# Тройные хлопоты

Рекс Стаут

Ниро Вулф, страстный коллекционер орхидей, большой гурман, любитель пива и великий сыщик, практически никогда не выходит из дому. Все преступления он распутывает на основе тех фактов, которые собирает Арчи Гудвин, его обаятельный, ироничный помощник с отличной памятью.
К Вулфу обращается гангстер Перрит, желающий уберечь свою дочь от возможного шантажа, связанного с его деятельностью. Однако насильственная смерть Перрита вносит в дело свои коррективы… Визитер показывает Вулфу анонимное письмо с угрозой. На следующий день этого посетителя убивают, а Вулф получает аналогичное письмо и принимает меры для собственной безопасности, которые сбивают с толку даже Гудвина.

Rex Stout

TROUBLE IN TRIPLICATE

Copyright © 1949 by Rex Stout

This edition is published by arrangement with Curtis Brown UK

and The Van Lear Agency

All rights reserved


Перевод с английского Никиты Вуля


© Н. А. Вуль, перевод, 2014

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2020

Издательство Иностранка®

* * *

## Прежде чем я умру

### Глава 1

Тем октябрьским днем в понедельник сидеть взаперти мне было совершенно невыносимо. Говоря «взаперти», я имею в виду кабинет Ниро Вулфа на первом этаже его дома на Тридцать пятой улице неподалеку от Гудзона. Впрочем, я знал, что вскоре смогу перевести дух. Каждый день, с четырех до шести вечера, Ниро Вулф возился с орхидеями в оранжерее под крышей. С другой стороны, до четырех оставалось еще полчаса, а меня от Вулфа уже мутило.

Я чувствовал, что сыт Ниро Вулфом по горло, но в моем раздражении не было его вины. Это было время так называемого великого дефицита мяса: миллионы свиней и бычков, к великому сожалению производителей и мясников, незаметно скрылись и спрятались, желая продать свою жизнь подороже. А Ниро Вулф трапезу без мяса воспринимал не иначе как личное оскорбление. Он пребывал в столь отвратном настроении, что я, поддавшись порыву, предложил ему сожрать меня и успокоиться. Лучше бы я промолчал. К середине дня Вулф дошел до такого отчаяния, что стал совершать длительные пешие прогулки – от своего кресла к книжным полкам. Порой он даже удалялся в гостиную, выходившую окнами на Тридцать пятую улицу.

Итак, в половине четвертого я заявил Вулфу, что должен выйти по делам. Поглощенный своими страданиями, он даже не спросил, по каким делам я собираюсь отлучиться. В тот самый момент, когда я потянулся за шляпой, болтавшейся на вешалке в прихожей, в дверь позвонили. Оставив шляпу в покое, я подошел к двери и открыл ее. И то, что я увидел, заставило меня забыть о ворчании Ниро Вулфа. С первой же минуты мне стало ясно, что за человек стоит передо мной. Хотя день выдался солнечным, незнакомец был одет в туго подпоясанный плащ. Черная фетровая шляпа была ему мала и смотрелась нелепо. Но больше всего меня поразили его светло-серые глаза: они были открыты, хотя посетитель напоминал забальзамированного покойника. Наверное, именно так он будет выглядеть, когда испустит последний вздох и окажется в гробу.

– Тебя зовут Гудвин, – не слишком вежливо сообщил он мне с каменным выражением лица.

– Спасибо, что напомнили, – поблагодарил я. – Может, заодно скажете, сколько я вешу?

Однако оказалось, что посетитель настроен серьезно.

– Выходи. – Он ткнул большим пальцем куда-то себе за спину. – Там в машине сидит человек. Он хочет тебя видеть.

Я немного подождал. С одной стороны, я надеялся услышать, кто хочет меня видеть, а с другой – желал показать, что не ору от ужаса и не палю из пистолета при виде незнакомца с забальзамированным лицом, который обшаривает карман в поисках пачки сигарет. За долгую карьеру частного детектива Ниро Вулф успел нажить себе немало врагов. А поскольку я сотрудничал с ним уже больше десяти лет, часть его недругов, что вполне естественно, и ко мне не испытывала симпатии. Велев незнакомцу немного подождать, я закрыл дверь, вернулся в кабинет, подошел к своему столу, выдвинул ящик, взял пистолет и, сунув его в карман пальто, двинулся к двери, держа руку в кармане.

– Что случилось? – раздраженно бросил Вулф мне вслед. – Мышь увидел?

– Нет, сэр, – спокойно ответил я. – Меня попросили выйти на улицу и подойти к человеку в машине. Она припаркована у тротуара. Человека в машине я узнал. Это Дейзи Перрит. Поскольку он один из самых известных жителей нашего города, то, полагаю, вы о нем слышали. В последнее время его называют королем черного рынка. Быть может, он, в отличие от вас, считает, что я вполне сгожусь на мясо.

С этими словами я вышел. Оказавшись на крыльце и услышав, как за мной закрылась дверь и щелкнул замок, я вытащил пистолет из кармана пальто, чтобы показать его забальзамированному, а затем сунул обратно, спустился по ступенькам и подошел к машине – большому черному седану. Сидевший в салоне человек опустил стекло.

– У него в кармане ствол, – раздался голос из-за моего правого плеча.

– В таком случае он чертовски глуп, – отозвался мужчина в машине. – Ему не стоило оставлять тебя за спиной.

– Угу. – Я посмотрел на Дейзи Перрита. Сейчас все зависело от того, как пойдет разговор. – Мистер Вулф знает о том, что вы приехали. Чего вы хотите?

– Я хочу с ним встретиться.

– Не получится, – покачал я головой.

На стоявшего позади меня незнакомца я не обращал внимания. Я впервые видел Дейзи Перрита вблизи. Подавляющее большинство людей сочло бы его толстяком, но для меня, привыкшего к габаритам Ниро Вулфа, он был всего лишь слегка полноват. Его лицо, гладкое и розовое от чрезмерно тщательного бритья, казалось слишком большим для такого носа и рта, однако в первую очередь привлекали внимание темные глаза. В них легко читалось, сколько дел Дейзи Перрит успел натворить за свою жизнь и на что он готов в дальнейшем.

