радости, увидев дрейфующий разбитый корабль вахнов. Однако силы неравны: помимо ведущих беспрерывный огонь кораблей на станцию заход за заходом делают сотни вражеских истребителей.

Оборона планеты продержалась менее двух часов. Глядя на тянущиеся в небо чёрные столбы пожаров, на сотни барражирующих между ними вражеских машин, Бэнет кусает губы.

Следующая фаза атаки не заставила себя ждать. Из портала потянулись транспорта, доставившие в систему людей, технику и живую силу. Оказавшись над Арканой, транспорта рассредоточились и приступили к сбросу десантных ботов.

Беспомощно сжимающий одеревеневшие кулаки Бэнет наблюдает за почти беспрепятственной высадкой миллионов вражеских солдат. Обороняющие планету войска ожесточённо дерутся, но сопротивление носит очаговый характер и в общем высадка вахнов идёт успешно. Их подавляющее превосходство в воздухе сводит на нет героизм и упорство защитников. Лавина вражеских десантников растекается по местности. Вахны занимают разбитые гарнизоны, стратегические высоты, порты и энергообразующие предприятия. Атака продолжается.

***

– Как хоть они туда пробрались?

– Вот.

С этими словами дядя полицейский вынул из кармана отцовский пропуск и положил перед стареньким начальником.

– Ну и куда вы, малолетние преступники, собрались? – строго взглянув на друзей, спросил Киллан Ямат, пятидесятивосьмилетний отставник, лишь в силу сложившихся обстоятельств взявший на себя руководство обслуживающим северный порт полицейским управлением.

– Мы хотели на фронт попасть, – потупив взор, принял на себя удар Димка, – я знаю, что здесь садятся прилетевшие за новыми солдатами военные корабли. Вот мы и придумали.

Поведав немудрёный план, Димка изобразил плаксивое выражение и, выдавив слезу, неумело запричитал.

– Дяденька, вы только мамкам нашим не говорите, а то, если моя узнает, что я отцовский пропуск стащил, она меня больше вообще никогда никуда не отпустит. Пожалуйста. Ведь мы ничего не сделали, мы только на войну поехать хотели.

– На войну? – переспросил полицейский, и Димке показалось, что его строгое лицо нервно дёрнулось, – ни надо никуда ехать, ребятки, война пришла к вам сама.

Словно в подтверждение, центральное здание космопорта, под самой крышей которого расположено полицейское управление, основательно вздрогнуло, и тут же до ушей докатился глухой рокот.

Тщательно продуманный, выверенный и взвешенный друзьями план просуществовал до того момента, когда, незаметно прошмыгнув в посадочную зону, Димка открыл с помощью украденного пропуска дверь для служебного пользования. Через десять минут друзья уже поднимались на тридцатый этаж главного терминала в сопровождении бдительного полицейского.

Здание опять вздрогнуло, послышался звон битого стекла. Оба полицейских на мгновение замерли, но кругом вновь установилась тишина, и дяденьки озабоченно переглянулись.

Глядя в лица взрослых, ловя их настороженные взгляды, Димка откровенно недоумевал. Друзья знают, что Аркана подверглась нападению, и это щекочет нервы. Теперь им не придётся прятаться, для того чтобы попасть на войну. Она уже здесь, и мечты о сражениях и подвигах вот-вот станут явью.

Надо всего лишь дождаться врагов, взять оружие погибшего солдата и вступить в бой, а эти взрослые вместо радости предстоящих приключений показывают хмурые озабоченные лица. На минутку Димке показалось, что взрослым страшно, но, поразмыслив, решил, что полицейские специально делают такие лица, чтоб они с Брэди не надумали сбежать.

– Слушаю, – прервал размышления старенький полицейский.

Брэди хихикнул.

– Ты чего? – спросил Димка.

– Смотри, – шепчет друг указав подбородком на полицейского, – правильно говорят, что когда они по связи разговаривают, всегда палец к уху прикладывают.

– Может, у них наушники маленькие? – предположил Димка, – выпадают.

– На наш счёт указания есть? – спрашивает кого-то полицейский, – да откуда я знаю, – повысил он внезапно голос, – с департаментом связи нет, с военными нет, связи вообще ни с кем нет. И у вас так же? Ладно, будем думать сами. Спасибо, и вам отбиться.

Достав из нагрудного кармана платок, полицейский отёр им покрывшийся испариной лоб и медленно опустился в стоящее у стола кресло. Затем какое-то время невидящим взором смотрел в стену и наконец, повернувшись к топтавшемуся посреди кабинета подчинённому, нервно выдавил.

– Прямо сейчас к планете подходят транспорта противника, началось вторжение.

– Что будем делать?

Хлопнув ладонями по столу, Киллан поднялся.

– В общем так, – произнёс он изменившимся, окрепшим голосом, – ты, Джулс, сейчас выходишь в эфир, командуешь нашим и к нам приписанным бросать дальние посты, добираться до оружейки и грузиться боекомплектом. Сбор в холле управления. На всё про всё двадцать минут. Действуй.

Молодой полицейский пулей выскочил из кабинета, Димка довольно улыбнулся. Он искренне рад, что полицейские больше не строят из себя трусов, а полны решимости и отваги.

Старик открыл дверь встроенного в стену шкафчика и выложил на стол жилет, автомат и набитые подсумки. На облачение ушло меньше минуты. Нахлобучив каску и закинув за спину оружие, начальник управления шагнул к двери, но, вспомнив о малолетних нарушителях, остановился.

– Сидите здесь, – сказал он не терпящим возражения тоном, – и не вздумайте бежать. Я за вами пришлю или приду сам. Понятно?

– Дайте нам оружие, – несмело выдал Димка тайные мечтания, – мы тоже защищаться будем.

Подумав, полицейский кивнул.

– Хорошо, – сказал он, чем заставил встрепенуться юные сердца, – но сначала вы должны доказать, что умеете, как солдаты, выполнять приказы. Приказ такой: ждать, когда за вами придут, а после поговорим об оружии.

Полицейский покинул кабинет. Выглянув сквозь открытую дверь в пустой, обставленный мягкими диванчиками холл, Димка пересёк кабинет и, довольно подмигнув другу, уселся в кресло начальника.

– Получим оружие – сразу сбежим, – авторитетно заявил он.

– Куда?

– К военным, тем, что накопители охраняют, вот там будет настоящий бой. А здесь так, – обвёл Димка кабинет, – терминал, кому он нужен?

В глазах приятеля мелькнуло несогласие. Решившись впервые возразить непререкаемому Димкиному авторитету, Брэди открыл рот, но вспышка за окном и близкий, вновь сотрясший здание хлопок, пресёк росток противоречия. Не сговариваясь, дети уже через секунду взгромоздились на широкий подоконник.

