# Чёрный коршун русской смуты. Исторические очерки

Павел Григорьевич Кренёв

У людей всегда много вопросов к собственной истории. Это потому, что история любой страны очень часто бывает извращена и переврана вследствие желания её руководителей представить период своего владычества сугубо идеальным периодом всеобщего благоденствия. В истории они хотят остаться мудрыми и справедливыми.

Поэтому, допустим, Брестский договор между Россией и Германией от 1918 года называли в тот период оптимальным и спасительным, потом «поганым» и «похабным», опричников Ивана Грозного нарекали «ивановскими соколами», затем душегубами. Ленинский и сталинский периоды провозглашали «славными годами становления советской власти», а впоследствии они превратились в «эпоху кровавого режима» и т. д.

Автору очень бы не хотелось продолжать такую вот словесную эквилибристику, у него есть желание назвать вещи своими именами. Поэтому и появилась эта книга. Все факты и события, изложенные в ней, почерпнуты из документов, хранящихся в архивах КГБ СССР, где автору довелось работать в 1990-годы, и из других документальных источников.


В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

© Кренёв Павел, 2020

© Издательство «Прометей», 2020

## Двуликий задов

О нем сказано и написано много. И надо признать, что, вероятно, большинство из нас воспринимают его имя без особого энтузиазма. Неважная у него известность. Честно говоря, еще недавно и я относился к нему точно так же.

А потом, в 1989 году, в процессе подготовки кандидатской диссертации, работая с документами в архиве КГБ Украинской ССР в городе Киеве, я познакомился с личным делом сотрудника ГПУ – НКВД СССР Зиньковского Льва Николаевича и с большим удивлением узнал, что изучаю биографию того самого легендарного Льва Задова. И я впервые в нашей советской истории сказал о нем честные и уважительные слова, опубликовав в газете «Труд» статью «Человек из контрразведки» в номере от 1 декабря 1989 года. С тех пор в различных публикациях и даже в Интернете, где так или иначе говорится о нем, я вижу знакомые мысли и целые выдержки из той моей статьи. Но я не обижаюсь на эти рецидивы плагиата, наоборот, я очень доволен, что тот мой материал оказался полезен для историков и, как говорится, пошел на нужное дело. Кроме того, мне кажется, что публикация в популярной газете «Труд» прекратила тенденцию сплошного очернительства этой личности. Также, насколько мне известно, моя статья «Человек из контрразведки» послужила одним из оснований для официальной реабилитации Льва Задова в судебных органах, которая состоялась в начале 1990 года.

Теперь же, по прошествии многих лет, становится очевидным, что на основании вновь полученных исторических фактов есть необходимость дополнить некоторые моменты его биографии, актуализировать и уточнить отдельные сделанные ранее оценки.

Крепкий гвоздь в создание одиозного мнения о нем «забил» советский писатель Алексей Толстой. Помните сцену в третьем томе «Хождений по мукам» – Рощин прибыл в махновскую вольницу Гуляй-поле?

«Сейчас же вошел, несколько переваливаясь от полноты, лоснящийся, улыбающийся человек в короткой поддевке, какие в провинции носили опереточные знаменитости и куплетисты…»

«А ну, подивись на меня, – не слушая его, сказал человек в поддевке, – я Лева Задов, со мной брехать не надо, я тебя буду пытать, ты будешь отвечать…»

И так далее. Мягко говоря, симпатий образ, созданный Толстым, не вызывает. Что побудило его написать о Задове именно в таком ключе? Не знаю. Может быть, то, что ко времени создания романа чекист Л.Н. Зиньковский-Задов был уже объявлен врагом народа и расстрелян? Впрочем, пусть этот вопрос, как говорят, «повиснет в воздухе». Допустим, что писатель просто не разобрался…

Не исключено, что все выглядит иначе, что Алексей Толстой с буквальной точностью описал и слова, и действия начальника контрразведки повстанческой армии лютого и беспощадного батьки гуляйпольских бандитов анархиста Нестора Махно. И в самом деле, с какой стати человек, наделенный полномочиями карать всех врагов революционной анархии будет миндальничать на допросах с явным лазутчиком?

А образ Льва Задова нарисован у Толстого правильно: огромный мужик с круглой лысой головой, толстой шеей, широченный в плечах. Такому на допросах и в самом деле не стоит брехать недостоверные сведения.

В целом же надо признать: в общественном мнении сложился образ Левы Задова как кровавого бандита и костолома.

Я тоже не претендую на абсолютную достоверность, потому что еще многого не знаю.

Я лишь хочу вместе с вами перелистать некоторые страницы обнаруженного мною в 1989 году в Киевском архиве КГБ СССР личного дела, заглянуть в иные исторические материалы и вместе с вами убедиться, насколько разные источники и людская молва могут исказить реальный образ той или иной исторической персоны.

Он родился в 1893 году в местечке Веселое Бахмутского уезда Екатеринославской губернии Украины в очень большой еврейской семье: у его отца и матери было одиннадцать детей. Жили бедно, отец Юдель Гиршевич Зодов крестьянствовал на двух десятинах земли. Из-за бедности Лев не получил хорошего образования.

Он закончил лишь два класса начальной еврейской школы – хедера. Рос сильным и уже с семи лет, когда семья переехала в Юзовку (ныне Донецк), зарабатывал деньжата на мельнице, чуть позднее устроился каталем в доменный цех металлургического завода. Там же, на заводе, приобщился к революционной работе.

Судьбе было угодно повернуть обстоятельства так, что Задов вступил в партию анархистов. Наверно его широкую и свободолюбивую натуру привлекло именно в этой партии то, что в ее концептуальных основах прописана абсолютная свобода каждой личности, отсутствие над ней всякой власти и ненужность государства, так как это аппарат насилия над притесняемым народом и прочая, и прочая… Разве мог тогда неграмотный парень из темного местечка разобраться в анархистском пустословии, в абсурдности революционной трескотни?

Он распространял нелегальную литературу, организовывал митинги и стачки, а примерно с 1910 года по заданию своей партии занялся добычей средств для партийной кассы – экспроприаторской деятельностью. Попросту говоря – грабежом и разбоем. В составе так называемого «летучего отряда» совершил налеты на дома богатых людей, на почтовую контору, на железнодорожную кассу в Дебальцево… В 1913 году после одного из «эксов» был арестован и отправлен на восьмилетнюю каторгу. Отбывал наказание в Екатеринославе и Луганске. В феврале 1917 года его освободила революция.

Возвратясь домой, в Юзовку, поступил опять на доменный завод. Какое-то время работал старостой цеха. А в сентябре 1917 года трудящиеся Юзовки избирают Льва Задова членом городского Совета рабочих депутатов. Однако, когда в феврале 1918 года возобновились боевые действия с Германией, он уехал на фронт, вступил в Красную Армию. Воевал в составе отряда под командованием старого друга анархиста Максима Черняка против войск Австро-Венгрии и УНР. Начал рядовым бойцом, а к концу лета 1918 года, под Царицыном, стал уже командиром боевого участка.

Надо сказать сермяжную правду: воевали анархисты отвратительно, и Задов, как и все сослуживцы по отряду напропалую занимались грабежами среди местного населения, а также разбоями и развратом. А после первых же боестолкновений с регулярными немецкими частями славные защитники советской Украины – анархисты позорно бежали с боевых позиций и драпали до самого Царицына.

Красногвардейцы всех их арестовали за их бандитские выходки, но увы, суровая военная реальность заставила отряд Максима Черняка освободить: надо было собирать войско на борьбу с атаманом Красновым. И Задов снова оказался на свободе. И снова он в составе Красной Армии.

Анархисты – есть анархисты. Им не понравились строгие армейские порядки, воинская дисциплина, царящие в войсках их партийных конкурентов – большевиков. И анархист Лев Задов удрал из Красной Армии.

С сентября 1918 года он в Гуляй-Поле, в армии Н. И. Махно, с которым был знаком давно по партийной работе. Теперь он в рядах партийных единоверцев – анархистов.

За заслуги перед анархистской партией Махно сразу же назначил Льва газеты армии батьки «Путь к свободе».

С марта 1919 года командование поручило ему заняться привычным делом – грабежами населения в пользу махновцев. Задов вошел в так называемую «инициативную группу по изыманию контрибуции с буржуев», которая под руководством Максима Черняка отбирала деньги и ценности у жителей Мариуполя, Бердянска и других населенных пунктов, оккупированных махновцами.

На первый взгляд, странным может показаться то, что и Задов и большинство махновских бойцов могли в зависимости от обстоятельств воевать в рядах и Красной Армии и у анархиста батьки Махно. Это объясняется двумя обстоятельствами. Во-первых, и те, и другие относились к так называемым революционным армиям. На знаменах у них были схожие лозунги: «Свобода, равенство, братство!», «Свободу трудящимся массам!», и т. д. Во-вторых, большевики в зависимости от обстановки на фронтах сами поощряли пополнение своих войск революционно настроенными анархистами. Худо – бедно, они ведь тоже воевали и закрывали бреши на фронтах.

Но эта вера в революционное союзничество дорого обошлась боевому командиру Нестору Махно. На склоне жизни он горько сожалел, что доверял Ленину и Троцкому. Может быть, эта вера и сгубила его Повстанческую армию. В стремлении к совместным действиям с красными он наделал много непоправимых ошибок.

Обратимся к фактам.

В декабре 1918 года совместно с красногвардейскими отрядами батька Махно занял Екатеринослав. Командованием Южного фронта он назначается военным комиссаром района и членом губернского РВК, а с 30 декабря – главнокомандующим так называемой Советской революционной рабоче-крестьянской армией Екатеринославского района. Но вскоре его армия была разбита петлюровцами и Махно вернулся в Гуляй-Поле.

В середине февраля 1919 года махновцы заключили соглашение с Красной Армией о совместных действиях против Деникина и Нестор Махно становится командиром 3-й Красной Заднепровской бригады. 27 марта 1919 года он получает орден Боевого Красного знамени за успешные бои против деникинских войск на линии Мариуполь – Волноваха.

В то же время он постоянно открыто выступал против политики большевиков, угнетающих политические свободы, разваливающих крестьянские хозяйства разорительной продразверсткой.

6 июня 1919 года батька Махно приказом Троцкого объявлен вне закона. На его место был назначен красный командир А.С. Круссер, который на следующую же ночь был убит махновцами.

9 июня он направил письмо Ленину, Троцкому, Зиновьеву и Каменеву, в котором заявил о своем разрыве с большевиками вследствие их «постоянного предательства повстанческих сил».

Но когда белая деникинская армия начала широкомасштабное наступление на Москву, большевики снова позвали к себе неустрашимого батьку Махно. И он опять пошел к ним на службу, опять возглавил крупное соединение в составе Красной Армии.

Он выступал перед своими бойцами с призывом:

– Главный наш враг – Деникин. Коммунисты – все же революционеры. С ними мы можем рассчитаться потом…

Махно осуществил в этот период ряд успешных рейдов в пользу Красной Армии и Троцкий его во всеуслышание прославлял. Но уже 11 января 1920 года, когда был ликвидирован деникинский фронт, Троцкий опять объявил Нестора Махно вне закона.

В этот период к нему обратился белый генерал барон Врангель с заманчивым и вполне логичным предложением о совместной борьбе против красных. Прими батька это предложение, неизвестно, как бы сложилась дальнейшая судьба гражданской войны и в какой стране мы бы сейчас жили? Но рьяный революционер с гневом отверг просьбу Врангеля, сославшись на то, что не собирается устраивать союзы с буржуями. Он забыл, к сожалению, что большевики для достижения своих целей вступали в союз с кем угодно. А потом беспощадно расправлялись с любыми союзниками.

Еще большую ошибку он совершил, когда публично казнил парламентера, доставившего послание барона. Неведомы были крестьянскому сыну Нестору Махно железные, но, наверно на его взгляд, буржуазные законы любой войны, которые гласят, что нельзя убивать парламентеров, ведь они ни в чем не виноваты. Они просто почтальоны своих командиров… Господу Богу было за что покарать батьку Махно. Он его и покарал.

Осенью 1920 года Троцкий опять поманил Махно калачом доброго союза. И вот что удивительно: батька опять поддался на уловку и две с половиной тысячи махновцев вместе с красными штурмовали Перекоп и заняли Крым, проявив чудеса храбрости.

Ну а славный красный нарком Лев Давидович Троцкий совершил очередную, очень характерную для него подлость. После совместной с отрядами Махно победы над белыми в Крыму он отдал приказ уничтожить махновцев. Они были окружены и почти все погибли под пулеметным огнем. Лишь немногие вернулись в Гуляй-Поле.

Эта кровавая бойня, устроенная большевиками над его бойцами, надломила несгибаемого батьку Махно. Рушились его революционные идеалы, его наивная вера и честное желание воевать вместе с красными за дело революции. Ему, идейному революционеру-анархисту, много пострадавшему за свои взгляды, трудно было и представить, что другие революционеры – большевики могут быть столь коварны и беспощадны к своим идейным противникам. Он не мог и предположить, что Троцкий, Ленин и вся их кровавая камарилья желают совершать «мировую революцию» без каких-то там посторонних попутчиков – анархистов. В их планы это никак не входит и у них совсем другие задачи, поставленные реальными заграничными хозяевами. Что его, батьку Махно, этого выходца из совсем не нужного им украинского народа они просто и нагло обманули.

