# Письмо родителям, которых уже давно нет…

Николай Владимирович Лакутин

Здравствуйте, уважаемые читатели, родные сердца и трепетные Души. Многие из Вас уже меня знают, некоторые знают даже, возможно, слишком хорошо. Но те, кто с моим творчеством мало знаком, скажу, что я пишу не всегда от своего прямого имени. Иногда пишу от имени женщин, иногда от имени мужчин, иногда выступаю в роли ребёнка, а порой и в роли животного или даже растения. Поэтому, то, что Вы прочтёте, наверное, всё-таки не стоит соотносить каким-то образом с автором, впрочем… Дело хозяйское. Итак… Не то, что бы это выдумка… Ну да ладно…

На днях от меня ушёл муж… Да… Поэтому вот… Бумага, ручка, начатая бутылка рома, снежинки за окном, и комнатный электрический обогреватель. Вот вся моя компания на данный момент.

…

Чёрт, глупо всё это, наверное, писать, но… Но просто очень тяжело. Тяжело от того что… Что нет больше ничего того, чем и кем я жила все эти годы. Наверное…, каждый человек…, да нет, конечно, не каждый, что я, в самом деле. Но есть кроме меня те, кто в жизни много потерял. Кто потерял не какое-то имущество, а потерял намного более ценные «атрибуты» жизни. Те, кто потерял часть себя.

Мне 28. Шесть относительно неплохих лет в браке остались в прошлом. Ни ребёнка, ни котёнка. Артём сказал, что он полюбил другую, собрал вещи и ушёл.

Я не знаю что делать. У меня нет ощущения, что меня предали. У меня есть ощущение, что часть меня просто оторвали. Отодрали с костями и мясом. И теперь я как будто не жива и не мертва. Я как будто есть, но меня как бы и нет. Я ничего не чувствую… Ничего…

Если бы со мной рядом была моя мама…, она бы поддержала меня, она бы обняла, она бы сказала то, что всегда есть сказать мамам в подобных случаях. Если бы со мной был рядом мой отец – он бы, конечно, не отпустил Артёма без крепкого удара в челюсть. А потом бы присел рядом со мной, положил бы свою руку на мою коленку и ничего не говорил. Он бы молчал, но я бы всё понимала. Я бы чувствовала его, именно его завораживающее тепло, силу и защиту. Отец всегда стоял за меня горой, он никогда не давал меня в обиду. Пока он был жив – я… А, пожалуй, можно сказать, что была жива и я. Была жива я, той счастливой и беззаботной девочкой, которая любила жизнь, которая умела совершенно иначе улыбаться. Я, которая действительно жила как будто на другой Земле.