Окна управления, смотрящие в сторону залитого пенобетоном посадочного поля и озера, позволили с ходу охватить масштаб свалившихся на планету несчастий. Всюду, куда хватает взора, в прозрачное полуденное небо тянутся сотни разбросанных по округе чёрных дымных столбов.

Заворожено глядя на причудливую, нарисованную в небе дымом картину, друзья не сразу обращают внимание на множество мельтешащих в небе точек. Точки то валятся вниз, то уклоняясь от тянущихся с земли ракетных трасс, скользят в сторону, но, неизменно опускаясь всё ниже, превращаются в юркие ромбообразные искры.

Димка радостно хлопнул в ладоши, когда на месте одной из них распухла прорезанная алым дымная клякса. Пламя опало, а расколотый истребитель, беспорядочно кувыркаясь и разваливаясь на части, рухнул на окраине космодрома, добавив небу ещё один столб дыма.

С высоты этажа видно, как к останкам горящей машины устремились пожарные автоматы, но, судя по полыхающим на поле челнокам, справиться с обилием пожаров на территории космодрома без участия людей роботы не могут.

На окно легла тень. Оторвавшись от пожара, друзья задрали головы и упёрлись взглядом в снижающийся совсем рядом вражеский бот. У Димки перехватило дыхание, много раз видя съёмки трофейной техники, он и предположить не мог, что вблизи это выглядит настолько страшно.

Приплюснутый, режущий взгляд корпус, непропорционально торчащие, изрыгающие вниз потоки пламени двигатели. Покатые, без единого иллюминатора борта промелькнули перед глазами. На носу бота разглядел установленное на шарнирной подставке автоматическое орудие. Увенчанная бьющим энергетическими сгустками коротким раструбом пушка быстро меняет углы атаки, беспрерывно отправляя блёклые потоки.

Стоило отвесно снижающемуся боту опуститься ниже уровня крыши, как оттуда прямо над головами приникших к окну детей ударило орудие защитников. Пробив бронелисты, искры снарядов полыхнули внутри десанта бота. Стреляющее с бота орудие, мгновенно отреагировав на угрозу, стало разворачиваться в сторону крыши, но там не зевали. Затихшие дети увидели, как злые огненные искры ударили в конструкцию, и пушка прекратила стрелять. Сидящий над головами стрелок вновь перенёс огонь, и один из двигателей, зачихав, окутался пламенем, которое, воспламенив топливо, прошлось по десантному отсеку огненным вихрем.

Сопровождаемый летящими вдогонку очередями бот всё-таки умудрился сесть, но вместо потока солдат прочь от горящей машины устремилась лишь жалкая группка охваченных пламенем высоких фигурок, которых тут же расстреляли с первых этажей терминала.

Несколько секунд потрясённые друзья смотрели, как, лёжа перед зданием, горят одетые в страшные чёрные комбинезоны не менее страшные чужие солдаты.

Не совладав с желудком, Димка выплеснул остатки завтрака. Как никогда захотелось к маме. Он был готов бежать без оглядки, лишь бы не видеть рвущихся на планету страшилищ, но боязнь прослыть в глазах смертельно бледного друга трусом пригвоздила к подоконнику.

Над крышей с грохотом прошлась пара ромбообразных машин, и совсем близко, там, откуда стреляло орудие, громыхнуло. Тряхнуло так, что друзей смело с подоконника. Со стен посыпалась штукатурка, стёкла пошли паутиной трещин.

Ошарашенные дети едва поднялись на ноги, когда второй, ещё более сильный взрыв прогрохотал на техническом этаже, отделившем кабинеты управления от плоской крыши.

Звон в ушах, запорошенные пылью глаза, скрип на зубах. Выбравшись из-под навалившихся сверху обломков и проморгавшись, Димка сквозь пыльную взвесь ошалело уставился на лежащего в неестественной позе, присыпанного обломками Брэди.

Разбитое лицо друга напугало до слабости. Из рассечённого лба и сплющенного ударом носа, мешаясь с белой пылью, течёт кровь, пополняя уже образованную под затылком Брэди лужицу. Разбитые губы кривятся в крике, но звон в ушах избавил Димку от звуков.

Не в силах шевельнуться, он просто стоит и смотрит на изредка вздрагивающего всем телом друга. Вскоре сквозь вату в ушах начали проникать затихающие стоны и отзвуки интенсивной уличной перестрелки.

Когда Брэди затих, Димка выпал из ступора. Подойдя к распластанному другу и с радостью увидев вздымавшуюся грудь, Димка засобирался за помощью.

Шагнув из кабинета в разгромленный, с местами обваленным потолком холл, он с опаской покосился на вырванные из пазов двери лифта, пугающую чёрным провалом бездну шахты и попятился от неё прочь. Не сделав и нескольких шагов, вслушался в непонятный нарастающий над головой грохот, вновь застыл. Спустя секунды по зданию покатилась дрожь. Серия тяжёлых ударов в крышу, и по ушам Димки бьют звуки приближающейся перестрелки.

– Они на крыше, – услышал он прерываемые стрельбой хриплые крики, – кто-нибудь, передайте вниз, вахны высадились на крыше.

Влетев в кабинет, перепуганный Димка лихорадочно зашарил по углам, ища, чем бы прикрыть Брэди. Сделав, уселся против расщеплённой двери и, прикрывшись сваленным набок хозяйским креслом, принялся под грохот собственного сердца вслушиваться в звуки перестрелки. Шум выстрелов и криков застыл за углом, а по холлу по направлению к кабинету шуршат спешные шаги.

Когда распахнувшаяся после пинка дверь слетела с петель, а на пороге возник хозяин кабинета, сердце ребёнка едва не выпрыгнуло от счастья. Увидев взрослого, он вскочил и, не в силах вымолвить ни слова, просто смотрел на дядю полицейского, ожидая немедленной помощи.

Бросив на Димку хмурый взгляд, хозяин кабинета, прихрамывая, подошёл к шкафчику, достав дозатор, приложил его к шее и вдавил кнопку. Только сейчас Димка заметил, что левая рука полицейского неестественно вывернута, локоть стянут пластырем, а на подрагивающих пальцах чернеют кровавые разводы.

– Спрячься.

Приказал он вновь нырнувшему за кресло ребёнку и, даже не взглянув в его сторону, вышел из кабинета. Димка видит, что, выйдя в холл, дядя полицейский остановился и, вслушавшись во вдруг навалившуюся тишину, шагает вглубь холла и прячется за грудой собранных взрывной волной возле лифта скамеек. Шорох где-то в глубине, и полицейский открыл огонь.

