# Академия власти. Студентка в наказание

Анна Батлук

Мир, в котором я родилась и выросла, – мир красивой одежды, сверкающих моментоловов и больших денег, – стал для меня недоступен. И дело не только в том, что отец в целях воспитания упек меня в академию. Главное, что я сама стала безвозвратно меняться: привыкла к новому месту, добилась успехов в учебе и наметила путь, который мне придется пройти. Я могла бы чувствовать себя довольной, однако в жизни всегда есть досадное «но»: кто-то решил меня убить. И теперь мне предстоит выяснить, кто эти люди и чем я им так насолила?
Продолжение книги «Академия власти. Студентка в подарок».

© А. Батлук, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

## Глава 1

Мир, в котором я родилась и выросла, – мир красивой одежды, сверкающих моментоловов и больших денег, – все больше и больше становился для меня недоступен. Я родилась, чтобы стать моделью. Я должна чувствовать на себе восхищенные взгляды поклонников, передвигаться исключительно на новеньких омнибилях и радовать других одним своим существованием. Жаль, что в жизни, оказывается, всегда есть досадное «но». В моей жизни это «но» уперлось в странное обретение магии, дурацкое родительское желание во мне что-то там воспитать, и, соответственно, обучение в Академии власти, и лишение меня денег.

И если за два месяца, которые приходится пребывать в Академии, я более-менее привыкла к этому месту и даже наметила путь, который придется пройти если не до отчисления, то хотя бы к подобию терпимой жизни, – мужчины, с которыми мне необходимо общаться каждый день, все обретение спокойствия сводят на нет.

Мы шагали по парку, прямиком в его заросли – в ту часть, где обычно не боялись появляться только боевики с отделения земли. Полигон был пуст, но с тех самых пор, как проректор запретил мне участвовать в соревнованиях, открыто тренироваться наша команда не могла, а начало состязаний приближалось.

Таматин сказал, что знает идеальное место для тренировки, а потому шагал впереди вместе с Олефом. Следующими шагали Лисса и Эдит, а затем я и Хантер. Официальная легенда гласила, что девушек нельзя оставлять одних, а на деле парням хотелось побольше времени провести со своими избранницами.

– На что ты надеешься? – шепнула я Хантеру, когда вся наша компания растянулась на достаточное расстояние.

– Ты о соревнованиях?

– Да, ты думаешь, Виррас передумает?

– Вот уж точно нет, – фыркнул парень. – Просто все знают, что состав команды утверждается в тот момент, когда все участники выходят на поле. Так что в секрете твое участие нужно держать до начала игры.

Я удивленно уставилась на Хантера, и он понятливо улыбнулся:

– Выходит, что не все.

– И что это значит?

– Мы можем и не включать тебя в список участников – он формальный. Если ты вышла на поле в момент объявления команды, то ты уже участник, и никто тебя с этого поля не сможет вытянуть, пока не будет воздвигнут флаг. Защитный купол просто не даст.

– А-а-а, что-то такое я слышала, – вспомнила я. – А если мы этот флаг за два дня отвоевать не сможем?

Хантер посмотрел на меня с нескрываемым сожалением.

– Ляля, тебе бы описания игр почитать, правда. Правила-то ты выучила, а что с практикой? Не раз и не два бывало, что игроки оставались на поле больше чем на неделю. Для такого случая мы даже припасы с собой возьмем.

О таком развитии сюжета я даже не подумала. В моем понимании схватка между командами должна быть яростной, но короткой, – схлестнулись, вырубили большую часть соперников или соперники вырубили тебя и формально установили флаг в положенное место. Причем делать это просто, ведь враги уже валяются у твоих ног. Но с другой стороны, со мной будут три умелых боевика, а задача максимум – пережить отборочные, так что интересовал только один вопрос:

– Припасы же я носить на себе не буду?

– Нет, мы Таматина напряжем, – фыркнул Хантер. – Хоть какая-то польза от него будет.

– Идеальное место, – громко возвестил Таматин, останавливаясь и внимательно оглядываясь.

Так как мы довольно сильно отстали, пришлось нагонять и смотреть, что же там за идеальное место такое. Для тренировки Кряхс выбрал небольшую полянку, на которой вся наша компания с трудом смогла поместиться без того, чтобы не задевать огромные еловые ветки и непонятно откуда взявшиеся кусты сирени.

– Идеальное для чего? – устало спросил Хантер. – Для тренировки лесорубов? Здесь ровно половина присутствующих – огневики. Ты хочешь, чтобы мы пожар устроили? Срикошетит удар от какого-нибудь щита и даже рассеяться не успеет.

– А чем не тренировка – очистить для себя поляну? – не согласился Таматин. – Потренируемся владеть силой.

Боевики просто устали – только этим я могу объяснить тот факт, что мы с Лиссой пошли дальше, выискивать дорогу среди зарослей, а парни остались объяснять непризнанному гению, почему такая поляна не подходит для тренировки. Догнали они нас довольно скоро, Кряхс постоянно трогал челюсть, а Эдит с Олефом довольно переглядывались. Хантер же, как истинный лидер, делал вид, что ничего не произошло – обычный воспитательный момент.