– Не получится, – повторил я. – Как я уже сказал, когда вы звонили сегодня утром, мистер Вулф очень занят и не сможет вас принять. У него сейчас и так полно дел. Он еле с ними справляется.

– Я желаю его видеть. Так ему и передай. Иди.

– Слушайте, мистер, – наклонившись, я облокотился на машину, – не думайте, что я сейчас шучу. Я прекрасно знаю: те, кто с вами шутит, быстро оказываются на кладбище. Но и просить вас о чем-либо я не намерен. Не важно, что вы задумали и почему так уперлись. Мистер Вулф не желает иметь с вами никакого дела. Возможно, это вас обидит, что очень печально. Видит Бог, я этого не хочу. Однако поверьте: вы обидитесь куда сильнее, если выложите мистеру Вулфу наболевшее, а он откажется вам помочь. В итоге дело закончится очень плохо – либо для вас, либо для него. Поэтому не надо считать, что…

– Арчи! – проревел голос сзади и справа.

Я выпрямился, обернулся и увидел, как Вулф наполовину высунулся из крайнего окна гостиной, заполнив своей тушей всю раму.

– Что нужно мистеру Перриту? – громыхнул он.

– Ничего! – крикнул я в ответ. – Он просто проезжал мимо и остановился, чтобы…

– Он хочет вас видеть, – перебил меня охранник Перрита.

– Тогда чего ты тянешь, Арчи? Веди его сюда!

– Но я…

– Я сказал: веди его сюда!

Вулф скрылся в комнате, с грохотом захлопнув за собой окно. Забальзамированный настороженно огляделся по сторонам, обошел меня и открыл дверь машины, после чего Дейзи Перрит выбрался наружу.

### Глава 2

Похоже, на самом деле я знал о королях преступного мира куда меньше, чем полагал. Я искренне верил, что охранник должен везде следовать за боссом и постоянно быть начеку, ожидая нападения в любую минуту. Однако, вопреки моим ожиданиям, Дейзи Перрит велел забальзамированному остаться возле машины, после чего отправился со мной в дом. Переступив порог кабинета, он сделал два шага и остановился, окинув помещение взглядом. Возможно, он поступил так в силу привычки, словно отставной генерал, который, приехав играть в гольф на незнакомое поле, автоматически выбирает место, где расположил бы артиллерию или спрятал в засаде танки. Я прошел мимо него и сел за свой стол, напомнив себе, что нельзя недооценивать противника только потому, что он на шесть дюймов ниже меня. Я был слишком обижен на Вулфа и потому хранил молчание.

– Присаживайтесь, сэр, – любезно произнес Вулф.

Перрит закончил осмотр кабинета и вперил испытующий взгляд в Вулфа. Секунд через пять Дейзи немного раздраженно сказал:

– Мне здесь не нравится. Я к вам по личному делу. Выйдите и сядьте ко мне в машину.

Признаться, я весь напрягся, нисколько не сомневаясь, что Вулф сейчас нагрубит Дейзи Перриту, а грубить таким людям, как Дейзи, себе дороже. Однако я напрасно беспокоился.

– Любезный сэр, – располагающе улыбнулся Вулф, – я редко выхожу из дому. Лично мне здесь нравится. Было бы глупо вставать из кресла, сделанного специально для меня на заказ…

– Ясно, я все понял, – нетерпеливо произнес Перрит и уставился на меня своими черными глазами. – Тогда ты иди на улицу и сядь ко мне в машину.

– Нет, сэр, – с напором в голосе произнес Вулф. – Это вы присаживайтесь. Красное кожаное кресло очень удобное. Мистер Гудвин помогает мне во всех делах. Даже если вы возьмете с меня слово никому не рассказывать о деле, с которым ко мне пожаловали, я моментально все выложу Гудвину, как только за вами закроется дверь.

– Иногда стоит делать исключения. Почему бы не начать с меня?

– Нет, сэр. – Вулф был вежлив, но неумолим. – Присаживайтесь, мистер Перрит. Даже если вы предпочтете не делиться со мной и мистером Гудвином вашими секретами, мне бы хотелось обсудить с вами небольшое дельце.

Перрит сдался. Он сделал три шага к красному кожаному креслу, стоявшему у стола Вулфа, устроился в нем и спросил:

– Что именно вы хотите обсудить?

– Ну-у-у… – Вулф чуть прикрыл глаза. – В своем деле я профессионал. Я торгую сведениями, даю советы и оказываю разные услуги. Нельзя сказать, что я тесно знаком с вашей деятельностью, однако знаю, что вы тоже профессионал, правда в другой области, отличной от моей. Допускаю, вы знаете, где находится то, что мне нужно, и как это достать. Я уважаемый и добропорядочный гражданин, и все же у меня, как и у любого другого человека, есть свои слабости. Где мне достать мясо?

– Вот вы о чем, – ледяным тоном произнес Перрит. – Давайте уточним, правильно ли я вас понял. Хотите долю от рэкета в мясном бизнесе?

– Нет, я просто хочу свинины или говядины. Я хочу мяса. Я его ем. Баранину. Телятину.

Вот оно что! Я посмотрел на своего босса с возмущением и брезгливостью. Похоже, он совсем потерял чувство меры. Ради какого-то антрекота встал из-за стола, дошел до гостиной, открыл окно и пригласил к себе в дом одного из самых опасных преступников.

– Ясно, – уже не столь ледяным тоном произнес Перрит. – Вы просто проголодались.

– Да.

– Печально. Я не мясник и мясную лавку не держу. Я вообще мясом не занимаюсь. Впрочем, кое-чем я все-таки смогу вам помочь… – Он замолчал, потом посмотрел на меня как на лакея. – С семи до десяти утра набери номер Линкольн шесть-три-два-три-два, попроси Тома и сошлись на меня.