Сидящий против проёма двери Димка, трясясь от страха, не отрываясь смотрит на оборонявшего холл полицейского. Видит мелькнувшую за спиной дяди в шахте лифта тень. Видит, как, подняв оружие, тень стреляет полицейскому в затылок. Видит, как, пробив шлем, блёклый сгусток расплескал его голову кровавыми брызгами.

Пока убитый дяденька валится на пол, а из шахты выбирается убивший его вахн, вжавшийся в спинку Димка обеими ладонями зажимает себе рот.

В просматриваемом Димкой холле появились ещё две закованные в костюмы фигуры. Высокие под потолок чудовища, держа наготове страшное оружие, деловито обследуют разгромленное помещение. Один склоняется над распростёртым на полу полицейским, а второй, поклонившись низкому дверному проёму, заскрипел мусором на полу кабинета. Отодвинув стволом Димкино укрытие, десантник склонился перед сжавшимся в комок, зажмурившимся ребёнком.

Димка с ужасом ждёт выстрел, но услышал лишь шаги и шум отброшенной панели, которой он прикрыл Брэди. Осмелившись открыть глаза, он обмирая от страха смотрит, как почти упиравшееся в потолок чудовище нависает над беспомощным другом.

Где-то на этаже слышится стрельба, и чужак быстро покинул кабинет. Вскоре вражеские солдаты вернулись в холл, приведя с собой четверых дяденек полицейских. Без оружия, в рваной одежде, обожжённые и окровавленные, они представляют собой жуткое зрелище.

Нависающие над пленными вахны дробящими ударами согнали всех четверых к стене и, повернув к себе лицом, отступили в сторону. Один из десантников выхватил блеснувший индикатором треугольник и, проведя им на уровне груди пленников, потерял к ним интерес. Люди судорожно вздрогнули и повалились на пол. На этаже опять послышались выстрелы, и вахны выбежали из холла.

Поднявшись на трясущиеся ноги и слабо понимая, где оказался, Димка вышел из кабинета и расширенными от ужаса глазами несколько секунд смотрел на упавших располовиненных людей. Не находя в себе сил оторвать взгляд от жуткого зрелища, Димка попятился к лифтам, но, споткнувшись об обезглавленного начальника управления, грохнулся на пол.

Сдерживая желание разрыдаться, Димка поднялся и уставился на заляпанный кровью и осколками черепа автомат убитого. Вид заветного оружия, о котором так страстно мечтали с Брэди, сейчас вызвал лишь отвращение. Желая поднять и отбросить несущее смерть железо как можно дальше, Димка потянулся к оружию и застыл, почуяв чьё-то присутствие. Подняв голову и обнаружив вошедшего в холл вахна, Димка дёрнулся от неожиданности, поскользнулся и упал в открытую шахту лифта.

Десантник не медлил. Прыгнув следом за ребёнком и задействовав снаряжение, он нагнал Димку в районе шестого этажа. Выбравшись, довёл до огромного зала ожидания, в который вахны согнали захваченных в порту гражданских, и отдал сотрясаемого нервным ознобом ребёнка первому попавшемуся человеку.

Вскоре одна из женщин обратила внимание на сидящего с краю смертельно бледного малыша, который глядя в пол, что-то исступлённо шепчет себе под нос.

– Не бойся, малыш, всё будет хорошо, – присев перед мальчишкой и потрепав того по макушке, попыталась успокоить Димку женщина. Не дождавшись реакции, склонилась ниже и прислушалась к срывающимся с губ мальчишки едва различимым словам.

– Не хочу, – исступлённо твердит ребёнок, – не хочу войну, не хочу, – шепчет он, роняя судорожные всхлипы.

– Иди ко мне, малыш.

Усевшись на тёплые, такие уютные колени, Димка крепко обнял женщину за шею и горько заплакал.

Глава 4

Аркана. Новая Республика.

Слыша дробный стук собственных зубов, ёжась от проникающего под скафандр холода, Бэнет Купер в который уже раз с трудом удержался от неистового желания включить систему обогрева. Скованные стужей руки и ноги, плескаясь болью, учинили Бэнету настоящую пытку. Обидней всего то, что разбитый катер, являвшийся целью его непродолжительного полёта, висит в жалких сотнях метров. Тысячный раз Бэнет корит себя за то, что в момент появления чужого истребителя не остановил свой полёт на мгновение позже. Крохи инерции остались, и он продолжает приближаться к вожделенной цели, но даже по самым оптимистичным подсчётам на это уйдёт как минимум час, а столько времени у него нет.

Надежда на то, что пилот пройдет мимо, не оправдалась. В район, где с разбитого катера Бэнет надеялся снять аварийный комплект, начали подтягиваться истребители и транспорта противника.

Помня учинённую вахнами расправу над пилотами челнока, Бэнет, боясь быть обнаруженным, отключил питание скафандра, превратив сложный, напичканный электроникой костюм в безжизненную, теряющую тепло скорлупу. Лишённый трансляции с внешних камер лицевой щиток, превратившись в стеклянную щель, значительно сузил границы обзора, однако и то, что удалось рассмотреть, быстро скрылось за слоем покрывшего щиток инея.

Когда пространство в очередной раз напиталось светом вновь открытого телепортом портала, Бэнет взвыл от радости. Он почти уверен, что бегущие восвояси корабли не обратят на такую мелочь как он внимания. Руки стали терять чувствительность, что окончательно подстегнуло к действию.

Вмиг покрывшись испариной, он ткнул подбородком в клавишу активации систем скафандра. В звенящую тишину вплелись звуки, в лицо дохнул поток тёплого воздуха, шикнула аптечка и по немеющим конечностям устремились потоки тепла.

Вступая в строй, системы одна за другой сообщили о готовности, и вскоре Бэнет вновь обрёл способность видеть. Проводив тающие в круге портала транспорта и обрастающие чешуёй носители, Бэнет наткнулся взглядом на переброшенное к Аркане сооружение.

Плоская, раскинувшаяся на километры, усеянная полями массивных агрегатов конструкция не походит ни на что виденное раньше. Затаив дыхание, Бэнет смотрит, как к конструкции на равном удалении друг от друга пристыковались четыре боевых вахновских корабля, сдёрнули её с курса и медленно потянули к поверхности планеты.

Наушник разразился тревожной трелью. Видя, что индикатор заряда батарей почти на нуле, а кислорода осталось на несколько минут, немного осмелевший Бэнет на миг включил ранец. Мощный импульс толкнул вперёд, и вскоре Бэнет оказался на борту наполовину сожранного меняющим материю выстрелом катера. Аварийный комплект кабины пилотов на месте. На замену батареи и фильтров ушли секунды. Отдышавшись и немного придя в себя, Бэнет покинул остов катера.

