Мария Арапова
Наперегонки с судьбою

ПРИВЕТ ИЗ ПРОШЛОГО

Это было самое обычное утро, которое не предвещало никаких перемен.

Когда, проснувшись утром, я вдыхал свежий сентябрьский воздух, я чувствовал любимый аромат кофе, который по утрам мне готовит мама, умиротворение и теплота разбудили меня мгновенно. Еще со школьных времен она приучила нас с отцом всегда быть в форме. Правильный распорядок дня, правильное питание, 8-часовой сон и, конечно же, никаких перекусов чипсами и гамбургерами.

– Доброе утро, мамуль! – Переступая порог кухни, я поцеловал маму. В доме было светло и уютно. С чувством детского ожидания я присел за кухонный стол в ожидании любимых маминых оладушек, мои глаза ослепили солнечные лучи и вымытые полы. Мама чистюля та еще. И всегда в доме царила атмосфера теплоты и комфорта.

– Доброе утро, Айрис! Тебе во сколько выходить? – ставя на плиту очередную порцию оладушек, мама расспрашивала меня о сегодняшнем дне.

Знаете, как ни странно, но отношения в нашей семье больше похожи на дружескую компанию. Я никогда не чувствовал контроля, отцовского надзора. После учебы я спокойно делал свои задания. Мама по кухне, а отец допоздна засиживался в своем кабинете, в котором спустя несколько лет я стал частым гостем. Когда мама звала нас на ужин, мы сбегались из разных комнат и, как маленькие дети, рассказывали взахлеб, что у кого произошло за день.

– Ну так, где-то через полчаса. Сейчас только кофе выпью.

– Не торопись! Я тебе оладушек положу с собой.

Мама успевала с утра сделать множество работы по дому, проводить отца, приготовить завтрак любимому оболтусу, заняться гимнастикой и при этом еще и расспросить меня о моих повседневных проблемах. Честно говоря, люди в ее возрасте довольно тухло проводят досуг. Посиделки перед телевизором, кухня и газеты. В то время как моя мама получала новые познания в компьютерах, телефонах. Каждый раз, когда она видела что-то новое, – тут же узнавала, как и зачем пользоваться.

Шум детворы, раздавшийся из открытого окна, заставил нас с мамой поностальгировать, вспомнить мои школьные годы… Мы вспоминали, смеялись, пили кофе и не заметили, как подгорели наши оладушки.

– Мм… Мама, ты чувствуешь запах?

Вдыхая носом, мама с криком подбежала к плите…

– Ну вот, сгорели! – расстроенная мама выкидывала оладушки в мусорку.

– Мамуль, не расстраивайся, – сполоснув чашку, я обнял маму. У нее был великолепный шампунь, который придавал волосам блеск и чертовски приятный запах..

– О черт… мама, время… мне пора! – с криком я выбежал из кухни и по пути дожевывал не до конца зажаренный оладушек.

– Стой, не торопись, Айрис, ты забыл ключи!

– О, да, спасибо, мам, буду поздно, не жди – много работы, – выбегая на лестничную площадку, я вслед крикнул маме.

Мне предстоял очень тяжелый день – ведь в офисе тонна работы, и каждый так и норовит перекинуть друг на друга свой материал… Но я мечтал о другом. Я хотел стать адвокатом, а журналистика всегда была моим хобби. Когда-то я выиграл школьной газете очередную награду за лучшую статью, и меня пригласили в студенческую тусовку, где каждый писал, рисовал, в общем, показывал свои мини-таланты, «Молодежный проспект», именно там меня заметили и пригласили сотрудничать – изначально на добровольной основе, а после восемнадцатилетия мой трудовой стаж был четко зафиксирован перед государством.

Я шел на работу и даже не мог себе представить, что сегодня в моей жизни что-то изменится.

Забежав к себе в кабинет, я рухнул в любимое протертое кресло, и тонны новых очередных записей повалились как на рабочий стол компьютера, так и на мой стол, и все с запиской «Срочно!».

– Айрис, зайди ко мне в кабинет! Это срочно! – Голос шефа вытащил меня из кучи писем.

– Добрый день, вы что-то хотели?

– Ты опоздал на 15 минут.

– Но я…

– Ты понимаешь, что у нас сроки? А ты «но я…» Айрис, ты уже не ребенок… будь немного пособраннее.

– Хорошо. Простите. Сейчас все будет готово.