– Спасибо, сэр. – Голос у Вулфа был сладким, словно леденец. – Я очень ценю вашу помощь. Теперь о вашем деле. Сегодня утром мистер Гудвин сказал вам по телефону, что я слишком занят и потому не смогу вас принять. Разумеется, это вздор. Отказал он вам вот по какой причине. Работа частного детектива сопряжена с определенным профессиональным риском, но ваш род деятельности, как, собственно, все, что имеет к вам отношение, куда более опасен. Таким образом, связавшись с вами, мы будем рисковать вдвойне, что весьма нежелательно. Именно так рассуждал мистер Гудвин. И я, к величайшему сожалению, вынужден с ним согласиться. С вашей стороны будет просто глупо делиться со мной секретами и в итоге услышать, что я ничем не могу вам помочь. Потому говорю вам это сразу и без обиняков. Прошу меня простить.

– Мне нужна помощь.

– Нисколько в этом не сомневаюсь. В противном случае вы бы не…

– Я не так часто прошу о помощи. И когда наступает такой момент, я обращаюсь к лучшим из лучших. В данном случае я остановил свой выбор на вас. А за ценой я не постою. – Перрит извлек из внутреннего кармана аккуратно сложенную пачку банкнот, перетянутую резинкой, и кинул ее на стол Вулфу. – Пятьдесят сотенных. Пять штук. Для начала хватит. Меня шантажируют, и ваша задача – положить этому конец.

Выпучив глаза, я уставился на нашего гостя. Сама мысль о том, что Дейзи Перрита кто-то шантажирует, казалась мне совершенно абсурдной.

– Мистер Перрит, я же сказал вам…

– Меня шантажирует моя дочь. Об этом не знает ни одна живая душа, кроме меня. А теперь еще вас и вашего человека… Да, есть еще одна деталь. Очень личного характера. Я бы не поведал о ней и родной матери, если бы она все еще была жива, но мне нужна помощь. Моя дочь…

– Погодите!

Остановить Дейзи Перрита было непросто, но я не сидел сложа руки. Я вскочил со стула и встал перед ним.

– Хочу предупредить: мистер Вулф такой же упрямый, как и вы, – сказал я, глядя ему прямо в глаза. – Ситуация чертовски серьезная. Он ясно дал понять, что не желает вас слушать. Я тоже этого делать не намерен. – Я в ярости повернулся к Вулфу. – Господи боже, ну чем вас спагетти с сыром не устраивают?!

Взяв со стола пачку банкнот, я сунул их Перриту.

Он не обратил на нее внимания. Даже не посмотрел на меня.

– Вся соль заключается в следующем, – продолжил он, обращаясь к Вулфу. – Моя дочь – та, что меня шантажирует, – на самом деле мне никто. Теперь это знаете вы и вот он. Я сказал, что больше об этом не ведает ни одна живая душа в мире. Но это известно ей самой. И ей известно, что у меня есть настоящая дочь, которая родилась в тысяча девятьсот двадцать пятом, почти двадцать один год назад. В следующем месяце, восьмого ноября, моей родной дочери исполнится двадцать один. Я хочу дать вам и другое поручение, которое будет касаться ее. Ну, что скажете?

– Прошу меня простить, мистер Перрит.

Вулф обратил свой взгляд к настенным часам и грузно поднялся, опершись на стол. Он двинулся к двери, однако ему пришлось остановиться: Перрит преградил Вулфу путь.

– Куда вы собрались? – спросил наш гость, и по его тону мне сразу стало ясно: Перрита не устроит ни один из мыслимых вариантов ответа.

Я тоже встал, вытащив из кармана руку, в которой сжимал пистолет. Как это ни банально звучит, но я действовал инстинктивно, будучи уверен, что сейчас инстинкт меня не обманывает. Я был в курсе того, что творится в городе, и прекрасно знал, что до сих пор все мало-мальски серьезные споры с Дейзи Перритом решались с помощью оружия. Причем решал их либо сам Дейзи, либо кто-нибудь из его людей. Принимая во внимание все сказанное, я понимал: ничего хорошего нас не ждет, но при этом не сомневался, что пристрелю Дейзи, если он хоть пальцем тронет Вулфа.

– С четырех до шести я работаю в оранжерее наверху, – невозмутимо пояснил Вулф. – Всегда. Если вы все же хотите поведать вашу историю, расскажите ее мистеру Гудвину. Я позвоню вам сегодня вечером или завтра утром.

Конфликт был исчерпан. Вместо словесной дуэли состоялась дуэль взглядов, и Вулф победил. Перрит сдвинулся вправо, уступая дорогу. Вулф вышел, и мгновение спустя мы услышали, как он захлопнул за собой дверь лифта.

– Вы ненормальные. Оба, – буркнул Перрит, опустившись в кресло. – С чего это ты за пистолет схватился? Психи конченые!

Я положил оружие на стол и тяжело вздохнул:

– Итак, о чем вы хотели мне рассказать?

### Глава 3

В какой-то момент мне показалось, что Дейзи Перрит не выдержит и пустит слезу. Это произошло, когда он начал рассказывать о своей настоящей дочери, которая училась в Колумбийском университете и считалась чуть ли не самой лучшей студенткой на всем курсе. Он так гордился ее успехами, что совершенно расчувствовался.

Приключившаяся с Дейзи история оказалась весьма незатейливой. Когда-то давно в Сент-Луисе он женился, и у него родилась дочь. На той же неделе случилось сразу три события: жена умерла, дочь едва не погибла, а сам Перрит загремел в тюрьму на три года за вооруженное ограбление. Дейзи предпочел не вдаваться в детали и рассказал о случившемся в самых общих словах. Одно я понял ясно: после 1945 года дела у него пошли в гору, он начал богатеть, вспомнил о дочери и отыскал ее где-то в штате Миссури. Дейзи не уточнил, каким образом она там оказалась, однако, чтобы ситуация стала мне понятной, разъяснил, что девушка не знает, кто ее отец. Она уверена, что Дейзи не более как поверенный ее отца, который очень богат, но при этом пока не объявляется, потому что намерен баллотироваться в президенты Соединенных Штатов.