Подходящую для тренировки поляну мы все-таки нашли и разбились на пары: я – Эдит, Таматин – Олеф. Эдит и Олеф нападали друг на друга, а я и Таматин исполняли роли защитников. Хантер же в это время контролировал процесс и руководил отвлекающими маневрами. Не знаю, но как-то так само собой решилось, что Дангвару особые тренировки не требуются, и его задача – натаскать нас. Лисса же исполняла роль болельщиков – кричала, чтобы Таматина били посильнее.

Сначала все получалось вяло и грустно: Олеф боялся задеть меня, Эдит отвлекался на Лиссу, так что мои примитивные щиты худо-бедно справлялись. Но затем обидевшийся Таматин зарядил Эдиту в глаз далеко не щитом, и началось невообразимое. Эдит посылал в соперников просто волны огня, которые Таматин с успехом отражал; Олеф, не понимающий, к чему такая жестокость, принялся мстить: мои щиты с таким потоком огненных и частично воздушных сил, так как Таматин вошел в кураж, – не справлялись, и Эдиту пришлось частично уйти в защиту. Мы отступали – нас прижимали к деревьям, и вдруг между нами и дуэтом соперников взвились в небо огромные дубы. Вот прямо так, за секунду посреди полянки, окруженной ясенем и вязом, появились дубы. Схватка прекратилась сама собой – Олеф и Таматин скрылись от нас за дубовой стеной. Хантер подошел, чтобы рассмотреть возникшую преграду, Лисса пока приближаться боялась.

– Вот это ты даешь – отвлекающий маневр, – ахнул Эдит. – У тебя и магия земли, что ли, есть? А почему скрывал?

– Это не я. – Хантер нахмурился. – Что происходит?

Крики с другой стороны были неожиданными и потому еще более пугающими. Олеф громко матерился, заставляя краснеть даже Эдита, а Таматин тонко, как-то по-девчачьи завизжал. Мы на секунду замерли, прислушиваясь, а затем бросились на другую сторону дубовых джунглей, выстроившихся в один ряд. Бежали быстро, сопровождаемые криками парней и вспышками огня, которым, по-видимому, отбивался Олеф, но, когда выскочили на другую сторону поляны, никого уже не увидели – ни врагов, ни соратников. По звукам удалось найти пропавших.

Оказалось, что ноги Олефа и Таматина обвили лианы и бодренько так тянут наших друзей куда-то в сторону. И Эдит и Хантер бросились на помощь – у боевиков в принципе нет стремления долго думать и испытывать замешательство. Они принялись помогать Олефу жечь лианы огнем, но сгорала одна ветвь и тут же появлялась другая, еще сильнее и толще. Казалось, будто бы сгоревшие растения просто обрастали дополнительной кожей и спешили отомстить обидчикам. И если лианам, схватившим Олефа, удавалось нанести большой урон, потому что он мог воздействовать на них с близкого расстояния и без боязни повредить себе, то у Таматина дела были плохи. Лианы утащили его в настоящие заросли, а Кряхс, как нестрессоустойчивый знаток, просто визжал и с ужасом смотрел на обвивавшие его ноги растения. Лисса кричала, понимая, что со своей водой, без особых умений, может лишь заставить лианы расти быстрее.

– Да делай ты уже хоть что-нибудь, Таматин! – взревел Хантер, но гения все дальше и дальше утаскивали в заросли лианы.

Я испугалась – на Кряхса мы постоянно ругались, ворчали, да и вообще делали вид, что совсем его не любим. Да, он действительно заносчивый, иногда высокомерный и противный чурбан. Но отдавать его лианам я не собиралась. Не собиралась настолько серьезно, что последовавшие события стали закономерностью.

Я опять почувствовала, как кружится моя голова. Воздух похолодел, и по поляне заклубился туман, обвивая меня огромными кольцами. То, что я потихоньку училась владеть своей силой, шло на пользу: почувствовала вдруг, как быстро и отрывисто вырывается воздух из легких Таматина, как горячо дышат огневики – огонь словно бы проникал во все клеточки их организмов. Я знала, что призванный мною туман способен мгновенно стать густым и плотным и разорвать не только эти лианы на ноге Таматина, но и саму ногу. Не могу объяснить, но я это осознавала каждой своей клеточкой, и при этом не было оглушающего ощущения могущества.

– Ляля! – страшно закричал Хантер.

Я повернулась, но поняла, что парень остался у моих ног, а клубы тумана подняли меня в воздух.

– Все хорошо, – я постаралась улыбнуться, но, судя по испуганным лицам парней, получалось плохо.

Все будто замерло – даже лианы перестали тянуть паникующего Таматина, вот только он, к сожалению, вопить так и не перестал. Я мешкала, боялась вместо растений повредить нашего непризнанного гения, и вот все решилось: лианы щелкнули, в последний раз взметнулись вверх и втянулись в землю, дубы остались на месте, но стали немного меньше размерами, а на поляну вдруг вышел принц Кисьяк.

