Григорий Шаргородский
Станционный смотритель. Бес в ребро

Пролог

Это был необычный кабинет с точки зрения не только земного дизайнера, но даже жителя Нью-Китеж-града. Казалось, что некто предельно могущественный извлек дорого и современно обставленную комнату из современного здания и забросил ее в преисподнюю. За огромными, от пола до потолка окнами виднелся удивительный город. Над полуразрушенными зданиями диковинной архитектуры всеми цветами радуги сверкало буйство привычного для Запределья энергетического шторма. Правда, привычным его мог назвать только истинный боярин или ушкуйник из его команды. Ведь простые обитатели Беловодья подобного не видели никогда в жизни. А магам-пустышкам, не решившимся стать ушкуйниками, удавалось заглянуть в Запределье лишь краем глаза из нутра хорошо защищенного «Скарабея», но и этого было достаточно, чтобы получить впечатлений на всю оставшуюся жизнь.

Князь Петр Епифанович Буслаев в былые годы провел не один десяток рейдов в Запределье и тамошние красоты, даже в столь достоверном отображении, не особо его впечатляли. И все же созданная специальными артефактами иллюзия была предметом его гордости.

Казалось бы, что тут какого? В дорогих заведениях Китежа хватало иллюзионных артефактов, которые создавали и не такие красочные картины, но там для подобных фокусов был необходим постоянный контроль мага-пустышки, а вот артефакторам Буслаева наконец-то удалось провести сопряжение магического конструкта с программной составляющей компьютера. А это значит, что грядет новая эпоха в жизни Беловодья. До самонастраивающихся артефактов еще далеко, к тому же придется долго рядиться с другими князьями и посадником о том, пускать ли новинки в народ – мало кому из магов понравится, что в перспективе активными конструктами смогут управлять даже недары. Но все это – проблемы далекого будущего, сейчас же над Буслаевым нависло нечто более актуальное и непонятно-угрожающее.

Простым нажатием кнопки князь убрал иллюзию, получив возможность посмотреть на Нью-Китеж-град практически с высоты птичьего полета. Отсюда до огромной парковки у основания здания лететь с полкилометра. Можно было и выше построить, но тридцать лет назад особый совет князей принял решение не заниматься извращениями и установить максимальную высоту княжеских башен в пятьсот метров. Правда, после появления на Земле «Бурдж-Халифы» опять возникли разговоры о снятии ограничения…

Князь мотнул головой, изгоняя из нее лишние мысли, и решительно поднялся с кресла.

Из огромного кабинета было два выхода – один в приемную, а второй в зал для совещаний, больше похожий на тронный. Конечно, огромное помещение с единственным креслом на возвышении – это жуткий анахронизм, но с приказом о переоборудовании тронного зала в обычную аудиторию Буслаев пока не спешил.

Выйдя в приемную, князь с легкой улыбкой посмотрел на испуганно вскочившую девушку. Юная недара боялась начальника до одури. Истинному магу было нетрудно прочесть ее эмоции. Да что уж там, при желании он мог раздуть ее страх до такого уровня, что она почтет за высшее благо выброситься из окна. Мог даже мгновенно распылить тело девушки, но мысли о подобной власти над окружающим пространством и населяющим его существами давно не тешили самолюбия истинного мага. И все же вот такой животный страх что-то затрагивал в его душе, словно яркая вспышка на сером фоне. Поэтому секретарш меняли сразу, как только они начинали привыкать к постоянному нахождению рядом со столь могущественным чародеем.

Женщины вообще быстро ко всему привыкают, а оказавшись в постели князя, так и вовсе теряют страх практически полностью.

– Машина готова? – не останавливаясь, спросил князь.

– Да, господин, – как китайский болванчик закивала девушка, семеня следом за хозяином.

– Останься здесь, – тихо сказал Буслаев и улыбнулся, ощутив огромное облегчение, исторгнутое из глубин души девушки.

Словно уловив передвижения князя, дверь в конце коридора открылась и оттуда появилась неразлучная троица ушкуйников. Истинный боярин Котов и два его опричника выглядели так, словно они только что покинули слет любителей стимпанка. Особенно выделялся сильно помятый, но, как любил говорить сам боярин, «счастливый» котелок Котова. На фоне одетого в строгий костюм хозяина троица ушкуйников смотрелась как минимум колоритно. Данное положение дел не особо нравилось князю, но указывать своим людям, во что им одеваться, он не считал нужным. Особенно это касалось тех, кто как минимум раз в месяц уходит в рейд на Запределье. На таких давить – себе дороже.

– Шеф, – без подобострастия, но и без панибратства обратился к сюзерену молодой боярин, – Лизка сказала, что вы собираетесь в Подол.

– Да, Миша, собираюсь.

– А на кой… – чуть смутившись своей прямоты, гроза запредельских эфирных тварей поправился: – Княже, неужели в Подоле есть кто-то, кто не побежит к вам на цыпочках?

– Есть многое на свете, друг Горацио…

Не заметив отклика в глазах подчиненного, князь не стал продолжать.

Да уж, классика старого мира не в чести у нынешней молодежи, так что объяснил все без цветистых аллегорий:

– Нам нужно прокатиться на Паутинку.

– А-а, – тут же все понял боярин, правда, как-то слишком уж легкомысленно.

А вот его подчиненные ощутимо напряглись, и князь поздравил себя с правильным выбором опытных опекунов для слишком уж молодого боярина, всего лишь три года как обосновавшегося в Беловодье. Походы в Запределье и то могущество, которое получают там истинные маги, иногда сносит крышу похлеще крепкой выпивки. Так что приходится контролировать лихачей с помощью опытных магов-пустышек, пока они не поймут, что Беловодье скрывает в себе опасностей не меньше, чем «мир в пустоте».

Личный лифт князя открылся по первому же требованию, и вся компания споро загрузилась в него, благо места там хватало.

Внутри царила тишина – никто не решался отвлекать князя от его стратегических дум. Но сейчас Буслаев просто смотрел сквозь стекло кабины.

Башня представляла собой эдакий полый цилиндр циклопических размеров. В почти глухой наружной стене стремящегося к небесам колодца лишь изредка попадались зеркальные окна, а вот внутри гигантского строения бурлила жизнь. Этажи с зимними садами перемежались застекленными бассейнами. Глядя на них, казалось, что огромная масса воды, сквозь которую пролетал лифт, попросту парит в воздухе. И в этом муравейнике постоянно сновали тысячи людей – его людей. Он был властен над каждой жизнью, но не упивался этим подобно земным владыкам. Истинные маги, достигшие уровня князей, мыслили иными категориями. Кто-то воспринимал своих подданных как большой зверинец, кто-то – как полезный, но не особо ценный ресурс, а для Буслаева вассалы являлись практически частью его естества – низовыми элементами своеобразного роя, мозгом и богом которого был он сам.

И все же умный от природы и наделенный огромными ментальными способностям маг постоянно одергивал себя, потому что переоценка реальности может стать не менее гибельна, чем атака стаи эфирных медуз – самых опасных тварей Запределья.

Оторвав взгляд от простого, можно сказать, примитивного праздника жизни за стеклом лифта, князь вернулся к собственным проблемам. Злость – именно она сейчас доминировала в ауре мага. Бесило даже не то, что десять лет экспериментов пошли коту под хвост, а безнаказанность, с которой действовал виновник всех бед. Ни сам князь, ни его ищейки не смогли найти даже тени следа убийцы, так что пришлось отправляться за помощью к ведьмам. Причем лично, потому что простых посланцев старая паучиха даже слушать не станет.

Погрузка в бронеавтомобили и путешествие в южную часть Нижнего Подола прошли штатно. Казалось бы, зачем столь могущественному магу понадобилась охрана и броневики? Ведь он сам являлся запредельно мощным оружием. Многие истинные тоже так думают, и именно их потом находят убитыми порой простыми недарами. Князь должен думать о своей вотчине, а не заниматься отслеживанием сиюминутных опасностей, для этого у него есть бояре и ушкуйники.

Квартал под названием Паутинка на фоне относительно небогатого Нижнего Подола ничем особым не выделялся, но только до того момента, пока броневики не свернули на очередном повороте и не нырнули в обычный с виду спуск на подземную парковку. Вот здесь и начался местный колорит. Вместо стандартного для подобных строений широкого пространства с низким потолком машины выкатили в огромную пещеру. Понятно, что неровные каменные стены были лишь похожи на цельный гранит. Нарочито грубые барельефы с изображением пауков и нитей паутины впечатляли, и на простых посетителей это должно действовать убойно.

Соответствующей атмосферы обстановке добавляли стражи с факелами в руках. С обнаженными торсами и цветастыми татуировками они выглядели как цирковые зазывалы. Но обольщаться не стоило, в связке с замершими в тени жрицами, которые скрывали тела и лица под балахонами, стражи были способны на многое. Скорость, сила и сопротивление магии вкупе с предвидением любых действий врага – сильнейший козырь даже против истинного мага. Конечно, любой князь без особого труда положит всех присутствующих в зале стражей и жриц, но вот того же юного боярина они смогут угробить, пусть и потеряв половину состава.

Покинув автомобиль, князь сразу направился к стене, на фоне других выделявшейся огромным каменным кругом, поставленным на ребро. Охране пришлось остаться у машин, несмотря на явное недовольство боярина Котова, но ситуацию они успели обсудить еще по пути сюда, так что обошлось без препирательств излишне рьяного телохранителя.

С глухим скрежетом огромная каменная шайба откатилась в сторону. На простых обывателей сие действо наверняка производило неизгладимое впечатление, но князь прекрасно видел, что все это лишь бутафория – бетонная конструкция и гидравлический привод без крохи магии.

Обширное пространство зала резко сменилось узким и высоким коридором, верхняя часть которого была сплошь затянута густой паутиной. По необычному подвесному полку сновали здоровенные, не меньше крупной собаки пауки. Это, конечно, уже не бутафория, но все равно декорация – ужас западных лесов, ядовитые тарантеллы, были лишены ядоносных желез и жал, так что напугать могли опять же лишь суеверных просителей милости Великой матери.

Поход по узким проходам в сопровождении стражей с факелами продлился недолго, и вскоре князь оказался в небольшом восьмиугольном зале с низким потолком. Здесь не было никаких барельефов, а из мебели присутствовала лишь циновка в центре зала, на которой и восседала древняя старуха. Одета она была в балахон, казалось бы, пошитый из комковатой и неоднородной паутины. Выглядывающие через прорехи участки сморщенной кожи густо покрывала давно выцветшая татуировка.

– Зачем ты явился в обитель Матери, извращенец?

Слова старой ведьмы не задели князя, он прекрасно знал, что это не оскорбление. Просто последователи данного культа считали, что маги своими действиями извращают естественное течение энергии и событий.

– Мне нужна твоя помощь, – не размениваясь не пикировку, просто сказал князь. – Я не могу найти убийцу своих детей.

– Убивать детей плохо, – безэмоционально ответила высшая жрица культа. – Мать поможет тебе. Мне нужна вещь, принадлежавшая тому, чью нить оборвал убийца.

Князь догадывался о возможности подобного нюанса, так что подготовился. Шагнув к сидевшей на циновке старухе, он протянул ей небольшого плюшевого зайца.

Что удивительно, ни сопровождавшие его стражи, ни следовавшие за ним тенью младшие жрицы даже не дернулись. Князь испытал странное ощущение от того, что его не боятся. Но не по причине недооценки возможностей, а просто потому, что могут читать будущее на коротком отрезке. Они умели то, на что истинный маг не способен при всей своей мощи и опыте.

Злость хлестнула, как плеть погонщика. Внезапно нахлынуло желание взять и оторвать голову этой самонадеянной старухе.

Стражи зашевелились, но через секунду вновь вернули себе каменную безмятежность. Опять же они знали, что князь подавит приступ ярости с привычной легкостью, так что будущее вновь стало предопределенным.

Старуха не обратила на мимолетные события ни малейшего внимания – ведь она могла заглянуть в грядущее намного дальше, чем ее охрана.

Получив в руки плюшевого зайца, жрица глубоко вздохнула, а затем сделала движение рукой, словно пыталась вытянуть из игрушки лишнюю нитку. И у нее получилось! Нить была не обычной, а призрачной, чуть светящейся.

После еще одного судорожного вздоха старуха уронила игрушку на пол и широко раскинула руки в стороны. Призрачная нить растянулась между сжатыми кулаками, и к ней тут же начали присоединяться сотни других, потянувшись от стен и потолка. Через секунду все помещение затянула сложнейшая паутина из призрачных нитей.

Князь даже дышать перестал. Это уже не бутафория и не декорации. То, что на первый взгляд казалось либо голографическим, либо примитивно-магическим световым шоу, на самом деле не имело ни малейшего отношения ни к высоким технологиям, ни к магии.

Буслаев не удержался и попытался просканировать пространство помещения. Точнее, у него возникла такая мысль, но была отброшена после хриплого предупреждения старухи:

– Не мешай.

А еще через пару секунд все это буйство красок и света исчезло. Старуха вновь сидела на полу и задумчиво теребила ухо плюшевого зайца.

– Кто убийца? – не выдержал князь, с трудом справляясь с всплеском неподвластных обычному человеку эмоций.

Ярость – бич всех магов – хоть и поддавалась контролю, но не могла быть покорена окончательно. И чем сильнее становился чародей, тем больше сил приходилось тратить на самоконтроль.

– Я не гадалка и не ищейка, извращенец, – спокойно ответила ведьма. – Я могу лишь следовать вдоль нитей, сплетенных Великой матерью. Скажу только одно: нить убийцы вскоре пересечется с нитью твоей подопечной. Той, что вызывает у тебя больше всего человеческих эмоций.

Князь прекрасно понял, на кого именно намекает жрица.

– Где и когда?

– Туманный перевал. Через два дня после того, как ты узнаешь, что долина Туманов забрала еще одну жизнь.

Князь снова усилием воли сдержал желание схватить старуху за шиворот и вытрясти из нее более внятные ответы. Впрочем, ему и так было понятно, что нужно озадачить своего человека в почтовой службе города, чтобы он отслеживал любые происшествия на станции Туманный перевал. Так что маг задал более важный вопрос:

– Чем закончится их встреча?

– Там будет много магии, и это развеет узел паутины жизни в густой туман. Помни, что ваши извращения жутко искажают линии и путают плетения. Будь острожен. Больше мне сказать нечего, и не забудь оставить положенную плату.

Князь скрипнул зубами, с трудом обуздывая глубинную ярость – так подобное явление привыкли классифицировать сами маги. А вот недары называли этот невообразимо сложный коктейль эмоциональных завихрений не иначе как магическим безумием.

Очистив разум, князь даже снизошел до едва заметного поклона. В ладонь шагнувшего к нему стража лег увесистый слиток истинного серебра.

Весь путь домой Буслаев пытался проанализировать ситуацию и принять верное решение; впрочем, оно лежало на поверхности.

Через полчаса в кабинет князя вошла невысокая девушка в просторном плаще, прятавшая лицо под глубоким капюшоном. В общем-то, князь прекрасно знал, что именно она там скрывает, но странное увлечение чародейки, напрямую отражавшееся на ее лице, раздражало Буслаева, а злить князя сверх меры Эльзе не хотелось.