В отрядах Махно Задов занимал разные должности: был помощником командира полка, начальником контрразведки Первого Донского корпуса, комендантом Крымской группы во время ликвидации Врангеля. Там он чудом остался жив. Последняя должность – член штаба армии, заместитель (адъютант) командующего по контрразведке. Это действительно так – Лев Задов возглавлял махновскую контрразведку и, судя по всему, пользовался расположением командующего. Кроме того, в его прямые обязанности входил и контроль за оперативной обстановкой вокруг расположений частей Повстанческой армии, вербовка агентов в окрестных населенных пунктах, которые выполняли задачи изучения обстановки, оповещения о возможных приготовлениях военных действий против махновцев, попытках проникновения диверсантов и провокаторов и т. д. То есть задачи Задова не ограничивались контрразведкой, он занимался и разведывательной деятельностью.

В некоторых источниках фигурирует мнение, что, находясь на службе у Махно, Задов уже сотрудничал с ВЧК. Я эту точку зрения поддерживаю.

Мое убеждение основывается на следующем.

6 июля 1918 года в Москве террористической группой в составе двух сотрудников ВЧК – Яковом Блюмкиным и Леонидом Андреевым был убит германский посол Вильгельм фон Мирбах. Нет никаких сомнений в том, в этом преступлении были замешены противники Ленина Троцкий, Свердлов, а также и Дзержинский – выступавшие против подписанного в Бресте мирного договора с немцами, инициатором которого был Ленин. Их задачей было возобновление войны с Германией. (Подробнее об этом можно прочитать в других моих материалах. Например, в статье «Мятеж, которого не было». На период следствия Блюмкин по заданию организаторов теракта скрылся на территории Украины и, как указывается в его биографии, в течение года занимался там организацией партизанского движения против Деникина, а также агентурной чекистской работой внутри армии Махно. Хотя, как убийца иностранного посла, официально он находился в розыске, но, безусловно, вся эта работа велась им под руководством его прямого начальника Дзержинского, который был главным куратором всей оперативной работы ВЧК на территории Украины и конечно же был полностью в курсе о местонахождении и деятельности своего подчиненного Якова Блюмкина. Недаром же, когда в 1919 году Блюмкин «сдался» Украинской ЧК, то был сразу же амнистирован, назначен на крупные должности в военном ведомстве и служил начальником охраны Льва Троцкого. А затем был переведен в закордонную разведку и дорос до генеральских должностей.

Имеются все основания полагать, что Лев Задов уже тогда был завербован Блюмкиным и ВЧК через него получала полную информацию о передвижениях, планах и действиях Повстанческой армии. Об этом свидетельствует несколько косвенных фактов.

Явные метания батьки Махно в вопросе веры Троцкому и Красной Армии скорее всего стимулировались его ближним кругом. Ему кто-то все время наговаривал, что будущее анархистов только в союзе с большевиками, с Троцким и тем самым разрушал Повстанческую армию. Очень возможно, что таким советчиком был Задов, которому Махно бесконечно доверял. Ведь каждый союз с Красной Армией вел к массовой гибели махновцев, что и требовалось Троцкому. Известно также, что примерно в тот период Лев Задов стал активным троцкистом и в конце тридцатых годов был расстрелян как троцкист. И скорее всего к троцкизму привел его Яков Блюмкин, верный соратник Льва Давидовича, который в 1929 году принял расстрельную смерть с именем Троцкого на устах.

Складывается твердое и небезосновательное впечатление, что Льва Задова в дальнейшем вела по жизни чья-то твердая рука. Провела через эмиграцию, где Задов совершил нужные для чекистов действия (об этом несколько позднее), и привела к службе в советских органах госбезопасности, причем на работу в те же структуры советской разведки, где состоял и Яков Блюмкин. Скажите, можно ли себе представить, чтобы начальник контрразведки бандита батьки Махно, наверняка своими руками замучивший на допросах многих красных командиров, мог затем быть принят на работу в советские органы госбезопасности и работать там на руководящих, очень ответственных должностях, если бы перед этим не доказал свою работоспособность и преданность как негласного агента? Конечно же, у него были крепкие рекомендации старых чекистов, давно его знающих по совместной оперативной работе. Иначе быть просто не могло.

После разгрома махновских войск Красной Армией Нестор Махно вместе с женой Галиной и отрядом в 77 человек подошли к Днестру, обезоружили погранзаставу между селами Каменка и Подоймица и, перейдя реку, ушли в Румынию. Произошло это в августе 1921 года. В составе отряда был и Лев Задов с братом Даниилом.

Начались годы эмиграции. Протекали они безрадостно, в полупустых, тягомотных хлопотах. Задов с братом сначала мыкались в Бухаресте, но так и не нашли ни жилья, ни работы. Кормились случайными заработками. Затем уехали в г. Гимиш, где какое-то время работали на лесопильной фабрике. Жили в Плоешти, трудились там на стройке. В Румынии они поменяли фамилии. Лев стал Зиньковским, (но мы и далее будем именовать его в этом материале Задовым. Так привычнее.), его брат Даниил – Зотовым. Конечно, они все время испытывали тягу к Родине.

Скорее всего, мытарства братьев завершились, когда им вновь удалось установить контакт с советской разведкой. Дело в том, что в конце 1923 года старый знакомый Задова Яков Блюмкин переходит из аппарата Троцкого на службу в органы ГПУ и начинает служить по линии закордонной работы. Нельзя исключать, что он разыскал Льва Задова в Румынии как весьма способного агента и поставил ему задачу внедриться в румынскую разведку. И Лев Задов обращается в «сигуранцу» с предложением создать группу из эмигрантов, перейти советско-румынскую границу и организовать в СССР серию терактов.

Румынская разведка, учитывая богатый в прошлом опыт Задова на антисоветском фронте, согласилась на это предложение и Лев после короткого курса подрывной работы перешел во главе большой группы диверсантов российско-советскую границу по организованному разведкой «коридору». Задача группы состояла в том, чтобы взорвать несколько важных стратегических объектов на территории СССР.

В 30-ти километрах от границы, уже на советской территории, Задов провел последний «инструктаж» и предложил своей группе сдаться советским властям. Согласились все. И Лев привел всю группу в ближайший отдел ГПУ.

Их долго допрашивали, что, в общем, вполне закономерно. Выявляли настоящих врагов, подлинных лазутчиков. Но Задов лично знал этих людей. Почти все они были бывшими махновцами, всем надоело воевать. И их отпустили всех.

А к судьбе Льва приложил свою руку – я в этом почти не сомневаюсь – Яков Блюмкин. Вероятно, он поручился за него, старого и проверенного своего агента, и братья Лев и Даниил оба попали на работу в органы государственной безопасности. Даниил был направлен в Иностранный отдел ГПУ города Тирасполя, а Лев отправился в отдел контрразведки города Одессы. (Я уже говорил, что такое доверие к бывшим махновцам было бы немыслимым, если бы они уже не проявили себя с лучшей стороны на негласной агентурной работе и не выполнили множество тайных поручений чекистов).

В заслугу им пошло и то, что советская украинская и центральная пресса очень широко объявили о проведенной чекистами удачной операции по захвату группы заклятых румынских шпионов и диверсантов, естественно сопровождаемой яростной перестрелкой.

Итак, с декабря 1924 года оба брата – чекисты.

Льву Задову работа пришлась по душе. Да и сам он пришелся к месту.

В начале чекистской карьеры он работал на линии борьбы с контрабандой, что доставлялась в СССР со стороны Румынии. Интересен факт, что в этот период эту же линию курировал Яков Блюмкин с позиций работы в разведке в центральном аппарате ГПУ. Поэтому может быть и не случайно Задов попал на ту же линию, что и его старый шеф. Но вскоре его также перевели в штат Одесского ИНО – Иностранного отдела, который занимался закордонной разведкой.

Исходя из имеющихся материалов, видно, что служба его в разведке была успешной. Он в Румынии вышел на бывшие связи среди махновцев, живших там, и создал крупную разведывательную сеть, став ее резидентом. От его агентуры была получена важная информация о деятельности румынской разведки против СССР. В то же время, есть материалы, говорящие о том, что Задов использовал свои оперативные возможности для доставки контрабандных товаров в Одессу в корыстных целях.

Честно говоря, учитывая авантюрный характер Задова такую вероятность совсем нельзя исключать.

Но нельзя не отдать ему должное: он был весьма смелым человеком. Получив информацию о попытках проникновения диверсантов и шпионов из-за границы, он всегда стремился принять личное участие в операции по их задержанию или ликвидации. Вот реальный случай из его боевой биографии.

В 1929 году Лев Задов получил от закордонного источника сведения о том, что матерый и опытный лазутчик Ковальчук в конкретном районе будет переходить государственную границу с диверсионным заданием. Задов на возможном пути следования шпиона организовал засаду и Ковальчук вышел на него. Чекист направил на Ковальчука револьвер и приказал бросить оружие. Но тот выстрелил в упор и ранил Задова в руку. Чекист ответный огонь не открыл, а встал во весь рост, хотя подвергался смертельной опасности, вновь крикнул: «Бросить оружие!» и пошел на диверсанта. Ковальчук был смятен таким необычным поведением Задова, поднял руки и сдался. Потом на следствии он потрясенно рассказывал:

– Я в него стреляю, а он идет на меня во весь рост. Я подумал, что он заколдованный какой-то и бросил наган.

За проявленную храбрость Лев Задов неоднократно поощрялся командованием.

Это видно хотя бы из списка его поощрений:

– 1929 год, благодарность ГПУ УССР и 200 рублей за ликвидацию крупного диверсанта Ковальчука;

– 1929 год, от Одесского губотдела ГПУ – маузер с золотой монограммой «За боевые заслуги»;

– 1932 год, от Одесского облисполкома – именное боевое оружие;

– 1934 год, денежное вознаграждение за ликвидацию группы террористов…

Это был способный чекист.

Его жизнь оборвалась точно так же, как и жизнь многих советских чекистов. Он был арестован 26 августа 1937 года и обвинен в шпионаже в пользу Румынии. Кроме того, ему инкриминировалась приверженность троцкизму и вина за некоторые провалы советской разведки в этой стране. Судя по всему, обвинения были, что называется, высосаны из пальца. 25 сентября 1938 года он был расстрелян. Брат его Даниил был расстрелян тоже.

Что еще хотелось бы сказать о Льве Задове-Зиньковском? Его женой была Вера Ивановна Матвеенко, уроженка города Кременчуга. От него остались двое детей – дочь Алла 1925 года рождения и сын Вадим 1927 года рождения. Хотелось бы, чтобы они жили и здравствовали.

## Операция «Главный»

О тамбовском крестьянском восстании под руководством А.С. Антонова написано уже много и так называемая «антоновщина» как социально-политическое явление, сопровождавшееся огромными человеческими жертвами и лютым классовым противоборством, показана достаточно полно. Поэтому автор не будет еще раз подробно на этом останавливаться. Мы ставим перед собой задачу более простую и в то же время довольно уникальную – показать на основе архивных материалов то, как действовали чекисты при подавлении этого восстания. Мы намерены как бы заглянуть внутрь чекистского ведомства того периода и рассмотреть методику его работы.

При этом, дабы максимально соблюсти историческую достоверность, мы не будем становиться ни на чью точку зрения, будем опираться лишь на факты. В то же время следует подчеркнуть, что автор не склонен причислять антоновщину к проявлениям политического бандитизма, как это до сих пор в некоторых случаях имеет место в исторической литературе. Речь, безусловно, должна идти о широком политическом движении, о крестьянском восстании, вызванном огульными продразверстками, травлей и уничтожением середняков. Нельзя забывать, что именно это восстание, в котором участвовало четыре губернии, а также Кронштадтские события, вызвали к жизни НЭП – новую экономическую политику, ненавистную Ленину и его правительству, но вынужденную для них. Бандитизм не смог бы этого сделать, потому что был бы раздавлен самим народом, как и всякое, мешающее нормальной жизни зло.

Так кто же он был – Александр Степанович Антонов? Что, какие коллизии подвигнули его на этот изначально смертоносный поступок – выступить против уже набравшей силу власти? Автор изучал этот вопрос в архивных фондах российских спецслужб и в многочисленных публикациях на эту тему в отечественных и зарубежных источниках.