Его почти не было видно среди замерзшей и пожухлой травы, но это не мешало принцу важно выступать вперед, уперев руки-веточки в бока. Как мне показалось, рост кустика немного увеличился, но могло ли это произойти за такой короткий срок? Хотя он же на растение похож, может, от качества почвы и рост зависит. Как-то сразу я поняла, кому мы обязаны испугом Таматина и дополнительной тренировкой огневиков, и успокоилась. Я помнила, как защищал Радагат принца перед коллегой, и понимала, что серьезного вреда Кисьяк студентам нанести не может.

Успокаивалась я – исчезал туман, и через несколько секунд мне удалось оказаться на земле. Обратила внимание на опасливые и удивленные взгляды огневиков, поежилась и решила, что общение с принцем предпочтительнее.

– Что ты здесь делаешь? – Чтобы быть ближе к Кисьяку, села прямо на землю. – Мы же далеко от стены.

Кисьяк показал на Олефа, который стоял позади меня, затем на Таматина, который лежал на земле и стонал, скорчил злое личико и попрыгал на месте. Походило на то, что парни показались принцу злыми, и я озвучила свою догадку вслух. Кисьяк довольно закивал.

– И ты решил нам помочь? – Принц еще больше обрадовался. – Не нужно было. Это мои друзья, мы тренировались.

Кисьяк открыл в немом изумлении рот, потом что-то быстро застрекотал, как сверчок, но я ничего не поняла и расстроенно развела руками.

– Прости.

Тогда принц устроил целое пантомим-шоу на тему: злые Олеф и Таматин били маленькую меня, а противный Хантер – причем его противность была показана очень красочно – просто смотрел, да еще и палками периодически бросался. Так что герой Кисьяк решил восстановить справедливость и поспешил на помощь.

Хантеру это не понравилось. Даже больше – Хантер серьезно обиделся и нервно вопросил:

– Ляля, это кто?

– Кисьяк, – титул решила не озвучивать. – Он живет у нас в парке.

– Я такого никогда не встречал, – подал голос Эдит.

Таматин заинтересованно приподнял голову – понял, что на гениальные страдания никто не обращает внимания и подкрался поближе.

– Постой-ка, а его появление не связано с этой стеной в парке, про которую все говорят? – это уже умница Олеф. – Что это вообще такое?

И тут подал голос Таматин:

– Представитель мира дендронов, полагаю.

Мы все обернулись на гения. Лисса вообще издала судорожный вздох, который явно демонстрировал ее подозрение, что кустик принес именно гений.

– Об этом говорят характерные насечки на его руках и то, что передвигается он временным переносом корней…

– Об этом говорит то, что куст живой, твою мать! – рявкнул Хантер. – Как это вообще возможно? Как он в наш мир попал? Ляля?!

– Не знаю, – быстро сориентировалась я. – Самой интересно.

Принц ошалело уставился на меня и потряс в воздухе кулачком.

– Да-да, – я не сдавалась. – Даже представить не могу, кто принес его в наш мир. И вообще, может быть, он здесь с родителями, так что огромные дендроны скоро вылезут из кустов и всех раскидают.

Парни с опаской посмотрели по сторонам – свежи были воспоминания о выросших за секунду дубах и силе лиан, и если подобную экзекуцию учинил маленький кустик, то что будут творить огромные бешеные деревяшки?

– А я немного понимаю язык дендронов, – вдруг сказал Таматин. – Изучал, когда было свободное время. Даже не думал, что когда-то пригодится.

Кисьяк радостно застрекотал что-то, а Эдит удивленно пробормотал:

– В свободное время… Я в свободное время гири подкидываю или сплю, но явно не с кузнечиками общаюсь. Он точно ненормальный.

– Да тихо ты, – шикнул восхищенный Олеф. – Я, может быть, тоже так хочу, но из-за того, что боевик, – языки не даются.

Таматин внимательно выслушал принца, кивнул, коротко ответил на таком же языке и повернулся к нам.

– Перед нами принц дендронов – Кисьяк III, – на этих словах принц прямо-таки по-королевски немного наклонил голову, приветствуя нас. – Деревья сообщили принцу, что на территории, выделенной ему для проживания, разгорелся неравный бой. Его высочество бои уважает и решил посмотреть, прибыв на место. А когда увидел, что обижают его знакомую, то разозлился и решил вмешаться. Разумеется, если бой был тренировочным, то он всех прощает.

– А откуда он взялся-то? – Хантер потрепал Таматина по плечу. – И откуда он Лялю знает?

И тут гений поднял на меня глаза и промолчал. Глядя на него, я отлично поняла, что Таматину уже все известно – Кисьяк ему рассказал. А что он еще сказал? Что я была с проректором?

– Не хочет говорить, – медленно сказал Таматин, не сводя с меня взгляда. Кисьяк возмущенно завопил, но гений сделал вид, что не заметил. – Так что у Ляли и спроси, как они познакомились, – Таматин встал и отряхнул колени.

Все с ожиданием уставились на меня. Я неловко улыбнулась и сказала:

– Даже не знаю, что ответить. Я видела его всего лишь раз – он приходил к проректору, когда у нас была тренировка. Думаю, все дело в том, что я единственная не стала на него нападать и задавать глупые вопросы!

