Надежда Сомерсет
Охота на ведьму, или Одно сердце на двоих

Мир рухнул, нет, он пал, его разорвали на тысячи кусков кровожадные, безжалостные драконы, черные убийцы, которые пролетев тысячи миль ворвались на наши земли и сделали из нас отшельников, изгоев, предателей, попрошаек. Наше бывшее величие, оставленное нашими предками теперь безмолвными, разрушающимися остовами когда-то величественных крепостей, замков, смотрело на своих детей, сейчас медленно идущих в цепях, в ошейниках, по дорогам за своими хозяевами.

Мы гордые ведьмы, колдуны, маги, обладающие величием и магией стали рабами, опустились до унижений, потому что распри внутри клана убили нас первыми, а добили уже драконы.

Но все по порядку.

Глава 1

Β жизни все временно.

Если все идёт хорошо – наслаждайся,

это не будет длиться вечно.

Ну, a если все паршиво – не кисни,

это тоже не навсегда.

(Дэвид Лоуренс)

Наш материк – носит гордое название Гервиот, что в переводе означает – высшие. Мы такими и были, пока каждый клан и каждый ковен не захотел стать сильнее, чем клан императора. Сейчас глядя на карту мира, могу сказать точно, мы были слепы.

Наш мир состоит из разрозненных материков, на каждом живет своя раса: эльфы, драконы и наги, ведьмы, в морях живут русалки. Каждая раса поклоняется своему богу, мы ведьмы поклоняемся богине Ихьах – богине смерти. Между материками никогда не было войн, но торговые отношения были всегда. На нашу беду полвека назад в недрах гор, мы нашли кристаллы мурано, откуда они там появились наши ученые так и не смогли определить, но эти кристаллы генерировали магию, с нею можно было стать сильнее, красивее, мудрее. И первыми к нам пришли драконы с их малым магическим резервом, с желанием стать сильными, как мы. Наш император отказал, сославшись на то, что кристаллы еще не изучены, что разработки шахт находятся под пристальным вниманием лично его взгляда, потому торговля еще запрещена. Драконы улетели, оставив после себя разочарование, ибо их золото было соблазнительно для правящей касты. Но они вернулись… Заслонив собой небо, черная туча накрыла наши города, и огонь испепеляющий ворвался в наши дома. За два дня от нас не осталось ничего, только пепелище. Магия колдунов, ведьм не была готова к такому бою.

***

Я дочь генерала клана Гериус, жила в родовом поместье с сестрой и матерью пока два старших брата и отец стояли на страже наших территорий, пока решалась судьба нашего мира. Когда в наш дом приехали телеги с обожженными телами наших родных, мать умерла на месте, как только откинула траурный полог и взглянула на мужа и сыновей, сестра почти сошла с ума, плача над останками братьев. А я смотрела в небо, там кружил черный дракон. Над моим замком, над моей землей, над телами моих родных! Кулаки сжаты, зубы сцеплены так, что кажется, сейчас раскрошатся, вокруг меня стоит стон женщин, которые хоронят своих мужей, и себя, которые остались одни, среди пепла и мертвых тел, полностью опустошенные, обездоленные.

– Прекратите, – я говорю, кажется громко, но меня никто не слышит, вокруг меня гробовая тишина, а в голубом небе кружит дракон, – Прекратите, – уже кричу я.

Вокруг меня десяток стариков и десяток женщин, сейчас только я могу взять всех в руки, только я могу всех успокоить: – Хороним всех, и закрываем ворота замка, всех, кто хочет укрыться за нашими стенами ждем и впускаем, дальше по обстоятельствам. Сейчас будет много убийц, наемников, просто разбойников, нам пора вспомнить, что мы тоже учились быть магами.

– Дарая, что нам делать? – сквозь пелену боли в ушах, слышу голос сестры.

– Алаи, – я глажу сестру по голове, прижимаю ее к себе и вытираю ее слезы, – Мы выживем, я обещаю.

Я старшая дочь генерала клана Гериус – Дарая, сейчас должна спасти наш клан, или то, что от него осталось.

Земли Геля. Клан Гериус.

– Эй, хозяйки открывайте ворота, мы пришли с миром, – перед тяжелыми воротами ее почти разрушенного замка стоит очередная горсть мужчин, с мечами, топорами и слабым откликом магии, но желанием войти на эту территорию.

– Госпожа, наших сил не хватит, – рядом с черноволосой девушкой в мужском костюме, в черном платке на шее стоит старик, седой, но крепко держащий в руках магический жезл.

– Я знаю, но нельзя их сюда впускать. Впустим – умрем. Наш замок пока единственный, который выстоял в землях Геля. К сожалению хоть он и почти сожжен, стены крепко стоят, крыша тоже, и закрома полны зерном, вода течет из колодцев, потому мы лакомый кусочек.

Девушка обвела взглядом просторы, которые раскинулись за стенами ее дома. Они успели собрать с полей зерно, в замке есть свиньи, но на самый последний конец есть лошади, которые тоже могут пойти в пищу. Да, это страшно, но сейчас не до страха, сейчас нужно выжить.

– Хорошо, соберу всех, кто может держать меч, и жезл, – горько вздохнул старик и направился к спуску со стены.

– Уходите, мы не откроем, а отпор дадим, – крикнула Дарая, бросив в воздух воздушную черную петлю.

– Что ж такая упертая? – вздохнул колдун и ударил магией по стене, сейчас единственному препятствию к теплому ужину и чистой воде перед ним.

«А он силен, хотя с виду и не скажешь. Вон как стена зашаталась, у меня под ногами. Ну что ж и не таких прогоняли».

Дарая подняла руки, призывая богиню в свидетели своей силы и бросила в стоящих под стенами черные бомбы, взрывающиеся уже на подлете к ним. Мужчины закричали и взвыли, но выстояли, правда, отошли на несколько шагов назад, выставив магические щиты.

– Эй, дамочка, а ты сильна, что кристаллами запаслась?

– Уходите, это мой дом и я вас сюда не впущу. Здесь женщины и старики, вам здесь нечего делать, – крикнула Дарая, бросив еще парочку бомб, которые не долетев до незнакомцев разорвались в воздухе.

– Так нам от вас ничего и не нужно, мы бы могли остаться и помочь с охраной замка, помочь с укреплением стен, – настаивал стоящий в центре круга маг, крепко сжимая в руке колдовской жезл.

– Сестра, нас слишком мало, может в его словах есть смысл? – Алаи взбежала по ступенькам и всмотрелась в стоящих под стенами мужчин.

– Госпожа, ваша сестра говорит дельно, мы не причиним вреда. Мы не разбойники, мы просто просим вас принять нас как друзей, – настаивал колдун.

«Одеты как бывшие военные, оружие крепко держат, но капюшоны на головах, лица не показывают».

– Нет, уходите, – отрезала Дарая и повернулась к сестре, – Не жалей никого, жалей себя и людей, которые рядом с тобой, за которых ты отвечаешь.

Дарая прошла мимо сестры, ее светлые волосы которой убраны под платок, серое платье в пол без излишеств, и усталый взгляд серых глаз. Две сестры, одна темная как ночь, вторая светлая как день, одна похожа на отца такая же строгая, сильная, вторая копия матери: нежная, добрая. Отец их называл: «мои девочки: день и ночь». Алаи повернулась к незнакомцам, и встретилась взглядом с черными глазами колдуна, тот снимал капюшон, пронзая взглядом девушку, и пытаясь улыбнуться миловидному личику. Молодое лицо наемника или бывшего солдата улыбалось, пытаясь достучаться до сердца девушки, показать свое расположение и добрые намерения. А Алая видела лишь миловидное личико и хотела лишь вернуть старые добрые времена, где она была окружена любовью и заботой братьев, она устала от всего того что происходило сейчас в ее жизни.

***

Дарая проснулась от криков и запаха дыма, выбежав из комнаты, она влетела в спину стоящего перед ней мужчины. А дальше был ужас, который она потом пыталась забыть, вычеркнуть из памяти. Ее руки перехватили и выкрутив их, связали за спиной. Когда ее вырывающуюся, в длинной ночной сорочке, с распущенными волосами, практически внесли в главный зал, она увидела на коленях черноволосого колдуна с жезлом, сидящего на месте когда-то принадлежащего ее отцу – сестру, испуганную, длинные волосы волнами спускаются на ее грудь, с открытым воротником, с оголенной шеей почти открытой грудью и мужская рука у нее на животе. Она с ужасом смотрела в серые глаза Алаи и видела там страх.

«Вот кто им открыл ворота. Что же ты наделала сестренка?» – Дарая так хотела закричать, вырваться и отбить этому лапающему ее сестру гаду все руки и ноги заодно, она уже придумывала способ развязать узлы на руках, когда ее поставили на колени и склонили ее голову положив на ее плечи меч.

– Вот видишь госпожа, все не так уж и страшно, – послышался голос колдуна. Алаи заскулила на его коленях, вцепившись в платье, когда он ущипнул ее за бок, а Дарая заскрипела зубами от злости.

– Что вы хотите?

– Мы хотим эту землю и этот замок. Ну и вас в придачу, – смех разорвал тишину зала, в дальнем углу заплакали дети, а женщины под тяжелыми взглядами незнакомцев только сжали руки, прижимая малышей к себе. Дарая из-под опущенных ресниц оценила обстановку, пятнадцать мужчин, а ведь у ворот их было всего пятеро, в зале сейчас лишь женщины и дети, стариков видно убили, или держат где-то. Сейчас они все самое слабое звено в этом мире.