…Был он русоволос, с уже наметившимися залысинами, невелик ростом и тощеват, не очень-то привлекателен лицом, здоровьем не отличался. Но характер имел твердый, был необычайно упорен в достижении цели. И вела его по жизни идея, «одна, но пламенная страсть». Когда встретил он свой смертным час, было ему, как Иисусу Христу, тридцать три года…

Антонов родился в городе Кирсанове Тамбовской губернии в 1889 году. Происходил он из сугубо трудовой семьи: отец, Степан Гаврилович, был садовником, мать – Наталья Ивановна – всю жизнь работала портнихой. Умерла она рано – в 1906 году (отец скончался в 1914 году, когда Александр сидел в тюрьме). В семье было четверо детей. Старшая сестра Валентина, выйдя замуж, проживала в Тамбове, работала в финансовых органах; вторая сестра – Анна – жила в городе Рассказово Тамбовской губернии, была домохозяйкой. Младший брат Дмитрий служил впоследствии в армии Антонова в должности командира 4-го Низовского полка. Погиб вместе с братом.

Александр закончил 5 классов реального училища. Очень рано приобщился к революционной деятельности: с 1908 г. состоял в партии социалистов-революционеров-максималистов, то есть был в числе радикально настроенных эсеров. Выполняя задания своей партии, организовывал террористические акты, устраивал «эксы»: с целью добычи денег в партийную кассу, совершал различного рода грабежи (надо сказать, что такой способ пополнения своего бюджета был характерен, как известно, для всех леворадикальных партий, в том числе и для большевиков).

3 ноября 1908 г. Антонов, тогда работник хлеботоргового предприятия Милохина, вместе с еще четырьмя эсеровскими боевиками совершил вооруженный налет с целью ограбления на железнодорожную кассу станции Инжавино. В результате налета было украдено 4362 рубля 85 копеек. Поначалу грабителям удалось скрыться, но вскоре их взяли и 15 марта 1910 г. Александр Антонов Временным военным судом города Тамбова за совокупность им содеянного был приговорен к смертной казни через повешение. Казнь, тем не менее, не состоялась: более высокие судебные инстанции заменили ее пожизненной каторгой. Как и всех других революционеров, его освободила Февральская революция 1917 года. 4 марта он был выпущен из Владимирской каторжной тюрьмы.

Сняв кандалы, Антонов вернулся в Тамбов и уже через месяц начал работать в только что созданной милиции. Поначалу его должность была – помощник (т. е. заместитель) начальника милиции 1-й городской части. Осенью 1917 г. его перевели на самостоятельную работу, назначили начальником милиции Кирсановского уезда.

Все эти годы Антонов не порывал связи с эсеровской партией. Более того, он был активным и убежденным ее членом. Поэтому, когда после Октябрьского переворота большевики во главе с Трушиным попытались захватить власть в Кирсановском уезде, именно он, Антонов, опираясь на местных эсеров и милицию, жестко и решительно пресек эти попытки. Тем самым активно противопоставил себя новой власти.

Но то была всего лишь первая, маленькая схватка. Эсеры, державшие в руках власть в Кирсановском уезде, понимали, что главная борьба еще впереди. Подготовка к ней велась заранее. Через станцию Кирсанов следовали чехословацкие войска. Уездной милиции под руководством А. Антонова и комиссара Баженова удалось разоружить несколько их отрядов. Оружие было спрятано в надежных местах.

Некоторое время в уезде парило двоевластие: уездный Совет состоял из эсеров, а в руководство основной военной силы – созданного большевиками социалистического полка – вошли главным образом большевики. Можно не сомневаться, кто должен был в конце концов возобладать в уезде – местный эсеровский парламент или же опирающиеся на штыки большевики? Аргумент винтовки, естественно, был весомее. Командир полка Авербах направил в Совет своих представителей с задачей осуществить в нем чистку, что и было с успехом сделано. Под контролем винтовок состоялись новые выборы в уездный Совет. Его возглавил большевик Гейкин…

Как известно, печально судьбоносными стали для эсеров события, происшедшие в Москве 6 июля 1918 г. Это была роковая черта, за которой началось избиение. Более решительно и более цинично действующие большевики начали отправку в небытие самой заслуженной на революционном поприще, выросшей из железной «Народной Воли», самой многочисленной, крестьянской партии России – партии социалистов-революционеров.

Александр Антонов находился в тот период в месячном отпуске, был в отъезде. Там узнал о событиях 6 июля, о том, что два его сподвижника-эсера, начальники милицейских отделов из Кирсанова Заев и Лощилин арестованы и расстреляны губернской ЧК. Он понял, что возвращаться ему нельзя, что это равнозначно гибели. И тогда Антонов перешел на нелегальное положение.

В густых лесах Кирсановского уезда он начал формировать первые партизанские отряды. В них вливались дезертиры из Красной Армии, эсеровские активисты, раскулаченные крестьяне, обиженные Советской властью люди… Уже в сентябре 1918 г. под воздействием агитации антоновских активистов имели место серьезные крестьянские волнения в деревнях Рудовка, Васильевка и Никольское, которые были, впрочем, быстро подавлены.

Но тамбовское Черноземье – край издревле зажиточных крестьян. Здесь, на тучных хлебных землях всегда жили основательные, крепкие хозяева – оплот российского единоличного землепользования. Непродуманная, сугубо вредная и утопическая по своей сути политика «военного коммунизма» пришлась тамбовским крестьянам, мягко говоря, не по душе. Какому истинному хозяину понравится, когда в его дом войдут вооруженные люди и станут отнимать собственными руками выращенный хлеб? В таких условиях эсеровская платформа агитационных воззваний Антонова и его единомышленников, требующих прекратить грабеж и третирование крестьян, была единственной отдушиной, на нее возлагались надежды на перемены к лучшему. К Антонову шли новые и новые люди. В конце 1918 года в его подчинении находилось уже около 3 тысяч человек.


Вожак крестьянского недовольства в 1919 г., когда страна раздиралась враждующими сторонами на куски, искал подмоги у какой-нибудь крупной военной силы. В августе, во время наступления деникинского генерала Мамонтова на Тамбов, Антонов посылал к нему своих делегатов Василия Якимова и Федора Санталова с предложением объединить усилия в борьбе с большевиками. Договоренность была получена, но совместных усилий не получилось по той простой причине, что Деникин довольно быстро был отброшен из Средней России на юг. Хотя тогда, в августе, из расположения деникинских войск на Тамбовщину прилетал аэроплан и разбросал над деревней Черновка Кирсановского уезда листовки, призывающие к непримиримой борьбе с большевиками.

1919-й и 1920-й годы – период разгула немилосердной, террористической продразверстки. Защиты от нее Советская власть крестьянам не давала, защита была лишь у Антонова. И к нему стекались все новые силы. Тамбовские деревни сплошь были на его стороне.

К середине 1920 года во всю мощь заполыхало крестьянское восстание. В его огне бурлили уезды Тамбовский, Кирсановский, Борисоглебский, Усманский, Козловский, Маршанский, крупные территории Пензенской Воронежской и Саратовской губерний. К октябрю 1920 года в войсках Антонова состояло около 50 тыс. человек. К этому надо прибавить население охваченных восстанием деревень, которое оказывало антоновцам всемерную помощь как живой силой, так и снаряжением, лошадьми и провиантом.

Войско, подчинявшееся Антонову, было организовано по воинскому образцу и называлось Партизанской Армией. В нее в свою очередь входило две армии – Первая и Вторая. Первая армия состояла из 10 полков (Каменский, Борисоглебский, Пановский, Савальский, Тамбовский, Волго-Караганский, Павлодаровский, Токайский, Битюкский, Архангельский). Полки действовали в составе пяти бригад. Вторая армия включала четыре полка – Кирсановский, Низовой, Пехотно-Угловский и Семеновский. Все полки были кавалерийскими, они в свою очередь, делились на четыре эскадрона каждый, те – на взводы и отделения.


В подразделениях царила строгая дисциплина. К нарушителям применялись телесные наказания, вплоть до расстрелов. В каждом полку действовал полковой суд. На высокий уровень была поставлена и партийная работа: эсеровские политработники состояли в каждом эскадроне, для всех обязательным считалось посещение партийных собраний и митингов.

С февраля 1920 г. основным законодательным и исполнительным эсеровским органом, действовавшим по всей охваченной восстанием территории, являлся СТК – Союз трудового крестьянства. Его возглавлял видный деятель эсеровской партии, ближайший политический помощник Антонова и идеолог всей антоновщины – Е.И. Ишин. СТК проводил среди населения агитационную работу, руководил деятельностью сельских и волостных комитетов, оказывал помощь малоимущим крестьянам, организовывал работу по наведению и поддержанию порядка и т. д. В каждом занятом антоновцами селе из местных жителей создавалась своя милиция – ВОХРА (в селе – 2–5 человек, в волости – 5–8).

И СТК и все антоновское движение действовало под лозунгами: «В борьбе обретешь ты право свое» (основной эсеровский лозунг), «Да здравствует Учредительное собрание!», «Долой коммунистов из Советов!», «Смерть жидам!» и т. д.

Некоторую ясность в политические и идеологические воззрения самого Антонова может, на наш взгляд, внести написанная им и распространявшаяся среди населения листовка под названием «Моя исповедь». В ней Антонов писал:


«Я старый революционер. В то время, когда большинство теперешних коммунистических заправил сидели в тюрьме за уголовщину, я уже находился за решеткой Шлиссельбургской крепости за свои политические убеждения. И я не изменил своим убеждениям до сего дня. Я остался верен тем идеалам, во имя которых началась революция и был повален Царский режим. Я всю свою жизнь посвятил на борьбу с узурпаторами народной власти и буду бороться с ними до конца. Не для того была вырвана власть у царских палачей, чтобы передать ее в руки кучки палачей-коммунистов. Власть должна быть передана народу. Я так мыслил и мыслю и, потому я записан в число изменников. С точки зрения Ленина и Троцкого я контрреволюционер.

Я охотно принимаю звание контрреволюционера, лишь бы отмежеваться от таких революционеров, как Ленин и Троцкий. Ведь дело не в названии. Ведь правительство Ленина и Троцкого называет себя «рабоче-крестьянским». И нужно быть совершенно слепым, чтобы не видеть в этой вывеске самого наглого и подлого обмана.

Ленин и Троцкий под вывеской «борьбы с капитализмом» заключают сейчас экономические договоры с капиталистическими государствами, а рабочих и крестьян держат в нищете и голоде и заставляют трепетать перед любым агентом Чрезвычайки. Под вывеской «война всему капиталистическому миру» рабоче-крестьянское правительство Ленина и Троцкого заключает мир с буржуазной Польшей только потому, что не в силах справиться с восстанием рабочих и крестьян у себя дома. Рабоче-крестьянское правительство Ленина и Троцкого для подавления восстания рабочих и крестьян посылает наемных убийц – латышей и китайцев, которые истязают рабочих и крестьян хуже татар времен Тамерлана. Правительство Ленина и Троцкого, объявив коммунистический строй, снимает последнюю рубашку с крестьянина и рабочего, а наряду с этим коммунист Троцкий кладет на свое имя в заграничных банках 80 миллионов казенного золота, а коммунист Ленин покупает в Америке целый квартал домов!

Так поступают революционеры Ленин и Троцкий, но не умею так поступать я, контрреволюционер Антонов. В этом отношении, поскольку я не иду с ними, я готов принять от них кличку изменника. Да я был в лагере коммунистического правительства и играл немалую роль, но это мне нужно было для того, чтобы изучить всю подноготную этих мошенников и кровопийц народных.

Как старый революционер, во всеуслышание заявляю, что подобных обманщиков и спекулянтов еще не знал мир. Такие проходимцы могли появиться только в такой дикой и невежественной стране, какою является матушка Россия. Да будет же известно, тем, кто еще не знает, что Ленин и Троцкий совсем не русские люди и когда ехали в Россию, то прекрасно знали, какой они пожнут здесь урожай, недаром перед отъездом они хвалились, что едут в страну дураков.

Но я не мечтатель и к тому же я чистокровный русский человек. Мне слишком дороги интересы русского народа, для благополучия которого я потратил лучшие годы моей жизни. Я верю в гений русского народа, я верю в его пробуждение, я верю, что народ на протяжении веков выдержавший осаду более сильных и многочисленных врагов, легко справится с кучей каторжников, едва держащихся у власти.

Есть два пути борьбы. Один – скрытое подтачивание советского механизма, находясь в рядах противника, а другой – открытый с мечом в руках. Я человек военный и не признаю борьбы из-за угла, а потому я избрал меч. Думаю, что это лучшее и самое верное орудие. Местом, откуда я начну борьбу с насильниками-коммунистами, я избрал город Тамбов. Мне не страшен противник, потому что я изучил все тонкости его змеиной политики и скоро революционеры Ленин и Троцкий узнают, кто такой контрреволюционер Антонов.

Антонов».


Не будем воспринимать слишком всерьез явно надуманные высказывания Александра Антонова относительно его «немалой роли» в Советском правительстве, чего, естественно не было на самом деле. Это всего-навсего «синдром Емельки Пугачева» и других самозванцев: чтобы стать на Руси народным лидером, надо обязательно провозгласить себя или представителем царской фамилии, или, как минимум, бывшим большим начальником. Иначе народ за тобой не пойдет. Не будем забывать, что Антонову было всего лишь тридцать лет, почти десять из которых он провел в тюрьме, и ему, неистовому оппозиционеру, необходимо было срочно получить кредит доверия у граждан средней полосы России, где его совсем мало кто знал… Отсюда эти маленькие спекуляции.