Мне нужен был опыт и стаж, поэтому я немного угомонил свое пристрастие огрызаться и доказывать свои права. Сын великого адвоката и юриста должен знать свои права. Поэтому, чтобы не подводить отца, я юридически был подкован лет с 15 и учеба давалось легко.

Я работаю журналистом, поэтому у меня нет определенного графика. Но за последнее время я изрядно вымотался, и хотя работа журналиста дает возможность творить дома, эту неделю я провел в редакции, выпив, наверное, тонну кофе и выкурив годовой запас сигарет.

Залетая в свой кабинет, я с яростью хлопнул дверью со словами «да пошел ты… придурок старый». Как хорошо, что он этого не слышал – иначе я бы точно имел серьезные проблемы с трудоустройством. Рухнув на кресло, я четко понимал, что нужен хотя бы 15-минутный перекур. Вчера я настолько засиделся в офисе, что, уйдя, просто не нашел среди кучи документов, черновиков свои сигареты. Уйма проблем, стрессов, и как тут можно бросить курить? – спрашивал я себя, перерывая свой кабинет… Сейчас бы снять его хорошим сексом… О да, я бы кого-нибудь сейчас осчастливил, – в раздумьях мечтал я, как после выпуска статьи оторвусь по полной. Но ждать долго не пришлось.

Раздавшийся телефонный звонок отвлек меня от поиска сигарет. Я давно мечтал бросить, но это получалось с трудом. На экране четко отображалось имя Молли. Эта самая девка, которая помогала снять стресс.

– Привет, крошка! Как поживаешь?

– Привет, Айс, ну и куда ты делся? Как поживает мой маленький друг?

– Твой маленький друг истосковался по твоей подруге. Не поможешь?

– Ммм. Мне приехать?

– Зачем? Мы можем это сделать и по телефону.

Подходя к двери с трубкой в руках, я защелкнул ее на замок.

– Ты достал маленького Айриса? – шептал мне голос.

– О да, детка, расскажи мне, в чем ты сейчас.

– Черные трусики медленно спускаются вниз, в то время как твои пальчики медленно и аккуратно спускаются вниз. О да, детка, мои трусы уже начинают промокать… Продолжай. Айс, как хорошо, что ты рядом, – шептала мне Молли. – Твой член такой вкусный, сейчас приму его как лекарство…

– О да, детка, сделай мне минет. И я буду счастлив.

– Айс, ты где? Почему нет еще готовой статьи?

Черт, опять этот козлина.

– Детка, ты мне хорошо помогла. Я кончил от одних твоих слов. Приеду вечером и накажу тебя… Да, простите, мне нужно было сосредоточиться.

– Интересно, на чем?

– Что за вопросы – естественно, на работе.

– Я жду от тебя статьи! Айс, в последнее время ты слишком легкомысленно относишься к своим обязанностям.

– Приму на заметку.

Вытащив флешку из кармана, я перенес файл на рабочий стол и, отправив его по почте, вышел из кабинета с новыми силами и эмоциями. Мозг еще парил в облаках. Я смотрел на работающих людей и четко видел роботов, которые уставились в свои компьютеры.

Направившись к лифту, я увидел на столе у секретарши знакомую марку сигарет.

– Привет, зайка. Не угостишь сигареткой?

– Конечно, берите. Я вчера их нашла у себя на столе. Но это явно не мои. Очень крепкие.

– Можно взять тогда себе?

– Берите, конечно.

Выйдя на крыльцо редакции, я с новыми силами смотрел на окружающую атмосферу. Закурил сигарету, и мгновенно мозг полностью расслабился. О да, это кайф, который я так хотел получить.

Вибрация на телефоне дала понять, что мне пора заканчивать со своими пошлостями. Вытащив телефон, я ожидал услышать голос злящегося начальника, но на экране появилось имя моего лучшего друга – Смит.

– Здоров, офисная крыса. Ты там еще не сдох? – Смит был, как всегда, сама любезность.

– К твоему большому сожалению, я жив и, как всегда, неотразим, – ответил другу. – А вообще, если честно, я задолбался. Ты как?

– У меня все зачетно, я не напрягаюсь… Встретил цыпочек, познакомились, вечеринка, все такое… Стандартная схема.

Да, девчонкам Смит всегда нравился своей белоснежной улыбкой и манерой быть щедрым. Мы познакомились на вступительных экзаменах, и как-то так получилось, что и после универа не потеряли дружбу.

В этот вечер Смит пригласил меня «в гости», что означало дикую попойку не хуже, чем на Казантипе в разгар сезона. Я не очень хотел идти, ведь завтра на работу, но у Смита есть дар убеждать, да и мне хотелось расслабиться. В общем, зло победило добро.

