Валерий Цуркан
Формат вещания

1 часть. Формат вещания: ретро-джаз

Что-то начинает происходить.

1. Радиоприемник

Новая квартира Василию понравилась. Второй этаж, огромная кухня, просторная и светлая комната, раздельный санузел, все дела. Вторичка, но не убитая, обои свежие и стеклопакеты даже на лоджии.

 Это было его первое личное жилье. Он всю жизнь прожил с отцом и матерью, а последние четыре года обитал в казармах. И если бы не ранение, фиг бы, а не своя квартира. Можно сказать, повезло. Впрочем, Минобороны и не собиралось платить за ранение, но Светлана Львовна Зверева (в девичестве Смирнова), Васина мама, наняла знакомого юриста из ветеранского союза, который заставил военных раскошелиться. Денег, выплаченных за инвалидность, на покупку не хватило, но родители подсобили, собрали недостающую сумму.

И вот теперь сидит в прихожке собственной фатеры, а вокруг свалены сумки, чемоданы, коробки, ящики и ящички, баулы и свертки. Часть вещей – стол, шкаф, кресло и кровать – забрал из каморки, в которой провел все детство и юность, часть отдали родители из гостиной, а кое-что прикупили, взяв кредит.

Холодильник и диван грузчики сразу поставили в указанные места, по фэншую, как пошутил отец, а остальное предстояло собирать и расставлять самому.

На работе дали недельный отпуск на переезд. Сегодня было тридцатое декабря, преддверие Нового года и начало новой жизни. И Вася собирался прожить эту жизнь так, чтобы потом не сожалеть о потраченных годах. Первым делом после праздников намеревался сменить работу. Хватит уже сидеть сторожем в магазине. Рана уже почти не беспокоила, и можно было поискать что-нибудь посолиднее. Хотя бы инструктор рукопашного боя, тем более что недавно приглашали в частную спортивную секцию и оплату обещали раза в два повыше, чем у охранника в ЧОПе.

Папа после разгрузки «Газели» уехал на работу, обещал заглянуть вечером с инструментами и помочь со сборкой и установкой кухонных шкафов. Завтра придут школьные товарищи Кир Столяров и Машка Незванова, и они вместе доделают остальное, а засим и отметят Новый год. Первый новый год в своей квартире.

…Василий собирался переехать после Нового года, но сил терпеть уже не оставалось – и буквально за пару дней собрали с отцом все вещи и перевезли. Отец не отговаривал, все понимал. А мама сначала было обиделась, но договорились, что с утра 31 числа Василий заедет к родителям, посидит за столом и лишь после уедет встречать ребят. Но первого числа обязательно должен предстать пред ее очи, иначе она обидится на самом деле.

В этом никто не виноват. Разве виноват старший брат, что женат? И в том, что живет с женой и двумя детишками в своей келье, вины на нем никакой, и что не может купить квартиру – тоже.

Пока Вася служил, все было в порядке – Игорь с Вероникой жили в одной спальне, а дети в другой. А когда солдат вернулся после госпиталя, в доме начался бедлам, все семейство старшего брата упаковалось в одну комнатенку.

Вероника непрестанно укоряла деверя, что тот живет на средства родителей. И так было до тех пор, пока не оклемался и не устроился работать охранником в супермаркете.

А уж когда купил квартиру, сноха и вовсе на дыбы встала – как же так, ему квартиру купили, а она? а ей? а ее детям?

И ежедневно ругалась со свекровью – вспоминала, что просила денег на машину, а та пожадничала, но сыночку своему младшенькому отдала все до копейки. И теперь детишки в детсад пешком ходят, а других родители привозят на дорогих иномарках! «Это несправедливо! – кричала Вероника. – Ему все! А нам ничего!» И при этом совершенно забывала о том, что дедушка и бабушка все силы отдавали семье старшего сына, кормили и одевали малышей. А сама Вероника не работала якобы на правах домохозяйки, однако и по дому ничего не делала.

И с каждым днем ругань все больше раздражала, и Василий даже во многом соглашался и понимал, что деньги родителям необходимо поскорее вернуть (они доплатили двести тысяч). И ждать еще целый месяц уже не мог, надо было разрубать этот гордиев узел. Тем более ехать уже было куда. И сорвался, принялся звонить перевозчикам и заказал «Газель».

И пока с отцом собирали вещи, Вероника ходила в старом застиранном халате вокруг и делала язвительные замечания. Последние полчаса в родительском доме Василий провел в наушниках, забивая голос снохи «Металликой». Уже на выходе, когда грузчики все упаковали в кузове, вытащил наушник из одного уха и сказал:

– Живите с миром, я вам больше не помешаю.

Вероника растерялась, лишь смотрела на него округлившимися глазами, раскрыв рот, и стала в этот миг похожа на рыбу, выброшенную на берег.

***

Посидев на распухшем чемодане, Вася поднялся. Первым делом включил радио в смартфоне, положил на подоконник в зале и не торопясь принялся разрезать веревки, связывающие баулы. Сначала нужно поставить шкаф и стол, а там и распаковывать остальное.

Он собрал на полу шкаф, а потом поставил его у стены. Динамик смартфона пел голосом Шевчука:

Мне всегда говорили: «Ну что ты нашел в этой химере?»,

А я помню, сколько было добра —

В каждом видели брата.

Мы последнее поколение,

Которое любовь рифмовало без мата.

Е-е-е, хали-гали,

Е-е, Галя, ходи.

Пока Вася, приседая, загонял в ДСП саморезы, разболелось раненое колено. Прохромав до прихожей, вынул из кармана куртки, лежавшей на коробке с кухонным гарнитуром, нераспечатанную пачку «Петра» и зажигалку и вышел в лоджию. Там было холодно, но он взял себе за правило дома не курить.

Приоткрыл окно, и морозный воздух обжег лицо. Хотелось присесть, но разобранные табуретки находились где-то в куче коробок. Вася открыл пачку, выбил щелчком сигарету и прикурил. С наслаждением вдохнул сигаретный дым и улыбнулся. Новая, гражданская, жизнь ему определенно нравилась. Особенно пришлась по душе тишина в новой квартире – здесь он мог делать все, что заблагорассудится, и жить, как хочет. Это была его жизнь.

Докурив почти до фильтра, затушил сигарету, прикрыл окно и вернулся. Настроение было боевое, хотя поначалу при виде огромной кучи вещей в коридоре он опустил руки.

Шкаф стоял на своем месте. Теперь можно было запихнуть туда несколько сумок, освободив площадь. Что не поместилось, разложил на диване.

В последнем бауле что-то треснуло. Вася расстегнул молнию и заметил на самом верху, на любимой осенней куртке, старинный радиоприемник. Никогда раньше его не видел и понятия не имел, откуда тот взялся.

Он поставил радио на подоконник рядом со смартфоном. Черный деревянный корпус матово поблескивал. Полировка местами была сильно поцарапана, но все еще сохранилась. Это был довольно древний транзисторный приемник, годов пятидесятых-шестидесятых. Решетка на динамике походила на хищно оскаленный радиатор какой-то стариной машины (в Васиной спальне когда-то висел такой плакат), а ручки громкости и настройки были словно два круглых удивленных глаза. На шкале четыре диапазона – LW, MW, SW и TW. Первые три он помнил, это были длинные, средние и короткие волны. А что означал последний – непонятно. Вася присмотрелся и заметил, что шкала TW располагалась в полосе частот 1900—2020. На корпусе не было никаких шильдиков – ни названия модели, ни бренда, словно это какой-то ноунейм-производитель. Но судя по качественной отделке, радиоприемник делали на совесть.

Василий вытянул до упора телескопическую блестящую антенну, крутанул ручку громкости. Раздался щелчок, но ничего не изменилось – в приемнике не было батареек. Повертев его в руках, заметил крышку батарейного отсека. Открыл и понял, что таких батареек сейчас днем с огнем не найти. Но рядом был разъем для питания – если подыскать подходящий переходник, то можно и попытаться.

Приемник с первых же минут знакомства притягивал к себе, как магнит. Появилось желание включить и слушать, слушать без конца. Уж очень необычный – красивый, винтажный. От него так и веяло стариной. Василию даже подумалось, что и играть он должен такую же старую и красивую музыку, блюзы пятидесятых. А звук обязательно должен быть сочным, мягким и глубоким, если судить по колонке. Таких динамиков сейчас уже не делают. Современная ширпотребная аудиотехника по большей части выдавала стандартный пластмассовый звук – стук галош друг о друга вместо ударных, а на высокой громкости смазывались все частоты. Не лампово играла современная аудиотехника, слышал Вася когда-то эталонный хороший звук и запомнил его навсегда.

А радио в смартфоне продолжало петь голосом Константина Кинчева:

Музыка меня зовет вверх,

Я уже на вершине крыш.

Мы танцуем лунный вальс,

Хотя я не сплю, а ты спишь.

Ну а там внизу, тает снег…

Тает снег…

Но снег там, внизу, таял лишь в песне. За окном крепчал мороз.

Оставив приемник на подоконнике, Василий продолжил разбирать вещи. Любил заниматься таким делом, когда работаешь руками, а в голове в это время крутятся разные мысли.

***

Иногда вспоминался последний день службы. Это было в Дагестане. Спецназовцев после теракта навели на дом, в котором обитала группа террористов. Те планировали отсидеться, пока уляжется шум, а что собирались совершить дальше – одному богу известно. Спрашивать уже не у кого.

Едва Вася вбежал в дом, предварительно обработанный дымовыми шашками, под коленку ткнуло – боевик, лежавший на полу за каким-то сундуком, вслепую выстрелил из пистолета. Боли не было, но ослабли ноги. Сделав еще пару шагов, Вася упал. Следующая пуля разбила стекло противогаза и чудом не вышибла ему мозги. Дальше было все как в тумане. Ребята, бежавшие за ним, расстреляли метавшихся в дыму бандитов. Вася сел, прислонившись спиной к стене. Голова закружилась, в ушах зашумело глаза заливала кровь, по ноге текло ручьем. От болевого шока, сильной кровопотери и еще оттого, что он нахватался дыма, Вася потерял сознание.

…Теплой волной его унесло на машине времени далеко в прошлое, в детство. Казалось, что опять заболел, лежит в постели с высокой температурой. Папа, как обычно, в командировке, мама ушла на работу, и смотреть за больным восьмилетним Васькой было некому. Мама оставила ключи соседке, тете Вале. И вот открылась дверь, и вошла необычайно красивая женщина с черными длинными до плеч волосами. Никогда не видел такой красоты, разве что в кино – правильные черты лица, огромные зеленые сияющие глаза, в которых можно было утонуть. Тетя Валя красотой не отличалась, и это точно не могла быть она. Женщина провела ладонью по его щеке, и ему сразу стало легче. А когда туман бреда рассеялся, он узнал рыжеволосую, некрасивую и добрую тетю Валю, которая пришла померить температуру и влить в рот невкусную горькую микстуру…

Вася открыл глаза и снова оказался в своем времени, детство осталось там, в прошлом, много лет тому назад. Он увидел склонившуюся над ним девушку необыкновенной красоты. Это была медсестра в военном госпитале Краснодарского края, куда перевезли раненого. Та самая красавица из детского бреда, которую после он не раз видел во снах. Последний раз она приснилась незадолго до совершеннолетия.

Его всегда выручала интуиция, или, как он это называл – страх. Этот страх-предчувствие не раз спасал ему жизнь. Бывало, во время заданий Вася испытывал непреодолимое желание пригнуться или сделать пару шагов в сторону. И в следующее мгновение оказывалось, что он сделал все правильно и продолжал жить, хотя мог бы и завершить свой земной путь. Но в этот раз интуиция сломалась – его подстрелили. Вера в свою исключительность треснула, Вася усомнился в том, что у него действительно развита интуиция.

Спустя месяц после его ранения товарищи попали в засаду в горном ауле, и в перестрелке выжил лишь один парень. Вот тогда Василий снова поверил, что интуиция в тот раз не подвела. Он все еще лежал в госпитале, а боевые товарищи уже были в земле. Некоторое время Вася даже считал себя предателем – ведь, не окажись он в госпитале, может быть, все были бы живы, страх-осторожность помог бы ребятам, Вася в это верил. Но волею провидения случилось то, что случилось.

Пока лежал в палате, казалось, что они с этой медсестрой были знакомы всю жизнь. Таня была самой красивой, самой доброй и самой нежной в мире девушкой. К тому же оба были связаны судьбой, Вася чувствовал это.

Он влюбился сразу, как узнал в ней девушку из своих снов. Вася постеснялся спрашивать, видела ли она его во снах, так и не узнал об этом. Казалось, что Таня тоже любит своего подопечного – девушка так нежно смотрела на него своими зелеными глазами, когда делала перевязку. А еще у них было много общего – Татьяна читала те же книги, смотрела те же фильмы, слушала ту же музыку. И страстно отвечала на поцелуи, когда раненый уже мог стоять на ногах, и они уединялись в ординаторской. Ничего серьезного между ними не было, Вася не форсировал события и не торопил коней.

А перед самой выпиской Таня сообщила, что выходит замуж. Это ввергло его в отчаяние.

Расстались друзьями и даже подписались друг на друга в ВК. Поздравляли с днем рождения, изредка переписывались и ни слова не упоминали о своих чувствах, словно их и не было. Вася понимал, что у Тани семья, и они теперь лишь старые знакомые. Но продолжал любить, а она любила другого человека. И совсем перестала отвечать да забросила свой профиль в «ВК». Вася ждал ответа целый месяц, а затем отыскал ее брата. Тот сказал, что у Тани не сложилась личная жизнь. Развелась с мужем, а через два месяца пропала. Объявили в розыск, но так и не нашли. Жива или нет, никто не знал. С тех пор раз в месяц Вася писал Вадиму и узнавал, как обстоят дела. И каждый раз получал один и тот же ответ – поиски не принесли результата.

Вася стал шерстить сообщества Краснодара и нашел-таки на местном поисковом форуме «Лиза алерт» тему о Тане. Некто под ником Lyuty писал о том, что ищет школьную подругу Татьяну Ивереву, которая исчезла при загадочных обстоятельствах. Пропала в октябре 2018 года, войдя с товарищами в кинотеатр «Восход». Все видели, как заходила, но больше Таню никто не встречал. Куртка осталась висеть в гардеробе, а девушка исчезла. Тему несколько раз поднимали, волонтеры провели несколько рейдов по разным местам, но Таню так и не нашли. С тех пор Вася то и дело просматривал этот форум и пытался найти другую информацию о Тане, но больше ничего не попадалось. Таня как в воду канула. И лишь одно успокаивало – тела не нашли, а значит, была надежда.