Антоновщина как социально-политическое явление безусловно представляло самую непосредственную угрозу большевистскому правительству. Поэтому естественным представляется то, что на борьбу с этим вооруженно-политическим движением были брошены крупные силы чекистов, которые в своей работе использовали весь накопленный к тому времени опыт оперативной деятельности.

Использовавшиеся сотрудниками ВЧК приемы и методы борьбы с отрядами Антонова можно для большей глубины их рассмотрения условно подразделить на открытые и негласные. Некоторая условность подобного разделения заключается в том, что те и другие методы применялись, как правило, не в чистом их виде, а в чередовании друг с другом, что вообще характерно для оперативной практики.

К так называемым открытым методам следует, например, отнести аресты антоновцев, обыски на их квартирах, взятие в заложники их самих и членов их семей. Отсутствие достаточного нормативного регулирования деятельности чекистов в период гражданской войны и правового контроля за ними приводило к тому, что обыски и аресты носили массовый характер или осуществлялись без санкции соответствующих юридических инстанций. Например, имела место практика проведения так называемых операций в селах, находящихся в очагах повстанческого движения. В рассматриваемый период термином «операция» обозначались все активные мероприятия по пресечению контрреволюционной деятельности.

В процессе таких операций в населенных пунктах или, точнее говоря, облав, обыску подлежали все дома и проживавшие в них граждане. При этом арестовывались для последующей проверки все подозрительные лица. О результативности подобных действий можно судить, например, по телеграмме начальника отделения особого отдела одного из военных подразделений Миньчика начальнику особого отдела армии Чибисову, отправленной в июле 1921 года. В ней сообщается, что «при операции в селе Хитрово найдено: под алтарем церкви – полевой телефонный аппарат; в отдушнике церкви – знамя с надписью: «В борьбе обретешь ты право свое! – Центральный комитет партии левых эсеров-интернационалистов Союзу Трудового Крестьянства. Тамбов. Борцам за свободу». Номера газеты «Знамя труда» с января по март сего года, листовки «Трудовому крестьянству», постановления участников Кронштадского мятежа и т. д.».

Взятие заложников производилось с целью исключения бегства или непредсказуемых действий со стороны повстанцев, захваченных в плен, а также в случаях использования их в острых оперативных мероприятиях. В заложники брались ближайшие родственники захваченных. Так, после ареста в г. Москве начальника штаба антоновских войск П. Эктова, которого намечалось использовать для подставы в операциях по физическому уничтожению руководителей повстанческого движения, в с. Коровино Кирсановского уезда Тамбовской области 7 июля 1921 года были взяты в заложники и доставлены в Тамбовскую ЧК его жена Анна Афанасьевна и дочери Мария, Анастасия и Прасковья.

Обращает на себя внимание крайняя жестокость, которой сопровождались аресты и процесс взятия заложников. Например, из телеграммы председателя Воронежской ЧК Кандыбина полномочному представителю ВЧК Левину (г. Тамбов) от 10 июня 1921 г. следует, что «из прибывших 15-ти бандитов все сознались. Многие из них проявили согласие доставить живым или мертвым Антонова, заявляя, чтобы в залог взяли их семейства». Далее Кандыбин сообщает в телеграмме, что решил использовать в операции лишь двоих и взять в заложники их семьи. Он также просит санкции у Левина «остальных расстрелять». Левин такую санкцию Кандыбину дал.

Нельзя не констатировать, что одним из основных способов открытого подавления крестьянского восстания был широкий террор со стороны органов Советской власти по отношению к гражданскому населению. При этом метод террора насаждался не только чекистами, но и лицами, делегированными Москвой в Тамбовский регион для руководства и организации борьбы с антоновщиной, местными властными структурами, военным командованием.

Вот выдержки из приказа командующего войсками Тамбовской губернии М. Тухачевского № 130 от 12 мая 1921 г. «…Всем крестьянам, вступившим в банду, немедленно явиться в распоряжение Советской власти, сдать оружие и выдать главарей для предания их суду Военно-революционного трибунала. Добровольно сдавшимся бандитам смертная казнь не угрожает.

Семьи неявившихся бандитов неукоснительно арестовываются. Имущество их конфисковать и распределить между верными Советской власти крестьянами… Бандитов, не явившихся для сдачи, считать вне закона. Честные крестьяне о всех бандах должны доносить войскам Красной Армии».

Теперь общественность хорошо уже знает о многочисленных других «подвигах» будущего маршала Тухачевского, проявленных им в войне с собственным народом в тамбовских событиях. Это и бесчисленные расстрелы без суда и следствия, это травля повстанцев и простых граждан ядовитыми газами, это сжигание деревень только за то, что там потенциально могли укрываться антоновцы.

Весной и летом 1921 г. в г. Тамбове работала Полномочная комиссия ВЦИК, которая координировала всю работу по борьбе с восстанием. Возглавлял ее видный большевик В.А. Антонов-Овсеенко, известный сторонник «красного террора». Автор данной публикации осознает необходимость оценки тех событий с позиций рассматриваемого нами периода, когда господствовал разгул классовой ненависти. Тем не менее нельзя оправдать безосновательную жестокость установок правительственной комиссии, которые безусловно, претворялись в жизнь. Приводим выдержки из приказа № 171 от 17 июля 1921 г., изданного данной комиссией:


«Дабы окончательно искоренить эсеро-бандитские корни… полномочная комиссия приказывает:

1. Граждан, отказывающихся называть свое имя, расстреливать на месте без суда.

2. В селениях, в которых скрывается оружие, властью Уполиткомиссии или Райполиткомиссии объявлять приговор об изъятии заложников и расстреливать таковых в случае несдачи оружия.

3. В случае нахождения спрятанного оружия расстреливать на месте без суда старшего работника в семье.

4. Семья, в доме которой скрылся бандит, подлежит аресту и высылке из губернии, имущество ее конфискуется, старший работник в этой семье расстреливается без суда.

5. Семьи, укрывающие членов семьи или имущество бандитов, рассматривать как бандитов и старшего работника этой семьи расстреливать на месте без суда.

6. В случае бегства семьи бандита, имущество таковой распределять между верными Советской власти крестьянами, а оставленные дома сжигать или разбирать.

7. Настоящий приказ проводить в жизнь сурово и беспощадно.


Председатель полномочной комиссии ВЦИК

Антонов-Овсеенко

Командующий войсками

Тухачевский

Председатель губисполкома

Лавров

Секретарь

Васильев»


Нетрудно понять, что «старшие работники в семье, которых надлежало расстреливать, это, как правило, подростки или женщины, так как мужское население практически все участвовало в гражданской войне, а раздача имущества репрессированных семей «верным Советской власти крестьянам» (то есть односельчанам тех, кто подвергался репрессиям) приводила в условиях деревни к никогда непоправимой вражде и расслоению крестьянства. На наш взгляд, речь безусловно идет о геноциде русского крестьянства, начавшегося в ленинский период Советской власти.

Автор этой статьи совсем не кровожадный человек, но, согласитесь, что после прочтения таких вот текстов создается устойчивое ощущение Божией кары, закономерно настигающей людей, переступивших Божьи заповеди. Как в этом случае с «видными большевиками», истязавшими людей только за то, что те выступили против несправедливости. Практически все они потом также сгинули во времена сталинских разборок. Мы ведь знаем, что и Тухачевского, и Антонова-Овсеенко и других участников незаконных репрессий ждала печальная судьба.

Надо сказать, что руководители чекистских органов, напрямую задействованные в борьбе с восстанием, довольно рельефно представляли причины крестьянских волнений. Так в телеграмме от 3 августа 1921 г., разосланной всем начальникам особых отделений армии и начальникам политбюро, полномочный представитель ВЧК Левин писал:

«Происхождение и рост бандитизма в Тамбовской губернии произошел почти исключительно на почве продразверстки. Продагенты, не считавшиеся ни с какими условиями, взимали максимум продовольствия, прибегая к крайне незакономерным, подчас диким, граничащим с произволом мерам. Полная безнаказанность их действий, нахождение в их среде шкурников привело к тому, что многие из отобранных у крестьян вещей попадали к агентам и часто делились на глазах у крестьян. Недовольство на этой почве населения, увеличившееся в связи с частичным прошлогодним неурожаем и подогретое агитацией эсеров вылилось в повстанческое движение, охватившее наиболее плодородные уезды Тамбовской губернии…»

Начальник Особого отдела Армии Чибисов в письме председателю губисполкома Заонегину и ответственному секретарю губкома Васильеву в декабре 1921 г. высказывал свою точку зрения относительно явных промахов в борьбе с антоновщиной, усматривая главную причину в бездарном руководстве этой борьбой:


«Президиум Губисполкома и президиум губкома, определенно заявляю, почивают на лаврах… Командование стало меняться с быстротой смены перчаток хорошенькой аристократки. Каждый вновь прибывающий командующий считал своим долгом произвести какой-нибудь эксперимент, совершенно не учитывая опыт происшедшего…»


В системе открытых мер борьбы чекистских органов с антоновщиной, наряду с облавами, обысками, арестами, захватами заложников, крупномасштабными действиями репрессивно-террористического характера, следует назвать открытые вооруженные действия состоящих при губернских ЧК воинских подразделений с небольшими группами повстанцев.


Другую, более многочисленную группу методов и приемов использовавшихся чекистами, составляли методы негласного(оперативного) характера.

Несомненный приоритет в системе оперативных мероприятий чекистов в отношении крестьянского повстанческого движения имела работа по приобретению и использованию на разных направлениях агентов из числа участников восстания или их связей. Это вызывалось тайным характером самой борьбы, высокой степенью конспиративности действий повстанческих групп и их лидеров. Значительные усилия в агентурной работе направлялись на нейтрализацию руководителей всего крестьянского движения и прежде всего самого Антонова, который был наиболее опасен как умелый и авторитетный организатор военных действий в условиях партизанской войны, опытный идеолог эсеровской политики, пользовавшийся непререкаемым авторитетом среди крестьян.

Материалы разработки Антонова показывают, что он и его ближайшие связи были объектами пристального агентурного изучения.

В деле имеются донесения агентов из числа лиц, знакомых с Антоновым и его семьей, в которых освещается он сам и его связи, раскрывается его характер, жизненный путь, привычки, образ жизни. Особое внимание при этом уделялось приобретению источников, которые могли бы способствовать захвату Антонова и других лидеров восстания или их физическому уничтожению.

Например, подобная задача ставилась перед агентом «Игнаткевичем», который был завербован весной 1920 года. Этим агентом являлся один из близких друзей Антонова, видный эсер, впоследствии ставший во главе Союза трудового крестьянства. Основа его вербовки чекистами нам не известна, однако судя по архивным материалам, этот мужественный человек, захваченный в следующем 1921 году обманным путем и расстрелянный за свои политические убеждения, явно был не искренен с чекистами, выдавал им или искаженную, или ничего не значащую информацию.

Вот, например, как выглядел его «План захвата Антонова», составленный по заданию Тамбовской ЧК в начале апреля 1920 года:

1. Надо работать не одному, а троем или четвером.

2. Надо иметь мандаты ссыпной комиссии или же какой другой и документы беспартийных.

3. Надо идти против Советов и заделаться бандитом.

4. Иметь сношение с гр. Адейкиной (с. Озерки) и пьянствовать с ней».

Совершенно очевидно, что, руководствуясь подобным «планом» взять Антонова было бы едва ли возможно.

Задания по выявлению и обнаружению оружия, спрятанного повстанцами, агент «выполнял» аналогичным образом. Приводим выдержки из его «рапорта» за 2 апреля 1920 года:

«Доношу, что вследствие данного мне поручения от 24 марта с/г 28 мною было сделано секретное следствие. По словам граждан Лысых гор, выяснилось, что в расположении села Лысых гор крупных орудий нет. Но, не доверяя словам граждан, я ночью сам делал наблюдение, но ничего не нашел и добавляю, что вокруг Лысых гор имеется много оврагов и лощин, но осмотреть их окончательно не удалось ввиду распутицы и ввиду того, что они занесены снегом».

Как показывают материалы дела, чекисты так и не получили от «Игнаткевича» каких-либо серьезных оперативных данных Сам он вскоре сотрудничество с Тамбовской ЧК прервал и перешел на нелегальное положение. Нам представляется, что он был вынужден пойти на это сотрудничество в силу каких-то крайних обстоятельств или был подставлен Антоновым на вербовку чекистам для выявления их планов и методов работы.

Агентурные мероприятия по розыску Антонова с целью его уничтожения осуществлялись в том числе особыми отделами воинских частей, непосредственно задействованных в борьбе с повстанческими формированиями. О том, как это осуществлялось, можно судить по письменным директивам начальника Особого отдела Тамбовской армии Чибисова руководителям местных подразделений военной контрразведки. Все приводимые ниже указания основаны на данных агентурной разведки.