– Вы звали меня, господин? – присев в книксене, спросила девушка.

– Перестань паясничать, – недовольно проворчал князь. – И сделай уже что-нибудь со своим лицом. Тебе ведь приходится вести дела с серьезными людьми.

– О, ваше сиятельство, – хмыкнула Эльза по прозвищу Красотка. – Эти серьезные люди – еще те извращенцы, и моя внешность лишь помогает в переговорах.

– Кстати, об извращенцах, – посерьезнел князь. – Я только что от Старшей сестры…

– Зачем вам эти шарлатаны? – не дослушав до конца, фыркнула Эльза и тут же поклонилась, осознав свою бестактность.

– Не пытайся выглядеть глупее, чем ты есть на самом деле, – нахмурился князь. – Не все, во что ты не веришь, является фикцией. Она дала нам хоть какой-то след. Тебе суждено встретиться с убийцей детей в долине Туманов, у Туманного перевала. Я сообщу, когда нужно будет выехать на место. Боюсь, другого шанса у нас не будет. Найди мне эту тварь!

Вспышка безумной ярости в этот раз была слишком сильной. Казалось, что в кабинет заглянула эфирная тварь из Запределья. Тени заскользили по стенам, как щупальца невидимого спрута, пугая не только Эльзу, но и самого князя. Если бы не ментальный щит, тут же закрывший Красотку, она бы уже визжала от страха. Запредельным усилием воли Буслаев вернул себе спокойствие и разогнал потусторонний мрак.

– Я все сделаю… – тихо прошептала чародейка и выскользнула из кабинета.

Князь несколько раз глубоко вздохнул и нажал клавишу селектора.

Через долгих десять секунд в щель двери протиснулась секретарша.

– Да, ваше сиятельство, – пискнула девушка, от которой несло животным страхом, да и стройные ноги держали ее не так уж уверенно.

И это учитывая, что кабинет был хорошо экранирован.

– Почему мне знакомо название Туманный перевал? – тихо спросил Буслаев.

– Три меся… – с трудом выталкивая из себя слова, заговорила секретарша, но с каждой минутой ее голос становился все увереннее, – …три месяца назад там в качестве смотрителя устроился строптивец Никита Олегович Зимин; он перешел к нам с Земли в сопровождении двух недаров – мужчины и больной девочки. По жребию он достался князю Савельеву, и приручение должно было пройти гладко, особенно учитывая необходимость срочного лечения ребенка. Зимина обложили и даже подвели под выплату виры, но строптивец сорвался с крючка, обратившись к людям посадника. Никто не хотел идти смотрителем на станцию с дурной репутацией, вот городские и ухватились за эту возможность. Был немалый скандал, когда человек Савельева начал играть грязно. Возможно, именно об этом вы и слышали.

– Да, теперь вспоминаю, – проворчал князь, жестом отпуская секретаря.

Глядя на то, как она, едва не сломав каблук, выскочила в приемную, Буслаев криво улыбнулся. Это только недалекие люди думают, что, пугая своих помощниц, он тешит собственную гордыню. Все намного сложнее – если уж под таким ментальным прессингом человек способен сохранять работоспособность, значит, из него будет толк. А у этой девочки не только эйдетическая память, острый ум, но и неплохое самообладание, несмотря на то что она всего лишь простая недара.

Часть первая

Глава 1

Тонкие солнечнее лучи протыкали почти сплошной полог зелени и словно брызги струй фонтана разлетались по сторонам, отражаясь от листвы хрустальной лианы. Это удивительное растение имело широкие листья, покрытые капельками смолы, работающими не только отражателем, но и фильтром для солнечного света. Видите ли, этой неженке не всякое освещение по нраву. Не так уж важно, чего именно в данном случае добивалась природа Беловодья, главное, что стороннему наблюдателю данный казус дарил прекрасное зрелище. Именно оно и стало причиной выбора места для отдыха и перекуса.

Прошло уже три месяца моего пребывания в магическом мире, но я не устаю поражаться местным красотам. Причем одинаково впечатляли и Крона – сплошное зеленое облако, образовавшееся сплетением ветвей беловодских баобабов – и Подлесок. Там царил вечный полумрак и серый цвет. Вокруг лишь толстенные колонны древесных стволов, имевшие сотни метров в высоту, и многометровый наст опавших листьев. Вообще-то, баобабами эти деревья мог назвать только тот, кто африканских гигантов и в глаза не видел.

Если уж подыскивать земные аналоги, то скорее единственный вид деревьев на этой планете напоминал секвойи, но там-то крона пожиже и поуже, а здесь, начиная с верхней четверти огромного ствола, словно облако громоздился потрясающе объемный массив зелени в форме зонта с конусной надстройкой сверху. И на каком бы расстоянии ни росли друг от друга беловодские баобабы, они все равно умудрялись сцепляться ветвями так плотно, что образовывали единую Крону, раскидывавшуюся порой на многие тысячи квадратных километров.

Исключение составляли только одинокие гиганты, растущие в степи. И эта Крона, которую местные выделяли особо, называя с большой буквы, являлась отдельным, неповторимым миром, со своими особыми обитателями и законами бытия.

В общем, чуден и многообразен мир Беловодья и, что самое главное, я чувствовал себя здесь как дома.

Толстенная, не меньше пяти метров в диаметре ветвь баобаба, отходившая от ствола в средней части кроны, была надежным пристанищем. Да что уж там, тут вполне можно провести пикник человек на десять, не то что угнездиться одинокому древолазу. А вокруг буйство сочной зелени, с яркими вкраплениями удивительных соцветий. Они росли на лианах, которые нежно, но цепко, как любящие жены, держались за своего супруга, находя надежную опору, кормясь с него и украшая собой его безмерно долгую жизнь.

Лепота! Иначе и не скажешь. А главное, на душе так спокойно и тихо, что и уходить-то никуда не хочется.

Кто бы мог подумать, что истинное дитя урбана, которого до зубовного скрежета бесили выходы на природу, сможет вот так влиться в чужой для него мир, причем в дикой его ипостаси! Нет, мне конечно же хотелось вернуться в Китеж, но не потому, что я заскучал по каменным стенам, а потому что без Сети жилось тяжко.

Парадокс в том, что тот же Гена, который еще на Земле бредил охотой в пампасах и джунглях, сейчас если и рвался покорять дикие просторы Беловодья, то очень сдержанно. А вот со мной случилось буквально чудо. Причем не тогда, когда во время промежуточной остановки в жутком мире Запределья у меня открылся магический дар, а во время странной охоты на хоть и плюгавую с виду, но крайне опасную своими ментальными способностями тварь.

Никогда не забуду ту ночку, когда меня вели как на поводке к собственной гибели. Но важнее то, что, изнывая от страха за своих друзей и себя любимого, пытаясь уловить хоть что-то, что поможет мне победить в безнадежной схватке, я сумел прочувствовать этот лес. Сумел слиться с ним и, что самое главное, перестал бояться.

Страх – штука липкая и удушающая, но при этом удивительно хрупкая. Стоит лишь осознать истинную суть происходящего, и он уходит. А уж если твои способности и имеющийся в наличии ментальный артефакт позволяют опознать опасность еще на подходе, тут уже следует беспокоиться не о страхе, а о разрастающейся беспечности.

К примеру, я точно знал, что сейчас за мной наблюдает пятнистый кот, на земного кота похожий как ворона на лебедя, но он не так уж голоден и к тому же не настолько азартен, чтобы напасть на непонятное существо как минимум втрое тяжелее его самого. Так что подобное соседство меня не беспокоило, больше нужно переживать о древесном варане. Эту мерзость я почуять не могу, потому что ядовитая ящерка постоянно спит. А проснется она, когда почует меня вблизи от себя. Тогда придется думать и действовать очень быстро. Подобные сюрпризы, впрочем, как и любые другие, мне никогда не нравились.

Так, что тут у нас? Бутерброд с сыром и жабьим мясом. Звучит не очень, но на вкус просто объеденье, особенно если отбивные из зубастого монстрика готовились на гриле. Сыр, кстати, тоже неплох. Наши соседи-староверы из удела боярина Протасова держали стадо коров и производили очень неплохую молочку.

Кстати, на этой ветке сейчас ровно на одного любителя сыра больше чем нужно.

– Чуча, крыса ты облезлая, вот чего тебе дома не сиделось? – спросил я, но, вспомнив, что похожий на бесшерстную крысу с жестким ежиком-ирокезом на голове не понимает мою речь, добавил ментальный посыл из нескольких образов.

Я мысленно нарисовал короткий мультик, где крыса, развалившись в своем гнезде из старого матраса, балдеет от поглаживаний девочки, и отправил его своему странному спутнику.

В ответ пришел похожий мультик, в котором девочка тискает тахруна так сильно, что у того вылезают глаза.

Передача однажды увиденных образов – дело несложное, а вот составление искусственных видений требует определенных усилий, так что общение с помощью примитивных мультиков зверьку очень понравилось. Да и сами рисованные фильмы пришлись ему по душе. Так что он не только использовал образную стилистику, но и для пущей экспрессии вставлял выразительные моменты из мультипликационных фильмов, просмотренных в компании Златки.

– Ну да, – фыркнул я, – и тот факт, что я запретил дядюшке Чхану давать Златке сыр, совсем ни при чем?

Взяв с бутерброда кусочек сыра, я поманил им тахруна. Зверек горестно вздохнул и плюхнулся пятой точкой на ветку на все еще безопасном расстоянии.

Знает, скотина такая, что у меня имеется перманентное желание пнуть его, да посильнее. Бросать в тахруна тяжелые предметы – занятие бесполезное: слишком уж ловок, мерзавец.

Ну а как еще мне реагировать на выходки этого уродца? Одно хорошо, что гадит он твердыми катышками, иначе обувь пришлось бы мыть изнутри, а то и вовсе выбрасывать. Но и так вытряхивание из ботинок подарков мелкой сволочи – еще то удовольствие.

Подманить паскудника не удалось, но я все равно не стал есть сыр сам, а бросил его Чуче, который подхватил угощение на лету. В конце концов, ему пришлось напрячь всю свою отвагу, чтобы взобраться за мной в Крону. Тахруны, несмотря на всю свою ловкость, по деревьям не лазят, так же как суслики и морские свинки предпочитая жить на земле и прятаться в норах. А еще они не обитают в человеческом жилье! По крайней мере не должны.

– Ладно, хорошенького понемногу, – доев третий бутерброд, из которого тоже выделил долю малую тахруну, сказал я и поднялся на ноги.

Первые шаги по ветке были не очень уверенными. Это вообще первый раз, когда я веду себя на верхотуре столь свободно. Обычно приходилось совершать целый ритуал – забей костыль, страви страховочную нить из барабана, проконтролируй высвободившийся метраж. Но это было раньше, а сейчас сбылась мечта идиота. Давно облизывался на этот артефакт и вот получил его в свои загребущие лапы. Одно портило радость – обновку придется отрабатывать.

Подъем на баобаб прошел хотя и намного быстрее, чем обычно, но зато с большим расходом нервов. Судя по инструкции, все предельно надежно, да и проверка на практике показала высший класс. Когда я попытался спрыгнуть со ствола на шестиметровой высоте, накачанный энергией амулет не только зацепился силовыми нитями за твердую поверхность баобаба, но и опутал ими мой торс. Это еще больше снизило и без того мягкий рывок. Но о дерево меня все же шмякнуло. С другой стороны, не фиг было отпрыгивать от ствола так далеко, вот и сработал эффект маятника. В мире магии законы физики никто не отменял.

Вроде и проверено все по семь раз, но чем дальше становилась поверхность планеты, тем меньше уверенности внушал магический девайс.

Вот и сейчас, взгляд вниз показывал все тот же зеленый полог, но обольщаться не стоило – до земли почти сто метров. И это не самый высокий баобаб в долине! Так что мои страхи вполне обоснованны.

Но как бы то ни было, выбора у меня нет – нужно либо научиться доверять артефактам и своим магическим способностям на все сто, либо, как большинство магов, прятаться в скорлупке города и жить скучной жизнью ремесленника или городского мага-техника.

– А вот фиг вам! – Поддавшись вспыхнувшей внутри веселой злости, я побежал по ветке.

Постепенно меня захлестывал восторг от собственной бесшабашности. Перемены, превратившие сорокапятилетнего интроверта, циника и перестраховщика в молодящегося отморозка, пугали и восторгали меня все больше и больше. Внешне я хоть и слегка помолодел, но не так чтобы сильно, да и уменьшившееся брюшко все никак не хотело меняться на красивые кубики, но внутри словно проснулся бесшабашный подросток.

И это не всегда хорошо, о чем мне напомнил мой внутренний старикан, а заодно и жестокая реальность. Подвел молодой побег лианы, только-только забравшийся на эту ветвь, но все еще не успевший толком закрепиться за нее усиками-корешками. Когда я наступил на него, то почувствовал, как ноги уходят в сторону. Затем был удар пятой точкой по твердой поверхности и причиненный инерцией перекат. А ветка в этом месте была уже не так широка, поэтому перекат закончился полетом в самом неприятном из возможных направлений – вниз.

Нужно отдать должное, период паники был предельно коротким, а затем я резко влил как минимум половину своего естественного запаса в артефакт, закрепленный на поясе.

На секунду почувствовал себя одуванчиком, когда увидел, как во все стороны ударили тонкие нити энергетических щупов. Кстати, проверено на практике – Гена, как и остальные недары, этих нитей видеть не может.

Дальнейшее произошло меньше чем за секунду, но я успел заметить, как идущие вниз нити быстро истощились и исчезли, а вот те, что ударили вверх, начали соединяться в один светящийся жгут. В итоге артефакт не только остановил падение, но и мягко перевернул меня головой к невидимому за листвой небу, подвесив под веткой как грушу.

Паника отступила окончательно, и вместо нее пришел восторг – шикарно, но поджилки все равно трясутся. Запаса энергии во мне оставалось всего ничего, так что тянуть с подъемом не стал, а усилием воли быстро сменил настройку артефакта. Меня тут же потащило вверх, благо недалеко – всего-то пара метров.

Вцепившись в плетение лиан, как муха в потолок, я судорожно сделал энергетический вдох, хоть немного восстанавливая растраченный запас. Как и обещали в инструкции, откачка энергии из окружающего пространства не развеяла силовую нить, но проверять это в подвешенном состоянии, без надежного хвата материальными руками за такие же материальные лианы я все равно не собирался.

Через десяток секунд, восстановив где-то с четверть естественного запаса, я отключил артефакт и начал карабкаться вверх.

Повторного включения не понадобилось, хотя с перепугу и от непривычной нагрузки я изрядно запыхался.

Пока отдувался, сидя на ветке, рядом появился Чуча и горестно вздохнул. То, что тахрун умеет симулировать эмоциональные посылы, я уже знал, но все равно его пусть и притворное, но все же открыто транслируемое злорадство бесило меня.

– Чуча, хочешь научиться летать? – спросил я и продублировал вопрос коротким мультиком, в котором хохлатая крыса сначала с восторгом машет всеми конечностями, а затем, ударяясь о твердую поверхность, превращается в кляксу.

