Наталья Дым
Страшные сказки Доброй Феи

11 Белкам и Сурку посвящается! Спасибо!

Harvest

Harvest (англ.) – сбор урожая, жатва

Сад… Мой дивный сад. Я медленно спускаюсь с высокого крыльца и иду по неширокой тропинке, посыпанной белым тонким песком. Лёгкий тёплый ветерок колышет ветки деревьев и кустов, играет яркими цветами на клумбах, пускает причудливую волну на ухоженных газонах. Ему нравится у меня в саду. Как и мне. Только тут я могу отстраниться от проблем и вздохнуть полной грудью. Мне немыслимо повезло: сад – это и моё предназначение, и успокоение для души. Нечасто кому-то так везёт – любить свою работу, наслаждаться ею, боготворить её.

В моём саду всё прекрасно, потому что я знаю, что именно нужно каждой травинке, каждой веточке, каждому листу. И знаю, какова конечная цель. Моя и сада. Хотя сад никогда не кончится, он будет перерождаться и обновляться, и на смену отслужившим растениям придут новые, не менее прекрасные и, самое главное, нужные.

***

Арс устало откинулся в кресле и прикрыл глаза. Но расслабиться не получалось: эмоции, подстёгнутые напряжением последних дней, невероятным коктейлем гуляли в крови, отдавая в мозг пузырьками дофамина и адреналина.

Он негромко рассмеялся, не в силах больше сдерживать себя, и приоткрыл один глаз. Сквозь огромное, во всю стену, окно слабо пробивался мутный сероватый свет, солнце еще не встало и лишь слегка золотило самые края прозрачных предутренних облаков.

Нет, просто так сидеть у него не хватит терпения.

Надо немедленно разбудить Яра. Хватит спать! Когда у него такое… Такое!

Арс вскочил, чуть качнулся от секундной слабости – всё же напряжение последних нескольких дней давало о себе знать. Кстати, а сколько он не спал? Сутки? Двое? Трое? А впрочем, какая разница?!

Арс набрал воздуха в грудь, досчитал до десяти, пытаясь унять нервную дрожь в руках и ногах, но восторг и нетерпение лишь отозвались лёгким покалыванием в кончиках пальцев. Арс опять радостно рассмеялся и решительно шагнул к двери в соседнюю комнату.

– Яр! Хватит спать! Петушок пропел давно! Всё на свете проспишь. Или ты золотую свинью решил вылежать?!

Ответом ему было недовольное сопение и весьма демонстративный всхрап.

Арс не привык отступать, не собирался делать этого и сегодня. Если Яр не встанет сам, то Арсу придётся пойти на крайние меры. Он быстро подошёл к стоящему у окна пианино, откинул крышку и наугад нажал несколько клавиш. А потом и вовсе сыграл «Собачий вальс». Такого кощунства Яр точно не потерпит!

На кровати завозился огромный кокон из пледа, и на божий свет вынырнула взъерошенная со сна кудрявая голова.

– Арс… Какого чёрта?.. – вслед за головой появилась рука и зашарила по прикроватной тумбочке в поисках телефона. – Блин! Время – полчетвёртого! Какого хрена ты меня будишь?!

Но Арс только нетерпеливо притопнул ногой и укоризненно погрозил приятелю пальцем.

– Яр, ну ты же представитель культурной прослойки нашего общества! Откуда интеллигентный мальчик знает такие слова? Вставай! Я закончил! Ты должен, нет, ты просто обязан это видеть!

Сколько они себя помнили, они всегда были вместе. Когда стали постарше, смеялись: «Мы есть начало и конец». Друзья качали головами: да, Сеньке и Славке скромность как украшение явно не по карману. Но Арсений и Ярослав были уверены – когда-нибудь мир будет у их ног и будет крутиться только ради них двоих. А как же иначе? Они умны, молоды, а главное – гениальны. Именно так и никак иначе.

Хотя, спору нет, мальчишки были талантливы.

Яра называли Моцартом двадцать первого века, а Арса – современным Рафаэлем. Хотя самим парням это не нравилось.

Они не Моцарт и не Рафаэль, они Арс и Яр. Они уникальны и неповторимы.

Парням везло во всём, и даже когда на первый взгляд казалось, что обстоятельства складываются не в их пользу, то в итоге всё выходило к полному их удовольствию. Оба родились с серебряной ложкой во рту, так о них говорили. При этом между ними не было соперничества, совсем. Они словно признавали друг друга равными. Или всё дело было в том, что их таланты лежали в разных плоскостях?

Арс видел свет и мог показать его людям, Яр – его слышал и позволял услышать другим. Им прочили известность и славу. Они – в это верили. Как верили в свою дружбу, которую не смогла сломать даже юношеская влюблённость в одну и ту же девчонку. Тем более что глупая девица тогда не выбрала ни одного из них. Арс и Яр пострадали немного, похудели на пару килограммов и создали каждый свой первый шедевр. Хотя, конечно же, шедевром и простенькую мелодию, и довольно беспомощный эскиз назвать по большому счёту было сложно… но там первый раз мелькнули души будущих гениальных художника и музыканта.

