Ева Мелоди
Отец моей подруги

Глава 1

Я не должна была участвовать в этом показе по множеству причин. Первая из которых – в этот день у меня был важный экзамен по английской литературе, и я едва успевала добраться на такси до Бауманской, где проходило дефиле в доме моды Лоры Воронцовой – нового популярного столичного дизайнера.

Попали в пробку, ужасно нервничала, потому что не хотелось подвести Эльвиру, мою подругу. Это она впервые показала мне что такое мир моды, объяснила, что и как тут устроено. Надо сказать, вначале без моего особого на то желания. Но за фотосессии и дефиле платили отлично, а у меня на удивление хорошо все это получалось, хотя никогда не мечтала стать моделью.

Почему тогда я согласилась попробовать себя в этой сфере?

Ответ банален – из-за денег. В столице жизнь дорогая. Иногда мне приходило в голову, что зря я выбрала для учебы Москву. Возможно, спокойный и величавый Питер подошел бы нам с мамой больше, для того чтобы «начать все с чистого листа». Но опять же, не время разводить сантименты и думать о том «если бы, да кабы».

Вбегаю в стильное здание, где меня уже встречает взволнованная ассистентка – пока стояли в пробке на третьем транспортном, она мне уже раз двадцать позвонить успела.

– Через десять минут начало, ну ты даешь, Василькова! Разве можно так опаздывать?

– Ты же знаешь, я не по своей воле влезла в этот показ! Меня Эльвира в последний момент уговорила подменить ее, потому что она, видите ли, не успевает из своих Альп вернуться! – огрызаюсь возмущенно.

Действительно, кто-то олигархов кадрит, отдыхает на полную катушку, сдает дорогущие билеты, чтобы лететь позже на частном самолете. А кто-то, как я, разрывается между учебой и подработкой.

Так. Хватит, Василькова, себя жалеть.

– Ну, положим Альпы еще не ее, – хмыкает Машка. – Ладно, ты права Ян, спасибо что приехала, хоть я чуть не поседела, пока тебя ждала. У Эльвиры модели крайне важные. К тому же она завершает показ. Надеюсь, справишься. Иначе наша дорогая Лора этого не переживет. Она пол-Москвы бомонда сюда притащила, всеми правдами и неправдами. Шепчутся, что даже сам Волков будет. Хотя я не верю, он же вообще никуда не выбирается.

***

Показ прошел на ура. Ослепленная вспышками объективов, оглушенная музыкой, уставшая как грузчик, перекидавший пару газелей товара, я могу мечтать только о горячей ванне и пушистом пледе. Мамуля наверняка приготовила что-то вкусное, она любит баловать экспериментальными блюдами. Она немного огорчилась, когда я прислала ей смс о том, что приходится выйти на работу, поэтому приеду поздно. Об этом мне сообщили грустные смайлы. Мама у меня эмоциональная женщина, и, как ни странно, компьютерные рожицы любит даже больше, чем я.

Забегаю в гримерку Эльвиры. Тут все по высшему разряду. Подружка спит с главным менеджером агентства, это ее любовник номер два, следующий после банкира, с которым она сейчас в Альпах отдыхает. Есть даже санузел: небольшая душевая кабина и туалет. Невиданная роскошь! Большинство моделей ютятся в общей комнате. За что, разумеется Эльвиру терпеть не могут, она часто мне жалуется на это.

– Что ты хочешь? Ведь постоянно демонстрируешь собственное превосходство, – сказала ей однажды, когда заходит на эту тему разговор.

– Ты не понимаешь. Они завидуют не моим благам, а тому что мне не составляет труда заполучить любого. Еще я умею делать выбор, никогда не ошибаюсь.

– А еще твои избранники тебе в отцы годятся, – не могу не вставить шпильку. Таких называют папиками.

– Ну и что? Это же самый лучший вариант. Всего добились, знают, чего хотят. Не то что молодые наследники-мажоры, у которых по сути нет ничего за душой. Бездари и прожигатели жизни. Я предпочитаю папочек. Сладкий папочка – мой осознанный выбор.

– Сладкий папочка? – переспрашиваю с удивлением. – Звучит отвратительно.

– Ты еще маленькая просто, Ян. Идеалистка. Учишь свои языки, а в жизни ничего не понимаешь.

– Ты еще скажи, что мне все на блюдечке преподнесено! – говорю с возмущением. – Это ведь совсем не так.

– Я сказала, что хотела. Тебе надо повзрослеть. Не бояться, что будут завидовать, или говорить что-то за спиной.

– Я и не боюсь!

– Ладно, малышка. Это бесполезный спор. Тем более, меня ждут.

Эльвира всегда прерывала разговор, если чувствовала, что завязывается спор. Дискутировать ей не нравилось.

Вздохнув, выбрасываю из головы тот старый разговор. Возвращаюсь в реальность.

Пожалуй, можно разок шикануть и разориться на такси. Ноги гудят, тело ломит. Вся разваливаюсь. Наскоро принимаю душ, завернувшись в полотенце выбегаю в гримерку, потому что слышу трель своего мобильного. Скорее всего, мама.

На пороге замираю от неожиданности, потому что на красном диванчике развалился мужчина. У меня ступор. Он тоже смотрит на мой телефон, разрывающийся рингтоном от Стаса Михайлова, при этом скорчив недовольную гримасу.

Первая мысль – это один из «папочек» Эльвиры. Наверное, здесь ее найти ожидал, а она с другим в Альпах зажигает. Чтож, мне жаль. Придется что-то врать, придумывать. От одной мысли об этом начинает раскалываться голова. Терпеть не могу выдумывать ложь.

– Может все-таки ответишь на звонок, и это отвратительное музло прекратится? – хрипловатым тоном приказывает мужчина. Именно приказывает! Надменно и жестко. Я не являюсь поклонницей Стаса Михайлова, поставила его только на мамин звонок – она очень любит этого исполнителя.

Телефон смолкает сам, избавив меня от сиюминутного ответа матери. Что к лучшему, не чувствую себя сейчас в состоянии вести беседу. Мне не по себе. Не знаю с чего начать, как вежливо попросить этого мужлана убраться, дав мне возможность привести себя в порядок. Одеться, в конце концов.

То, что этот мужчина относится к категории заносчивых женоненавистников, определяю с первого взгляда. Не в смысле ненавидящих женщин. А в смысле: «молчи женщина, твое место у плиты». Терпеть не могу таких!

На незнакомце броская и стильная одежда. Подчеркивающая его яркую мужественность. Во-первых, высокие тяжелые сапоги на шнуровке. В них заправлены штаны цвета хаки. Сверху на мужчине плащ, средней длины, а под плащом футболка с логотипом Вивьен Вествуд, черного цвета. Короче, look последней коллекции. Очень стильно, дорого, и очень брутально.

Мужчина сидит, но даже так ясно, что он очень высокого роста, крупной комплекции. Лицо я стесняюсь разглядывать. Мне настолько неловко от его присутствия, что никак не могу придумать что сказать.

Пауза, тем временем, становится густой, вязкой и совершенно нестерпимой.

– Ты закончила? – спрашивает мужчина.

– Простите, что?

Поднимаю взгляд, и встречаюсь с пронзительным рентгеном ядовито зеленых умных глаз с прищуром. Мужчина красив, причем не слащаво-приторной красотой, часто встречающейся в мире моды, а именно броско-мужской, очень самобытной, суровой. Крупный нос правильной формы, густые брови, сейчас они слегка нахмурены, а губы изгибает иронично-язвительная улыбка. На загорелом лице читается презрение и равнодушие. Такой вот коктейль явно негативных в мою сторону эмоций, буквально взрывает меня изнутри.

Что этот хлыщ о себе думает? Точнее, обо мне! Вторгся бесцеремонно в мое пространство и делает вид что я назойливая муха, прилипшая к его огромному ботинку!

– Не знаю. Свои дела. Видишь ли, у меня мало времени, и я бы хотел остаться один.

– Я… вас не задерживаю, – отвечаю приглушенно.

Опускаю глаза, взгляд падает на руки мужчины. Руки дровосека, крупные ладони, с длинными пальцами. Такие обхватят твою шею и переломят без напряга. Почему мне пришло это в голову? Стало еще страшнее. Хочется закричать, позвать на помощь. Вот только даже тихий возглас не могу выдавить – голос пропал.

– Слушай, детка, может ты перестанешь разыгрывать тут спектакль, и свалишь по добру по здорову? Я не в настроении, ты должна угадывать такие вещи. В другой раз я обязательно поиграю с тобой в эту игру. Но сейчас жду важный звонок, и мне совсем не до этого.

– Я ничего не понимаю…

Мужчина неожиданно вскакивает на ноги. Он реально огромен, нависает надо мной. Мне становится настолько страшно, что начинаю икать. Стыд и паника смешиваются внутри в какой-то дикий коктейль, руки дрожат, и я вдруг роняю полотенце, оставаясь перед мужчиной абсолютно обнаженной.

Он сгребает меня в объятия с такой молниеносной скоростью, что даже понять ничего не успеваю. Его руки на моих голых ягодицах. Мои бедные маленькие груди расплющены о его мощную грудную клетку. Изо рта вырывается жалкий писк.

– Ок, мне нравится твоя настойчивость. Хрен с ним, дела подождут.

Впивается поцелуем в мой рот. К моему изумлению, губы сами раскрываются ему навстречу. Язык незнакомца проникает внутрь, сталкиваясь с моим языком в своеобразном эротическом танце. Чувствую себя крошечной рядом с ним, и почему-то это тоже возбуждает… хотя пугает, наверное, больше. Ощущение, что воздух вибрирует от чувственного напряжения, возникшего между нами. Может, стоит ущипнуть себя? Таков, кажется, традиционный способ выяснять, не спишь ли ты? Ведь наяву такое немыслимо.

– Ч-что вы делаете? – удается мне пробормотать, чуть отстранившись от его губ. Все тело окутано жаром, ноги словно ватные.

Неохотно мужчина отстраняется, и смотрит на меня таким взглядом, словно только что понял, что поцеловал совершенно незнакомого человека.

– Давай без второго акта игры, малышка, – сквозь звон в ушах раздается низкий голос. Мужчина снова прижимает меня к себе. – Ты и так добилась своего. Чувствуешь, как ты мне нравишься? Теперь полностью можешь рассчитывать на мое внимание, – теплое дыхание касается моей шеи и от этого каждый волосок на коже встает дыбом.

– Думаете это смешно, да? – всхлипываю, стараясь отстраниться. Мне приходит в голову, что это какой-то глупый розыгрыш. Наверное, завистницы решили таким образом насолить подружке Эльвиры, что она меня на замену выбрала. Ну, я еще припомню им такое унижение! В жизни больше никого выручать не стану!

– Нет, совсем не смешно, малышка. Не трясись так. Черрт, меня это еще больше возбуждает.

Он наклоняется к моей шее, прихватывает губами и тянет, как вампир. В какой-то момент чувствую боль – он кусает меня! От шока вообще теряю способность шевелиться, а этот ненормальный гангстер прижимается все теснее, давая почувствовать свое возбуждение. Очень большое возбуждение, твердой выпуклостью вжимающееся в меня.

Остро осознаю его силу, и это неимоверно волнует. Не знаю, что происходит со мной в этот момент, такое ощущение, что остатки запретов и предубеждений, маминых наставлений о правильном и добропорядочном поведении, все вдруг рассыпалось в прах. Остается лишь неконтролируемое возбуждение. Все теряет значение, кроме этого мужчины и этого мгновения.

Незнакомец снова целует меня, а я отвечаю.

Снова и снова, забыв кто я, и где нахожусь. Он вдруг останавливается и ласково трется носом о мой нос.

– Все? Больше не желаешь меня остановить? – шепчет насмешливо. Заглядываю ему в глаза и чувствую, что тону в темном омуте.

Он сам сделал паузу, это мой шанс все прекратить. А я молчу как дура, язык прилип к гортани.

– Нет? – его губы изгибаются. – Значит, не хочешь, чтобы я прекратил? – кончик его языка проходится по моим губам, и они покорно раскрываются, приглашая его продолжать.

Его губы играют с моими губами, терзая их легчайшими прикосновениями и тотчас же отдаляются, когда жду более глубокого поцелуя.

– Отпустите меня, – собираюсь с силами и прошу жалобно.

– Ш ш ш, слишком поздно. Не бойся. Тебе будет хорошо.

Глава 2

Господи, как все это остановить? Как осознать? Я, обнаженная, в гримерке, наедине с огромным мужчиной. Я, конечно, не девственница, но явно моего опыта маловато, чтобы понять, как выйти из ситуации. Он старше меня, он такой большой и властный. До этого я имела дело лишь с ровесниками. Да что там, у меня лишь один парень был, а сейчас вот с другим встречаться начала, до постели у нас не дошло еще.

А с этим мужланом… потрясающе целующимся, у меня все идет не то что стремительно – с какой-то запредельно реактивной скоростью. Он мне не нравится, отталкивает, пугает. Так почему я таю от его поцелуев как мороженое в полуденное пекло?

Он поддразнивает меня, играет в некую игру, так почему даже понимая это, я попадаю по его власть? Только что я жутко разозлилась, негодовала, но всего несколько мгновений – и куда что девалось.

Огромные мужские руки вдруг накрывают мои груди. Начинают поглаживать нежные округлости, и я замираю от простреливших меня ощущений.