Толстенный намек был понят, и тахрун опасливо отбежал подальше. Ну а я все же решил включить логику и обдумать свои дальнейшие действия. Этот выход в лес, точнее – вылазка, в основном являлся пробным для тестирования нового оборудования и моей психики. Тест вроде прошел удачно, но толку от этого в плане моих обязательств перед заказчиком – с гулькин нос.

Дело в том, что артефакт с говорящим названием «паук» достался мне по случаю. На одной из вылазок в Крону я сверзился с ветки. Страховочный трос помог, но слабина была слишком большой, так что я весело плюхнулся на ветку ярусом ниже. Было неприятно, но все же пострадал я меньше, чем красивая бабочка или нечто похожее на земной аналог. Ее жизнь закончилась под моей пятой точкой – не самая завидная участь для столь изящного существа.

Зная, что деньги в беловодских лесах порой буквально валяются под ногами, я отправил снимок раздавленного насекомого нашему предприимчивому другу Сосо. И уже на следующий день пришел ответ. А затем сразу же я получил заказ на целый ассортимент бабочек с разными ценниками – от сотни до семи сотен червонцев за штуку. По словам нашего носатого друга, клиент, увидев фотографию, едва ли не запрыгал, как макака, – настолько ему захотелось получать желаемое. Пользуясь таким нетерпением, я затребовал в качестве аванса «паука» и кое-какое дополнительное оборудование.

Теперь возникал закономерный вопрос – ну и где мне искать этих ценных мотыльков? Если бы их можно было так легко найти всем желающим, ценник не был бы столь впечатляющим. На этом дереве мы с Чучей оказались, потому что именно тут состоялось судьбоносное падение, но пока что вожделенной добычи не видать.

Не увидел я ее и еще через полчаса. После оговоренного сеанса связи со станцией возникла мысль, что за обновки придется платить из зарплаты и другой добычи, но тут голову посетила неожиданная мысль.

– Чуча, грызун ты хитросделанный, подь сюды!

Тахрун быстро отозвался на свое имя, но вид он имел крайне нерадостный. Похоже, излишний энтузиазм и самонадеянность все же подвели зверька. И я его понимаю. Однажды, еще на Земле, мы с Геной оказались в горах. Я забрался на приметную скалу и только потом понял, что слезать будет проблематично. Цирковой номер по моему спасению на долгие годы стал предметом обидных шуток.

Достав смартфон, я быстро нашел статью о бабочках и вывел на экран цветок лианы, на которых эти насекомые кормятся. По крайней мере, так считали местные энтомологи.

Надежда слабая, особенно учитывая не самое радостное состояние тахруна от пребывания на верхотуре, но мало ли…

Как ни странно, Чуча опознал цветок и даже вернул мне картинку с таким же, но изрядно увядшим бутоном. Похоже, зверек видел его на земле, что вполне реально – в вечной серости Подлеска сиреневый, пусть и пожухший цветочек не мог остаться не замеченным любопытным зверьком.

– Ладно, будем спускаться, – сказал я скорее самому себе, понимая, что сверху нужное дерево он вряд ли опознает.

Когда добрались до вертикального ствола, Чуча замер на задних лапках, как суслик, выражая своей крысиной мордочкой всю скорбь тахруньего племени.

– Навязался на мою голову, захребетник… – вздохнул я и выдал Чуче мультипликационный образ, в котором я спускаюсь, а он сидит на моем рюкзаке.

В ответ прилетел мой же «ролик» с машущим лапами тахруном и кляксой в финале. На что я лишь пожал плечами и начал готовиться к спуску. Подготовка еще не закончилась, а мой рюкзак изрядно потяжелел.

Ну ничего, отыграюсь на предстоящем аттракционе. Даже для меня он будет чрезмерно экстремальным, что уж говорить о впечатлительной крысе…

Опять пришлось напрячь всю свою веру в магию и отринуть въевшийся за долгие годы скепсис.

Толика силы, влитая в артефакт, заставила его взорваться сотней тонких энергетических щупов, которые тут же вцепились в ствол.

– Япона икебана! – выдохнул я и оттолкнулся от надежной поверхности с удобными и крепкими лианами. Благодаря силовым линиям получилась плавная дуга полета, закончившаяся на стволе пятью метрами ниже.

В это раз я не оплошал, и удар о ствол смягчил руками и ногами. Второй толчок был таким же неуверенным, как и первый, но с каждым следующим они становились все смелее и даже слегка бесшабашнее.

Где-то посредине спуска я остановился на пару минут, чтобы сделать «вдох» и довести мой энергетический запас до увеличенного максимума. А затем продолжил, уже получая несказанное удовольствие от этого занятия.

Конечно, когда встал на твердую поверхность высокого корня баобаба, ноги немного подрагивали, но это от адреналинового прилива, а вот кое-кому спуск принес только негативные впечатления.

Свалившегося на мягкий слой опавших листьев Чучу тут же вырвало.

Нехорошо, конечно, радоваться чужой беде, но на душе потеплело, особенно от того, что пассажир не обделал мой рюкзак. Уверен, это он от шока, иначе крыс не преминул бы отплатить мне за непрошеный аттракцион, испоганив и рюкзак и одежду.

Когда мы оба окончательно пришли в себя, я еще раз напомнил Чуче о цветке. Волна ответного недовольства была тут же пресечена образом кусочка сыра. Тошнота у тахруна уже прошла, так что он с энтузиазмом ринулся на северо-запад. Пришлось и мне пробежаться.

Он все-таки немного рассчитался за спуск, заставив меня побегать, а ведь я ну совершенно не стайер. Впрочем, свою часть договора тахрун отработал на все сто – закончив бег, он встал на задние лапки и торжественно протянул мне почти засохший цветок.

Да, это действительно бутон лианы с каким-то зубодробительным названием по-латыни. Судя по отсутствию нормального наименования, толку от нее для местных заготовителей никакого, а бабочками они, похоже, не балуются.

Задрав голову вверх, я прикинул, на каком из ближайших баобабов решила паразитировать лиана, чей нектар так любят редкие насекомые. Затем был внимательный осмотр оплетающих огромный ствол лиан с использованием налобного фонаря – темновато в нашем Подлеске. Впрочем, не факт, что эта лиана имеет корневище в земле. Иные порой сосут все необходимое прямо из баобаба, не утруждаясь прокладкой наземных «коммуникаций».

Ладно, лезть все равно придется, и определяться уже в Кроне: потому что здесь цветы не растут – не те условия.

Чуча по-прежнему вертелся рядом, и я не удержался от подначки:

– Не хочешь со мной?

Тахрун явно прогрессировал в понимании человеческой речи, потому что тут же окрысился, показав весь набор мелких и острых зубов. А затем он стеганул меня переделанным мультиком с кляксой в конце, но теперь полет изображал смутно похожий на меня человечек.

– Не дождешься, – изобразил я такую же зубастую улыбку и сноровисто полез верх.

У меня получалось все лучше и лучше. Мышцы от нагрузки, конечно, ныли, но терпимо.

Цветочки были найдены на третьем ярусе.

Уже хорошо, теперь будем искать ягодки, точнее – бабочек.

Как ни странно, искомое обнаружилось почти сразу, причем в неплохом ассортименте. Навскидку передо мной сейчас летало как минимум три тысячи червонцев, то есть десятая часть заказа коллекционера.

Это я удачно залез. Так, теперь переходим ко второй части энтомологической кадрили.

Конечно, бегать за бабочками с сачком да еще в сотне метров над землей я не собирался, но на этот случай у меня имелась оригинальная идея, даже две.

Для начала попробуем извратить работу артефакта, отпугивающего насекомых, который достался мне на сдачу во время яростной торговли с Хомяком – главным в хранилище артефактов Китежского горсовета. Кстати, не факт, что моя внезапно вспыхнувшая любовь к дикой природе была бы столь искренней, если бы эта штука не отпугивала от меня всякую надоедливую, кусачую, а порой и ядовитую мошкару.

В таких вот артефактах имеется вагон и маленькая тележка микронастроек. Как много мне открытий чудных принесло изучение спрятанного в шляпе ментального обруча – диву даюсь. Да и простейший отпугиватель имел двойное и даже тройное дно.

Прижав ладонь к кармашку на широком поясе, где хранился материальный носитель магического конструкта, я сосредоточился и добавил мощности тонкому ручейку энергии, постоянно питающей отпугиватель. Затем сменил полярность излучаемой вибрации и усилил ее.

Вроде работает.

– Да ну на фиг! – открыв глаза, я едва не подскочил на ветке, при этом рискуя сверзиться вниз.

Перебор, однако. Со всех сторон ко мне лезли, ползли и летели насекомые разных мастей, и бабочками это паломничество не ограничивалось.

Полярность артефакта я успел сменить за секунду до того, как нечто здоровенное и похожее на сколопендру вонзило жвалы в носок моего ботинка.

Агрессор тут же передумал, и пространство вокруг меня быстро очистилось. Бабочки тоже решили держаться на расстоянии. Причем большая часть вообще куда-то упорхнула.

Ладно, зайдем с другой стороны.

Достав из очередного кармашка кругляш «мантии молний», или попросту «молниевика», я привязал к артефакту длинную и тонкую бечевку. С этим устройством уже наигрался вдоволь, так что знаю, на что он способен, и кое-что можно использовать в данной ситуации.

Быстро накачав конструкт энергией и сменив в нем настройки, я раскрутил импровизированное боло и забросил в гущу веток, вокруг которых порхают бабочки.

Теперь главное не перестараться и сделать все быстро – энергия вне контакта с аурой мага вытечет из артефакта меньше чем за пять секунд.

Спрятанная в шляпе по причине моей стеснительности диадема не только являлась ментальным артефактом, но и имела функции стандартного контактного обруча удаленной связи оператора магопреобразователя. В общем, «дотянуться» до зацепившегося за шип лианы кругляша было нетрудно.

Казалось, что сработал маленький фейерверк. Артефакт пыхнул во все стороны крохотными молниями, которые в свою очередь зажгли в кустах маленькие искры.

Мало того что красиво, так еще и эффективно. Десяток бабочек и пара каких-то здоровенных шмелей бессильно опали на листья лиан и баобаба.

Ну а теперь будем изображать из себя мартышку.

Без проблем удалось добраться только до пяти бабочек. Каждую я аккуратно брал за тельце, проверял на отсутствие пропалин в крыльях и осторожно опускал в специальный контейнер.

Кстати, довольно интересная штука. Выглядит как чашка Петри с прозрачной смолой внутри. Если напитать эту смолу силой, она превращается даже не в жидкость, а во что-то наподобие тумана.

Теперь ждем, пока бабочка не ляжет на дно емкости в максимально эффектном виде, и вытягиваем энергию. Смола твердеет и, словно янтарь, надежно фиксирует экспонат.

Бабочки очень красивые. Даже жалко лишать их жизни, но, увы, жадность и моя страсть к артефактам оказались сильнее внутреннего чувства прекрасного.

В итоге насобирал красоты почти на две тысячи. Что самое обидное – я точно видел второй экземпляр большой фиолетовой бабочки с красивейшим узором на крыльях ценой в шестьсот пятьдесят червонцев, но найти ее так и не удалось.

Аккуратно сложив контейнеры в рюкзак, я еще раз осмотрелся в поисках пропущенной добычи и заметил ярко-красный плод размером с бейсбольный мяч. Не уверен, но, по-моему, я видел эту штуку в каталоге добытчиков.

Не суть важно, возьму, а дома разберемся.

Мало того что плод висел в неудобном месте и мне пришлось к нему карабкаться, так еще и держался он за лиану, как пенсионерка за партбилет. В итоге я рванул так сильно, что потянул за собой пару метров лианы и, кажется, что-то оторвал в гуще зарослей. Даже не знаю, что там могло так затрещать и ухнуть.

Больше мне здесь делать нечего, так что я быстро убрал добычу в рюкзак, забросил его на спину… и тут же сдернул обратно.

Когда резко выхватывал из бокового отделения усовершенствованный обрез, подумал, что Гена прав и нужно сделать крепление посерьезнее. Правда, он еще говорил, что обрез автоматическому карабину не товарищ, но таскать на верхотуру тяжеленный «Вепрь» не хотелось, поэтому ограничились пересадкой наствольного артефакта на обрез. Теперь он может стрелять еще и артефактными пулями с цепной молнией, ставить щит и отбрасывать супостата расфокусированным тараном.

Ой, не факт, что все это мне сейчас хоть как-то поможет!.. Исходя из яркости и сложности эмоционального коктейля, уже догадываюсь, кого именно я стряхнул с ветки.

Увы, меня опять подвел изъян моего дара. Присутствие чужака удалось уловить только тогда, когда он проснулся и, что хуже всего, именно я был виновником не самой приятной побудки.

Кажется, я не только нарушил чей-то сон, но и позарился на чужой обед. Так что, надев рюкзак на плечи, покрепче сжав рукоять обреза, я уставился в заросли, откуда вот-вот должна появиться пострадавшая сторона. Полевые работники экспедиций ученых, изучавших Беловодье, – ребята простые и привыкли давать новым видам более привычные названия, которые приживались в народе намного лучше занудной латыни. И когда состоялось первое знакомство с вот этим страхопудалом, то в голову парням пришло только заковыристое слово из славянского фольклора.

Мои догадки полностью оправдались. Прошу любить и жаловать – беловодская кикимора. На картинке она смотрелась симпатичнее – эдакая смесь осьминога, паука и шерстистого колобка. Из жутко волосатого клубка торчали четыре похожих на паучьи лапы, которыми кикимора ловко цеплялась за ветки. Словно этого было мало, им в помощь прилагалась еще и четверка поросших короткой шерстью гибких щупалец.

Ну вот как тут не пальнешь в надежде побыстрее закончить столь неприятное знакомство? А нельзя!

В условиях дикого мира Беловодья ученье – поистине свет, а неученье – тьма, причем могильная. Не узнай я предварительно, что густую шерсть, за которой прятались все важные органы и голова, не всякая пуля возьмет, мог бы и наделать глупостей. К тому же эта мерзость живуча, как сто кошек, и в магическом плане ее может взять только огонь, а таких артефактов у меня нет и в помине. Но хуже всего то, что, получив любое ранение, кикимора напрочь слетает с катушек, как подстреленный секач.

Знаете, чем отличается обычный дикий кабан от подранка? Я, благодаря неугомонности Гены, знаю. Нет, мы не стреляли в кабанов, просто не вовремя сунулись в места охоты. В общем, раненый вепрь – это камикадзе животного мира. Быстрый, клыкастый и весом под двести килограмм.

Думаете, откуда у меня взялась такая тяга к лазанью по деревьям?

Вот везет мне на всяких психованных созданий! Словно было мало недавнего знакомства с нервным, как институтка, единорогом… Но от него хотя бы можно сбежать на дерево, а тут что делать?

Волосы на массивном теле зашевелились, и наружу, словно голова черепахи, проклюнулась маленькая головка с неплохим набором острых зубов.

Ну вот на кой любителю фруктов такая стоматологическая благодать?

Спокойно, Домовой, только не вздумай палить! Никакой это не шанс, а прямой путь к еще большим неприятностям. Стрелять нельзя!