Кстати, потом, через несколько лет, они встретили эту девчонку на какой-то студенческой вечеринке. И переспали с ней. Оба. Сразу. Правда, тот случай оставил после себя горьковатый полынный привкус. И небольшое разочарование. И лёгкое прихрамывание от инъекций антибиотиков в ягодичную мышцу. Как выразился Яр:

– Это как узнать, что Дед Мороз – не настоящий. Чуть больно, но зато лишает иллюзий. Жизнь учит быть реалистами.

А Арс глубокомысленно закончил, встряхивая золотистой чёлкой:

– А ещё – всегда пользоваться презервативами…

Да, они были разными – и очень похожими. Оба спортивные, высокие и породистые. Как два больших своенравных кота. Только один – жгучий брюнет с тёмными, почти чёрными глазами, а другой – солнечный блондин с глазами голубыми и прозрачными, на которые велись и девчонки на вечеринках, и взрослые преподаватели в Академии искусств.

Мальчик с таким ясным взором просто не способен был врать. Ну, Арс и не врал, по большому счёту. Никому. Просто не говорил о себе всей правды, но это ведь не враньё? Правду знал о нём только Яр. Как и Арс о нём.

***

Сад нужен не только мне. И не только моему народу. Главное, он нужен ей. Богине и Хранительнице. Ей нужны не просто плоды и цветы. А особенные. Их сложно вырастить, за ними сложно ухаживать. Да что там – найти источник, питающий эти плоды, сложно. В нашем мире их уже нет. Приходится искать в сопредельных.

Поэтому мы не просто садовники, мы – солдаты, бойцы, лазутчики и шпионы. Мы интригуем, воруем, шпионим и убиваем. Но это всё ради великой цели. Ради Неё. А цель – оправдывает средства.

Но в последнее время приходится забираться всё дальше и дальше. Искать новые дикие миры, только там осталось то, что нужно для особых плодов. Тех, которые смогут накормить Её досыта. Потому что если Богиня будет голодна… От одной этой мысли меня пробирает ледяной холод. Сердце сжимает жёсткая рука страха, и я начинаю мёрзнуть под жарким оранжевым солнцем…

***

Яр, отчаянно зевая и почёсывая голый живот, прошлёпал в заветную комнату с писающим мальчиком на двери, по дороге сердито пихнув довольно улыбающегося приятеля плечом. Арс лишь хмыкнул ему вслед. Яр не способен долго на него злиться. Тем более – после того, как увидит то, над чем Арс работал последние несколько дней.

Арс, думая о том, что заставило его разбудить Яра в такую рань, нетерпеливо переминался с ноги на ногу на пороге комнаты. Нервно хрустнул длинными пальцами, испачканными красками всех цветов и оттенков, которые можно было только вообразить, и нетерпеливо забегал по комнате: ну где там этот Яр?! Верёвку он там, что ли, проглотил?!

А Яр специально тянул время, это была его маленькая месть за недосып, хотя на самом деле ему было дико интересно, что там получилось у Арса. Приятель на несколько дней заперся у себя в студии, не показывая носа за порог, и лишь злобно шипел из-за двери, когда Яр, сам едва оторвавшись от собственных бесконечных занятий, пытался выманить его на кухню – съесть пару бутербродов и выпить чашку кофе. В этом был весь Арс: если на него снисходило вдохновение, то он не ел, не спал, не отвечал на вопросы, лишь изредка проскальзывал тихой тенью за бутылкой воды из холодильника.

А потом – галереи и выставки дрались за его полотна. Он был по-настоящему талантлив, возможно, даже гениален. «Мальчик, который рисует свет». Так его звали в гламурных глянцевых журналах. А Арс почти сразу терял интерес к законченной картине. Как только он ставил подпись в углу холста, тот сразу переставал быть для него привлекательным. Он равнодушно улыбался, принимая восторги и поздравления. И продавал полотна за первую же предложенную цену, а затем спускал полученные деньги за несколько дней.

Глядя на него, когда он одной рукой обнимал за талию очередную красотку, а другой подносил ко рту бутылку с шампанским, сложно было поверить, что это тот самый гений. Который видел свет. Который мог показать этот свет миру, поймав его на кончик тонкой кисти из беличьего хвоста.

Сидя в гостиной их общей съёмной квартиры, он улыбался и лениво ронял:

– Понимаешь, Яр… я не помню, как их пишу. Может, это не я?

Яр ехидно щурился:

– А кто же тогда, Арс?

– Ангелы… – Арс хитро подмигивал приятелю и разражался громким, заразительным и вкусным смехом.