Спустя полгода ее аккаунт неожиданно засветился зеленым. Вася написал ей, но Таня не ответила. Попросил Кира узнать, где она сейчас находится. Товарищ был старый боец интернет-фронта, многое умел. Удалось взломать Танину учетную запись и посмотреть историю посещений. Это ничего не дало, указанные IP, с которых входила Таня, говорили о том, что она за один день успела побывать во всем мире. Верно, пользовалась анонимайзером. Или не она, а тот, кто взломал профиль «ВК» до Кирилла или завладел ее смартфоном. На другой день войти в ее учетку не получилось, там уже был заменен пароль и усилена защита.

А спустя месяц Таня (или тот, кто ее взломал) написала капсом короткое сообщение в телеграфном стиле без знаков препинания.

«ВРЕМЯ НАС НЕ РАЗЛУЧИТ Я БУДУ ЖДАТЬ»

Зеленый огонек с аватарки пропал и больше не загорался. Вася после долгих раздумий пришел к выводу, что это все-таки написала Таня. Где могла находиться, не знал. Ее держит в плену сумасшедший маньяк? Или ушла из дому, решив начать жизнь с нуля? Жизнь покатилась по наклонной и сейчас она лежит в наркотическом бреду на какой-нибудь блат-хате?

Связался со знакомым полицейским, и тот рассказал, что можно написать заявление о поиске, и не обязательно это должен делать родственник. Но если заявление уже было подано, то лучше связаться и дополнить информацию. А когда в очередной раз написал Вадиму, Таниному брату, тот рассвирепел. «Хватит пороть чушь! Неужели непонятно, что Таня погибла? Оставь меня уже в покое!». И немедленно заблокировал Васю. Дальнейшие попытки были бессмысленны – дело было закрыто, Таня признана пропавшей без вести.

Обжившись на сайте поисковиков, Вася узнал, что ежегодно исчезает большое количество людей. Раньше никогда не задумывался над этим. Многих, конечно, находят – кого спустя месяц, кого через несколько лет. Вася стал искать информацию по пропавшим без вести и наткнулся на статью в одной газете, из которой узнал, что по статистике ежедневно в России пропадает от 300 человек. В год исчезает население среднего по размерам города – от 100 до 130 тысяч людей. 80 процентов все же находят – далеко не всех живыми, но находят. А около двадцати процентов навсегда остаются пропавшими без вести. Конечно, надежда умирает последней, и он мечтал, чтобы Таня нашлась целой и невредимой, но статистика была пугающей.

***

В раздумьях Вася не заметил, как раскидал почти все вещи, сложенные в коридоре. Оставалась гора сумок и коробок на диване и стопка панелей от второго шкафа и кухонного гарнитура.

Ноги гудели, а левое колено снова стало слегка побаливать. Рана уже не болела, как после госпиталя, но иногда давала о себе знать. Не особо беспокоила, он теперь, наверное, мог бы даже снова пойти на службу, если бы появилось такое желание. Верно, это уже на всю жизнь. Пуля разворотила коленную чашечку, и хирурги военного госпиталя сотворили чудо, собрав мозаику из раздробленной кости, да еще и заменили коленный сустав металлопластиковым имплантом. Сейчас об этом напоминает алый вертикальный рубец через все колено. Хирург в городской поликлинике обещал, что Вася еще годик-два походит на процедуры и навсегда забудет о травме. «Как кузнечик, будете прыгать!», – с улыбкой говорил он.

Смартфон замолчал, и в квартире стало тихо. Убрав одну коробку на пол, Вася устало опустился на краешек дивана.

Послышался шорох, будто где-то скреблась мышь. Откуда бы взяться грызунам в панельном доме, да еще и в квартире, которая несколько месяцев была нежилой? Бросив взгляд туда, откуда раздавался шум, Василий заметил, как на мгновение желтовато вспыхнула шкала частот ретроприемника. Теперь звук напоминал шелест радиоэфира. Но приемник-то был без батареек, он не мог включиться. Когда Вася уже почти поверил в это, он увидел вечерний луч солнца, скользнувший в окнах соседнего дома. Покажется же! Это всего лишь солнце! Но что же тогда шуршит?

Но когда он поднялся, чтобы найти источник звука, стало тихо. Наверное, все же мышь. Нужно будет завтра купить пару мышеловок. Никогда раньше не сталкивался с мышами и не знал, как с ними бороться. Стоит вечерком загуглить и поискать ответы в сети.

Вечером приехал отец. Вася заметил «Ладу-Калину», когда курил в лоджии. Папа не торопясь закрыл машину, нахлобучил на голову меховую шапку, извлек из багажника чемоданчик с дрелью, пакет с гостинцами от матери, подошел к подъезду и набрал код домофона.

Незадолго до этого (нога болеть к тому времени перестала) Вася сходил в магазин, набрал продуктов, загрузил в холодильник. Ужин не готовил, но перекусить было чем. Уж чаем с бутербродами папу напоит.

– Чай будешь? Сейчас закипит. – Вася забрал отцовскую куртку и повесил на вешалке.

– Некогда чаи распивать, – сказал Иван Юрьевич Зверев, главный инженер Зеленогорской мебельной фабрики. – Давай полки повесим, да я поеду. Мать хочет, чтобы я помог с готовкой. – Видя, что сын расстроился, добавил: – Ну заваривай, заваривай. Но сначала полки.

Полки собрали быстро, отец сделал на стене разметку и начал сверлить отверстия. Видавшая виды неубиваемая «Макита» недовольно рычала, вгрызаясь в бетон. Высверлив все отмеченные отверстия, вколотили дюбель-гвозди. Отец проверил, как крепко они держатся, и после этого повесили все шкафы. Поставили стол, и кухня сразу приобрела жилой и уютный вид.

Отец задумчивым взглядом осмотрел кухоньку.

– Шторы бы еще.

– Завтра куплю, если не забуду. А карнизы можно и сейчас повесить.

Повесили карнизы на кухне и в зале, и отец убрал дрель в чемоданчик. Вася заварил чай – сели за стол, стали пить обжигающий ароматный индийский чай и есть сушки.

Вася вынес из зала приемник и поставил на стол.

– В сумке был. Я его не помню. Откуда он?

– А это разве не твой? Когда ты уехал служить, я его в твоей спальне нашел, под столом.

– Впервые вижу. Мне кажется, это дети Игоря откуда-то принесли.

– Они тогда не с нами жили, Игорь в тот год снимал квартиру. Ты сам приволок откуда-то, да и забыл. Дурная привычка все сваливать на детей старшего брата.

– Наверное, ты прав, – согласился Вася. – Но я ничего не помню. – Он провел рукой по полированной поверхности. – Раритетная вещь. Годов пятидесятых. Жаль, кабеля нет, а то бы послушал.

Отец заглянул в гнездо питания.

– Здесь барахолка недалеко есть, у рынка. Можно атомную бомбу собрать, если поискать. Кабель точно найдешь.

Выпили по чашке чая, и отец заторопился домой. Вася вышел проводить его до машины.

– Завтра не забудь приехать, – отец захлопнул багажник. – А то мать обидится. А на Веронику внимания не обращай. Будто ее нет.

– Не повезло брату с женой, но он сам сделал свой выбор.

– У тебя и такой нет. Зато у него уже дети. Бабуля их очень любит. А ты когда нас порадуешь?

– Я постараюсь.

– Постарается он… Шалопай! Ладно, бывай! Обживайся. Завтра мы тебя ждем.

Отец уехал, а Вася вернулся домой. Пока раздевался, опять послышался шорох и снова затих. Он явно был не единственным жильцом в этой квартире, но понятия не имел, с кем разделяет свое жилище.

На кухне Вася сел за стол и снова провел рукой по лакированному корпусу приемника. Шкала на миг осветилась, будто он включился – это было отражение шестидесятиваттной лампы, сиротливо висевшей под потолком. Он убрал радиоприемник на холодильник.

Остаток вечера Вася сидел и слушал радио в смартфоне и наслаждался одиночеством. Приготовил легкий и быстрый суп из вермишели, поел, снова попил чаю и пребывал в умиротворенном состоянии, когда кажется, что любишь весь мир, а весь мир любит тебя.

Единственно, чего не хватало, так это Тани. Время от времени, хотел этого или нет, мысли возвращались к ней. Где она сейчас? Жива ли? Что означало это странное послание в ВК? Почему не писала раньше? И она ли вообще это написала? Кто-то взломал ее аккаунт, как это в прошлый раз сделал Кир? Ответов на эти вопросы Вася не знал, и, думается, никогда и не узнает.

Перед сном вышел в лоджию и закурил, открыв окно. К ночи мороз усилился, щеки запылали. Докурив, вернулся и убрал все коробки на пол, освободив себе место. Искать постельное белье было лень, и, выключив свет, он лег на незастеленный диван. Не привыкать. Порой приходилось спать и не в таких условиях, а тут тепло и сухо, да еще и на мягком диване, а не на бетонном полу.

Нужно будет завтра купить шторы, подумал Вася, наблюдая, как по потолку время от времени скользят желтые световые пятна – напротив дома была проезжая часть.

Это была первая ночь в собственной квартире, и он долго не мог заснуть, – размышлял о том, как обустроиться, чем встречать завтра гостей, что подарить маме с папой.

Ночью его что-то разбудило. Сквозь сон он услышал неясный шум. Открыл глаза и долго лежал, глядя в темный потолок и прислушиваясь к звукам. Было тихо. По потолку медленно прополз луч фар, и, скользнув по краю стены, исчез.

Из кухни раздался тихий шорох. Мышь! Вася поднялся, посветил экраном смартфона и подобрал из ящика с инструментами молоток. Гладкая рукоять удобно легла в руке.

«Убью гадину!» – сказал про себя и осторожно, стараясь, чтобы мышь не услышала, стал пробираться на кухню.

Переступил порог – и шорох прекратился. Вася долго стоял в дверном проеме, всматриваясь в темень. В трусах, с молотком в одной руке и смартфоном во второй, он был похож на маньяка из плохого фильма ужасов.

Простоял так довольно долго, чтобы понять, что шуршать больше никто не будет – спугнул. Нащупал на стене выключатель и уже собрался было включить свет – услышал шорох у правого уха.

От неожиданности он отскочил в сторону, больно ударился плечом о дверной косяк и выронил молоток. Благо, тот упал не на ногу.

Мышь, похоже, забралась на холодильник. Вот же наглая тварь! Надо положить этому конец!

Вася наклонился и подобрал молоток. По холодильнику, конечно, стучать он не станет. Вот еще – технику крушить! Нужно скинуть мышь на пол, а уже там и добить ее. В какое-то мгновение он ощутил, что боится. Надо же – террористов не боялся, а перед серенькой мышкой-норушкой оробел.

Он заметил, что шкала приемника словно ожила. Внутри желтовато засветилось. Снова показалось, что звук раздается из динамиков. И больше он напоминал шелест эфира, чем мышиную возню.

«Что это, блин, такое! Этот приемник без батареек, он не может работать без питания! Или эти чертовы мыши прогрызли корпус и забрались внутрь?»

Сквозь тихий шелест послышалась приглушенная музыка. Играл медленный джаз. Красивая мелодия словно заполонила весь эфир.

Вася зачарованно слушал джаз. Этого не могло быть, но вот перед ним раритетный приемник без батареек работает непонятно на какой энергии. А он такой брутальный, с молотком в руке, в широченных семейных трусах и майке-алкоголичке стоит посреди кухни и слушает эту долбаную музыку.

Женский голос за стеной громко сказал:

– Да выключи ты это говно! Три часа ночи!

Музыка прервалась. Прекратился и шорох. По стене поползло желтое пятно, скользнув по приемнику, высветив шкалу частот – где-то на той стороне двора разворачивалась машина.

Волшебства не бывает. Приемник не работает, это всего лишь плохая звукоизоляция. Охвативший его на мгновение страх перед неизвестным прошел так же быстро, как и накатил.

Вася включил свет и подбежал к стене. Осмотрев розетку, приложил к ней ухо.

– Сама ты говно, мама. Это джаз.

– Я еще отцу скажу, как ты с матерью разговариваешь.

Да, все розетки нужно залить монтажной пеной. Тут акустика, как в оперном театре. Этак можно и с ума сойти!

Вася пригрозил приемнику молотком, выключил свет и ушел спать. На кухне снова зашуршала мышь, но он уже не обращал на это внимания. Уснул быстро и проспал без снов до самого утра. Сквозь сон казалось, что где-то за стеной играет легкая джазовая музыка.

2. Новый год

Вася проснулся в девять утра. Не позавтракав, умылся, оделся и вышел на улицу. Нужно было подкупить продуктов на праздник, и еще собирался найти кабель для приемника и пару мышеловок.

Мороз стал мягче, не колол и не кусал. Над городом висели тяжелые тучи, наверняка сегодня пойдет снег. В детстве Вася обожал такую погоду. С Киром и с другими ребятами со двора целыми днями пропадали на улице, играли в снежки, в хоккей или бесились, кувыркаясь в глубоком снегу на огородах за домом. Вот бы и сейчас покувыркаться, но народ не поймет. Нужно будет Кирилла вечером подбить на хулиганство.

Вася дотопал до барахолки, о которой говорил отец. Людей там было немного, да и те не собирались долго сидеть – праздник на носу. Кое-кто уже упаковывал вещи. Вася не спеша прошелся вдоль одного ряда, вдоль другого. Одна бабушка продавала вязаные носки, другая пучок сухих трав неясного предназначения. Перед мужчиной, согревающимся сигаретой, были разложены видавшие виды инструменты – пассатижи, разбитые гаечные ключи и отвертки. Второй продавал старые смартфоны и кнопочные телефоны. Рядом сидела женщина и со скучающим видом рассматривала лежащие пред собой книги. Вася вспомнил, что отец говорил об этой серии – «Монстры вселенной». Рассказывал, что это была первая купленная книга после армии. Вася пригляделся и прочитал название «Хроники Амбера». Точно! Отец именно о ней и говорил. Надо порадовать батю – свою первую библиотек тот потерял при переездах.

– Сколько? – Вася присел на корточки и ткнул пальцем в книгу.

– Сто пятьдесят.

– Этой книге скоро будет тридцать лет. Дам сто.

– Много вы понимаете. Это раритет. Сто двадцать.

– И корешок потертый. Сто десять.

– Берите.

Так неожиданно решился вопрос с подарком отцу. Хотя это был не единственный сюрприз, заготовленный для Ивана Юрьевича от сына. Дома уже лежал набор инструментов – любимая папина игрушка.

Дальше Вася увидел парня лет двадцати пяти, распродающего старые приемники и радиодетали. Казалось бы, кому они сейчас нужны? Но если малый сидит тут, значит, покупатели находятся.

– Мне кабель нужен от приемника. Есть?

– М-м-м-м. Нет.

– А это что?

– А это в комплекте с приемником.

– Мне нужен только кабель.

– А кому потом я приемник продам без шнура?

– Его и так никто не берет.

– А без кабеля и подавно не возьмут.

– Ладно, пойду еще поищу.

Вася не успел отойти, как его окликнули.

– Пятьдесят!