Лисса странно взглянула на меня, но ничего не сказала, и за это я была ей благодарна.

– Странное оправдание, – отметил Эдит.

– Его высочество согласен, – отмел Таматин. Все посмотрели на Кисьяка, а он, сделав ротик буквой «О», крутил головой и не понимал, что происходит. – Вот видите? Глупая версия, но правдивая.

– Неважно, – Хантер устало потер переносицу. – Ваше высочество, мы здесь не раз еще будем тренироваться, так что вы, пожалуйста, не вмешивайтесь. Никто Лялю обижать не собирается, я вас уверяю.

Кисьяк величественно кивнул и, высоко поднимая ножки-корни, направился в заросли парка.

– Ну, продолжаем? – с энтузиазмом воскликнул Эдит. – Классная тренировка, ни у кого такой не было точно.

Мы молча уставились на него, всячески демонстрируя ненависть и крайнюю степень озверения. У Олефа из-за прицельного метания Хантером и Эдитом огня были обожжены ноги и руки, Таматин сильно прихрамывал, Лисса не могла разговаривать из-за сорванного голоса. Я и Хантер остались невредимыми, но настроение тренироваться точно пропало.

– Эй, вы чего, – не понял Эдит. – Ну классно же было. Ты, Хантер, зря так рано дендрона отпустил…

На занятие к Радагату я опять отправилась с Таматином. Непризнанный гений был странно задумчив и периодически недовольно на меня посматривал.

– Что не так? – не вытерпела я. – Ты на меня смотришь с таким видом, будто раскрыл убийство, и я в нем главный подозреваемый.

– Преступление-то я, может быть, и раскрыл, – протянул Кряхс. – Вот только ты в нем, скорее всего, жертва.

– Ничего не поняла.

Таматин остановился прямо перед приемной и взял меня за плечи.

– Ляля, признавайся, проректор тебя домогается?

– Что?! – Я чуть не упала, но благо гений меня поддержал.

– Я не задал вопроса, когда ты попросила ходить с тобой на тренировки, я не рассказал никому обстоятельства твоего знакомства с принцем дендронов, хотя тогда ты была вместе с проректором. Но я понимаю, что это подозрительно. И если он обижает тебя, то мы должны принять все меры, чтобы его… остановить.

Я чуть не прослезилась – впервые наш гений подумал о ком-то, кроме себя.

– Нет, Таматин, все хорошо, правда. Меня никто не домогается.

Ну почти. А если проректор и домогается, то очень жаль, что мало.

Гений облегченно кивнул и совсем уж неуверенно залопотал:

– Я читал, что красивые девушки часто подвергаются всяким домогательствам. Я – не красивая девушка, мне тяжело судить, но знай, если все-таки что-то произойдет плохое, ты обращайся ко мне.

– Обязательно, – я не выдержала и обняла Таматина. Так как гений намного выше меня, обнимать пришлось за талию.

– Хватит, хватит, – смутился не привыкший к нежностям Таматин. – Раз уж проректор не последний подлец, то надо не опаздывать к нему на занятие. Где я еще халявный мастер-класс получу?

В кабинет Радагата я и боялась заходить, и одновременно этого хотела. Наверное, я уже настолько привыкла к ежедневным встречам с проректором, что воспринимала это какой-то подпиткой. И речь не о поцелуях совсем – они и были-то не регулярными, а уж теперь… Не удержавшись, я тяжело вздохнула.

– Первым зайти? – неверно понял мой вздох Таматин. – Боишься его?

– Боюсь не его, – туманно ответила я. – Но иди первым.

Таматин гордо поднял подбородок вверх и толкнул дверь кабинета. Я двигалась следом, и потому слова гения для меня явились полной неожиданностью.

– Мсье Симан, рад вас видеть!

– Симан? – Я выглянула из-за Таматина и обнаружила, что вместо Радагата за столом сидит пухлощекий Мароон Симан. Преподаватель по силам воздуха с удобствами устроился в шикарном кресле и только что ноги на стол не забросил. – А где Рада… мсье Виррас?

– Уехал. – Преподаватель со вздохом встал с кресла и потянулся. – Попросил меня подстраховать на индивидуальной тренировке. Только вот, смотрю, не такая уж она и индивидуальная?

– Мсье Виррас разрешал мне присутствовать, – с жаром заверил Таматин. – Уверяю вас, это жизненно необходимо! Я же, как светило университета, должен знать все…

Один взмах руки Симана и Таматин потерял голос, бестолково продолжая шевелить губами.

– Мне-то что, оставайся, – равнодушно сказал Симан. – Только если болтать продолжишь, я тебя голоса не на день лишу, а на месяц. Как ты тогда на занятих выпендриваться будешь?

На день? Таматин теперь разговаривать не сможет? Эту новость следовало сообщить друзьям, да и вообще обвести сегодняшнюю дату в календаре, чтобы в последующие годы отмечать с размахом. Но вслух не могла не спросить:

– А куда мсье Виррас уехал?

Симан побуравил меня недовольным взглядом и через пару минут молчания соизволил издевательски ответить:

– Мне не сообщили, что я должен перед вами отчитаться, так что приступим к тренировке. Тиррос, надеюсь, у вас больше нет желания меня убивать?