– Хорошо, она ваша. Отпустите нас, – подняв голову, даже несмотря на то, что меч давил на ее плечи, сказала Дарая, глядя в глаза сестры. Черные волосы рассыпались по плечам, пытаясь скрыть свою госпожу, крыть от похотливых глаз и рук.

– Хорошо, можете уходить, а вот эта малышка останется со мной, – голос незнакомца звучал как набат в ушах Дараи, а по ее спине потекла холодная струйка пота от страха, когда она увидела глаза сестры, в них стоял страх, слезы.

Дарая – старшая дочь клана Гериус, двадцати лет отроду, сейчас она отвечала за сестру и она должна принять ответственность за ее поступок, и она его примет: – Я могу остаться, а девушку отпусти.

– Да? Черноволосая красавица скрасит мои ночи, в обмен на жизнь светловолосой красавицы? Отличный план. Я согласен, люблю сильных женщин, а детей, увы, нет, – он оттолкнул от себя Алаи и та кулем свалилась на мраморный пол их родового замка, ползком двинулась к сестре, и вцепившись в нее мертвой хваткой, шептала, заливаясь слезами.

– Прости, прости, прости.

– Уходи, и забери всех, ждите меня у леса, помнишь там пещеры, подземные тропы. Идите туда и ждите меня там, – шептала Дарая, глядя в серые глаза, дергая связанные руки и пытаясь приободрить, утешить, – Уходи, быстро.

Глава 2

Единственное правило в жизни,

по которому нужно жить –

оставаться человеком в любых ситуациях.

(Аристотель)

– Вот она, госпожа! – кто-то меня трогал за плечо, кто-то ласково гладил по голове, кто-то прижимал к себе мои руки и плакал. Когда я открыла глаза, вокруг меня были такие родные женщины, в платках, грязные, но счастливые лица.

– Сейчас, потерпите немного, мы перенесем вас домой, – слышался голос мальчика.

– Сестра! – выдохнула рядом Алаи, падая на колени рядом со мной. Что же такого она увидела на моем лице, кажется не уродина? – Прости меня, я так перед тобой виновата, – опять слезы. Да что ж с вами такое?

– Госпожа будет немного больно, мы сейчас вас поднимем и положим на носилки, – голос такой родной и такой печальный, где она его слышала, там далеко в той жизни она кажется, его помнит, но там была теплая печка и пирожки с медом.

«Что же со мной не так? Ничего не помню. Помню, как смотрела со стены на уходящих из замка женщин и детей, помню его руки на своей талии. И все».

Боль пронзила тело в тот момент, когда ее дернули за ноги и руки, стон и чернота: – «Вот и все – это смерть».

– Осторожнее, рана в животе, плечи и грудь в порезах от кинжала и кнута. Что же они с ней делали?

– А лицо? Такое красивое лицо, и шрам по щеке. Изверги.

– Матушка мы отомстим за госпожу, правда же, ведь она нас спасла, – сказал мальчик десяти лет, осторожно накрывая Дараю покрывалом и берясь за деревянные палки носилок, – Мы обязательно отомстим! – ему никто не ответил, но его слова звучали как клич, как призыв к будущим сражениям.

***

– Воды, – тихий стон, от боли во всем теле голоса нет, кажется, нестерпимо болит горло.

«Почему мне так плохо? Что со мной?»

– Дарая, вода. Осторожно.

Нет сил даже открыть глаза, но сила воли еще есть? – Где я?

– Ты со мной сестра. Теперь все будет хорошо, – теплые руки помогают напиться, удерживая голову.

– Алаи?

– Да, я здесь сестра.

– Как я оказалась здесь?

– Мы тебя нашли в лесу.

– Почему я не вижу ничего?

– Бабушка Роя сказала, что это от лекарств, шок от перенесенного.

– Я ничего не помню, – голова вдруг заболела, Дарая застонала, ее желание все вспомнить стало для нее болью.

– Может и не надо. Сестра надо все забыть, – тихий всхлип и губы Алаи на ее руке.

– Мои раны они серьезны?

– Нет, мы уже справились.

– Хорошо, сейчас главное чтобы выжил род, остальное неважно, – Дарая затихла, пытаясь переварить услышанное.

***

– Принесите мне зеркало, – требовала Дарая, стоя перед сестрой.

– Тебе еще рано себя видеть, может чуть позже?

– Нет сейчас.

В комнату втянули зеркало, почти в ее рост, и где они его только взяли. Дарая сорвала с себя сорочку, и не важно, что здесь стоят две женщины и сестра, она хочет видеть свое тело, то, вернее что осталось от него. Один взгляд на себя и нет слез, как тогда когда умерла мама, когда все заботы легли на ее хрупкие плечи, когда она увидела сестру на коленях тех варваров, колдунов, тех, кто когда-то боготворил ее. Черные волосы рассыпались по плечам, теперь это ее единственное достояние, потому что ее тело исполосовано кнутом, на левой щеке шрам от кинжала, а на животе страшный шрам от меча. Может быть и хорошо, что она ничего не помнит из того, что с ней делали, после того, как отпустили ее людей. Ну что ж она выжила, тогда вперед, теперь не она будет спасительницей рода, ну и что, она будет мстительницей.

– Ничего, все хорошо, это лишь тело, – ее голос даже не дрогнул, она обернулась к женщинам и сестре, смахивающим слезы со щек и улыбнулась, – Ничего. Все хорошо, не плачьте. Ведьмы живут долго, моя жизнь будет долгой.

– Сестра, кристаллы мурано, они помогут тебе, – Алаи бросилась к ней и прижалась к ней всем телом, как бы защищая ее, от зеркала, от всех, а Дарая подняла голову вверх и взмолилась к богам.

«Богиня дай мне такую силу, чтобы эта земля вздрогнула от моего гнева, моей мести, дай мне силу пережить все, что выпадет мне на моем пути, дай мне силу спасти мою землю и моих людей. Прошу исполни мою просьбу».

– Позовите Бруно и всех мальчиков старше восьми лет, – приказала она, натягивая на себя серую длинную рубаху, – и найдите мне одежду, лучше мужскую.

– Что ты задумала?

– Я хочу отвоевать свой дом.

***

Дарая шла по переходам подземных туннелей, эти туннели разрабатывал еще их отец, когда на их материк прилетели первые послы от драконов, может он уже тогда знал, что будет именно так, или догадывался и хотел защитить свою семью. Сейчас это уже неважно, сейчас важно, что эти подземные пещеры стали их домом, их единственным домом, потому что свой замок, они спалили вместе с наемниками, она сама прошлась по их трупам, сама сносила головы и отрывала руки. Откуда у нее взялась такая сила, она и не пыталась понять, но через два дня после того, как осознала что она больше не госпожа, она изуродована, она стала сильна так, как никогда, может ее мольбу услышала богиня, а может она такой и была всегда, просто не было выхода для такой силы. Но она сносила двери щелчком пальцев, черный огонь в ее руках превращался в драконий огонь и она сжигала тела людей за секунду, достаточно было только взмахнуть рукой. Они долго готовились к тому бою, наблюдали, выслеживали и она отомстила.

Но ее сила стала ее же проклятием, сестра отдалилась, боясь за свою жизнь, ей стали кланяться, и в тишине комнат подземелий она слышала тихий шепот, ее уже не боготворили, ее проклинали.

«За все надо платить. Это видно плата за мою силу, их страх плата за мое тело, и мою душу. Может пора уходить?»

Она резко толкнула дверь комнаты Алаи, сестра встала, в глазах испуг, который так больно бьет по венам, расходится по коже сотнями мурашек, от которых становится брезгливо: – Я возвращаюсь домой. Пойдешь со мной?

Алаи покачала головой: – Ты сама его спалила месяц назад. Там ничего нет.

– Я спалила, я и восстановлю. Так как?

– Нет, мы останемся здесь. Теперь здесь наш дом.

– Ведьмы не живут в подземельях. Неужели тебе не хочется света и тепла?

– Хочется. Но так я тоже не хочу.

Дарая остановила сестру, которая хотела подойти ближе: – А я уже не могу. Хорошо, ты знаешь, где меня найти.

«Сестра, ты стала чужой. Когда-то ты была добра, сейчас же ты не та моя старшая сестра, которая была раньше. Я помню добрые глаза, слезы от убийства кролика, и то что я вижу сейчас – это не ты» – Алаи смотрела в спину уходящей из ее комнаты Дараи. Мужской костюм, сапоги, черные волосы заплетены в косу и убраны под куртку, на поясе меч и жезл, спина прямая как пика, в глазах нет ни следа добра, там только тьма.

Глава 3

Быстрее всего учишься

в трех случаях – до 7 лет,

на тренингах, и когда

жизнь загнала тебя в угол.

(С. Кови)

Я шла по разрушенному замку и останавливалась там, где разум пытался осознать весь масштаб разрушения, масштаб того, что я натворила. Я кричала, падая на разрушенный золотой мраморный пол, билась в истерике и выла как раненое животное, пытаясь унять свою боль. Боль от одиночества, от ран которые оставили на моем теле, боль от осознания того, что больше ничего не будет как раньше, боль от того, что мне придется уйти отсюда, чтобы выжить, придется бросить тех, кто был моим последним спасительным кругом в этом мире и начать жить все с начала.