Решив заехать домой с целью принять душ и переодеться, я вышел из душной редакции.

Боль, разочарование, предательство

Прыгнув в такси, я мчался домой – все-таки я полная скотина. Обещал маме, что буду поздно – а в итоге вряд ли сегодня вообще окажусь дома. Вечеринки у Смита всегда заканчивались ранним утром, а если попрет, то и несколькими днями. Мы могли сутками проводить время в тумане алкогольных запоев, и лишь когда кошелек давал обнуление – мы останавливались.

В моих планах было, заехав домой, только поужинать и принять ванну (точнее, в другой последовательности), иначе я просто засну. Неделя без отдыха все-таки сделала свое дело.

– Мам, пап, я дома! – поприветствовал я домашних, снимая обувь. Мама мыла полы не менее двух раз в день, и, пройдя в дом обутым, я рисковал разозлить ее не на шутку.

– Айрис, привет. Ты вовремя, сейчас будем ужинать, – отец подошел ко мне с газетой в руках.

– Привет, сынок, – нежно поцеловав в щеку, со мной поздоровалась мама, идя накрывать на стол в белоснежном фартуке. Я не представлял, как можно готовить и при этом оставаться в чистом, не говоря уже о белоснежном. – Ты сегодня не так долго, а говорил, что допоздна. Разобрался с делами? Я приготовила мясо.

– Иду, только сначала душ приму, – поцеловал ее в ответ.

– Ты сегодня дома?

– Нет, мам. Я обещал Смиту, что приеду к нему. Кажется, ему нужна моя помощь, – сказал я, скрываясь за дверью ванной комнаты.

– Понятно, – прошептала мама и, вздохнув, ушла.

После душа заглянул в кошелек, хотя мог бы этого и не делать. Я и так знал, что он пуст: прошлый гонорар я спустил в баре, а до нового надо было еще дожить.

«У отца в кабинете всегда есть пара бутылочек, думаю, он не расстроится… Да и вряд ли заметит, ведь ему постоянно дарят что-нибудь интересное и не менее пяти звезд», – решил я, выходя из ванной.

Забежав в комнату, я кинул мокрое полотенце и по пути в кабинет искал дезик от пота. М-да… каждый хотел бы немного того счастья, которое мне принадлежит, но я тварь та еще и мало времени провожу с родителями.

Отец был одним из самых крутых юристов в городе, и благодарные клиенты несли ему, помимо денег, кучу разных мелочей. Заглянув в кабинет, я без проблем отыскал пару бутылок виски Macallan in Lalique и коньяка Henry IV.

– Айрис, ну ты где там! – снова позвала к столу мама, да так, что я аж вздрогнул. Отец очень ревностно относился к своему кабинету, и попасться за кражей алкоголя мне не хотелось.

– Сейчас! – крикнул я в ответ, ища, куда можно перепрятать бутылки.

– Айрис, в последний раз зову! – вновь раздался мамин голос.

Ища свой рюкзак, я начал мыкаться по углам – в поисках, куда бы все сложить.

Я рванул было из комнаты, но тут мой взгляд упал на сейф. Сначала не понял толком, что именно зацепило меня, но, приглядевшись, увидел, что он открыт. Зачем я подошел к нему, зачем открыл дверцу и зачем достал ту роковую папку? У нее даже цвет был траурный. Черный, как реквием по моей беззаботной жизни.

Папка лежала так, чтобы не попадаться на глаза быстрым взглядом. До сейфа я еще не дорос, как любил говорить отец. И пока не встану твердо на ноги сам, я не имел к нему доступа. Наверное, сработало то, что запретный плод всегда сладок.

Обычная папка, как и десятки других документов. Но моя рука взяла именно ее.

Вибрация телефона в кармане шортов давала понять, что меня кто-то жаждет услышать на другом конце провода. Но любопытство у меня в крови – поэтому даже не смотря, кто звонил, я тупо отклонил вызов и полез в сейф.

– Айрис, ты где? – открывая двери, спросил отец. – Что ты тут забыл? – Резкий тон давал понять, что отец уже недоволен происходящим.

Подойдя ко мне вплотную, он четко и внимательно посмотрел мне в глаза.

– Что-то ищешь?

– Я? Нет… Просто… – спрятав бутылки за спиной, я ощущал себя маленьким ребенком, который залез на шкаф за очередной порцией конфет.

– А что у тебя за спиной?

– У меня? Ммм… да… это я просто… – замявшись перед отцом, я ощутил стыд и позор.