– Даже не знаю, – едва слышно пробурчала я. Неужели Виррас прячется от меня? Не хочет встречаться? Можно подумать, что это я его оскорбила. И мне бы радоваться, а вот настроение стремительно портится.

– Что-о-о?!

– Прошу прощения, оговорилась. Желания нет, вообще никакого, – собственный голос звучал как-то горько.


По итогам занятия Мароон Симан сказал, что готов тренировать меня вместе с группой, и не стоит больше утруждать проректора. Как к этому относиться, я не знала, а потому равнодушно пожала плечами и отправилась на тренировку к Каракату. Таматин меня в покое не оставил и двинулся следом. У знатоков сейчас было время, когда они должны заниматься самообразованием, а так как Кряхс самообразован сверх меры, то мог немного отойти от расписания.

– Ляля, ты меня слушаешь или нет? – возмутился Таматин. После Симана устала я безумно и потому шла, с трудом пытаясь наскрести внутри себя силы еще и на гонку на полигоне. Естественно, что в таких условиях обращать внимание на гения, который, как обычно, трепался в режиме монолога, желания не осталось.

– Прости, задумалась, – покаялась я. – Что ты сказал?

– Мне нужна твоя помощь, – неохотно признал Таматин, и от неожиданности я даже споткнулась.

– Слушай, Кряхс, – с угрозой в голосе начала я, – если ты опять довел соседа, то живи в коридоре. Дружба дружбой, но от тебя проблем больше, чем от детей. Не понимаю, когда я родить-то успела.

– Нет, с соседом… все нормально. – По вздоху Таматина я поняла, что не так уж и нормально, но уточнять не стала. Взрослый мальчик, пусть разбирается сам. – Мы достигли определенного взаимопонимания.

– Тогда в чем дело?

Кряхс глубоко вздохнул, набираясь смелости.

– Ляля, побудь моей девушкой?

Я во все глаза смотрела на Таматина – вот точно не подозревала наличия у него ко мне нежных чувств. Что на такое можно ответить? И обижать непризнанного гения не хочется, все-таки отказ ранил бы и кого-то более эмоционально устойчивого.

– Временно, – от Таматина мое замешательство не укрылось. – Не навсегда.

– Объясни. – Я понимала, что совершенно ничего не понимаю.

– В выходной у моей мамы день рождения, – Таматин сделал паузу, в которую я должна была заверить гения, что все поняла. Но я не поняла, а потому взглядом поощрила продолжить. – И приедут почти все родственники. Самое главное, приедут мои двоюродные братья. А они окончили Академию и всегда говорили, что здесь невозможно остаться без девушки. Невозможно, если ты не Таматин Кряхс.

Так вот оно что. Оказывается, нашего гения обижали не в гимназии, а в семье. Странно, но, зная Таматина, вполне объяснимо – на родне свои зелья сильно не поиспытываешь, они и побить могут вполне безнаказанно. По-семейному.

– Э-э-э, Таматин, – гений посмотрел на меня такими умоляющими глазами, что отказать ему было бы издевательством, – мы с Хантером договорились о свидании. Не могу же я сказать, что все отменяется потому, что я еду знакомиться с твоими родителями. Он не поймет.

– Мы появимся только на обеде! Портал будет настроен прямо к дому – так что на дорогу мы совсем не потеряем время. Два часа с моими родственниками – и ты будешь свободна! Неужели вам для свидания целый день нужен?

– Почему бы тебе Лиссу не попросить? – недовольно спросила я, хотя сама уже понимала, что соглашусь. Все-таки Таматин и в соревнованиях в нашей команде согласился участвовать, и на тренировки к Радагату со мной ходил, да и переживал из-за того, что меня проректор домогается. Хотя стоп. А точно ли он искренне переживал? – Таматин, а как давно ты этот план придумал?

– Давно, – признался гений. Но стыда в нем точно не было.

– И к Радагату со мной ходил не из-за того, что щитам хотел научиться?

– Ну-у, в книгах пишут, что нужно помогать людям. Ведь если человек чувствует себя обязанным, то его гораздо легче уговорить на что-то. Ты уже чувствуешь себя обязанной?

Я постаралась дышать ровно и размеренно, чтобы не придушить Таматина прямо здесь. Надо же хотя бы до полигона дотерпеть, так, может быть, Каракат засчитает это за практику по боевым искусствам.

– Таматин, я тебе, конечно, помогу, но давай ты больше не будешь на мне никакие безумные теории проверять. В книгах не пишут, что с друзьями так непорядочно поступать?

– Я мог и не дочитать до этого.

## Глава 2

Как я и думала, Хантеру мое путешествие с Таматином не понравилось. Причем не понравилось не из-за того, что мы проведем с ним меньше времени в выходной день, а из-за того, что мне придется назваться девушкой Кряхса.

– А если я скажу, что меня обижают в имении, ты тоже будешь согласна познакомиться с моими родителями?