Мои глаза закрылись сами, когда истерика ушла, когда сил оставалось только чтобы закрыть глаза и принять позу эмбриона и уйти в спасительный сон. Там я была опять среди родных, среди тех, кто меня любил. Там я была опять счастлива, там я улыбалась.

Лес Теон

– Отнесите ее в повозку, и не дай бог, она умрет раньше, чем я смогу ее допросить, – голоса вокруг нее, выдернули ее из забытьи. Дарая открыла глаза, и увидела небо, голубое небо, а вокруг нее разливалась зелень леса Теон, она хорошо знает этот лес, они с отцом тут охотились, пойманные кролики, тетерева, она помнит это. Эту зелень волшебного леса она помнит, она изумрудная, с вкраплениями черноты. Но сейчас вокруг нее люди, а чуть дальше стоит мужчина, который и командует всеми.

«Дракон?» – Дарая соскочила с носилок и огляделась, как она оказалась в лесах Теон, если она точно помнила, что она была в родовом замке: – Кто вы такие?

– Это мы должны спросить тебя ведьма? Кто ты и зачем ты пришла в лес Теон? – высокий шатен, с шоколадными глазами приблизился к ней и смотрел сейчас в ее глаза.

Дараи быстро оглядела себя: «Одежда та же, но я за сотни миль от дома. Как я сюда попала?»

– Назови себя, иначе я буду считать тебя врагом, ибо ты в моих землях, – гремел его голос.

– Твои земли? Это всегда были земли ведьм клана Линай, – ее тихий голос привел его в бешенство. Но Дарая будто даже не видела его взгляда, его пальцев тянущихся к своей шее, она отвернулась от него, вызвав у него на лице удивление. А Дарая уже оглядывалась, люди стоящие перед ней были клана ковена, остатки магии, горькие остатки некогда великого племени, опущенные головы и иногда взгляды, которые они бросали на нее, в которых была надежда и страх.

– Так кто передо мной, глава клана Линай? – голос, в котором звенела сталь, вернул ее на грешную землю, руки на груди, взгляд строг и бездушен.

– Нет, я Дарая, просто Дарая, – ее тихий голос немного с хрипотцой поражал, но не отталкивал.

– Отлично Дарая, просто Дарая. Но понимаешь ли, я теперь здесь господин, и ты на моих землях, просто Дарая. Как ты оказалась здесь мне все равно, но ты теперь моя собственность, и чтобы выжить, тебе придется мне подчиниться, – перед ней стоял высокий мужчина, хищник, в темноте леса глаза стали карими, сдвинутые брови, широкие плечи. Взгляд, которым ее пронзили, должен был выжечь в ней дыру, но она даже не взглянула в его глаза, мельком отметив, что перед ней высокий, сильный хищник, от которого далеко в прошлом, будучи дочерью своего клана, спряталась бы за спины братьев или бы убежала, а сейчас она лишь согласилась с его властью здесь и сейчас.

Дерик Ариок Изумо, дракон и генерал

Когда мне доложили, что около замка в лесу найдена женщина, я решил сам все проверить. Я генерал армии императора, верный пес, и старый друг получил эти земли за подвиги в покорении ковена, мои руки в крови от их народа, но теперь я их владыка, их господин. Когда я увидел девушку, я опешил, шрам на лице не придавал ей красоты, но если посмотреть с другой стороны она просто прекрасна, густые черные волосы, брови в раскос и такие же глаза, миндалевидные с густыми длинными ресницами, тонкая талия и узкие бедра, высокая грудь, все как я люблю в женщинах, в ведьмах. Их красоту возносили в легендах моего мира, и когда император предложил стать послом я согласился, а когда началась оккупация, я был просто счастлив. Теперь я владею замком, землями и мои дети будут сильными драконами, даже если для этого придется брать себе в постель каждую ведьму в этом мире. Какая-то должна понести моего сына, наконец.

***

Когда эта девчонка, встала с носилок и оглянулась, он увидел ее посадку головы, да эта «просто Дарая» будет еще той занозой в заднице, лучше ее отдать головорезам из его армии, и пусть разбирается со своей жизнью сама. Вот и зачем ему такие сложности?

– Я не рабыня и никогда ее не буду, – ее тихий голос с хрипотцой сводил с ума, будоражил кровь дракона. Еще бы понять почему?

– А кем ты хочешь быть? Госпожой? – по его лицу пробежала усмешка.

Дарая смотрела в карие глаза дракона, короткая стрижка, зачесанные назад короткие локоны волос прекрасно дополняют его, делают его мягче, и улыбка, сейчас немного презрительная, довольная, с превосходством над ней, широкие губы, нос и скулы, да его внешность необычна для нее, но и сказать, что он некрасив она не могла. Широкие плечи, сильные руки сейчас открытые короткой майкой, с венами по бицепсам, шея – да, ей позавидовал бы бык, с хорошей родословной. Узкая талия и шикарные бедра, тугие ягодицы, и мощные ноги в высоких сапогах. Что ей делать? Смириться? Или воевать дальше? Сейчас она не в том положении, чтобы воевать, здесь слишком много тех, кого она хотела бы защитить, и даже если они не ее люди, ей лучше не лезть на рожон.

– Зачем, я буду гостьей, могу быть хозяйкой, – видя его недоуменный взгляд, уточнила, – отвечающей за слуг и сам замок.

– В этом роде? У нас немного не так называется эта должность, – и опять в голосе этого мужчины смех. Ему понравилась ее наглость?

– Так что?

Дракон смотрел в черные глаза девушки, а там сверкают обсидианы.

«Интересно будет понаблюдать за тобой. Эксперимент будет познавательным и интересным. Эх, может ты и прав друг, что просил меня не зарываться и быть добрее к местным жителям, может эта девчонка покажет мне другую стороны их жизни. Всегда успею ее убить, или отдать солдатам».

– Хорошо, я согласен на «хозяйку» в твоем понимании этой должности, – улыбка сошла с его лица, теперь перед Дарая был хищник, черты лица дракона заострились, на лбу и шее выступила черная чешуя дракона, но разве она боится, она спокойна.

– Отлично, – ее улыбка озарила ее лицо, вогнав его в ступор, эта девушка была ростом чуть выше его плеча, маленькая пигалица с огромной силой воли, смеет ему улыбаться, смеет вообще смотреть ему в глаза, без толики страха. А это уже становилось интересно, с сильным противником интересно играть, ждать его хода и ждать – чем закончиться партия.

«Кто же ты такая Дарая?»

А Дарая уже командовала слугами, почему-то ей подчинялись беспрекословно, сложены носилки, для господина подготовлена лошадь, а для нее привели небольшого роста гнедую лошадку.

– Все готово, господин, – Дарая похлопала лошадку по крупу и провела рукой по ее спине, дракон заметил, как по коже лошади прошла дрожь, но она выстояла и даже повернула голову к девушке, а Дарая уже гладила ее по голове, проводя пальчиками между глаз и нашептывая что-то ей на ухо.

– Отлично, – он дракон Дерик Ариок Изумо, генерал армии и второй после императора по власти, никогда не пасовал перед врагом, а перед этой женщиной стал вдруг мягким как воск, согласился на ее условия, зачем и сам не знал. Сказать, что она его покорила красотой – нет, силой воли – да, силой духа – да, умом – да, сильный противник всегда приятен, чем слабый, а пока он видел именно слабых. Может ему просто не повезло, ведь в первые дни они просто уничтожали войска колдунов, огнем, который сжигает кости за секунды, может потому сейчас он захотел увидеть эту расу в той силе и могуществе, которые воспевались о них в легендах. И путь эта будет сила в женщине, ему стало интересна она сама, их противостояние.

Глава 4

Нет ничего хуже, чем упустить шанс,

который мог бы изменить твою жизнь.

Следуй своей дорогой,

и пусть люди говорят всё что угодно.

(Данте Алигьери)

Земли клана Линай

Дарая шла по переходам замка теперь ставшего ее домом, зачем строить иллюзии, она здесь такая же рабыня, как и все оставшиеся в живых из клана Линай, но она знает чего она хочет. А кстати чего же она хочет?

«Чего я хочу? Уже не знаю, хочу вернуть всех мертвых к жизни, но это невозможно. Хочу, чтобы те кто сейчас смотрит мне вслед не влачили жалкое существование? Но это опять утопия. Сейчас мы никто и звать нас никак, потому постараться выжить, вот моя цель».

Перед ней кухня, сердце любого замка, сейчас она хозяйка замка, его ключница, и пусть это не ее замок, почему бы не сделать его своим, если своего у нее нет. На кухне стайка поварят и главная кухарка, склонили головы, когда она вошла внутрь.

– Встаньте, я не госпожа, я такая же как и вы, – Дарая подошла к женщине в белоснежном чепчике и протянула руку, поднимая ее.

– Нет, вы наша сила, вы единственная кто обладает силой в этих стенах, – попыталась остановить ее повариха, – Кто вы по роду госпожа?

Перед Дараей стоит худенькая женщина, белый чепчик, белый передник и такие молящие черные глаза, лицо в морщинах, значит, она помнит первых своих господ, помнит всех, кто жил в этом замке, кого она кормила с радостью и любовью.