Расплатился, сложил кабель в сумку и направился назад. По дороге заглянул в магазин, взял на всякий случай четыре булки хлеба (чтобы завтра не искать), бутылку крымского вина, две водки «Зеленая марка» и один коньяк «Старый Кенигсберг» в пузатой бутылке по 0,7. Для троих многовато, но если кто в гости придет, то пригодится. Или соберутся к кому-нибудь, не с пустыми же руками завялятся. В хозяйственном отделе подобрал две простенькие мышеловки на деревянной основе.

Вернулся домой, заварил пакетик черного «Гринфилда», сделал пару бутербродов, перекусил и поехал к родителям, захватив заготовленные презенты.

По дороге снова зашел в гипермаркет и докупил всем подарков. Маме павлово-посадский платок (удивило, что появились в гипере), брату – фонарь, детям одинаковые модели автомобилей разных цветов. И даже Веронику не забыл, взял книгу рецептов, памятуя, что сноха совсем не умеет готовить, да и не любит этого дела. У них была давняя традиция – злить друг друга, дарить на праздники ненужные чепушинки.

Район, в котором Василий теперь жил, находился на окраине Зеленых Горок. В восьмидесятых годах город разросся и съел две деревни, Каменку и Филенки, от которых остались одни названия – теперь так зовутся два соседних микрорайона. В девяностых строительство заморозилось, но через десять лет снова развернулось и продолжается до сих пор – то тут, то там над крышами домов возвышаются железные трудяги – башенные краны.

У родителей долго засиживаться не собирался – к двум часам должна подъехать Маша, а к четырем Кир.

Мама накрыла на стол, папа выставил из холодильника запотевшую бутылку водки, вино для женщин и лимонад для внуков.

Светлана Львовна подарила Васе комплект постельного белья, а отец – почти такой же набор инструментов, можно сказать, обменялись одинаковыми подарками. Игорь еще был на работе (надо же, припахали перед праздником), из кельи вышла сонная Вероника в неизменном своем когда-то цветастом халате.

Вася недолюбливал ее – сидела дома, на работу и не пыталась устроиться, почти ничего не делала по хозяйству, все сваливая на свекровь да на свекра. И всегда напоминала, что она мать («я же мать!»), воспитывает двух детей, и все ей должны в этом помогать. Василий на месте Игоря уже давно приструнил бы такую женушку, приобщил бы к общественно полезному труду в их большой и дружной семье. Но Игорь был слабохарактерным и позволял Веронике ездить на себе, и даже защищал перед родителями.

– Хм… ну спасибо! – ядовито улыбнулась Вероника, разглядывая подарок. – Завтра же начну изучать. Ух, поваром стану! – ее красивое лицо на миг скривилось. – Ненавижу готовить! Я тебе тоже кое-что прикупила.

Сходила в спальню и вернулась, неся перед собой маленький сверток, перетянутый ярко-синей лентой. Вася развернул презент. Под подарочной упаковкой была коробочка, в которой сиротливо лежал один носок.

– А второй?

– А второй на следующий год. Его еще заслужить надо.

– И на том спасибо. – Вася сунул носок в задний карман джинсов и подсел к столу.

Мама неодобрительно посмотрела на сноху и сына.

– Что ж вы, как кошка с собакой? Не можете, чтоб не подколоть друг друга?

– Мы любя, – улыбнулся Вася.

– Знаю я ваше «любя», – проворчала мама, завершая сервировку.

Вася раздал остальные подарки. Племяши, шестилетние близнецы Славик и Юрик, схватив игрушки, убежали в детскую (бывшую Васину спаленку) и принялись спорить, кому достанется желтая машина, а кому зеленая. Мама обрадовалась платку и сразу повязала на голову. Отец одобрительно кивал, разглядывая инструменты – даже если у него было сто отверток, сто первой радовался не меньше, чем первой.

– А это тоже мне? – он взял книгу.

– Конечно. Разве не помнишь, ты мне про нее рассказывал?

– Я? Когда?

– Давно, я еще классе в восьмом учился. Ты говорил, что это была твоя первая книга, купленная после службы.

– М-да… старость не радость. Совершенно не помню.

– Ничего, почитаешь, вспомнишь.

Иван Юрьевич раскрыл первую страницу и с хмурым видом стал читать, шевеля губами. Постепенно морщины на лбу разглаживались, а лицо приобретало обычный добродушный вид. Он улыбнулся.

– Точно! Я все вспомнил! Однако давно это было, почти тридцать лет назад. Немудрено забыть. Отличная книга, кстати.

– Ну ты у нас и доктор, – засмеялась мать. – Отцу память вернул! Ну давайте, садитесь уже за стол. Отец, убери книгу! Вероника, не стой столбом, садись. Разливайте. А ты, Васенька, скажи тост!

– Да не умею я тосты говорить, – замялся Вася.

– Учись, казак, атаманом будешь! – Отец разлил себе и сыну водки, а женщинам вина. – В жизни пригодится. У нас бригадир из сборочного цеха знаешь, как тосты шпарит. На ходу выдумывает. Ему бы, понимаешь, тамадой быть, а он на мебельной фабрике прозябает.

– Ну… – Вася поднял хрустальную рюмку. – Пусть всегда светит солнце, мирного неба над головой, и там по мелочи – Игорь пусть квартиру купит, детишки чтоб не болели, да и вам, родителям, здоровья.

– Молодец, джигит! Так выпьем же за этот прекрасный кавказский тост! – Отец опрокинул рюмку и проткнул вилкой соленый огурчик.

Второй тост был за Вероникой.

– Квартиру не мешало бы, – произнесла она. – И здоровья всем. А Васеньке второй носочек, если будет себя хорошо вести в новом году.

Мать строго посмотрела на нее, но промолчала и выпила.

Так они просидели часа полтора. Вероника компанию составляла недолго, скрылась в своей келье. Мама вспомнила детство, стала рассказывать о том, как они жили в Каменке. Принесла старые фотографии, которые Вася любил рассматривать в детстве, разложила альбом на столе и предалась воспоминаниям.

– Наш дом.

На пожелтевшей от старости фотографии был изображен сруб, на крыше которого вместо привычного конька стояла деревянная фигура самолета У-2 с пропеллером, вернее, передняя часть с кабиной и крыльями. Вася не раз слышал историю о том, что прадед с детства мечтал стать летчиком, но мечта так и не осуществилась. И когда срубил новую избу, оформил ее вот так вот необычно.

– На ветру винт всегда вращался, – с нежностью в голосе сказала мама, – и сильно громыхал, как трещотка. Я привыкла к этому шуму, и он нисколько мне не мешал.

– Я ваш дом хорошо помню, – проронил отец. – Мы с пацанами бегали смотреть на этот самолет.

Родители познакомились ближе уже после того как всем раздали квартиры в городе, а в детстве и юности они почти и не общались, об этом Вася тоже много раз слышал.

Мама остановила взгляд на старой довоенной фотографии. На ней был изображен ее дядя Фома. Она рассказывала, что в 16 лет, незадолго до войны, дядя исчез – ушел ловить раков и пропал. Объявился Фома после войны. Как был, с раколовкой в руках, так и вошел в дом. И нисколько не повзрослел за все эти годы, хорошо сохранился. Где был и что делал, объяснить не смог, будто память отшибло. А через несколько дней приехали два офицера и увезли его с собой. Больше Фому никто и никогда не видел. Радость матери от встречи с пропавшим сыном длилась недолго.

Долистав альбом до конца, мама закрыла его. Это была их семейная традиция, время от времени просматривать старые фотографии, вспоминать своих предков. Без прошлого, говорила мама, нет будущего, нужно помнить своих дедов и прадедов. В детстве Вася обожал смотреть эти пожелтевшие кусочки бумаги, слушать рассказы матери, но теперь относился к этому как к обязательному обряду – он уже наизусть знал историю своей семьи.

Вася собрался домой – нужно было готовиться к встрече Нового года, да и Машка с Киром должны приехать.

Мать осталась дома, а отец проводил сына до автобусной остановки. Постояли там минут пять, и пришел автобус. Когда Вася занял место у окна, заметил, как на противоположной стороне дороги выходит из троллейбуса Игорь. Помахал рукой, но брат не заметил.

В своем подъезде, поднимаясь по лестнице, встретился с патлатым юношей лет пятнадцати и понял, что этот отрок мог быть тем самым любителем джаза, который развлекал его этой ночью. Уж очень «джазово» выглядел парнишка. Наверное, музыкант.

– Добрый день! – поздоровался Вася. – И с Новым годом!

Парень вытащил из уха один наушник, как истинный джентльмен.

– Спасибо, и вас тоже. Вы наш новый сосед?

– Да. А это случайно не ты ночью джаз слушал?

– Ну… я. И что? Музыка мешает?

– Не то слово, – Вася не стал рассказывать, о том, как ночью чуть ли не до колик испугался этой чертовой музыки. – Но я о другом. Нехорошо так с мамой разговаривать.

– А ты подслушивал, что ли? – юнец быстро завелся и перешел на «ты».

Это был типичный подростковый вызов.

– Попробуй там не подслушай. Слышно, как в венской опере. Акустика что надо!

– Ну и ладно, – бросил подросток. – Это моя жизнь, и нечего в нее лезть. Как хочу, так и разговариваю! И музыку слушаю, какую хочу! И как хочу!

– А я и не лезу в твою жизнь. Но не мешай по ночам спать.

– А то что? – малец нагло посмотрел в глаза. – Полицию вызовешь?

Вася вздохнул. Ох уж эта молодежь, так и лезет на рожон. Еще, поди, руками махать начнет, ножками дрыгать. Но не драться же бывшему спецназовцу с малолеткой!

– Папе пожалуюсь. Мама, смотрю, тебя жалеет.

– Считай, что полицию, – погрустнев, заметил парень. – Отец в полиции служит.

Его запал иссяк. Не сказав больше ни слова, он сбежал по лестнице и хлопнул входной дверью.

Зайдя в квартиру, Василий разделся, повесил любимую кожанку на вешалку и принялся распихивать остальные вещи. Одно положил сверху на шкаф, другое сунул в диван и под него. Через полчаса стало просторно. Жилье уже можно было назвать условно комфортным. И даже чуть-чуть уютным.

Но до полного уюта не хватало женской руки. Скоро приедет Маша и наполнит квартиру особой атмосферой. У нее это отлично получалось – когда учились в школе, она иногда приходила к Васе домой и помогала делать математику. И каждый раз, увидев, какой беспорядок был в его спальне, буквально за пару минут превращала «холостяцкое» жилье в уютное гнездышко. Уже на другой день там снова царил пацанский бардак.

Засунутые вчера в шкаф коробки с посудой перенес на кухню и начал раскладывать по подвесным шкафам. Хорошо бы шкафчики сначала вымыть, но Василий не счел нужным заморачиваться. Прикрутил к шкафу над столом магнит и бокалодержатель и развесил ножи и бокалы. Минут через пятнадцать кухня была готова к празднованию Нового года.

Со словами «ловись рыбка большая и маленькая» он зарядил обе мышеловки, насадив по кусочку колбасы. Одну поставил за мусорным ведром под умывальником, а вторую под ванной. Главное, теперь самому в них не вляпаться.

Когда завершил наводить порядок на кухне, прозвучал сигнал домофона. Это приехала Маша. Она была мелкая, еле доставала ему до подбородка. В школе были одного роста, а в начальных классах она и вовсе была выше.

– Привет! – Маша стояла на пороге, держа в руках два увесистых магнитовских пакета. – А у тебя здесь уютненько. Но мы сейчас сделаем еще лучше.

Она подставила щеку для поцелуя, скинула куртку и положила на пуфик у входной двери. Сняла шапку, и рыжие волосы золотом рассыпались по плечам.

– Да, я уже тут почти закончил, – заметил Вася. – Но представляешь, шторы забыл.

– Радуйся! Я сегодня телепатка.

Маша рассмеялась и вынула из одного пакета два свертка. Это были шторы для зала и кухни. Содержимое второго загрузила в холодильник – в нем оказались заготовки для салатов, запеченная курица и неизменный новогодний оливье.

– Маша, да ты гений! – удивленно воскликнул Вася.

– Я подумала, что ты обязательно забудешь о шторах. Но хотя бы гардины повесил, уже молодец! Пойдем, поможешь мне. Стремянка есть?

Стремянки не было. Зато был высокий и крепкий Вася. Маша собрала роскошные волосы, заколов на затылке, и принялась за работу. Вася посадил ее на шею и так ходил с ней вдоль гардины, пока не подвесили штору. Затем школьная подруга вручную подшила низ, подогнав материал по высоте.

– Пока от руки сделаю, надо будет на машинке прострочить. Машинка есть у тебя?

Вася развел руками.

– Для стрижки наголо. Других не имею.

Но и сделанного Машей было достаточно. Теперь зал имел вполне обжитый вид – вот что значит женская рука.

Вскоре на кухне тоже висели шторы.

– Клевый приемничек, – заметила Маша, когда они пили чай, завершив вешать шторы. – Работает?

– Я кабель сегодня купил, надо проверить, подходит разъем или нет. Но сначала нужно начать готовить.

После чая Маша вытащила из холодильника принесенные заготовки и стала делать салаты. Вася разморозил в микроволновке килограммовую горбушу, обжарил булгур с болгарским перцем и помидорами, посыпал нашинкованной зеленью и нафаршировал рыбу. Шпажек не было, и края он скрепил зубочистками. Когда все было готово, разогрел духовку и поставил туда свое творение. Этому он научился совсем недавно, просмотрев несколько роликов на «Ютубе», и эксперимент был первым пробным шаром.

Пока Маша занималась салатами, Вася принялся подключать к сети радиоприемник. Разъем купленного провода был немножко шире, и Вася, вооружившись строительным ножом, стал подтачивать штекер, снимая черную пластиковую стружку. В итоге все получилось – разъем встал в отверстие, как влитой. Вася даже загордился своей работой – никогда ничего такого не делал.

Подключил приемник к сети, но чуда не произошло – внутри затрещало и на мгновение осветилась шкала частот. Из-под корпуса потянуло сизым дымком и в воздухе разнесся запах горелой проводки. Если радио и работало когда-то, то больше не будет. Вася выдернул кабель из розетки и оставил эту затею.

– Сгорел? – спросила Маша.

– Похоже. Эх!

Мертвый приемник стоял на холодильнике, а кабель свисал с него, словно дохлая змея.

– У меня планшет есть с IPTV, можно будет в нем и телик посмотреть, и радио послушать. А приемник Кирилл починит. Он же у нас опытный мастер-ломастер.

Она вытерла руки полотенцем, выудила из сумочки смартфон и набрала Кира.

– Кирилл, ты еще на работе? Скоро выезжаешь? …Инструменты бери свои, у Васи раритетный радиоприемник появился… Импортный какой-то, красивый, весь такой из себя винтажный, старинный… Задымил, когда в сеть включили… Нет, Вася сразу выдернул.

Маша положила смартфон на холодильник рядом с приемником.

– Ругается. Пожарниками назвал нас.