Я представила отца – в такой ситуации нужно было постараться ответить максимально нейтрально, как сделал бы это министр, чтобы не спровоцировать скандал. А он назревал, это было понятно и мне, и Таматину, который отирался неподалеку. Да уж, сообщить Дангвару о нашей с Кряхсом мнимой влюбленности на тренировке к соревнованиям – плохая идея. Настолько плохая, что кто-то мог пострадать. Хорошо, конечно, что не я, но Таматина тоже жалко.

– Ты считаешь, что уже пора?

Дангвар напрягся. Под тонкой рубашкой – куртку он снял в пылу битвы с Олефом и Эдитом – перекатывались мускулы. Смотреть на это было настолько приятно, что я понимала, как должна поступить – шагнула вперед и обняла Хантера за плечи.

– Это же на самом деле просто представление, ты же понимаешь.

Дангвар обнял меня и, наклонившись, уткнулся в мою шею носом. От мужского горячего дыхания было щекотно, и я повела плечом. Хантер переместился выше и легко поцеловал меня в висок.

– Я против.

– Ну разумеется, – фыркнула я. Повернулась и легонько поцеловала Хантера в губы. – Но я уже пообещала Таматину.

– Эй, может, мы продолжим? – терпение у Олефа кончилось. Плановый перерыв задержался очень даже внепланово.

Хантер отмахнулся от друга.

– Ты и мне обещала. – О да, Дангвару тоже есть чем крыть.

– Я же от своих слов не отказываюсь, – тяжело было сдержаться и не начать скандалить. Собственническое поведение Хантера, на мой взгляд, ничем не было обосновано и потому раздражало. Я отчего-то вспомнила, как Радагат запрещал мне общаться с Дангваром. От мысли о проректоре чуть не взвыла и разозлилась еще больше. – Мы с Таматином договорились только на два часа моего времени. Это маленький срок, думаю, ты сможешь его пережить.

Хантер скривился, и я поняла, что ноток – предвестников грозы в моем голосе он не почувствовал.

– Больше я не намерена обсуждать этот вопрос! – Тон даже холоднее, чем я планировала. Отстранилась и сложила руки на груди. – Прости, Хантер, но ничего плохого я делать не планирую, а ты не мой муж, чтобы командовать.

В прищуренных глазах Хантера горела злость и, наверное, обида. Но не стоит мной командовать, правда. Я еще со своими чувствами не разобралась, а меня уже чуть ли не под замок сажают.

– Хорошо, – Дангвар отвернулся к гению, – я согласен, чтобы ты два часа была его девушкой. Только если узнаю, что кто-то распускает губы или руки, что-то точно оторву.

Того, как я закатила глаза, Хантер не заметил – направился к уже отдохнувшим друзьям.


Последние дни октября тянулись как будто замороженные. Несмотря на то что до зимы еще оставался целый месяц, воздух заметно похолодел, и я радовалась, когда ощущала вокруг эти линии силы. Почему-то взаимодействовать с холодными температурами воздуха мне было намного легче.

С Радагатом мы не виделись, я старательно запрещала себе о нем даже думать – проводила с Хантером все свободное время и, кажется, даже научилась не вспоминать о противном проректоре. Наконец-то нашла информацию о приворотах, удостоверилась в том, что все рассказанное ранее Хантером – правда, и раз уж Радагат не ищет со мной встреч, сделала вывод, что приворот он снял. Ну и хорошо, ну и правильно.

В этом месяце получение стипендии было не радостным событием. То ли в прошлом месяце выдали аванс за следующий, то ли теперь я хуже проявила себя, но руководство Академии почему-то решило, что 2000 квилей для меня будет достаточно. Даже если бы я не мечтала снять мантию, на восстановление гардероба этих денег все равно не хватало. Эх, а впереди еще зимний бал.

В таких обстоятельствах хотелось плакать, а не учиться, так что на очередное занятие к Корнелии Сирз я шла едва переставляя ноги. Хорошо, что сегодня планировалась лекция. Не успела я дойти до аудитории, как увидела одногруппников, которые высыпали в коридор.

– Что происходит? – схватила за локоть Таматина.

– Изменение расписания, – гений выглядел недовольным, – у четвертого курса какая-то внеплановая практика, и Корнелию на нее срочно сорвали.

– А мы куда? В библиотеку?

– Мечтай, – вклинилась Лисса, – нам наложение устойчивых защитных чар поставили.

– Так они же только в следующем семестре должны быть.

– Пока в качестве факультатива. Это правильно, что нам дают возможность двигаться вперед программы, – нравоучительный тон Таматина, как всегда, раздражал, и я локтем двинула парня по ребрам. Кряхс ойкнул, но продолжил:

– Разумеется, всю программу первого курса я уже знаю лучше даже преподавателей. Но основы стоит повторить.

Нас обогнала Адель и, проходя мимо, задела Таматина плечом. Гений хотел было что-то сказать, но посмотрел на внушительные объемы девушки-боевика и передумал. Зато теперь держался поближе к стеночке, да и вообще вел себя поскромнее.

Я двигалась за Таматином в потоке первокурсников, но, когда Лисса завернула в одну из аудиторий, вместе с водниками, а остальные отделения продолжили свой путь, заволновалась:

– У нас по отделениям занятие будет?