– Я Дарая, просто Дарая.

– Госпожа Дарая, я могу приготовить ваше любимое блюдо, только назовите его, – поспешила повариха.

– Я всегда любила… – слезы заволокли глаза, она любила пирожки с яблочным джемом, и вишневый сок, – Уже не помню. Простите. – Улыбнулась и взглянула на повариху, пряча за стеной из ледяного спокойствия свои чувства: – С сегодняшнего дня отчитывайтесь передо мной, что и когда подается господину, а также чем кормите слуг и солдат во дворе. Какие нужны продукты и в каком количестве.

Через полчаса она выходила из кухни, с уверенностью бойца, который выполнил задание, кухарка знала свою работу, и не только, ее маленькие бойцы – поварята, знали о драконе все, вплоть до мельчайших подробностей, его предпочтений.

«Отлично, знать своего врага нужно очень хорошо – это первая ступень его познания. Теперь осмотрим владения».

Она ходила по галереям замка, открывала двери в комнаты, запоминая расположение гостевых и господских покоев, запоминала, где находится библиотека, зал для приема и столовая.

– Как интересно, здесь все сохранилось в первозданном виде. Неужели драконы сохранили эту красоту, убив всех господ? Ну да, в моем доме тоже все сохранилось, пока я туда не пришла. Это ведь я сожгла собственный дом, – Дарая стояла в столовой и рассматривала гобелен, на котором была изображена вся чета, когда-то сильного клана Линай. В центре гобелена сидел мужчина, черные волосы рассыпались по плечам, камзол, украшенный золотой вязью и стоящая рядом с ним стройная женщина, с золотой диадемой в волосах, а вокруг них четверо высоких сильных сыновей. Дарая жалела не о том, что их больше нет, нет, она жалела о том, что больше никто из них никогда не поднимет жезл за свой клан, не сможет покачать на руках своих детей и внуков. Все что она сейчас видела – это была ее прошлая жизнь.

– Нравится?

Поворот головы, и легкий кивок, здесь она не раба, она вторая после него в этом замке, значит и кланяться она будет как почти равному.

– А ты бесстрашна. Я сносил головы и за меньшее, а тут кивок. Где раболепие, где послушание? – дракон прошел вперед и остановился у миниатюрного столика с графином с водой.

– Вы дали согласие на мое здесь проживание, после вас в этом замке я вторая по власти, и пусть только перед слугами, но все-таки.

Рывок дракона и она уже впечаталась в стену, больно ударившись спиной, а ее горло сжимает крепкий захват его пальцев.

«Нет ни стона, ни страха в глазах. Кто же ты?»

Дарая смотрит в шоколадные глаза своей смерти, она уже чувствует как он сжимает пальцы на ее горле чуть сильнее, воздуха осталось на один выдох, но ведь она дочь своего народа, дочь своего отца, она не будет молить о пощаде.

Дерик чувствует под пальцами жилку ее вены, сердце бьется ровно, кровь течет спокойно, она не боится его, в глазах нет ужаса, она смотрит сквозь него, она видит что-то, что ему неподвластно. В ее глазах он увидел боль, боль потери, боль одиночества и месть. Он ее отпускает, когда понимает, что она не дышит, но она все еще сморит в его глаза, не отрывая взгляда.

– Никогда мне не перечь и лучше помни свое место женщина, – рывок и Дарая смотрит ему в спину. Лишь когда он скрывается за поворотом, она позволяет себе перевести дух и откашляться, лишь бы он не видел ее слез, не видел ее страха, ее падения.

«Я знаю свое место, и это, увы, не возле тебя».

А во дворе замка шел спор между двумя друзьями. Два высоких дракона готовы были сменить образы, когда на их шум выскочил старик. Застыв от неожиданности, что по неосторожности выскочил прямо им под ноги, старичок склонил голову и поклонился: – Простите господа, хорошие.

А два дракона уже и забыли из-за чего спор у них вышел, а вот старику кажется, попадет сразу от двух господ.

Дарая услышала свист кнута, уже выходя на задний двор. В первую секунду она остановилась и опешила, а потом бросилась вперед, остановив руку одного из мужчин. Да, он был выше ее на целую голову, но от неожиданности замер, что дало ей шанс. Дальше она не помнила, как она отбила первый удар, потом второй, не помнила, как ударила одного из драконов, выбив из него дух, и отбросила к телеге его тело, стоящей у сарая, а второму сломала руку и отхлестала кнутом по спине и ногам.

– Что здесь происходит? – Грозный голос Дерика отрезвил ее, и она отряхнув платье от пыли, и смахнув с себя песок и кровь, подняла голову, глядя в сейчас карие глаза от злости, в которых увидела свою смерть. Но может и нет, было что-то неуловимое у него в глазах, легкий укор или удивление.

– Генерал, эта девчонка напала на нас, когда мы приводили наказание в исполнение, – простонал тот, кого она еще минуту назад хлестала кнутом, не разбирая куда бьет.

Генерал смотрел на стоящую перед ним девушку, разглядывал ее черные глаза, там и зрачков то не было, была только тьма: – И вы позволили с собой так обращаться? – Он повернулся к драконам.

– Да, она магией так ударила, что Орик до сих пор еще в шоке.

Дарая стояла опустив взгляд в землю и рассматривая там что-то такое, что было ей очень интересно, когда увидела сапоги Дерика и его голос, пробирающийся в тайны ее подсознания громыхал у нее над ухом: – Значит, ведьма? И такая сильная, что смогла почти убить двух драконов? Кто же ты – просто Дарая?

– Дарая, клан Гериус, – сказала она, поднимая голову, глядя в глаза, в которых полыхал огонь, узкие зрачки, и чешуя на лбу дракона не придали ей храбрости, но что она теряет, ничего, только свою жизнь. Позади раздался шепот слуг, аханье и всхлипывание, и только гневный взгляд дракона остановил людей, с восхищением смотрящих на девушку, от его дальнейших действий.

– Клан Гериус? Значит твой отец генерал Гериус, последний оплот власти ведьм? Как интересно – твои земли севернее земли Хугетта, и конечно как ты оказалась в лесу Теон ты нам не расскажешь?

– Я не знаю, – она, не отрываясь, смотрела в глаза Дерика, что ее ждет она уже знала, смерть, но тогда она должна убить именно его, второго дракона после императора. Да, она знала кто такой Дерик Ариок Изумо – главный палач, второй по власти за императором драконов, провозгласившего себя императором, когда пала столица ковена ведьм.

– Отлично, тогда я предлагаю тебе брак со мной, – Дарая даже дышать перестала. Он шутит? Или это его месть и сразу как только она согласится на этот брак, она умрет в первую брачную ночь?

Дерик наблюдал за девушкой, сейчас или никогда он решил сделать ее своей женой, почему и сам бы не сказал, но его привлекла ее сила, ее смелость, решительность, заносчивость, гордость и красота, да красота, даже ее шрам придавал ей привлекательности и пикантности. А уж ее гордость он сумеет сломать, достаточно только остаться с ней один на один и еще ни одна женщина не могла остаться неудовлетворенной в его руках, все просили продолжения и просили любить их до изнеможения.

«Уж прости малышка, но такова магия драконов, мы слишком любвеобильны, чтобы просто доставлять вам удовольствие, мы его доставляем сначала себе».

Тишину разорвал ее смех: – Брак? Со мной? Зачем тебе господин я, без рода, без племени? Моя сила, лишь моя сила, я дала обещание не пользоваться ею против тебя, но не давала обещание не использовать ее против несправедливости к моим людям.

– Твоим?

– Да, теперь моим. Ведь я здесь живу.

– Отлично, но тогда скажи мне, почему я не могу, например, казнить его сейчас? – он показал на старика, сейчас привязанного к позорному столбу и смотрящего на девушку с гордостью и радостью.

– Потому что его вина лишь в том, что он столкнулся с господами? – быстрее чем хотелось бы ей, отреагировала Дарая.

– Тогда я должен казнить сейчас тебя, ты ведь напала на моих людей? – рывок его руки и его пальцы опять на ее шее, только почему-то нежное касание большого пальца ее кожи, и его взгляд говорит, что она сегодня не умрет.

– Нет, господин, только не она, возьми мою жизнь, – крикнул старик, пытаясь вырвать руки из железного кольца у столба.

– Как интересно, как только ты узнал кто наша госпожа, сразу решил, что твоя жизнь ничего не стоит. Хорошо, твоя жизнь в обмен на ее, – его рука так же держит ее за шею, а вторая рука с огненным пламенем поднимается вверх. Дарая сдвинула брови, но его глаза слишком близко к ней, дракон наклоняется и шепчет ей в ухо, – Стой тихо малышка, иначе умрут все.

– Не смей, – шепчет она.

– Тогда сейчас или никогда, я хочу услышать твой ответ на мое предложение, – его шепот слышит только она, его дыхание щекочет ее ухо, шевелит ее волосы, – Мне тебя поторопить? Давай, скажи это.

Дарая просчитала за секунду любой вариант своих действий, если она решит отказать, они сгорят в пламени ее магии и пламени магии дракона, притом все – «Слишком много людей. Слишком много».

– Согласна, – твердо сказала она, глядя в карие глаза дракона, которые на секунду сверкнули огнем и погасли, шоколад в его глазах проявил себя через секунду. Ее горло отпустили, тут же прижав ее к мужской груди, крепко держа за плечи и победно обвели взглядом присутствующих.