Читать о кикиморе, сидя в мягком кресле пункта управления станцией, было очень интересно, но сейчас эта информация уже не казалась мне забавной. Кикимора имела крайне скверный характер и если уже начала «терки» с кем-то, то ни за что не отступит, а попытка оппонента ретироваться с места событий воспримет как сигнал к атаке.

Нужно как-то выкручиваться. В конце концов, передо мной не хищник, и как лакомство я его не интересую. У нее просто наследственные проблемы с психикой, не убивать же бедняжку за это.

Насчет психических проблем это я очень верно подметил – как только попробовал повлиять на тварь ментально, она за мгновение накрутила себя от состояния раздраженного любопытства до истеричного бешенства. Запрыгав на ветке, как бабуин, кикимора оскалилась и зашипела на меня. Эмоциональный скачок был таким резким, что я немного растерялся и сорвался на уже привычный ответ – то есть ударил по сопернику видением оскаленного тиранозавра, а еще заорал, добавив голосовую модуляцию.

Да уж, кикимора – это не скальный сфинкс, и ее не так легко напугать. Отскочив на пару метров, тварь спрятала голову в шерсть, а затем резко крутнулась, как юла, и я едва успел напитать энергией соответствующий отдел наствольного артефакта. Две словно слепленные из фекалий сосульки с неприятным гудением срикошетили от энергетического щита.

Все бы ничего, но я-то знал, что эти действительно состоящие из выделений кикиморы штуковины способны пробить толстую доску!..

Дела становились хуже с каждой секундой, потому что испуганная кикимора почти достигла пика бесноватости и скоро кинется в рукопашную.

Тут либо стрелять, либо…

Еще в момент лихого спуска с дерева у меня мелькнула мысль провести один эксперимент: конечно, предварительно хорошо подготовившись. Но, похоже, придется прямо сейчас и без подготовки.

Сделав резкий «вдох», я еще раз изобразил из себя тиранозавра, а когда кикимора вновь отскочила, сиганул с ветки классическим «солдатиком».

Окружающий мир рванул вверх, походя стегая меня не только листьями, но и довольно крепкими ветками. Одна ударила по ногам, крутанув меня как пропеллер, и я только чудом успел активировать «паука».

Люблю этот артефакт все больше и больше!

Свистопляска тут же прекратилась, и падение плавно замедлилось. На всякий случай я отрубил артефакт, провалившись еще на десяток метров, и только после этого позволил «пауку» подвесить себя под веткой в нижней части Кроны.

Вроде получилось.

Откуда-то сверху доносился визгливый стрекот, в котором кроме бешеной ярости имелась доля растерянности и недоумения. Кикимора явно не поняла, куда это я подевался. Нужно быстрее спускаться, пока она не решила простейшую задачку, пойдя по стопам старины Ньютона.

Дав силовой нити подтянуть меня вверх, я не стал забираться на ветку, а оттолкнулся от нее в направлении основного ствола.

Идея так себе.

«Паук» не подвел, но инерция не простила мне слишком уж снисходительного отношения к ней. Снова сработал закон маятника, и я врезался в ствол боком, продавливая сквозь зубы нехорошие слова.

Да уж, до Спайдермена мне так же далеко, как бегемоту до лебедя.

Дальше спускался осторожнее, без лихачества и желания ускорить процесс, благо кикимора потерялась где-то в зеленых высях.

На лиственный пласт между монументальными корнями баобаба я практически рухнул, вымотавшись и физически и психологически.

Хотел пожаловаться на свою нелегкую долю Чуче, присутствие которого ощутил еще пару минут назад, но сказал совсем не то, что собирался:

– Ну вот что ты за скотина такая?! Почему когда появляется повод тебя похвалить, ты норовишь сделать какую-то пакость?

Присев на выступающий из лиственного слоя корень, я устало посмотрел на тахруна, который как раз дожевывал красивую бабочку с сиреневыми крылышками.

– Семь сотен червонцев! Мать твоя крыса, семь сотен!

Зверь, кажется, не понимал, что именно ему инкриминируют, а объяснять ему, что он только что сжевал годовой запас сыра, у меня не было ни сил, ни желания.

В общем, на станцию мы возвращались в смешанных чувствах, причем оба.

Дежуривший на посту управления дед Анджей увидел наше прибытие через камеру, поэтому ждать открытия ворот не пришлось. На стоянке вокруг купола станции ничего не изменилось. Закрытая сеткой со всех сторон беседка с мини-бассейном и детской площадкой сейчас пустовала. Дед Златки отбыл в удел барона Майера, а я отправился бабочек ловить, и прикрывать выход девочки на свежий воздух было некому.

Я, конечно, мог дождаться возвращение Гены, но не хотелось отбиваться от его сопровождения. Вроде бы уже договорились, что мне одному будет проще, особенно в Кроне, где мой друг чувствовал себя неуверенно, но все равно этот спор возникает перед каждым выходом.

Ладно, когда вернется, сходим на кабана, и, может, ему полегчает.

Шугнув Чучу в мастерскую, где он обитал по правилам нашего общежития, я устало побрел к входу в купол почтовой станции.

Двенадцать знакомых до боли ступенек привели меня в обширную, пока еще пустующую столовую. Из открытого окна раздачи доносились звон посуды и корейская речь – семейная пара Чо как всегда занята делом. Вот ведь неугомонные старики! Впрочем, их неугомонность мне на пользу.

Перейдя из столовой в коридор через массивную дверь, я дошел до еще одной бронированной преграды и, дождавшись ее открытия, наконец-то оказался на рабочем месте станционного смотрителя и оператора магопреобразователя.

Так как «капитан» вновь оказался на «мостике», а внешние люки плотно задраены, дед Анджей не стал закрывать дверь в коридор и вернулся к прерванной партии в карты с батоно Леваном, которую они организовали прямо на рабочем месте.

Лично я со старым польским прохиндеем, по совместительству являющимся механиком станции, играть в карты не сяду ни за какие коврижки. Батоно Леван это тоже понимает, но сейчас другая ситуация – на его стороне работает Златка. Понятия не имею, откуда у пятилетней девочки такой талант к карточным играм, но все уловки Пана она раскусывает как семечки. Правда, мы с Геной запретили девочке брать карты в руки – только спасать деда Левана от козней деда Анджея.

Не став прерывать их увлеченное противостояние, я направился в свои апартаменты, чтобы побыстрее смыть с себя грязь, пот и нервные мурашки.

После душа стало значительно легче, задышалось свободнее и ушло напряжение из мышц и нервов. Казалось бы, я чувствовал себя в лесу легко и радостно, но, только возвращаясь в скорлупу станции, понимал, что постоянно был на взводе. Возможно, иначе и нельзя. Возможно, именно так чувствует себя любой другой житель леса, и не так уж важно, сколько интеллекта запрятано у него в черепушке. Теперь же, когда можно полностью расслабиться, приходила настоящая легкость, которая тоже в радость. Так что я с удовольствием поиграл со стариками в карты, рассказал Златке парочку почти правдивых историй, ну и конечно же проинспектировал кухню.

А когда местное светило по прозванию Ярило зашло за горизонт, навалилась рутинная суета моей основной работы. Западный караван, состоящий из десяти здоровенных фур, похожих на увеличенные раз эдак в пять бронетранспортеры, встал на зарядку. Наполненный гелием шар-сборщик взвился в небо, и я в который раз стал главной деталью устройства, перерабатывающего магический эфир в простое электричество. В это время уставшие в дороге дальнобойщики со смехом и задорным гамом принялись ужинать.

Давно уже прошли времена, когда нужно было внимательно приглядывать за этой вольницей, в постоянном ожидании подвоха. Теперь, с моей славой слишком уж нервного мага-ментата, народ бузить даже не пытался. Так что выходить к ним не пришлось и, закончив зарядку, уже ближе к трем часам ночи я из операторской перебрался в свои покои, где и уснул сном праведника.

Глава 2

– Ох, как же хорошо! – выдохнул я, потягиваясь в постели.

Даже вспомнить страшно, что не так уж давно организм, начавший стареть, не позволял нормально радоваться утренним побудкам, но жизнь в насыщенном магией мире даже без тонизирующего амулета словно вдохнула в меня молодость.

Глянув на часы, я осознал, что уже почти девять утра. Дед Анджей давно выпустил караваны на маршрут, заодно отправив передачку богатенькому энтомологу, так что мне осталось только проверить, что там прилетело на почту, и провести короткий осмотр своего хозяйства.

Кстати, тот недоброй памяти фрукт, из-за которого я чуть не сцепился с кикиморой, оказался совершенно бесполезным. Даже наш повар-затейник дядюшка Чхан не нашел куда его приткнуть и определил в мусорное ведро.

За ночь ничего неприятного не произошло – единороги не ломали сетку внешнего периметра, батоно Леван никого не подстрелил, а Чуча не нагадил мне в ботинки.

На всякий случай я все же проверил обувь и окончательно успокоился.

Ну вот как это можно объяснить? Три усиленных двери охраняли мой покой, но этот скот как-то умудряется выразить в ботинки свое недовольство моим поведением. И это при том, что до всего персонала не единожды был доведен строжайший запрет на появление крысы в пределах купола станции.

Дожил: даже тот факт, что мне не нагадили в обувь, стал поводом для радости!

Быстро проведя утренний моцион, я покинул купол станции и забрался на крышу ангара мастерской, где находился пустующий сейчас пост наблюдения. Хотя такое скудное название не передавало всего колорита данного места. Под широким зонтом разместилось пляжное кресло. Импровизированным столиком для коктейлей служил стоявший рядом длинный ящик, сваренный из толстых листов металла и закрытый на увесистый замок. Там хранилась главная драгоценность нашего фанатика охоты. Почему здесь, а не в оружейке? Да потому, что никому не хотелось постоянно таскать с собой тяжеленное противотанковое ружье Симонова.

На вопрос, какого демона здесь делает противотанковое ружье, подобрать ответ будет сложно. Мне хоть и не нравилась идея батоно Левана подстрелить местного единорога, но пришлось согласиться, что оружие лишним не бывает.

Вот и думай теперь, чем закончится это противостояние старого охотника и могучего монстра под две тонны весом. Судьба капитана Ахава наводит на мрачноватые мысли.

Усевшись в далеком подобии позы лотоса на подстилку, с которой батоно Леван любит пострелять в слишком любопытную живность, я постарался расслабиться.

В прошлой жизни мне и в голову не приходили мысли о йоге, так что в основном это была показуха для самого себя. Да и со стороны это наверняка выглядит комично – сидит такой невысокий, слегка рыхлый мужичок, скрестив ноги и возложив собранные пучком кисти рук на колени. Причем босиком, одетый в камуфляжные бриджи и стильную жилетку прямо поверх майки. А на голове красуется почти ковбойская шляпа.

Даже не знаю, с чем сравнить столь неповторимый стиль, но не это главное. Намного важнее то, что происходит внутри.

В легкое медитативное состояние удалось войти без особых проблем. Впрочем, у всех магов, даже таких ленивых, как я, это получается играючи.

Теперь налаживаем контакт с артефактом, спрятанным в шляпе. Народ уже знает, как выглядит мой главный магический инструмент, но это не повод в открытую таскать на людях женскую диадему со стразиками, изображая из себя престарелую и спившуюся королеву красоты.

Не могу дождаться момента, когда увижусь с нормальным артефактором и хоть как-то исправлю это безобразие.

Контакт с магическим конструктом прошел штатно. Точнее, с конструктами, потому что на самом деле артефакт являлся целым конгломератом магических плетений, зафиксированных частично в металлических, частично в кристаллических носителях.

Теперь, с высоты прожитых… месяцев, я смотрю на себя прежнего с легким пренебрежением.

Это же надо быть таким легковерным!

Когда мне проводили ускоренный ликбез по работе с артефактами, то едва ли не хором утверждали, что управление ими чисто интуитивное. Есть подозрение, что врали мне, ну или недоговаривали, просто считая это несущественным. Так что пришлось разбираться самому. И ведь даже гайдов никакая скотина не удосужилась написать!

На поверку артефакты можно было сравнить со смартфонами. Вот покупаешь ты нечто подобное, чтобы позвонить, сделать фотки и початиться. Вроде все хорошо, но затем из чистого любопытства забираешься в настройки и понимаешь, что возможности аппарата куда шире. Обидно не то, что ты мог никогда и не узнать о дополнительных функциях, за которые заплатил своими кровными, а то, что новые возможности вполне могут оказаться очень полезными. Ведь никто из консультантов в магазинах не закатывает двухчасовую лекцию о том, на что способна твоя обновка. Все считают, что позвонить, пофоткать и початиться – вполне достаточно.

Вот и я наступал на эти грабли. Если бы в свое время, чисто интуитивно – как и обещали эти сволочи – не догадался о дополнительных возможностях, то мог бы угробить и себя и своих друзей. К примеру, защиту от ментального давления странного даже для Беловодья болотного бегуна я создавал, напрягая мозг до самого копчика, а надо было всего лишь напитать толикой энергии конструкт в одном из камушков диадемы. Сейчас я запугал бы эту тварь до чертиков, ввел в ступор и запинал ногами, даже без применения карабина. А вот тогда пришлось изрядно побегать, попотеть и сжечь ведро нервных клеток. Да что уж там, если бы не Чуча, мои кости до сих пор слюнявили бы древесные жабы и другая местная живность.

Ладно, прошлого не вернешь и нужно думать о будущем, тем более что всех возможностей диадемы я так и не осознал. А делал ее настоящий мастер, так что нечего пенять на судьбу – мне вообще сказочно повезло заполучить эту штуку.

Конечно, это не уберплюшка, и стать властелином народов я не смогу, но вот пугнуть кого-нибудь при случае, либо заморочить голову – это вполне возможно.

Теперь перейдем к утренней гимнастике. И это совсем не значит, что я собираюсь вставать с удобной подстилки.

Несколько раз вздохнув, так сказать, физически, я сделал «вдох» своим магическим источником. Тянул энергию из окружающего пространства до тех пор, пока не почувствовал, как по коже забегали мурашки от статических разрядов. Свой естественный уровень удалось превысить как минимум в три раза. И это всего за три минуты! Растем, однако.

Теперь, бобер, выдыхай!

Долго держать в себе столько эфира, как и стравливать энергию прямо в окружающее пространство – вредно для здоровья, поэтому пускаем ее в артефакт, активировав контур ментального ретранслятора.

Настроение у меня прекрасное, так что поделимся им с окружающим миром.

Для этого даже не пришлось напрягать воображение и распространять то, чего не чувствуешь на самом деле.

Визуально это никак не отображается, но от меня по округе словно прошла волна радости. Уши даже уловили, как весело засвистела какая-то птичка. Волной отката ко мне прилетели отголоски животного восторга, что на секунду подарило мне единение с этим миром.

Да уж, меняюсь я не по-детски. Внезапные скачки эмоций и совсем другие паттерны принятия решений толкают меня на несвойственные ранее поступки. Может, старую погремуху Домовой пора менять на что-то типа Лешего или Егеря? Не-а, не буду. Мне все еще нравится подолгу валяться в кровати и просиживать мягкое кресло, уставившись в монитор. Единения с природой, подобного вчерашнему, хватит еще как минимум на неделю.

Еще несколько «вдохов», постепенно увеличивающих емкость моего естественного запаса энергии, и зарядку можно считать законченной.