Когда салаты были готовы, Маша нашла ведро, достала половую тряпку из своей сумки (Вася в который раз удивился ее прозорливости, ведь он о такой мелочи не позаботился) и вымыла полы. В армии Вася ненавидел мыть полы. По духанке его часто ставили в наряд по роте, и приходилось вместе с другими салагами летать с огромными швабрами по «взлетной полосе» – длинному коридору между аккуратно застеленными кроватями. Это у них называлось «равномерное распределение грязи по казарме». У Маши это получалось намного лучше и чище.

Из духовки доносился аромат печеной горбуши и булгура. На улице начались зимние сумерки.

Новый год давно перестал быть волшебным праздником – последний раз рождественскую магию Вася ощущал перед армией. Первый же армейский Новый год выжег все это волшебство из Васиной жизни, и оно больше никогда не появлялось. Самый любимый некогда праздник стал обычным, одним из многих.

Когда стемнело, приехал Кир. К тому времени уже все приготовили и можно было начинать праздновать.

Первым делом Кирилл осмотрел радиоприемник и злорадно заржал.

– А я сразу понял, в чем дело, когда Маша позвонила. Лошара ты, Вася. Это ж американская техника. Он от 110 вольт работает, а ты 220 ему впендюрил. Себе бы лучше этот кабель вставил, больше пользы было бы.

– И что теперь делать? – огорчился Вася.

– Если не сгорел окончательно, скажу, что ты молодец и вовремя обесточил приемник. Трансформатор понижения приделаю и Вася кот.

– А если сгорел?

– Тогда блок питания менять придется. Это уже не сегодня, нет у меня с собой блока питания.

Повезло – блок питания не сгорел, и Вася оказался молодцом. Кир припаял трансформатор и примотал к корпусу изолентой. Теперь раритетный и винтажный радиоприемник был похож на хромоногий табурет с подвязанной сломанной ножкой.

– После праздника сделаем аккуратнее. Я все кишки внутрь запихаю, будет все тип-топ. А пока и так сойдет. Ну-ка, Маша, у тебя рука легкая! Запускай.

Маша включила приемник в сеть, крутанула ручку громкости. Щелкнул включатель. Красная стрелочка, как кролик в клетке, металась по шкале частот, но ничего, кроме шороха эфира, из динамика не раздавалось.

– На другую волну переключись, – Вася щелкнул тумблером.

Снова тишина.

– Не работает, – вздохнула Маша.

– Подожди! – Вася еще раз переключил волну.

Он щелкал то LW, то MW, затем SW, но приемник молчал, как партизан в фашистском плену, лишь тихонько поскрипывал динамиком. Последней надеждой была шкала TW. Что она означала, Вася не знал, никогда не слышал о такой волне.

– Ну-ка, пробуй!

Маша покрутила ручку настройки, и стрелка застыла между частотами 1930 и 1940. Из динамика послышался абсолютно чистый и сочный звук. Вася давно не слышал такого шикарного саунда. Ностальгия – это было то самое звучание, которое издавал его (вернее, отцовский) старенький кассетный «Маяк», по глупости проданный за бесценок на барахолке вместе с обеими колонками.

Играл медленный джаз. Незнакомая и чарующая мелодия заполнила кухню, просочилась в каждую щелочку, скользила по всем поверхностям, мягко рикошетила от стен.

– Ура, заработало! – дурачась, воскликнул Кирилл голосом кота из «Каникул в Простоквашино».

Мелодия сменилась, заиграла очень знакомая бодрая музыка, в которой Вася почти сразу узнал композицию из старого фильма «Веселые ребята».

Легко на сердце от песни веселой,

Она скучать не дает никогда,

И любят песню деревни и села,      

И любят песню большие города.

– Ну и пусть работает! – сказала Маша. – Хорошая музыка! Давайте тогда начнем праздновать! Накрываем на стол?

Вскоре стол ломился от праздничных блюд. Тут были и Машины салаты, и Васина горбуша, и жареная картошка с грибами. Курицу оставили на потом.

Вася вытащил из холодильника водку для себя и Кира и вино для Маши, вынес заготовленные для товарищей подарки – раздал всем новогодние колпаки и перевязанные яркими лентами мешочки с конфетками и шоколадками.

– Да ты кудесник! – воскликнул Кир. – Мне таких подарков давненько не дарили. Прям как в детстве! А я тебе тоже кое-что приготовил! И тебе тоже, Маша!

Он взял сумку, в которой носил инструменты, и жестом факира вынул из нее книгу и CD. Книгу протянул Васе, а диск Маше.

– Ух ты, «Всадник без головы», – воскликнул Вася рассматривая книгу.

– Тоже раритет, – покачал головой Кирилл. – Старое издание, 1968 года. Еле разыскал.

– Как приятно почувствовать себя ребенком! – Маша, надев колпак, развязала мешочек с конфетами. – Кир, да это же мое любимое! Вау, «Торба на круче»! Спасибо тебе! – помолчав добавила: – Жаль, слушать сейчас негде.

– Да, надо было тебе еще и плеер подарить.

– Я вам тоже подарки припасла. Рассчитывала дождаться полночи, но кому-то очень не терпелось.

Маша принесла из зала два одинаковых плоских свертка.

– Я знаю, что вы разгильдяи и наверняка уже потеряли наши школьные фотографии. Ведь так?

Вася попытался напрячь память.

– Наверное, одна осталась.

– И у меня… ни одной, – признался Кирилл.

– Ну так вот вам от меня подарки. – Маша развернула оберточную бумагу. – Наш любимый третий класс.

Фотографии были вставлены в рамки и подписаны. Девятилетние ученики смотрели с них озорными испытующими взглядами. Тогда они еще верили, что способны перевернуть мир. Это были будущие космонавты, летчики, водолазы, великие актеры, художники и дизайнеры. Что случилось с этими детьми, подумал Вася, почему они не стали теми, кем мечтали стать?

– Машка, ты просто космос! – выдохнул Кирилл.

– Аналогично! – добавил Вася.

Поставили одинаковые фотографии на холодильник рядом с приемником. Динамики пели:

А ну-ка песню нам пропой, веселый ветер,

Веселый ветер, веселый ветер!

Моря и горы ты обшарил все на свете,

И все на свете песенки слыхал.

Кирилл открыл водку и вино.

– Ну что, ребята. Я очень рад, что мы снова встретились! Я рад, что у нас у всех все в порядке… ну… почти все. И почти у всех. Но мы все целы, здоровы, не голодаем. И у каждого есть цель! А некоторые даже и добиваются! Я рад, что ты теперь живешь в отдельной квартире. Будет где зависать. С Новым годом нас всех!

Парни выпили по стопарику и закусили. Маша пригубила вино. Радио продолжало играть ретро.

– Прогуляться не хотите? – предложил Вася.

– Не сейчас, – Кирилл подпер спиной холодильник. – Я сегодня набродился по заказам. Думаю, ближе к полуночи погуляем. Я ракеты привез и хлопушки.

– С пиротехникой надо на крышу.

– Не те времена! – вздохнула Маша. – Крыши сейчас запирают.

– Проверим. Надеюсь, открыто.

В юности втроем они любили сидеть на крыше девятиэтажки, проводили там вечера, а иногда и ночевали под звездным небом. Не сходить на крышу в ночь на первое января было моветоном. Но юность давно уже прошла, и ребята перестали шастать по крышам.

Рассудили пока никуда не ходить. Маша включила планшет, но IPTV не работал – интернет вырубило напрочь. Она поклялась сменить провайдера, убрала бесполезный без сети гаджет, и они продолжили слушать радио.

Выпили еще по одной стопке.

– Жора Стешин сейчас совсем крутой стал, – вспомнил Кир об однокласснике. – Ездит на «Ауди», нос воротит, будто не узнает.

– Никогда его не любил, – брезгливо поморщился Вася. – Понтов на миллион, а в башке ноль. Мажорик. И в школе лохом был.

– А девчонки его любили, – усмехнулась Маша.

– Да девчонки вечно… А ты тоже?

– Ну, сначала да. А после того как ты его в седьмом классе из-за меня побил, то нет.

Жора подошел к Маше, когда та рисовала на доске, и задрал ей платье чуть ли не до головы. И через минуту бежал по коридору в кабинет завуча, шмыгая разбитым носом. А Вася стоял в дверях класса и орал вслед: «Беги, беги, барабанщик, стучи на меня!»

– А я жалел тогда, что это не я ему вломил, – добавил Кирилл. – Не успел.

Васю после этого случая вызвали к директору школы. Мажорик был не прав, но наказали Васю, и даже Маше немного влетело, потому что папа Стешина был богатеньким бизнесменом и помогал школе деньгами. Как бы то ни было, деньги Мажорику не помогали. Даже те, кто с ним дружил, уважали его лишь номинально, поскольку он всегда оплачивал походы в кино, а после, когда одноклассники стали постарше, накрывал поляну за свой счет. В друзьях Мажорика числились школьные хулиганы, к которым он подмазывался с начальных классов. Ребята из богатых семей, такие же мажоры, с ним не водились. Никто бедного Мажорика не любил, но у него всегда были деньги.

– А Степка Смирнов поэтом стал, – вздохнула Маша.

– Да он и раньше был немножко того.

Вася разлил еще по одной, добавил капельку вина в Машин бокал.

– Я его осенью видела, на остановке встретились. В каком-то поношенном свитере с газетой под мышкой. Радостный, будто миллион получил. Спросила, чего так сияет, а он мне газету подарил, там стихи напечатали.

– И как стихи? Хорошие? – поинтересовался Кирилл.

– Я в них не разбираюсь. Но ему предложили в газете работать литературным редактором. Наверное, хорошие стихи, раз так. Зарплата, говорит, не очень, но работа интересная.

– Ну, хоть этот будет работать по призванию, – заметил Вася. – А не как мы. Наверное, Степка самый счастливый из нас.

– А что мы? – возмутился Кирилл. – Мне моя работа нравится.

– Но мечтал-то ты стать летчиком.

– А кто не мечтал в детстве стать летчиком?

– Степка! – засмеялась Маша. – Степка с первого класса мечтал стать поэтом.

– Писал стихи, но не стал поэтом и слишком часто был слеп. Мое грядущее – горстка пепла, мое прошлое – пьяный вертеп, – напел Кир строчки из «Крематория».

Маша посмотрела на него сквозь бокал с вином.

– Это не о нем.

Радио продолжало играть джаз.

3. Отрезаны от мира

Было часов восемь, когда ребята решили выйти прогуляться или хотя бы подняться на крышу. В результате недолгих споров все-таки выбрали второе. Вася в последнее время стал нелюдимым и не горел желанием лишний раз встречаться с хомо сапиенс, а посидеть в узком кругу друзей на крыше многоэтажки он считал святым долгом.

После очередной стопки раздвинул шторы на окне. На улице тьма. Похоже, во всем районе выключили свет – не горел ни один огонек. Странным показалось, что по стенам домов не скользили лучи автомобильных фар, будто все водители успели разъехаться по домам и уже сидят за праздничными столами. Мир за окном словно замер в ожидании боя кремлевских курантов и речи президента.

– Темень-то какая!

Маша прижала нос к окну.

– Ничего не видно.

Кирилл выключил свет. Вася повернул ручку и потянул на себя оконную створку. Задул несильный ледяной ветер. С той стороны был полный мрак.

– И тишина, – заметил он, вглядываясь в холодную мглу.

Действительно, снаружи – ни звука. Затем раздался приглушенный собачий лай, и больше ничего не донеслось из непроглядной теми. Это было странно – даже если и выключили электричество во всем в районе, люди-то никуда не могли деться. В этот день на улице их должно быть много, и они не молчали бы, как бирюки. Это всегда был самый шумный вечер в году. Ну, кроме разве что Дня ВДВ. Ни одного салюта, ни одной самой слабенькой хлопушки не было слышно. Будто там, в заоконном мире, все одновременно вымерли, и лишь одинокая собака продолжала надрываться, истошно гавкая.

– Как-то не празднично там, не находите?

– Не то слово, – Вася поежился от холода.

– Даже в будни по вечерам шумнее, – заметил Кирилл. – Машины ездят постоянно.

– И люднее, – добавил Вася. – Дети орут, в снежки играют, на горках катаются.

– И намного светлее. Сейчас даже звезд нет. А небо вроде было чистым.

Они запаслись хлопушками, салютами и ракетами, оделись и вышли в подъезд. Там не горела ни одна лампа – а ведь недавно работало освещение на всех этажах.

Кирилл включил фонарь в смартфоне и поводил им по сторонам. Маша прислушалась и произнесла:

– И здесь тоже тишина, как в могиле. Неужто никто праздник не отмечает? Музыка нигде не играет, никто не веселится.

– Странно, – подтвердил Вася. – Вчера меня среди ночи потчевали джазом, а сейчас, когда положено шуметь, весь район как уснул. Или у всех, кроме меня, вырубило свет?

Подойдя к соседской двери – именно в этой квартире жил вчерашний любитель джаза, – Вася нажал на кнопку звонка, но тот не сработал. Настойчиво постучал, раз и другой. Никто не отозвался. Ребята постучались в остальные двери, но и там никто не вышел.

Кирилл приложил ухо к двери.

– Там никого нет!

– Уехали отмечать Новый год в гости, – предположила Маша.

– Недавно соседи были на местах, и неожиданно разъехались по гостям? Ну… такое себе, – Вася в эту версию не поверил, но спорить не стал.

– Ну и черт с ними! – Маша взбежала на следующий пролет. – Айда на крышу!

Металлическая лестница на самом верху стояла на месте. Кир вскарабкался по ней и толкнул люк – тот был не заперт. По очереди поднялись и оказались в небольшом техническом тамбуре. Вася опасался, что дверь окажется под замком, но она тоже была открыта.

Снега наверху лежало довольно много. Пару дней назад крышу чистили таджики из ЖЭУ, но с тех пор снова щедро навалило. Здание показалось Васе нереально длинным, будто это был другой дом, а не тот, в который он въехал. Все это походило на сон.

Кирилл, подняв голову, долго всматривался во тьму.

– Куда же все подевались?

Вася прошелся вдоль тамбура.

– Даже представить не могу.

– А если это не все куда-то пропали, а мы? – Маша присела на парапет.

– Мы? – не понял Вася. – Мы-то как раз на месте. Мы сейчас стоим на крыше моего дома. А вот где все жители района?

– В другом измерении?

– Маше больше не наливать! – хохотнул Кирилл.

Мороз стал особо кусачим. Вася стоял на краю крыши. Небо оставалось черным-пречерным. Казалось, что ты летишь в темную бездну, а не стоишь, задрав голову, и смотришь в небо. По сути, никакого неба нет – сплошная черная пустота без единого проблеска. И где-то там за всем этим скрывается мрачная Геката, покровительница ночи, которая в сумраке выходит на охоту в сопровождении страшных черных псов. В такую ночь можно вдохновиться на создание «Черного квадрата». Наверное, Малевич тоже стоял вот так на крыше и пытался хоть что-нибудь разглядеть в пустом и жутком небе.