– Ваша госпожа дала согласие на брак со мной. Радуйтесь – вы будете жить.

Дарая стояла уткнувшись лицом в грудь дракона и чувствовала терпкий запах сандала исходящий от мужчины, прижимавшего ее к себе, она не чувствовала ничего кроме горечи, и радости, радости что ее победа не за горами, он еще пожалеет об этом и очень быстро.

– Ты смеешься от радости, надеюсь? – проговорил он, беря ее за подбородок и разглядывая ее лицо.

– Да, мой господин. Я счастлива.

Глава 5

Большинство видят лужу,

а единицы отражение Луны в ней.

(Альберт Эйнштейн)

«Всего два дня и я стала госпожой этого мира, всего два дня и я могу сказать, что моя жизнь слишком коротка, чтобы воплотить все мои мечты. Мечты юности – я вас растеряла тогда, когда спалила свой замок и убила всех, кто причинил мне вред. Но кто я сейчас? Ведьма, ставшая невестой дракона. Ведьма, поправшая все принципы, но оставшаяся верной своему долгу, долгу перед своим народом, перед собой», – Дарая смотрела на девушку, смотрящую на нее из зеркала и не узнавала себя. Тонкие брови на высоком лбу, узкое лицо в обрамлении черных волос, миндалевидные глаза смотрят на нее с грустью, уголки губ опущены, а ведь когда-то эта незнакомка была весела и счастлива, была беззаботна.

– Госпожа, кто же вас так? – девушка служанка, почти ребенок чуть младше Алаи, закутала свою госпожу в полотенце и вытирала ее тело, волосы, причитая над изуродованным телом госпожи.

– Уже не важно, они мертвы, – расчесывая свои длинные волосы, тихо ответила Дарая.

– Как же вы покажете свое тело мужу?

– А вот это ему не обязательно знать до свадьбы. Пусть для него это будет сюрпризом. Надеюсь приятным сюрпризом? – ее губы озарила улыбка, правда горькая, но такая сладкая.

– Да, госпожа, я буду молчать, – склоненная голова и тихий вздох, вот и весь ответ на вопрос. Но все всех устраивает, служанка будет молчать, а Дарая хочет увидеть презрительный взгляд карих глаз и она лишь рассмеется в ответ. Ведь это так приятно – месть со вкусом патоки, что может быть лучше этого, только победа со вкусом горечи.

***

Этот день такой же хлопотный, как и все остальные, ей нужно так много сделать: проверить, готовы ли люди, которых отобрали для работы в шахтах, сегодня отправляется первая партия будущих горняков и это не сильные молодые мужчины, нет – это пожилые мужчины, почти старики и молодежь – почти дети, все кто остался от клана Линай. Но она уговорила дракона дать им возможность выжить, их смена придет из клана Нинон через два дня, значит, они смогут вернуться живыми, а это уже прогресс в их таких сложных отношениях. Они вернуться на шахты, но через два дня, целых два дня у них будет возможность отдохнуть, отоспаться, и залечить свои раны. Палач короля оказался покладистым, если понять на какие струны его души нажимать, а она поняла, что ей достаточно только войти в помещение, где он находится и его взгляд меняется, он становится мягче, даже ласковее. Так она выторговала вахтовый метод смены будущих шахтеров, так она выторговала для них хоть какие-то привилегии, ведь это не сильные мужчины – это старики и дети, которые просто умрут, не дожив до первой партии кристаллов. А ведь раньше кристаллы на поверхность доставляли механизмы, увы, вместе с магами погибли и их тайны, сейчас с кирками наперевес и с веревками за спиной в шахты идут бывшие пахари и кузнецы, слуги и дети, старше десяти лет.

К вечеру она валилась с ног, но предстоял ужин с вестником короля. Два огромных дракона приземлились на территории замка еще днем, Дерик сам встречал их и целый день развлекал, показывая замок и свои войска, от Дараи только и нужно было, что подавать вино, и следить за слугами, чтобы они не попали под тяжелую руку ни одному дракону. Правда уже поздно вечером она не отказала себе немного понаблюдать за полетом драконов в небе, эта сила, мощь, сейчас ей казалось, что все это сказка, сказка ее бывшая жизнь, ее отец, мать, братья.

«Как же хочется все это разнести к той самой бабушке, чтобы прекратить все это» – она стояла перед окном, и смотрела в ночное небо, а там летал дракон, – «Каково это летать под облаками? Наверное – это красиво. Сильные крылья, сильное тело и такая черная душа. Как жаль».

Позади нее открылась дверь и тяжелые шаги Дерика по комнате известили о приближении дракона, он встал ровно позади нее и тоже взглянул в небеса: – Красиво, правда. Черная ночь, огромная луна и черный дракон.

– Да, ночь красива. В ночи мы видим то, что не видим днем, она будто снимает пелену с глаз, открывая все, что скрыто в ярких лучах солнца.

– Мне вот интересно ты всегда такая или это только со мной?

– Какая?

– Даже не знаю, расскажи о себе, о своем клане. Я хочу знать кого беру себе в жены.

– Хорошо, но сначала ты расскажи, как погибли мои отец и братья, – она повернулась к дракону и подняла глаза, не опуская взгляда черных глаз, не отводя их. Дерик задохнулся сначала от злости на эту женщину, потом понял, что она не отступит, и ему придется или ее сломать или медленно ее приручать к себе. Он уже хотел ее бросить на кровать и сорвать на ней свою ревность, злость на ее непокорство, на ее гордость, спокойствие, но увидев глаза, в которых была не злость, не гордость, а просто печаль, печаль женщины, дочери, сестры, желающей знать правду. И весь пыл пропал, пропало даже желание ее поцеловать, сломать ее крепость, слышать ее стоны и крики, почувствовать себя в ней. Он отступил на шаг назад, разрывая расстояние между ними и убирая руки за спину.

– Они были сильными воинами, но не приспособленными в войне с драконами. Ваша магия хоть и сильна, но они ничего не могли сделать с драконом, который сжигает огнем не только тела, но и металл, который одет на эти тела.

Дарая улыбнулась одними губами: – Отец всегда говорил, нет ничего не возможного, и сам же это правило нарушил.

Дерик опустил руки на ее плечи, худенькие толи от недоедания, толи от того, что она не может отпустить эту боль, но эту женщину с каждым днем ему хочется все больше и больше, и немного встряхнул: – Забудь и живи дальше. Твой мир с их смертью не кончился, он только начинается.

«Забыть? Может мне забыть и то, что я сама спалила свой замок и сама же, своими руками убивала свой клан, пытаясь вспомнить, что эти люди со мной делали? Но хоть я ничего не помню, мое тело может многое рассказать о тех днях. Значит, я никогда не забуду, я буду помнить вечно».

– Конечно. Я постараюсь, – ее улыбка озарила ее лицо, но не глаза.

Дерик увидел только улыбку ее губ, но глаза, там стояла боль. Ну что ж придется пока смириться, он постарается унять ее боль, от потери родителей, семьи, эта боль сильна, но ведь и она проходит: – Нас пригласили в императорский дворец. Мы вылетаем завтра на рассвете.

– Почему я?

– Потому что ты моя невеста, и император хочет увидеть ту, которая согласилась стать ею, – его руки все еще держали ее плечи, а в ее глазах появился интерес, – Так что готовься, завтра ты должна быть покорной и смиренной, а не диким кроликом с колючками.

– Интересное сравнение.

– Вот и отлично, – отпуская ее.

Дарая смотрела в спину дракону и думала, она полетит на нем или ей предложат другого самца, в роли ездового. Может решить все одним разом, сидя верхом на нем, она может убить двоих, себя и его, сломав ему крылья, шею, ведь дракон просто зверь. Но что это даст именно ей? Свободу, она обретет свободу, нет, она умрет с ним, вместе… А что будет с миром ее клана? Ничего, придет другой Палач, будет другой император.

«Нет, нужно действовать иначе, тоньше. Императорский клан, столица моего мира, значит, я знаю дворец, я помню там все. Я должна попытаться найти тех, кто выжил, чтобы спасти. Спасти всех».

***

Дракон шел по замку, и вслушивался в свое сердце, что для него эта пигалица, почему его так тянет к ней? Остановившись у невзрачной двери, он прислушался, две девушки тихо обсуждали Дараю.

– Ты бы видела ее тело, там шрамы, ожоги. Мне так жаль нашу госпожу, ее магия она видна, представляешь, я видела под кожей пылающую кровь, черную кровь.

– Тогда кто же она?

– Не в этом дело, я помню рассказы бабушки, магия текущая в сильных ведьмах должна находить выход. Выход – это муж, который может принять ее силу, или же ведьма умрет, спалив себя и все вокруг.

– Но госпожа Дарая, она не может умереть, за последние дни я не слышала, чтобы кто-то выжил из клана такой же сильный, как и она. Мы должны что-то придумать, нужно посоветоваться со старшими.

– Да, нам нужно ее спасти, но молчи про ее шрамы.

– А что ты видела?

– Шрамы от кнута, кинжала, ожоги и живот… Мне кажется, там будут проблемы с деторождением.