О боже! Теперь всем существом я сосредоточена на том, чтобы устоять на ногах. Впрочем, он ведь уже не держит меня, занятый чувственными поглаживаниями моих полушарий.

Я могу оттолкнуть его… Или не могу?

Не могу.

Напряженные, почти болезненно раздраженные соски жаждут его касаний. Сильные пальцы начинают ласкать набухшие выпуклости, то описывая круги, то слегка надавливая – именно там, где мне это нужно… именно так, как нужно… Чтобы свести с ума по максимуму.

Знаю, что позже себя возненавижу. Иллюзий нет. Но и воли тоже нет. Абсолютно.

Издаю жалобный стон. Что он со мной делает? Меня трясет как в лихорадке!

– Открой глаза, девочка, – раздается хриплый шепот над самым моим ухом. – Посмотри на меня.

Медленно поднимаю веки и останавливаю взгляд на его губах, правда зрение слабое, не могу сфокусироваться, все плывет.

– Скажи, что хочешь меня. Попроси. Сейчас ты можешь просить что угодно, маленькая развратница, – говорит он, вдруг охрипнув.

– Я… хочу… – вырывается с очередным стоном.

– Не слышу, – его голосом можно резать металл.

Прерывисто выдыхаю:

– Хочу вас…

Это безумие, но я полностью сдаюсь под напором захватившего меня жгучего желания. В порыве безрассудной смелости, которая шокировала бы меня в обычных обстоятельствах, обвиваю руками его шею. Желание нахлынуло с сокрушительной силой. От обычного здравомыслия не осталось и следа, но я даже не заметила этого. Ведь его ласки так восхитительны. Меня буквально качает на волнах наслаждения. Изгибаюсь, изнывая от потребности получить больше.

Его ладони опускаются ниже и стискивают мои ягодицы. Внутри растет ощущение пустоты, между ног разливается мучительная тянущая боль. Как и острая потребность почувствовать, как заполнится эта пустота… Никогда прежде я не испытывала и сотой доли подобного…

Я хочу почувствовать под ладонями его кожу. С отчаянной дерзостью вытаскиваю футболку мужчины из камуфляжных штанов, просовываю под нее ладони. Его кожа гладкая, теплая, чуть влажная. Мне хочется раствориться в нем, утонуть в море невероятных по силе и остроте, ощущений. Но вместо того чтобы испугаться этой всепоглощающей погруженности, меня охватывает эйфория.

«Я хочу, чтобы это случилось», – вдруг осознаю с такой отчетливой ясностью, что замираю.

Меня снова пронизывает сильнейшая дрожь, и мужчина понимает это по-своему, принимает за страх. Потому что произносит успокаивающе:

– Не нужно бояться. Я не обижу… Буду нежен, малышка.

Он принимается осыпать мою шею поцелуями, от которых все сомнения улетучиваются. С подобным доводом трудно спорить. Особенно, когда снова припадает моим губам. Как же классно он целуется! Божечки, невероятно, какой же кайф! Он весь горит, а у меня кровь стучит в висках, тело сотрясается от неистовой страсти. Сама от себя никогда не ожидала такой пылкости.

– Скажи мне «да», – это не просьба, а приказ, не требующий ответа. Мужчина сейчас смотрит на меня так пристально, словно видит насквозь, слабую и беззащитную, угадывая чувства, в которых не осмеливаюсь признаться, даже самой себе.

– Да, – произношу покорно, как зачарованная. – Я… я хочу того же, что и ты.

Мы настолько поглощены друг другом, что не сразу слышим стук. Когда дверь открывается, все возбуждение разом пропадает, оставляя лишь панику.

Надо отдать должное, мужчина, о боже, я ведь даже имени его не знаю, закрывает меня своей широкой спиной. Прячусь за нею как нашкодивший ребенок, охваченный стыдом и ужасом за свою проделку.

– Олег Витальевич… – раздается на пороге женский голос, а дальше – длинная красноречивая пауза.

– Да? Чего тебе, Громова? – рявкает мужчина раздраженно.

Узнаю этот голос, это распорядитель показа, хорошо знаю эту женщину. Ирина Павловна Громова.

Если она поймет, что сейчас тут происходит… Позор-то какой! Я никогда не смогу больше появиться здесь, это точно. Наверное, она и не допустит этого. Позор, больше сказать нечего. Мне хочется съежиться, исчезнуть.

– Я… простите ради бога, не успела вас предупредить, что эта комната занята, – расстроенным голосом говорит распорядитель.

– Я это уже понял, Громова. Можешь быть свободна.

– Девушка…

– Мне понравилась. Можешь рассчитывать на чаевые. Это был сюрприз, но приятный.

Это они обо мне сейчас? Я сюрприз для него? Да что тут, в конце концов, происходит?

Но не выяснять же это в голом виде. Поэтому, продолжаю стоять за широкой спиной, замерев, поджимая пальцы ног и дрожа как осиновый лист.

– О Господи, но как… Яна… – в голосе Ирины Павловны звучат истеричные нотки. Надо полагать, произошло какое-то недоразумение. Наверное, этот мужчина перепутал гримерки, ну или я перепутала. У меня сейчас такой сумбур в голове, что не могу рассуждать и анализировать. Мне для начала одеться бы. Потому что появление Ирины Павловны вернуло мне зачатки самообладания и крохи здравомыслия. Возбуждение отступило и теперь я хочу одного – бежать отсюда без оглядки.

– Я же сказал, иди, Ир. Потом поговорим.

Какой властный голос у этого человека! Поверить не могу, что минуту назад таяла в его объятиях и не чувствовала разницы в возрасте, а сейчас снова нашкодившим ребенком себя ощущаю. Ирине Павловне лет тридцать пять, может даже больше, а он обращается с ней как с девочкой на побегушках.

Олег Витальевич.

Значит, Олег.

Ему идет это имя, лаконичное и властное.

Наверное, он один из спонсоров, или показа, или самого дома моды?

Произошедший между нами инцидент может очень многое испортить. Меня, наверное, больше никогда не позовут. Если пересплю с ним? Или не пересплю?

Так, отставить иронию, Василькова! Никаких пересплю, даже мысли такой допускать не стоит.

Я запуталась.

Мыслей слишком много. Одно хорошо – возбуждение, ненормальная физическая потребность – все ушло. Остались стыд и холод. Я же голая до сих пор, а сильное тело, повернутое ко мне спиной, уже не греет. Олег что-то еще продолжает обсуждать с Ириной.

На цыпочках отдаляюсь вглубь комнаты, к двери в душевую. Понимаю, что Ирина Павловна меня увидит, это неизбежно. Причем, голую. Но тут уже ничего не поделаешь. Оказавшись наконец за спасительной дверью санузла, первым делом запираюсь. Потом с радостью понимаю – моя одежда тут. Футболка, джинсы. Натягиваю их. Прислушиваюсь. За дверью тишина. Какое-то время пялюсь на себя в зеркало, пытаясь понять, что произошло. Никогда бы не подумала, что со мной может случиться подобная история. Никогда не возбуждалась так сильно, никогда не реагировала настолько безумно на поцелуи.

Какое-то время посыпаю голову пеплом. Страдаю, корю себя. А потом, по прошествии, наверное, получаса, собравшись с духом, открываю дверь.

Никого! Олег исчез, Ирины нет.

Больше не размышляю – действую. Ноги засовываю в кроссовки, стоящие возле дивана, на котором впервые увидела Олега, не тратя время на носки. Хватаю сумку и бегом из царства красоты, а на деле – разврата. Я подумаю обо всем завтра. Точнее – буду долго думать, анализировать, винить себя в произошедшем. Как можно так бездумно отдаваться страсти с первым встречным? Я всегда была девушкой с головой на плечах. А болезни? А беременность? Да и женат он наверняка, что если бы его благоверная нас застукала? Ох, мне страшно повезло, вышла практически без происшествий из ужасной ситуации. Вот только так паршиво себя чувствую, что впору в монастырь подстричься. Потому что у меня есть парень. Не сказать, чтобы это были серьезные отношения, но Паша за мной уже довольно долго ухаживает. Поддавшись его напору, я согласилась встречаться. Я несвободна, и не понимаю, как могла забыть об этом в объятиях незнакомого мужчины! Чувствую себя грязной изменницей, которой нет прощения.

Глава 3

Олег

– Еще раз, простите ради бога Олег Витальевич, за жуткое недоразумение! – оправдывается передо мной Ирина, когда выходим из гримерки, где я так неожиданно прекрасно проводил время. – Вам указали неправильный номер гримерной. Ужасное недоразумение! Девушка, которая вас сюда привела, уже уволена.

– К чему такие зверские методы, Ир? Ну ошиблась девушка, ничего страшного.

Поневоле усмехаюсь. Ну да, ничего, подумаешь. Чуть ни в чем не повинную девочку-модель не трахнул.

Или она все-таки из тех, кто рад оказать дополнительные услуги богатым клиентам? Еще более важный вопрос – почему это так важно для меня?

– То есть, ты мне хочешь сказать, что эта девушка не из тех, кто у вас оказывает специальные услуги? – спрашиваю, сдвинув брови.

Ирина начинает трястись, отвечает дрожащим голосом:

– Боюсь, что так и есть, но вы не волнуйтесь, мы это все уладим. Никаких претензий не будет.

– Думаешь, меня волнуют претензии? – рявкаю на женщину, и она съеживается.

Так, спокойно, Олег. Нельзя выходить из себя, надо собраться.

Ну подумаешь, недоразумение.

Странно, но я и сам не могу сформулировать, что на данный момент бесит больше всего. То, что полным идиотом в этой ситуации оказался, или то что девушка оказалась не из той категории, за которую ее принял.

Являюсь спонсором Дома Моды Воронцовой, пожалуй, уже больше пяти лет. С того момента, как моей бывшей супруге вдруг приспичило попробовать себя в модельном бизнесе. И это после двоих детей и возраста под сорок. Но так как я стремился даже после развода сохранить хорошие отношения, ради детей, то пошел на это. Почему нет? Моя фирма много кого спонсирует. Дом моды? Отлично. Василисе вскоре надоел подиум, но она сдружилась с Воронцовой крепко. Васька потом частенько в жюри сидела, на показы приходила, как приглашенная звезда. Ну а я, помимо финансовых вливаний, изредка заезжал сюда, пересечься с партнерами по бизнесу. Ничто так не расслабляет мужика перед многомиллионной сделкой, как дефилирующие на подиуме модели.

У Лоры это было организовано идеально. Девушек, готовых на более интимное общение, минимальный процент от общей массы моделей. Так называемый «тайный круг особых друзей», в который просто модели не допускались, и о таких вещах знать не знали. Платили за вип-услуги шикарно, контракт составляли подробно и очень строго. Короче, отличный бизнес для девочек.

Самое смешное, что сам я ни разу не пользовался этими услугами. Как-то не в моих правилах случайные связи. Когда с Василисой в браке жил – был примерным семьянином. Развелись – любовницу завел. Надоело – другую. И вот, внезапно сегодня переклинило.

Я попросил пустую комнату, нужно было провести быструю и очень важную видеоконференцию со своим офисом. Как раз закончил разговор, когда появилась нимфа в одном полотенце.

Так почему это стало настоящим взрывом для меня? Что особенного в этой девушке? Увидел, и сразу почувствовал, как бешено заколотилось сердце. Маленькая, такая миниатюрная, молоденькая совсем девочка.

Первая мысль была далека от сексуального подтекста, о Дашке подумал, закололо в груди – в таком возрасте и уже проституцией занимается. Потом мысли о дочери вылетели из головы. Несмотря на первые мои заявления, что никого не звал и в услугах не нуждаюсь, я с первой минуты ее захотел. Очень сильно. В штанах затвердело, при виде обнаженных босых ног девушки обдало жаром.

Такая хрупкая, очень женственная. Я не мог оторвать от нее глаз.

Когда с нее упало полотенце, не осталось сомнений – девушку мне специально прислали. Вот только кто и с какой целью? Чтобы развести меня на секс? Доставить мне удовольствие, или шантажировать? Эти мысли промелькнули в голове, а потом взгляд упал на острые пики сосков, и мне стало наплевать на все. Каждый ее вздох, взмах ресниц, румянец стыда – все было невероятно эротичным. Мучительно захотелось коснуться маленькой груди, и я не стал отказывать себе в этом. Девушка замерла в моих объятиях, и невозможно было понять, чего она хочет: она не отстраняла, но и не поощряла.

Когда наклонился и снова поцеловал ее, как и в первый раз, в ответном поцелуе ощутил пылкость. По позвоночнику прокатилась дрожь удовольствия. Краска залила щеки девушки, она потупилась. Но когда я поднял ее лицо, чтобы заглянуть в глаза, не попыталась оттолкнуть мою руку, отвести взгляд или высвободиться.

– Хочешь меня? – спросил осипшим голосом, дурея от желания.

Захмелел от нее. Уже ничто не могло пересилить охватившее желание.

Оно было слишком жгучим, слишком властным.

– Хочу…

Незамысловатый ответ сорвал последние преграды.

Вспоминаю как прижал ее к себе, жадно, крепко, ощущая всем существом тепло и нежность миниатюрного тела. В голову ударило, как от доброй порции виски. Казалось, готов вечность касаясь ее губ своими, чувствуя, как нежный рот приоткрывается мне навстречу. От этого молчаливого согласия окончательно голову потерял. Обхватив малышку одной рукой за шею, припал к ее губам в еще более глубоком поцелуе.