Окинув усиленным электроникой взором опустевшие окрестности, вернулся к посаженной вахнами на планету конструкции и вновь крепко выругался. Над ней дрожит раскалённое марево, а опутавший планету силовой барьер медленно, сектор за сектором, теряет прозрачность.

***

Раора. Новая Республика.

– Вот сюда, сюда, и-и-и…, – задумался Алексей, внимательно оглядывая игровое поле, – сюда, – наконец решившись, сбросил он третью фишку

– Чёрт, – выругался Тилл, к которому перешло право хода.

Широкоскулый блондин, ставший последнее время частым соперником Алексея в настольных баталиях, раздражённо фыркнул.

– Ну и какого чёрта ты так сделал? – упёр он в Алексея взгляд голубых глаз, – ты же видишь – мне без поддержки не пройти, а ты Старого от меня отрезал.

Тилл с надеждой взглянул на играющего с ним в одной тройке командира, – Старый, – воскликнул он, не дождавшись от того слов поддержки, – ну хоть ты ему скажи.

– Ходи давай, – поторопил Алексей, – будешь тут разглагольствовать.

На слетающие с языка Тилла до боли знакомые земные словечки давно не обращал внимания. Когда-то выданные им же в эфир ругательства нашли в республиканских войсках активную поддержку, и Алексей перестал вздрагивать, слыша со всех сторон знакомые словосочетания.

– Ну, пошёл я, – процедил Тилл, сбросив единственную оставшуюся фишку, – что, легче тебе стало?

– Конечно, – заверил Алексей, – а на следующем заходе я тебе окончательно кислород перекрою.

– Всё-таки майор в тебе больше от штабиста, – подбросив на ладони выбитые из игры фишки, подытожил Тилл, – нет в тебе ни сострадания, ни сочувствия.

– Ты, мальчик, либо спать отправляйся, либо сиди и смотри, как дяди взрослые играют, но молча, – остался непреклонен Алексей. Заодно мальчик посмотришь, как дяди взрослые играют.

За без малого месяц, проведённый в блоке для военных преступников, Алексей влился в общество его обитателей. Ожидаемой конфронтации с подчинёнными майора Старкова, которого бывшие подчинённые уважительно зовут «Старый», удалось избежать. Враждебно настроенные к Алексею бойцы быстро разобрались, что в их ряды затесался бывалый солдат, не имеющий ничего общего с выродком, который ради железки угробил боевой состав батальона.

Единственным человеком, по-прежнему кидающим на Алексея недобрые взгляды, остался тот самый лейтенант, с которым повздорил в день прибытия. Алексей навёл справки и весьма удивился, узнав, что коррекцию нервных окончаний, в коей Алексей сразу заподозрил лейтенанта, тот никогда не делал. Алексей же, сделавший коррекцию ещё в бытность представителя штаба, для подготовленных, но всё же простых пехотинцев был недосягаем. Выяснив, что лейтенант ему не соперник, Алексей перестал обращать на него внимание. Пришлось пару раз пройти мимо тупых оскорблений, но в последнее время делать это получается всё проще.

В остальном же жизнь в заключении показалась ему весьма недурственной. Здесь оказалось всё, о чём в его положении можно мечтать. Начиная от меню чуть ли не ресторанного типа, спортзала, полной свободы действий в пределах комплекса и заканчивая терминалами связи, подключёнными к единой республиканской информационной сети. Если не смотреть на забор и вышки, то оказался в доме отдыха.

Алексей знает: если всё это будет длиться годами, то очень скоро всё это достанет до печёнок, поэтому не вдаётся в крайности, а использует данные блага так, чтоб не очень быстро они приелись.

В блоке сложились свои традиции. Каждый вечер обитатели кубрика под номером двадцать два садятся за весьма занимательную настольную игру.

– Всё, отыгрался, – бросил Тилл потерянную фишку, – сяду я завтра перед тобой и тоже игру испорчу.

Дальше играют молча, лишь изредка тишину тревожат приглушённые фразы того или иного участника.

Далеко за полночь нежданно-негаданно вспыхнуло общее освещение. Ожившая в следующий момент громкая связь разнесла по блоку гром щелчков и шорохов, а затем явила голос начальника исправительного комплекса.

– Внимание, заключённые, – рвёт динамики его голос, – приказываю немедленно одеться и построиться в проходе.

Динамики смолкли, но в блоке по-прежнему стоил грохот. Четыреста человек, вскочив с коек, кинулись к вещам. Явление начальства в третьем часу ночи ничего хорошего не сулило. Выйдя в проход, Алексей послушно влился в растущую шеренгу.

Сразу отметил, что солдаты конвойной службы, появившиеся в блоке заметно напряжены. Привычная их вальяжность на этот раз в глаза не кидается. Хмурые озабоченные лица резко контрастируют с тем, что привык видеть. Кольнувшее в сердце предчувствие подтвердила непривычная тишина. В блоке по-прежнему грохочут четыреста пар рук и ног, но с языков конвоиров не сорвалось ни звука, ни замечания, обычно сыплющих с поучающих уст как из рога изобилия.

Когда последние заключённые влились в шеренгу, в блоке появился начальник.

– Внимание, – невысокий поджарый подполковник разом пресёк бродившие по шеренге разговоры, – все объяснения на борту транспорта. Сейчас без суеты, но быстро грузимся на челноки. Личные вещи оставить. Выводите, – приказал он начальнику конвоя и первым шагнул из блока.

Улица встретила взглядом холодных звёзд, цепью заключённых из соседнего блока, рёвом сопел и скользящими к земле тенями челноков. Заранее открытые десантные люки, соревнуясь в яркости с бьющими вниз реактивными потоками, выделяясь электрическими пятнами на тёмных, слившихся с ночью корпусах. Первый челнок коснулся бетона, и замершие было цепочки заключённых устремились к посадочным рампам.

Двигавшийся в конце строя Алексей грузится в числе последних, поэтому видит, как в ожидании командира неподалёку строится рота конвойной службы. На всех без исключения лицах печать тревоги.

– Грузимся, – скомандовал начальник исправительного комплекса, по отделению на челнок, быстро.

***

Челнок, пожирая килограммы топлива, вертикально идёт ввысь, однако растущая сила притяжения не мешает кому-то из заключённых обратиться к одному из конвоиров.

– Как звать?

Не получив ответа от молодого парня, которого Алексей часто видел в их блоке, заключённый толкнул того в плечо и повторил вопрос.

