Юрий Скрипченко
Ворона цвета белый металлик

1.

В этот день у Дарьи ли Банни¹ выдалось чудесное настроение – пронзительное как апрельская певчая птичка. До того самого момента, пока она не уничтожила жизнь Константина Хорезми-Чаня.

Встав рано, девушка сделала мейкап, диетически покушала и оделась по дресс-коду. Времени осталось даже на то, чтобы прогуляться по утреннему городу – от своего кондоминиума до офиса.

Плыли голографические облака, вездесущая реклама была на сей раз особенно контекстна – то есть предлагала те продукты и услуги, о которых Дарья и сама подумывала. Поэтому совершенно не давила на мозг и не портила настроения.

Деловито сновали по своим делам струномобили и даже шеринги не рябили в глазах – даже странно, как им сегодня это удавалось.

Дарья прогуливалась по проспекту, в очередной раз удивляясь, как всё-таки здорово получилось у архитекторов помирить мегаполис с человеческим восприятием. Распланировать и возвигнуть общественное пространство так, чтобы оно не давило на человека.

Вот возьмём небоскрёбы. Есть ли они в городе? Да только они и есть. Но мудрый ум неведомых зодчих задумал и воплотил высотки так, что к проспекту были обращены этажей пять-шесть, не больше.

А вот серо-голубые громады, устремлённые в небо, начинались чуть дальше вглубь от невысоких фасадов.

Вроде простейший фокус, зато не чувствуешь себя тараканом между стаканов.

Заливались птицы, пусть искусственные, и плевать, что в умеренно непрозрачном небе.

В корпоративном туалете многоцветного праздничного офиса Дарья придирчиво оценила себя в зеркало. Молодая женщина с миловидным лицом и серыми глазами, которые могут принадлежать только человеку, уверенно смотрящему в будущее.

Зеркало, впрочем, тут же прочертило желтоватыми пунктирами идеальный контур, который немного не совпадал с очертаниями дарьиного лица. От контура в правый верхний угол улетела стрелка, и там немедленно возникло предложение от медицинской корпорации добавить нужное и убрать лишнее. Благо, лишнего было совсем чуть-чуть, а добавить требовалось самую малость. Поэтому Дарья не обиделась, и смахнула предложение не в сторону спама, а в направлении папки “В мемориз”.

Спустя полчаса она уже была на рабочем месте.

Точнее – внутри рабочего пространства. Девушка уже третий год работала в отделе Первичного знакомства корпорации StarТап, чьё название весьма условно переводила как “прикосновение звезды”.

В должностные обязанности Дарьи ли Банни входило знакомство со стартапами от неизвестных пока разработчиков. Именно она была первичным шлюзом, фильтром, который задерживал откровенный мусор и давал надежду на дальнейшее развитие проектам перспективным, полезным или интересным. Дарья знала, что занята делом важным для этого молодого динамичного социума и гордилась этим.

Мысль, что она работает жилеткой для гиперактивных юнцов, инициативных бездарей и городских сумасшедших, даже не приходила девушке в голову.

Рабочее пространство было вполне в фирстиле корпорации: смелые цвета и формы, бетонные наплывы, гранёные переходы, кибермодернистские барельефы и акценты живой природы – вроде “травяной стены” от пола и до потолка.

Тощий, кадыкастый и прыщавый Константин Хорезми Чань ей сразу не понравился.

Он был настолько хрестоматийным задротом, что девушка заранее попрощалась с получасом собственной жизни. Это время будет потеряно впустую, сказала она себе – на выслушивание сбивчивого бормотания по поводу банального и бесполезного проекта.

Так, собственно, и получилось. Вот только голос у задрота оказался таким глубоким, приятным и мелодичным, что у Дарьи во время всей презентации мурашки бегали по коже.

Филигранный бас не сбивался с тембра, не осипал, не срывался – а всё струился, рокотал и обволакивал, точно жил своей безукоризненно прекрасной жизнью отдельно от жалкого владельца.