А она, млять, прижимается ко мне и тихо стонет. Поцелуй длится и длится, рождая внутри ураган.

– Теперь полностью можешь рассчитывать на мое внимание.

Бешеная жажда снова ее поцеловать. Никогда не был так зациклен на поцелуях.

И не только. Узнать, как ей больше нравится, чтобы ее любили – медленно и ласково? Или стремительно и страстно? Достигнув исступления, она кричит или тихо вздыхает? Когда ее ладони скользят мне под футболку, понимаю, что уже не отступлю. Возьму, чего бы это ни стоило.

– Не надо, – вдруг шепчет девушка, одновременно вцепившись в мои плечи.

– Чего не надо? Этого? – кладу ладони на ее груди, чуть сжимая.

Смотрю в ее округлившиеся глаза. Что это мелькнуло в ее взгляде – испуг? Мысль о том, что она боится меня, неприятна.

– Я тебя не обижу, – произношу хрипло. – Не бойся.

Стук в дверь подобен грохоту отбойного молотка. Сначала я готов удавить Ирку, а потом… потом через минуту здравомыслие восстанавливается, и я даже благодарен этой женщине за своевременный визит. Чем бы он ни был продиктован. Ирина так трясется, что мне ее даже жалко становится. Чувствую, как позади меня замерла моя обольстительная незнакомка.

Опоздай Ирка хоть немного, я бы уже разложил эту девочку на туалетном столике, или на маленьком диванчике, или раком поставил, не суть. Имел бы так как мне хочется. Жестко, быстро. Я хотел ее именно так. И сейчас продолжаю хотеть. Ирка видит мое возбуждение, и ей страшно.

Я вижу ее испуг и мне смешно.

Слышу за спиной щелчок – нимфа спряталась в ванной.

Пожалуй, надо дать ей время выдохнуть. Поэтому увожу Ирину из гримерки. Она продолжает бормотать извинения, уверять, что такое невозможно было представить.

Кто бы спорил. Но я почти не вслушиваюсь в ее бормотание. Мысли остались с девушкой. Что она делает сейчас? Ждет меня?

От этой мысли снова жар приливает к паху. То, что произошло между нами, было настоящим безумием. Никогда не испытывал эмоций такой силы. Как бешено затягивающий водоворот. Не могу перестать думать об этой девушке, из головы не выходит. И это, сука, бесит. Потому что презираю любую зависимость, слабость. И был уверен, что ничему такому не подвержен. Может это, блядь, кризис среднего возраста? Докатился внезапно, а я и не заметил.

Отделавшись от Ирины, иду обратно в гримерку. Надо извиниться перед девушкой за свою напористость. Потом, пожалуй, можно и в ресторан пригласить. Я сейчас одинок, почти. Есть любовница, но это совершенно несерьезные отношения, встречи исключительно ради секса. Раиса трудоголик, у нее сеть магазинов модной одежды. Мотается по миру, каждый месяц куда-то летает. Нас обоих устраивают такие редкие встречи. Не успеваю коснуться ручки двери гримерной, раздается звонок телефона. Смотрю на экран – бывшая супруга звонит. Морщусь. Только вчера ведь разговаривали, все обсудили. Конечно, денег просила. На детей – которые совсем уже не дети, а взрослые личности, которые могут сами начинать зарабатывать, о чем я сообщил Ваське.

Но ей как об стенку горох. Ничего слышать не хочет. Что на этот раз ей понадобилось? Увы, не ответить не могу. Сразу появляются мысли – а вдруг Дашки или Павла разговор касается. Я конечно не отец года, но и паршивым родителем, плюющим на собственных отпрысков, быть не хочу.

– Олег? Мне нужна твоя помощь!

Этой фразой Василиса начинает каждый разговор, и неважно что ей требуется – просто пообщаться, пару тысяч рублей на маникюр (она часто «забывает кошелек дома») или пару миллионов на новую машину.

– Что на этот раз? – рявкаю раздраженно.

– Почему ты мне грубишь? – понижает почти до шепота голос Василиса.

– Я не грублю, у меня важные переговоры.

– Ты ведь у Лоры сейчас, на показе. Какие переговоры?

– Ты что, следишь за мной? – настроение еще сильнее портится. Откуда Васька знает подробности моих перемещений по Москве? Хотя, чего удивляться, они с Лорой не разлей вода подружки.

– Нет, ну что ты, – быстро тараторит Василиса. – Больно надо за тобой следить, просто я сейчас с Лорой разговаривала. Большое спасибо, что поддерживаешь ее. Ты знаешь, кстати, что Даша хочет стать моделью?

Нет, разумеется я об этом не знал. Дочь у меня красивая, но для модели явно крупновата, если говорить объективно. Покушать любит, и не увлекается спортом, увы. Не смог приучить, меня это мучает. С детства Дашка предпочитала книги, иностранные языки, а вот к подвижной деятельности не тяготела.

– Что ты хотела? Рассказать про модельные амбиции нашей дочери? Ты уверена, что это можно назвать срочной новостью?

– Конечно нет, я не об этом.

– Тогда говори, о чем. Быстро, или вешаю трубку.

– Ох, как с тобой сложно! Я привезла к тебе Маркиза!

– Что? Ты с ума сошла?

Маркиз – наша общая собака. То есть, желание завести его принадлежит исключительно Василисе. Я не спорил – потому что дети радовались. Ну и потому что как раз в тот период брак подошел к концу, и я понимал, что вот-вот съеду.

Так что Маркиз знает меня совсем немного. Я переехал, когда ему исполнился год. Бассет-хаунд не испытывал ко мне симпатии, ну а я, соответственно, к нему. Больше всего меня раздражало, когда Василиса говорила, что мы с Маркизом на одно лицо. Эта «шутка» доставляла ей особенное удовольствие. Бывшая вообще обожает меня подкалывать всячески. Так и не простила нашей развалившейся семьи.

С какого этот пес вдруг оказался у меня дома? От ярости шумит в ушах, я даже про незнакомку в полотенце, точнее давно уже БЕЗ полотенца, позабыл.

– Не кричи на меня, Олег! – всхлипывает Василиса. – Не забывай, что мы уже не женаты, и ты не можешь.

– Нет, это ТЫ не забывай, – рявкаю в трубку. – Что я выполняю все взятые на себя обязательства. И даже сверх тебе денег даю. Но это уже слишком. Немедленно объясни, что происходит! Ты совсем умом тронулась, если привезла ко мне пса, которого я терпеть не могу!

– Зачем ты так? Он ни в чем не повинное существо, – обиженно шепчет бывшая.

– У тебя две минуты чтобы объясниться, потом я повешу трубку, вернусь домой и выкину эту псину на улицу.

– Ты не посмеешь! Дети тебе этого не простят!

Господи, да не дети они уже. Павлу двадцать пять, Дашке двадцать! Васька – совершенно сбрендившая женщина, как вообще с ней можно разговаривать?!

– Вот дети и пусть о нем позаботятся, тем более, они давно из памперсов выросли. Что вообще такое случилось, что ты решила своего любимца мне сбагрить? Ты без него жить не могла.

– Ладно, слушай, все дело в маме! Она сейчас на Кипре, и у нее большие проблемы. Я срочно должна вылететь к ней. Я уже в аэропорту, Олег. Дети… Дашка ведь квартиру с подружками снимает, у одной из девочек аллергия. А Павлик сказал, что у его девушки… Да, ты представляешь, Олеж, он с девушкой встречается, наконец-то! Так вот, у его девушки тоже аллергия.

– Передержка, гостиницы для собак…

– Я не могу так поступить с Масиком! Не будь таким черствым. Он член семьи. Он любит тебя!

– Он меня терпеть не может, каждый раз, когда приезжаю – рычит. В прошлый свой визит он в мои любимые тапки нассал. Не говоря уже о том, что мне некогда его выгуливать! Я по уши в бизнесе сейчас, без выходных, чтобы выплачивать все по договору, тебе, между прочим. И ты это знаешь, Василис. Найди другое решение.

– Я не могу, милый, самолет взлетает! Мама связалась с альфонсом, какой-то урод-грек оставил ее без гроша, она попала в тюрьму! Я не могу решать все одновременно! Найми кого-нибудь, Олеж, чтобы выгуливали Масика. Я вернусь как можно скорее, обеща…

– Девушка, выключите пожалуйста телефон, мы взлетаем, – раздается в трубке, и через секунду отбой.

Едва не бросаю телефон об стену.

Я развелся с Василисой почти десять лет назад. Дашке десять было, Павлу пятнадцать. Не самый простой возраст. Но я решил, что лучше жизнь на расстоянии с одним из родителей, чем всем в месте, но в доме, где двое взрослых тихо ненавидят друг друга.

Оставил Ваське все, что нажили вместе. Кроме бизнеса, в котором она ничего не понимает, и к которому никогда не имела никакого отношения. Большой дом на Рублевке. Машины, две квартиры. Себе оставил двушку, правда в центре. Отличная квартира, идеальна для холостяка. Больше я жениться не планирую.

Мне никогда не были важны деньги. Я делал их прежде всего, чтобы семью обеспечить. Ну, изначально, скажем, чтобы перед тестем голову прямо держать.

Когда я познакомился с Василисой, еще студентом был, нищим. Но она все равно внимание на меня обратила, причём будучи дочкой богатых родителей. Её отец принял меня с недоверием и высокомерием, думал, что я надеюсь на его помощь на начальном этапе своей карьеры.

Но я быстро доказал тестю, что мне это не надо.

Я не сразу встал на ноги, дом на Рублевке неподалеку от родителей жены смог приобрести только к моменту, как дети в детский сад пошли. К тому времени я уже обеспечивал свою семью полностью, мог дать Василисе тот достойный уровень лакшери, к которому она привыкла.

Фирма отца Василисы наоборот, потерпела банкротство. Тесть умолял меня о помощи. Разумеется, я помог, и под конец нашего брака этот гордый мужчина относился ко мне с обожанием. Говорил, как повезло его дочери. Было приятно, черт возьми, но брак наш не спасло. Отношения к тому моменту развалились окончательно. Прежде всего, потому что Василиса никак не могла повзрослеть. Все в девочку молоденькую играла, флиртовала, порхала с вечеринки на вечеринку, а детьми только горничные, да репетиторы занимались. Да и поговорить с ней не о чем было. Когда гормоны поутихли это стало остро заметно.

Раиса в этом отношении гораздо мне интереснее. И в постели хороша, и вне ее. Женщина высокого класса во всем. Так с чего меня, все, казалось-бы, в этой жизни попробовавшего, переклинила сегодня на малолетку?

Я даже не знаю сколько ей. Хотя, думаю, восемнадцать есть точно. Но никогда не можешь быть уверен. Сейчас все выясню, и пошли все бытовые проблемы нахер. Приглашу в ресторан, а потом к себе в квартиру. Надеюсь, у нее нет аллергии на собак.

Глава 4

Яна

Мне повезло – быстро удалось поймать такси. После трех лет, проведенных в Москве, у меня вошло в привычку перемещаться на данном виде транспорта. Девчонка из маленького городка почти забыта, я давно уже чувствую себя как дома в бурной, никогда не отдыхающей столице. Решение рискнуть и поехать учиться в Москву было очень смелым. На родине у нас с мамой был дом, огород, но мы все продали, чтобы осуществить мечту.

Я хотела стать хорошим специалистом в области иностранных языков. Язык другой страны всегда прокормит, поможет. То, что меня взяли на бюджетное отделение одного из самых престижных университетов Москвы, было для нас с мамой как гром среди ясного неба. Такого не бывает! Поверить невозможно! Я всего лишь обычная девчонка из маленького городка под Саратовом.

Всегда хорошо училась, имела амбиции, но все равно, шок был сильнейшим. Мама поддержала меня полностью, что бы я делала без нее! Будучи бухгалтером, она тоже была всесторонне развитой личностью. Всегда помогала мне с уроками, все начальные классы, подтягивала в математике, в физике, учила писать сочинения. У нас дома была огромная библиотека. Мы редко смотрели телевизор и много читали. А ведь был и огород, на который требовалось много времени, иначе бы мы не выжили с маминой зарплатой.

Отца у меня не было. Мама не любила затрагивать эту тему, да и я не слишком интересовалась. У подруг были такие отцы, что я всегда вздыхала с облегчением, что у меня нет. Пьющего, храпящего на весь дом и воняющего перегаром мужика. Увы, у моих школьных подруг были именно такие «папочки».

Мама прекрасно заменяла мне обоих родителей. Она умела и гвоздь вбить, и мебель починить, замечательно шила и вязала. Так что я одевалась лучше своих богатых одноклассников. Мы любили свой дом, огород, речку неподалеку. Оторвать себя от родного дома оказалось непросто. Но мамуля твердо решила, что в Москву дочку одну не отправит, поедет со мной. Дом мы продать не решились – слишком дорог он нам. Сдали родственникам, очень хорошие люди, мамина двоюродная сестра тетя Света. Она хорошо зарабатывала, будучи переводчиком. Наверное, именно в нее моя склонность к иностранным языкам. Тетя Света была замужем за москвичом, гораздо старше себя по возрасту. И вот, в последнее время у дяди Влада обнаружилась астма. Ему стало тяжко в большом городе, где воздух тяжелый, загрязненный. Так что мы переехали в Москву, можно сказать, обменявшись на время жилплощадью. Конечно, в их квартире на Кутузовском мы не могли поселиться, слишком роскошно это для нас, да и квартплату мы бы не потянули. Тем более, там остался жить сын дяди Влада от первого брака – Антон. Если честно, он считал нас бедными родственниками и недолюбливал.