– Поначалу все шло прекрасно, – с кислым видом произнес Дейзи. – Мы с ней виделись примерно раз в три месяца, я давал ей деньги… Много денег. Не представляешь, как я обрадовался, когда она решила поступать в Колумбийский университет. Ведь он же здесь, у нас. А потом Микер Большие Пальцы все испортил. Послал ко мне одного из своих ублюдков и передал через него, что, мол, если моей дочке нужна какая-нибудь помощь, он к ее услугам.

Прекрасно, просто прекрасно. Чудеснее не придумаешь. Мистер Микер получил кличку Большие Пальцы за то, что именно эту часть тела он отрезал тем, кто не проявлял особого желания делиться с ним нужной информацией. Еще один питекантроп, просто из другой пещеры. Я не желал иметь ничего общего с Дейзи Перритом, но еще меньше мне хотелось оказаться между ним и Микером. Молот и наковальня. Одна мысль о замаячивших перспективах могла вызвать язву.

Я стал слушать Перрита дальше. Что мне еще оставалось? Пристрелить его? Психологический момент для этого уже был упущен. Оказалось, что Микеру не удалось выследить дочь Дейзи, он просто узнал о ее существовании. Однако, по словам Перрита, на всем белом свете он боялся лишь одного: что кто-нибудь отыщет его дочь и расскажет о нем всю правду. Сам факт существования дочери испортил Дейзи всю жизнь.

– Дочь – мое слабое место, – признался он. – Когда речь заходит о ней, я не могу действовать привычными методами. Ты знаешь, что я жесток? Слышал об этом?

– Про вас такое говорят.

– Да, я жесток. Но жестоких много. Только у меня вдобавок есть мозги. Людей умнее себя я еще не встречал. Если бы жизнь сложилась иначе, я мог бы стать кем угодно. Пойми, когда речь заходит о дочери, у меня перестает работать башка. Сам посуди, сколько я тебе уже наговорил. Впрочем, это еще полбеды. Послушай, что я натворил в апреле прошлого года. Я снял пентхаус рядом с Пятой авеню и поселил там девицу под видом своей дочери. Я знал, что совершаю ошибку, но у меня словно выключило мозги, и я пошел на эту глупость.

Как пояснил Перрит, он это сделал, чтобы сбить со следа Микера и всех, кто попытается отыскать его дочь. Если станет известно, что дочь живет с ним в пентхаусе, поиски прекратятся и в университет никто даже носа не сунет. По идее придумано было здорово, и тайна Перрита должна была остаться тайной.

– Знаешь, что случилось потом? – поинтересовался Дейзи, и его глаза нехорошо сверкнули; если бы речь шла обо мне, то меня этот блеск в его глазах решительно не обрадовал бы. – Эта маленькая мерзавка вцепилась в меня, словно клещ, и начала тянуть соки.

Тут Дейзи решил углубиться в детали, излагая их при этом по памяти и не сверяясь с записями. За неделю до Рождества девушка, изображавшая его дочь, начала вымогать у него деньги, потребовав для начала тысячу баксов вдобавок к тем ста долларам, что получала еженедельно за свои услуги. С тех пор она успела получить:


в конце января – 1500 долларов;

в середине февраля – 1000 долларов;

в конце апреля – 5000 долларов;

в начале июня – 3000 долларов;

в конце июля – 5000 долларов;

в конце августа – 8000 долларов.


– Занятная динамика, – протянул я. – Сначала она сбавляет сумму, потом увеличивает, затем снова сбавляет и вновь увеличивает. Интересно с психологической точки зрения.

– Тебя это забавляет?

– Я сказал, что это занятно, а не забавно. Кстати говоря, не так уж много людей – причем я не утверждаю, что не отношусь к их числу, – так вот, не так уж много людей поверит в вашу историю. Девчонка кинула вас почти на двадцать пять штук. Как так получилось, что ей удалось избежать несчастного случая? Например, она могла спокойно оказаться на пути летящих с огромной скоростью кусочков металла.

– Слухи, – произнес Перрит таким тоном, словно разочаровался во мне. – Люди распускают обо мне всякие вздорные сплетни, а потом сами же в них и верят. Делают из мухи слона…

– Да ладно вам, – осклабился я. – Давайте начистоту, между нами. Почему вы от нее не избавились? Не хотели марать руки сами, поручили бы дело кому-нибудь другому.

– Избавиться от дочери? От родной дочери?

– Какая же она вам родная?

– Все считают ее таковой. Мне пришлось бы заняться этим самому. Но даже в этом случае дело было бы очень рискованным. Она все рассчитала. Что случится, если она вдруг исчезнет? Что подумают Микер Большие Пальцы и остальные? Я вернусь на исходные позиции, а мои враги снова начнут рыскать в поисках моей дочери. Не думай, я давно уже голову ломаю. И так ситуацию поверну, и этак. Все равно не вижу выхода, хоть тресни.

– Тогда вам и дальше придется содержать подставную дочь. И это обойдется вам очень-очень дорого.

– Я больше не намерен платить этой ненасытной твари. Вчера вечером она потребовала от меня пятьдесят штук. Все. Точка. Мне нужна помощь.

– Да, – присвистнул я, – одной психологией тут дело не объяснишь. Хорошо, допускаю, что ее устранить нельзя. А менее радикальные способы не действуют? Вы не хотите попробовать уговоры? Может, она умерит свои аппетиты?

– Думаешь, я не пытался? Думаешь, я каждый раз с радостной улыбкой лез в кошелек?

– Нет, не думаю.