Вот что, например, указывается в записке Чибисова, отправленной по прямому проводу начальнику особотделения № 6 при 6 боевом участке Осипову, от 6 июля 1921 года.


«В селе Привозе Русаксинской волости установите усиленную агентуру, дав задание установить квартиры, посещаемые Антоновым. Установите наблюдение, не производя арестов. В селе Пущине рядом с Перевозом и деревней Ширяевкой установите тщательное наблюдение за дочерью Пущинского попа, которую по точно имеющимся сведениям, часто навещает Антонов. В деревнях Шабловке и Кареевке Кордюковской волости сделайте то же, что и в Привозе Русаксинской волости. В Шабловке живет крестьянин Дмитрий Фетисович Федин, друг Антонова. Установите наблюдение. В Кареевке Фрол, примерно лет 30, худощавый – за ним то же. В деревне Беляевке, Трескинской (или Калужинской) волости установите каменный дом, во дворе к которому примыкает темный деревянный чулан. Дом с палисадником. Дочь хозяина – друг Антонова. В селе Калугине другом Антонова является крестьянин Таганов.

Разработку, инструктирование и отправку агентов производить лично, сохраняя полную тайну. Результаты доложите.

Чибисов».


В телеграмме Чибисова от 8 июля 1921 года начальнику особого отделения № 1 при первом боеучастке Троянову говорится:

«По имеющимся точным сведениям в Поревской волости, в лесу, на реке Вороне есть остров «Святой Елены». Так его называют партизаны и крестьяне. К острову можно пробраться на лодке, либо по единственной тропинке в лесу. На этом острове есть притон Антонова. Срочно установите путем высылки надежных агентов – ходоков место притона и примите все меры по насаждению возможно густой сети осведомителей в данном районе.

Разработку, дачу задания, инструктирование, подбор агентов ведите сами лично, сохраняя полную конспирацию. За не сохранение конспирации ответственны лично».

Практика использования негласной агентуры, применявшейся в борьбе с повстанческим движением, в силу крайней обоюдной жестокости и непримиримости этой борьбы, имела некоторые особенности. Перед ней ставились две главные задачи: «1) найти противника; 2) уничтожить секретным путем найденного врага». Выполнение первой задачи возлагалось на так называемую «разведочную часть агентуры», т. е. на местные службы наружного наблюдения, подготовленные для работы в сельских условиях. Для выполнения второй задачи при губернских отделах была создана специальная «оперативная часть агентуры», имевшая задачи внедрения в формирования повстанцев с целью организации террористических актов, приводя их участников в засады для физического уничтожения. Перед подобной агентурой ставились также задачи разложения формирований, компрометации лидеров, проведения различных активных мероприятий.

Нельзя не подчеркнуть, что в этой работе Тамбовскими чекистами был накоплен значительный опыт. В частности, об этом может свидетельствовать приобретение и использование в качестве агента известного левого эсера «М».

В мае 1920 года он был завербован председателем Воронежской губчека Д.А. Кандыбиным. Высокий авторитет «М» в эсеровских кругах позволил чекистам внедрить его в руководящее звено антоновского движения. В целях придания ему большего политического веса в глазах самого Антонова, силами чекистов Воронежа были усилены позиции возглавляемого «М» горкома партии левых эсеров: выделено для него помещение на одной из центральных улиц, предоставлена в его распоряжение типография и т. д. Перед приехавшим по просьбе Муравьева в апреле 1921 года для установления личных контактов начальником связи Антонова – Герасевым инсценировалась активная деятельность комитета: были организованы внутригородские дискуссии по политическим вопросам, проведена серия партийных собраний. Естественно, что после такой встречи Герасев пригласил «М» к Антонову «для обмена положительным опытом». После этого «М» как агента передали на связь председателю Тамбовской ЧК АЛ. Левину, под руководством которого он действовал непосредственно в антоновских отрядах. С его помощью было выявлено около 150 конспиративных квартир антоновцев. По его же рекомендациям несколько групп крестьян-повстанцев (около 40 человек) было направлено по указанным чекистами адресам, якобы для получения оружия, и там захвачено. Выполняя задание по выводу самого Антонова в контролируемое чекистами место с целью его пленения, «М» использовал свое влияние партийного лидера, якобы имеющиеся связи в ЧК партии эсеров в Москве и организовал т. н. «Съезд Союза трудового крестьянства Тамбовской губернии».

Этот съезд должен был избрать делегацию от губернии, которая во главе с Антоновым должна была поехать в Москву на инсценированный чекистами «Всероссийский съезд представителей антибольшевистских повстанческих отрядов». Однако, вследствие того, что Антонов в данный момент отсутствовал в Тамбовской губернии, вместо него в Москву на «съезд», состоявшийся 28 июня 1921 года, по предложению «М» выехали наиболее видные руководители восстания – председатель Тамбовского СТК И. Ишин, и начальник антоновского штаба «Э». Кроме них в Москву «для получения оружия» по предложению «М» были делегированы еще 20 человек. Все они в Москве были арестованы.

Сотрудники ВЧК предприняли попытку завербовать Ишина и «Э». Ишин от сотрудничества отказался и не представил чекистам какой-либо полезной информации, вследствие чего 8 июля 1921 года был расстрелян. Постановление о расстреле подписали Дзержинский, Менжинский, Ягода и Самсонов.

Другой захваченный антоновский руководитель – начальник его штаба «Э», опасаясь за жизнь своих близких, согласие на сотрудничество дал и участвовал в крупной чекистской операции по уничтожению руководителей повстанческих сил на тамбовщине, использовался при этом как приманка, т. к. был хорошо известен среди антоновцев. В этой же операции принимал участие известный красный командир, бывший одесский бандит Григорий Котовский, который выступал под видом Фролова, руководителя, т. н. «Кубано-Донской бригады», якобы прибывшей с Украины на подмогу Антонову.

Как указывалось выше, семья «Э», с целью исключения предательства с его стороны, была взята чекистами в заложники.

Из архивных материалов видно, что метод создания легендированных бандформирований в борьбе с антоновским движением применялся чекистами неоднократно. При этом, как и в случае с «бригадой» Фролова-Котовского, перед подобными формированиями ставилась одна и та же цель – создать видимость активной деятельности альтернативной вооруженной группы, борющейся с Советской властью, добиться соприкосновения группы с реальными участниками восстания, заманить их в какую-либо ловушку и затем уничтожить, В состав подобных групп как правило включались завербованные чекистами агенты из числа бывших повстанцев, хорошо знакомых с местными условиями. Одна из таких групп, созданных начальником особого отделения боеучастка Соколовым, включала 11 человек агентов-боевиков и действовала в сентябре 1921 г. в Пырьевской волости, где, по имевшимся данным, находился в тот период сам Антонов. Целью группы являлось привлечение к себе внимания с его стороны и вхождение с ним в контакт. С учетом того, что Антонов и руководство его войсками неукоснительно отстаивало интересы крестьян и тщательно разбиралось с каждым случаем ущемления этих интересов, группа чекистских боевиков сделала попытку привлечь к себе внимание налетами на мирные деревни. В частности, во время налета на деревню Орловку было ограблено большое количество крестьянских домов. Тем не менее, Антонов на это никак не отреагировал, вследствие, вероятно, того, что к тому времени его войскам был нанесен большой урон и ему было уже не до наведения порядка в деревнях.

С помощью агентуры органы ВЧК предпринимали также активные попытки разложения воинских формирований повстанцев, создания обстановки внутренней дезорганизации. Для этого через агентуру осуществлялась компрометация руководителей партизанских подразделений и соединений, проводились кампании по созданию в подразделениях обстановки неуверенности перед более сильным противником – Красной Армией, убеждению партизан в необходимости дезертировать из антоновских войск. Одна из таких агентурных операций была проведена в сентябре-октябре 1921 г. В этот период основные силы Антонова были распылены, однако несколько десятков сотен повстанцев объединились под командованием И.М. Кузнецова, бывшего командующего 1 антоновской Армией. В эту группу была осуществлена массовая заброска агентуры, в основном из числа перевербованных бывших повстанцев. Работа агентов по подрыву группы изнутри привела к ее расколу.

Основное ядро партизан сдалось советским войскам. Кузнецов потерял управление войсками, перешел на нелегальное положение.

В борьбе с антоновским движением активно применялась такая форма работы с агентурой как внутрикамерная разработка. Например, через агента, специально помещенного в тюрьме ВЧК в декабре 1919 г. в одну камеру с участником крестьянского восстания Полянским, удалось выяснить некоторые приемы связи Антонова с сообщниками, факты внедрения им своей агентуры в Тамбовскую милицию. Кроме того, внутрикамерный агент дал информацию о том, что Антонов располагает чистыми бланками различных предприятий Тамбова и поддельными печатями, которыми пользуется для изготовления документов прикрытия.

С оперативной точки зрения представляет некоторый интерес опыт проведения мероприятий по наружному наблюдению, осуществленный тамбовскими чекистами в отношении антоновцев.

В первую очередь, основной задачей подобных мероприятий являлся поиск самого Антонова, выявление его связей. С этой целью в деревни, где действовал или появлялся Антонов, направлялись секретные сотрудники (сексоты) наружного наблюдения, которые действовали под различным прикрытием. Так, в марте 1920 года сексот № 3 (Голубева) в деревне Полынки установила контакт и вошла в доверие к старухе, у которой останавливался Актонов, Сексотка Голубева выступала при этом под видом торговки, прибывшей из города и обменивавшей вещи на продукты. Ей удалось получить от старухи некоторые сведения, представлявшие определенный оперативный интерес для ЧК.

Необходимо отметить, что разведчики, работавшие на линии наружного наблюдения, были зачастую людьми неграмотными, как в общеобразовательном, так и в политическом плане. Вследствие чего поставляемые ими в сведения отрицательно влияли на результаты разработки того или иного лица.

Например, в архивном деле на связь Антонова – Рысцова В.Е. имеется поручение службы наружного наблюдения от начальника отделения по борьбе с бандитизмом М. Покалюхина: «Установить Рысцова В.Е. Живет против винзавода. Чем нанимается, с кем имеет знакомства, где бывает, какие ведет беседы и о чем?»

В ответ на данное поручение поступило донесение разведчика наружного наблюдения Спиридонова. Приводим его полностью с сохраненной орфографией:

«Донесение. Заданное поручение Вами № 2 было мною исполнено. Упомянутый граж. Рысцов В.Е. занимает должность учителя. По его разговору с неисвисным мною граж. не нуждается служению своей службе и протистует протев советской власти. Знакомство его с не посредственно с учителями и продчими не исвесно. О чем подписуюсь. Спиридонов. 4 июль 1920».

Безусловно, наибольший исторический интерес представляет сама операция по ликвидации братьев Антоновых – Александра и Дмитрия, проведенная чекистами летом 1922 г. Важнейшей предпосылкой успешного ее проведения явились несколько удачных вербовок лиц из ближайшего окружения руководителей восстания. Однако, следует признать, что наиболее значительной из них являлось приобретение в качестве секретного сотрудника агента «Виктора», который в конце концов дал решающую информацию о точном местонахождении братьев Антоновых, что и привело к их гибели.

Как нам удалось установить, «Виктором» являлся друг младшего из Антоновых – Дмитрия. Фамилию его не приводим по вполне понятным соображениям: не хотелось бы ранить память его родственников, которые скорее всего живут на Тамбовской земле. Он состоял в родственных отношениях с братьями Антоновыми. Проживал «Виктор» в самом городе Тамбове. Ранее он состоял в партии эсеров, в 1920 г. осуществлял связь между антоновским штабом и областным комитетом партии социалистов-революционеров. Завербован он был летом 1921 г. начальником секретно-оперативной части губернской ЧК Полиным. Основной вербовки послужило то обстоятельство, что «Виктор» являлся по профессии не крестьянином, а пролетарием и Полин убедил его в необходимости содействовать делу пролетарской партии. Кроме того, вероятно, он обладал и соответствующими личными качествами. Приобретение в качестве агента близкого родственника лидеров крестьянского восстания дало Ф.Д. Дзержинскому основание написать 1 августа 1921 г. в письме В.Н. Манцеву: «Руководителю СО ВЧК (Секретного отдела ВЧК – Авт.) Т.П. Самсонову удалось проникнуть в самое сердце антоновщины и, кажется, Антонову уже не удастся воспрянуть».

Сама операция проходила следующим образом.

12 июня 1922 г. к «Виктору» в Тамбов прибыла из деревни Нижний Шибряй связная – Соловьева Софья Гавриловна. Она сообщила, что к нему намерен прибыть Дмитрий Антонов, чтобы обсудить некие важные вопросы. Прибытия Дмитрия «Виктору» надлежало ждать в течение двенадцати дней. Если он не прибудет, то «Виктору» предлагалось самому прибыть в Нижний Шибряй в дом к мельнику Владимиру Ивановичу Иванову, который и должен был обеспечить встречу с Дмитрием. О визите связника и о полученной информации агент сообщил начальнику секретно-оперативной части, у которого состоял на связи. Чекистами были предприняты меры по подготовке группы захвата. Однако, в установленный срок Дмитрий в Тамбов не прибыл. Поэтому через 12 дней (23 июня) «Виктор» сам отправился в д. Нижний Шибряй, к мельнику Иванову.