– Что? – встрепенулся очнувшийся от дум конвоир и, не понимая, уставился на разжалованного ветерана.

– Я говорю, звать тебя как?

– Артём, – дёрнулось лицо парня, – а что?

– Да хотел, Артём, у тебя спросить, что происходит?

– Официально ничего не объявили, но связисты чешут, что где-то вахны прорвались, вот туда и бросают всех, кто оказался под рукой.

– Опять, значит, дыры нами латать будут, – озвучил ветеран давно посетившую каждого мысль, – да, Артём?

Вытянув руку, заключённый вновь встряхнул отвернувшегося было парня.

– Да ладно, давай поболтаем, – прилип он к солдату, – скажи, Артём, сколько тебе лет?

– Двадцать три.

– А как получилось, что ты, Артём, нас грешников перевоспитывать взялся? Нет, ты не подумай, – видя вмиг нахмурившееся лицо солдата, поднял он примирительно ладони, – я не смеюсь, работа есть работа, просто интересно. Да ладно ты, – вновь слегка ткнул он парня в бок, – за время, что я тут сижу, ты лично зачитал мне не один десяток моралей. Согласись, я имею право знать, как поучающий меня человек к этому пришёл.

– Моё образование связано с психотерапией. Когда мой возраст призвали, я оказался на комплексе. Как, впрочем, многие из нашей роты, вот, собственно, и всё.

– И как давно вы здесь сидите?

– С начала войны.

– То есть в боевых выходах ты участия не принимал?

Солдат кивнул. Краем глаза Алексей заметил повёрнутые лица заинтересовавшихся диалогом пехотинцев.

– Скажи, Артём, а ты понимаешь, какая должна сложиться обстановка, чтобы в пекло кинули осуждённых за преступления солдат, да ещё в компании со своими же надзирателями?

– Я как-то об этом не думал.

– А что тут думать, – вклинился кто-то в разговор, и Алексей насторожился, – зачитаешь вахнам пару моралек, и победа. Кто на что учился, – под смешки бывших пехотинцев заключил до боли знакомый голос.

– Пакшес, – выкрикнул Алексей, и сидящий в передних рядах шутник обернулся. Алексей махнул, – слушай, – пихнул он локтём сидящего рядом пехотинца, – не в службу, в дружбу, махнись вон с тем лейтенантом местами.

Преодолев притяжение, челноки вырвались в бездонную пустошь и устремились к чёрному массивному силуэту транспорта.

– А ты что, с оружием в руках родился? – накинулся на идущего по проходу Пакшеса не оценивший шутку конвоир, – вылез и сразу в атаку кинулся?

– Ты о чём?

– О том, что обучен я не хуже тебя, а первый бой, он у всех бывает, ты же справился? Вот и я справлюсь. Понял?

– Конечно справишься, – не стал спорить Пакшес, – комбат, здравствуй, – показав все тридцать два, он крепко пожал протянутую руку и плюхнулся в соседнее кресло.

– Ты здесь откуда? – спросил Алексей.

– Сегодня только прибыл. Узнал, что ты в соседнем блоке, да поздно было, ждал утра, а тут видишь, подвернулся повод раньше свидеться.

– И повод этот много времени нам не даст, давай рассказывай.

***

Огромная шлюзовая палуба транспорта встретила многотысячным гулом спешно прибывающих с планеты воинских подразделений. Глядя на пестреющую оттенками форм толпу, ведущую подсчёт построения и деловито снующую между здесь же уложенными штабелями оружия и экипировки, Алексей отметил, что, судя по царившему кругом напряжению, случилось действительно что-то из ряда выходящее.

На выплеснутых из шлюзовых створов заключённых смотрит спроецированное табло со списками составов, формируемых из военных преступников рот. Найдя свою фамилию, Алексей поморщился. Протиснувшись сквозь выискивающих свои имена людей, он шагнул в отведённый для построения его роты сектор.

– Доброе утро, Старый, – сказал он, увидев Старкова в окружении верных подчинённых и введённых в состав новоявленного подразделения «новичков», – вот она как поворачивает, – шаря глазами в поисках Пакшеса и не найдя худощавую фигуру, продолжил Алексей, – ещё недавно твои орлы мне смерти желали, а завтра пойдут на неё под моей командой. Ирония.

– Она самая, – согласился Лим.

По глазам, по выражению его лица Алексей видит, с каким чувством он отдаёт выпестованных солдат под его команду.

– Не плачь, Старый, – глядя в хмурое лицо боевого офицера, не смог удержаться от усмешки Алексей, – не сломаю я твою игрушку, а если и поломаю, то несильно.

Через несколько минут командиров, составленных из заключённых рот, вызвал командир батальона, к которому их приписали.

– Пошли со мной, – приказал Алексей майору и, огибая контейнеры с боеприпасами, направился к двенадцатому шлюзу, где временно расположился штаб батальона.

Знакомство не заняло много времени. Невысокий, широкий в кости сорокалетний майор Асад Аш пожал прибывшим руки и приступил к делу.

– Обстановка такая.

Далее майор рассказал, что одна из населённых систем Республики подверглась нападению. К моменту окончательной потери связи командующий планетарной обороной успел сообщить, что оборонявшая Аркану космическая группировка уничтожена, защитные пояса планеты подверглись массированным бомбардировкам, а сухопутные подразделения вахнов ведут высадку на поверхность. Ещё комбат сообщил, что в атакованную систему уже направлены боевые подразделения, но для подхода им требуется от двух до пяти суток, а Раора, на орбите которой десяток кораблей принимает идущие с планеты челноки с войсками и техникой, находится всего лишь в суточном переходе.

– Повторяю, – ещё раз оглядев собравшихся офицеров, командир батальона слегка повысил голос, – на данный момент связи с системой нет. Наше соединение прибудет в систему одним из первых, и что нас ждёт – можно только гадать. Если кому-то станет легче, скажу: за четыре часа до нашего выхода к Аркане прибудет соединение с Вестеи, состоящее из шести линкоров, трёх носителей и госпитального транспорта. После нас в течение почти двадцати часов никого не будет, поэтому действовать будем по обстановке. Не думаю, что наши малочисленные силы схода бросят освобождать планету, но это не значит, что можно расслабиться. Как только закончится погрузка – стартуем. Приказываю сформировать командный состав рот, получить экипировку и разместить личный состав на оборудованных для перехода палубах. Выполнять.

– Майор Старков, назначаю вас своим заместителем, – заявил Алексей, топая к не сводящей с них глаз толпе вновь переименованных в солдат заключённых, – Давай, Старый, формируй комсостав, вооружайся, кормись, занимайся короче любимым делом. Меня не дёргай, мне тут с человечком одним повидаться надо.