– Айрис, может, пора остановиться?

– Ты о чем?

– Да ты лучше меня понимаешь, о чем я. Твои гулянки не приведут тебя к хорошему результату. У тебя есть только два пути.

– Интересно послушать, какие.

– Первый: тебя отчисляют из института, и ты всю жизнь работаешь в душном офисе, клепая очередную статью, с ноющим и надрывающимся начальством.

Второй: ты останавливаешься, оканчиваешь институт и становишься лучшим юристом, которого уважают, ценят…

– А как же друзья, семья? Я ведь молод!

– Друзья? Айрис, ты человек из солидного круга, в тебе наша кровь, воспитание – ты должен придерживаться определенного статуса. Ты понимаешь? Смит тебя до хорошего не доведет.

– Ладно, пап, я все понял. Но я правда устал за этот период, много работы было. И сейчас меня ждут. – Захлопнув шкаф, я развернулся и продолжил поиски рюкзака.

– Что ты ищешь?

– Рюкзак.

– Мама его постирала – он твоем шкафу.

– Спасибо.

Развернувшись, я выбежал из кабинета и быстро побежал в шкаф за рюкзаком.

– Айрис, ты кушать будешь?

Глянул на телефон, который разрывался от входящих звонков… Но обидеть маму – это было чересчур, поэтому я, отклонив очередной звонок Молли, пошел на кухню.

Я сидел за семейным столом, и из головы все не выходила та черная папка и почему отец так нервничал.

– С тобой все хорошо?

– Да. Устал немного. Спасибо за ужин, ма, я побежал одеваться.

Забежав в комнату, я увидел приоткрытый кабинет отца. Интересно, что же это за папка. Аккуратно взглянув на отца, я увидел, как он закурил на балконе – это означало, что он думает о чем-то серьезном и лучше его не беспокоить.

Ага. Значит, минут 20 у меня есть… Выйдя из комнаты, я поставил рюкзак около прихожей, а сам с диким любопытством решил все-таки нарушить границы и зайти в кабинет. Что за черт со мной происходит… Я не мог нарушить запрет отца и в полной растерянности стоял, держась за ручку двери… Но увидев, как отец тушит окурок, я понял, что после он может перепрятать папку, и больше я ее не увижу… а что в ней было, так и не узнаю… Дверной хлопок мог спалить меня со всеми потрохами – но пока все идет спокойно.

Достав наконец-то папку, я сел за отцовский темно-коричневый рабочий стол, на котором всегда царил порядок, и единственный минус был это переполненная пепельница и чашка недопитого кофе. Расстегнув замок, я открыл эту проклятую папку, и первые слова заставили меня вздрогнуть – «Документ об усыновлении».

Наверное, Земля сошла с орбиты…

Я так гордился фамилией, принадлежностью к семье и роду. К которому, как оказалось, я не имел никакого отношения.

Свидетельство об усыновлении.

Простой документ на светло-синей бумаге.

Морган Айрис Аристархович, рожденный 08 01 1993, был официально усыновлен

Морган Денни Аристархович,

Морган Эдитон Херит.

Усыновили. Черт… Усыновили!

Морган Айрис…

Нет, нет, может, это чьи-то чужие документы… может, это чье-то чужое дело, а инициалы – простое совпадение…

Отчество другое, а значит то, что я просто рожден от другого отца, отпадало, как и то, что хотя бы мама родная. Я не Морган. Я никто. Все вранье. Они поэтому и не ждали от меня ничего хорошего, наверное.

Я задыхался. Мне казалось, я умираю. Медленно, мучительно. Все, чему учил отец, все, что говорила мать – ложь.

Все как в тумане. Беру ключи, выхожу из квартиры. Где-то там вдалеке – крики матери и отца. Кажется, они видели, что я влез в сейф.

Прыгнул на мотоцикл, стартовал и помчался вперед, на пределе скоростей и во всю мощь двигателя. Ветер, дождь… или это слезы? Только вперед, забыть и забыться.

То, что я без защиты, до меня дошло слишком поздно.

А телефон непрерывно вибрировал… Кто же это? Может, родители – а может быть, ребята? Они, наверное, звонили тысячу раз, но после напились как черти и отправились по койкам трахаться.

Аккуратно достав телефон, я был приятно удивлен – на экране всплыло имя Молли. О да, она ждет меня.

– Алло, Айрис, ты где?