Встав с подстилки, я для проформы сделал пару наклонов и приседаний в классическом советско-спортивном стиле.

– Раз-два! Закончили упражнение!

Прогон большого количества энергии через ауру напитал и тело, так что я спускался в брюхо станции эдаким живчиком.

После моего возвращения обстановка на станции немного изменилась. Дед Анджей гремел железками в оружейке, напевая под нос какую-то польскую песенку. Тетушка Пин на кухне заливисто смеялась шуткам своего супруга, а батоно Леван решил изобразить боевого дестриэ, позволив Златке забраться себе на шею и катая ее по столовой.

Возможно, это не совсем этично – так вмешиваться в эмоциональное состояние других людей, но они были предупреждены и, как мне кажется, ждали ежедневную накачку позитивом. Ведь для чего-то же все дружно на это время снимали амулеты защиты от ментальной атаки!

– Что у нас на завтрак? – спросил я, входя на кухню.

– Глазунья с жабьей колбаской и чай с бисквитным пирожным, – торжественно объявил кореец, давно изучивший мои гастрономические предпочтения.

Тогда почему мне в голову пришел образ сыра?

Быстро осмотревшись, я увидел в углу кухни спрятавшегося Чучу.

– Кто пустил эту облезлую крысу в купол? Кому начислить штрафные баллы?

Услышав этот вопрос, всадник дестриэ натянул волосы-поводья и направил своего ретивого коня в коридор, чтобы побыстрее спрятаться в своей комнате.

– Детский сад, совмещенный с дурдомом… – проворчал я и опять увидел образ большой головки сыра. – Уймись, Чуча!

Корейская чета продолжила что-то нарезать, пряча улыбки.

– Тетушка Пин, дайте ему граммов сто сыра. Будем справедливы – он заработал, хотя и сожрал бабочку стоимостью семьсот червонцев.

– Семьсот? – замерла кореянка.

Она посмотрела на сыр в своей руке, затем на враз поскучневшего Чучу.

Не факт, что зверек понял наш разговор, но перемену в настроении женщины наверняка почуял.

– Но при этом помог заработать две тысячи.

– Семьсот червонцев… – как заведенная повторила тетушка Пин, продолжая сверлить взглядом Чучу.

В этой семейной паре острыми приступами меркантильности страдала в основном жена. Так что дядюшке Чхану пришлось отбирать у супруги сыр и отдавать тахруну.

Все, эмоциональная накачка спала, и привычная станционная жизнь вернулась к естественному состоянию.

Завтракать в шляпе было некультурно, так что еще раз проверив эмоциональный фон окружающих и состояние менгиров, я положил головной убор на стол. Откровенного негатива нет ни у кого, и только дед Анджей странно притих, но лезть в душу поляка с расспросами я не собирался. Мы уже давно договорились, что если появляются какие-то претензии к соратникам, то они тотчас выкладываются на сукно. А личная меланхолия касается только ее носителя.

Завершив завтрак, я привычно влился в рутинное течение жизни нашей маленькой общины. По случаю отсутствия Гены занятий с оружием не предвиделось, так что я запустил новый фильм из последнего поступления с Земли и постарался расслабиться.

Увы, заряда благодушия и веселого настроение хватило ненадолго – только до вечера. И причиной тому стало возвращение моего лучшего друга Баламута. Дело в том, что ближайший соратник вернулся из своего очередного путешествия в баронство – как мы привыкли называть удел боярина Майера, предпочитавшего называться бароном. Кстати, ни барона, ни его удела я до сих пор так и не видел, а вот Гену там знают как лихого гуляку и даже сводника.

Из песни слов не выкинешь, как и не отменишь того факта, что мы оба взрослые мужики и имеем определенные потребности. Свои проблемы Гена решал без посредников, а вот мне никак не удавалось покинуть станцию, дабы посетить прекрасных дам веселого баронства. Так что Баламут подбирал для меня кандидаток, причем, если верить его словам, ажиотаж в баронстве по этому случаю был дикий. Дело в том, что интим с магом дарит недару – человеку, не имеющему магического дара – массу очень ярких ощущений. Увы, сам маг подобной радости лишен напрочь. В том смысле, что для него секс остается простым сексом.

Кто бы еще год назад сказал, что меня огорчит факт образования очереди в мою постель, плюнул бы шутнику в левый глаз, но поди же ты…

Странное ощущение, когда девушка во время секса испытывает нечто феерическое, а тебе остается лишь смотреть на это практически со стороны – участие вроде принимаешь, но вопли партнерши портят весь кайф. Впрочем, это не значит, что я откажусь от общества очередной красавицы – критерии отбора у Гены очень строгие, хотя сам он довольно непритязателен.

За две недели я успел накопить в себе много чего лишнего… в смысле нервное напряжение, так что заводился по мере приближения вечера. Поэтому неудивительно, что, как только западный караван встал у зарядных тумб, я не приступил к запуску процесса зарядки, а начал мучить камеру, пытаясь поймать момент выгрузки. И поймал, но ничего не понял. Из второй фуры по откидной лестнице спустился сначала Гена, затем он поймал два каких-то баула и начал принимать пассажирок. Первую он аккуратно снял с лесенки и очень нежно подержал на руках. Со второй обошелся более прозаично, просто проконтролировал, чтобы она не сверзилась с лесенки.

Но меня взволновала как раз не странная галантность друга, а личности прибывших дам.

Как бы это сказать помягче… обычно девочки фрау Катарины выглядят более импозантно – кокетливые шляпки, корсеты, из которых выпирает все, что только можно, и юбки, спереди собранные в складки так усердно, что порой белье видно. А здесь мы имеет двух дам в скромной одежке. Не в том смысле, что бедно одетых, просто дорожные платья закрывали все мало-мальски соблазнительные места.

В общем, у нас налицо недоразумение, грозящее перейти в скандал.

Сумев как-то взять себя в руки, я начал процедуру зарядки аккумуляторов фур и позволил заправщикам отправиться на ужин. Привычные манипуляции немного успокоили меня, так что появление Баламута с подружками было встречено скорее с любопытством, чем с раздражением.

Да уж, это точно не бабочки фрау Катарины. Обеим лет по двадцать пять. Не сказать что дурнушки, но по-немецки ладненькие и серенькие. У той, что держала Гену под руку, настроение решительное и слегка дерзкое, а ее напарница явно чувствовала себя не в своей тарелке и отчаянно краснела.

– Дорогие дамы! – с места в карьер развел политесы Баламут. – Позвольте представить вам моего шефа и старинного друга. Он у нас маг, станционный смотритель, да и просто во всех смыслах видный мужчина. Никита, познакомься. Это Грета и ее подруга Клара.

То, как именно расставил акценты мой друг, подразумевало, что на место в моей постели претендует только Клара, а Грета смотрела на меня совершенно без вожделения.

От такого заворота я на мгновение впал в ступор, даже пропустил сбой в работе магопреобразователя, но быстро исправил ситуацию, благо в такие моменты шляпа с обручем всегда на мне.

Так, теперь перейдем к гостям.

– Милые дамы, не могли бы вы недолго подождать в коридоре? Нам с Геннадием нужно пошептаться.

Похоже, дело хуже, чем я предполагал. Клара, сменив цвет лица с красного на бледный, чуть отступила, а вот подружка Баламута вцепилась в его локоть. Она явно уже нашла место, где у него находится «пульт управления», и вознамерилась сразу расставить приоритеты. Даже не знаю, что там Гена успел насвистеть ей о порядках на станции, но он явно что-то напутал.

– Никита, – с укоризной сказал доморощенный Ромео, – веди себя прилично!

Прилично? Это он зря, и не только он.

Может, со стороны я сейчас выгляжу психом, но причины для агрессии у меня были. Не всегда хорошо знать, что в отношении тебя чувствуют другие люди. Гена явно пребывал в состоянии легкого любовного отупения, а вот в эмоциональной ауре Греты скользила холодная оценка. Она осматривалась вокруг с решительностью будущей хозяйки и, кажется, уже включила мою особу в какие-то свои далеко идущие планы.

Впрочем, последнее было домыслом, потому что столь глубоко копать мне не под силу. А вот раздражение и даже недовольство, вызванные моими, как ей казалось, чрезмерно резкими словами, читалось легко – это и добило меня окончательно.

Мне даже не пришлось напрягаться. Просто отпустил сдерживаемую злость – и она автоматически выплеснулась через ментальный амулет.

Сам я не видел, но те, кто попадал под мою коронную «ауру мрака» говорили, что в такие моменты вокруг будто темнеет, а мой голос становится рокочущим, низким и даже рычащим:

– Вышли обе!..

Не особо званые гостьи тут же испуганными мышками выскользнули в коридор. Даже массивную дверь за собой не забыли закрыть.

Конечно, нехорошо использовать свои умения против беззащитных женщин, но ситуация не располагала к благородству – ну вот не люблю бесцеремонности. На дух ее не переношу вкупе с наглостью. От кого бы они ни исходили. И если учитывать изменения в моей психике, сам удивляюсь столь мягкой реакции.

– Никита, ты что творишь?! – тут же взвился Гена, которого от моих закидонов защищал мною же выданный артефакт.

– Аналогичный вопрос, – не остался я в долгу. – И сразу же вдогонку спрошу: где обещанная жрица любви из благочестивого дома фрау Катарины?

– Я привез вариант не хуже. Дамочка сочная и совсем не против замутить с магом, – не моргнув глазом, ответил Баламут.

Вот такой он меня бесит больше всего. Простой как табурет – четыре ножки, сиденье, никаких затей и полная уверенность в своей правоте. Добрые намерения, которым выстлан путь известно куда, для него являются оправданием любой бестактности.

Япона икебана! Что-то меня заносит; возможно, он прав насчет воздержания, но сути дела это не меняет.

– Гена, ты не ответил на вопрос. На ее сочность мне плевать, так как томатную пасту варить я не собираюсь. Где та, за кем тебя посылали, в смысле красивая, развратная и профессиональная?

– Дались тебе эти проститутки… – уже не так уверенно, но все еще не признавая своей оплошности, проворчал мой старинный друг. – Грета подумала…

– Я даже не сомневаюсь, что в вашей сладкой парочке думает в основном она, а ты если и подключаешься к процессу, то совсем не той головой, что нужно.

– Слушай, – не выдержал Баламут, – хватит на меня рычать! – Не нравится – езжай сам и выбирай что душеньке угодно.

– Может, ты и прав… – сквозь зубы ответил я, но сумел взять себя в руки и сменил концовку своего заявления: – Вести себя с дамами столь грубо – не совсем хорошо. Так что давай устраивай гостей на ночлег в свободные комнаты для персонала. И прошу тебя, объясни им очень вдумчиво и убедительно, что в операторскую соваться не стоит, чтобы там ни нашептывали тараканы в их милых головках! Все, не заставляй дам ждать, это действительно невежливо.

Баламут явно хотел сказать еще что-то, но и сам понимал, что с каждой секундой промедления теряет вес в глазах своей новой возлюбленной. Так что он быстро покинул операторскую.

То, что мой друг влюбился, было понятно по его совершенно неадекватному поведению и хаосу в эмоциональном фоне. Не бывает в мире совершенства. А ведь это тот самый матерый волкодав, который держал свою ротную стаю ментовских штурмовиков в ежовых рукавицах. Бандюки всех мастей боялись его до икоты. В походах по диким местам он всегда вел себя как альфа-самец, уверенно ведя группу и успевая контролировать состояние самого слабого звена – одного ленивого пузана по имени Никита. А вот в быту Баламут во всем полагался на свою супругу. Его походы по инстанциям всегда заканчивались скандалами. Что же касается больниц, то от самого факта нахождения там мой друг страдал намного больше, чем от ран.

Есть у меня подозрение, что, попав в непривычную обстановку нового мира, он потерял почву под ногами и нашел себе пассию, чтобы было на кого опереться. Старый друг в качестве моральной опоры не подходил, особенно после того, как стал начальником и сюзереном. Подписанный Баламутом вассальный, а по сути холопский договор, как и тот факт, что магический дар достался мне, а не ему, сильно подкосил уверенность Гены в себе.

Увы, я не психолог и помочь в этом плане не в состоянии. Возможно, новый брак – это действительно подходящий выход. Главное, чтобы не стало хуже.

Через час, когда зарядка караванов вошла в свою стабильную фазу, а обслуживание дальнобойщиков, можно сказать, прекратилось, мы собрались на стандартные вечерние посиделки в столовой. На них конечно же присутствовали и обе гостьи. Бедная Клара совсем поникла, и мне стало ее искренне жаль; конечно, не до такой степени, чтобы утешать в постели. Дамочка не совсем в моем вкусе, да и сам я после недавней стычки чувствую себя не в своей тарелке. А вот Грета сидела горделиво и прямо, словно лом проглотила. Лишь доброжелательно кивала Гене, который увивался возле нее, пытаясь сгладить неловкость момента. На меня она смотрела с прищуром, явно чего-то ожидая.

Не удивлюсь, если извинений. Вот тут вы, фройляйн, пролетаете мимо. По моему глубоко личному убеждению, в гости нужно ходить с подарками, а не с чемоданами и списком требований.

Старики и Златка тоже были далеки от комфортного состояния души. Дед Анджей выбрал выжидающую позицию, а батоно Леван, как всегда, был галантен и вежлив. Что же касается четы Чо, то они смотрели на пришлых дамочек, как Ленин на буржуазию.

Златка не выражала ничего, кроме любопытства и своего вечного оптимизма. Я готов ради друга стерпеть многое, но, если наша неутомимая лампочка оптимизма от действий Греты потускнеет хоть на сотую долю люмена, мы с немкой точно не уживемся под одной крышей. Да, Златка не моя родная кровь, но не для того я отправился ради ее спасения в неизвестность, чтобы кто-то портил Кнопке жизнь…

Ладно, что-то меня опять заносит.

Как показали дальнейшие посиделки, Грета – девушка умненькая и быстро ориентируется в ситуации. С гонором, конечно, проблемы, но это лучше, чем откровенная глупость. Она вела себя вежливо и задорно, постепенно становясь душой компании. Троица дедов быстро оттаяла, а вот тетушка Пин и не думала терять ни грамма настороженности.

Ну, значит, за отношениями Греты и Златки можно не присматривать. Тут такой цербер имеется, что при необходимости обломает немке и рога и копыта. Да и Баламуту достанется, вздумай он влезть в дамские разборки.

Разговор по душам у нас с Геной состоялся далеко за полночь, когда я закончил с зарядкой караванов, а он уложил спать свою ненаглядную.

– Понимаешь, Никита, – с романтической грустью поведал мой старый друг под рюмку коньяка, бутылку которого мы достали из неприкосновенного запаса для сглаживания острых углов, – я даже с Зиной такого не чувствовал! Она всегда была закрыта и больше заботилась о том, что скажут люди, думала о достатке и чистоте в доме. А вот Грета – она живая, нежная…

– …и на полтора десятка лет моложе твоей бывшей супруги, – сломал я ритм его откровений, которые вот-вот грозили перерасти в романтическую балладу. – Гена, это что, пресловутый бес в ребро? Ей хотя бы тридцать исполнилось?