***

Тиус. Новая Республика.

И без того заполненный невероятными открытиями день закончился настоящим потрясением. Тщательнейшим образом перепроверив полученные данные, убедившись, что результаты не являются ошибкой или шуткой сослуживцев, семнадцатилетний студент-практикант, попавший в группу технического обеспечения службы дальнего поиска по распределению, скопировал итоги работы на носитель и направился в кабинет руководителя отдела. Старший техник, к которому практиканта приставили в качестве подмастерья, как назло заболел. Сегодня Вьятту Петиту предстоял первый самостоятельный доклад.

Впервые представ перед начальством, Вьятт почему-то растерялся. Ладони мигом вспотели, в лицо хлынула краска. Язык предательски одеревенел, но Вьятт собрался с мыслями и выдавил начало заготовленной речи.

– Два дня назад, – начал он, – вернулся автоматический зонд под номером семь тысяч сто, отправленный в начале войны на поиск заселённых противником систем.

Дальше случилось то, чего Вьятт не мог даже предположить. Подготовленная заученная речь словно выветрилась из головы. Терзая память и глядя в цепкие глаза руководителя, Вьятт понимает, что пауза затянулась, но как ни старается, вытащить из памяти заготовленные слова никак не выходит.

Правильно оценив паузу, руководитель постарался помочь запнувшемуся студенту.

– Отправленные на поиск зонды справились с задачей, – продолжил он затронутую Вьяттом тему, – обнаружив планеты вахнов, они направились дальше, изучая встреченные на пути системы. С тех пор прошло больше двух лет, а зонды всё ещё продолжают возвращаться. Ты говорил об одном из них, но насколько мне известно, семь тысяч сотый ничего интересного не привёз. Или я чего-то не знаю?

Заинтересованность авторитетного в огромном коллективе человека, его тёплый тон подействовали магически. Вьятт успокоился, язык приобрёл пластичность, и он вновь заговорил.

– Как вам известно, один из банков памяти зонда оказался повреждён, и после неудачных попыток снять с него информацию старший техник приказал мне демонтировать вышедшее из строя оборудование и сдать на хранение. Я нарушил приказ, – потупил взор студент, – демонтировав хранилище, я, пользуясь собственными наработками, попытался снять с него информацию, и мне это удалось.

Тёмные глаза руководителя слегка прищурились.

– Продолжай, – требует он.

Молча вставив носитель в приёмник голографа, Вьятт включил прибор.

Яркость освещения упала до минимума, над столом замерцали сменяющие друг друга незнакомые созвездия.

Покопавшись в меню, Вьятт выбрал искомое. В воздухе появилось изображение звёздной системы, которая, увеличиваясь в размерах, заняла пространство над столом, и, ограниченная возможностями прибора, распалась на отдельные сегменты. Увеличенная в тысячи раз скорость воспроизведения позволила за минуту подробно рассмотреть две безжизненные, изрытые метеоритными кратерами проскочившие мимо камер зонда планеты.

Затем появилась она. Огромная, укрытая словно саваном, слоем атмосферы планета по мере приближения зонда обрастает всё новыми подробностями. Появились крупные водоёмы, паутина рек, горные хребты и сплошь покрывшие сушу гектары девственного леса.

От зонда отделился атмосферный модуль, и висящая над столом проекция вновь разделилась. Одна часть по-прежнему транслирует плывущий под зондом огромный шар, когда как другая, пронзив плотные слои, окунулась в потоки гуляющего над равниной ветра. Навстречу устремился бескрайний лесной массив. Идущий на высоте птичьего полёта модуль периодически зависает на месте, и тогда панорамные камеры транслируют первозданную красоту природы.

Спустя пять минут глава отдела оторвался от созерцания девственных образов.

– Планета необитаема, – сделал он первые выводы, – приборы не фиксируют биологически развитых видов. На поверхности нет следов разумной деятельности. Состав атмосферы идентичен нашему. Комфортная температура. Потребуются более подробные исследования, но уже сейчас, Вьятт, я могу тебя поздравить. Ты открыл для человечества настоящую жемчужину. Молодец.

– Планета кому-то принадлежит, – заявил Вьятт в ответ.

– Понимаю, – улыбнулся руководитель, – сложно поверить, что в свои семнадцать вписал собственное имя в историю, но это так, и тебе придётся это принять.

– Планета кому-то принадлежит, – упрямо повторил Вьятт.

С лица начальства схлынула торжественность.

– Хорошо, – приготовился он слушать дальше, – убеждай.

Вьятт отключил проекцию с камер атмосферного модуля. Над столом остался лишь снимаемый зондом пёстрый шар планеты. Вьятт ускорил просмотр, планета завертелась быстрее. Когда зонд приступил к четвёртому витку, тишину кабинета нарушил вопрос начальника.

– И что?

– Как что? – удивился Вьятт его ненаблюдательности, – перед нами система, образованная вокруг звезды класса А—2 и шестью планетами.

– И?

Вьятт снова зарылся в меню голографа, прокрутил изображение планеты на пол-оборота и поставил на паузу.

– В данный момент зонд ушёл от звезды за планету. Вы не видите ничего странного?

– Не вижу.

– Зонд находится на ночной стороне, а ночь там не наступила.

– Молодец.

Произнёс руководитель, не в силах оторваться от противоречащего всем законам факта.

– Но как? – задался он вопросом, – здесь нет признаков цивилизации, – принялся размышлять он вслух, – нет ничего, что могло бы превратить ночь в день. Такое ощущение, будто атмосфера сама по себе напитана светом и это…, это, – запнулся он, подыскивая подходящее слово.

– Это ещё не всё, – вмешался Вьятт в его размышления, – пользуясь данными сканирования поверхности, снятыми с того самого повреждённого банка, я составил модель её недр, и вот что у меня получилось.

Картинка над столом сменилась, под сводами кабинета раздался изумлённый возглас.

– Под семисотметровым слоем почвы сканеры обнаружили идеально ровную, покрывающую каждый метр поверхности планеты пористую прослойку, генерирующую не поддающуюся определению нашими приборами энергию. Отсюда и дневной свет на ночном полушарии, и стабильно одинаковая на всей планете температура. Всё, что мы видим на поверхности, это всего лишь живая бутафория, целенаправленно взращенная чьими-то заботливыми руками.

Глава 5

Аркана. Новая Республика.

Серия ярких вспышек выплюнула из межпространственного перехода прибывшую в систему эскадру республиканских кораблей. Пока системы жизнеобеспечения возвращают экипажи в дееспособное состояние, корабли эскадры, вышедшие на значительном удалении от атакованной планеты самостоятельно строятся в боевые порядки.