– Я уже еду. Молли, у тебя есть пресс…

Телефон выскальзывает из рук и падает прямо в ноги… Черт, твою мать, что за день… Дерьмо… Наклонившись за телефоном, я левой рукой держу руль. Поднимаясь с телефоном, я кричу в трубку, но Молли уже нет на связи. Сучка, ждет меня… Поднимаясь, я затылком ударяюсь о руль, тем самым резко меняю направление и выезжаю на встречку…

Один… всего лишь один миг, и твоя жизнь уже полностью переворачивается. Тот, кто говорит, что жизнь – одно сплошное говно, просто не замечает жизни вокруг.

Резкий удар по тормозам, крик, тьма…

Я словно в бездну лечу, отчетливо понимая: что-то произошло – мой бравый помощник и друг впервые меня подвел.

Толпа народу окружила пострадавших во второй машине – там была молодая семейная пара.

– Им повезло. Небольшое сотрясение и пара ушибов.

– А второй?

– Второй смертник. Мотоциклист – и видимо, сильно, нужна скорая. Кто-нибудь уже вызвал?

– Да. Скорая с минуты на минуту должна приехать.

Все это я отчетливо слышал, валяясь на мокром асфальте. Капли дождя хреначили по моему лицу, и хорошо, слез никто не видел. Боль – вот что меня душило. Душевная боль, которая сквозь слезы выходила наружу, но окружающим этого не понять, ведь в душу сейчас мало кто смотрит.

– Он еще дышит? – незнакомый голос выводит меня из забытья. Господи, как же больно.

– Да! Везем в седьмую краевую. Живи, парень, живи, слышишь? В мою смену еще никто не умирал!

– У него мало шансов, – еще один незнакомый баритон.

Двое взрослых высоких мужчин подняли меня на носилки и понесли в скорую.

…В это время хрупкая немолодая женщина в белоснежном фартуке смотрела в окно, но ничего не видела там.

– Эдитон, что-то случилось. Я чувствую, понимаешь?

Мужчина, сидевший в кресле напротив, уверенно отвечал:

– Не выдумывай. Он напился и спит. Или просто сейчас тусуется у Смита. Свою сумку он оставил дома. И это уже радует. Вот проспится, тогда и поговорим. Уверен, он поймет.

Авария

Разряд… Еще разряд.

Остановка.

Летя в бездну, я отчетливо понимал, что это конец, и в те доли секунды я понимал, что это крах, и бездна для меня открыта.

Мокрый асфальт, запах дождя… вот мои последние ощущения.

Сквозь шум скорой и проезжавших машин я слышу разговоры докторов из скорой… Видимо, борются за жизнь пострадавших. Я отчетливо понимаю, что и как произошло, но толком не могу понять, что со мной, поэтому смотрю через окно на открытое небо. Чувствую, как из меня выходит ощущение боли, я, теряясь в догадках, смутно вижу дока, который подходит и что-то пытается сделать…

– Нет! Еще разряд!

– Есть пульс!

– Нет, парень, ты нас не покинешь.

– Дышит.

– Ну, слава богу.

– Ну и ночка… Сейчас бы отдохнуть немного, – переговариваются доктора между собой.

– Как думаете, он выживет?

– Ну, он не знаю, а вот парочка из соседней машины, уверен, да.

– Все будет видно с утра. Кетти, определи ребят по палатам, а за мотоциклистом особый уход. Попроси пристальный осмотр вещей. И еще, будь добра, ласточка, принеси мне кофе в кабинет.

Кетти, быстро выполнив все поручения, сделала кофе и аккуратно зашла в кабинет дока, который дремал на своем мини-диванчике. Врачи – это такие люди, которые могут спать где угодно и как угодно. Однажды после очередной тяжелой операции мы уснули прямо в коридоре на лавочках, где обычно ждут своих родных.

– Док. До-о-ок.

Но док крепко спал. Укрыв его пледом, я погасила свет и тихонько прилегла рядышком на кушетку. Сутки выдались не из легких.

– Кетти, доброе утро. Я, видимо, вчера уснул.

– Доброе, док! Ну да, ваш кофе уже остыл.

– Ты все сделала? Как наши дэтэпэшники?

– Да все хорошо. Семейная пара уже чувствует себя хорошо. Но мотоциклист еще не пришел в себя. При личном осмотре я нашла у него телефон.

– Он работает?

– Нет, разбит.

– Поставь, пожалуйста, на зарядку и принеси же мне кофе.

Встретив утренним ритуалом новый день, я с улыбкой вышел из кабинета. Как много тех, кто хочет жить, карабкается по жизни – есть эти смертники… ничего сущего.