– Почти, – проворчал мой друг и тут же вскинулся: – Ты сам знаешь, что здесь года считают по-другому. Лично я себя больше чем на тот же тридцатник и не чувствую!

– Телом, Гена, телом, – сам толком не понимая, почему так завожусь, возразил я. – А в голове между выросшим в большом городе сорокапятилетним дядькой и «почти» тридцатилетней девушкой из мелкого шахтерского поселка – самая настоящая пропасть.

Как ни странно, Баламут не стал возражать, а просто по-доброму улыбнулся:

– Такая пропасть есть в любом браке. Люди ведь всегда разные. И это называется не «бес в ребро», а немного по-другому – «любовь зла».

Да уж, тут он прав на все сто – нужно всегда стараться быть честным, хотя бы с самим собой. Мной управлял примитивный эгоизм. Как бы дальше ни развивался роман Баламута, он в любом случае изменит и мою жизнь. А наша стариковско-холостяцкая коммуна меня полностью устраивала. Так что нужно либо окончательно превращаться в тирана и эгоцентриста, либо наступать на горло собственной песне.

– Ладно, давай посмотрим, во что это выльется… Надолго она к нам?

– Как пойдет, – пожал плечами Гена. – Так-то я был против этого дела, но ее не устраивают встречи раз в неделю.

– Хорошо. – Я хоть и загнал раздражение куда-то очень глубоко, но язвительность в голосе все же прорезалась. – Обживайтесь, притирайтесь, выясняйте все что нужно. У вас как раз будет два дня на это дело, пока я скатаюсь в гости к барону. Он уже давно звал.

– Так, стоп, – тут же напрягся Баламут, напрочь растеряв свое философско-романтическое настроение. – А как же станция?

– А что станция? – притворно удивился я. – У нас «окно» на два дня, а я вернусь как раз к следующему заезду. Сегодня ты себя показал как взрослый мужчина, способный принимать самостоятельные и, главное взвешенные решения, так что тебе и карты в руки.

– Издеваешься? – начал злиться мой друг.

– Нет, – совершенно серьезно ответил я. – Гена, у нас уже давно имеется неприятная проблема. Тебя – бывшего ментовскоего капитана и вожака стаи волкодавов – все это время угнетает тот факт, что теперь командую я. Мало того, как только нам удалось решить проблему Златки, ты вообще превратился в какую-то медузу…

– Ты передергиваешь, – проворчал Баламут.

– Не перебивай меня! – рыкнул я, но затем, выждав минуту, с грустной улыбкой добавил: – Вот сейчас ты должен был послать меня на фиг, но промолчал. Генка, я понимаю, что болезнь Златки сильно подкосила тебя, но уже все хорошо. Поэтому следующие два дня ты будешь рулить станцией и отвечать за безопасность всех ее обитателей, включая гостей. А я за это время постараюсь решить возникшие по твоей милости проблемы с чрезмерным воздержанием.

– Да что их решать! – возмутился Баламут, тыкая пальцем в сторону двери. – Вон там обиженно сопит твое решение. Что-то ты в последнее время стал слишком переборчивым…

– Не в переборчивости дело, мой влюбчивый друг, а в профессионализме. Бесплатная женщина всегда обходится дороже, чем платная. Тебе напомнить разборки с Олей-стюардессой или с Людой-танцовщицей, от которой ты две недели прятался в моей квартире? Или ты сам вспомнишь, что стало главной причиной вашего с Зиной бракосочетания? Твоя обожаемая Грета привезла свою подругу не для того, чтобы она попробовала – как это с магом, а в пусть и призрачной, но надежде пристроить ее к свободному мужику.

Смачно потянувшись, я ощутил необычайную легкость. Это поначалу мое желание съездить в баронство было продиктовано злостью на самодеятельность друга, но сейчас пришло понимание, что последние три месяца груз ответственности за нашу странную общину висел на мне тяжелым грузом. Теперь же стало так легко, что захотелось смеяться.

– Ладно, хватит рассусоливать. Завтра принимаешь вахту, а я отправляюсь в загул.

Было дикое желание посоветовать ему закупориться на станции и никого не выпускать из надежной скорлупы купола, но я сдержался. Старый волкодав в вопросах безопасности будет поопытнее меня, а с амулетами ментальной защиты им вообще ничего не угрожает.

По крайней мере, я на это очень надеюсь.

Глава 3

И все-таки Баламут сумел подсунуть мне свинью с утра пораньше. Конечно, на хрюшку Клара не похожа, но все равно приятного мало, особенно потому что в караване было только три свободных места, и все в одном пассажирском отсеке. Дело в том, что, взяв бразды управления станцией в свои руки, Гена действительно всерьез занялся безопасностью. Я был прав в том, что персонал защищен от ментальной агрессии, но только персонал. Недолго думая Баламут отправил Клару домой, а Грете достался амулет батоно Левана. Сам же старый грузин загрузился в караван, уходящий на восток. Он давно просился на побывку к большому выводку детей, внуков и правнуков.

Не скажу, что подобный расклад меня обрадовал, но, коль уж назвал Гену старшим, придется подчиниться.

Слишком ранний подъем не добавил мне хорошего настроения, и я едва не поделился этой раздосадованностью со всеми остальными. Хорошо хоть вовремя понял, что транслирую свое недовольство в окружающее пространство через ментальный артефакт, и тут же сдернул шляпу с головы. Суетившийся возле монструозной фуры экипаж вдруг повеселел и перестал ругаться по пустякам. Клара была испугана и без моего влияния, отчего на минуту даже проснулась моя совесть.

Чтобы забраться в здоровенный транспорт, похожий на сильно увеличенный БТР, нужно было преодолеть лестницу, мало отличавшуюся от пожарной. Для девушки это довольно проблематично. Пришлось помогать.

Короткий телесный контакт и легкий нрав немного расслабившийся Клары растопили лед между нами, так что, устроившись в пассажирской ячейке фуры, мы даже немного поболтали.

Носительница и славянской и германской крови оказалась обаятельной и веселой собеседницей. И все же шевельнувшиеся во мне похотливые позывы были задушены самым решительным усилием воли – изменение наших с девушкой отношений никак не отменяло того, что было сказано Гене о стоимости интима. Мне по-прежнему не нужны проблемы амурного плана, тем более со столь милой дамой.

За разговором и шутками день пробежал, можно сказать, незаметно. А когда наша поездка подходила к финалу, я решил показать девушке вид из кабины фуры. Мою просьбу экипаж воспринял благосклонно. Ребята искренне считали, что надежно спрятали раздражение за внешним радушием. Выбора у дальнобойщиков все равно не было – слава у меня дурная, да и ссориться с тем, кто тебя кормит и дает кров на ночь, это не самая разумная идея.

Клара была в восторге, начав совсем уж откровенно строить мне глазки. И я ее понимал. Не в смысле страстного влечения ко мне красивому, нет, просто вид из кабины действительно великолепен.

С восточной стороны Клыкастых гор лесостепь переходила в горы довольно резко, а здесь на весь день пути тянулось царство скал, бурных потоков и диковинных кустов – баобабы в этой местности расти отказывались напрочь.

Вот уж где пришлось помучиться дорожным строителям! Только за час пребывания в кабине я заметил как минимум шесть мостов, а серпантинов и дорог над солидными обрывами вообще не счесть.

Там, где над уникальным медным месторождением, словно наседка, угнездился городок Купферштадт, горы расходились в стороны, образуя большую долину. Здесь, как и на Туманном перевале, баобабы отвоевали себе пространство для жизни, хотя и выглядели не очень большими. В отличие от станции поселение горняков не стало ограничиваться полосой отчуждения и освободило для себя пространство на доброй сотне гектаров. Зато в самом городе буйно зеленели привезенные с Земли дубы и буки. На западной окраине по склону террасами карабкались ряды виноградников, а простыми огородами и садами Купферштадт окутался со всех сторон, словно лоскутным одеялом.

Особо выдающихся оборонительных сооружений, как в той же Протасовке, я не видел, поэтому можно предположить, что поселенцы живут здесь довольно безопасно.

Впрочем, из рассказов Клары я узнал, что не все так безоблачно, как выглядит на первый взгляд. Город окружен плотной сетью сторожевых менгиров. К тому же в окраинных фортах постоянно дежурят тревожные команды, а в каждом доме имелись убежища, которыми мог воспользоваться любой желающий.

Плюс к этому проживающие здесь повольники и добытчики уже давно зачистили всю округу от опасных и даже неопасных животных. Кого разбирали на мясо, а кого и на ценные магические ингредиенты.

Солнце только готовилось нырнуть за невысокую горушку, а мы уже остановились на местной почтовой станции. Этот купол ничем не отличался от моего, за исключением того, что станцию окружал не сетчатый периметр, а самый настоящий парк. На другом конце длинной аллеи даже гуляли романтически настроенные парочки. И вообще повседневная жизнь Купферштадта выглядела на удивление мирно и даже пасторально.

К примеру, Васнецово – город раз в пять больше вотчины барона – хоть и пребывал под плотной опекой истинного мага и находился всего лишь в одном переходе от Нью-Китеж-града, но при всем этом жил в постоянном напряжении. Там в полной мере чувствовалось, что это человеческий анклав в чужом мире. А здесь – по крайней мере, на первый взгляд – все выглядело так, будто вокруг не Клыкастые горы, а Альпы.

Клара достаточно долго терпела, пока я глазею на парк и окружающие его дома, но все же не выдержала и принялась уговаривать меня остановиться в ее доме. Как и в прошлые разы, я отказался, так что мы расстались хоть и не очень довольные друг другом, но оставшись просто хорошими знакомыми. Лучше уж я поселюсь в не очень уютных гостевых комнатах станции, чем заплачу за постой проблемами в будущем.

Но и этому не было суждено случиться – на станцию я вообще не попал.

– Герр Зимин? – с ярко выраженным немецким акцентом обратился ко мне колоритный господин в куцем, но явно недешевом пиджаке и котелке на голове.

По акценту было понятно, что этот человек родился не в Беловодье, но именно такие, как он, впрочем, как и мы с Геной, часто бросаются в омут местного антуража с головой и пятками. Данный персонаж словно нарочито отказывался от любой детали, могущей напомнить о Земле двадцать первого века. Об этом говорило все – от лакированных штиблет до пенсне, удержание которого комично перекашивало украшенное щеточкой усиков чуть полноватое лицо.

Впрочем, я сам разоделся совсем не по современной земной моде. И все дело в жилетке, помогающей собирать энергию из окружающего мира, поясе с кучей специальных кармашков и почти ковбойской шляпе, под которой спрятан мой главный артефакт. И вот как при таком наборе можно надеть на себя джинсы и футболку? Пришлось напялить купленный еще в Китеже костюм-тройку, и, учитывая летнюю жару, мне было немного жарковато.

– Да, меня зовут именно так, – закончив рассматривать незнакомца, ответил я.

– Мой господин – барон фон Майер – приказал встретить вас и проводить в лучшую гостиницу города. Все расходы он берет на себя.

Последнее человек в котелке произнес так, будто я должен был прямо сейчас упасть в обморок, впечатлившись щедростью и великодушием его хозяина.

Не упал и даже не рассыпался в благодарностях.

Обладатель пенсне упрекать меня не стал, лишь недовольно поджал губы. Он развернулся на месте и пошел к стоявшему невдалеке электромобилю на основе раритетного авто годов эдак сороковых прошлого века. И вот теперь стало видно, что, несмотря на легкую полноту, передо мной сильный боец. Об этом говорило каждое движение невысокого кряжистого тела.

Вещей у меня с собой – одна сумка, так что задерживать сердитого господина или «герра» я не стал.

Далеко ехать не пришлось, и уже минуты через три мы остановились у большого каменного здания. В принципе, можно было и пешком пройтись. Архитектура Купферштадта являла собой плотное нагромождение таких вот двух- и трехэтажных зданий в германской стилистике. Так как строился городок в пятидесятых годах, это вполне естественная застройка немецких мастеров, которых барон Майер понемножку перетаскивал в этот мир. Медная шахта давала солидный доход, так что все немецкое здесь превалировало. И все же Беловодье было русскоязычным миром, так что проблемы с общением у меня вряд ли появятся. Вон новая подружка Баламута на что чистокровная немка, но и та владеет русским почти без акцента – потому как в чужой монастырь со своими правилами не лезут, даже набив одну из келий сплошными немцами.

Обстановка в гостинице явно не менялась за последние полсотни лет, и большая панель плазменного телевизора сильно выбивалась из общего стиля.

Чисто из любопытства я пощелкал пультом и среди немецких каналов нашел парочку русских. Причем один из них передавал не стандартную череду завезенных с Земли фильмов и сериалов, а самые настоящие новости – с двумя ведущими и красоткой-метеорологом. Вот уж действительно – немецкая основательность во всей красе.

В общем, городок мне нравился, и уже мелькали мысли, что можно переселить сюда Гену со Златкой, тем более что уровень насыщенности энергией должен быть вполне подходящий.

Достав из кармана жилетки часы, я пустил в них толику энергии и увидел, что уровень составляет четырнадцать с половиной процентов. Если прикупить хорошую жилетку с мощным концентрирующим контуром, то вполне хватит для обеспечения работы Златкиного лечебного артефакта. Да и вообще на зимовку можно не ехать в негостеприимный для нас Нью-Китеж-град, а засесть прямо здесь.

Нужно обдумать этот вариант, а пока по-быстрому освежиться, дабы не заставлять ждать сердитого господина в пенсне.

Ванная тоже впечатляла монументальной классикой, но все необходимые функции выполняла исправно, так что быстро умывшись и сменив рубашку, я спустился к машине.

На улице уже полностью стемнело, и зажглись фонари на литых чугунных столбах. В сочетании с мостовой и колоритным зданиями получалась необычная картина. Я словно перенесся в немецкий городок из прошлого Земли. Впечатление немного портили иногда мелькавшие на тротуарах люди в современной одежде, но с вездесущими жилетками и многокарманными поясами.

Смотрелось это все довольно нелепо, так что я похвалил себя за решение отказаться от привычного стиля и влиться в «массовку» этого мира.

Ребята, одевавшиеся а-ля Дикий Запад, выбивались из общей картины намного меньше, чем любители шорт, цветастых безрукавок, футболок и бейсболок. Что самое интересное, «ковбои», словно играя некую роль, вели себя угрюмо и с легкой агрессивной расхлябанностью, но это явно не косплей, а принадлежность либо к шахтерскому племени, либо вообще к братии повольников-добытчиков.

Второй наш переезд был еще короче, чем первый. Все-таки Купферштадт – городок небольшой, и здесь не разгонишься, особенно по этим кривым и узким улочкам.

Барон стеснять себя не стал и отгрохал резиденцию прямо в центре города. Фасад его дворца выходил на большую площадь, а вокруг раскинулся обширный парк.

Внешне дворец барона напоминал классический «дом с привидениями». Он даже освещен был довольно скудно, хотя я уверен, что проблем с электричеством в Купферштадте вообще нет. По не совсем проверенным данным, у местного правителя работали пятеро магов-пустышек, так что обеспечить круглосуточную работу магопреобразователя не проблема. Кому, как не мне, знать, что такой агрегат с легкостью зальет огнями город в два раза больше, чем вотчина барона.