Что было странно – дабы добавить стресса, претендент должен был вести презентацию в максимально некомфортных для него условиях. Например, обливаясь потом на беговой дорожке.

Именно это сейчас и происходило.

Но голос… на него страдания носителя никак не влияли. Поэтому Дарья закрыла глаза и отдалась на волю этого волшебного звучания. Не вникая в слова.

Кто вслушивается в океан, струясь меж его волнами?

Дарья чуть было не одобрила проект, деталей которого не вспомнила бы и под пытками.

Но от стены отделилась голограмма Старшего сотрудника и отрицательно повертела головой.

“Даже в Песочницу нельзя?”

Фигура пожала плечами – дескать, решай сама – и растворилась в воздухе.

И Дарья зарубила проект, даже не зная его сути.

Совсем.

Перед Константином закрылась дорога в жизнь творца. Отныне ему будут доступны только сенсорно-рабочие специальности – вроде крановщика или экзоскелет-наполнителя на фронтах нудного физического труда.

Об этом Дарья вспомнила почему-то только через месяц, когда усаживалась после рабочего дня в шеринг-такси. Поразительно: зачем этому человечку был дан такой неземной голос? И почему я обошлась с ним так жестоко?

Вопросы остались без ответа.

Водитель мобиля был не самой новой модели, но и не совсем, признаться, старьё. Дарья, как девушка косвенно причастная к хайтеку, оценила это подсознательно, даже не задумываясь.

Маленькая голова в жёлтой фуражке с шашечками на околыше продолжалась телом с длинными руками, вот только само тело по сути было водительским креслом.

Когда прежний мехводитель устаревал, его так и меняли – вместе с креслом.

Когда за руль усаживался водитель-человек, руки кресла-пилота становились подлокотниками, ножки втягивались в подушку сидения, а голова разворачивалась на сто восемьдесят градусов – мягким затылком – чтобы стать подголовником.

По большому счёту, такие автопилоты стали устанавливать, чтобы пресечь угоны автомобилей. Когда злоумышленник пытался сесть за руль, коварное кресло отращивало толстый живот, длинный нос и острый подбородок, и на него становилось невозможно взгромоздиться – элементарно не хватало места.

Сейчас такси работало в режиме автопилота. Машина медленно тронулась. В ней пахло хвоей и лаймом из освежителя-ёлочки, который болтался на верёвочке под зеркалом заднего вида и корчил рожицы-смайлики.

Водитель предложил выбрать тему для беседы, но Дарья промолчала, погружённая в свои мысли. Кресло восприняло это как выбор настроек по умолчанию, и принялось болтать на несколько голосов – судя по всему, пересказывало какую-то телепередачу.

“ – Что может быть прекраснее мира, который регулирует себя сам?

– Мир, который регулируют его обитатели – люди?

– Чепуха. Утопия. По вашему, капитал всегда стремится к абсолюту ограбления. Правительства – к абсолюту подавления? И где тут человек?

– А как же эксперимент тридцатилетней давности? Когда корпорации разделили между собой зоны влияния, взяв кто по стране, а кто по континенту, чтобы на живом опыте определить, какая общественно-политическая формация эффективнее: коммунизм, социализм или посткапитализм? А это ведь двадцатилетний эксперимент на разных материках!

– Вы смеётесь, коллега. Что бы они не делали, в любом случае корпорациям интересна только прибыль. И покупатели. А вовсе не люди… И это правильно. Люди никому не интересны.

– Это не так и я вам докажу. Сразу после рекламы – от производителей, которые заботятся не о деньгах, а о благополучии человечества.

Прозвучал назойливый джингл.

Мобиль тихо гудел электрической трансмиссией. Криволинейные, многогранные, ступенчатые, поставленные под разными углами здания, переходы и галереи проплывали за окнами.

Внезапно раздался звон, как от доисторического кассового аппарата. Дарья вздрогнула. Водитель повернул голову на сто восемьдесят градусов и посмотрел прямо на неё. Глаза его горели лихорадочным блеском. Он пропел:

– При-е-ха-ли!