***

«Она пуста как дохлая крыса! Она не сможет родить мне сына!» – Дерик прижался головой к стене и вздохнул, – «Но хочу ли я ее отпустить? Нет, я должен это увидеть сам. Я должен знать, что мне делать дальше».

Он повернулся, чтобы идти к ней, ворваться и все решить, сейчас или никогда.

Практически открыв ногой дверь ее комнаты, он увидел ее стоящую в лунном свете, все там же у окна и смотрящую на небо, когда она повернулась, в ее глазах было удивление, и непонимание того, что он делает. Его выдох, и шаг вперед, потом рывок и нежная ткань ее ночной сорочки разрывается на две части. И вот она стоит перед ним обнаженная, распущенные волосы прикрывают молочную кожу, которая в лунном свете светится, кажется изнутри, по венам действительно бежит черная кровь, она видна сквозь тонкую кожу, сердце бьется тихо и спокойно, дыхание не прерывалось ни на секунду, а в глазах искорки безумия. Но ее тело, оно покрыто шрамами. Кто же ее так пытал?

– Откуда это? – его рука тянется к плечу, на котором виден след от ожога в виде сердечка.

– Уже не важно.

– Кто это сделал с тобой женщина? – его голос похож на рычание зверя.

– Тоже не важно. Я их убила. Всех. Рассказать как?

– Не надо, – отступает перед такой силой, силой ее души, силой ее тела. Разворот и он выходит из ее комнаты, тихо закрывает за собой дверь и прислоняется спиной к стене. Он увидел и что делать сейчас? Выгнать ее, значит лишиться своего сердца, эта женщина туда за эти дни въелась как раскаленный угорь, как пчела, что жужжит и жалит, но не дает спокойно заснуть.

«Никогда и никто… Больше никто… Только я… Я могу и больше никто…» – Мысли бегут со скоростью света, мысли защитить, сделать своей, но не сломать, нет, все должно быть добровольно, значит, придется смириться с ее независимостью, гордостью. А в комнате, сейчас за его спиной плакала девушка, присев и уткнувшись в свои коленки, она скулила, пытаясь совладать со своими эмоциями, со своими страхами, загнать их далеко в душу, в сердце, не дать увидеть их, не дать понять, как она хочет тепла и мира, как она хочет сочувствия.

Дерик слышал ее тихое сопение, тихий всхлип и хотел опять ворваться, не дать ей больше плакать, не дать ей больше страдать. Но теперь его гордость мужчины не позволяла ему это сделать, он не должен быть тряпкой, подкаблучником. Но она не должна плакать! Сердце разрывалось от чувств, тревоги за нее. Ведь сейчас он ее обидел, оставил одну. Он больше не даст ей это делать, сейчас он должен все это остановить, но как? Его никогда не учили быть нежным и ласковым, его никогда не учили любить. Женщина должна быть покорной, нежной, а мужчина сильным. Но перед ним женщина прошедшая так много, так много горя отражается на ее теле. Должен ли он сейчас оставить ее одну? Сможет ли?

Дарая плачет, слезы застилают глаза, слезы обиды, горечи. Когда ее рывком подняли и прижали к телу, такому горячему, что будто она прижалась к солнцу, она очнулась, а ее уже целовали, целовали глаза, лоб, нос, щеки, плавно переходя к губам. Ее пили как нектар, сладкий нектар, который слаще патоки, слаще меда. Его руки гуляли по ее телу, вжимая ее в его горячее тело налитое желанием успокоить, защитить, перебирали ее волосы, успокаивая и давая защиту.

– Не плачь, мы все исправим, обещаю.

И так хотелось этому верить, так хотелось поверить этому мужчине, что ее жизнь не будет плодом ее сна, не станет ее уходом, ее пыткой.

– Теперь все будет по-другому. Обещаю.

А она плакала, говорить она не могла, гордо сдавил спазм, толи от боли, толи от слез, толи от радости, что есть тот кто решил взять на себя ее боль, кто согласился хоть на секунду чуть чуть смягчить ее, снять с нее эту пелену. Она закрыла глаза и отдалась на волю его рукам, губам и плакала, ее слезы вытирал он, нежно и ласково глядя в ее закрытые глаза. Потом положив ее на кровать, накрыл одеялом и вышел из комнаты, ничего не требуя и не прося, просто вышел, оставив ее одну, но еще ощущающую на своем теле его руки, такие нежные, ласковые.

Глава 6

Благо не в том, чтобы жизнь была долгой,

а в том, как ею распорядиться:

может случится, да и случается нередко,

что живущий долго проживает мало.

(Луций Анней Сенека)

«Почему я позволила такому случиться? Я потомственная ведьма, дочь погибшего генерала позволила себя раздеть и целовать. Богиня, помоги, дай своей дочери хоть немного силы пережить все, что я буду делать сегодня». – Дарая закрыла глаза руками и села на кровати. Сегодня она полетит в столицу империи драконов, чтобы стать официальной невестой дракона, палача своего народа, видевшего смерть ее отца и братьев. Но ведь правильнее сказать она летит туда, чтобы стать палачом императора, но может она не права, может пора продумать план действий другой, а не действовать по обстоятельствам?

– Разберусь на месте, составление планов никогда не было моей сильной чертой характера, – сквозь зубы говорит себе Дарая и выходит из комнаты полностью одетая для поездки. На ней теплое платье, темных тонов, ну да не такое шикарное как требуют законы ковена, но ведь она и не в ковен летит, она летит на прием к императору драконов, а ему и так сойдет. Уже на выходе из замка, где собрались все слуги она набрасывает на плечи меховую накидку, благополучно выходит и застывает широко открыв глаза. Перед ней стоит огромный черный дракон, на утреннем солнце черная чешуя отливает как оникс, каждая чешуйка будто начищена до блеска. Огромные изумрудные глаза с вертикальным зрачком наблюдают за девушкой, за каждым ее движением, мимикой, и кажется даже с прищуром каким-то. Нравится, наверное, ее удивление и восторг этой красотой.

«Интересно он постарался себя привести в такое состояние или он такой всегда?»

Дарая сделала шаг вперед и дракон опустился на передние лапы, склонил голову и протянул вперед левую лапу. Девушка никогда не забиралась на дракона, она даже не знала куда ей нужно сесть, чтобы не упасть с него.

– Госпожа, я помогу вам, – рядом оказался молодой солдат, как помнила Дарая камердинер Дерика. Кивок головы и ей рассказывают как лучше сесть, за что держаться и как вообще забраться на дракона.

– Понятно в общих чертах. Спасибо за помощь, – она кивком головы отпускает молодого дракона и приподняв подол юбки поднимается по огромной лапе, ощущая ступнями каждую чешуйку, а потом понимая, что ее никто не предупредил, что юбка должна была быть широкой, или вообще лучше быть в брюках, понимает, что сидеть придется спустив ноги с одной стороны.

«Ну и ладно, свалюсь, значит, меньше будет проблем у богини».

Она уселась куда ей сказали, ухватилась одной рукой за проходящий по всему позвоночнику гребень, состоящий из широких с ее ладонь чешуек выступающих над кожей шеи и помахала рукой стоящим у замка людям, пытаясь передать им поддержку, да и себе получить хоть толику ее же.

***

Когда Дарая вышла из ворот, у дракона в груди замерло сердце, дышать стало еще тяжелее.

«Она моя, вторил дракон» – требуя немедленно унести ее в небеса, остаться с ней, а потом сделать ее своей, без всех церемоний, венков и молитв. Успокоив себя и только надеясь чтобы поскорее взлететь, Дерик дождался когда девушка уселась на место между шеей и спиной, ложбинку самой природой специально созданную для ездока, и раскрыл крылья за спиной. Пара взмахов огромными крыльями и он уже ловит потоки восходящего воздуха, поднимаясь все выше и выше.

Полет понравился Дараи, хоть и было холодно, и не очень удобно сидеть, но вид, открывшийся перед ней, ее страна, ее мечта, ее жизнь, все дышало спокойствием, зеленые поля, леса и голубые озера, отливающее синевой небо. Она любила этот мир.

Столица Ханан, клан драконов Армароса

Их полет был недолгим, сильные крылья принесли их через несколько часов в бывшую столицу империи ведьм. Город встретил Дараю тишиной улиц, здесь когда-то были цветущие улицы с лениво прогуливающимися прохожими, сейчас все замерло, только кое-где пробегал мальчишка курьер или выходила женщина с бельем. В домах за высокими заборами была тишина, страх и боль поселились здесь.

«Мой народ, он мой народ. Как же так?»

Дракон приземлился на площадь перед дворцом, аккуратно сойдя с дракона и размяв затекшие плечи, и спину, девушка двинулась вслед за Дериком, осматриваясь и запоминая все детали сегодняшнего мира. Молодые солдаты – драконы выстроились по периметру вокруг дворца, а в дверях стоит стража из двух капитанов, в полном обмундировании, они отдали честь дракону и отошли в сторону перед Дарая. В их глазах девушка увидела интерес, удивление. Ее лицо озарила улыбка, она вспомнила как отец впервые привез ее в столицу, ее первый бал в королевском дворце и руки братьев на ее талии, в ее первом танце на паркетном полу в тронном зале, их улыбки.

– Госпожа, вам сюда, – ее тронули за локоть, привлекая ее внимание и отрывая от таких сладких воспоминаний.