«Но мы-то не Малевичи!» – подумал Вася.

Он на время забылся, так и стоял, подняв лицо к небу, и смотрел туда, где еще вчера были видны мириады звезд. Из состояния ступора его вывел голос Кира.

– Что это за хрень такая?

Вася повернулся к другу. Он не знал, что это за хрень. Не ведали этого и Кирилл с Машей. Никто не имел ни малейшего понятия. Быть может, и был человек, который смог бы ответить на этот вопрос, но существовал он где-то в другом месте. Или в ином мире.

Они стояли на краю крыши и пытались разглядеть пустоту, но не было видно ни зги. Даже снега не видать, хотя его обычно можно рассмотреть в самую темную ночь.

– Здесь как-то жу-у-утко! – протянула Маша, вытянув губы трубочкой.

– Такое ощущение, будто мы в черном ящике.

 Кирилл вытянул вперед руку со смартфоном и посветил вниз. Луч света завяз в липкой тьме, высветив лишь кусок стены с отваливающейся штукатуркой.

– Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город, – процитировал Вася Булгакова.

– Пропал Ершалаим – великий город, как будто не существовал на свете, – добавила Маша.

– И действительно, – заключил Кирилл. – Все пожрала тьма, напугавшая все живое в Ершалаиме.

– Мы будто на острове во тьме, – заметила Маша, она всегда придумывала красивые поэтические сравнения. – Я вот даже не знаю, где тут север, где юг. И не помню, с какой стороны я приехала. Оставь меня одну в таком мраке, я сразу заблужусь.

Кирилл рассмеялся.

– Да в такой мгле и я заблужусь! Был бы компас…

– Компас? – Вася вынул смартфон из кармана. – У меня есть компас.

Он открыл инструменты и нашел круглую иконку с изображением обоюдоострой стрелки. Компас сошел с ума. Стрелка плясала дикий твист. Она дергалась то в одну, то в другую сторону, то начинала кружиться так, что смартфон едва не взлетал, подобно вертолету.

– Ого! Нет у меня компаса.

Кирилл выключил фонарик и запустил компас. Обе стрелки дергались синхронно, подчиняясь неведомой внешней силе – будто кто-то невидимый, забавляясь, стоял рядом и водил разные стороны магнитом.

– Магнитная аномалия.

Маша вытянула из внутреннего кармана куртки телефон и нашла нужную программу. Вскоре трио на ладонях исполняло бешеный магнитный танец, сумасшедшую джигу-дрыгу. Все три компаса свихнулись. В этом мире нельзя было больше ничему верить, даже собственным ощущениям.

– Компасам больше не наливать! – Кирилл движением пальца смахнул с экрана компас и снова включил фонарик. – Как еще можно узнать стороны света?

– По звездам? – робко спросила Маша.

– Ага, – подтвердил Кирилл. – Найди мне сейчас Полярную звезду. Видишь ее?

– Н-н-нет, – горестно пискнула Маша.

– Вот и я не вижу. А она ведь где-то есть.

– По мху еще, – нервно хохотнул Вася. – Мох растет с южной стороны. Но для этого придется ждать весны.

– По солнцу лучше, – Кирилл оглянулся, будто искал солнце. – И ждать не так уж и долго, до утра.

– А зачем нам вообще нужны стороны света? – Вася убрал смартфон. – Мы собрались в путешествие?

– Да просто интересно стало.

– А эти… – Маша запнулась. – Ну… карты, «Гугл» там, «Яндекс»?

Кирилл рассмеялся:

– Да ты, Машка, гений. А я не догадался.

Он снова и полез в инструменты на экране смартфона. Карты запустились, но не загрузились. Не было сети.

– Гляди-ка, – Кирилл наморщил лоб. – У меня тоже связь отвалилась.

Вася и Маша взялись за свои телефоны. У них тоже не было связи, антенны показывали полный ноль.

– Только экстренный вызов, – печально произнесла Маша. – Позвонить?

Она набрала номер службы спасения, но ей никто не ответил.

Вася включил радио в смартфоне. Не работал ни один канал. Он не мог понять, в чем тут связь, но во всем районе (Городе? Стране? Мире?) нет электричества, связи и даже радио перестало ловить. И лишь в его квартире был свет и играл радиоприемник. Не исключено, что и связь есть, нужно зайти домой и проверить. Это уже начинало походить на коллективное сумасшествие.

Он рассказал о своих домыслах ребятам. Маша напомнила, что интернет в квартире не работал, так что и телефоны могли превратиться в тыквы.

– Вероятно, Маша права, и мы на самом деле оказались незнамо где, – согласился Вася. – Хотя я во всю эту мистику-шмистику не верю.

– Не хочешь, а поверишь, – Кирилл отошел от края крыши. – И что теперь делать?

– Как что делать? А для чего мы вообще сюда поднялись? Салюты запускать? Так что начнем.

– И правда! – Кирилл схватил китайскую шутиху и положил пакет у бортика. – Запустим?

– Абдулла, поджигай!

Он установил на подставку длинный цилиндр и поджег фитиль. Ракета несколько секунд подымила и наконец, резко вжикнув, взметнулась ввысь. Прочертив черноту неба, рассыпалась на сотни огоньков. Когда затухающие искорки плавно опустились, вокруг снова воцарилась тьма.

Маша стояла, вздернув к небу подбородок.

– Красиво.

Вася взял вторую ракету и тоже запустил ее в черное небо. Маша взорвала две петарды и завизжала от восторга. Ее визг разносился на всю округу. В любой другой Новый год обязательно кто-нибудь ответил бы таким же восторженным ором. Но сейчас одинокий крик свидетельствовал о том, что вокруг, кроме них, никого не было. Похоже, во всем мире веселились лишь три человека.

Еще две ракеты ушли в небо, чуть подсветив мрачную действительность. Стали бахать фейерверки. Это был пир во время чумы.

Последними в ход пошли пневмохлопушки с конфетти. Каждому досталось по одной штуке и еще одна лежала в сумке. Кирилл предложил сыграть в этакий вариант пейнтбола. Не успев обговорить правила, разбежались в разные стороны и спрятались – Маша скрылась за тамбуром, а ребята за низкими вентиляционными шахтами. Вася, позабыв о больной ноге и вспомнив службу, залег в снег и подполз к углу. Теперь важно было не дергаться раньше времени, а дождаться, когда высунется Кирилл. А уж ждать Вася был научен. Это умение не раз спасало ему жизнь.

Пролежав минут пять и услышав шорох, присмотрелся и заметил в темноте фигуру Кира. Теперь нужно обойти шахту с другой стороны. Приподнялся и на коленках отошел назад. Обойдя шахту, заглянул за тамбур, где спряталась Маша. Ее там уже не было – тоже разработала свою стратегию. Ну ничего, с ней разберется позже, сначала надо решить, что делать с Киром.

Осторожно ступая, подкрадывался к «врагу», держа оружие наготове. Ходить беззвучно их учили в первую очередь, без этого на войне выжить было невозможно. Кирилл тоже пытался подложить другу козу и старался бесшумно подобраться к вентиляционной шахте. Однако у него это неважно получалось – он шумно дышал, громко топал и вообще был похож на неповоротливого слона.

– Руки вверх! – выкрикнул Вася.

И когда Кирилл обернулся, он направил на него пневмат и резко повернул нижнюю часть. Раздался хлопок, в лицо Киру рванули разноцветные блестки. «Неприятель», уже убитый, сделал ответный выстрел, но у Васи сработала реакция – успел отскочить в сторону, кувыркнувшись в снегу.

– Руки вверх! – послышался звонкий Машин голос.

Подняв голову над снегом, Вася получил в лицо свою порцию конфетти.

– Маша всех сделала! – засмеялся он. – Приз за соревнования твой.

– А что у нас за приз? – спросила Маша, помогая ему подняться.

– Право бахнуть последнюю бомбу.

Кирилл принес хлопушку и торжественно вручил Маше. Она с криком «ура!» выстрелила в небо и, раскинув руки, с хохотом упала в глубокий снег, а блестки медленно кружились и опускались на нее.

Кирилл с Васей устроили рыцарский турнир. Машу назначили прекрасной принцессой, а сами принялись фехтовать на горящих бенгальских огнях. Дрались до последней искорки, Вася даже обжег пальцы об огарок. Маша затруднялась в выборе и сказала, что победила дружба и что она согласна выйти замуж сразу за обоих рыцарей. Рыцари были с вердиктом не согласны и затеяли борьбу. Боролись в полную силу, катались по снегу и превратились в настоящих снеговиков. Конечно же, выиграл более опытный Вася. Но Маша повторила, что победила дружба, и тогда уже оба рыцаря, обидевшись на принцессу, изваляли ее в снегу.

А под конец орали и бегали по крыше, как сумасшедшие, сжигая последние бенгальские огни и остатки алкоголя в крови.

Они так сильно шумели, что если бы в доме кто-нибудь был, обязательно поинтересовался бы, кто это так веселится на крыше. Но никто не присоединился к их веселью.

Хмель окончательно выветрился. Вася чувствовал себя трезвым, как стеклышко. Пиротехника закончилась, и снова показалось, что они находятся на необитаемом острове. Навалилась жуткая, не новогодняя темень и тишина.

В голове опять закружились мысли. Неужто все уехали отмечать Новый год в другое место? Жители всего района? Или все легли спать, не дожидаясь полуночи, отказались встречать один из самых ярких праздников страны? Даже речь президента не послушали? Все умерли? Правительство провело какой-нибудь эксперимент, испытало оружие массового поражения? Но почему тогда трое выжили? И почему электричество есть лишь в его квартире? Вопросов было много – и ни одного ответа.

– Мальчики, давайте уже пойдем домой! – попросила Маша.

– Пойдем!

– А я бы еще кое-куда сходил, – задумчиво сказал Кирилл.

Вася проследил за его взглядом и понял, что Кирилл хочет спуститься в соседний подъезд. Маша тоже заметила, куда нацелился Кирилл.

– Это без меня. Я хочу назад. И вообще я уже замерзла.

– Машенька, ну хотя бы одним глазком глянуть! А что если там люди есть?

– Одним глазком! – согласилась Маша. – И сразу назад!

– Есть, командир!

Кирилл вскочил и побежал к соседнему тамбуру, к последнему подъезду. Вася поспешил за ним, а Маша осталась на месте.

Вошли в тамбур. Кирилл склонился над люком, но тот оказался заперт изнутри. Дернул ручку раз и другой, но крышка не поддалась, лишь громыхнула замком. В щели блеснула полоска света.

– Ого! – воскликнул Кирилл. – В этом подъезде есть свет! Надо проверить остальные.

Он побежал к соседнему тамбуру.

Вася, оглядевшись, лишь сейчас сообразил, что его подъезд был крайним, но наверх они выбрались не из последнего. Скользя взглядом по крыше, он пересчитал количество возвышающихся над ней тамбуров. В этом доме было четыре подъезда. А в том, где он купил квартиру, – три. Один был лишним. И именно в этом добавочном подъезде сейчас горел свет.

В раздумье Вася остановился рядом с Машей. Кирилл обежал еще два входа в подъезды и вернулся.

– Свет горит только в одном подъезде.

Вася кивнул.

– Не знаю, откуда он взялся. Дом стал на один подъезд длиннее.

Кирилл пробежался глазами по тамбурам.

– Действительно, длиньше, – произнес он. – Все страньше и страньше.

– Мальчики, давайте уже спустимся! – попросила Маша. – Я уже замерзла!

На этот раз спорить не стали и спустились в темный подъезд. Вася стал стучать во все двери, к нему присоединился Кирилл. Ни на одном этаже никто не отозвался. Дом был пуст.

– А когда вечером я поднимался, у входа были люди, – вспомнил Кирилл. – И в подъезде встретился парень.

– Патлатый?

– Он самый.

– Это мой сосед, – пояснил Вася. – Любитель джаза.

– Но сейчас здесь никого нет, – добавила Маша.

– И это загадка в стиле Агаты Кристи. Недавно все были – и пропали. Куда и почему? Но мы не детективы, чтобы во всем этом разбираться.

Вася открыл дверь. В квартире горел свет и тихо работало радио. Здесь был островок благоразумия, а весь остальной мир сошел с ума.

– У меня промок один ботинок, – пожаловался Кирилл. – И теперь левый носок мокрый, хоть отжимай.

Вася вспомнил про подарок Вероники и полез в задний карман джинсов. Он вытянул носок жестом факира и показал его другу.

– Новехонький. Ненадеванный. И тоже левый, как это ни странно. Дарю. А мокрый можешь повесить на батарею в ванной. И ботинок туда же поставь под сушилку.

– Да ты фокусник, – удивился Кирилл, исчезая в ванной.

– А вот еще одна загадка. – Маша прошла на кухню и поставила на плиту чайник. – Почему свет горит только в твоей квартире?

– М-да… тут без ста грамм не разберешься. – На кухне Вася разлил остатки водки и долил Маше вина. – За чудеса! А чайник пока выключи, рано еще чай пить.

Кирилл вернулся в разных носках – белом и черном. И немедленно выпил водки.

– Похоже, Маша права! – Он захрустел салатом. – И мы на самом деле попали в параллельный мир.

– Киру тоже не наливать! – констатировал Вася.

– И всему этому миру тоже. Чем ты все это объяснишь?

– Ничем. – Вася махнул водки и съел кусочек горбуши. – Не люблю я объяснять непонятное. Ситуацию для начала нужно изучить, чтобы выводы делать. А информации у нас пока мизер.

Кирилл выпил и отодвинул стопку.

– Ну вот побродили мы по подъезду, на крыше были. Какие твои выводы?

– Наш район обесточен, а в моей квартире свет есть. Все люди куда-то подевались – то ли спят, а то ли уехали, узнав, что электричества нет. Пока больше я ничего сказать не могу.

– А машины? Там куча машин стояла у домов.

– На них все и уехали.

Кирилл махнул рукой и потянулся к сигаретам. Покрутив в руках пачку, бросил ее на стол.

– Ну не бывает такого!

– Мальчики, я пошутила. Нет никакого другого измерения. Хватит спорить. Давайте веселиться.

– А мы и не скучаем, – заметил Вася.

Он вышел на балкон, свесился из крайнего окна, и, рискуя вывалиться, осмотрел стену. Новый подъезд был на месте. Кое-где даже светились окна. Если отсутствие людей и машин, отключение электричества во всем районе еще как-то можно было объяснить, то появление нового подъезда в это никак не вписывалось. Ну не могли же его построить за три часа? Как? Набежала толпа таджиков и устроила предновогодний аврал?

Вернулся с мороза и поделился новой информацией.

– Или мы перепили (но ведь всего бутылку на двоих, а Маша и вовсе несколько глоточков вина), или действительно что-то случилось. В сказки я не верю и даже представить не могу, что это такое. Испытание нового оружия? Нервнопаралитический газ, и мы сейчас видим глюки?