– Правильно делаешь. Пойми простую вещь. Она моя дочь, и в силу этого у меня связаны руки. Я лично знаю много людей, а информации у меня вообще на целую кучу народа. Думаю, одних адвокатов у меня человек сорок-пятьдесят. Но ни одному из них я бы не доверил и толики того, что рассказал тебе. Я выбрал Ниро Вулфа из-за того, что у него есть мозги. Хотя бы судя по тому, что я о нем знаю. Может, они меня выручат. Лично мои мозги в данной ситуации спасовали. Что делать с этой тварью – решать ему. – Перрит ткнул пальцем в пачку банкнот. – Это только аванс. Плачу я щедро, особенно когда дело стоящее. А нынешнее дело именно стоящее.

– Он не возьмет денег.

Дейзи пропустил мои слова мимо ушей. Я начал подозревать, что в этом и заключался секрет его успеха. Перрит просто игнорировал то, что не желал слушать.

– Если вы решите взяться за дело, вам понадобятся дополнительные сведения о ней, – продолжил он. – Рассказанного мной пока недостаточно для того, чтобы обуздать ее. Слушай дальше. Поскольку, по легенде, она приходится мне дочерью, то ее зовут Вайолет Перрит. Настоящее ее имя – Анджелина Мерфи. Не важно, где я отыскал ее, но к ней не подкопаешься. Ей светил срок в Солт-Лейк-Сити, где она проживала под именем Салли Смит. Я лично приехал туда за ней и вывез ее в Нью-Йорк. Спас от позора. Помнишь, я сказал, что у меня в какой-то момент перестала работать башка? Вот тебе конкретный пример. Мне тогда казалось, что я смогу держать ее на коротком поводке. Заартачится – отправлю обратно в Солт-Лейк-Сити. Полиция ее примет с распростертыми объятиями. Впрочем, она достаточно быстро поняла, что мне от нее так просто не избавиться.

Перрит поведал еще много такого, чего я не желал знать. Однако отступать было уже поздно. Снявши голову, по волосам не плачут. Покончив с рассказом о Вайолет – Анджелине Мерфи, он решил сменить тему и переключился на Колумбийский университет. Его настоящую дочь звали Бьюла Пейдж. Когда Перрит заговорил о ней, у него так изменился голос, что я на полном серьезе подумал: еще немного – и он достанет из кармана бумажник, начнет показывать ее фотографии. Однако до этого дело не дошло. Его послушать, так остальные студенты были просто жалкими олухами по сравнению с его девочкой и не годились ей даже в подметки. Дейзи сообщил кучу совершенно ненужных, на мой взгляд, подробностей, но его вполне можно было понять. Кому еще на всем белом свете он мог рассказать о своей дочке? Только Ниро Вулфу. Да вот беда: Вулф возился со своими орхидеями, и потому слушать все это приходилось мне. Понятное дело, за это мне платили деньги. Тем не менее я решил, если так и дальше пойдет, требовать прибавки, причем значительной. Впрочем, если все закончится так, как я опасался, тут никаких денег не хватит.

– Как я уже сказал Вулфу, – начал Перрит, – есть у меня для него и другая работенка. Она тоже связана с моей дочерью. Имеется еще одна опасность. Есть вероятность, что Бьюлу может выдать сходство с матерью.

– Боже всемогущий! – возвел я очи горе. – Ну здесь-то чем мистер Вулф может вам помочь? Он что, пластический хирург?

– Считаешь, будто смешно пошутил? – поинтересовался Перрит.

Вопрос мог показаться вполне себе невинным, но задан он был таким тоном, что у меня впервые за все время разговора пробежал по спине холодок. Быть может, теперь, став одним из королей преступного мира, Перрит говорил таким тоном куда реже, чем его подчиненные. Я услышал голос убийцы. Похоже, Дейзи был готов спустить мне многое, но о Бьюле, как я понял, лучше не шутить.

– Пожалуй, не очень, – вежливо ответил я. – Надеюсь, в следующий раз получится лучше. Но если вы рассчитываете, что мистер Вулф способен что-то поделать с фамильным сходством…

– Я на это не рассчитываю. Ты слишком много болтаешь. Она действительно похожа на мать, но дело не только в этом. Иногда Бьюла сидит ссутулившись, чуть подавшись вперед, а потом – раз! – резко распрямляет спину. В точности как ее мать. Когда год назад я впервые увидел, что Бьюла так делает, я сразу понял: жди беды. Если человек, знавший ее мать, увидит, как моя дочь распрямляет спину, то сразу обо всем догадается. Я пытался отучить Бьюлу от этой привычки, но что я мог сделать? По легенде, я всего-навсего поверенный ее отца, поэтому опасался проявлять чрезмерную настойчивость. Я хочу, чтобы Вулф отучил ее распрямлять спину подобным образом.

Мало того что мне захотелось возразить – у меня на языке крутились три-четыре остроты. Однако я счел за лучшее взять себя в руки. Оставалась одна-единственная надежда: Дейзи вот-вот закруглится и наконец уйдет, не успев попросить Вулфа натаскать Бьюлу по математике – единственному предмету, в котором она пока не достигла совершенства. Однако и спустя час Перрит все еще не желал уходить. Он хотел поделиться со мной дополнительными и очень полезными, с его точки зрения, сведениями об Анджелине – Вайолет – Салли и объяснить, как лучше свести знакомство с его дочерью. При этом Дейзи беспрестанно повторял, что дело срочное и за него нужно взяться немедленно. Насколько я понял, еще один секрет его успеха заключался в скрупулезности и внимании к деталям.

Наконец он встал, собираясь уйти.

– Вайолет, – произнес он, – по-прежнему делает то, что я скажу ей. Считает, что так ей будет проще обчистить меня до нитки. Ты сказал, что Вулф – домосед. Если понадобится ее допросить, позвони мне. Я позабочусь о том, чтобы она приехала. Телефонные номера ты уже записал.

Тон, которым была сказана последняя фраза, заставил меня поспешно подтвердить:

– Вы сами видели, как я убрал бумагу с ними в сейф.