Рассекающие пространство корабли быстро оживают. Из корпусных ниш тянутся макушки антенн, поднимаются орудийные башни, сдвигаются люки пусковых установок. К планете уже отправлены первые беспилотные зонды.

Первое, что отметил командующий эскадрой, – царившая на мостике флагмана тишина. От неё отвык настолько, что писк и шорох аппаратуры, дыхание приходящей в себя вахты мостика нисколько сейчас не мешает. Посчитав, что подконтрольный человек способен к самостоятельным действиям, системы жизнеобеспечения дают добро, и спинка кресла сорокашестилетнего контр-адмирала Жозе Овена принимает вертикальное положение. Антиперегрузочное кресло придвинулось к усеянной индикацией капитанской консоли.

Спустя десятки секунд с момента выхода эскадры, нервный центр огромного боевого корабля включился в работу. На мостике слышны голоса и команды, доклады операторов и отчёты боевых постов.

Стоило систем дальнего обнаружения облизать пространство, как грохнул сигнал боевой тревоги. На мостик хлынул потоки информации, а из динамиков громкой связи раздался голос дежурного офицера.

– Здесь пост слежения, на пределе действия систем фиксирую пять объектов. Четыре идентифицированы как боевые единицы противника, пятый – как республиканский госпитальный транспорт, серийный номер два ноля семьсот семь. Цели идут единой группой. Госпитальный транспорт на запросы не отвечает. Если группа не изменит скорость и курс, то достигнут планеты в течение пяти часов двенадцати минут.

– Транспорт вижу, ищите остальных, – приказал контр-адмирал.

Спустя шесть минут пост слежения вновь вышел на связь.

– В районе запланированного выхода пришедшей с Вестеи ударной группы засечены шестнадцать крупных, находящихся в дрейфе объектов. Объекты частично разрушены, активности не фиксирую. Девять из них опознаны как шесть линкоров и три эсминца Космических Сил Новой Республики. Семь – как боевые корабли вахнов. В том же районе отмечаю многочисленные сигналы маяков, передающих на аварийных республиканских частотах.

– Что с Арканой?

– Планета окажется в зоне действия наших систем через три часа десять минут, на данный момент доступно лишь визуальное наблюдение.

Когда на спроецированных экранах вместо пёстрой поверхности планеты появился матовый шар закутанной в непроницаемый силовой барьер Арканы, командующий затребовал экстренной связи с генеральным штабом.

Следующие часы на мостиках идущей к планете эскадры царит напряжение. Контр-адмирал, время от времени бросает нетерпеливый взгляд на карту системы. По мере продвижения зондов карта в онлайн режиме дополняется всё новыми деталями. Выяснив, что кроме его соединения и ведущих захваченный госпитальный транспорт к Аркане боевых кораблей вахнов в системе никого нет, командующий принял решение.

***

– Задача ясна?

Холёный, аккуратно причёсанный командир полка, по оценке Алексея вряд ли достигший и тридцати, смерил стоящих перед ним офицеров высокомерным взглядом.

«Дурак», – с ходу определил Алексей. Он не знает и знать не хочет, что кроется за плечами стоявшего перед ними подполковника. Лично ставя задачу сформированным из заключённых ротам, он тоном своим и нескрываемым пренебрежением сумел за несколько минут заработать всеобщую антипатию. Он пришёл в их расположение в сопровождении командира батальона, толкового мужика, с которым офицеры с ходу нашли общий язык. Слушая начальника, комбат лишь хмурится и порой отводит глаза. Алексей хорошо понимает раздражение в голосе командира батальона.

– Я спрашиваю, задача ясна? – скривив на последнем слоге губы, повторил подполковник.

Молчание; штрафники как один делают вид, что ничего не слышат. Краем глаза наблюдая за командиром второй роты старшим лейтенантом Смальским, славящимся скверным взрывным характером, Алексей, видя, как у того ходят желваки, поспешил вмешаться.

– Так точно, господин подполковник! – выпалил он, преданно глядя чуть выше головы начальства, – приказ понятен, пожелания учтены, выполним в лучшем виде! Не извольте беспокоиться! – закончил он крылатой фразой из старого кино.

– Молодец, – подполковник хлопнул его по плечу.

– Рад стараться!

– Вот такие офицеры нам нужны, – потянув за собой комбата и посматривая на спешно загружающихся амуницией и боекомплектом солдат, подполковник направился вдоль палубы, – жаль только, что этот ротный – преступник и мразь, – добавил он, – а так, можно было бы из него человека сделать.

– Майор, ты чего это расшаркался? – дождавшись, когда высокое начальство растворится среди тысяч копошащихся на палубе солдат, спросил Смальский.

– А почему перед столь чутким человеком и не расшаркаться?

Вернулся отделавшийся от подполковника командир батальона и продублировал приказ выдвигаться. Спустя десять минут две с лишним тысячи бойцов спустились в святая святых – начавших поступать в состав флота модернизированных кораблей.

Не многим из штрафников убранство просторного, напичканного сложнейшей аппаратурой трюма было знакомо. На просидевших же всю войну в мирной системе однополчан установка телепорта произвела впечатление.

Выстроенные в единую широкую колонну напротив установленных в десятке метров друг от друга столбов телепортационного моста, пехотинцы, роняя возбуждённые реплики, вертят головами, стараясь подробно рассмотреть начинку трюма.

– Помните, – ворвался под шлем вещающий на батальонной частоте голос комбата, – мостик и машинное отделение берут первый и второй батальоны. Наша задача – зачистка жилых и технических палуб. Каждой роте определённый сектор, лезть в зону чужой ответственности только по приказу.

Взвилась первая двадцатка приданных каждому батальону ос. Бесшумно взмыв на полутораметровую высоту, роботы, клацнув затворами короткоствольных орудий, заняли место между столбами и первыми рядами пехотинцев.

Находящиеся палубой ниже накопители отдали энергию, и между колоннами заплясали электрические разряды, вскоре сменившиеся одной из носовых палуб захваченного вахнами транспорта. Осы устремились вперёд. Колонна двинулась, и первый батальон растворился на том конце моста. Сполохи между колонн погасли, палубой ниже в накопители потекла энергия.

В то же время ещё четыре модернизированных республиканских линкора, произвели залп. В невидимой глазу дали полыхнули четыре вспышки, отметившие разрушение машинных палуб кораблей вахнов, конвоирующих республиканский медицинский транспорт.