Гулко стучало в голове, и девушка даже не сразу поняла, что это сердце пытается сбежать через виски.

Лоб покрылся испариной.

Она судорожно дёрнула за ручку. Дверь была заблокирована.

– Можно я выйду? – пролепетала Даша, – Снимайте как за полную поездку.

– Конечно же, нельзя, – весело ответило кресло-водитель, – Великий Рандом указал на вас, милочка. Теперь вы участница стресс-лотереи “Тугая струна”. Вращайте барабан.

Перфорированная экокожа скрипнула – это Даша обречённо откинулась на сиденье. Перед ней в воздухе соткался голографический диск с секторами. На каждом красовался значок-иконка.

Девушка запустила вращение свайпом. Пакостный диск крутился со спецэффектами, рассыпая в воздухе эфемерные искры и конфетти. Звенели и пищали праздничные трели.

Наконец, диск остановился.

– Испытание “Тотал контрол!” – закричало довольное кресло, – Условия знаете?

– Нет.

– Отныне мобиль переходит под ваше полное управление. Голосовое. Вправо-влево, тормоз, ручник, прыжок – как в археологических восьмибитных играх. А я умываю руки. Видите? Только газ в пол.

И зажал педаль по максимуму.

– Свисток судьи! Поехали!

Задние колёса с пробуксовкой, оставляя жирные чёрные следы на асфальте, выстрелили мобиль как из катапульты.

Дарья сжала зубы и на секунду зажмурилась. Глаза она, впрочем, открыла вовремя, за секунду до того, как такси протаранило грузомобиль впереди.

Времени на размышления не было, она только и успела пискнуть: “прыжок”, не зная ни высоты этого прыжка, ни времени реакции безумного такси на команду. Тачка взвилась в воздух и приземлилось на крышу металлического фургона, вот только не остановилась, а снова газанула вперёд – мгновенно перевалилась с будки на кабину грузовика и с лязгом подвески грянулась передом о мостовую, высекая искры.

Даша приложилась лицом о мягкий затылок-подголовник. Рот наполнился солёным.

Машина вильнула вправо, потом влево и снова продолжила безумную гонку.

Понукаемый командами мобиль в последнюю секунду ввинтился в правый поворот, шваркнул в заносе задом об экзотическое дерево на тротуаре, отчего девушка треснулась уже о стекло – виском.

Безумная машина неслась по богато иллюминированному, красочному, такому беззаботному городу, и только судорожные команды, которые Дарья выкрикивала сорванным голосом, позволяли избежать столкновения с другими участниками движениями.

Вокруг надрывались клаксоны.

На “зебре” стайка пешеходов еле успела раздаться в стороны, но одного зацепило зеркалом заднего вида, и, обернувшись, Даша увидела, как его закрутило вокруг собственной оси и бросило на асфальт.

Пролетая на красный, мобиль чудом попал в разрыв между перпендикулярным транспортным потоком.

– Неужели вам самому не страшно? – крикнула Даша.

– Хо-хо! При авариях страдают люди, а не кресла, – хорохорился водитель.

Мобиль вонзился в жерло тоннеля. Стало сумрачно. У девушки кружилась голова – то ли нервное потрясение, то ли сотрясение мозга. Приходилось периодически сглатывать кровь, бежавшую из прикушенного языка.

Стремительный силуэт их капсулы смерти сновал по рядам вправо-влево, повинуясь командам несчастной Даши. Кресло хохотало и голосом Уткина комментировало маневры.

Девушка вспотела как свинья и сидела прямо, будто жердь проглотила.

Яркий день снаружи тоннеля ослепил её, и она застыла в ужасе – ведь любая секунда без прямого управления могла стать последней.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Брать себе китайские, израильские и арабские вторые имена было популярным символическим жестом. Эдакое добровольное признание вины и сочувствия к народам, уничтоженным в ходе "войны добрых пистолетов".

Вернуться