Сделав утренний обход, я зашел в кабинет. На столе лежала записка с благодарностью от пациентов и записка от Кетти: «Телефон мотоциклиста заряжен».

– Кетти, спасибо, я прочел записку. А сейчас принеси мне его вещи.

– Да, док, хорошо!

– Постой, Кетти… А как себя чувствует та пара?

– Мм… парень получил небольшое сотрясение. Ему повезло, ведь он был за рулем.

– А девушка?

– У девушки многочисленные ушибы и шок… Думаю, через пару дней она сможет прийти в себя.

Вернувшись с пакетом, Кетти, присев на кушетку, отдала мне вещи.

– Странно, ни документов, ни каких других вещей, только бумажник. Может, он просто собирался ненадолго?

– Не знаю.

– Мать, Айрис не берет трубку, что делать будем?

– Денни, не переживай, в любом случае он уехал без алкоголя, сумка со спиртным осталась дома.

– Может, обзвонить все больницы?

– Не думаю. Если бы что-то случилось, нам бы сообщили.

Посмотрев телефонную книгу, док понял, кому звонить. Но сначала надо осмотреть его, чтобы дать точные результаты родителям.

– Ладно, пойдем, осмотрим его… Кетти, пожалуйста, принеси мне халат. Надо сообщить его родным, а то они, наверное, с ума сошли оттого, что телефон выключен… ведь наверняка уже обзвонились.

– Парень, ты как?

– Го… го… голова… – медленно произнес парень пересохшими губами. – Пить… пить… дайте, пожалуйста, воды…

– Кетти, принеси ему воды, только помоги ему. Он не сможет сам встать… должно быть, головокружение…

– Да, хорошо, док! И вы просили его телефон, он в вашем кабинете.

– Парень, у тебя есть кому позвонить?

Сделав пару глотков воды, я постепенно осмотрелся… Белые стены, запах хлорки и монотонные голоса соседей.

– Простите, а я тут долго нахожусь?

– Почти двое суток. Как тебя зовут?

– Айрис, Айрис Морган.

– Морган?

– Да.

– А ваш отец не…

– Да, да, это мой папа, – не выдержав головной боли и всплывающих воспоминаний, я повернулся лицом к стенке, и невольно слезы покатились на больничную койку…

– Здравствуйте, это Денни Морган?

– Да, а с кем я разговариваю?

– Вас беспокоит доктор седьмой краевой больницы. Ваш сын Айрис попал в страшную аварию, но не беспокойтесь, его жизни ничего не угрожает.

Медленно сползаю по стене, сердце от шока останавливается.

– Айрис, сынок…

– Отец, отец! – крича на весь дом, обхватываю руками голову, телефон падает, и голос на той стороне экрана затих.

– Денни, Денни, что произошло?

– Айрис…

– Что Айрис? Денни, что с Айрисом? – крича и схватив за руки, меня трясет побледневший муж.

– Он в больнице.

– Он жив? Денни, я тебя спрашиваю. Айрис жив?

Дыхание остановилось, и мое сознание на миг прояснилось… Слезы идут не переставая, в голове боль как после хорошего удара.

– Денни, твою мать, какого черта сидишь. Я тебя спрашиваю, он жив?

Я смотрю на мужа и не знаю, что ему ответить.

Схватив телефон, начинаю искать во входящих номер больницы, руки дрожат, а из-за слез, которые не могут остановиться, не могу разобрать, тот ли номер я набираю.

– Отец! Я не могу найти номер!

– Так, едем…

– 7‐я! Доктор сказал 7‐я! Это ты во всем виноват!

– Денни, но я не…

– Ты… это ты позволил ему уехать, это ты не спрятал документы. Господи, сколько раз я тебя просила хранить эти документы у себя в офисе. Ну почему ты меня не послушал?

– Денни, успокойся. Поехали в больницу.

Лежа в палате, я не чувствую ног, наверное, это обезболивающее, которое еще действует на организм. Мой взгляд уловил кресло… то самое кресло для инвалидов.

– Док! А для кого стоит кресло?

– Айрис, ты особо не переживай, но тут такая штука…

– Нет, какого черта, да на хер… Не-е-е-ет!

Я безумно боялся этих слов… и в принципе и помыслить не мог, что это для меня.

– Айрис, послушай, при аварии твой позвоночник сильно пострадал. Если честно, то у тебя должны начаться безумные боли. Видимо, ты еще под таблетками.

– Что??? Не-е-е-ет!! – Я закричал так, что у Кетти побелело лицо, она стала как эти белые больничные стены.