– Там ее и держи. Теперь выйди на улицу, открой дверь и позови Арчи.

– Кого позвать? – уставился я на него.

– Арчи. Ты что, глухой?

Прекрасное завершение чудесного дня! Забальзамированного охранника, оказывается, зовут Арчи. Я отвел Перрита в прихожую, протянул ему пальто и шляпу, после чего, приоткрыв дверь, высунул голову на улицу, осмотрелся по сторонам и, повернувшись к гостю, сказал:

– Никого нет. Позовите охранника сами.

Делать этого не пришлось. Мой тезка, стоявший на страже у черного седана, услышал звук открывшейся двери, подошел к крыльцу, поднял на босса взгляд и произнес:

– Все нормально.

Дейзи Перрит сошел по лестнице и устроился на заднем сиденье машины, после чего седан укатил прочь.

Я отправился на кухню и налил себе стакан молока. Фриц Бреннер, совмещавший обязанности камердинера и повара, как раз резал чеснок, измельчая его до атомов.

– Ça va?[1] – улыбнулся он мне.

– Лучше не придумаешь, – ответил я, сделав глоток молока. – Осталось только подобрать цвет саванов, в которых нас будут хоронить.

### Глава 4

После того как в шесть часов вечера Вулф спустился в кабинет из оранжереи, я все подробно и без утайки ему рассказал. К чему мне было что-то скрывать? В предосторожностях уже не осталось никакого смысла. Теперь у меня не было ни малейшего желания отговаривать его от этого дела. Ситуация в корне изменилась. Сейчас я даже боялся, что он ответит Дейзи Перриту отказом. Мой испуг был вполне понятен: уж слишком много я знал о секретах Дейзи. Нежелание ему помочь даже под самым благовидным предлогом ничем хорошим для меня бы не закончилось. Положа руку на сердце, должен признаться, что я был до смерти напуган. Теперь я изо всех сил пытался уговорить Вулфа разобраться с делом Перрита.

– Кстати сказать, – сообщил я Вулфу около семи часов, – я позвонил по телефону, который оставил наш гость. У них есть все, что душе угодно. Антрекоты. Бифштексы в два пальца толщиной, которые Фриц называет «филе шатобриан». Свежая свиная вырезка. Свиная печень. Они примут заказ утром. Естественно, только в том случае, если мы останемся с Дейзи в хороших отношениях. Кстати сказать, его пять штук по-прежнему лежат у нас в сейфе.

– Соедини меня с мистером Перритом, – буркнул Вулф.

Тут начались сложности. По третьему телефонному номеру мне удалось дозвониться до Дейзи. И он сказал, что сегодня к девяти вечера к Вулфу подъедет Вайолет. Весь разговор, в котором ни разу не прозвучало ни одного имени, ограничился парой десятков слов, тщательно подобранных обоими собеседниками. Даже если нас кто-нибудь и подслушивал, Перриту ничего не грозило. Через десять минут Дейзи перезвонил и сказал, что в наши планы придется внести изменения и что гостью следует ждать не раньше половины двенадцатого. Тут я возразил, что это поздновато, и поинтересовался, нельзя ли перенести встречу на завтра. Перрит заявил, что нельзя, визит состоится сегодня, между половиной двенадцатого и полуночью.

Вулф, сидевший за столом и слушавший разговор, недовольно проворчал:

– Займись дочерью.

– Вайолет или Бьюлой?

– Дочерью. Мисс Пейдж.

– На черта это сейчас нужно? Хотите поскорее отучить ее сутулиться? Куда торопиться…

– Мы даже не можем быть уверены, что у него на самом деле есть дочь. Мы знаем о ней только со слов мистера Перрита. Я желаю ее видеть. Или как минимум я желаю, чтобы ее увидел ты.

– Собираетесь представить меня ей?

– Пф! – фыркнул Вулф. – Ей двадцать один год. Соври ей что-нибудь.

На самом деле эта задачка не показалась мне такой уж сложной. Особенно по сравнению с делом, порученным нам Дейзи Перритом. Я сверился со списком телефонов, набрал нужный номер и после третьего гудка услышал в трубке голос:

– Алло! Алло! Алло! – произнес голос, явно не принадлежащий члену привилегированного студенческого общества «Фи Бета Каппа», но я решил не торопиться с выводами.

– Вы не могли бы пригласить к телефону мисс Бьюлу Пейдж?

– Это я. Вы священник?

– Нет, мисс Пейдж, не совсем. Моя фамилия Стивенс, Харолд Стивенс из Дейтона, штат Огайо. Вы не могли бы уделить мне немного времени?

– Да, разумеется. Жалко, конечно, что вы не священник.

– Если он вам сейчас нужен, тогда мне остается лишь сожалеть об этом вместе с вами. Звоню я вам вот по какому поводу. Я был бы очень признателен, если бы вы нашли возможность встретиться со мной. Желательно сегодня вечером. Я приехал в Нью-Йорк ненадолго. Хотелось бы поговорить с вами о городском медицинском центре Дейтона… Честно сказать, мы надеялись, что вы поможете нам, сделав небольшое пожертвование. Понимаете, слава о вашей щедрости гремит на всю округу. Вы помогаете клиникам и больницам. Я как раз хотел рассказать вам о нашей деятельности и дальнейших планах. Обещаю, что не отниму у вас много времени. Быть может, вы позволите подъехать к вам прямо сейчас? Я доберусь до вас за двадцать минут.

– Я не… – (Повисла пауза.) – Меня действительно интересует работа клиник и больниц.

– Я знаю, – с теплотой в голосе произнес я.

– Знаете, почему я поинтересовалась, не священник ли вы? Дело в том, что я собираюсь замуж. Не поверите, как только мы решили пожениться, сразу же зазвонил телефон.

– Ну что ж, это просто прекрасно! Я могу добраться до вас за двадцать минут. Конечно, не хотелось бы вам мешать, но я скоро уезжаю и…

– Вам не о чем беспокоиться. Я вас жду. Бросьте ваши церемонии и приезжайте.