Тетя Света предложила скромную двушку, недалеко от метро «Ботанический сад». Нам с мамой эта квартира очень понравилась. Маленькая, скромная и уютная. Вскоре мы ее вообще конфеткой сделали.

Так как стоимость аренды в Москве и под Саратовом очень разнится, а мы не желаем быть никому обязанными, я езжу раз в неделю убираться в квартиру Антона. Стараясь выбирать время, когда его нет дома. Не очень мы с «братом» ладим. Особенно бесят его «шаловливые ручки» и сальные намеки на то, что я могла бы гораздо лучше зарабатывать не горничной. Так и хочется по морде двинуть засранца.

Морщусь от этих воспоминаний.

Мда, Василькова. Не будь ханжой. Ты едва не стала сегодня «той самой» на кого частенько намекает Антон.

Я догадывалась, что в доме Воронцовой есть девушки, которые подрабатывают такими услугами. Но меня мама воспитала в строгих моральных правилах. Я и помыслить не могла опуститься до такого. И вот, внезапно, почти отдалась незнакомому мужчине. Только потому что он восхитительно целуется? Господи, да что со мной произошло? Я такого ведь даже представить не могла. Что он обо мне подумал?

Ясное дело, что.

Вернулся ли он потом? После того как Ирина Павловна объяснила ему, что он ошибся?

Да зачем? Его интерес одного касался. Вот только почему мне больно думать об этом? Ладно, проехали, Василькова! Забудь ты это чертово недоразумение и этого мужчину. Радуйся, что Ирина Павловна спасла положение, что вы не зашли уж совсем далеко. Потом бы всю жизнь себя презирала.

Надо будет заехать на днях в дом моды, объясниться с Ириной Павловной. Если конечно захочет выслушать. Обидно будет потерять такую хорошую подработку. В первый год в Москве работу мне удавалось добыть только от случая к случаю. Я не сдавалась, хваталась за любые возможности и предложения. Модельный бизнес никогда меня не привлекал, я попала туда благодаря своей лучшей подруге, Дарье. У нее мама была спонсором дома моды, в прошлом моделью. Оказалось, что у меня подходящие данные. Дашка и ее мама, Василиса Михайловна, даже курсы мне оплатили. Это был подарок на новый год.

Сначала я была уверена, что ничего у меня в этом деле не получится. Но мало-помалу научилась и постепенно становилась все более востребованной. И все равно, работа модели была для меня не страстью, а только заработком. Не было детских грез о блеске и славе. Только практичность, заработать здесь и сейчас, пока учусь. До тех пор, пока не найду что-то более близкое к своей профессии.

***

Вбегаю в квартиру, сбросив кроссовки, погружаю ступни в мягкий ковер цвета слоновой кости. Единственная вещь, на которую я не пожалела денег – люблю ходить дома босиком, чтобы ноги отдыхали. К тому же, он придает квартире особенный уют. Мы очень старались сделать наше жилье максимально комфортным. Занавески сами сшили новые, и обои переклеили. Здесь я чувствую себя как дома.

– Янусь, ты? – слышу из кухни мамин голос. Оттуда доносится восхитительный запах выпечки. – Вернулась? Ну наконец-то! Сейчас обедать будем, то есть ужинать, – вздох.

Мама стоит на пороге гостиной и смотрит на меня укоризненно.

– Опять ты поздно.

– Извини, мамуль. Пришлось на показ сбегать.

– Ты ведь ничего не успеваешь, разрываешься, милая. Я так за тебя переживаю!

– Давай не будем о грустном, – пытаюсь перевести все в шутку. – Вот на сегодня у меня уже больше ничего не запланировано. Проведем вечер вместе. Посмотрим сериал. Вроде вышел новый сезон «Игры Престолов». Я отзывы в интернете читала.

– Ой, ну тебя, Ян, ты же знаешь, я такое не люблю и не смотрю. Кровища одна.

– Ладно, тогда посмотрим, что захочешь, – подхожу к маме и чмокаю ее в щеку. – Я в душ схожу. По-быстрому.

***

В ванной смотрю на себя в зеркало и впадаю в шок. На шее красуется большой круглый синяк. Либо меня вампир укусил, либо кто-то оставил засос.

Что мне теперь делать? Мама увидит – стыдобища. Поэтому, после душа не переодеваюсь в любимые домашние лосины и растянутую футболку – остаюсь закутанной в длинный небесно-голубой халат.

Мама наливает в тарелку протертый овощной суп. Полезная пища, и по счастливому стечению обстоятельств – моя любимая. Я вообще больше всего люблю овощи. Может поэтому с фигурой повезло. Правда сейчас суп ем со свежевыпеченной булочкой. Не смогла отказать себе в удовольствии. Мамуля не часто печет, мы обе бережем фигуру.

Раздается звонок в дверь. Я срываюсь с места.

– Кушай, неугомонная, я открою! – кричит вслед мама.

На пороге стоит Дашулька.

– Привет, дорогая, – целую подружку. – Голодная?

– Всегда, – улыбается Дашка.

Она действительно любительница поесть, и никогда не отказывает себе в этом. Чем расстраивает свою маму, которая помешана на здоровом питании. У них на этой почве вечные противостояния.

«Если ты не остановишься, то скоро тебе и размер ХХL не налезет!» – любит повторять Василиса.

«Я скорее смирюсь с несколькими килограммами лишнего веса, чем стану морить себя голодом, как ты!» – гордо заявляет едва не плачущей Василисе дочь.

Я обычно в этой битве титанов занимаю позицию наблюдателя. Мне повезло – хошь халву ем, хошь пряники – не толстею. Возможно, «до поры до времени» – тоже слова Василисы. Но у меня и нет желания долго оставаться моделью.

***

Вначале, по приезде в Москву, уже после того как я получила новость о зачислении, университет немного разочаровал меня. Он оказался огромным, шумным и равнодушным. У кого что ни спросишь: либо не знаю, сам новенький, либо ответ такой быстрый и сложный, как из пулемета, что не понимаешь ничего. Второй день бродя неприкаянно, я чувствовала себя Гарри Поттером, опаздывающим на урок из-за исчезающих лестниц. Каждая пара становилась испытанием для нервов и закалкой характера. А потом я встретила Дарью.

Фиолетовые волосы, и три кольца в одном ухе (в другом ни одного) – мимо такого не пройдешь. Задала вопрос как найти кафедру высшей математики.

– Сама туда бреду. Ну и дурдом, да? Фиг чего найдешь.

– Это точно.

– А ты не местная?

– Почему ты так решила? – обижаюсь немного.

– Ну, у тебя небольшой акцент.

Это меня задело. Но я продолжила болтать как ни в чем не бывало, так как редко кто попадался в коридорах с моего потока, одной искать дорогу надоело.

Я потом занималась с логопедом, искореняя немосковское произношение. Вначале и подумать не могла, что Дашка станет моей самой близкой подругой.

***

Всего через три месяца, я уже чувствовала себя в мегаполисе как рыба в воде, что не могло не радовать. Причем именно благодаря Дарье. Она оказалась очень открытой и отзывчивой. А еще веселой, забавной и эксцентричной. Часто меняла цвет волос, ей нравятся такие эксперименты. На данный момент, например, она – жгучая брюнетка с каре. Ей очень идет.

Народ на нашем курсе по большей части учится пафосный. С богатыми родителями, высокими запросами. Не очень у меня получается с такими сходиться. Кроме Дашки, подружилась только с Эльвирой, когда в модельный бизнес пришла. Она была простой и милой девчонкой, хоть и любительницей мужчин-спонсоров. Но вот сейчас, после истории в гримерке думаю, что, пожалуй, от Эльвиры надо держаться подальше.

Глава 5

– Знаешь, у меня новость, – говорит после ужина Дарья. – Прикинь, папаня мой вернулся. Два года в Москве только наездами, пару дней в месяц бывал. Как с матерью развелся, начал новый бизнес на Урале, в Тюмени. Мы с Пашкой думали, он там окончательно обоснуется. Дом там построил, хотя нет, не дом, там ранчо настоящее. Ездили к нему пару раз, круто конечно, он предлагал на все лето приезжать, но мы люди городские. Деревенская жизнь не про нас. А отцу нравится, простой он у нас. Это мама светская, тусовщица. Отец терпеть всякие церемонии не может. Мама его за это всегда подкалывала. Он часто повторял, что ей надо было за графа выходить, а не за крестьянина. Ох, что-то я разговорилась, сама не знаю с чего, – добавляет после паузы подружка.

– Мне интересно, Даш. Знаю, как отец важен для тебя, – говорю тихо.

Это правда, Дарья часто делилась своими мыслями и переживаниями по поводу распада семьи. Это сильно сказалось на ней. Павел тоже переживал. Мне сложно было объяснить им обоим, что я, например, ничуть не расстраиваюсь, что у меня только мама есть.

С Павлом меня, естественно, Даша познакомила. Ее старший брат закончил университет, и работает менеджером в строительной компании. Высокий, симпатичный блондин. Улыбчивый, обаятельный. Но я даже представить поначалу не могла, что он имеет на меня «виды». Потом Дарья, со свойственной ей прямолинейностью, просветила меня.

В универе я нередко замечала заинтересованные, а порой откровенно восхищенные взгляды. Что скрывать, я нравлюсь парням. В тот момент, когда Даша огорошила новостью, что ее брат сохнет по мне, я как раз начала отношения с однокурсником. Но Егор оказался бабником и любителем шумных компаний, выпивки в общаге, песен под гитару. Мне, выбивающейся из сил, разрывающейся между учебой и любой подработкой, это было чуждо. Когда мы с Егором расстались, Павел пошел в наступление. Так как я в этот момент была в полном раздрае – расставание произошло в момент, когда я застукала своего парня в общаге с другой девушкой, с параллельного курса. Мне не хотелось отношений, совершенно. Паша утешал меня, вытаскивал чуть ли не силой на свидания. В кино, рестораны. Не пытался форсировать события. Был просто другом. Я расслабилась. Пара поцелуев – я все еще считала, что между нами дружба. Ну не екало у меня! Понимала, что надо как-то расставить точки, пыталась, но видимо слишком мягко.

И вот, месяц назад перед моим носом положили десерт, внутри которого лежало обручальное кольцо!

Паша упрям, этого не отнять. Не наглый, не напористый. Так сказать, тихой сапой идет к своей цели. Я опять растерялась, не смогла сказать нет. Знала ведь, что мучиться буду. Ну нет у меня чувств к нему. Тяги нет. Близость между нами тоже была всего пару раз, довольно… спокойная. Сложно подобрать точное определение. Я слишком неопытна. Паша очень хороший, добрый!

Я отношусь к нему как к брату. Но в момент предложения мы были в ресторане, вместе с Василисой Андреевной и Дарьей. И еще одна семейная пара, лучшая подруга Василисы и ее молодой любовник. Я даже имена их не запомнила.

Не могла я унизить Пашку перед столькими людьми. Взяла кольцо. И вот уже месяц оно жжет мне палец. В переносном смысле, потому что спустя неделю после того ужина, я сняла нежеланный аксессуар и убрала в шкатулку.

Пашке сказала честно, как только спросил где же оно.

– Я не уверена, что готова, Паш. Слишком неожиданно, я так не могу. Прости пожалуйста. Давай верну тебе? Дорогое же, наверное. Вдруг потеряю.

– Нет. Пусть у тебя останется.

Упрямый Архипов! Не желал сдаваться. Фамильная черта. Дашка была такой же. Подружке нравился парень на нашем курсе, Вадим. Она сохла по нему, но не решалась признаться. Это длилось второй год. Мне она рассказывала иногда о своих переживаниях, а ему не могла дать понять, что нравится. Да и комплексовала. Вадим был высоким, очень спортивным, девчонки за ним толпами бегали. А Дашка – толстушка. Худеть не вариант – кость широкая, да и натуру любительницы вкусно покушать, особенно сладкое, не переделать без ущерба для психики.

Что-то я слишком углубилась в анализ своего окружения. С чего вообще во все это полезла? Ах, да. Началось с возвращения блудного папани. Ну чтож, порадуемся за Василису. Мне кажется, она до сих пор надеется на воссоединение с бывшим мужем. Что удивительно. Все ее подружки давно развелись и с молодыми мальчиками тусят. О «старых» пузатых мужьях и не вспоминают. Разве что с презрением.

Те, к слову, тоже с молодыми девочками.

Вот такой круговорот в природе. Молодость тянется к зрелости и наоборот.

И только Павел продолжает меня «окучивать» с завидным упорством.

Ну почему, почему у меня не получается почувствовать к нему хоть зачатки симпатии, желания? И тут вспоминаю, какую бурю желаний пережила в гримерке.

Почему? Как? С совершенно незнакомым мужчиной! Меня свели с ума и его внешность, и властная манера поведения. Даже голос.

– Да, кстати, по случаю возвращения отца, мама закатывает ужин в ресторане. Ты ведь придешь? Паша очень этого хочет.

– Нет, извини, Дашуль, не могу. Мы же не настоящая пара. Не получается у нас, Даш.

– Знаю. Он слишком упрям и настойчив. Мне даже самой неудобно за него. Ты блин еще чувства его щадишь.

– Стараюсь. Но я не люблю его, не хочу. И не понимаю, как он этого не видит. Я же не притворялась никогда!