Если бы вы знали, как тогда мне было хреново.

Слезы градом, я сжимал кулаки и превращал их в месиво, все костяшки были разбиты, и тот запах крови. Увидев мое состояние, сосед, который был привязан к койке, начал в истерике бить по кнопке вызова «скорая помощь медсестры».

Я лежу на кровати, у меня нет ни чувств, ни мыслей, ни интереса… ни черта… Белые стены, чертовы кровати и запах…

Это запах безнадежности людей, которые уже исчерпали свой лимит, лимит на беззаботную жизнь. Где обычно веселятся, гуляют, трахаются и просто наслаждаются.

Я инвалид… инвалид… инвалид. Это слово прозвучало раз сто в моей голове.

– Парень, с тобой все в порядке?

– Какого черта? Разве ты не слышал? Ты не слышал, что сказал док? У меня ног нет!

– Разве док именно это сказал?

– Пошел к черту!

– Послушай, парень, у тебя ноги на месте, они не отрезаны или, как сейчас произносят, ампутированы. Это всего лишь временные трудности. А ты тут истеришь.

– Слушай, иди к черту, я и так на взрыве, ты ни хера не понимаешь… Я Айрис Морган, самый популярный парень. Теперь инвалид… да на меня ни одна девчонка не глянет. А ты мне говоришь, что все в порядке? Знаешь, я не привык и не буду таким, как ты, овощем… понял?

– Понял. Знаешь, овощи могут быть интересными и очень активными.

Это был мой сосед… Этой ночью он умер. А я так и не извинился за свой срыв. Конечно, впоследствии его слова дошли до меня, но с ним я больше так и не пообщался.

– Добрый день, вы не подскажете, в какой палате Айрис Морган?

– 3-А. А вы его родители?

– Да.

– Тогда вам по коридору и предпоследняя дверь коричневого цвета, на двери табличка, я вас провожу.

– Спасибо, сестренка.

– Постойте, хочу вас сразу предупредить. У Айриса серьезные проблемы с позвоночником. Некоторое время, да что говорить, может и на всю жизнь… – Кетти старалась подобрать слова.

– Сестра, не тяните хвоста за… – оборвала ее мама. – У Айриса серьезные проблемы? Не беспокойтесь, мы готовы к любому исходу. Главное, что он жив.

– Да, спасибо. Айриса ждет инвалидное кресло.

Денни медленно начала сползать по больничной стене…

– Денни, Денни, главное, он жив, – успокаивал ее отец Айса.

– Да, да, главное, он жив, – произносила мать эти слова, в то время как слезы текли по щекам.

– Вот я дура! Простите меня! – Медсестра, сидевшая рядом, обнимала меня и нежно приговаривала. – Простите! Я сейчас вам принесу успокоительного и воды… Выпейте, пожалуйста, воды. И простите меня за бестактность.

– Добрый день. Я лечащий врач вашего сына. Вы себя хорошо чувствуете?

– Да, уже лучше.

– Простите, как вас зовут?

– Денни.

– Денни, очень приятно, меня зовут Алек.

– Очень приятно. Скажите, каковы шансы нашего сына?

– Шансы на что?

– На жизнь!

– Денни, послушайте, пару дней назад у него не было шансов на жизнь!

– Да, да, спасибо вам, – поблагодарил отец крепким мужским рукопожатием.

– Соберитесь, пожалуйста! Сейчас ему нужна ваша поддержка, но никак не слезы и печаль. Больше позитива. Он справится, – успокаивал нас доктор по пути к палате.

– Кетти, мотоциклист чем занят.?

– Он только приходит в себя. В жутком отчаянии.

– Может, у него есть друзья, товарищи?

– Да. Мы обязательно оповестим всех.

– Сынок! – Мама, забежав в палату, со слезами кинулась мне в объятия.

– Мам, ну успокойся, я ведь жив!

Я смотрю на отца, он всегда старался быть сильным, мужественным, но тут в глазах читается страх. Страх за своего ребенка, такие ощущения может понять только отец – настоящий отец!

– Мам, все в порядке, я через пару дней буду дома. И ты мне испечешь блинчиков.

– Конечно, мой дорогой. Конечно. Самое главное, ты жив!

– Сынок.

– Па, я вас очень люблю.

– Я пойду, переговорю с доктором, – похлопав меня по руке, вышел из палаты отец.

– Айрис, сынок, нас с отцом…

– Мам, не надо.

– Хорошо, милый, обсудим это после.