– Да с какой стати? – услышал за спиной знакомый голос, – Старый, – возмущённо обращается к бывшему командиру невзлюбивший Алексея лейтенант, – почему не ты, почему нами опять командует штабная крыса, нам одного раза не хватило?

Палуба под ногами мелко завибрировала. Алексей живо представил, как где-то в глубине корабля камеры распада, перерабатывают килограммы топлива, отправляя потоки энергии в накопители.

Между колоннами вновь мелькнули всполохи. Гулко зашумев силовыми установками, приданные второму батальону осы заняли место в строю. По рядам батальона прошлось движение. Видя, что пехотинцы опускают забрала шлемов и проверяют оружие, Алексей понял, что энергии достаточно и с минуты на минуту второй батальон вступит в открытый портал.

Колонна вновь сдвинулась, и через секунды на палубе линкора остался укомплектованный ротами штрафников третий батальон.

– Ты как хочешь, – всё ещё слышится за спиной обозлённый голос, – но я этому штабному выродку подчиняться не собираюсь.

Распаляясь, лейтенант говорит всё громче, в соседних рядах начинают оборачиваться.

– Да я скорей сдохну, чем выполню его приказ, – говорит он, – или сдохнуть придётся ему.

В следующий миг стоящий впереди майор резко развернулся. Лейтенант, открывший рот для очередного крепкого слова, сперва ощутил в собственном рту чужие пальцы, а только потом заметил прилетевшую с невероятной скоростью руку. Инстинктивно отпрянул, но находящиеся во рту пальцы превращаются в крючья и пребольно дёргают на себя. Кусая причиняющие боль пальцы, лейтенант до хруста сжимает челюсти, но тонкую, невероятно прочную перчатку скафандра не удалось даже промять.

Целя в незащищённое откинутым забралом лицо майора, махнул рукой, но тот уклонился, а зацепившиеся за зубы нижней челюсти пальцы надавили ещё, и лейтенанту показалось, что челюсть вот-вот будет оторвана. Из глаз брызнули слёзы.

– Руки опусти, – услышал спокойный голос майора.

Заглянув Вольнову в глаза и встретив в них холод, лейтенант опустил руки. Выполнив требование, ждал, что рвущие челюсть пальцы ослабят хватку, но нет. Майор потянул руку вниз, заставив лейтенанта опуститься на колени.

Держа лейтенанта, словно на привязи, Алексей присел на корточки напротив и рывком притянул его голову вплотную к себе.

– Говорю один раз, – тихо, почти шёпотом произнёс он, – повторять не буду. Так вышло, лейтенант, что ты в моём подчинении. Тебе это не нравится, я тоже далёк от восторга. Здесь, к сожалению, ничего не поделаешь, поэтому, если я скажу бежать, значит, ты побежишь, скажу не дышать, то ты, сука, замрёшь и не шелохнёшься. Если нет – церемониться с тобой не буду, уверен, о приказе «по законам военного времени» ты слышал.

В ответ получил полыхнувший ненавистью взгляд.

– Слышал, спрашиваю?

Алексей слегка поджал пальцы. Лейтенант, замычал, захлопал слезящимися глазами.

– Это во-первых, – расценив трепет век как согласие, продолжил Алексей, – во-вторых. Ещё хоть раз из твоей пасти в мою сторону вылетит хоть что-то кроме обращения по форме – башку твою тупую расколочу так, что автодок заплачет. Сомневаешься – продемонстрирую прямо сейчас.

С этими словами он вынул изо рта лейтенанта пальцы, отёр о его же костюм с них слюни и поднялся на ноги.

– Вставай, – торопит он.

Лейтенант не спешит. Сняв шлем, он аккуратно щупает вывихнутую челюсть. Спеси нет. Во всём виде растерянность и унижение. Подождав несколько секунд и не дождавшись от лейтенанта действий, Алексей молча повернулся к нему спиной.

– Краус, – не скрывая ехидства, окликнули лейтенанта, – ты всё-таки выпросил, – хохотнул говоривший.

– Выпросил, – с трудом шевеля челюстью повторил лейтенант, – с каких это пор у вас такая взаимность?

– С тех самых, – послышалось в ответ.

Двадцатка «ос» взмыла в воздух зависнув напротив покрывшихся синими сполохами столбов.

***

Молодой матрос, только-только начавший службу на попавшем под прицел штурмовых подразделений вахнов госпитальном транспорте, спрятавшись под кожух одного из стоявших на технической палубе агрегатов, пытается сообразить, что делать дальше.

Захватившие транспорт вахны, уделившие львиную долю внимания мостику и корме, на технической палубе появились лишь однажды. Бегло досмотрев наполненный гулом работающих механизмов отсек, десантники, вызывающие оторопь одним своим видом, проследовали мимо и скрылись за переборкой. Вскоре на палубах корабля погасло освещение.

Придя к неутешительным выводам, матрос выбрался из-под приютившего его агрегата и поднявшись в рост прислушался. Тихо, лишь слабый шелест работающих во вспомогательном зале механизмов. Слабая вибрация пола, яснее ясного говорит, что транспорт продолжает движение. Иллюзий насчёт того, куда идёт судно, едва достигший совершеннолетия матрос не питает.

Понимая, что впереди гибель или плен, молодой мужчина решает продвигаться в сторону оружейного отсека. Первоочерёдная цель – найти оружие, дальше по обстановке. Темнота сбивает с толку, но, пользуясь световой индикацией агрегатов как маяками, матрос делает первый шаг. Не пройдя и трёх метров, вдруг почувствовал движение за спиной. Инстинкта самосохранения хватило лишь на разворот лицом к угрозе.

Пусто, лишь непонятно откуда возникшее дуновение ветра. Спустя секунду, в воздухе на высоте метра буквально из ничего образовалось светлое пятно. Неподвижно провисев мгновенье, оно начало расти, быстро раздавшись в высоту и ширь. С губ матроса сорвался изумлённый возглас. Вместе с рассеявшим тьму сиянием из появившегося портала сыплются прошуршавшие мимо роботы, а следом за ними на палубу госпитального транспорта выходят республиканские пехотинцы.

Никогда не видевший ничего подобного матрос просто молча стоит и смотрит, как увешанные оружием, вышедшие словно из пустоты солдаты, не обращая на него внимания, проходят мимо и быстро покидают отсек. Поблизости послышались звуки выстрелов и грохот взрыва.

Текущая мимо река республиканских солдат иссякла. Шедший одним из последних рослый пехотинец перехватил автомат в левую руку, а правой схватил матроса за грудки и молча с силой забросил того в мерцающий прямоугольник. По телу прошёл холод и в следующий миг матрос уже катился по палубе линкора.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.