– Ну вот он такой. Завоеватель, блин. Любит все медленно и с препятствиями.

– Я вряд ли смогу.

– Да знаю, Ян! Но в последний раз, а? Ему очень важно перед отцом себя показать. Он ему много рассказывал про свою девушку Яну. Поэтому, ужасно расстроится, если ты не пойдешь.

– Господи, мы и так заврались! Твоя мама все время повторяет, какая мы красивая пара! Теперь еще и приехавшему отцу врать будем?

– В последний раз, – повторяет Дашка, и я сдаюсь.

Глава 6

Олег

Ненавижу чертову псину. Этот вечно грустный взгляд вселенской скорби, лапы дурацкие, несуразно короткие. Помимо всего этого, виню собаку в том, что упустил девушку. Глупо? Еще как! Пока болтал с бывшей, споря про место дислокации приблудного пса, девица испарилась.

В тот день, добравшись, наконец, до гримерки где должна была меня ждать нимфа, я нашел лишь забытые ею носки. И ничего больше. Нет, вру. Шлейф едва уловимого аромата. Воспоминания. И болезненный стояк.

Хотя узнать, кто была эта девушка, не представляет особого труда. Достаточно спросить у той же Ирины. Но я не буду этим заниматься. Ушла? Значит все решено. Правильно сделала. Слишком глупое недоразумение. Да и молода она слишком для меня. Времени быть кому-то папочкой нет. А она явно еще ребенок.

– Блядь, когда же мне няньку для Маркиза найдут? – рявкаю, заходя в свой кабинет, наблюдая картину, которая приводит меня в бешенство: посреди мягкого ковра лежат мои любимые ботинки, оба изрядно пожеванные псиной. Я поручил найти дог-ситтера для собаки своему помощнику Игорю. Он ведет мои дела в Москве, потому что я предпочитаю большую часть времени проводить в Тюмени, или в ста километрах от нее, где построил дом, купил прилично гектаров земли. Большое поместье, конюшни. Отвожу там душу, с лошадьми, на бескрайних просторах. Там мне нравится больше всего. Огромные расстояния, почти нет людей, девственная природа. Забавное получилось совмещение. Занимаюсь высокими технологиями и одновременно сельским хозяйством. Пасеку организовал. Конечно, моей бывшей такое занятие кажется диким, она вообще не понимает, как можно жить где-то, помимо Москвы.

Наверное, мне здесь даже квартира не нужна. Но я оставил себе эту двушку, потому что она была первой, которую я купил, встав на ноги. Для Васьки она всегда была слишком маленькой и простой, в непрестижном районе, рядом с метро Свиблово. Для меня же, стала первой победой, невиданной роскошью и местом, куда наших детей мы принесли из роддома. Где они сказали первые слова и сделали первые шаги. Зарубки, как росли Пашка и Дашка, на дверном косяке. Иногда я бываю до отвращения сентиментален.

Все хоромы: две комнаты, спальня и детская. Высокие потолки. Длинный коридор, просторная кухня-гостиная. После развода сделал ремонт, детская стала большим светлым кабинетом. Любимое холостяцкое гнездо, останавливаюсь здесь всегда, когда приезжаю в Москву.

Павел живет до сих пор в квартире с Василисой, правда периодически съезжает на съемную. Дарья предпочитает с подружками квартиру снимать. Кто бы мог подумать, что именно мне, из всего семейства достанется псина, с которой не хочу иметь ничего общего?

– Игорь! – зову помощника, услышав хлопок двери. Ключи есть только у него. – Когда придет нянька для пса? – спрашиваю, сдвинув брови, когда мужчина появляется на пороге кабинета с пачкой корма. Кажется, он испуган. Похоже, Василиса даже ему мозги собакой задурила.

– Василиса Михайловна попросила, чтобы я очень тщательно отбирал кандидатуры для Маркиза. Как няню для собственного ребенка, – бормочет смущенно.

– У тебя есть дети?

– В том-то и дело, что нет.

– Привет, папуль, – в кабинет впархивает Дашка, и злость, как и желание придушить пса, пропадают. – Мы с Игорем прям возле подъезда столкнулись. Как дела? Угостишь кофе?

– Как видишь, – киваю на безнадежно испорченную обувь, но радость от того что дочка приехала, отвлекает от злости. Я готов простить собаку. Но надо принять меры.

– Жаль ботинки, – вздыхает дочь. – Не сердись на Маркиза. Он не виноват, что невоспитанный. Мама слишком его балует. И вообще, у него стресс.

– Нет, это у меня стресс. Не хочу разговаривать про эту собаку. Иди сюда.

Крепко обнимаю дочь. Почему-то у меня с ней гораздо ближе и теплее отношения, нежели с Павлом.

– Как дела? Рассказывай.

– Я голодная. А у тебя наверняка в холодильнике мышь повесилась. Может сходим куда? Рядышком.

– Игорь вчера загрузил холодильник. Я привез с собой много продуктов. Мясо, яйца, молоко. Все натуральное.

– Пап, зачем? В Москве еды полно.

– Такую здесь не найти, уж поверь мне. Пошли. Еще мед привез, со своей пасеки. Снимешь пробу.

Глава 7

Яна

Сидя в машине рядом с Павлом, везущим меня на знакомство со своим отцом, жалею, что не приняла успокоительное. Вообще-то, я довольно спокойная, и не нуждаюсь в подобных лекарствах. Но сегодня весь вечер, пока собиралась, меня не покидала нервозность. И ведь пора бы уже ведь привыкнуть, что в большом городе принято играть роли. Никто не показывает себя с истинной стороны. А я вот никак не могу, и ситуация с Пашей меня выбивает из колеи. Не хочется ни его обижать, ни подругу, ни Василису, но данная ситуация невыносима.

Еще и кольцо попросил меня надеть. Смотря на правую руку, чувствую себя еще паршивее. Ложь затягивает все глубже, и самое обидное, чем больше я пытаюсь барахтаться, тем глубже увязаю.

– Тебе не холодно, малыш? Включить печку?

– Да, можно, только не сильно. Спасибо, Паш.

Ресторан, в который мы направляемся, дорогой и пафосный, пришлось надеть вечернее платье, приобретенное на закрытой распродаже в доме моды. Я купила несколько, на всякий случай. Не люблю такую одежду, Эльвира уговорила взять. Ну вот, пригодилось. Особенно в связи с тем, что на шее еще не прошел засос, и мне было необходимо как-то его скрыть. Для этой цели годилось только одно платье. Красное, очень облегающее, закрытое до горла спереди. Самое то, чтобы изображать фальшивую невесту.

Вот только есть один неприятный момент. Сзади, на спине, вырез доходит, кхм, почти до задницы. Заканчивается ниже талии, что ужасно меня смущает. Не заворачиваться же в шаль, которую я все же взяла с собой. На всякий случай. Тончайшая индийская пашмина – подарок Павла, привезенный из прошлогодней поездки в Индию. Тогда еще даже намека на его отношение ко мне не было. Или я слепая дура? Запомнила только, как Пашка радовался, что мне понравился его подарок.

Он и сегодня обрадовался, что я вспомнила о шали. По цветовой гамме – шаль была вышита золотыми нитями, очень гармонирует с моими туфельками.

На самом деле, сейчас мне хотелось только одного: оказаться в автомобиле одной и ехать далеко, куда глаза глядят. Увы, никак не могу подвести друзей. Дарья давно мечтает меня с отцом познакомить. Ну и для Павла это тоже важно.

Едва войдя в «Турандот», поражаюсь, как здесь красиво. Блеск, золото, роскошь повсюду. Интерьер потрясающий. Восточные мотивы перекликаются с Францией эпохи Людовика Четырнадцатого (мы с мамой, когда квартиру ремонтировали, я почти все стили в интерьерах изучила, серьезно подошла к вопросу, так что теперь могу считать себя профи). Старинные гобелены, люстра с подсветкой.

Я будто попала в роскошный замок. Фонтаны, колонны, большие залы, много растений в кадках. Кручу головой и стараюсь следить чтобы челюсть была на месте. Не очень красиво знакомиться с новыми людьми если на лице шок, изумление и прочие эмоции. Мда уж, если надо произвести впечатление, то это именно то место, лучше не придумать. Честное слово, рот сам изумленно открывается.

Нас проводят на верхний этаж, в закрытый зал. Павел явно доволен произведенным на меня впечатлением. Меня поддерживает одна мысль – на этом вечере будет Дашка. Которая умеет высмеять любой пафос, поддержать в любой ситуации. Вот увижу ее, и станет легче. Жалею, что согласилась с Павлом добираться. Даша сказала, что ее подвезет сюда отец. Я подумала, что им, возможно, стоит побыть наедине.

Вот уже слышу смех подруги, и отвечающий на какую-то ее фразу глубокий низкий голос. Мы входим в зал, Дашка подпрыгивает из-за стола в своей обычной манере, бросается к нам, чмокает брата, обнимает меня.

– Мамы не будет, она, оказывается, еще вчера за границу улетела, спасать бабушку. Не успеваю следить за ее перипетиями. Так что, будем вчетвером – тараторит подруга. – Дорогая, познакомься с моим отцом. Олег Витальевич. Это моя лучшая подруга Яна, я тебе про нее рассказывала.

Киваю. Протягиваю даже, как-то по-дурацки, руку для пожатия… Сама не знаю зачем. Достаточно было бы и кивка. Моя ладонь тонет в огромной ручище. Хорошо знакомой мне – потому что именно она меня ласкала и обнимала в гримерке в доме Лоры Воронцовой.

Кажется, я готова потерять сознание. Цепкий взгляд удерживает меня, не дает уйти в спасительный туман небытия. Как? Что это значит?

Глупая шутка? Насмешка судьбы?

Мужчина, незнакомец, который меня едва не поимел в гримерной. Он не может быть Дашкиным отцом!

Он ничего не успевает ответить на Дашино представление – Павел обнимает меня за талию.

– Привет, отец. Даша как всегда, нетерпеливый метеор. Позволь, я представлю свою девушку. Это Яна.

Спасибо, что не невесту! – читаю на лице Олега и в собственной голове одни и те же мысли. И тут же опускаю глаза в пол, под пронизывающим, ледяным взглядом отца семейства.

– Давайте уже закажем что-нибудь, – восклицает Дашка. – Я голодная. Эх, жаль мамы нет. Она бы обязательно добавила «Как всегда».

Запоздало в голову приходит мысль, что, наверное, платье с вырезом до попы не лучший выбор для первого знакомства с отцом твоих друзей.

А тут еще Пашка со своим кольцом. Неудивительно что Олег Витальевич с глубоким недоверием и даже презрением на меня смотрит. Наверное, нет никаких шансов что мы с ним предадим огласки нашу нетривиальную встречу, обсудим и посмеемся над стечением обстоятельств. Нет, совершенно ясно, что тему столкновения в доме моды не следует поднимать.

Черт, ну почему я не надела простое черное платье до колен? Шея? Да платок бы повязала. Но я понадеялась, что будет Василиса, а она любительница одеться экстравагантно. Я была уверена, что на ее фоне скромницей покажусь. Ну вот, получила. По полной программе.

Олег Витальевич так и прожигает меня взглядом, хочется под стол заползти. Представляю, что он сейчас обо мне думает.

***

Сдвинув брови, разглядываю ажурную плетеную корзинку, до краев наполненную маленькими свежими булочками с золотистой хрустящей корочкой. От булочек исходит бесподобный аромат свежевыпеченного хлеба, такой аппетитный, что чувствую, несмотря на нервозность, сильный голод. Нам приносят меню, за столом воцаряется тишина, до этого Дашка что-то стрекотала мне на ухо, но я не вникала.

– Обязательно попробуй грибной суп, – советует мне Павел, почему-то шепотом на ухо. Это их коронное блюдо, его просто невозможно не попробовать.

– Хорошо, – киваю, потому что в данный момент готова согласиться с чем угодно, лишь бы спрятаться от грозного взгляда отца семейства.

Кое-как пережив заказ блюд – у меня меню в руках тряслось как у заправского алкоголика, я все никак не могла перестать считать минуты до момента, когда можно будет убраться подобру-поздорову из-за стола, но в то же время, это не будет похоже на бегство.

– Ммм-вкуснятина, Ян, попробуй. Ты что сидишь как в гостях, мать? Или опять диета? Худая как тростинка и вечно недовольная собой. Ох уж эти модели, – качает головой Дарья. Минут пять назад принесли первые блюда, и за столом воцарилась тишина – потому что Даша ушла в нирвану, еда всегда так на нее действует. Причем неважно какая и где. Хоть комбо в Бургеркинге, хоть вот тебе баклажан с фуа-гра и чёрным трюфелем, или тартар из лосося с черной икрой…

– И давно ты, Яна, модельным бизнесом занимаешься?

Ох, и как мне только удалось вилку удержать. Я как раз кусочек баклажана поддела, но теперь, после того как папа Даши впервые обратился за столом прямо ко мне, баклажан этот точно в рот не полезет, хотя овощи я обожаю.

– Не очень, – все что мне удается выдавить.

– Около года, – отвечает за меня Пашка. Он вообще обожает отвечать за меня, ненавижу эту его привычку.

– И как? Денежно?

– Да, хорошее подспорье, – отвечаю, не поднимая глаз от тарелки.

– Пап, хватит мою подругу смущать! – возмущенно фыркает Дарья. – Дай поесть человеку, выпить, расслабиться. Потом она тебе сама все расскажет. Если Пашка не опередит, – не может не вставить шпильку. Даша и Паша обожают друг друга, но все время соревнуются, во всем. И ругаются. Для меня это непостижимо. Но где мне понять – я одна у мамы.