Серые палаты, больничная койка и постоянные процедуры – вот что меня ждет.

Разве я о такой жизни мечтал?

Но в ближайшее время меня ничего другого не ждет.

Мимо проходящие парочки сосредоточены только друг на друге, осень, листва кружится над землей, вечерами старики устраивают посиделки прямо во дворе больницы – они играют в шашки, нарды, шахматы, а милые старушки смотрят сериал или читают книги. Мамочки, которые вынуждены тут находиться из-за своих спиногрызов, уже успели подружиться и теперь обмениваются рецептами и телефонными номерами, чтобы после не потерять связь. WhatsApp начинает раздражать своим пиликаньем, ведь после девяти и в сончас эти мамочки не выходят из палат. Дети играют, дерутся, мирятся. Мир полон энергии, изменений и позитива, все куда-то течет, изменяется, а ты лежишь, прикованный к коляске и четырем стенам, которые уже до тошноты противны, и лишь милая медсестра умеет поднять настроение своим присутствием. Ночами позвоночник болит настолько, что даже таблетки и уколы, которые снимают боль, не помогают.

В одну из бессонных ночей, когда боль утихла, я решил попросить дока принести мои вещи. И телефон. Нажал кнопку «Вызов врача», и док моментально был в палате.

– Да, Айрис, ты меня вызывал? Беспокоят боли? Или что-то нужно?

– Да, док, принеси, пожалуйста, мой телефон.

– Он разбит.

– Черт, а я могу воспользоваться вашим?

– Да, конечно, бери, я пока пойду, заварю себе кофе. Тебя точно не беспокоят боли?

– Спасибо, сегодня все хорошо.

Дождавшись окончания допроса дока, когда он вышел из палаты, я с третьей попытки набрал номер Молли.

– Алло, алло, кто это?

– Привет, солнце, это Айрис.

– Айрис, привет, ты где? И что с твоим чертовым телефоном? Я до тебя уже неделю не могу дозвониться. Мы в доме у Смита, приезжай!

– Молли, я в… – Раздались телефонные гудки. Молли положила трубку?

Я набираю номер снова, но звонки активно сбрасывают.

Неописуемая боль душила меня. Я сидел на больничной койке, смотрел на соседей и понимал, как круто им повезло. Они могут ходить по этим улицам, которые порою переполнены. Ходить на работу, общаться с коллегами и вечерами пить кофе на набережной, слышать морской бриз и дышать свежим воздухом.

Больница

Аккуратно опираясь локтями на больничную койку, не рассчитав сил, я падаю прямо на плитку пола, которая и без меня в углах вся в трещинах и царапинах от колес каталок и кресел. В этот момент я понимаю, что у меня нет возможности встать, и тут начинается истерика. Не своим голосом я начинаю орать так, что штукатурка падает, а стены дрожат. Весь персонал вбегает в палату, ошеломленный увиденным, я же могу видеть только их голубые штаны и обувь. Сказать честно, терпеть не могу врачей и их форму, лишь милые мордочки медсестер меня спасают от того, чтобы не послать их подальше при входе на осмотр.

Мое тело, да, именно тело, валяется, а я, как ребенок, плачу и пытаюсь встать, но каждая попытка заканчивается падением.

– Не-е-ет Не-ет!!! – я плачу, кричу и со всей мочи бью кулаком о плитку, она раскалывается прям посреди палаты.

– Айрис, успокойся, – подбежав, док помогает мне встать.

– Господи, ну разве я о такой жизни мечтал?

– Уверен, что нет! Но это испытание. Испытание, через которое ты должен пройти. Ради себя, родителей, своей девушки. У тебя же есть девушка?

– Эта сука, бросила меня. Теперь она со Смитом!

– Бросила? Не беда. Ты найдешь лучше.

После нескольких уколов я, успокоившись, лежал на белых больничных простынях. И теперь пришло время для размышления. Без спешки, суеты и в полной тишине.

Эти серые стены и постоянные уколы – моя новая жизнь, стискивая кулаки и лежа на койке, размышлял я бессонными ночами.

Жизнь, казалось, закончена. Ни друзей, ни подруг… называется «до и после». Перезагрузка.

Раньше я дома и полчаса не сидел – постоянные движения, работа, институт, друзья, Смит, девчонки. Молли была по уши в меня влюблена, мои прикосновения были для нее, как ток… я трахал ее, пока не перестану чувствовать свой член… А сегодня эта шлюха прыгает на Стиве и совершенно не вспоминает обо мне. Вот тварь!!!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.