– Чтобы разобраться, предлагаю спуститься и выйти из подъезда, – Кирилл кивнул на окно.

– О нет, мальчики, только не это! – воскликнула Маша. – Ну почему нельзя посидеть и послушать музыку?

– Ты можешь остаться здесь, пока мы ходим.

Вася убрал со стола пустую бутылку и поставил коньяк.

– Одной остаться? – возмутилась Маша. – Не дождетесь! Я с вами пойду!

– Ну, тогда тост за удачный поход!

Вася разлил коньяк по стопкам. Маша отложила стакан с вином и тоже попросила коньяка. Выпили, закусили.

– Кстати, что там с твоей подругой? – поинтересовался Кирилл. – Нашлась?

– Где там! Не нашли. Вообще я на этом форуме поисковиков узнал, что очень много людей вот так пропадает. Именно в таких обстоятельствах. Зашел в кинотеатр и не вышел. Ушел на работу, но не дошел. И дети, и взрослые. Очень нехорошая статистика. Находят, конечно, многих, но большое количество числится пропавшими без вести. – Вася запнулся. – А ведь в моей семье такое тоже было. Перед войной мамин дядя вышел из дому и исчез. А вернулся после войны.

– Ну… – Кирилл потянулся к стопке. – Для того времени это не редкость.

– Ага… Но он вернулся таким же, шестнадцатилетним. Если, конечно, наши родственники не напридумывали. Спустя несколько дней прибыли офицеры и забрали его. На этот раз навсегда.

– Ого. Пострадал, значит, от режима?

– Типа того. Или в дурку отвезли. Он же не помнил ничего.

– Вчера интересную вещь прочитал, – вспомнил Кирилл. – Как раз искал информацию по этим исчезновениям. Это творится не только у нас, а во всем мире. Причем часто люди не просто исчезают, а намеренно уходят из дома. В Японии даже есть компании, которые предлагают такие услуги – помогают людям исчезнуть из этого мира, скрыться от всех, бросить работу, семью и дом, изменить свою судьбу. Таких людей, кто пропадает, намеренно или нет, называют дзухатсу. Что означает «необъяснимое исчезновение».

– Значит, и Таня тоже дзухатсу, – подумав, заметил Вася. – И мамин дядя тоже.

– И все твои соседи, – добавила Маша. – Весь мир – дзухатсу.

– Или мы дзухатсу для всего мира.

Они собрались и вышли в прихожую. Когда оделись и обулись, Вася вернулся на кухню и сунул в карман куртки початую бутылку «Старого Кенигсберга». Карманы у него были вместительные.

4. Союз рабочего класса и крестьянства

На этот раз Вася откопал в сумке пару китайских фонарей, чтобы не расходовать аккумуляторы смартфонов. Один оставил себе, а второй отдал Киру. Дверь запирать на ключ не стал.

По пути Вася всматривался в двери – а не блеснет ли полоска света? Что если там кто-нибудь остался? Ведь не бывает такого, что все люди куда-то исчезли. Но нет, казалось, что во всем мире остались лишь три человека. И где-то там, наверху, на кухне, играло радио.

Внизу Вася посветил фонарем, и Кирилл толкнул дверь. Она легко открылась, видимо, сломался домофон. Снаружи послышался тихий вьюжный свист. В подъезд сразу надуло снега.

Они вышли из подъезда и оказались в заснеженном поле. Никаких домов здесь не было и в помине, даже и намека на цивилизацию не было. Снега почти по колено, по полю мело поземку, снежные буруны взвихрялись и оседали. Небо утонуло во тьме.

Кирилл оглядел снежные дали.

– Кажется, Маша, ты была права насчет параллельного мира.

– Угу, – только и сказала Маша, осматривая пустошь.

Вася пнул сугроб, взметнув мириады снежинок.

– А мне кажется, что мы сошли с ума. Такого не бывает. Это все неправда! Мы набухались до чертиков!

– Да мы выпили всего лишь бутылку водки на двоих! – возразил Кирилл. – И по глотку коньяка. Ты чувствуешь себя пьяным? Я – нет! Это же детсадовская доза!

– Не знаю, в какой детсад ты ходил, а нас там поили киселем и молоком.

Вася оглянулся, намереваясь вернуться в подъезд, и обомлел. Двери, из которой они вышли, не было. Позади – лишь заснеженная равнина, сливавшаяся вдали с густой тьмой – невозможно отличить небо от земли.

– Смотрите!

– Ой! – воскликнула Маша. – Что это? Где твой дом?

Вытянув руку, она сделала пару шагов и коснулась твердой поверхности.

– Дверь! Я ее чувствую.

Нащупала ручку и потянула невидимую дверь на себя. Перед ними образовался прямоугольный темный провал. Вася посветил туда, и все увидели знакомый подъезд. Дом стоял на месте, но его невозможно было увидеть. Он был прозрачнее стекла.

– Невидимый дом. Мы точно не слетели с катушек?

– Мальчики, давайте вернемся, а? – попросила Маша. – Страшно же!

– Я за! – Вася поднял руку, как на партсобрании.

– Не сс… не бойтесь! Я бы осмотрел это место, – заметил Кирилл. – Даже если мы все сошли с ума, надо бы узнать, насколько мы чокнулись и что это за местность.

– Ну… если ты считаешь, что это может принести пользу, то я не против. Но далеко от нашего невидимого дома нам лучше не удаляться.

– Мальчики! – Маша негодующе сверкнула глазами.

– Мы далеко отходить не будем, – уверил ее Кирилл. – Но нужно будет чем-нибудь отметить дверь, чтобы не потерять.

Он нащупал ручку и повесил на нее хлястик фонаря. Включил его и закрыл дверь. Фонарь висел в воздухе, покачиваясь на ветру, и освещал небольшой пятачок. В белом свете плясали снежинки.

– Надолго батареек хватит?

Вася пожал плечами.

– Откуда ж я знаю. Я давно их не менял, старенькие. Полчаса или полминуты.

– Ну… скажем, минут десять-пятнадцать у нас есть. Прогуляемся по окрестностям?

– Не нравится мне это, – запричитала Маша. – Мальчики!

– Мне тоже не нравится! – Кирилл состряпал лицо страдателя. – Но раз уж мы сюда попали, то нужно осмотреться. Ведь если звезды зажигают – значит – это кому-нибудь нужно?

– Дураки! – стала ругаться Маша. – Мало вам приключений на задницу?

– Да мы недолго, Машуля! Побудь здесь, а мы быстро!

– Как бы не так! Не отпущу я вас одних. Еще вляпаетесь во что-нибудь. И одной страшно оставаться.

– Ну тогда пошли!

Вася, как самый крепкий, пошел впереди, протаптывая дорожку в глубоком снегу, за его спиной двигался Кирилл. Маше доставалась удобная тропинка.

Время от времени оглядывались, и смотрели – горит ли фонарь, их маяк, единственная связь с невидимым подъездом. Белый свет диодных ламп почти не пробивался сквозь снежную круговерть. Казалось, еще шаг – и эта связь с домом оборвется, но фонарь продолжал бледно светить, соединяя два столь разных мира.

Минут через пять Маша сказала:

– Я замерзла! Идемте назад!

 Вася остановился, вынул из кармана куртки бутылку коньяка.

– На, согрейся!

– Из горла? – возмущенно воскликнула Маша. – Без закуски?

– Извини… не взял ни стопок, ни закуси. Ну, потерпи, выпьешь, когда вернемся.

–Да ладно, могу и так. Маргарита спирт голый пила, а тут всего лишь коньяк.

Маша взяла бутылку, свинтила крышку, сделала небольшой глоток и закашлялась. Вдохнув поглубже, отпила еще немного.

– С вами и спирт пить научусь из горла, – ее голос осип.

– Ты делаешь успехи, мой юный падаван.

Кирилл тоже глотнул коньяка и вернул бутылку Васе. Тот тоже приложился. По жилам растеклось тепло.

Ветер неожиданно утих, снежный буран прекратился и оказалось, что туч на небе нет. Теперь светили звезды и яркой серебряной монетой сверкала Луна, освещая бескрайнее поле. Наступила тишина, в которой отчетливо слышалось поскрипывание снега под ногами. Мороз стоял сильный, далеко за двадцать.

После небольшой остановки двинулись дальше. Маша снова запричитала, что нужно возвращаться, а Кирилл ее успокоил и сказал, что вот еще немножечко пройдут и повернут назад. Но Вася понимал, что товарищ так не считал. Они были знакомы с первого класса – этот упертый тип предпочитал все доводить до конца, и если взялся за дело, то будет работать до упора, несмотря ни на что, даже если в финале огребет по полной. Причем часто вместе с ним получали по башке (а иногда и по почкам) и другие, порой совсем непричастные к его экспериментам.

Минут через десять откуда-то потянуло дымом.

– Пожар, что ли? – встревожилась Кирилл.

Вася за свою службу повидал много пожаров. Дым пожарищ нес в себе отвратительные запахи горелой мебели, бумаги, пластика, одежды, а часто и человеческого мяса. Сейчас тянуло уютным древесным дымком, такой приятный аромат может быть у затухающего костра или деревенской печи. Там, впереди, в этой снежной пустоши кто-то жил.

– Нет, – пораскинул мозгами Вася. – Это не пожар. Кто-то жжет дрова. Баньку растопили, наверное.

В Каменке вот так запросто жечь костер – это сто процентов нарваться на штраф, но они-то сейчас в каком-то другом месте, это совершенно не было похоже на окраину Зеленых Горок. Здесь чистое поле, жги дрова сколько душе угодно, никто не заявит в полицию – да здесь и заявлять-то некуда. Дикие места.

Кирилл всмотрелся в даль.

– То есть там кто-то есть?

– Там кто-то живет. Обжитый такой дымок, домашний.

– Значит, мы не одиноки во вселенной! – воскликнула Маша. – Проверим, кто там? Эй, братья по разуму! Ау!

 Впервые с тех пор, как вышли из подъезда и оказались в безлюдном и заснеженном поле, Машу заинтересовало что-то, кроме возвращения домой. Глоток коньяка так на нее подействовал или она заразилась азартом Кира, – вместо того чтобы тянуть ребят назад, в уют квартиры, стала их подгонять.

– Не подойдя поближе, мы ничего не узнаем, – заметил Вася, вглядываясь в темень.

Не он горел желанием идти, но если даже Машу туда потянуло, то, конечно, придется проверить, что их там ждет.

– Тогда идите, – Маша почему-то перешла на шепот. – Чего же вы стали как вкопанные!

Вася тронулся вперед, затем потянулись ребята. Запах дыма становился все отчетливее. Теперь этот приятный деревенский аромат стал их путеводной звездой – где-то там, откуда он доносится, должны быть люди. Троица товарищей просто обязана найти этот остров, этот оазис в снежной пустоши.

Вскоре впереди показались еле заметные огни. Вася ускорил шаг. Спустя некоторое время они оказались у околицы небольшого села. На краю стояли два дома с заснеженными крышами, обнесенные хлипкими штакетными заборами. Лениво лаяла собака.

Кто-то играл на гармони и пел:

Эшелон за эшелоном,

Эшелон за эшелоном,

Путь-дорога широка…

Командарм велел – и точка!

Машет беленьким платочком

Дона синяя рука.

– Куда это мы пришли, мальчики?

– Деревня какая-то, – Кирилл подался вперед. – У нас тут под городом есть деревни?

– Мой район когда-то был деревней, – отозвался Вася. – Да ты и сам это знаешь. А других не припомню.

Ребята приблизились к крайнему двору, окруженному условным забором, который можно сбить ударом ноги. Собака, почуяв чужих, залаяла громче.

Заскрипел снег под тяжелыми шагами. Вася заглянул в щель между штакетинами и увидел человека, который приближался к шаткому забору. Он остановился напротив и чиркнул спичкой, на мгновение осветив густую бороду, и закурил. Судя по едкому дыму, доносившемуся до ребят, курил он убойную махорку-самосад – любого городского жителя от такого табачища скрутит в тугой жгут и вывернет наизнанку.

Мужчина был одет в тулуп и огромную меховую шапку. Варежки сунул за пояс и курил, пряча в кулак огонек самокрутки. Он кого-то ждал и то и дело озирался.

Когда человек в тулупе повернулся, Вася узнал его. Это был… Кир. Борода его сильно изменила, но глаза были теми же. В ярком свете Луны невозможно было обознаться. Это была повзрослевшая копия Кирилла.

Маша, прильнув ко второй щели, тоже уловила сходство. Вид ее был изумленным и напуганным. Лишь один Кирилл ничего не заметил. Человеку, ежедневно видящему себя в зеркале, сложно узнать своего двойника.

Вот теперь Вася был готов поверить в Машины слова о параллельном мире. Может быть, действительно попали в другую реальность – но это был не современный, а какой-то устаревший, крестьянский мир – долбаный колхозпанк. В голове закружились обрывки просмотренных фильмов и прочитанных книг. Во многих встречались двойники из параллельных миров. Но одно дело – кино, и совсем другое – реальность. И вот теперь нос к носу они столкнулись с копией Кира. А где-то, может быть, и вторая Маша существует, и еще один Вася. Хотя наверняка в этом мире у них другие имена и совершенно иные судьбы. Они живут в этой деревне, сеют-пашут-жнут, а по праздникам прыгают через костры и любят друг друга на сеновалах.

Вася встретился взглядом с Машей и прикинул, что у него, наверное, такие же глаза с кофейные блюдца, как у собаки из сказки про огниво.

От дома отделилась тень, вновь послышался скрип шагов. К околице приближался еще кто-то. Человек, очень похожий на Кира, резким движением отбросил окурок в снег, и тот сразу погас. Мужик вытащил из-за пазухи продолговатый предмет. Тихо клацнул курок, и Вася сообразил, что это обрез охотничьего двуствольного ружья.

С обрезом под полой не ходят без причины даже в неведомом параллельном мире. Стало ясно, что сейчас произойдет убийство.

Не бывает бывших ментов и силовиков – Вася вознамерился помешать убийце. Но едва собрался перемахнуть через забор, Кирилл дернул его за рукав.

– Твою ж мать! – прошептал он. – Да это же ты!

– Мальчики… – так же тихо сказала Маша. – Это вы оба!

Узнать себя со стороны, да еще в помятой и потертой шинели и несуразном треухе очень сложно, но Вася узнал. Это был он. Повзрослевший лет на десять, но он. И его, судя по всему, собирается убить похожий на Кира бородатый мужик.

Гармонь продолжала наигрывать:

За Царицын, за Царицын

Дни и ночи будем биться,

Пики с пиками скрестя,

И не смыть ее дождями,

На бугре и в волчьей яме —

Кровь рабочих и крестьян!

Вася не мог стоять и ждать, чем все закончится. Ломанулся вперед, забор под его весом затрещал и повалился. Вася успел схватить левой рукой за короткий ствол, когда некто, похожий на Кира уже поднял оружие. Грянул выстрел, перед глазами вспыхнул сноп пламени, пальцы обожгло и чуть не опалило лицо.