– Не думал, что модель так легко смутить, – продолжает добивать меня Олег. Он явно решил меня закидать до смерти своими репликами с двойным дном. И совершенно определенно получает удовольствие от моих мук. Безумно хочется придумать предлог и уйти. Но гордость не позволяет бежать с поля боя.

– Вы правы, мы, модели, умеем держать лицо, – ослепительно улыбаюсь Олегу Витальевичу.

Добавлять к его имени отчество Витальевич мне странно. Потому что это хоть и взрослый мужчина, намного старше меня, но не вяжется он у меня со словом «отец». Ему гораздо больше подходит слово «любовник».

Ну и мысли у тебя, Василькова! Аж во рту пересохло. Совсем с ума сошла. Так низко, наверное, еще ни одна модель Лоры Воронцовой не падала. Глаз положить на отца подруги! Хуже не придумаешь.

То есть, никакой глаз я на Олега Витальевича, разумеется, не клала. Но между нами за столом проскальзывали разряды электрического тока – факт. И это конечно было нелегко выносить. Я почти секунды начала считать, когда принесли десерт – французский бисквит с хрусталем из ежевики.

– Как Маркиз, пап, вы ладите? – спрашивает Павел, и я невольно снова бросаю взгляд на отца семейства. Просто не удерживаюсь от любопытства. Собаку Василисы я знаю, даже одно время выгуливала его. Потому что сама Василиса не умеет рано вставать, а мне очень нужны были деньги. Мне нравилась эта подработка, хоть характер у Маркиза своеобразный, мы в конце концов, нашли общий язык.

– Нет, мы не ладим, – хмуро отвечает Олег Витальевич.

– Он уже успел сожрать любимые папины ботинки, – сочувственно говорит Дашка.

– Дочь обещала выгуливать его, – еще больше хмурит брови Олег.

– Только через неделю, – вскидывается подружка. – Пап, у меня курсовая, я ее запорю, если не смогу уделить ей максимально время. Мне надо сосредоточиться. О, может Яна сможет? Она ведь почти член семьи и отлично знакома с нашим пёселем.

Уж не знаю, о чем в этот момент думает Дарья, но мне ужасно хочется хорошенько ее стукнуть.

– Маркиз обожает Янку, – повторяет как назло. – Дорогая, ты как, выручишь наше непутевое семейство?

Понятия не имею, что на это ответить! Открываю и закрываю рот, как дура. Олег смотрит на меня пристально, изучающе. Что я могу произнести? Нет, Даш, извини, но я не хочу приближаться к твоему отцу? Потому что у нас уже была некая встреча. Правда, без знакомства.

Господи, да что же мне сказать?

– Молчание знак согласия! – восклицает Дашка, словно и не замечая, как напряжены мы оба – и я, и Олег.

– Хорошо Даш, но только неделю, – еле мямлю, опустив глаза в тарелку.

– Если тебе некогда, если ты занята, то я уверен, папа справится сам, – говорит Павел.

Но мне почему-то становится еще более неловко. Словно цену себе набиваю.

– Нет, конечно. Я очень люблю Маркиза, – стараюсь, чтобы голос звучал пободрее.

– Ты у меня умница, – Павел проводит пальцем по моему подбородку. Чувствую сверлящий взгляд Олега, отстраняюсь.

– Так, мне надо носик припудрить, – восклицает Дашка. – Пойдешь, Ян?

– Нет, спасибо.

Отказываюсь, потому что ноги ватные. И еще потому что боюсь – Дарья может начать расспрашивать, что со мной такое. Я же не веду себя так обычно – как полувареная макаронина, сама себе противна. Не знаю, что сказать, как себя вести. Олег смотрит с презрением, и от этого я ощущаю себя еще хуже.

Но самое ужасное – как только Дашка скрывается из виду, встает Павел.

– Я вас оставлю на пару минут, – и тоже уходит.

Остаться за столом с мужчиной моих кошмаров – так я мысленно окрестила Олега, потому что даже его имя возбуждает мой мозг. Или меня саму. Потому что невероятно ему подходит. С этим именем он еще брутальнее. Сидит, разглядывает меня. Явно тоже не в восторге, что мы теперь наедине. И хорошей беседы ждать не приходится.

– Значит, успеваем по всем фронтам, – задумчиво бросает первую реплику.

– Простите?

– Это вряд ли.

– Я не понимаю, то есть, не поняла вашу фразу.

– Значит, невеста, да? За сына моего замуж собираешься.

– Я… это пока отдаленные планы. То есть нет, скорее всего.

– Это почему? Кольцо носишь, но ни в чем не уверена? Рыбу покрупнее ищешь?

– Нет. Я никого не ищу. Но понимаю, почему вы так говорите со мной. То происшествие…

– Мда. Происшествие. Значит так это называется, когда подрабатываешь проституткой?

– Да как вы смеете? – вскакиваю на ноги.

– Сядь.

Ноги подкашиваются, и я падаю обратно.

– Ладно. Все в жизни бывает. Не думаю, что нам с тобой надо ссориться, тем более, ты будешь выгуливать чертову псину. Этому я рад. Пес меня бесит. А вот с идеей насчет замужества – ты попрощаешься. Мой сын конечно упрям, но тут ему никак не убедить меня.

– Я и сама не хочу замуж, – отвечаю торопливо. – Честное слово! Вы все не так поняли.

– Да? Ну и отлично. Тогда наслаждайся вечером, Яна.

Вот только взгляд его красноречиво говорит: «Ни фига я тебе не поверил»

Да и плевать, пусть думает обо мне что угодно. Насчет свадьбы, хотя и бесполезно надеяться, что этот самовлюбленный богатый мужчина поверит в это, но я с ним солидарна. Никакого желания выходить за Павла я не испытываю. Ни на секунду такой мысли не допускала. Да, это странно, ведь на моем пальце его обручальное кольцо. И гораздо проще поверить в мое корыстолюбие, нежели в запредельную мягкотелость. Ведь именно из-за нее я оказалась в этой ситуации.

Возвращается Павел, за ним Дашка. Я, старательно натягивая улыбку, встаю из-за стола.

– Ты куда, дорогая?

– В туалет.

На самом деле я дико устала от взглядов Олега. Слишком внимательных и слишком интимных. Они меня обжигают, хотя, вполне возможно, я просто себя накручиваю. Я решила смотаться с этих «душевных» посиделок по-английски. Забегу в туалет на дорожку и попрошу внизу вызвать мне такси. Увы, придется потратиться, сдерут наверняка втридорога. Еще бы, место дорогое и пафосное.

Но увы, в таком платье в метро не рискну, даже если закутаюсь в шаль. Да, хорошо, что про нее вспомнила. Набрасываю на спину, чтобы не показывать свои прелести. Захожу в уборную, смотрю на себя в зеркало. Щеки как два помидора. Просто отлично. На лице написаны испуг и смущение.

Закончив с туалетом, открываю дверь. Путь мне преграждает Олег.

– Что? – восклицаю испуганно. – Что вам надо?

Он вталкивает меня обратно. Прижимает к раковине. Точнее, это я вжимаюсь в нее, потому что он напирает.

– Перестаньте. Я же сказала, что не хочу замуж за вашего сына! Что вам еще надо?

– Ты выглядела при этом так, что уверен – пальцы скрестила. На руках и ногах, – усмехается Олег.

– Очень смешно. Хватит. Представляете, сейчас кто-нибудь в туалет зайдет. Позор же…

– Не зайдет.

Олег поворачивается к двери и поворачивает замок.

– И что? Чего вы добиваетесь? Мы же обо всем поговорили…

– Мне интересно.

– Что?

– Есть ли у тебя белье под этим платьем.

Глава 8

Олег

Пожалуй, происшествие сегодня в ресторане было самым взрывным по эмоциям, которые я не испытывал, бл**ь, да я вообще не помню, чтобы со мной случалось подобное. Анекдот, мать вашу.

Как меня угораздило наткнуться случайно, в месте, где до хренища баб, моделек и моделей, именно на девчонку, которая с сыном моим встречается и одновременно является лучшей подругой моей дочери?

Дашка-то, конечно, открытая душа, быстро привязывается, отдает себя всю дружбе. И часто обжигается на тех, кто этого не достоин.

Но Пашка-то совсем другой. Его, чтобы зацепить вот так, как эта девица, даже не знаю, что надо сделать. Сын гораздо более закрытый и мало кого к себе подпускает.

Эта пронырливая девица умудрилась зацепить всех, включая, черт возьми, меня.

Вместо гнева, едва шок от встречи прошел, я почувствовал дикое, неконтролируемое желание. Схватить, на плечо забросить, оттащить в темный угол, раздеть, облизать с ног до головы, взять жадно, неистово. Дикая ярость, что объект моих сексуальных фантазий приперся под ручку с моим же сыном, только добавляла гремучего перца в этот коктейль.

С кольцом на пальце уже девочка. Вы такое видели? Уверен, что нет. Сидит себе, вся такая невинная, изображает растерянность. Ну да, так я и поверил, что ты вообще невиноватая. Достаточно на платье посмотреть, чтобы понять кого мнит из себя эта крошка. Роковую красотку. Может она такая и есть? Ну ничего, не таких обламывали. Отправится в свою провинцию, откуда она там приехала.

Остаемся за столом наедине, но девица не смущается, прекрасно держит «лицо», отвечает на удары спокойно и с достоинством. Что говорит о том, акула она бывалая. Гнев внутри растет в геометрической прогрессии. И когда Яна, извинившись покидает нашу компанию, и направляется в туалет, понимаю, что не могу усидеть на месте. Не могу ждать. Я должен расставить все по местам немедленно. Никогда и ни за что не позволю этой хитрожопой интриганке с сыном моим играть.

Яночка моего напора пугается.

– Что вам надо?

Рот приоткрыт, глаза испуганные, широко распахнутые. Нижняя губа подрагивает. Забываю, что планировал, направляясь сюда. Сейчас могу думать только о том, чтобы прикусить ее нижнюю губу и втянуть в рот. Заставляю девушку зайти обратно, запираю за нами дверь. Мало что соображаю. Где-то на задворках сознания есть мысль:

«Пожалеешь, Олег».

Но я ее отбрасываю. Тормозов больше нет, все сметает ее близость, ее запах.

– Вы совсем с ума сошли? – нервно спрашивает Яна.

– От твоего платья и правда немудрено крышей поехать, – говорю ей чистую правду.

– То, что было между нами – недоразумение. Если вы умный человек, то уже это поняли.

– Я здесь как раз чтобы все предельно прояснить.

– Не стоит! Обойдусь без ваших извинений!

– Серьезно? Думаешь, я извиняться пришел? А ты и правда много из себя мнишь. Я и не планировал извиняться. Наоборот. Хочу прояснить лишь один момент. Я не хочу видеть тебя рядом с моими детьми.

– Ясно! Ничего другого я от вас и не ждала. Я все уже сказала за столом! Ваш сын сам придумал эту помолвку. Поверьте, у меня нет ничего с Павлом и не будет.

– Значит просто так ему голову дуришь?

– Нет! Ничего подобного я не делала!

– Хватит изображать невинность…

Сгребаю девчонку в объятия. Понимаю, что веду себя как идиот, но ничего поделать не могу.

И тут замечаю лиловый синяк на шее. Дергаю ворот платья.

Так вот почему она так нарядилась. Помимо воли улыбаюсь.

– Я думал платье чтобы всех поразить. А ты синяк прикрыть решила?

Яна вздрагивает и поднимает на меня глаза.

– Оставьте меня в покое, пожалуйста. Насчет Павла могу вам пообещать твердо, что поговорю с ним и обозначу свою позицию предельно ясно. Но с Дашей – это не вам решать. Мы учимся вместе. Она моя лучшая подруга. И я никогда не порву с ней отношения, ни за что! Да, то что произошло у нас с вами ужасно. Мне очень стыдно.

Слушаю ее, но мне абсолютно плевать на смысл сказанного. Провожу пальцем по синяку. Яна снова вздрагивает, пытается отстраниться, но я не позволяю.

– Пожалуйста, уберите руки, – произносит, еще гуще краснея.

– Мне жаль, что я оставил эту, кхм, метку на тебе. Можешь считать это извинением.

– Мне уже не нужны ваши извинения.

– Почему? Может, тебе нравится? – прищуриваюсь, внимательно глядя на нее.

Мне хочется вывести ее из себя, пробиться через отстраненность и холодность. До смерти хочется вернуть ту дикарку из гримерки, которая не скрывала своих эмоций и желаний, трепетала в моих объятиях, отдавалась страсти целиком без остатка.

– Возможно, вы имеете обыкновение таким образом метить женщин, Олег Витальевич, но я от этого не в восторге, – серьезно произносит девушка. – Я уже выросла для подобных забав.

– У меня нет такого обыкновения, и я не виню тебя за то, что ты не в восторге, – произношу с насмешкой.

Мне нравится препираться с ней. Сто лет такого не было. Обычно с женщинами я только сексом занимаюсь. С момента как развелся, не видел повода тратить время на разговоры, общение, да и не было желания. Слишком много других интересов. Возможно, тут еще вина Василисы – обожающей устраивать скандалы, разборки, пилить, ворчать на ровном месте и по любому поводу. После нее приобрел стойкую аллергию на семейные отношения и поэтому избегал всячески. И вот, надо же, зацепился за девчонку. Возраст что ли? Всегда думал, что это чушь собачья, про кризис, и попадаются в это лишь те, кому заняться нечем. Я из другого теста. Всегда так считал.