– Конечно, – кивок головы и Дарая идет по узкому коридору в предоставленную для нее комнату, а вокруг нее все те же гобелены, вазы, портьеры. Будто и не было ничего, вот сейчас откроется дверь и выйдут пажи, императрица в своем золотом платье, и ее фрейлины. Увы, все это уже только в памяти.

Девушка служанка, молоденькая ведьма, склонив голову, ведет ее, показывая где повернуть и предупреждая о высоких порожках. Комната, которую ей предоставили была небольшой, но ведь они здесь и задерживаться не собирались, по протоколу – встреча с императором, ее представление и легкий обед, и все, возвращение домой.

– Госпожа, вот ваш наряд на сегодня, любезно предоставленный императрицей.

– Императрицей?

Служанка склонила голову и достала из шкафа платье – белоснежный шифон, струился мягкими складками от пояса до пола, низ платья украшен серебреной вышивкой, корсет на котором изображен феникс был прекрасен. Рукава тонкие как кожа должны были обтягивать ее руки, чтобы показать ее красоту, а вот декольте поставило Дараю перед выбором, отказаться или нет от такого подарка. Потом улыбнувшись, она разделась, сейчас прекрасно понимая, что девушка увидит ее грудь и спину, плечи, и живот, она улыбнулась молодой ведьме и кивнула ободряющее.

– Госпожа! – с ужасом в глазах девушка упала на колени и склонила голову, – Простите, я думала о вас плохо, я сейчас же придумаю, как вас закрыть от чужих глаз, как спрятать ваше тело.

– Хорошо, не хочу шокировать императора, – согласилась Дарая, легкая ободряющая улыбка опалила ее губы.

– Здесь есть маска как раз на левую сторону лица, она подойдет к платью. Смотрите, – девушка бросилась к огромному сундуку и достала из его недр серебреную маску тончайшую, кружевную, которая не требовала даже крепления, она легко приклеивалась на кожу, благодаря магии. Дарая глянула в зеркало, и кивнула, шрам исчез, будто его и не было, а левая сторона лица засияла серебром, с оттенком жемчуга, от скулы, до подбородка, образуя узор в виде хвоста феникса.

– Красиво. Откуда такая красота?

– Это все нашли в подвале замке, когда пал императорский двор, все их вещи были перенесены в подвал. Но нужно что-то придумать с открытой грудью и плечами, – потом бросилась к сундуку, – Я кажется знаю, сейчас госпожа!

– Скажи это платье тоже осталось от правящего клана?

– Да, госпожа.

– Императрица кто она?

Девушка не ответила, копаясь в сундуке, а потом победоносно вытащила из него шаль, серебреное кружево засверкало в лучах солнца: – Вот то, что нас спасет.

– Нас?

– Да. Я помогу госпожа, у нас мало времени, но это платье я думаю, сделает вас прекраснее всех сегодняшних наших господ.

Дараю аж передернуло от ее слов: – Расскажи про императора и императрицу.

И пока она одевалась, молодая ведьма рассказывала как пал императорский род ведьм, как сжигали детей, как убивали мужчин: – Императрица, драконица госпожа. Она красивая, властная, но не жестокая. Император сильный, ему главное не перечить, а так жить можно. К нам относятся как к слугам, но любое проявление магии грозит смертью.

Из зеркала на Дараю смотрела незнакомка, тонкая талия, высокая грудь, тонкие руки и шикарные черные волосы, рассыпавшиеся по плечам, она остановила девушку, которая попыталась убрать их в прическу: – По моим законам мы не носим прически, я так и пойду.

– Но это нарушение закона, вы можете быть наказаны.

– Я справлюсь, – она потрепала девушку по щеке, улыбнулась и подождав пока она закрепит на ее шее тончайшее кружево укрывающее ее грудь и плечи как крыло бабочки, но скрывающее ее шрамы, повернулась к выходу, вздохнула и вышла за дверь.

Глава 7

Бояться надо не смерти,

а пустой жизни.

(Бертольд Брехт)

Дараю проводили к главному залу, там, у дверей разговаривая с высоким драконом в военной форме, стоял Дерик, в черном парадном камзоле, с золотыми вензелями, он был красив. Когда Дарая подошла к ним так близко, что можно было услышать их дыхание, мужчины повернулись к ней, склоненные головы и во взглядах восхищение. Рукой девушки тут же завладел дракон, со словами: – Моя невеста просто чудо, – открыл дверь и Дарая увидела императора. Высокий черноволосый мужчина стоял в центре зала, а вокруг него шумела толпа придворных, все черноволосы, мужчины, женщины, все в золоте, серебре, везде улыбки и слышится смех.

– Не забудь – низкий поклон, и почему ты ничего не сделала с волосами, – прошептал дракон почти на ухо Дараи.

И вот она стоит перед императором, Дерик уже ее представил как свою невесту, а она просто стоит, молчит и смотрит в черные глаза императора, наливающиеся гневом. А потом ее правая рука сама взлетает вверх, ладошка ложится на левую грудь, каблуки глухо стучат по паркету и ее слова, которые услышали в гробовой тишине кажется все в этом зале: – Дарая, дочь генерала клана Гериус, приветствует императора.

«Вот же упрямица!» – Дерик уже готов предвосхитить слова императора об ее аресте и смерти, уже готов поднять сжатый кулак, чтобы защитить ее, и призвать войска на свою сторону.

– Как интересно, мой друг ты меня удивил. Я думал клан Гериус погиб, а тут живая дочь клана, – император видел перед собой девушку, черные волосы так гармонировали с ее белоснежным нарядом, а на лице сверкал феникс, а в глазах ярость, она там плескалась, ища выход.

– Я тоже так думал, до недавнего времени, – резко ответил Дерик, разглядывая лицо Дараи, она была спокойна, только глаза, там была война, там был бой, он уже видел смерть всех здесь находившихся, он все понял. Вот почему она распустила волосы, вот почему такое приветствие, она ждет удобного момента и сегодня она убьет всех, и погибнет сама, положив себя на алтарь своей богине.

– Хорошо, тогда первый танец с твоей невестой будет моим. Надеюсь, ты не возражаешь? – император смотрел в глаза своего друга и ждал его решения. Но за него ответила Дарая.

– Он согласен, ваше величество.

Опять удивленный взгляд карих глаз, только теперь в них стоит мольба, но Дарая уже все решила, в тот момент когда вошла в этот зал, она уже все решила для себя. Здесь и сейчас она убьет всех, и неважно, что после не останется никого, даже ее, сейчас или никогда, больше такой возможности у нее не будет.

Император подал руку стоящей перед ним девушке и вывел ее в центр зала, вокруг установилась тишина, все наблюдали за этой странной парой, мужчина в золотых одеждах и девушка с распущенными волосами до ее ягодиц, в белоснежном платье в пол.

– У вас хорошая грация моя милая.

– А у вас сильные руки ваше величество, – Дарая, рассчитывала каждый шаг, сейчас по ее венам бежит ее сила, две руки на плечах императора, только бы не разорвал никто эту связь, она ударит через: раз, два, тр…

Ее оторвали в буквальном смысле от императора и тут же прижали к другому мужчине, впечатывая ее тело в крепкий торс, а запах сандала обволакивал ее, как щитом.

– Ваше величество, это ведь моя невеста, потому я прошу вашего прощения, но танцевать с ней буду только я, – голос Дерика был ледяным, а его рука сжимала тонкую ладошку Дараи до хруста костей.

Император улыбнулся и отошел от них, а дракон повел Дараю по залу, кружа вокруг себя: – Хочешь кого-то убить – убивай меня, – шептали его губы.

– Ты слишком рано этого захотел, я никуда не спешу, – ее глаза напротив его глаз, его губы, около ее уха, так чтобы только она могла слышать то, что он сейчас ей скажет.

– Твои люди сейчас стоят в углах этого зала и наблюдают за каждым твоим шагом, не делай глупостей.

– Моя глупость, только в том, что я сейчас здесь.

– Дорогая моя женушка, ты моя и я не дам тебе принести себя в жертву твоим принципам. Мертвых не вернуть.

– Зато я могу отомстить.

– Месть не вернет тебе твою былую жизнь.

– Хочешь знать, как я хотела убить императора?

– Не сейчас, ты мне все расскажешь ночью, у меня в кровати, – дракон резко дернул девушку от себя и закружил ее, придерживая за талию, потом остановился и придержал ее, ту у которой кружилась голова, – Сейчас мы поклонимся и уйдем, и ты будешь вежлива.

– Обязательно.

Поклон головы Дараи, почти вывел Дерика из равновесия, он уже хотел не спасти ее, а убить здесь же на глазах у всех. А она спокойна, сердечный ритм даже не сбился, когда он почти волоком выволок ее из зала, когда превратившись в дракона, не дал ей сесть на себя, а схватил огромной лапой и взлетел. Он видел, как девушка закрыла лицо от ветра ладошками, но он был слишком зол на нее, чтобы трезво мыслить, и лишь когда пролетел достаточно, и почувствовал что ее трясет от холода, решил смилостивиться.

– Я достаточно терпел твои выходки, – накинулся он на нее, в поле, где приземлился, почти бросая ее на землю.

– И что? – Дарая сидела на земле, в окружении своего платья и рассматривала цветок, секунду назад сорванный, – Убей меня, твои проблемы станут намного меньше.

Дерик рывком поднял ее, и глядя ей в глаза ледяным тоном сказал: – Я хочу тебя спасти.