– Ну конечно, – презрительно фыркнул Таматин. – У каждой стихии своя техника наложения защитных чар. Так что вызвали деканов. Вместо Корнелии нам придется с Радагатом встретиться.

Таматин исподлобья взглянул на меня, проверяя реакцию. Я отвернулась, ничего не сказала, но мысленно выругалась. Если бы такие слова услышал мой отец – уважаемый человек, министр, – ему бы точно стало плохо с сердцем. Хотя как знать, в его жизни иногда такая дичь происходит, что ругательства становятся единственным выходом из положения, и дочкой он мог бы и загордиться. А вполне возможно, что министр и погордился бы, и удар получил.

Проректора я увидела еще в коридоре – он тоже шел в аудиторию, прямо нам навстречу. Широкими шагами, как всегда, уверенный в себе и невозмутимый. Студенты воздушного отделения заторопились и бросились в кабинет. В дверях даже давка началась, настолько первокурсники хотели оказаться на своих местах до того, как проректор их настигнет. Таматин тоже бросился во всеобщую кучу малу, и только я не спешила и остановилась в паре шагов от затора. Гений явно был лишним – втиснулся между двумя совсем не маленькими воздуховиками-создателями и верещал, что ему нужнее всех. Радагат подошел к аудитории, остановился неподалеку от меня и молча взирал на это безобразие.

– Вы уже вернулись? – Я искоса взглянула на проректора.

Радагат повернулся. На секунду. В упор посмотрел на меня прозрачными спокойными глазами, равнодушно пожал плечами и вернулся к созерцанию того, как первокурсники пытаются пробиться в кабинет.

– Как видите.

И ответил же, не придерешься, но мне почему-то от такого демонстративного равнодушия стало тяжело в груди. Я отвернулась к двери. Таматин наконец-то удачно дернулся и в аудиторию прорвался. А за ним рванули и пышные создатели. Меня Радагат пропустил вперед, и в кабинет я входила выровняв спину и высоко подняв подбородок.

Урок действительно был интересный – хоть и факультатив. Как я уже заметила, Радагат – идеальный преподаватель, который умеет увлечь студентов за собой, рассказать о схеме защиты таким образом, что она накрепко вбивается в память. Занятие было не стандартным, как у мсье Симана, когда следовало только поставить щит. Мы учились накладывать защитные чары, которые активировались в случае опасности. Как выяснилось, для первокурсников опасным является маленький камушек, но даже от него никто, кроме Таматина, защититься не смог. Но обиднее всего было не это. Обиднее всего было то, что за весь урок Радагат на меня ни разу не взглянул. Хотя нет, он смотрел, но не на меня, а на мое плетение – когда проходил мимо студентов с проверкой. Но от этого было еще хуже.

В выходной день выспаться мне не удалось – рано утром разбудила Лисса с требованием пройтись по магазинам. Немного подумав, я решила, что на день рождения к будущей свекрови, хоть и ненастоящей, негоже приходить в мантии, а потому пошла к Таматину, в свою очередь, его разбудила и потребовала оплатить мне шопинг. Не сказать, что гений обрадовался, а если быть точнее, и вовсе кричал, как потерпевший, но я с милым лицом заверила его, что двоюродные братья завидовать тому, что Таматин встречается с оборванкой, не будут. Да и вообще могут решить, что Кряхс мне за отношения доплачивает. Аргументы были весомыми, а потому Таматин деньги на платье пообещал дать, но потребовал своего присутствия при покупке.

– Ты издеваешься? – разозлилась Лисса, когда я ей об этом сказала. – Таматин же редкостный жмот – мы всю дорогу будем слушать о том, какие транжиры.

– Какая разница? Он купит мне платье и пойдет по своим делам, а мы еще успеем с тобой пробежаться по нормальным местам.

– А ты уверена, что вы быстро выберете платье, которое и тебе понравится, и нашего гения удовлетворит? – Лисса со злостью принялась перебирать вещи в шкафу, выбирая, что надеть.

Я покаянно вздохнула и призналась:

– Лисса, но ведь у меня денег мало, а до зимнего бала надо и на снятие мантии наскрести, и одеждой какой-то обзавестись. Учти, танцевать в этом ужасе я не собираюсь.

Лисса молчала, и лишь резкие движения выдавали ее раздражение.

– Не поняла.

– Ты о чем?

– А где мой синий свитер?

– У нас не так много мест, где он может оказаться. – Я открыла косметичку и принялась наносить крем на лицо. – Если в шкафу нет, посмотри в ванной – сушится же, наверное.

– Да я его еще не успела постирать – от родителей только вернулась и в шкаф положила. Слишком теплый… – Лисса настолько озадачилась, что даже забыла о том, что по магазинам прогуляться придется с Таматином. – Ничего не понимаю.

Я красноречиво оттянула воротник мантии, демонстрируя, что под ней у меня синего свитера не завалялось. Лисса махнула рукой.

– Может быть, у Эдита забыла?

– Да я вроде бы его не надевала. Ну хорошо, потом поищу.