– Прекрасно. Она готова со мной встретиться, – сказал я Вулфу, повесив трубку.

Вулф лишь что-то невнятно пробурчал в ответ. Он был занят – наливал в бокал пиво, которое ему принес Фриц. Я взял со стола пистолет и положил его в карман, после чего достал из ящика стола его братца, размером поменьше, и сунул в кобуру под мышкой. Даже эта картина не заставила Вулфа нарушить молчание.

Нельзя сказать, что, выйдя на улицу навстречу сгущавшимся октябрьским сумеркам, я ожидал попасть в засаду и погибнуть. Я успокаивал себя мыслью, что, после того как я стал объектом пристального интереса Дейзи Перрита, ничего не изменилось: люди и улицы остались теми же, что были и раньше. Однако, сколько я себе это ни внушал, окружающий мир теперь представлялся мне совершенно иным, чем прежде. Завернув за угол, я зашел в гараж, сел в «родстер» и поехал к дочери Дейзи.

### Глава 5

В каком-то смысле по вине Перрита у меня сложилось превратное впечатление о его дочери. С его слов мне казалось, что все деньги, которые Бьюла получает от отца, она тратит либо на учебники, либо на пожертвования больницам. Однако стоило мне зайти в ее квартиру на Сто двенадцатой улице, как я сразу понял: мебель девушка покупала, мягко говоря, не на сдачу от учебников. Большая комната, в которой я так и не увидел кровати, из чего заключил, что она просто отсутствует, была роскошно обставлена и полностью соответствовала всем моим представлениям о комфорте. В глаза сразу бросался большой массивный письменный стол, расположенный между двумя окнами. Книг тоже нигде не было видно.

Во всем остальном Перрит оказался прав. Побеседовав с Бьюлой по телефону, я заподозрил, что Перрит, как и многие отцы, слеп и не желает замечать очевидного, когда заходит речь об их отпрысках. Но одного взгляда на дочь Дейзи оказалось достаточно, чтобы все расставить по местам. Ослепительной красотой она не блистала. Я не был ее отцом и потому не мог не отметить, что Бьюла небольшого роста и пухленькая. Однако в целом все, что нужно девушке в двадцать один год, у нее имелось. В том числе личико с правильными чертами и большие серые глаза, которые она явно унаследовала не от Дейзи.

Поскольку она сказала по телефону, что только что решила выйти замуж, я вполне естественно рассчитывал застать у нее счастливчика, готового связать с ней свою судьбу. Предчувствие меня не обмануло.

– Знакомьтесь, это мистер Шейн, – сказала Бьюла и подошла, чтобы пожать руку. – Хорошо, что вы приехали, а то он меня уже всю изругал. Считает, я была слишком слезливо-навязчивой, когда говорила вам о священнике. Может, оно и так, но он сам виноват. Нечего было меня спаивать.

– Погоди-ка, погоди-ка, – возразил Шейн, сперва улыбнувшись мне, а потом ей, – давай разберемся. Кто готовил коктейли?

– Я, – призналась она.

Неожиданно, будто бы невзначай, парень и девушка оказались рядом и слегка касались друг друга. Я даже не заметил, как это произошло. Видимо, они находились на той стадии отношений, когда двух людей естественным образом притягивает друг к другу.

– Разве девушка не имеет права приготовить коктейль в честь своей помолвки? – спросила меня Бьюла. – Кстати, у нас немного осталось. Не желаете выпить? – Она подошла к столу и взяла шейкер. – Я принесу вам стакан.

– У меня есть идея получше, – прервал я ее. – Мне очень жаль, что я побеспокоил вас в такой час. Сейчас время обеда, а у вас еще и праздник, и тут я со своими делами. Давайте я в каком-то смысле помогу вам отметить радостное событие! Как насчет обеда в честь помолвки? – Я улыбнулся парочке самой очаровательной из своих улыбок. – Сейчас отели забиты битком, так что я остановился у приятеля, который живет на Тридцать пятой улице. По удивительно удачному стечению обстоятельств он, с одной стороны, человек известный, а с другой – очень радушный и гостеприимный. Давайте я позвоню ему и скажу, что мы сейчас приедем. Договорились?

Парочка переглянулась.

– Но как же так? – замялся Шейн. – Мы же его совсем не знаем. Да и вас тоже.

– И чем же он так известен? – спросила Бьюла. – Кто он?

– Его зовут Ниро Вулф. Он частный детектив. Мы знакомы с ним уже много лет. Однажды он спас мне жизнь. Меня обвинили в убийстве, но я был невиновен, и он это доказал.

– Ух ты! Мортон, давай поедем! Ну пожалуйста! – воскликнула Бьюла, вцепившись обеими руками в руку своего нареченного. – Я хочу пообедать с Ниро Вулфом! Считай, что это первая просьба твоей невесты. В первой просьбе не отказывают! – Она повернулась ко мне. – Ну что же вы молчите? Помогите мне его уговорить! У него раздутое чувство собственности. В этом году он оканчивает юридическую школу и считает, что юристы должны стоять на страже буквально всего, вплоть до социальных условностей, моральных устоев и добродетелей.

– Не добродетелей, а добра и справедливости, – твердо сказал Шейн.

Похоже, Бьюла была права. Ее суженый напоминал бастион. Ростом он был примерно с меня и обладал твердым подбородком и темными глазами, пристально смотревшими из-за стекол очков в толстой черной оправе. Шейн заявил, что собирался домой, потому что ему нужно готовиться к сложной проверочной работе. На это Бьюла возразила, продолжая держать возлюбленного за руку, что сегодня особенный день, день их помолвки, и потому учебники могут подождать. Закончилось все вполне ожидаемо, и я, удовлетворенно вздохнув, попросил разрешения воспользоваться телефоном.

– Резиденция мистера Вулфа, – услышал я из трубки голос Фрица.