– Спасти? От кого? От себя, императора? Зачем меня спасать? Отпусти меня. Дай мне уйти, дай мне сделать то, что я хочу сделать.

Дракон встряхнул девушку: – Так ты никого не спасешь. Так ты только обостришь конфронтацию между нами.

– И что ты предлагаешь мне – смириться? Мне даровали такую силу, и я буду мирно сидеть дома и смотреть как умирает мой народ?

– Он не умирает, он выжил. Да, нет сильных солдат, да, магия стала слабее, да, остались женщины и дети, но вы живы, ваш род не умер.

– И что с этого? Дети вырастут слугами, рабами, что останется от когда-то сильного народа? Ничего, только сказки и легенды.

Дерик отпустил Дараю: – Что же ты такая глупая, я сейчас тебе предлагаю другой вариант, а ты все о мести. Да, вас сделали слугами, да, вы теперь не хозяева, но чтобы выжили эти дети не обязательно убивать нас. Можно же придумать что-то другое.

– Например, родить тебе наследника? Так я не могу этого сделать, – девушка смеялась, хриплым, уставшим голосом, – Ты хочешь взять в жены не ту женщину.

– Я смогу все вернуть, я верну тебе твою жизнь,– он опять ухватился за ее плечи, смотрел в ее глаза, вглядываясь и надеясь найти там отклик на свои слова, но там не было ничего, она не видела ничего, она смотрела куда-то вдаль, сквозь него.

– Я не хочу этого, я не помню, что со мной делали, но я хочу помнить, что теперь я уже не женщина, я что-то другое. Я хочу видеть себя такой, чтобы помнить про боль, чтобы никогда не забывать.

Дракон прижал ее к себе и прошептал: – Я не отпущу тебя, даже не надейся. А если хочешь кого-то убить, то убей сначала меня. Это ведь я Палач в твоих глазах, я убийца и я всегда рядом.

Дараю крепко прижимали его руки, она чувствовала его тело, такое мощное, сильное, его руки гладили ее по голове и спине, давая защиту и надежду.

– Давай мы забудем о противостоянии хотя бы на один день, можно мы просто поговорим, – его голос у нее у виска был тихим и нежным.

– О чем?

– О том, как организовать опять артели, как восстановить торговлю и разрушенные дома, – он говорил быстро, боясь, что она опять закроется от него, опять станет смотреть отстраненно, будто его и рядом нет, – Мы найдем и накажем тех кто относится к ведьмам плохо, мы выпустим законы ограждающие от насилия.

– Ты думаешь все это сделали со мной твои люди? – ее смех ввел его в ступор.

– А кто?

Дарая смеялась: – Сила порождает силу, злость порождает злость, гнев порождает гнев, а вот милосердие в ту минуту уже умирает.

Глава 8

В жизни ничего наверстать невозможно

– эту истину каждый

должен усвоить как можно раньше.

(Карл Раймунд Поппер)

Я смотрю в глаза той, которая чуть не умерла во дворце, той которую чуть не убил своими лапами, той, которую хочу до безумия, и да той, которую люблю, даже если она меня ненавидит. Сейчас она именно та, кто прошел тот ужас, который отпечатался на ее теле, и моя забота снять все следы с него, с ее души. Но как, если эта дикая кошка меня не подпускает к себе и готова драться за свою свободу. Из всех наставлений отца сейчас помню только одно: «Если женщину любишь, найдешь пути к ее сердцу». Как? Если она как кролик с иголками, снаружи мягкая и податливая, но каждый день ждешь ее иголок, которые ранят как стрелы, таранят как мечи.

– Давай вернемся домой, к тебе домой. Я хочу посмотреть на твой дом, – его слова, остановили ее от необдуманных слов. Она открыла свои бездонные черные глаза, в которых и так нет света, а теперь там вдруг поселилась тоска, – Не надо, если тебе так тяжело – плачь, – его руки прижимают ее, гладят ее по спине, гладят волосы, а ее трясет, – Если не хочешь, можем вернуться к нам домой, я не настаиваю.

– Если можно я бы хотела вернуться домой, – тихий голос, который уносит его в бездну отчаяния, и его поцелуй в ее висок, который пытается успокоить, и его руки, прижимающие ее голову к своей груди.

– Хорошо, – он согласен на все, сейчас только не такой взгляд, который кажется разрывает душу.

***

Дарая стоит там где убила всех своих палачей, как их убивала уже и не помнит, но кровь еще здесь, стены, остатки потолка под ногами, и вонь разлагающихся тел. Позади нее осторожно идет дракон, он помогает ей, поддерживая ее под локоть и смотрит на нее как на умалишенную, как на ребенка, который сейчас сделает что-то такое о чем родители узнают через секунду, но тогда уже будет поздно, что-то исправлять.

– Остановись, – его голос эхом разлетается у нее над головой, вспугивая птиц, и поднимая пыль с разрушенных стен, – Передохни.

Когда Дарая упала ему в руки, он так и не понял что произошло, но она в бессознательном состоянии кричала, изгибалась от боли сотрясающей ее тело и стонала, пена в уголках рта, прокушенная губа, и сжатые кулаки. А Дерик держит ее в руках и убаюкивает как ребенка, успокаивает и прижимает к себе, стараясь успокоить, снять боль, которую терпит девушка. Когда она затихла, он вгляделся в лицо, там не было ни кровинки, закрытые глаза, чуть подрагивающие ресницы и капелька крови на губах.

– Милая моя, сколько же мы принесли тебе горя. – Теперь кричит он, держа ее в руках, кричит так, что кажется, разрываются барабанные перепонки, сжимая ее в руках, – Простишь ли ты меня? Прощу ли я себя?

Земли клана Линай

Проснулась Дарая уже в кровати, встать была та еще мука, тело будто били палками, сил не было даже руку поднять.

– Госпожа, – тихий голос молодой ведьмы вывел ее из состояния боли.

– Где я?

– Вы дома, вы уже и забыли? Ну конечно вам стало плохо и господин принес вас.

– А ты кто?

– Я Винье, меня прислал господин. Я помогу вам прийти в себя, лекарь уже вас осмотрел и сказал, что у вас истощение, через пару дней вы будете здоровы, только нужно кушать и отдыхать, – перед ней стояла рыжеволосая молодая ведьма. Дараи в руки дали миску с горячим супом, от которого так сладко тянуло мясом, она сделала глоток и подавилась, служанка бросилась помогать, а в комнату входил Дерик. Дарая кашляла, пытаясь прикрыть обнаженные плечи, и чуть не вылила на себя суп, только ловкость девушки служанки спасла положение.

– Я сам, иди, – сказал Дерик служанке и сел рядом с Дарая, – Давай я покормлю тебя.

– Я сама могу, у тебя много дел, здесь не нужно быть больше положенного, – попыталась отмахнуться от него Дарая.

– Я господин этого дома, потому, где хочу там и буду. Давай ешь, и без оговорок, – он подул на ложку, и протянул Дараи.

– Зачем ты это делаешь?

– Кормлю тебя?

– Даешь надежду.

– Потому что не люблю когда женщины плачут. Да, я потрошитель, да, я палач в твоих глазах, но я так же хочу быть любимым мужчиной, особенно когда мне нравится женщина. Да, я хочу спасти тебя, ценой даже своей жизни, сейчас я, между прочим, тебе в любви признаюсь, – говорил Дерик, держа ложку у ее рта.

Дарая опять закашлялась, вытерла рот и выхватила миску с супом, выпила оставшуюся жидкость и вернула пустую миску в руки дракона: – Я не могу сказать тоже в ответ.

– Я знаю, но надеюсь, что скоро сможешь. Я буду очень убедительным, и буду пытаться и пытаться в надежде, что скоро сломаю эту крепость.

Дарая опять закрылась от него, взгляд кажется смотрит в пустоту, хотя лицо расслаблено и спокойно: – Мне нужно уйти к себе в комнату, мы ведь еще не женаты, это неправильно.

Дерик наклонился к Дараи и тихо сказал, глядя в ее глаза: – Нет, здесь кровать лучше, мягче и она удобнее. Завтра наша свадьба, тебе нужен отдых. Да, кстати твое платье готово, попроси служанку и она принесет его тебе на примерку, но менять комнату тебе запрещено.

Глава 9

В один прекрасный день ты обнаружишь,

что у тебя осталась только одна проблема

– ты сам.

(Бертран Рассел)

Дарая стоит перед зеркалом и смотрит на незнакомку стоящую перед ней. Зеркало такое огромное, что она видит каждый кусочек своего тела, своего платья. Платье – эту красоту она оценила бы полгода назад, сейчас она видит только белую ткань, да нежную, тончайшую, всю расшитую золотыми фениксами, и видит себя в нём. Она видит молодую женщину со шрамом на щеке, сегодня она не будет его закрывать, она будет нести свою боль как флаг несет победитель, в крови, но не важно, ранен, но он выдержит, ведь он победил. Ее черные густые волосы уложили в прическу на затылке и закололи золотой диадемой, но так как они были длинными, остаток волос, не вошедший в прическу, распустили по спине. Ее плечи закрыты высоким воротником, зато открыта шея, руки в белых перчатках, а на ногах атласные туфли, без каблуков. Сегодня будет император и Дерик озаботился, чтобы не было больше недоразумений.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.