Одновременно из Тамбова в этот же район выдвинулась группа чекистов с задачей захватить или уничтожить Дмитрия Антонова. В село Уварово (7 км от Н. Шибряя) выехал на автомашине начальник СОЧ Полин, а в село Перевоз Кирсановского уезда прибыл отряд под руководством М. Покалюхина, начальника отделения по борьбе с бандитизмом Тамбовского губотдела ГПУ. Отряд состоял из агентов-боевиков, бывших участников антоновского движения, перевербованных впоследствии чекистами. Конкретно в него входили боевики А. Куренков, Я. Санфиров, Н. Хвостов, М. Ярцев, бывший командир Особого полка партизанской армии Е. Ластовкин, бывший дезертир Е. Зайцев. Несколько позднее в отряд влились оперативник Тамбовского губотдела Иосиф Биньковский и С. Кунаков, начальник милиции 1-го района Борисоглебского уезда. Задача отряда состояла в том, чтобы немедленно выдвинуться на место встречи «Виктора» с Дмитрием после того, как это место укажет Полин, которое ему в свою очередь, должен был сообщить «Виктор». Интересно, что отряд Покалюхина действовал под видом бригады шабашников. Все его участники были соответствующим образом экипированы, имели с собой топоры, пилы, другие плотницкие инструменты.

Далее события разворачивались следующим образом. «Виктор», по прибытии к мельнику, был направлен им в соседний дом, хозяйкой которого являлась вдова погибшего антоновца – Катасонова Наталия Ивановка. Та попросила агента подождать Дмитрия, за которым сама сходила в лес. В ночь с 23 на 24 июня из леса в дом Катасоновой Дмитрий пришел не один, а со старшим братом Александром, который «Виктора» хорошо знал и по-родственному тепло к нему относился.

У «Виктора» с Антоновыми состоялся длинный доверительный разговор, продолжавшийся всю ночь. Братья интересовались, нельзя ли достать заграничные паспорта, т. к. решили тайно эмигрировать из России. Александр, тем не менее, считал, что повстанческое движение, хотя и понесло большой урон, все же не угасло; достаточно поднести спичку и губернии поднимутся против Советской власти вновь. «Виктор» возражал, говоря, что продразверстка, которая была главной причиной народного гнева, закончилась, а НЭП успокоил многих…

Агент ГПУ «Виктор» покинул дом Катасоновой в 9 часов утра 24 июня. Он порекомендовал братьям поспать, так как все кругом было спокойно. Александр и Дмитрий с ним согласились…

Через полтора часа «Виктор» был в селе Уварове и встретился там с Полиным. Сообщил, где находятся Антоновы и то, что они остались у Катасоновой до ночи, Полин сразу же выехал в д. Перевоз на машине и сообщил полученную информацию группе Покалюхина, вместе выработали план действий. Было принято во внимание то, что Антоновы, по сообщению «Виктора», имели при себе неплохое оружие: «Маузер» с прикладом-кобурой и «Браунинг» с большим запасом патронов.

По прибытии в Нижний Шибряй Покалюхин первым делом провел свою бригаду плотников по деревне. На месте быстро оценили обстановку, вооружились винтовками, привезенными на конной повозке.

Дом Катасоновой стоял в неудобном с точки зрения чекистов месте: между деревенской улицей и огородами, за которыми текла вдоль деревни река. В этой ситуации трудно было предусмотреть куда могли попытаться скрыться Антоновы: побежать через дорогу, где начинался лес, или в сторону реки, где был мост? Поэтому Покалюхии рассредоточил боевые посты так: четыре человека укрылись поодаль углов дома, двое перекрыли дорогу, боевик М. Ярцев был поставлен на огороде Катасоновой, недалеко от риги; боевик Н. Хвостов перекрыл мост через реку. Сам Покалюхин передвигался по всему периметру, осуществлял общее руководство засадой.

Когда посты были осторожно расставлены и приготовились к бою, Е. Ластовкин по команде Покалюхина постучал в дом и спросил у вышедшей хозяйки, нет ли кого у нее в гостях? Та поначалу отрицала, но потом призналась, что в доме находятся два неизвестных ей человека – Матвей и Степан. Братья Антоновы, вероятно слышавшие этот разговор, поняли, что попали в засаду и попытались выскочить из дома через крыльцо. Однако, Ластовкин повел себя решительно, он выстрелил в братьев и те укрылись опять в доме. Началась перестрелка. Один из боевиков сделал попытку бросить в окно гранату. Она попала в рамный переплет, упала на землю и чуть не подорвала самого боевика. Перестрелка продолжалась в течение двух часов. На требования сдаться братья не реагировали. Смеркалось. Тогда по приказу Покалюхина дом был подожжен. Когда пожар стал сильным, Антоновы были вынуждены покинуть дом. Они выскочили в окно, выходящее на дорогу и пытались пробиться в лес. Увидев Антоновых в непосредственной близости, струсил и бросил пост милиционер Кунаков. Потом он пытался оправдаться, сославшись на то, что у него оказалось неисправным оружие, но это не соответствовало действительности. Укрыться в лесу, однако им не удалось – агент-боевик, спрятавшийся за дорогой вел прицельный огонь из винтовки и перекрыл братьям путь. В этот момент из-за дома выскочил Покалюхин. Братья оказались прямо перед ним со спины. Он выстрели в Александра из револьвера в спину почти в упор, но промахнулся и стал убегать. Антоновы побежали за ним, на огороды.

При этом стреляли в Покалюхина, но тоже в него не попали. Покалюхин, убегая от Антоновых, громко кричал: «Здесь они, стреляйте!» Боевики Е. Ластовкин и М. Ярцев, увидев братьев, открыли по ним огонь из карабинов и тяжело их ранили обоих. Антоновы свернули сначала к дому мельника, но затем решили, по всей видимости, перебраться через реку и направились к мосту. Но на огороде, за ригой их встретил карабинный огонь М. Ярцева, который туда подоспел… До боевика Н. Хвостова, который тоже их ждал у моста с винтовкой, они не дошли. Братья погибли вместе, в одну и ту же минуту под вечер 24 июня 1922 года.

На огородах тела их пролежали всю ночь. Всю ночь горел большой дом вдовы Катасоновой. Утром с братьев содрали гимнастерки и сфотографировали голые трупы, дабы продемонстрировать: руководители бандформирований действительно убиты, о чем свидетельствовали пулевые отверстия на их телах.

Основные участники этой операции были награждены Орденами Боевого Красного Знамени. В их числе агент ГПУ «Виктор».

Так закончилась разработка чекистскими органами Александра Степановича Антонова, проходившего по делу «Главный».

Хочется надеяться, что данная публикация, наряду с раскрытием неизвестных ранее широкому читателю фактов будет способствовать нужному и важному делу – реабилитации в общественном мнении как самого этого мужественного человека, так и грандиозного крестьянского восстания, которому он беззаветно служил до последнего своего смертного часа.

## Пир пиратов

> После битвы на поле боя приходят мародёры.

> (Военная правда)

С подписанием Брестского мира Россия вышла из Первой мировой войны. Солдаты воткнули штыки в землю и разбрелись по домам. На бескрайних полях былых ристалищ дымились угасающие очаги бывших кровавых сражений, смердили догнивающие, не преданные земле трупы. Рядом с ними тяжело передвигались, покачивая туго набитыми зобами, грузные птицы – коршуны и вороны. Вдоволь набившее утробы, полусонное, ожиревшее от обильной человеческой падали зверьё, вальяжно полёживало в лесных чащах и потихоньку растрачивало накопленный дармовой жир. Прекратилась стрельба в Германии, Румынии, Венгрии, Польше, Финляндии… Теперь эти обескровленные войной страны лежали в экономических руинах. Мир приходил в себя после опустошительной войны.

В состоявшейся бойне, так или иначе, проиграли все. Кроме Соединенных Штатов Америки, которые в боевых действиях никак не участвовали, но многократно обогатились в результате той войны.

Но на территории матушки-России ничего не закончилось. По её зелёным полям пошли гулять-разгуливать новые скифы, сарматы и гунны, снова неся на своих конях смерть, разрушения и беду. Над солдатами этих полчищ плескались на военных ветрах разные знамёна – белые, красные, зелёные… И была та бойня пострашнее всех предыдущих, потому что брат пошёл на брата.

В Россию, проигравшую войну мировую, пришла тогда гражданская война.


Теперь, когда уже немодно навешивать ярлыки на старых политических оппонентов и поддерживать только одну красную сторону в давно отгремевших остервенелых сражениях гражданской войны, пришла пора просто и ясно обозначить, кем же были они, основные противоборствующие стороны, как назывались, за что они боролись.

Итак, задачей красных революционных сил являлась пролетарская революция в России, а затем во всем мире (мировая революция). Лидерами этого вооружённого направления были Ленин и Троцкий.

Очень многие исследователи, в том числе и некоторые историки, полагают, что так называемое белое движение несло на своих знамёнах идею возвращения самодержавия. В некоторых случаях это действительно было так. Однако, основной задачей белых, главной их целью было уничтожение царизма, продолжение политики временного правительства, направленной на завоевание демократических свобод, установление в России республиканской формы власти по примеру европейских государств.

Третьей боевой силой послереволюционной России было т. н. «<зелёное» движение. Этим обобщённым названием именовались участники разрозненных крестьянских выступлений, которые имели место по всей стране. «Зелёные» изначально были обречены на неуспех, так как не имели серьёзной финансовой поддержки и реальной программы действий. У них не было подготовленных в военном отношении лидеров, не было единого общероссийского руководства. В боевых порядках «зелёных», как правило, отсутствовала военная дисциплина, твёрдое планирование боевых операций. Характерно было неумение крестьян вести войну. Формирования «зелёных» были деморализованы реально грамотной пропагандой красных, выступавших с лозунгами «землю – крестьянам», «хлеб – голодным», «фабрики – рабочим», которые были по душе населению страны.

Такая мешанина взглядов противоборствующих сторон привела в конечном итоге к поддержке народной массой популистских лозунгов красных и уничтожению белых и зелёных формирований.

Лидерами белых были Деникин, Колчак, Врангель, Корнилов, Шкуро, атаман Семёнов…

Зелёные сражались под руководством Нестора Махно, Никифора Григорьева, Александра Антонова и других менее заметных лидеров.


Не было у страны нашей более унизительного, более похабного времени, чем годы с семнадцатого по начало двадцатых годов прошлого века. Отчизна, преданная своею собственной знатью, своими генералами и царедворцами, отдавшими на поругание лютым врагам своего царя – божьего помазанника и его царственную семью, разложенная изнутри внутренним врагом, не обладала больше силами, чтобы сбросить с себя облепившую её болезненную коросту.

Деятели, ненавидящие Россию, осмелившиеся сначала разрушить, а потом возглавить её – Владимир Ленин и Лев Троцкий – и не помышляли помогать ей в чём-либо, излечить от страшных недугов. Они исполняли роли марионеток от имени государств, которые были их руководителями: Германией и Соединёнными Штатами Америки. Их задачей, поставленной этими странами, кроме разрушения российской государственности и убийства царской семьи, было вывезти из России для своих хозяев как можно больше богатств и ценностей.

Кроме того, для Ленина, возглавившего Совет народных комиссаров (правительство России) и оставшегося без финансовой и материальной поддержки покровительствовавшей ему Германии, было очевидно, что в разрушенной и продолжающей разрушаться в новой войне отсталой стране совсем не обойтись без методической и материально-технической помощи со стороны ведущих капиталистических государств. Действительно, нужно было срочно получать признание этих стран и восстанавливать находящееся в бедственном состоянии хозяйство. Без нормальной экономики большевики, возглавляемые Лениным, очень скоро потерпели бы крах и были бы сметены доведённым до крайности народом. Понимание этой суровой, но объективной реальности привело Ленина к осознанию необходимости идти на поклон к проклинаемым им в каждой работе капиталистам и просить их о помощи. В своём выступлении на Х съезде РСДРП он выразил это следующим образом:

«…И тут не жалко сотнями миллионов, а то и миллиардами поступиться из наших необъятных богатств, из наших богатых источников сырья, лишь бы получить помощь крупного передового капитализма. Удержать же пролетарскую власть в стране, неслыханно разорённой, с гигантским преобладанием крестьянства, также разорённого без помощи капитала – за которую он, конечно, сдерёт сотенные проценты – нельзя. Это надо понять».

Соединённые Штаты, давно ожидавшие такую вот ленинскую развязку, совсем и не сомневались в необходимости начать с Россией играть по-крупному. Тем более, что такой поворот дела очень способствовал устранению стратегического соперника – Германии, от вмешательства в российские дела. Посол США в России открыто заявлял, что задержка с признанием нового российского режима «пойдет на пользу Германии и поможет германским планам укрепить реакцию и контрреволюцию». Ещё один бывший крупный государственный служащий США говорил: «Если мы ничего не сделаем и позволим делам идти своим чередом, то мы поможем ослабить российское правительство».