– Нас хватятся за столом, – тихо, но твердо произносит Яна. – Если хотите, потом поговорим. Лучше по телефону. Мне же еще с собакой вашей гулять, – кривится как от зубной боли. Поверьте, я от этого не в восторге. И если вы найдете кого-то другого на эту работу, буду счастлива уступить заботу о Маркизе.

– Обязательно найду, не тревожься по этому поводу.

– Хорошо. Тогда мне завтра утром не приходить?

В ее голосе звучит искренняя надежда.

– Пока не нашел, у тебя нет другого выхода. Жду утром, – так я тебя и отпустил, наивная крошка.

– Хорошо, – обреченно отвечает девушка.

Почему мне так нравится разговаривать с ней? Сейчас такой беззащитной и напуганной выглядит. Так и хочется провести рукой по ее волосам. Сказать, что ей нечего бояться. Я не монстр. Хотя, сейчас, после собственного поведения, думаю что недалеко ушел от этого.

– Прости, что так грубо на тебя наехал. Просто наша ситуация вывела меня из равновесия. Я не должен был просить тебя бросить дружбу. Ты молодец, что не согласилась.

Обезоруженная, Яна замирает, едва переводя дух.

– Вы серьезно?

– Да. Войны не будет.

– Спасибо! Но… можно сейчас я домой уеду? Если честно, мне нехорошо. Я хотела из туалета сразу такси вызвать.

– Что такое? Может тебя подвезти? В поликлинику.

– Нет, – отвечает поспешно. – Я просто перенервничала, но приду в себя. Вы меня успокоили. Я сначала испугалась. Спасибо, что отнеслись с пониманием.

Глаза девушки все еще блестят непролитыми слезами. Почему я так легко переключился, поверил в ее искренность? Сам не знаю. Но чувствую – она не лжет. Значит придется терпеть, бороться с желанием, которое во мне вызывает. Надо и правда для собаки другую няньку найти. Ну а потом в Тюмень уеду. Там у меня любовница постоянная. Отвлекусь. Надо просто потерпеть. Пару недель, уж как-нибудь справлюсь.

– Хорошо, пошли, я тебя до такси провожу.

– Я его еще не вызвала. Отсюда дорого, я лучше на метро.

– Я заплачу.

– Нет, не надо! – говорит почти испуганно.

– Ян, хватит. Мы же заключили перемирие. Идем.

Глава 9

Яна

– Нет, Ян, ты мне правду скажи! Мой папаня что-то тебе сказал? Наехал на тебя? Ему явно ваша с Пашкой история не к душе пришлась! – допытывается по телефону Дашка.

– Ничего такого, говорю же тебе, Даш. Плохо себя почувствовала, постеснялась возвращаться за столик, вызвала такси. Прости что не предупредила.

– Да конечно, так я и поверила. Уходишь в туалет, отец мой следом, вас долго нет, а потом он говорит, что на такси тебя отправил. Ага, креветки были несвежие. Ну ладно тебе, дуру из меня не делай.

– Я не делаю. У тебя синдром Шерлока, Даш. Твой отец был очень мил, я отказывалась, но он настоял и оплатил такси из ресторана. Я отказывалась, говорила, что на метро проще, но с ним сложно спорить.

– Ты мне давай зубы не заговаривай.

– Да не заговариваю я! Если бы что-то такое было, и он меня обидел, стала бы я Маркиза выгуливать, как думаешь?

– Не знаю… Хотя знаю, что точно бы ты Маркиза не бросила. А больше, кроме тебя, выручить его некому.

– Не делай из меня святую.

– И в мыслях нет.

– Ладно, Даш. Мне готовиться к зачету надо, извини.

– Ладно, вздыхает Дарья и отключается.

Противно и больно лгать подруге. Вот только, разве у меня есть выход? Не могу решиться рассказать ей правду, презираю себя за это малодушие.

После разговора с Олегом, на сердце немного полегчало. Он оказался благородным мужчиной, не стал клеймить меня, поверил моим объяснениям, что произошедшее в гримерке между нами – нелепое стечение обстоятельств. Вот только от этого почему-то тяжелее. Потому что мыслей и фантазий об этом мужчине стало еще больше. Не получается выкинуть его из головы.

***

Утром мне предстоит поход в квартиру Олега, адрес в кармане, деньги мне нужны, но… Как же мне это не по душе! Не стоит мозолить глаза отцу лучшей подруги после того что между нами произошло. Лучше держаться подальше. Хотя, думаю, что и Олегу такие наши встречи не по нраву, а значит, есть надежда что в скором времени Маркизу найдут другую няньку.

В результате я проспала, полночи не могла избавиться от мысли что надеть на встречу с Олегом, то есть с Маркизом. Это ужасно, ужасно глупо, честное слово! И все же вопрос одежды не давал покоя. Как выглядеть одновременно классно и неброско? Чтобы не подумал, что стараюсь понравиться, но и чучелом при этом не выглядеть.

Приходится вызвать такси, в спортивных видавших виды трениках и толстовке, зашнуровывая на бегу кроссовки, запрыгиваю в машину. Хорошо, что ехать недалеко. На метро и вовсе одна остановка.

Звоню в квартиру, и даже глубокий вдох сделать не успеваю – хозяин оказывается на пороге. Выглядит так, словно спал меньше меня. Мрачное выражение лица, взъерошенные волосы, босиком. На нем пижамные штаны темно-синего цвета и футболка. Пижама!!! Не знаю ни одного мужчину, который спал бы в пижаме… это так… странно. Но черт, даже это не отнимает брутальности у Дашкиного отца. Огромный рост и мощь забивают каждый миллиметр пространства мужественностью.

В руках у Олега ботинок. Открыв мне дверь и коротко кивнув в качестве приветствия, хозяин квартиры поворачивается ко мне спиной и… швыряет ботинок в собаку! Маркиз в ответ грозно рычит и убегает, правда тут же возвращается, и снова рычит.

– Что вы делаете?! – восклицаю возмущенно. – Как вам не стыдно?

– Мне? – в ответ психует Олег. – Он сожрал третью пару за два дня. И мне еще стыдно должно быть?! Кстати, ты опоздала. Надеюсь, это не войдет у тебя в привычку. Тем более, если так любишь собак. Приезжая позже, ты ему причиняешь не меньшую травму, чем полет ботинка.

Скидываю кроссовки, подхожу к собаке и ласково треплю за холку.

– Привет мой хороший, прости, что опоздала. Это больше не повторится, а ты, пожалуйста, не порть больше ботинки. Мы сейчас пойдем и купим тебе что-нибудь погрызть.

Маркиз умилительно виляет хвостом, преданно заглядывая мне в глаза.

– Очень педагогично поощрить пса подарком после его шкодства, – ворчливо говорит Олег.

Маркиз, услышав его голос, прячется за меня.

Олег, увидев это, морщится. Ворчание, недовольство, и особенно то, что собаку обижает, другой мужчина с этими качествами сразу бы вызвал у меня отвращение. Так почему Олег – нет? Он все равно неотразим, стоит взглянуть мимоходом, и пересыхает во рту.

И все же, во мне продолжает кипеть возмущение, обида за Маркиза.

– Собак бить нельзя, это те же дети, вы об этом не знаете?

Произношу, и внутренне скукоживаюсь под властным взглядом хозяина квартиры. Олег делает шаг ко мне. Маркиз рычит. Я дрожу, но отступать некуда. Не бегать же по чужой квартире от ее хозяина. Понятно, что наступили крайне тяжелые времена, ладно, ведь ненадолго! Надо просто потерпеть эту неделю.

Похоже надо заняться самой поиском няньки для собаки.

– А ты смелая, – ухмыляется Олег.

– Нет, просто ненавижу, когда обижают беззащитных.

– Я бы с этим поспорил. Во-первых, я пока еще пальцем Маркиза не тронул и ботинком в него не попал. Во-вторых, это я беззащитен и в безвыходной ситуации. Мне силой навязали этого пса. Собака невоспитанная, избалованная.

Вместо того чтобы заступиться за животное, смотрю на Олега как завороженная, думая о том, как мне нравится его глубокий низкий голос. Честное слово, прямо плыву, забывая обо всем!

Это какое-то безумие; почему этот мужчина на меня так действует? Презираю себя за подобную слабость, но ничего не могу поделать. Олег вдруг замолкает и смотрит пристально на мою шею! Понимаю, что разглядывает свою отметину, которую сегодня я не замаскировала. Совершенно забыла о ней впопыхах! Теперь, когда он уставился на нее, машинально дотрагиваюсь до засоса. Меня начинает душить кашель – нервная реакция на стресс, и чтобы хоть как-то отвлечь себя, да и Олега тоже, от скользкой темы общих воспоминаний, спрашиваю строго:

– Вы его кормили?

– Что? Кого? – Олег трясет головой, словно я его только что разбудила. Увлекся воспоминаниями о том, как поставил мне засос? От этой мысли краснею.

– Маркиза, конечно. Или у вас еще есть питомцы?

– Слава богу никого больше нет. Я думал, это твоя обязанность, кормить этого пса. Не хочу, чтобы меня касалось что бы то ни было, касательно Маркиза. Пошли, покажу где его корм.

Покормив Маркиза, надеваю на него ошейник и поводок, и к огромному облегчению, покидаю квартиру «Сладкого папочки». Не знаю почему мне вдруг вспомнился разговор с Эльвирой и любовь подружки к обеспеченным мужчинам постарше. В Олеге на самом деле нет ничего сладкого. Скорее наоборот. Такого в жизни не переваришь. Он из тех мужчин, которые целиком и полностью заполняют собой пространство, не оставляя тебе почти ничего. Мужчина в самом первобытном смысле этого слова. Черт, как перестать без конца думать о нем? Это невыносимо!!!

Когда я вернулась с собакой спустя где-то час, к моему облегчению в квартире Олега не было. Его помощник выдал мне комплект ключей, обронив, что босс уехал на деловую встречу. Когда босс и вовсе отбудет из столицы я спрашивать постеснялась, хотя меня очень волновал этот вопрос. Ежедневные утренние встречи с отцом подруги явно не поспособствуют моему психологическому равновесию. Оно и так уже на нуле.

Еще и Павел с его настойчивостью. Пока сижу на лекции от него приходит смс:

Жду в шесть вечера, в нашем любимом кафе.

Так. Даже не спрашивает моего согласия, ведет себя как ни в чем не бывало, словно между нами не было разговора о том, что я не готова стать его невестой.

Надо взять себя в руки и порвать с Пашкой, твердо и решительно сжечь все мосты. Иначе может бабахнуть.

Да, пока не появился Олег, я не так была настроена, чего скрывать. Мне нравился Пашка и его настойчивость если и раздражала, то совсем немного. Мне нравилась его забота. Да много чего. Я даже иногда говорила себе – стерпится-слюбится. Маме моей он тоже очень нравится.

Но стоило только Олегу поцеловать меня… куда что девалось! Пашкин отец словно открыл мне настоящую жизнь, а до этого я будто в игрушки играла.

Глава 10

– Прости Паш, но я не могу быть твоей девушкой, – начинаю с места в карьер, едва опускаюсь напротив «жениха» за столик.

– Что? Это шутка, Ян? Что на тебя нашло? Что я сделал-то? Почему ты такая взвинченная? – засыпает меня вопросами Павел, и я теряюсь, забываю подготовленную речь.

– Ничего. В смысле, ты не виноват. Это все я. Только я, Паш. Прости меня, пожалуйста, – выдаю сумбурные фразы, которые сама-то толком не понимаю.

– За что? Что произошло то?

– Ничего.

– У тебя кто-то появился?

– Нет, но разве это имеет значение?

– Тогда какая муха тебя укусила? – раздраженно допытывается Павел.

Опускаю глаза. Ну как же я могу ему объяснить весь сумбур, что в душе происходит?

Понимаю, что выгляжу капризной, взбалмошной идиоткой… И еще больше злюсь на себя за то, что не могу выбрать правильную линию поведения.

– Ладно, давай будем считать, что я тебя выслушал, – говорит вдруг Паша со снисходительной усмешкой По его лицу видно, что он счел весь мой нервный монолог чем-то вроде нелепой игры, и всерьез воспринимать не собирается.

– Может я не то кольцо купил, малыш?

– Конечно же нет!

Господи, он что, меня полной идиоткой считает?

– Дело в том, что ты не обсудил со мной его покупку. У нас даже пары толком нет… А ты… взял и объявил нас женихом и невестой! Это очень, очень преждевременно, Паш…

– Ян, я не пойму, ты чего, цену сейчас себе набиваешь что ли? – прищуривается мой собеседник. – Да любая на твоем месте от счастья бы двинулась. Мы с тобой да, еще толком не в отношениях, даже близки еще не были. Я, несмотря на это, кольцо подарил. Мне нравится твое целомудрие, возможно, именно это так сильно меня и зацепило. Но сейчас уже перебор.

Смотрю прямо перед собой остекленевшими глазами. Внезапно приходит понимание, что мы, так много общаясь, при этом абсолютно далекие друг от друга люди. Не научились говорить на одном языке, понимать друг друга.

Павел, похоже, совершенно искренне считает, что мое поведение – лишь тактика чтобы покрепче его зацепить. Какой ужас!