Не успел. Его двойник, коротко вскрикнув, сложился вдвое, схватился за живот и упал на колени. Гармонь протяжно прогудела, и песня оборвалась. Собака замолчала, а где-то вдалеке послышались возбужденные мужские голоса.

Вася с двойником Кира упали в снег. Разряженный обрез отлетел в сторону, меховой треух покатился по снегу. Вася был в спортивной шапке и потому головного убора не потерял.

– Падла! – выкрикнул соперник. – Мешать вздумал?

Вася был сноровистее, опыт боевой не прокуришь и не пропьешь. Ударил противника кулаком в лицо и добавил второй рукой в висок. Голова запрокинулась, но бородатый был крепким мужиком, такого двумя ударами в нокаут не отправишь.

Кирилл было бросился помочь, но Вася, сжав зубы, выкрикнул:

– Ему помогите!

И дернул головой в сторону корчившегося от боли своего двойника.

Кирилл побежал к раненому, и с ним – Маша.

Вася получил в ответ сильный удар в челюсть, едва не «поплыв» при этом, и снова ткнул кулаком в лицо убийцы.

– Я бы вас, сволочей, всех пристрелил бы! – зарычал тот. – Я бы вас… – увидев вблизи Васино лицо, осекся. – Ты? – глаза убийцы округлились. – Я же тебя… Я… убил!

– Рано хоронишь, – мрачно произнес Вася, сообразив, что тот признал в нем двойника своей жертвы.

Мужик перестал сопротивляться и лишь испуганными глазами смотрел на возвышающегося над ним Васю. Однако быстро взял себя в руки и, переборов страх, вцепился руками в горло противника и стал его душить.

Вася отработанным приемом избавился от захвата, впечатал врага в снег и ударил в висок. Тот наконец-то отключился. Проверил – притворяется или нет, но нет, бородач на самом деле был без сознания.

Поднялся и подбежал к Киру с Машей, которые сидели рядом с раненым. Но все, чему их научили на уроках ОБЖ – делать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца, а выхаркивающему кровь человеку это не поможет. При такой ране мало чем поможешь без профессиональной помощи.

– К-к-кузьма, – выдавил из себя раненый и впал в забытье.

– На спину положите, – приказал Вася. – И оставьте в покое. Хирург нужен.

Рядом вновь залаяла собака. С той стороны, откуда пришел Васин двойник, кто-то бежал.

– А ну стоять! – раздалось в темноте. – Всем стоять! Стрелять буду!

Раздались два выстрела.

– Здесь раненый, – закричал Вася. – Ему помощь нужна.

По снегу бежал человек в военной форме – гимнастерке, галифе и сапогах. В лунном свете был видно, что он обладает пышными буденовскими усами.

– Кто стрелял? – усатый размахивая револьвером. – В кого стреляли?

– Вон тот, – Вася указал на лежащего в снегу. – Я его в нокаут отправил.

– Куда отправил?

– Без сознания лежит.

– Сам вижу. А ты кто такой? Где Семен?

Вася указал на раненого в тени забора, рядом с которым сидели Кирилл с Машей.

Через заснеженные огороды бежали еще двое. Подбежавший первым скомандовал:

– Несите в дом. Доктора срочно разбудить. – Повернулся к Васе: – Помоги мне этого в себя привести.

– Это я мигом!

Таким же ударом, каким отправил убийцу в нокаут, Вася привел его в чувство. Подняли, поставили на ноги, заломив руки за спину. Нашли в снегу оружие убийства, нахлобучили на голову шапку и повели к избе, в которой зажегся свет. Двойник Кира выглядел ошалевшим – не ожидал он такого расклада. Наверняка рассчитывал убить человека и скрыться, для начала карманы проверив – ведь не ради удовольствия все это затеял.

– Не уходить никому, – приказал человек в армейской форме. – Все за мной.

– Ребят, нам назад пора! – Маша сделала фирменный девичий взгляд.

– За мной! – повторил стальным голосом военный. – А может, вы подельники?

В жарко натопленной избе тускло горела керосиновая лампа. Вася стянул с головы шерстяную шапку и сунул в карман. На бревенчатой стене висел пришпиленный иголками плакат, на котором была нарисована заснеженная деревня, а на переднем плане – женщина со стопкой книг и журналов в руках. Подпись гласила: «Крестьянка, укрепляй союз рабочих и крестьян – он сделает С.С.С.Р. непобедимым». Название страны – «СССР» – было написано с точками, прямо как название литературного проекта С.Т.А.Л.К.Е.Р, несколько книг которого Вася прочитал и забыл.

Доктор был уже не нужен. Семен, Васин двойник, умер. Его положили на единственную кровать со скрипучей металлической сеткой. Гладко бритое лицо было бледным, глаза приоткрытыми, и казалось, что он подсматривает за окружающими из потустороннего мира.

Рядом, на полу, лежала, вальяжно растянув меха, гармонь, под которую еще несколько минут назад кто-то пел залихватскую песню. Военный выругался и двумя пинками загнал инструмент под кровать. Гармонь извивалась, как червь, и издавала недовольные протяжные звуки.

Разглядев лицо Васи, незнакомец воскликнул:

– А ты кто такой? Брат Семена? Очень похож.

– Погостить приехали, – уклончиво сказал Вася первое, что пришло в голову. – Из Москвы.

– Разберемся, – пробурчал человек во френче. – Позже. А сейчас нужно с кулаком поговорить.

Он опрокинул на пол убийцу и принялся пинать по ребрам ногами, обутыми в тяжелые сапоги. Усы его яростно топорщились в разные стороны. Шапка Кузьмы закатилась под кровать.

– Я тебя сейчас, гада, кулацкую сволочь, убивать буду! – заорал он и вынул из кобуры револьвер.

И, надо полагать, убил бы, если бы два товарища не помешали, схватив под руки и оттащив от убийцы, скорчившегося на полу.

– Нельзя, Иван! Мы не кулаки, мы должны по закону. Пусть Кузьму советский закон судит! А мы грех на душу не возьмем.

– Какой такой грех? – сощурив глаза, спросил Иван и пригладил усы двумя движениями пальцев. – Ты что же, попам продался?

– Нет, вырвалось по старинке. Но убивать его мы не дадим. Неправильно это. Не по-нашему. Нужно по закону.

– По закону? А он по закону? – Иван указал стволом револьвера на убийцу. – Вернулся, чтобы мстить! Сволочь буржуйская! Мы не убивали никого, отправили в другое место, дом дали. Для их же блага! Здесь голытьба растерзала бы их, буржуев поганых! А он человека убил! Убил! Да какого человека! Целая деревня этих… таких, Семена не стоит… – он перевел дух. – Закон! Да зачем такой закон, если по нему нельзя землю от этой нечисти избавить?

Иван еще раз наподдал лежавшему на полу и убрал револьвер в кобуру.

Пришел черед Васи и его друзей. Иван заметил сходство Кира и убийцы и ему в голову пришло, что они братья.

– Кто вы вообще такие? – он бросил взгляд на Васю. – Семен никогда не говорил, что него есть брат. – Посмотрел на Кира. – А ты похож на этого… – еще раз пнул бездвижное на полу тело. – Только морда голая. Глаза такие же и хитрые. А ты кто, девушка? Деревенская? Я тебя не знаю. А одеты вы все не по-нашему.

– А я знаю ее! – воскликнул его товарищ. – Это же дочка агронома нашего! Учиться уезжала года три назад. – Ткнув пальцем в потолок, многозначительно добавил: – В Москву! Вернулась, что ли?

Маша молча кивнула.

– Агроном сейчас здесь? – Иван повернулся к товарищу.

– Уехал в город. Послезавтра вернется.

– Тогда подождем.

Пришел доктор, осмотрел тело и сообщил, что ничем помочь не может. Странным взглядом обвел ребят, дернул остренькой бородкой, и Вася сразу понял – он тоже узнал всех троих.

Когда доктор ушел, Кирилл осведомился:

– Мы можем идти? Мы больше не нужны?

– Вы мне вообще не нужны, – Иван недобро блеснул глазами. – Но останетесь здесь.

– Но нам очень надо, – Маша снова безуспешно попыталась строить глазки.

– Я не могу вас отпустить. Кто вы такие? Помогали убивать Семена? Или пытались помешать? Откуда вы взялись на ночь глядя? А ты брат его? – снова обратился он к Васе. – Не было у него никаких братьев.

– Мы из Москвы приехали, – ответил Вася. – Я его двоюродный брат. Приехал к ним, а тут такое.

Иван смерил его оценивающим взглядом.

– Сейчас они спят уже. Завтра утром выясним и отпустим. Или не отпустим. А сейчас – нет, даже и не просите. Здесь человека убили, понимаете? Человека! И не вшу вроде вон того кулака, а настоящего человека. С которым я был готов и в огонь и в воду идти и знал, что меня не подведет. Моего друга, в конце концов! Вот эта вот гнида убила моего лучшего друга.

– Я попытался помешать, но не успел, – произнес Вася.

– Завтра разберемся. – Иван повернулся к своему товарищу, стоявшему у двери: – Степан, с утра езжай в город, отвезешь убийцу. Надеюсь, в расход пустят, собаку. А если попытается сбежать по дороге – стреляй без сомнений. Боря, а ты утром собери людей, всю деревню приведи от мала до велика, пусть узнают, как кулаки с нашими дорогими товарищами поступают. А матери и сестрам Семена пока ничего не говори. Пусть ночь поспят спокойно. Их приведешь завтра раньше всех – скажут, знают они вот этого двоюродного брата Степана или нет.

Вася понимал, что здесь нельзя оставаться. Ведь родные Семена, конечно же, скажут, что нет у него никаких двоюродных братьев. А еще и агроном приедет, и заявит, что Маша ему не дочка, хоть и очень похожа. И тогда их точно не отпустят уже никогда.

– Давайте идите по домам, я тут один управлюсь, – сказал товарищам Иван.

– Не боишься с ними один оставаться?

– А чего бояться? Кулака вы сейчас свяжете, а за остальными я присмотрю. Не впервой.

Степан и Борис связали Кузьму, бросили в углу у печи и ушли. Убийца сидел со связанными руками и ногами и зло зыркал на всех глазами.

Иван сел на угол стола.

– Так кто вы такие? Откуда? Зачем пожаловали? Рассказывайте!

Ребята переглянулись.

– Мы сегодня прибыли, – Вася принялся врать: – Я двоюродный брат убитого, она – дочь агронома. Мы вместе учимся в Москве.

– А он, значит, двоюродный брат Кузьмы? Больно уж на него похож. Одно лицо. Эй ты! – Иван вытащил изо рта Кузьмы кляп. – Кто он тебе? Брат? Племянник? С тобой пришел?

– Впервые вижу. Никого из них не знаю. Чтоб они вместе с тобой сгорели.

– Врешь, поди! Выгораживаешь! Ничего, в город отвезут, там с тобой поговорят. Там с такими умеют говорить. Живо все расскажешь, все подпишешь. Хотя будь моя воля, я бы тебя, контру, сейчас же в расход пустил бы. – Иван похлопал ладонью по кобуре. – Цацкаются с вами, сволочами. Закон… вот где мне эти законы! – он приставил два пальца к горлу. – Вы нас исподтишка стреляете, суки, а мы по закону должны. Ничего, тебя и по закону шлепнут, но немного позже. Но мне важно самому, своими руками, за Семена отомстить. Но государство требует суда, а значит, так оно и будет.

Вася и не пытался понять, где они оказались. Попали в иное измерение, как предполагала Маша? Или оказались в прошлом? Какое это время? Все очень похоже на тридцатые года – раскулачивание, колхозы и все такое. Но даже если это и прошлое, то откуда здесь их двойники? Нет, скорее всего, Маша права, и это параллельный мир. Или они слишком много выпили (но ведь по факту пили немного). Или с ума сошли одновременно, но так не бывает.

– Что за одежда на вас? – Вася снова вернулся к реальности (или наоборот, к нереальности), услышав голос Ивана. – Никогда такой чудной не видел.

– Это… – Вася на мгновение запнулся. – Это в Москве такую шить стали. Скоро по всей стране обещают.

– А, так вы же из самой Москвы, – Иван оживился. – Никогда там не был. И как там?

– Красиво. Ленина видели.

– Эх… даже не знаю, когда там побываю. – Иван вспомнил слова товарища о Машиной учебе: – Так, значит, закончила учиться?

– Да.

– И на кого ж ты училась?

– На маркето…– Маша осеклась и быстро поправилась. – На агронома.

– Агрономы здесь пригодятся. Вот сойдет снег, займешься. А я надеялся, учителкой. Учителей здесь не хватает. Ни одного нет. А детишек много.

– Могу и учительницей, – осмелела Маша.

Иван расслабился было, но снова напрягся.

– А не врете? – подозрительно сощурив глаза, посмотрел на Кира. – Зубы мне заговариваете. Что ж ты так на эту кулацкую морду похож? Вы ведь вместе? Вы с ними заодно?

– Зачем же тогда он мешал ему стрелять?

– И верно! Но ребята вы все равно странные. Вот как разберемся, кто вы и откуда, так и решим, мешал он или помогал.

– А что сейчас мешает разобраться? Отпусти нас.

– Завтра мать Семена скажет, брат ты или нет ее сыну. А с тобой, – Иван повернулся к Киру, – поговорит мое начальство. Уж там такая глыбища, вмиг раскусит, если враг. А я человек маленький, как и Семен. Он тутошний, а я с Сергеем Сергеичем год назад приехал помогать наводить революционный порядок. – Он сунул руку в карман и вынул оттуда часы-луковицу с гравировкой на крышке, наверняка наградные. – Давайте спать ложитесь. Извиняйте, мягких перин, как вы там, в Москве, привыкли, у нас нет. Шубу вон, дайте ей. А сами уж как-нибудь.

Прикрутил огонек керосинки, и стало совсем тускло.

– И на всякий случай предупреждаю. Сплю я очень чутко. А стреляю метко. Сергей Сергеич меня Ворошиловским стрелком называет, хоть я нормативы и не сдавал пока.

Вася поверил его словам и не стал испытывать судьбу. По крайней мере не сразу, нужно выгадать удобный момент. Но и тянуть тоже нельзя. Совсем не светило Васе дожидаться появления начальства, которое может невесть чего придумать. А ну как прикажет расстрелять буржуев и иностранных шпионов?

Кирилл и Маша притихли, не зная, что делать. Однако Васин уверенный вид их успокоил. Оба знали, что друг и не из таких передряг выходил во время службы, и целиком и полностью положились на него. А сам он сейчас в своих силах был не очень уверен – с голыми руками против нагана не попрешь.

Когда Иван отвернулся, глядя в темное окно, Вася сделал товарищам знак – все под контролем, не паникуйте. Друзья стали ждать – верили в Васю. А он полагался лишь на удачу.