Вот этого американцы хотели бы меньше всего. Они уже давно выстраивали российскую политическую конъюнктуру под себя. При их самом непосредственном содействии и участии, на их деньги были организованы и состоялись Октябрьский переворот и Февральская революция. Собственно говоря, именно Соединённые штаты, взрастив своего очень сильного агента Льва Троцкого, и внедрив его в правительственные круги России, рассчитывали возглавить через него всё наше государство и без всяких препятствий пользоваться его ресурсами и богатствами. Здесь уместно напомнить, что по замыслу США, другой их агент, глава Временного правительства А. Керенский, видный масон, состоявший во французской масонской ложе «Иллюминаты» и исполнявший команды, поступавшие из американского масонского центра, готовил передачу власти от Временного правительства большевикам, в лице именно Троцкого. Напомним также, что Троцкий являлся гражданином не России, а Соединённых Штатов Америки и паспорт гражданина США ему выдал лично Президент Америки Вудро Вильсон. Так что у американцев была сильная мотивация начать активно сотрудничать с Россией.

Вот картинка весны 1917 года.

26 марта 1917 года Троцкий с группой единомышленников – революционеров, снабжённый крупной суммой американских денег, отправляется из Нью-Йорка в Россию на пароходе «Кристианиафиорд». Цель поездки – организация государственного переворота путём совершение социалистической революции. Путники спешат – им известно, что примерно в это же время из Швейцарии в Россию с точно такой же миссией отправляется другой революционер – Владимир Ленин. Кто-то из их двоих возглавит переворот? Троцкий осознаёт, что ему будет нелегко получить первенство: Ленин очень опытен в практической революционной тактике, у него больше опыта работы с массами…

Но… Ленин не столь искушён в умении произносить перед пролетариями зажигательные речи, как он, Лев Троцкий. Кроме того, у Владимира Ильича нет таких реальных заслуг в живой революционной практике, как у него, у Троцкого. Ведь он номинально до сих пор является председателем Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов, который сам и создавал. Вся борьба впереди, главное теперь – не оплошать.

Большая надежда на Временное правительство, на верного соратника-«вольного каменщика» Александра Фёдоровича Керенского, коллегу-«иллюмината». Тот однажды совсем непрозрачно намекнул ему, что скоро возглавляемое им правительство передаст свои полномочия большевикам, которых должен возглавить Лев Троцкий. Мол, вопрос этот согласован на самом верху их иерархии. И с госпожой Америкой, значит.

Столь высокое доверие было приятно Льву Давидовичу, но новость эта совсем его не удивила. Такую же мысль высказал ему на проводах в Россию и сам Президент Соединённых Штатов.

О передаче власти от Временного правительства именно коммунистам уже многие судачат. Вот и на этом корабле попутчик Чарльз Крейн, бывший председатель финансового комитета Демократической партии США, человек крайне осведомлённый в деликатных политических вопросах, между прочим, сказал, что лично он много сделал, чтобы вызвать революцию Керенского, которая уступила бы дорогу коммунизму. Крейн знал, о чём говорил.

«Все согласны, – сказал он, – что революция находится только в своей первой фазе, что она должна расти. Многие на корабле считают, что мы будем в Петрограде для повторной революции».

Но пока все это – сладкие мечты. Воевать с Лениным – дело нешуточное. Поневоле вспомнишь русскую поговорку: «Съест-то он съест, да кто же ему даст…» Лев Давидович грустно улыбнулся.

Пламенные революционеры по сути своей были обыкновенными людьми. И им были присущи такие же человеческие недостатки, как и всем остальным гражданам. Например, Парвус, ничтоже сумняшеся, украл у Максима Горького 100 тысяч долларов, которые тот должен был получить за книгу «На дне», опубликованную на Западе.

Лев Троцкий издавал газету «Правда» с 1908 года во Львове и в Вене. Ленин украл у него это название и присвоил себе. Был большой скандал.

Ослабевшей в войнах стране, как и смертельно усталому, еле стоящему на ногах человеку, трудно вступать в драку с бандитской шайкой. Бандиты в любом случае ограбят обессилевшего человека.

Что-то подобное случилось и с Россией.

Рассмотрим, на некоторых характерных примерах. Как происходил процесс разграбления нашей страны.

Летом 1918 года колчаковским войскам удалось почти полностью захватить золотой запас дореволюционной России, хранящийся в г. Казани. Он включал сотни тонн золота, платины, серебра и драгоценных камней. В целом, это было неисчислимое богатство. В обмен на него американские банки решили поставлять Белой армии необходимое ей оружие и снаряжение с многократной (по некоторым источникам десятикратной) выгодой. Эти операции на протяжении гражданской войны принесли Америке баснословные барыши.

Около 150 тонн золота было в обмен на военное снаряжение вывезено Японией. Правда, обещанное японское снаряжение Белая армия так и не получила.

Правительства главных капиталистических государств до 1922 года не признавали коммунистический режим в России. Это обстоятельство мешало самим эти государствам, так как создавало им большие преграды для открытой торговли с Россией, а, значит, для ничем не тормозимого грабежа нашей страны, остро нуждающейся во всякого рода товарах. Ситуация категорически поменялась, когда Премьер-министр Англии Ллойд Джордж во всеуслышание объявил: «Торговать можно и с людоедами!» Эта варварская и циничная сентенция прорвала плотину торгового отчуждения между СССР и странами Антанты, и новому этапу обворовывания России был дан старт. Известный американский экономист профессор Саттон разъяснил ситуацию не менее цинично:

«С учётом неэффективности централизованного планирования при социализме, тоталитарное социалистическое государство является прекрасным рынком для его захвата капиталистическими монополиями».

К сожалению, это было правдой, и капиталисты впредь последовательно развивали грабительские методы отношений между ними и СССР. Разрушенная экономика России остро нуждалась в товарах первой необходимости. Большевики не умели восстановить собственное производство, поэтому, стремясь спасти свою власть, шли по пути прямых закупок необходимого оборудования за границей, не считаясь с его реальной ценой.

Большевики выколачивали в стране деньги для этих целей из любых возможных источников. В 1922 году по инициативе Ленина по всей стране была проведено изъятие церковных ценностей. Были разорены десятки тысяч православных церквей. Ленин объяснял эту варварскую антихристианскую акцию тем, что деньги советскому государству необходимы для переговоров в Генуе.


О «большой любви» Льва Троцкого к русским людям убедительно свидетельствует его жизненная программа действий в случае, если бы он окончательно захватил в России власть.

На 10 съезде РКП (б) он рассуждал:

«С бродячей Русью мы должны покончить. Мы будем создавать трудовые армии, легко мобилизуемые, легко перебрасываемые с места на место. Труд будет поощряться куском хлеба, неподчинение и недисциплинированность караться тюрьмой и смертью. А чтобы принуждение было менее тягостным мы должны быть чёткими в обеспечении инструментом, инвентарём…».

Ему вторил великий гуманист и «исконно русский филантроп» Николай Бухарин: «Принуждение во всех формах, начиная от расстрелов и кончая трудовой повинностью, является методом выработки коммунистического человечества из человеческого материала капиталистической эпохи».

Мы всё жалеем этих «славных революционеров»: жалко, мол, их, ошибались они. Все ведь ошибаются, когда революция идёт. Забываем при этом: «невинное якобинство» и бесчеловечные социальные опыты этих уродов над «человеческим материалом» стоило нашей стране миллионов невинно погубленных лучших сынов и дочерей России.


Большевики издали декреты о национализации всего богатства России и о конфискации имущества не только у церкви, буржуазии и классово чуждых элементов, но и золота и драгоценностей у всего населения России. Профессор Саттон пишет, что изъятые у населения ценности уходили за границу целыми пароходами.

Газета «Нью-Йорк Таймс», например, сообщала, что только за восемь месяцев 1921 года США вывезли из России золота на 460 миллионов долларов (валюта в номиналах того периода). США поэтому называли Россию «величайшим трофеем, который когда-либо знал мир». Чтобы как-то оправдать себя в общественном мнении и не выглядеть циничным хищником, американцы декларировали мощные потоки золота, идущего из большевистской России, как золото, поступающее из Голландии, Швеции, Франции и других стран. В этих целях, как писали в те годы наиболее осведомлённые газеты, а также и профессор Саттон, русское золото переплавлялось в Скандинавских странах и ввозилось в США с поддельными клеймами.

Например, профессор Саттон заявил: «Директор шведского Монетного двора сообщил, что в этом году (в 1921 – ПК) они переплавили 70 тонн золота из России стоимостью 42 миллиона долларов США и большая часть этих долларов ушла именно в Америку в уплату за товары. На переплавленное золото ставились клейма шведского монетного двора. Количество большевистского золота, находящегося в настоящее время в стокгольмских банках, оценивается в сумму более 120 миллионов долларов США».

В тот период русским золотом были забиты все запасники в ведущих американских банках. Газета «Нью-Йорк Таймс» писала: «В результате непрерывного потока золота, сейфы правительственной Пробирной палаты оказались до отказа набиты золотом в брусках, полосах и монетах. В итоге, если в 1913 году золотой запас США составлял 1,9 миллиарда долларов, то в 1927 году он увеличился до 4-х миллиардов».

В операциях по вывозу из России золота и драгоценностей, а значит, в грабеже России, активно участвовали, кроме США, бывшие её союзницы Англия, Франция, а также все скандинавские страны.

На западные рынки были выброшены украденные из православных храмов драгоценные иконы, кресты, чаши, ризы, другая богатая церковная утварь… Всем была понятна природа этих сокровищ, незаконно вывезенных из России. Любому западному гражданину было ясно, что всё это – ворованные вещи. Но никто в «цивилизованном» Западе не выступил с протестом в защиту обокраденной России, никто не возвысил голос во имя справедливости.

В фешенебельных витринах выставлялись результаты «торговли с людоедами».

Великий русский публицист Иван Шмелёв, как и многие вынужденный покинуть Родину, писал по этому поводу:

«Любое государство, христианское хоть по имени, пропади у него священная лжица из собора, поставит на ноги всю полицию и бодрствующий закон найдёт святотатцу кару. Но для России бывшие её союзники применяли иное понимание закона. Западные суды отказывали в исках владельцам русских торговых фирм, разрешая коммунистической власти продавать награбленные у них товары с их же торговыми клеймами. Вот что означала фраза французского премьера Клемансо в Версале: «России больше нет».

В марте 1918 года был подписан унизительный «похабный» Брестский мир с Германией, и Россия вышла из Мировой войны. Вышла обокраденной, изнурённой, потерявшей полтора миллиона молодых своих граждан, не в силах больше нести бремя тяжелейших боевых действий. Какая ситуация может быть более удобной для воров и мародёров мирового уровня? И вот на Россию, как на побеждённую жертву, как на законный трофей, под всякого рода благовидными предлогами набросились хищники – государства, чтобы терзать её и откусывать от неё жирные куски.

Троцкий рассматривал Брестский мир как измену делу мировой революции. С точки зрения марксиста, он был совершенно прав, потому как этот договор выводил Россию и Германию из революционного процесса. Однако, это категорически не совпадало с позицией Ленина, понимавшего, что продолжение войны с Германией уничтожит и Россию, и Германию, и его самого.

Всё это было названо иностранным, не вполне понятным для русского уха, но, на первый взгляд, культурным словом «интервенция». Разве поймёшь сразу, что за этим вроде бы респектабельным словом скрываются более приземлённые понятия: грабёж страны, убийство мирных граждан и просто вражеское нападение.

В течение 1918 года Россия подверглась интервенции с пяти сторон. В неё со своими интересами вторглись Англия, США, Германия, Франция и Япония. В основном, они прибыли к нам с «благороднейшей миссией» защитить Россию и свои интересы от «страны – хищника» – Германии, якобы посягающей на имущество Антанты.

Официальным поводом внедрения в Россию иностранных войск был тот реальный факт, что Антанта в самом деле еще в период Мировой войны завезла огромное количество военного имущества: оружия, снаряжения, обмундирования, консервированных продуктов и техники в порты Архангельска, Мурманска и Владивостока для обеспечения союзных войск в борьбе с Германией. Все это имущество хранилось на складах этих российских городов. Нахлынувшие в них интервенты официально отрекомендовали себя как защитники интересов местного населения от немецкой агрессии и представители военного и политического руководства своих стран.

В самом деле, внешне всё так и могло выглядеть. Президент Америки Вильсон и его советник Хаус, сформулировавшие идеологию вторжения США в нашу страну, утверждали, что интервенция должна происходить обязательно «с согласия советского правительства». Эту декларированную тенденцию подтверждает профессор Саттон:

«Тщательное изучение доступных архивов показывает, что американская интервенция имела мало общего с антибольшевистской деятельностью, как утверждают Советы. На самом деле Соединённые Штаты захватили Транссибирскую магистраль и удерживали её до тех пор, пока Советы не окрепли настолько, чтобы её контролировать. Имеются данные Госдепартамента, что большевикам поставлялось оружие и снаряжение. Советы были так благодарны за американскую помощь в революции, что в 1920 году, когда последние американские войска уходили из Владивостока, большевики устроили им дружеские проводы».