Сегодня с неба срывался снег, и хоть первые его снежинки таяли на незамерзшей земле, погода радости не вызывала. Как и Таматин, который ходил следом за нами и поминутно причитал. Сначала его раздражала сама необходимость покупки, и он решил, что об этом должны знать все, а не только я и Лисса. Когда мы вошли в первый магазин, Таматин понял, что покупать первое попавшееся платье я не намерена, и устроил бурное выступление на тему «Женщины – плод любви троллей и русалок». Нам даже любопытно стало, почему были выбраны именно эти расы. Как оказалось, на троллей пал выбор потому, что издеваться любят, а русалкам вечно надеть нечего, хотя они ничего так, симпатичные.

В общем, от мучительной смерти Таматина спасало только то, что в общественном месте нужно вести себя прилично.

– Вот это платье точно подойдет, – Лисса радостно приложила ко мне простое платье винного цвета, длиной чуть выше колена. – Самое то для знакомства с семьей жениха.

Я недовольно скривилась. Меня вообще раздражал ассортимент товара – ранее-то приходилось одеваться в эксклюзивных бутиках, но деваться некуда.

– Померяй, – Лисса не сдавалась, несмотря на мое выражение лица. – Ты же ничего не меряешь, только ходишь и носом воротишь.

– Какое меряй?! – возмутился Таматин. Он уже выглянул из-за плеча Лиссы и посмотрел на ценник. – Ты видела, сколько это стоит? Нет, Ляля, моя невеста может одеваться и в местах попроще.

Тут уж я всмотрелась в платье повнимательнее.

– Твоя невеста, может быть, и сможет, а я – нет. Думаю, померить все-таки стоит. – И, не дожидаясь возражений непризнанного гения, отправилась в примерочную.

Платье действительно отлично село – не обтягивало, не отвлекало от меня какими-то рюшками или узорами, которыми пестрили другие наряды в этом магазине, в общем, я осталась довольна.

– Берем, а то опоздаем, – возвестила я, выходя из примерочной. – Прямо в нем и пойду – Таматин, расплатись пожалуйста.

– И не подумаю. – Гений сложил на груди руки. – Это очень дорого.

– Таматин, ты ведешь себя так, будто вы с Лялей всю жизнь женаты, – возмутилась Лисса. – Да тебе же все родственники завидовать будут – ты посмотри, какая она красотка.

– Изначально, задачи вызвать зависть у меня не было!

– А теперь есть!

– Нет!

– Ты бы лучше про скидку спросил, – влезла я в разговор, пока Таматин и Лисса не сошлись врукопашную.

Таматин опешил и перестал пожирать Лиссу взглядом.

– Точно! Они уступят половину стоимости, когда узнают, кто я такой!

И Таматин убежал к кассе требовать скидку. Не знаю, чем он ее аргументировал, но скидку нам все-таки сделали. Скорее всего, исключительно из-за наглости непризнанного гения.

Теперь от Кряхса с чистой совестью можно было избавиться и продолжить прогулки по магазинам. Мы выбрали для Лиссы несколько обновок, оставшиеся от ее стипендии деньги отправили родителям, и затем я сдала подругу на руки Эдиту, а сама вернулась в Академию. У главного входа меня уже ждал Таматин.

Так как Академия власти расположена далеко в горах и даже до ближайшего города Зангирада удобнее добираться через портал, посещение родных студентами было затруднено. Именно поэтому по выходным портал работал не только на то, чтобы перемещать студентов в Зангирад и обратно, но и для того, чтобы отправлять их на узловые дорожные пункты, откуда они смогут добраться домой. Те, у кого в семье была денежная возможность или возможность собрать вместе хорошо подготовленных, сильных магов, могли перемещаться точно наведенными порталами.

У родителей Таматина такая возможность, несомненно, была – портал открылся прямо на крыльце Академии ровно в полдень, и это наводило на определенные мысли: то ли семья нашего гения не так уж и проста, то ли все в ней и впрямь такие талантливые. Таматин очень волновался – взял меня за руку, и я вся ходуном ходила, настолько моего временного парня трясло.

Я остановилась прямо перед порталом и поправила гению шапку. Она меня, кстати, бесила – ноябрь месяц, а он меховой мешок на себя нацепил, который ему еще сантиметров пятнадцать в высоту добавляет.

– Ты чего волнуешься? Сам говорил – просто познакомимся с твоими родственниками, пообедаем и вернемся обратно.

– А вдруг ты моей маме не понравишься? – у Таматина даже голос от волнения сел.

– Не понравлюсь – и отлично. Ты, как любящий сын, меня сразу бросишь – можно даже прямо на обеде.

– Ага, надо мной тогда братья смеяться станут. Скажут, что я маменькин сыночек.

Я глубоко вздохнула, взяла гения за руку и мысленно принялась уговаривать себя не злиться.

– Хорошо, тогда ты скажешь маме, что подумаешь, как решить эту проблему, вернемся в Академию, а потом ты меня бросишь.

– Какую это проблему? – Таматин впервые туго соображал, и я сама начала волноваться – что ж там за семья такая?

– Любую, – как можно мягче ответила я. – Все проблемы можно решить, так что на все, что тебе скажет мама, отвечай – я все решу, я же мужчина.