Все затихли. Некоторое время в доме стояла тишина, затем Кузьма из другого угла у большой русской печи недобро проворчал:

– Кто вы такие? Чего полезли?

– Тебе-то какое дело? – ответил вопросом Вася. – Я тебя не знаю и знать не хочу.

Иван, который, казалось бы, спал, приоткрыл один глаз.

– Ненавижу я вас, сволота красная, – продолжал Кузьма. – Всю жизнь испоганили. И мне судьбу сломали, и семью мою по миру пустили.

– Мы не кра… – начала было Маша, но под взглядом Васи осеклась и замолчала.

Иван с интересом посмотрел на нее, но промолчал.

– Ты сам себе все испоганил, – бросил Вася. – И нас из-за тебя задержали. Эх… я немножко не успел. Дал бы тебе в рыло чуточку раньше, и все было бы хорошо, и никто бы не умер.

– А мне уже хорошо! – Кузьма хрипло и зло рассмеялся. – Я своего обидчика на небушко отправил. И пусть меня за это в расход пустят. Мы теперь квиты. Отомстил я. Это он, гадина, все у нас отнял, всю семью мою разорил.

Иван повернулся к нему.

– Еще не квиты. Вот когда тебе приговор вынесут, тогда и будете. А еще и всю семейку твою гнилую проверят, авось, кого к тебе в гости и отправят.

– Семью? – завопил Кузьма. – Что еще хуже можно моей семье сделать? Нищета. А был богатый двор. Да вы нас по миру пустили!

– Не по миру, не ври. Жилье вам дали, работой наделили. Но коль ты честно работать не хочешь в пролетарском государстве, то разговор с тобой будет особым. Там и по миру можно пустить. Или в расход.

– Сволочи вы, – выдохнул Кузьма.

– С волками разговор волчий. А семью твою – так и знай, проверим. И братьев твоих вместе с тобой расстреляем, если потребуется. А детей в детдом отдадут. Там они хоть людьми станут.

– Людьми? – Кузьма шумно плюнул на пол. – В детдоме? Дурррак ты.

– Воспитают их там советские учителя, а не попы. Читал я книжку недавно про такой детдом, «Республика ШКИД» называется. Ежели меня когда убьют, я и сам рад был бы, если моих детей туда определят.

– Да у тебя и детей-то нет.

– Нет, так будут, – повеселел Иван. – Не все ж мне с контрой воевать, когда-нибудь всех перебьем, и придет мне время жениться.

– Не дай бог. Лучше бобылем помирай.

– Ты мне еще поговори. Кляп снова в пасть суну.

Кузьма замолчал и больше голоса не подавал. Подождав немного, Иван, сказал:

– Всем спать!

Он достал наган из кобуры и закрыл глаза.

5. Побег

Долго сидели в полусумраке и, казалось, все уснули. Хотя навряд ли Маша и Кирилл заснули бы рядом с трупом. А Васе однажды приходилось спать рядом с телом убитого товарища, но об этом он старался не вспоминать.

Вася выжидал, когда, по его мнению, можно будет обезопасить Ивана и вернуться домой. Понимал, что чем быстрее это сделают, тем лучше. Как говорится, пропущенный час годом не нагонишь. И в то же время поспешишь – людей насмешишь. А смешить местных он не намеревался, лучше уж себя повеселить, – ведь смеется тот, кто смеется последним.

Осторожно и бесшумно, как он умел это делать, Вася поднялся и подкрался к Ивану. Нужно всего лишь аккуратно забрать у спящего оружие и нейтрализовать его. А уж это бывший спецназовец делать умел, этому их обучали и в теории, и на практике, а затем закрепили знания в боевой обстановке.

Но тут случилось непредвиденное. Видимо, Иван тоже прошел неплохую подготовку. Неожиданно ствол револьвера уткнулся в живот, а он открыл глаза. Грудь под френчем поднялась, он шумно выдохнул воздух. Щелкнул курок. Вася застыл, подняв руки и стоял так, опасаясь получить пулю. Он недооценил Ивана.

– А ведь я предупреждал, что сплю очень чутко. Я так и знал, что ты, морда буржуйская, чего-то затеваешь, видел глаза твои хитрые. Ждал, что ты ко мне полезешь. Что мне теперь, убить тебя? Имею полное право! Скажу, что ты на меня напал, а я защищался. А заодно и твоих дружков перестреляю, в барабане патронов на всех хватит, и еще останется. Стрелять? Очень уж хочется мне это сделать. Дай мне повод, и я им воспользуюсь.

– Н-нет, – ответил Вася. – Не надо.

– А ну отойди к стене! – приказал Иван.

Вася послушно сделал несколько шагов и уперся спиной к бревенчатой стене.

– А ты поди сюда! – Иван поманил стволом Кира. – Возьми веревку под кроватью и свяжи ему руки за спиной. И ноги. Да хорошо вяжи, я проверю!

Вася развернулся лицом к стене и позволил связать руки. Сел, вытянув ноги, прислонился спиной к стене. Кирилл беспрекословно выполнил приказ Ивана, обездвижил товарища.

– А теперь ты, девонька, свяжи второго.

– Я не уме… – начала было Маша.

– Я научу! – оборвал ее Иван. – А не сможешь, мне придется прострелить парню ногу, это свяжет получше веревки.

Маша подошла и неумело стала связывать руки Кира, а когда он присел рядом с Васей, то и ноги. Иван убрал револьвер, приблизился к пленным и подтянул узлы.

– Так-то лучше. Ну, теперь, коли я знаю, что никакие вы не студенты из Москвы, а контрреволюционеры и враги рабочего класса, а тем более, когда я вас обездвижил, можно немножко и поспать. А ты, девонька, дай-ка мне свои белые рученьки, я на всякий случай тоже свяжу. Веревочек здесь много, на всю буржуазию хватит. На всю проклятущую мировую буржуазию.

Он связал Машины руки, но ног спутывать не стал.

– А теперь – спать! Утро вечера мудренее, как моя бабушка говорила! И помните – сплю я чутко. А стреляю метко. Меня Сергей Сергеич…

– Ворошиловским стрелком называет, – перебил его Вася.

– Сметливый ты мужик, хоть и буржуй.

Проверять, метко он стреляет или нет, желания у Васи не было. Наверное, не врал, а сказал чистую правду, – Ворошиловский стрелок, в глаз белку бьет.

Нужно поделикатнее, чтобы этот чертов стрелок ничего не заподозрил. Но для начала требовалось хотя бы освободить руки. Маша была относительно свободна, но нельзя же надеяться на помощь девушки, да еще и со связанными руками? Нет, надо все делать самому. Маша – девушка, а Кирилл, хоть и мужик и лучший друг, но всего лишь электронщик. Был бы в его руках горячий паяльник, нашел бы, куда вставить, но драться Кир не умел, а выпутываться из подобных ситуаций тем более.

Никаких идей в голову не приходило, а попыток развязать руки Вася пока не предпринимал – если Иван заметит, то пристрелит без разговоров, он был уже на взводе.

Вася сидел, вытянув ноги, и прокручивал в голове последние события. Случилось нечто странное – они перенеслись то ли в другой мир, то ли в другое время и оказались здесь в щекотливой ситуации. Такого не может быть, но вот он сидит в крестьянской избе, связан по рукам и ногам и не в состоянии отсюда выбраться.

Мозг кипел, в голове мелькали разные варианты спасения, но все упирались в ствол револьвера в руке Ивана. Теперь в случае чего тот валандаться не будет, перестреляет, как врагов народа. И его наградят за проявленную пролетарскую чуткость какой-нибудь медалью. Награждали в прошлом за убийство задержанных или нет, Вася вспомнить не мог, не изучал он историю настолько глубоко. Впрочем, прошлое это или нет, он тоже не знал.

Ни один силовой вариант здесь не годился. А как можно обмануть Ивана, Вася пока не придумал. Разве что снова дождаться, когда тот уснет… А коли не уснет? И тогда один выстрел – и спасать товарищей уже будет некому. Так что нужно себя поберечь для будущих свершений и ждать удобного случая, да желательно, чтобы тот подоспел побыстрее.

Но руки! Для начала надо придумать, как освободиться! В кино это делалось легко – волею режиссера и сценариста в нужном месте всегда оказывался нож, осколок стекла, или на худой конец горящая головня. И герой, превозмогая боль, сдирая кожу или обжигаясь, героически терпел и продолжал путь к спасению, перепиливая или пережигая путы. В реальности все было не так – нож лежал где-то в столе, стекло было целехонько и стояло в оконной раме, а головня мирно тлела в большой русской печке.

Руки стали затекать и онемели, и Вася, стараясь не нарушать тишины, сел удобнее, но облегчения это не принесло. Закрыл глаза и постарался забыться, но и этого сделать не удалось. В голове кадр за кадром мелькали события сегодняшнего дня – мальчишка-сосед, грубивший своей матери, джазовое радио, Кирилл с Машей, накрытый праздничный стол, заснеженная крыша, небо без звезд, странная тишина и тьма за окном. Дом словно провалился в черную бездну, превратился в островок спокойствия в мире безумия. Но и в этом спокойствии было нечто ненормальное. Что-то с этим миром стряслось, но вот что именно, оставалось загадкой. Этот мир съехал с рельсов, слетел с катушек. А как вернуть все на место, Вася и понятия не имел.

Незаметно для себя он уснул, и приснилось, будто снова ушли с ребятами на задание. На то самое, свое последнее задание, после которого вернулся на гражданку. Опять Вася увидел сон, который не раз уже грезился – как его подстреливает террорист, и он падает, заливая пол кровью, как разлетается стекло противогаза, он задыхается, и сознание медленно угасает. На этот раз у бандита было лицо Ивана, а вместо автомата – револьвер. Затем появился человек с пышными сталинскими усами.

– Вращайте барабан, – Якубович крутанул барабан револьвера и добавил с сильным кавказским акцентом. – Сэктор приз на барабанэ! Всэх расстрэлять!

И выстрелил Васе в голову.

Вася дернулся, ударился затылком о бревно и проснулся. В избе стояла тишина. Якубовича рядом не было, и барабана никто не вращал. Керосинка больше коптила, чем светила. Тихо похрапывал в углу убийца.

Иван, похоже, тоже уснул, револьвер вот-вот вывалится из расслабленной кисти. Это был шанс. Если выхватить наган, то они спасутся.

Но руки-то связаны! Где сценарист и режиссер? Необходимо добавить в кадр острый нож, осколок стекла или хотя бы горящий уголек. Необходимо выкрутиться из положения!

Вася подобрался, оттолкнулся локтями от стены и, бесшумно извиваясь, как уж, стал подползать к Ивану. Не знал, что делать связанному, как воспользуется своим преимуществом, чем будет держать револьвер, если удастся дотянуться. Не жопой же стрелять из нагана! Он ничего не знал, сейчас главной была задача завладеть оружием.

И едва начал ползти, в голове родилось решение. Так обычно и бывает – ты можешь думать целую ночь и целый день и ничего не придумать, но стоит начать действовать – и все решается само. Теперь знал, что важнее всего отпихнуть подальше наган и вырубить пленителя. А это он мог бы сделать и со связанными руками и ногами – выбить револьвер и двинуть обеими каблуками в жбан – уж это он сумеет.

Но едва Вася начал путь к спасению, Маша, сломав весь сценарий, громко сказала:

– Извините! Я хочу выйти.

Вася мысленно выматерился и замер. Вот глупая девчонка! Потерпеть не могла!

Иван шевельнулся и открыл глаза. Пальцы крепче обхватили рукоять револьвера. Другой рукой подкрутил фитиль в керосинке, и в избе стало светлее, блики заиграли на плакате с крестьянкой. Он приподнял голову и осмотрелся.

– Чего тебе! – голос него был сонным.

– Выйти мне.

– Ну иди, – лениво ответил Иван. – Отвыкла, поди, от деревни после Москвы.

– А руки? Как же я со связанными руками?

– Может, тебе еще… – Иван встретился с Машей взглядом. – Ладно, давай развяжу.

Оставил на столе револьвер, приблизился к Маше. Казалось бы, вот шанс – одним рывком добраться до оружия. Вася почти ринулся туда, но расстояние до стола было большим – не успел бы.

Иван развернул Машу лицом к стене, развязал руки и вернулся к столу. Револьвер снова оказался у него.

– Иди!

Маша прошла к выходу и перед сенями остановилась и посмотрел на Ивана жалостливым взглядом.

– Мне это… страшно одной. Я темноты боюсь. Проводите меня… пожалуйста.

Вася знал, что Маша никогда темноты не боялась. Как бы беды не случилось, глупая Машка! Чего же она завеяла?

– Ох, барышня городская, кисейная! – беззлобно произнес Иван. – Привыкли в своих городах под фонарями ходить. Ну пошли, провожу, коли боишься. – Сунул револьвер в кобуру и поплелся за Машей. – А вы тут смирно лежите. Особенно ты, – он зло посмотрел на Васю.

Когда оба вышли в сени, подал голос Кирилл.

– Ты можешь освободиться?

– Если бы. У меня уже руки затекли.

– Такая же фигня. И что делать?

– Бежать надо отсюда, если возможность есть, – послышалось из дальнего угла. Повезло, что сразу не шлепнули, но утром нас точно в расход пустят. А все из-за вас! И меня подвели, и сами вляпались.

– Тебя не спрашивали! – отрезал Вася.

Убийца завозился в своем углу и промолчал.

Внезапно в сенях послышался грохот.

– Ах ты ж, сука! – заорал Иван.

Маша несколько раз вскрикнула, будто Иван пинал ее ногами. Наступила тишина и спустя полминуты дверь со скрипом отворилась. В избу, тяжело дыша, вошла Маша. Не говоря ни слова, присела рядом с Васей и развязала руки. Он, помассировав, затекшие кисти, освободил ноги и поспешил к Киру.

– Маша, ты мой герой! – воскликнул Кирилл. – Ты… Ты… Ты настоящий мужик!

– Он там… в сенях, – проговорила Маша. – Я его столкнула с лестницы.

Ее начало трясти, зубы отбивали бешеную чечетку.

Вася освободил Кира.

– Живой? Или убила его?

– Не знаю я.

Вася взял керосинку, вышел в сени и осмотрел Ивана, лежавшего на крутой лестнице вверх ногами. Тот был жив, но лицо залито кровью, как в каком-нибудь хорроре. Машины сапоги были с мощной подошвой с рельефным протектором и красивым рисунком. Рисунок отпечатался на лбу Ивана, как клеймо. Усы квело обвисли, словно из каркаса выдернули стальную проволоку, и теперь он не был похож на бравого командарма Семена Буденного.

Вася склонился над ним, подобрал выскользнувший из кобуры и лежавший на нижней ступеньке револьвер и сунул за пояс. Позвал Кира, и вдвоем они внесли Ивана в дом и положили на пол рядом с убитым.

– Как ты его одолела? – удивился Вася. – Тяжеленный же мужик!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.