Ненависть Ленина и Троцкого к русским воплотилась ещё и в том, что они пригласили служить на стороне большевиков люмпенов чужих стран. Эти иностранные «бомжи» были в России на заработках как наёмники. В 1918 году 19 процентов солдат и офицеров красной армии составляли иностранцы: венгры, австрийцы, поляки, китайцы, чехи, финны, прибалты и другие.

Тактика немецкой интервенции заключалась в том, чтобы нигде не воевать с красными, которыми руководил их агент Владимир Ленин. Наоборот, немцы всячески открыто поддерживали советскую власть. Они тихо разворовывали окраины России и всячески уклонялись от войны также и с белыми.

В своих предыдущих работах я неоднократно указывал на то, что основные руководители России на тот период – Ленин и Троцкий стояли на противоположных позициях относительно влияния на ход событий со стороны США и Германии. Ленин, очевидный сторонник Германии, пролоббировавший невыгодный мирный договор с нею, до конца, до окончательного поражения Германии в войне с Антантой осенью 1918 года, был верен этой стране в ущерб России. И Германия до своего поражения успела попить кровушки у матушки-России.

При Ленине немцы вели себя у нас по-хозяйски. Владимир Ильич тайно и явно поддерживал её захватнические устремления. Согласно Брестскому соглашению, они оккупировали юг России и Прибалтику. Всегда и во всём они поддерживали большевиков, отдавшим им огромные территории. Ленин никогда и ни в чём также не противодействовал им. Повсюду они вели себя как хозяева, как оккупанты, законно получившее своё имущество. И повсеместно призывали население голосовать за Ленина и большевиков.

Статс-секретарь Германии фон Кюльман инструктировал немецкого посла в России:

«Используйте, пожалуйста, крупные суммы, поскольку мы чрезвычайно заинтересованы, чтобы большевики выжили. Мы не заинтересованы в поддержке монархической идеи, которая воссоединит Россию. Наоборот, мы должны пытаться предотвратить консолидацию России, насколько это возможно…»

После поражения Германии в войне Ленин был вынужден играть роль, предначертанную ему сложившейся ситуацией. Не стало рядом государства, которое создавало ему верную, надёжную, мощную «крышу». Не носивший в себе русской крови, он никогда не любил Россию и русский народ, ненавидел русское самодержавие, православного царя и саму православную веру, не понимал, как можно любить столь отвратительную страну, которую, по прихоти его нынешних хозяев, он вынужден был возглавить. Он повсюду был чужой, кругом него обитали чужие люди. В беседе с Максимом Горьким он признался:

«Умных жалею. Умников мало у нас… Русский умник почти всегда еврей или человек с примесью еврейской крови».

Но надо было как-то выживать. В новой ситуации, без Германии, окруженный чуждыми по духу людьми из команды Троцкого и Свердлова, откровенно работавших на Соединенные штаты и Англию, Ленин верноподданически писал в 1920 году:

«В продолжение трёх лет на территории России были армии английская, французская, японская. Нет сомнения, что самого ничтожного напряжения сил этих трёх держав было бы вполне достаточно, чтобы в несколько месяцев, если не несколько недель, одержать победу над нами».

Но даже потерявший своего главного союзника – Германию после выхода её из войны Ленин очень мешал Соединённым штатам и Великобритании, находясь на посту главы советского правительства. Сделав ставку на команду Троцкого, они долгое время пытались его убрать Ленина физически, устраивая заговоры и покушения, но он каким-то образом выжил. В дальнейшем, проиграв основную битву, Владимир Ильич какое-то время пытался лавировать: отдавал ценности и золото страны за бесценок, шел на проигрышные переговоры. Он оказался бесславно уязвимым перед вечным оппонентом Троцким, перед беспощадным интриганом Свердловым.

Затем террористка Каплан, подготовленная людьми Свердлова, своей пулей сильно травмировала кровеносные сосуды его шеи, отчего в результате нарушенной их проходимости, одно полушарие мозга критически усохло, и Ленин потерял адекватность, перестал что-либо воспринимать, превратился в траву…

Таким образом, Антанта его всё же достала. Как известно, Лев Давыдович Троцкий был реально сильным конспиратором. И свои неблаговидные поступки он зашифровывал и легендировал так, что впоследствии невозможно было расшифровать суть происшедшего. Например, теперь уже общеизвестно, что президент США Вильсон, отправляя его в Россию, передал ему 10 тысяч долларов. Впоследствии Троцкий предпочёл указать, что это были немецкие деньги. И это сыграло с ним злую шутку. Так, когда корабль из Соединённых Штатов, на котором Троцкий плыл в Россию, был остановлен в Канаде, Троцкий был высажен на берег и долго содержался под арестом как немецкий шпион. Масонским силам Франции и Америки стоило немало усилий высвободить Троцкого из-под канадского ареста. Троцкий повсеместно применял свои конспирологические приёмы. Например, по многим данным он тщательно законспирировал своё прямое участие в убийстве Щорса, Думенко, Котовского, Чапаева, Есенина и других известных людей.

Значительную остроту и критичность имели события на Севере нашей страны в областях, подвергшихся иностранной интервенции.

Это был один из этапов продуманного и системного разграбления России странами Антанты и началом операции США и других стран Запада по подчинению России их интересам. Захват национальных богатств, разрушение основ экономики и силовой разворот политики России в русло западных устремлений. Интервенция – это составная часть грабежа России. Масоны и их продукт – большевики – целенаправленно готовили страну к разграблению и ослаблению. Одной из задач интервенции было не допустить Россию к трофеям первой мировой войны, недопущение её обогащения. Интервенты – это союзники белого движения, их лозунгами были лозунги белых, у Антанты стояла задача – ничего не отдать немцам, всё забрать себе. Поэтому под видом защиты своего имущества на окраины России были выброшены десанты. Интервенция направлялась Антантой, служила Англии, Америке и Франции. На местах высадки десантов создавались региональные правительства, во главе которых всегда назначались масоны. Основными задачами интервенции являлись:

– контроль за ситуацией в России,

– грабёж российских территорий,

– ликвидация влияния Германии,

– создание условий для втягивания России в новую войну с Германией,

– ослабление влияния Ленина,

– укрепление Троцкого,

– ослабление влияния России на международной арене,

– отрыв от России территорий (например, Финляндии, которая была умышленно отдана Лениным Германии, а впоследствии – странам Антанты).

Интервенция происходила тогда, когда у России больше не осталось союзников, кроме ненадёжного союзника Антанты. Ленин боялся Антанты: там у него не было поддержки, там был Троцкий. Недопущение России в сферу влияния Германии и её стремление усилить позиции в кругах российского правительства – основная причина убийства немецкого посла графа Мирбаха, который достиг немалых результатов в деле сближения с российскими правительственными кругами. США таким образом выбивали у Ленина последний козырь и побуждали его кидаться в объятия США.

Имелись и другие причины, по которым был убит немецкий посол.

Так, Антанта всячески противилась тому, чтобы Германия претендовала на богатства России, на её территории и имущество. Всем этим должны были пользоваться лишь США и их союзники.

Убийство посла должно было спровоцировать возобновление военных действий между Россией и Германией, разорвать Брестский мирный договор. Планировалось, что новая война окончательно ослабит ту и другую сторону. Затем Соединённым Штатам надлежало воспользоваться плодами этого ослабления и добить ту и другую страны.

Таким образом, устранением Мирбаха Антанта пыталась убирать с политической сцены своего главного соперника – Германию.


Американцы, когда речь шла о большой прибыли, всегда плевали на правила приличия и соблюдение элементарной этики, Характерный пример: в 1918 году, в условиях непризнания России международным сообществом, они содействовали созданию в Москве Российского банка внешней торговли «Роскомбанк».

Для облегчения управления банком со стороны американцев руководителем иностранного отдела «Роскомбанка» был назначен Майкл Мэй, сотрудник американского банка «Гаранти-трасс» (собственник миллиардер Морган). Через этот банк шла активная спекулятивная торговля с русскими и перекачка огромных контрабандных сумм в американские банки.


Троцкий и Антанта заставляли Ленина воспринимать интервенцию как вынужденную, но правильную меру. С помощью интервенции России навязывалась политика «доброго кнута», и Россия вынуждена была терпеть эту политику. Антанта поддерживала Россию с целью её колонизации, выкачивания ресурсов и контроля за нею, установления над ней жёсткой власти. Она рассматривала страну, как свой военный трофей и волевым образом через своего агента Льва Троцкого жестко ею управляла. Осуществлялось подавление интересов России. При всем при этом Соединенным Штатам и их союзникам не нужно было менять российский политический режим, так как Америка в тот момент управляла нашей страной довольно вольготно. Президент США Вильсон, выстраивающий эту политику, откровенно высказывался на этот счёт: «Интервенция США в Россию не носила антибольшевистский характер. Все чувства народов США находятся на стороне русского народа… Присутствие войск США в России должно осуществляться с согласия советского правительства».

Интервенция стран Антанты в Россию – это фактически военная сила Троцкого, гражданина Соединённых Штатов. Она защищала американцев от возможности проникновения немцев и давала американцам возможность грабить Россию самим.

Поэтому сторонники Ленина с нею с разным успехом воевали, что убедительно видно на примере действий красных в отношении интервентов, высадившихся в Мурманске и Архангельске. Ситуация, сложившаяся здесь, очень характерна для демонстрации политического противостояния сторонников Ленина и Троцкого.

В Мурманске, где у руководства местных советов стоял человек Троцкого и Свердлова Юрьев, встретивший интервентов цветами, предпочтения отдалось войскам из Англии и Америки. В этом регионе англичане и американцы «мирно и спокойно» разграбили военные склады, а также местное население и без лишнего шума ушли в свою страну с награбленным имуществом.

Известно, что во время мировой войны в три основных российских порта – Архангельский, Владивостокский и Мурманский союзники завезли более миллиона тонн военных грузов и продовольствия. Американцы и англичане прибыли в порты Мурманска и Архангельска с официальной задачей обеспечить сохранность данных грузов от возможной агрессии немцев и белофиннов. Председатель Мурманского Совета народных депутатов Юрьев 1 марта 1918 года направил телеграмму в Совнарком, в которой указал на опасность возможного наступления немцев и белофиннов на мурманский порт и верноподданически сообщал о готовности интервентов защитить порт от этой агрессии, а также их стремлении оказать помощь населению в продовольствии. Вечером того же дня Троцкий в ответ телеграфировал Юрьеву: «Вы обязаны принять всякое содействие союзных миссий и противопоставить все препятствия против хищников». (Следует указать, что Юрьев ранее был эмигрантом, проживал в США и состоял там в приятельских отношениях с Троцким.)

2 марта состоялось совместное заседание Мурманского Совета, Совета депутатов Мурманской железной дороги, а также русского и союзного военного командования, на котором был выработан следующий документ:

«Словесное, но дословно запротоколированное соглашение о совместных действиях англичан, французов и русских по обороне Мурманского края. Основание – приказ наркома Троцкого».

Исходя только из этих документов можно сделать однозначный вывод о том, что иностранная интервенция со стороны США была согласована с советским правительством в лице Троцкого. Такая позиция второго лица в государстве вряд ли удовлетворяла Ленина, но в той ситуации он ничего не мог ей противопоставить. Он ведь и сам теперь, после ухода немцев, тоже прислуживал США.

Воодушевленный поддержкой Америки, Лев Троцкий в тот же период заявил американскому послу Робинсу:

«Ни моё правительство, ни русский народ не будут возражать против контроля со стороны американцев над всеми грузами, направляемыми из Владивостока в центральную Россию и против фактического американского контроля над Сибирской железной дорогой».

Вот так работал в России гражданин Соединённых Штатов Америки Лейба Давидович Троцкий. Как это похоже на суету современных Троцких – Чубайсов, Гайдаров и Грефов! И всей этой вражеской камарильи.


Весьма примечательна широко известная фигура американского миллиардера Арманда Хаммера, который первым их богатеев США начал активно сотрудничать с советской Россией с первых дней её существования. Они с братом Виктором пошли по стопам своего отца Джулиуса, который уже в 1919 году осуществил первые сделки с нашей страной при посредничестве Ротшильда и Льва Троцкого и имел общий с последним бизнес ещё, когда тот жил в США. Арманд Хаммер тоже во всём опирался на Троцкого, а впоследствии через него – на Ленина. Через них он создал в России несколько торговых фирм и развернул при поддержке руководителей страны активнейшую торговлю с США в обмен на американскую пшеницу русскими мехами, чёрной и красной икрой, изъятыми из богатых российских домов и музеев бриллиантами драгоценностями, предметами роскоши, картинами известнейших мастеров, изделиями Фаберже…

Огромное количество ценностей было вывезено Армандом Хаммером из Гохрана, Эрмитажа, православных церквей и других хранилищ русских национальных богатств.