Яр качал головой и закатывал глаза, но в глубине души верил, что так оно и было. Иногда ему даже казалось, что Арс и сам – ангел. Когда тот стоял за мольбертом. Настолько он становился непохожим на самого себя в те минуты. У него менялось всё: лицо, глаза… И длинные тонкие пальцы походили на сияющую длань божества, а за спиной словно трепетали невидимые крылья… Но тут Яр тряс головой и вновь видел перед собой привычного Арса – весёлого и беззаботного повесу, не пропускающего ни одной юбки.

Но в этот раз всё было немного не так. Уж больно Арс радовался этой картине. Чем-то она запала ему в душу. Интересно даже чем.

***

Говорят, сад существовал не всегда. И когда-то наш мир был полон дикости и хаоса, как и большинство чужих миров. Но благодаря нашей Богине он стал тем, что есть сейчас. И в него пришли гармония и покой. Правда, не все оказались довольны таким положением вещей. Встречались бунтовщики и радетели Хаоса. Но, слава Богине, они все уничтожены. Вернее, стали тем, что нужно Ей.

А мы, верные садовники и солдаты, несём диким расам настоящую правду. Не все понимают счастье, что дарует им Богиня. Не все готовы служить Великой Цели. Такие миры – обречены, они не достигнут гармонии, никогда. Но хотят они этого или нет – они всё равно станут частью благой цели. Они служат саду. А значит, их гибель – не напрасна.

Но аппетиты Богини растут…

Всё сложнее и сложнее ухаживать за садом, всё сложнее находить то, что ей нужно… И вот я уже слышу зарождающийся рык, не различимый простым ухом, но от которого у меня на затылке дыбом встают волосы. И ветерок уже не так ласков и тёпл. В нём явно мелькают первые снежинки.

***

Яр стоял перед прямоугольником холста и боялся пошевелиться. Хотя немыслимо хотелось протянуть руку и коснуться… Но коснуться – чего? Шершавого куска материи, покрытого грунтовкой и разноцветными мазками краски? Или живой девушки, сидящей на подоконнике, вполоборота, небрежно уронившей руку вдоль свободно откинувшегося на стену тела? Честно, он не ожидал такого эффекта, хотя уже должен был привыкнуть к картинам Арса.

Если бы его спросили, в чём дело, что же он такое увидел, то Яр затруднился бы ответить… Ну что необычного вроде? Ну сидит девчонка на подоконнике, покачивает босой ступней с аккуратной розовой пяточкой и что-то высматривает там, за распахнутым окном. И красоткой-то девчонку сложно назвать. Рыжая, худая, бледная… Голубоватая рубаха явно ей не по размеру, вон, с одного плеча съехала, обнажив хрупкую выпирающую ключицу. Да и вообще, вроде как мужская рубаха… А глаза… Интересно, какие у неё глаза? Может, поэтому и хотелось тронуть её тихонько за плечо, чтобы заглянуть в лицо? Или чтобы почувствовать кончиками пальцев, на самом ли деле её кожа так же нежна и шелковиста на ощупь, как кажется на первый взгляд? Или зацепить пальцем рыжий завиток на тонкой нежной шее, выбившийся из небрежного пучка? Она не просто живая, эта девчонка, она – словно из сказки, из зазеркалья, из волшебной страны фей… Не она ли снилась Яру в час перед самым рассветом? Непохожая на всех и поэтому такая чудесная? Или чудная?

Яр моргнул, и наваждение пропало, вернее, будто отошло, спряталось от него. Он потрясённо покачал головой, глянул на стоящего рядом Арса и выдохнул вместе с комом в горле:

– Ну ты… Ты… Ты – монстр!

Арс польщенно засмеялся и выпятил грудь.

– Да! Я такой! Монстр!

Но тут же как-то обмяк, словно из него выпустили часть воздуха, широко и очень заразительно зевнул, так, что затрещали скулы, потёр рукой красные воспалённые глаза и устало пробормотал:

– Ну, я спать… Устал чего-то. Меня не будить, не кантовать, при пожаре выносить вторым. Первой – её! – Арс ткнул пальцем в сторону мольберта и поплёлся в спальню. Но не дошёл, а рухнул на небольшой диванчик прямо тут, в студии, завернулся с головой в полосатый плед и через минуту уже спал, негромко посапывая.

Яр ещё несколько минут разглядывал холст, словно ждал, что девчонка всё же повернёт голову, ему даже стало казаться, что она немного поменяла позу, что смешливые губы чуть дрогнули и приоткрылись… Увиденное затягивало, манило и не отпускало.

Яр вспомнил, что картину Арс начал писать давно. Всё лето бегала к нему какая-то мышь, бледная и невзрачная. Из тех натурщиц, что берут максимум триста рублей за час. Яр с трудом вспомнил, как она выглядела, и то только потому, что девчонка отчаянно краснела, столкнувшись с ним где-нибудь на входе. Та девчонка была – никакая, а эта… играла всеми оттенками солнца. Да что там! Она и была – солнце. Яр мотнул головой: надо же, дописал Арс эту работу, а ведь вроде охладел к ней тогда, а тут – взял и дописал…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.