Когда электромобиль остановился, по широкой лестнице тут же сбежал лакей в куцем камзоле с таким же куцым париком на голове. Он и открыл мне дверь, едва ли не предложив руку, чтобы помочь выйти. Я конечно же не воспользовался предложением, потому как дамой не являюсь и в посторонней помощи не нуждаюсь, хотя пребываю в легком шоке.

Меня опять накрыло ощущение неестественности окружающего мира. В голову все время лезли мысли об инсценировке, но, если подумать, в раритетной колоритности этого города, да и мира вообще нет ничего странного – слишком уж тонким был ручеек новичков, а старожилы ожидаемо отличались консервативностью. В Китеже средний возраст жителей переваливал за сотню, что уж говорить о боярских уделах, где магический фон обеспечивал работу тонизирующих артефактов третьего, а то и четвертого классов.

Так что это был мир стариков и ретроградов, а еще местным очень хотелось отличаться от современников с матушки-Земли. Вот и старались. И если честно, мне их старания нравились.

Я вышел из машины, одернул жилетку под длиннополым пиджаком и поправил шляпу, скрывавшую ментальный артефакт. Даже на мгновение пожалел, что не прикупил трость, но таскаться с этой палкой было бы неудобно.

– Господин ждет вас, – с поклоном возвестил лакей и попятился в сторону, освобождая нам путь.

Мой главный сопровождающий не удостоил слугу даже мимолетным взглядом и, задрав подбородок, начал восхождение по лестнице – по-другому его чопорное шествие и не назовешь.

Я двинулся следом без лишнего пафоса, зато с изрядной долей любопытства.

Огромный холл мог похвастаться обширной коллекцией картин и холодного оружия, а также десятком одинаково одетых лакеев. Как по мне – это уже перебор, но каждый живет так, как ему нравится, особенно если средства позволяют.

Столовая, в которой меня ждал барон с приближенными, удивила не только монументальностью, еще одной картинной галереей вкупе с изобилием блюд на огромном столе, но и освещением.

Вот на кой черт нужно сжигать столько свечей при наличии прорвы халявного электричества?

Закидоны барона становились все более странными, и я уже начал опасаться предстоящих сюрпризов. Раньше мы с ним лично не общались, только через радиограммы, так что могло произойти все что угодно, особенно учитывая репутацию хозяина этого мрачного места.

И сюрприз тут же последовал, но вполне приятный.

– Дорогой сосед! – чуть ли не спрыгнув со стула во главе стола, ко мне поспешил невысокий толстяк с добродушным лицом.

Если поставить рядом моего провожатого и барона, получились бы два этаких колобка. Но такая мысль почему-то не вызвала у меня ни малейшего веселья – оба персонажа выглядели опасно.

Одет барон во вполне современный костюм, а не в какой-нибудь фрак, как я уже успел предположить. Да и вел себя на удивление демократично. По-русски говорил лишь с легким акцентом.

Встретились мы у середины длиннющего стола и обменялись крепким рукопожатием. Барон даже пустил в ход обе ладони, стараясь показать всю степень своего радушия.

И все же обманываться не стоит – я успел достаточно узнать о девяностолетнем создателе Купферштадта и его личном кладбище, как местной живности, так и гомо сапиенс. Ходили слухи, что в особой комнате у него есть коллекция голов не только первых, но и вторых.

– Очень приятно познакомиться с вами лично, господни барон, – не разрывая рукопожатия, поклонился я.

– Никита, оставьте весь этот официоз. Между равными он ни к чему. Называйте меня Карлом.

– Тоже скажете, равные, – хмыкнул я. – Вы – знаменитый на все Беловодье Медный барон, а я – никому не известный пустышка на службе города.

– Это вы зря, Никита. О вас уже многие говорят, – взяв меня под локоток, барон медленно направился к своему месту и тут же сменил тему: – Позвольте представить вам мою супругу Анну, сына Руперта и невестку Ольгу.

С правой стороны от вновь запрыгнувшего на свой мини-трон барона сидела сухая как вобла женщина с печатью вечного недовольства на лице. Компанию ей составляли нервного вида мужчина лет тридцати от роду и тихая девушка, так и не оторвавшая взгляда от своей тарелки.

– Очень приятно познакомиться, – коротко поклонился я, заняв стул слева от хозяина, и тут же постарался вернуть собеседника к интересующей меня теме: – И что же говорят о бедном станционном смотрителе?

– Ну, мало кому удается прямо с вокзала подсунуть свинью князю Савельеву и наступить на больную мозоль самому Бурелому!

Ох, как же все плохо – враги множатся, а мне даже имена их не знакомы…

– Бурелом – это…

– Истинный боярин, как себя называют истинные маги, прошедшие испытание Запредельем, – с явным удовольствием пояснил барон, – и еще он является наследником своего князя. А больная мозоль Бурелома – это наверняка хорошо известный вам ушкуйник Мурза по прозвищу Волк.

– Да уж, пришлось познакомиться…

– Не расстраивайтесь, друг мой, – ободряюще улыбнулся барон. – все не так уж страшно. Да, в Китеже строптивцев не любят, зато у нас, на внешке, таким честь и почет. Тем более что вы и здесь успели заработать громкое имя. Даже у меня прозвище попроще.

Ох, и где же я успел так нагрешить?!

– Даже боюсь спросить…

– Демон из Туманной долины или Туманный Демон, – выдержав театральную паузу, пафосно сообщил барон, а затем добавил таинственным шепотом: – Поговаривают, что вы способны сожрать человеческую душу. Народ у нас суеверный, так что подобные слухи распространяются быстро.

– Да уж, – проворчал я, вспоминая, как сдуру ляпнул про душу, когда пытался напугать провокатора-дальнобойщика, – неудачная получилась шутка.

– А как по мне, очень удачная! – рассмеялся барон и, спохватившись, вернулся к роли радушного хозяина: – Но что это я потчую гостя лишь разговорами! К тому же, как у вас говорят, на сухую…

Следующие двадцать минут мы чинно ужинали, сдабривая прием вкусной и разнообразной пищи шнапсом и ни к чему не обязывающими разговорами.

В принципе, кроме самого барона, в беседу никто не вступил – его жена делала вид, что меня вообще не существует, невестка по-прежнему сверлила взглядом тарелку, едва притронувшись к еде, а вот сын буквально излучал откровенно враждебное отношение к моей персоне.

С моим талантом находить себе врагов на пустом месте… даже удивляться не стану. Хотя понять, с чем связано враждебное отношение баронского сынка к совершенно незнакомому человеку, – не помешает, особенно если надумаю переселять сюда Гену и Златку.

Наконец-то барон не выдержал этого цирка и свернул застолье, но наше общение не прекратилось – мы просто перешли в его кабинет и продолжили дегустировать шнапс местного производства.

Как по мне, водка лучше, не говоря уже о виски.

Захмелев, барон стал откровеннее, тем более что он явно симпатизировал мне. И тот факт, что я волей или неволей сумел подгадить князю Савельеву, судя по всему, являлся основой этой симпатии.

Мы обсудили много интересующих меня тем, среди которых был крайне полезный совет насчет «паука». Оказывается, с помощью браслета опричника можно создать систему, позволяющую не только обезопасить свое путешествие по Кроне, но и подстраховать как минимум одного напарника.

У меня тут же появилась идея воспользоваться советом барона и еще раз затащить Гену на верхотуру, а там пару раз уронить с ветки. Может, таким образом я разбужу в нем внезапно уснувшего экстремальщика? Ситуация, в которой штурмовик в отставке превращается в подкаблучника и домоседа, меня совершенно не устраивала.

Уже изрядно набравшись за пару часов посиделок, барон внезапно вспомнил и о моих нуждах:

– Простите старика, Никита. С весны у меня не было возможности пообщаться с кем-то на равных и по-простому. Вассалы лебезят или темнят. С семьей тоже хватает проблем. Даже с сыном не удается поговорить по душам, хотя я люблю его больше жизни. А те из редких гостей, кто живет в Беловодье подольше, все норовят спросить о коллекции отрубленных голов.

– Да уж, непростительная бестактность, – поддакнул я хмельному барону, не ведясь на его уловку.

– А вам не интересно? – с прищуром хитрого и не такого уж пьяного человека спросил барон.

Вот теперь было видно, что я имею дело с очень опасным хищником. Так что не напрасно я сдерживал себя во время разговора.

– Коллекция голов – это вещь крайне интимная, похлеще выбора фасона нижнего белья…

Моя неуклюжая шутка рассмешила барона и разрядила обстановку.

– Вы мне нравитесь, Никита. Так что можете рассчитывать на помощь, если появится в ней нужда.

– Благодарю, – поклонился я, не вставая с кресла, – это большая честь.

– Пустое, друг мой, – отмахнулся барон, – не стану вас больше задерживать, девочки фрау Катарины небось уже заждались, да и вы прибыли в Купферштадт не для того, чтобы развлекать разговорами выжившего из ума старика. Если не возражаете, я завтра украду еще немного вашего времени. Мне хотелось бы услышать ваше мнение по кое-каким вопросам.

– Совершенно не возражаю, – искренне ответил я, потому что барон действительно был интересным собеседником, а главное – бездонным кладезем ценнейшей информации. – Вряд ли у меня хватит сил на то, чтобы развлекаться еще и днем.

С Медным бароном, которого за глаза и очень тихо называли Головорубом, мы попрощались довольно тепло, что очень даже неплохо. Ссориться с таким человеком было бы смерти подобно. В лихие пятидесятые, когда после подавления красного бунта шел передел власти в Китеже, Карл Майер пролил столько кровушки, что хватит на железнодорожную цистерну. Да и потом, создавая свою медную империю, ему пришлось вволю пострелять и помахать своим любимым кацбальгером.

Прежний провожатый, который, как оказалось, имел совершенно не немецкое имя Тадеуш, подвез меня до восточной окраины города, где в районе увеселительных заведений яркими огнями сверкал дом фрау Катарины.

Меня встретили многоголосым визгом. Возможно, напрочь наигранным, но все равно тешащим мужское самолюбие. Первыми на шее повисли девочки, которым уже довелось погостить на станции Туманный перевал.

– Привет, Вероника. Привет, Брунгильда, – чмокнул я по очереди рослую славянку и миниатюрную, вопреки громкому имени, скандинавку.

– Герр Зимин! – послышался трубный возглас монументальной дамы.

Вот уж кто поистине является достойной наследницей валькирий! Фрау Катарина все еще сохранила большую часть красоты своей молодости, что лишь подчеркивало ее властную стать. В этом мире пластические лекари творили буквально чудеса, и при желании бордельмадам могла выглядеть как шаловливая студентка, но ее это явно не интересовало.

Радушно разведя руки, фрау поплыла мне навстречу. Обнимавшие меня девчонки тут же прыснули в стороны, словно мелкие рыбки при появлении акулы. Женщина буквально источала радушие и какую-то материнскую любовь, так что принять ее объятия было незазорно. И в них не было ничего эротического.

– Я так рада, что вы наконец-то посетили мой дом! – Валькирия взяла меня под руку и увлекла к мягкому уголку.

Просто диву даюсь тому, как радушно принимают гостей весомые люди Купферштадта.

Правда, не все местные жители были столь гостеприимны – при моем появлении посетители оторвались от своих дел и уставились на нового гостя. Кроме настоящего цветника красоток здесь присутствовала сборная солянка разнокалиберных мужиков, но в ней преобладали явные работяги с претензией на крутизну. Именно так и должны выглядеть мужественные шахтеры на отдыхе – слегка угрюмые, умеренно вспыльчивые и нарочито брутальные. Уж их-то взгляды совсем не лучились радушием, но подчеркнутое внимание фрау к моей персоне явно притормаживало нарастающую агрессию.

– Я тоже безумно рад возможности познакомиться со столь выдающейся дамой! – не стал я отставать в любезностях.

– Не врали девочки, – хмыкнула Катарина, – вы действительно куртуазный джентльмен.

– Многие говорят, что я хам, грубиян и злобный эгоист.

– Но не с женщинами, – выдвинула догадку фрау.

– Да, не с женщинами, – не моргнув глазом соврал я.

– В таком случае вы всегда будете желанным гостем в моем доме, – с легким поклоном уверила меня дама.

Конечно, по роду службы она рада почти любым гостям, но что-то мне подсказывало, что это не пустые слова, сказанные для проформы.

– Я не стану отнимать у вас время, – продолжила Катарина, усадив меня рядом с собой на диван, – ведь понимаю, насколько нетерпеливы бывают мужчины в такой обстановке. Но надеюсь, вы уделите мне пару минут и ответите на несколько вопросов?

– Сколько угодно, – вернул я ей вежливую улыбку, – в моем возрасте уже стыдно бить копытом, едва узрев женские прелести.

– Какие ваши годы, мой дорогой мальчик! – рассмеялась женщина, возраст которой я даже боюсь себе представить, и почти дословно повторила довод Баламута: – В нашем мире прожитые лета оцениваются по-особому. По сравнению со мной вы сущий ребенок.

– Я вижу перед собой даму с душой озорной девушки и разумом мудрой женщины! – От нахождения в этом цветнике меня буквально понесло по романтическим волнам.

Кстати, это может быть неспроста, ведь ради приличия я вошел в помещение со шляпой в руках, а затем и вовсе оставил ее на столике у дивана. Но интуиция подсказывала, что вредить мне здесь не собираются, даже наоборот.

– Я готов удовлетворить и любопытство вашей юной души, и пытливый интерес разума.

– Ох, герр Зимин, вы заставляете трепетать даже мое очерствевшее сердце! – подхватив мою игру в куртуазность, фрау Катарина прижала свои ладони к впечатляющему бюсту. – И все же не могу не спросить, правдивы ли ужасные слухи о ваших пугающих возможностях. То, что я вижу перед собой и то, что рассказывали девочки, полностью опровергает россказни дальнобойщиков о мрачном Демоне с Туманного перевала!

– Поверьте, – сокрушенно покачал я головой, – сам поражаюсь. Если хотите, расскажу, с чего все началось.

– Ловлю каждое ваше слово, – действительно с пылом любопытной девчонки сказала Катарина.

Мало того, подтянувшиеся поближе девочки тоже напряженно замерли.

– Однажды доблестные покорители дорог решили пощупать меня, так сказать, за… чувствительные места.

Свой рассказ о том, как я осаживал дальнобойщиков и запугивал до мокрых штанов провокатора, занял минут десять, в основном благодаря цветистым подробностям. Причем в свои уверения о том, что ничего мистического в данной истории нет и никто на душу наглого идиота не покушался, я осторожно вплел намеки на то, что не все так просто…

Добил дам рассказами о противостоянии с болотным бегуном и встрече с кикиморой. Вот уж где я широкими мазками набросал ярких красок, да так, что под конец и сам запутался в том, где проза жизни, а где чистой воды сказка.

И вообще, от такого внимания я распушил хвост, как павлин, и задрал нос, словно мальчишка.

Дамы действительно любят ушами – в итоге девчонки чуть не устроили драку за право отправиться в номер с сорокапятилетним мужиком, обладающим пивным животиком и физиономией, очень далекой от эталона мужской красоты.

В общем, я их восторгов не понимал, но принимал с удовольствием – ну а какому мужику не понравится такой ажиотаж?