– Привет, Фриц, это я, Харолд Стивенс. Нет-нет, Харолд Стивенс, гость мистера Вулфа. Можно попросить его к телефону?

### Глава 6

Когда мы уже сидели за обеденным столом, а Фриц подал курицу на вертеле с жареным сладким картофелем, я впервые своими глазами увидел, как Бьюла, которая сидела ссутулившись, вдруг резко выпрямила спину. Именно от этой привычки нам и предстояло ее избавить. Нельзя сказать, что это движение так уж сильно бросалось в глаза, однако Дейзи Перрит придавал ему огромное значение. Учитывая, что Бьюла только что обручилась, отучить ее от этой привычки будет не так уж и просто. Сложно внушить девушке, заполучившей пару часов назад жениха, что в ней есть нечто далекое от совершенства.

Ее избранник, на мой взгляд, был изрядным занудой и страшно меня раздражал. Такое впечатление, будто он решил, что уже женат, и брак теперь казался ему тяжким бременем. Да, на обед зажарили не мясо, а птицу, но курица была прекрасно приготовлена, Фриц обслуживал нас отменно, а Ниро Вулф приказал подать лучшее вино из своего погреба. Несмотря на все наши усилия, Шейн вел себя очень скованно. Вполне допускаю, что в университете студентов-юристов нагружают по полной программе и не дают им продохнуть, но, боже мой, ведь ты же сейчас празднуешь помолвку с любимой девушкой! Расслабься, наконец!

Я изо всех сил старался веселить наших гостей и с беззаботным видом болтал на всякие отвлеченные темы. Я опасался, что, если начнется серьезный разговор, Бьюла станет во всех подробностях расспрашивать о городском медицинском центре Дейтона и наших планах его развития, используя при этом профессиональный жаргон, и тогда я со всего маха сяду в лужу, поскольку не пойму ни слова.

К моему удивлению, Вулф пришел мне на помощь. Взяв инициативу в свои руки, он принялся задавать Бьюле разные вопросы о предметах, которые она изучает, и сам с охотой рассказывал о делах, которые ему доводилось расследовать. Более того, Вулф даже попытался расшевелить Шейна. По-отечески несколько раз назвав его Мортоном, он спросил о его взглядах и целях в жизни.

– Честно говоря, – признался Мортон, когда Фриц расставлял на столе тарелки с салатами, – я разбираюсь только в юриспруденции, а обо всем остальном не имею ни малейшего представления. В этом и заключается главный минус специального образования. Ты полный ноль во всем, что выходит за пределы твоей области. Конечно же, это весьма печально.

– Разумеется, – кивнул Вулф, потянувшись к блюду с гарниром. – Однако куда большее сожаление вызывает безграмотность и невежество в той области, где ты должен быть профессионалом. Надеюсь, Мортон, вы знаете, что юристов мало кто любит, и готовы с этим жить. Лично я юристов не жалую. Они верткие, как угри, и считают, что всякое дело без исключения представляет собой медаль о двух сторонах, а это, простите меня, вздор. А какие они пустомели! Как-то я попросил одного юриста составить мне простой договор о передаче прав собственности, так он растянул его аж на одиннадцать страниц! Вполне хватило бы и двух! Вас вообще учат составлять деликты?

Мортон был слишком хорошо воспитан, чтобы обижаться на хозяина дома.

– Конечно, сэр. Это входит в курс обучения. Я никогда не растягиваю соглашение без необходимости.

– Ради бога, пишите покороче. Харолд, хочешь еще гарнира?

Я чуть не пропустил вопрос Вулфа мимо ушей, потому что голова у меня в тот момент была занята совершенно другим. Я как раз думал, что сейчас было бы нелишним связаться с Дейзи Перритом. Нам есть что ему сообщить. Нисколько не сомневаюсь: он даже не подозревает о помолвке собственной дочери. Ведь она состоялась буквально пару часов назад. Если мы расскажем об этом, он, скорее всего, оценит услугу. Я решил ненадолго исчезнуть под благовидным предлогом, как только мы встанем из-за стола. Поднимусь к себе в комнату и позвоню оттуда Вулфу. Если он даст добро, свяжусь с Перритом по добавочному номеру из своей комнаты.

Моя затея в целом сработала. Однако в любой бочке меда всегда есть ложка дегтя: мне не удалось дозвониться до Перрита. Я позвонил по всем пяти номерам, что он дал, и, следуя его инструкциям, всякий раз представлялся Гудьером. Толку от этого не было никакого. Пять номеров – пять сообщений Перриту с просьбой перезвонить Гудьеру. Посчитав свой долг выполненным, я спустился в кабинет, где наши гости пили с Вулфом кофе.

Вулф и Бьюла распевали песни. Впрочем, то, что делал Вулф, пением можно было назвать только с большой натяжкой, но раньше я и такого за ним не замечал. Пела девушка на незнакомом мне языке. Видимо, исполняла одну из песен, о которых упомянула за обедом. Бьюлу научил им однокурсник из Эквадора. Вулф махал пальцем в такт и мычал. Для него подобное поведение являлось настоящим пьяным загулом.

Мне захотелось сесть и, позабыв о заботах, насладиться захватывающим зрелищем. Увы, я не мог себе этого позволить. Шел одиннадцатый час. По идее, мне уже полагалось везти наших гостей обратно домой, если я, конечно, не хотел пропустить встречу с Вайолет. Вопреки ожиданиям, подставная дочь могла прибыть раньше половины двенадцатого. Поэтому с мыслью об отдыхе пришлось распрощаться.

Выпроводить парочку не составило никакого труда. Мортон и так был готов сорваться в любой момент. Вулф повел себя как настоящий джентльмен, даже встал с кресла, чтобы пожелать доброй ночи. Ни вино, ни песни не возымели на суженого Бьюлы никакого эффекта. Я решил, что Мортону не терпится поскорее вернуться домой и сесть за учебники. Как оказалось, я заблуждался.

# Примечания

1

Как дела?(фр.)