Самое удивительное, Пашу это ничуть не смущает! Напротив, он принимает это как должное.

– Давай забудем дурацкий разговор, Ян. Закажу еще вина.

Вскакиваю на ноги, решительным движением достаю из кармана кольцо и кладу перед Пашей.

– Извини, но мне домой пора. Я возвращаю тебе то, что и брать была не должна, – заявляю решительно, положив на столик кольцо.

Паша смотрит на меня изумленно.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Только то, что повторила уже раз десять, но ты не слушал! Я не твоя девушка. Тем более не невеста.

– У тебя что, кто-то есть?

Он серьезно? Снова по кругу?

– Нет! Но это не имеет значения! Я никогда не выйду за тебя замуж.

Да уж, умею я расставаться красиво. В кавычках. Хуже просто не придумаешь. Хотела осторожно, а в результате проехалась по бедняге как танк. Сижу дома над конспектами, но ничего не лезет в голову. На душе паршиво.

Скорей бы Олег уехал! Может тогда полегчает. Перестанет своим присутствием напоминать мне о моем падении. Никак не получается забыть наш поцелуй, и то что голой была перед ним.

Следующие несколько дней мне везло – хозяина я в квартире не заставала. Приезжала пораньше, забирала собаку, выгуливала. Либо Олег в это время еще спал, либо тоже избегал меня.

Почему-то сегодняшнее пробуждение далось мне тяжело, хотя обычно я вскакиваю с постели всегда бодрая, потому что жаворонок. Рано ложусь и обожаю просыпаться с первыми лучами солнца.

Мама уже возится на кухне, по дому разносится аромат кофе.

– Ты что-то бледная, детка. Не заболела? – мама касается рукой моего лба. – Янчик, у тебя, похоже, температура. Белая как мел, а щеки горят. Сейчас градусник принесу.

– Ты права, тридцать восемь, вздыхаю. К сожалению, никакой возможности пропустить универ.

– Ты хоть не работаешь сегодня?

– Неа.

С того случая в гримерке мне ни разу не звонили из дома Воронцовой, и надо признаться, меня это радовало.

– Но с Маркизом все равно надо погулять.

– Господи, ну что за глупости! Ты горишь, но бежишь гулять с собакой. Позвони Дарье, пусть сама собаку свою выгуляет.

– Нет, у нее как раз сегодня зачет, мам. Не буду я ее трогать.

– Значит позвони ее отцу! Раз мать пропала за границей! Ну что за безответственное семейство! Павлу набери. Прямо больше некому собаку на улицу вывести. Давай я поеду.

– Ой, ну что ты, мамуль. Да мне не сложно, это же рядом совсем.

Не могу я звонить ни Павлу, с которым после отвратительного разговора видеться не имею никакого желания, ни уж тем более Олегу.

Голова кружится, когда плетусь в ванную привести себя в порядок. Крашусь чуть сильнее обычного, чтобы скрыть больной вид. Взгляд падает на шею – засос все еще виден, но уже слабо. Столько времени прошло! Вспыхнув, натягиваю водолазку. Всякий раз, когда вижу эту метку, меня пробирает дрожь, словно вновь ощущаю тот порочный поцелуй Олега.

Пока добираюсь на метро до квартиры, приходит СМС от Лоры Воронцовой:

Мне жаль, но больше в твоих услугах мы не нуждаемся. Советую забрать расчет и вещи на этой неделе, потом аннулирую пропуск.

Шокированно пялюсь на СМС. Сколько работаю – на моей памяти так уволили только одну девушку. Она переспала с женихом Воронцовой. Но я-то каким боком ей насолила?

Неужели из-за Олега? Может потому что Лора дружит с бывшей женой Олега? Василиса конечно очень эмоциональная дама. Вдруг Олег ей рассказал о том, что между нами произошло?

Мне становится нехорошо, еле ноги передвигаю, так не хочется в квартиру идти! Только мысль о бедном Маркизе, который ждет меня, толкает вперед. Просто погулять с собакой. Я даже не встречу ее хозяина, – твержу себе под нос молитву.

Если уж начинает не везти – то во всем подряд – не могу найти ключи в сумочке, от квартиры Олега. Роюсь лихорадочно, пока не вспоминаю – они остались в другом рюкзаке. Приходиться нажать на звонок. Дверь открывает помощник Олега, и я так рада этому, что едва не бросаюсь парню на шею.

– Все в порядке, Ян? Выглядишь немного странно, опоздала, – спрашивает он участливо, отстраняясь от меня, потому как реально подаюсь вперед, и чуть не падаю, сохранив равновесие в последнюю секунду.

– Я ключи забыла, – вздыхаю.

– Всего-то? Не проблема, я сейчас дам тебе еще один комплект. Точно только в этом дело?

– Помоги ошейник застегнуть, – бормочу себе под нос, и через пару минут мы с Маркизом уже вышагиваем по аллее.

Маркиз перебирает ногами с редким проворством, радостно обгавкивая всех встречных собак. А мне, с каждой минутой становится все хуже, перед глазами все буквально плывет, лай отдается в висках пульсирующей болью.

С трудом выдержав двадцать минут прогулки, тащу упирающегося пса обратно к дому. Ему еще и лапы мыть, тоже моя обязанность. От одной мысли что придется наклоняться, затаскивать тяжелого пса в ванную, мне дурно. Пожалуй, я и правда сильно заболела, придется тащиться в поликлинику.

– Сейчас мы тебя покормим малыш, – вздохнув, отпираю дверь. Вот только у меня ничего не получается, ковыряюсь в замке, чувствуя, как потеет затылок – у меня так всегда при температуре.

– Да что же это…

Дверь вдруг распахивается, но без моего участия. Поднимаю голову – на пороге стоит Олег.

Глава 11

– Привет, – произносит чуть насмешливо. – Проблемы?

Проблем у меня по горло, но я не собираюсь делиться с ним. Слегка опускаю глаза, чтобы в его лицо не пялиться, вот только зря я это сделала. Потому что взгляд упирается в его ключицы, мощные плечи, и ниже, в грудь, обтянутую влажной футболкой. Отец подруги выглядит так, словно только что с тренировки. Похоже, так и есть – крепкие мощные ноги обтягивают тонкие спортивные штаны. Почти ничего не скрывающие, а скорее подчеркивающие выдающиеся достоинства телосложения.

Я и так горю от температуры, а теперь и вовсе, буквально плавлюсь.

– Проходи, чего в дверях застыла, – спокойно произносит хозяин квартиры.

Маркиз дергает за поводок.

– Он голодный, – говорю зачем-то, проходя в коридор.

– Я тоже, – вдруг произносит Олег. – Готовить умеешь? У меня сегодня все наперекосяк. Даже еду забыл заказать.

– Яичницу могу, наверное.

Что за безумие происходит? Меньше всего мне хочется сейчас кормить Олега. Но резко отказать в простой, хоть и неуместной просьбе, тоже не решаюсь.

Наклоняюсь, отцепляю поводок, снимаю с собаки ошейник и Маркиз с громким гавканьем устремляется в сторону кухни. Я же, останавливаюсь напротив комода, куда убираю поводок, и замираю. Из зеркала на меня смотрит совершенно красная, растрепанная, с безумными круглыми глазами девица, мечтающая о том, чтобы провалиться сквозь землю. Полная, в общем, идиотка. Взгляд падает на синяк. Резко отворачиваюсь от зеркала и едва не врезаюсь в Олега. Он хватает меня за руку, успевая поддержать. Невольно подаюсь к нему. Он смотрит на засос, я уверена. Совсем слабая отметина.

Ну почему я, идиотка, сегодня не загримировала ее?!

Архипов протягивает руку и касается отметины, и я резко отшатываюсь в сторону. От его прикосновения накатывает слабость. Слишком интимно. Когда он стоит так близко, в памяти всплывает все, что было между нами в тот злополучный день. Черт, ну нельзя же так, веду себя как позорище! Вот только чем больше пытаюсь успокоиться, тем ярче пылают щеки.

– Я и правда не очень хорошо себя чувствую, извините меня.

Нервно сглатываю. Я словно в бреду. Ну нельзя же так реагировать на мужчину! Приди в себя, идиотка! Он отец твоей подруги и если поймет, что ты до сих пор течешь и таешь при его приближении, то снова начнет тебя презирать! Но моему организму похоже все равно на все увещевания. Олег стоит рядом, прикасается ко мне и реакция неизменна – меня бросает то в жар, то в холод.

Вырываю руку, делаю шаг в сторону кухни, но Олег снова касается меня, чуть пониже предплечья.

– Не пойму, что с тобой происходит, ты не заболела?

Он неожиданно резко притягивает меня к себе, обхватывает ладонью мое лицо, его палец больно давит на подбородок. Всхлипываю. Стою перед ним как партизанка, готовая к пыткам.

– Что случилось? Ты выглядишь испуганной и расстроенной.

– Ничего не случилось, отпустите меня, пожалуйста. Мне собаку покормить надо. И в институт. Если вам правда нужна помощь с завтраком, и другого выхода нет, я сделаю яичницу. Но я тороплюсь! Отпустите мое лицо, пожалуйста.

Олег усмехается, убирает руки, отходит на шаг.

– Давай куртку. Раздевайся. Кофе тебе сделаю.

– Нет, спасибо, я тороплюсь, на лекцию опаздываю.

Не хочу я «раздеваться», даже слышать это слово из его уст просто невыносимо! Я как раскаленная печь! И с каждым словом Олега становится только хуже. Не могу смотреть на него, на чертову борцовку, липнущую к телу, на струйку пота, скользящую с виска на шею, которую хочется остановить пальцем.

Что за безумие? Как это прекратить? Похоже, я безнадежна.

– Олег…

Его имя соскальзывает с моих губ, и я тут же забываю, что хотела сказать. Не могу сейчас посмотреть ему в лицо, но почти физически ощущаю власть его взгляда. Он подчиняет себе мою волю. И тут приходит ужасная мысль, если Архипов захочет овладеть мной прямо здесь и сейчас, я не смогу сопротивляться, не захочу.

– Да, Яна?

Его ответ звучит хрипло, Олег притягивает меня к себе, снова касается шеи, проводит по ней кончиками пальцев и у меня пересыхает в горле. Он так непринужденно меня касается, словно у него есть на это все права.

Понимаю, что он сейчас испытывает меня, наблюдает. Ему интересно, на что я готова? Его забавляет, что меня трясет от желания?

Вскидываю глаза, собрав волю, чтобы твердо попросить отпустить меня… И понимаю, что Олег не сводит напряженного взгляда с моих губ. Удивленная, шокированная этим взглядом, замираю. Меня он даже больше чем ласковые поглаживания шеи смущает… Перестаю дышать, вспомнив наш поцелуй. Даже губы задрожали…

– Яна… – снова произносит мое имя хрипловатым голосом.

Точно хищник, подкрадывающийся к жертве. Сдерживая дрожь, медленно отворачиваюсь, не замечая, что Олег удерживает меня за руку.

Меня сводят с ума его широкие плечи, смуглая кожа, свежевыбритые скулы. Неотразимая мужская аура, сила и уверенность снова поражают в самое сердце. Чувствую себя мухой, бьющейся в паутине. Мир вокруг перестает существовать. Где-то очень далеко на заднем плане слышу лай возмущенного голодного пса. Но здесь, между мной и Олегом сконцентрирован куда более сильный голод. Каждая клеточка моего тела под тонким шелком блузки горит и пылает, мышцы напряжены. Опираюсь о комод позади, в надежде унять пульсирующий жар внутри.

– Мне надо идти. Прямо сейчас.

Требуется огромная концентрация, чтобы выдавить из себя эти слова. По спине пробегает дрожь от взгляда, который следует за этим. Вокруг рта Олега пролегают жесткие складки.

– Ты играешь со мной, девочка?

Не-ет. Какая игра, я как свечка от тебя плавлюсь, еще немного и утону, захлебнусь в диких эмоциях, которые ты разбудил во мне.

Я ведь еще никогда не спала с мужчинами старше себя. Почему бы не начать прямо сейчас? Стоит попробовать, чтобы иметь представление, чего ожидать. Да и будет с чем сравнить.

Безумная мысль – последнее что я помню, прежде чем все меркнет перед глазами.

Прихожу в себя в постели, но никак не могу понять, где нахожусь. Комната мне незнакома. А еще на мне нет никакой одежды. Господи, я что, переспала с Олегом и даже не помню этого?

Он просил сделать ему яичницу. Ох, черт, я не покормила собаку!

Вскакиваю с постели, и тут же перед глазами все начинает плыть, приходится сесть поспешно обратно. Не хочется свалиться и что-то себе сломать. Маркиза жалко. И где Олег? Похоже, я в его квартире. Я что, в обморок упала?

Боже. Вот только этого мне не хватало. Надо позвонить маме. Где мой телефон? В куртке, наверное. Которую Олег снять заставил. А все остальное? На мне только трусики! Куда остальные вещи делись? Божечки, Олег меня что, раздевал, бездыханную?

Мне хочется одновременно разрыдаться и заорать в голос.

Заворачиваюсь в маленький плед, который нашла на кресле. Поддерживая его рукой, нетвердой походкой бреду на кухню.

Никого. Маркиза нет. Был бы он голодный – вряд ли бы ушел с кухни. Значит Олег его покормил. Но где сам хозяин квартиры? Зачем он раздел меня.

Меня колотит, хочу получить ответы на свои вопросы немедленно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.