Если честно, решение о том, что со мной отправятся сразу две прелестницы, было воспринято мной без особого энтузиазма. Такими вещами хорошо хвастаться в кругу мужиков, но вкалывать за двоих моя ленивая натура не желала.

Предположения оказались верны – девчонки отрывались как могли и особенности энергополя мага доводили их до исступления. А вот мне самому было не очень прикольно – едва сосредоточиваешься на процессе, как тебя отвлекают и требуют переключиться на другой объект. Удовольствие удалось получить лишь благодаря тому, что дамы были настоящими профессионалками. Так что запишем на будущее: тройнички с обычными любовницами – это удел показушников, к коим я отношусь лишь отчасти.

В итоге вымотали они меня изрядно, зато накопившийся стресс удалось сбросить весь до донышка, и в душе теперь царило полное умиротворение.

Глава 4

Это было, без сомнения, самое приятно утро, проведенное мною в Беловодье.

А что? Ночь прошла шикарно, и меня даже никто не пытался побить в неглиже. Честно скажу – раздевался с оглядкой. Но как показало время, происшествие в Васнецове было единичным случаем. Что не может не радовать. К тому же радости добавляла смена обстановки, а то в куполе станции я начал чувствовать себя как узник. Не помогали даже окрестные красоты. Человек – существо социальное, и ему нужна смена не только пейзажей, но и лиц. К тому же по городской обстановке, пусть и провинциального формата, я соскучился до неимоверности.

В общем, утро было действительно добрым, о чем я и поведал проснувшейся девушке… Правда, пришлось напрячься, чтобы вспомнить, что ее зовут Региной. Ну а в остальном наше утреннее, точнее, почти полуденное общение было идеальным. А то, что за всю ночь с двумя дамами, бонусом к которой шло совместное пробуждение, пришлось заплатить почти две сотни червонцев, было лишь прозой жизни и на мое хорошее настроение влияния не имело.

Засыпал я с двумя, а проснулся с одной, и что-то мне подсказывало, что это тоже не просто так. Не скажу, что в прошлой жизни был ловеласом, но женщин повидал изрядно и понимал, что не каждой дано утром спросонья выглядеть свежо и привлекательно.

Эта девушка и во сне, и в момент пробуждения представляла собой шикарное зрелище – как цветок, раскрывавший лепестки навстречу утреннему солнцу. Так что после легкого завтрака в постели я, чуть подумав, озадачил Регину еще одним раундом секса, а затем попросил провести мне экскурсию по городу. Вчерашнюю просьбу барона я не забыл, но так как он не назначил ни время, ни место встречи, то посчитал, что в таком небольшом городе люди местного властителя найдут меня без малейших проблем.

Регина обрадовалась моему предложению, словно я пригласил ее на бал во дворец барона. Она тут же развила бурную деятельность. Для начала позвонила со стационарного телефона в моем номере и заказала какую-то коляску, а затем, ласково промурлыкав, спросила, можно ли пригласить на прогулку подружек.

Соглашаться я не спешил, потому что не хотел превращать простую экскурсию в выгул целого выводка дам легкого поведения. Не то чтобы меня волновала репутация среди бюргеров, просто для четверга в шахтерском городе это будет слегка экстравагантно. А может, и не слегка.

Впрочем, девушка была убедительна и быстро добилась от меня согласия, к тому же пообещав, что возьмет только двоих – как раз по количеству мест в коляске.

Пока дамы собирались, я даже не успел заскучать. Когда мы вышли из веселого дома фрау Катарины, я увидел, о каком именно транспорте договаривалась Регина.

Это действительно была самая настоящая коляска, правда, с добавлением «самобеглая». Понятия не имею, сделали данный экипаж во времена, когда конный транспорт был еще актуален, или же создали совсем недавно с декоративной целью, но приводы на колеса и управления явно приделали дополнительно. Причем отсутствие лошадей немного нарушало гармонию композиции. В остальном все было вполне прилично и даже с претензией на шик, включая кучера в красной ливрее. Если судить по нарядам моих компаньонок, именно на это и рассчитывала Регина.

Вот в такие моменты и возникает понимание, почему мужикам, в конце концов, все же приходится жениться. Тот, кто утверждает, что ему вполне хватит общения с дамами легкого поведения, немного лукавит. Вчера вечером и Регина и ее подруги были великолепны в своей томности и сексуальности, а вот при свете дня они выглядели как форменные куклы. И наряды и макияж были, мягко говоря, неуместными, да и поведение щебечущих див начало напрягать уже через пять минут. А если учесть хмурые и недоуменные взгляды прохожих горожан, даже такому пофигисту, как я, становилось неудобно.

Одно хорошо: если профильтровать тот словесный поток, который изливался на меня с трех сторон, то можно получить изрядную порцию полезной информации. Особенно об их начальнице – многоуважаемой фрау Катарине.

И это действительно так – сию даму уважали не только посещавшие веселый дом шахтеры и повольники, но и городские бюргеры, ведь именно ее стараниями дочери добропорядочных горожан были защищены от похотливых взглядов лихих парней. Девочки фрау Катарины выматывали ловеласов до такой степени, что им уже было не до маминых дочек. Но это лишь верхний слой социальной значимости бордельмадам. Именно глава гильдии ночных бабочек вправляла мозги не только местным Ромео, но и Джульеттам. Именно к ней обращались папаши, решившие, что мальчикам пора становиться мужчинами. А также, как ни странно, мамаши, начавшие замечать излишнюю томность во взглядах дочерей. Сыночкам фрау Катарина предоставляла путану поопытнее, а с доченьками проводила такую беседу, что внушения хватало аж до первой брачной ночи с законным супругом.

В общем, дама крайне интересная, и знакомство с ней было не менее полезным, чем хорошие отношения с бароном.

Чтобы не раздражать горожан своим праздным видом, я попросил нашего то ли кучера, то ли водителя свернуть к центральному парку. Там мы выгрузились и заняли столик под уютным навесом на берегу пруда.

Персонал кафешки мы совершенно не смущали, так что необходимость стесняться отпала и девушки вошли в раж. Их заливистый смех разлетелся по всему парку. Не скажу, что было совсем скучно, но пошловатые и незамысловатые шутки девиц быстро приелись. Так что появление Тадеуша я встретил едва ли не с радостью.

– Мой господин ждет вас, – спокойно заявил подручный барона.

Дамы, замершие под его холодным взглядом, как мартышки перед удавом, естественно, возражать не стали. Впрочем, они не сильно-то и расстроились. Как только мы дошли до замершего на объездной дороге электромобиля, над парком опять разлетелся заливистый смех.

Ну а чего им не радоваться? Официанта я зарядил полусотней червонцев и уверен, что сразу после моего ухода девчонки закажут как минимум пару бутылок ликера.

Тадеуш, как обычно, был молчалив и отстранен. У меня даже начали появляться не очень-то хорошие мысли. Особенно напрягся, когда понял, что едем мы не к дворцу барона, да и вообще не к центру города, а наоборот – к окраине.

Как назло, мощный защитный амулет Тадеуша не давал мне возможности уловить даже отголосков эмоций этого человека, а пытаться хоть как-то влиять на него я не стал бы ни при каких обстоятельствах. От такой мысли меня даже передернуло.

Впрочем, все переживания оказались напрасными. Когда мы доехали до большой промзоны на окраине города, нас встретил радушно улыбающийся барон:

– Простите, что оторвал вас от приятного общества девушек, но мне подумалось, что вам будет интересно посмотреть на знаменитые малахитовые чертоги.

Мне даже стало на секунду неудобно, что о знаменитости этих самых чертогов я узнал только сейчас. Так что изобразил радость и вполне искренне заявил:

– Очень интересно!

Спуск в шахту был расположен прямо посреди промзоны, точнее, это она образовалась вокруг выхода из рудника. Было видно, что здесь все обжито давным-давно. Причем обжито и обустроено в истинно немецком стиле.

Лифтовая кабина больше напоминала подъемник в жилом доме, не хватало только зеркал.

Спуск оказался довольно затяжным, и уже просившийся наружу вопрос так и не прозвучал – мне что-то перехотелось знать, сколько метров тяжелой породы находится над моей головой.

Штрек, в который мы вышли из лифта, мало чем отличался от коридоров в обычных зданиях – ни тебе грязи и труб с кабелями, ни капающей на голову воды. Все было прикрыто пластиковыми панелями. Больше меня мог бы удивить только ковер на полу, но до такого извращения барон не дошел.

Суть столь странного интерьера стала понятна, когда мы дошли до конца коридора. Стены резко раздвинулись, образуя обширную, обработанную только наполовину пещеру.

Да уж, это действительно впечатляет. Все стены пещеры отливали благородной зеленью малахита. Понятно, что его все-таки обработали для лучшего блеска, но дикий хаос линий потолка и стен завораживал. В голову сразу пришла мысль, что именно так и должно было выглядеть жилище сказочной Хозяйки Медной горы.

Местный хозяин был явно доволен произведенным на меня впечатлением:

– Вот оставил эту выработку в, так сказать, первозданном виде. Люблю здесь посидеть, подумать о бренности бытия, – с легкой улыбкой сказал барон и сделал приглашающий жест.

Только после этого, отойдя от шока первого впечатления, я начал подмечать детали.

От входа в пещеру к ее дальней стене вела выложенная зеленой плиткой прямая тропинка, упирающаяся в настоящее произведение искусства – резную малахитовую беседку.

Зачем беседка в пещере, где осадков быть не может по определению, мне непонятно, но выглядит очень красиво. Строение имело два выхода: один – на тропинку, а другой – к стене пещеры, где, как личинки в ячейках пчелиных сот, разместились добрых два десятка бочонков.

Мы уселись перед малахитовым столом на малахитовых же лавках, с немецкой предусмотрительностью прикрытых мягкими подушками. Пока появившийся словно из ниоткуда лакей накрывал на стол и бегал с кувшином к бочкам, я продолжал глазеть по сторонам.

Теперь стало видно, что над пещерой все же поработал грамотный дизайнер – хоть и не сразу, из-за правильно расставленных ламп, но все же можно заметить, что места, где раньше выпирала пустая порода, закрывали вставки из малахитовых панелей. И все же эти уловки не делали пещеру менее впечатляющей.

Кто бы сомневался, что в бочонках обнаружится пиво, причем довольно интересное! И дело даже не во вкусе, а в ощущении легкости и заряде энергией, которое подарила первая, едва ощутимая волна опьянения. Она приходит через десяток секунд после первого глотка любого качественного алкоголя. Именно из-за этой волны я больше люблю виски. Но этот пенный напиток стал для меня исключением из правила.

Нужно будет выпросить у барона бочонок, хотя даже боюсь представить, сколько он может стоить.

Карл дал мне возможность насладиться не только напитком, но и закусками, а затем перешел к разговору, причем, так сказать, с места в карьер:

– Как вы относитесь к личной власти, герр Зимин? – с небрежностью беседы о мелочах спросил барон, но было видно, что ответ его интересует не из простого любопытства.

– Это смотря какую власть вы имеете в виду, – ответил я, пытаясь для начала ответить на этот вопрос самому себе.

– А она бывает разная? – хитро прищурился немец.

– Конечно. Власть над другими людьми мне неинтересна, потому что с самооценкой у меня все в порядке и манией величия не страдаю. А вот власть над происходящими вокруг меня событиями – это то, к чему я всегда стремился; жаль, что получается слабовато. Еще такую власть называют свободой. Так что власть в общепринятом ее понимании мне неинтересна.

– Любопытная интерпретация, – хмыкнул Майер. – Значит, по-вашему, я – совершенно несвободный человек со слабой самооценкой и признаками мания величия, коль уж решил стать бароном?

На подначку я не повелся и ответил в том же тоне:

– Совершенно не получается. Будь это так, вас повсюду сопровождали бы восторженные горожане, бросающие вам под ноги цветы, а за их спинами маячили бы те, кто контролируют – достаточно ли сильно жители баронства любят своего великого, мудрого, справедливого, ну и еще очень красивого господина. Цветов я не наблюдал, как и жандармов, значит, вы просто используете власть, чтобы получить максимально возможную степень свободы. Как по мне, это слишком сложный путь, но, если тех, кто от вас зависит, слишком много, – иного выхода может и не быть.

– Интересная философская концепция.

– Да какая там философия… – отмахнулся я. – Просто досужие измышления ленивого и безответственного человека.

Барон опять хмыкнул и внезапно огорошил меня вопросом:

– А если бы вам пришлось стать боярином?

– Не дай бог! – вполне искренно воскликнул я.

– И все же? Порой в жизни от нас мало что зависит, – настоял мой собеседник на честном ответе. – Как бы вы построили власть в своем уделе?

– Максимальное делегирование полномочий, негласный контроль и достаточная мотивация, – продумав, все же ответил я. – Как мне кажется, примерно так поступаете и вы.

– Вот тут вы ошибаетесь, – широко улыбнулся Карл, да так, что его улыбка стала похожа не оскал. – Мотиватор из меня еще тот. Многие говорят, что, мол, доброго слова от этого зверя не услышишь. А еще жадным обзывают.

– Не знаю как насчет жадности, но с умением мотивировать у вас точно все в порядке, – не согласился я. – Уважение такого человека, как вы, многого стоит, и это очень сильный мотиватор.

Внезапно глаза моего собеседника холодно блеснули.

Кажется, у него аллергия на лесть, а точнее, настороженность к тому, что обычно скрывается под льстивыми словами. Ладно, сейчас добавим чуточку жести.

– Ну и самый главный мотиватор – это то, что только последний идиот станет осознанно вредить Головорубу.

Улыбка барона окончательно превратилась в оскал, зато холодный блеск в глазах исчез вместе с искорками презрения.

– Ну, у вас при случае получится не хуже, с таким-то прозвищем.

– Нет, господин барон. Мое прозвище – всего лишь фикция и досужие домыслы. А вот ваша жесткая репутация имеет под собой железобетонное основание. Хотя, уверен, вы обзавелись ею не из-за чрезмерной жажды крови.

– Да уж, – нахмурился мой собеседник, явно что-то вспомнив. – Удовольствия я от этого не получал ни тогда, ни сейчас.

Подмывало спросить, что значит «сейчас», но здравый смысл все же победил нездоровое любопытство и вопрос остался незаданным.

– Так, значит, постарались бы устраниться от управления и оставили лишь контроль? – вернулся к прежней линии разговора барон.

– Если бы нашел на кого скинуть рутину, – согласно кивнул я.

– Ну что же, – чуть кривовато улыбнулся Головоруб, – это лишний раз подтверждает, что я еще не разучился разбираться в людях.

Мне так и не удалось понять, к чему все эти странные разговоры, потому что дальше барон опять перескочил на другую тему.

Мы еще немного поболтали, а затем продолжили экскурсию. Остальные штреки медного рудника были не такими вылизанными, как ход к малахитовой пещере, но и там царили идеальный порядок и чистота.

Не знаю, зачем это было нужно барону, но обедали мы прямо в столовой, составив компанию трем десяткам шахтеров. Если в борделе они вели себя шумно и даже агрессивно, то в присутствии барона выглядели аки ангелы кроткие. При этом, как уже было подмечено мной ранее, – никакого подобострастия, лишь уважение стаи перед более сильным вожаком.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.