Вера Эпингер
Во власти теней

ПРОЛОГ

Ночь. Что скрывается за плотным пологом ночного неба с россыпью искрящихся звёзд? Что заставляет нас именно в эти часы вести битву со своими тайными мыслями, страстями, пороками; сдаваться под их натиском и полной грудью вдыхать взбудораживающий воздух свободы?

Свобода… Странное слово с лёгким привкусом горечи и незабываемым послевкусием. Стоят ли вековые сражения за обладание призрачной возможностью выбора всех тех бед, страданий и слёз? Возможна ли истинная безграничность? Или мы всегда будем лишь безвольными марионетками Судьбы и наших тёмных животных инстинктов?

Мы слишком слабы, чтобы сопротивляться; кем бы мы ни были, где бы мы ни были и чего бы мы ни хотели, крошечные семена сомнений в наших  душах рано или поздно взрастут, вскормленные слабостями и уступками.

Ночь – прекрасное время, чтобы позволить разуму воплотить в реальность то тайное и скрытое, что мы прячем от людских глаз и, порой, от себя. Ночь не имеет границ, но обладает над нами властью. Ночью мы ощущаем эту призрачную свободу, а её отголоски будоражат наши мысли до рассвета. И только вдыхая терпкий от  возбуждения воздух, мы понимаем, что на самом деле находимся во власти теней: теней прошлого, будущего и настоящего; теней наших фантазий, наших неизведанных сторон; теней, которые вполне способны превратить наши кроткие мечты в одержимость…

Прислушайся к безмолвности тьмы, заставь свои глаза видеть сквозь ослеплённую лунным светом реальность… Слушай и смотри.

Стон, тихий, но от того не менее сладкий, срывающийся с покусанных от вожделения губ. Слияние двух прекрасных тел;  нежно-оглушающий звук любви, тонущий в животной страсти; сердце, отбивающее прерывистый ритм и вдруг бросающееся вскачь; кровь, алая горячая кровь, несущая тепло по твоим венам, направляющаяся вниз, к твоему центру. Твоё тело, в бессилии замершее на влажных простынях, когда он вдруг останавливается, заставляя тебя почувствовать острую нехватку его жара внутри себя, смотрит тебе в глаза и усмехается, понимая, какой властью обладает.

Его рука, бесцеремонно скользящая по твоей груди, мягко сжимающая сильными пальцами тёмно-розовую горошинку соска, а затем медленно ласкающая нежную золотистую кожу. Твой судорожный вздох, порождённый его ласковой грубостью, когда он вновь входит в тебя; его хриплое дыхание и сильный толчок, заставляющий тебя вскрикнуть, а твоё тело последовать ему навстречу. Шёпот, твой тихий шёпот в попытке погасить разбушевавшийся пожар внутри тебя.

Слышишь? Слышишь мольбу?

– Пожалуйста, – срывающийся голос. Твой голос.

Видишь?

Девушка, раскинувшаяся на мягкой кровати, мечущаяся в огне, хватающаяся за простынь руками, сжимающая ее. Это ты. Смотри, смотри внимательно и чувствуй, поддайся соблазну и окунись в водоворот страсти, похоти и желания.

Плавься подобно раскаленному свинцу в его руках, когда он владеет тобой.

Когда сжимает твою тонкую талию в своих руках, не давая отстраниться; когда притягивает тебя к себе, заставляя сильнее обхватить его ногами в порыве быть ближе, глубже, дольше.

Ты видишь, как он закрывает глаза, когда ты начинаешь бороться за право власти, позволяя себе поддаться инстинктам и двигаться?

Так плыви по течению! Отбрось рамки, границы и запреты. Сейчас есть только ты и он…Пользуйся, живи, наслаждайся…

Я смотрела в его потемневшие стальные глаза и видела отражение себя. Его низкий голос проникал вглубь меня, будто задевая неизведанные струны души, ласкал меня. Руки, взгляд, голос, тело… Стало неважным, что, как и где, просто гул бьющегося сердца вдруг стал громче… я поняла, что пропала, больше нет меня, есть лишь пламя, безжалостное пламя, пожирающее всё на своем пути, вырывающее из реальности… 

Есть его хриплый стон, объединивший нас в бушующем пожаре страсти.

Вспомнишь ли ты на рассвете, как сгорала в его руках? Вспомнишь ли о своём сне, ставшем больше, чем реальным, ощутимым будто наяву? Вспомнишь ты ли его холодные серые глаза, когда наутро вместо них увидишь летнюю зелень любимого взгляда? Вспомнишь ли?

Глава первая

Монотонный голос преподавателя не замолкал ни на минуту, будто ему даже не нужно было дышать. Его речь лилась сплошным потоком непонятных заумных фраз и набором бесконечных чисел, смешавшихся в моей голове в кашу. За последние полчаса я не сделали ни одной заметки – политика государственной информатизации определенно прошла мимо меня. Какая досада!

Покосившись на подругу, корпящую над конспектом, удручённо вздохнула. Нет, расстройством внимания я не страдала, ненависти к учебе не испытывала, но каждая среда становилась для меня испытанием на прочность – профессор Щукин был кошмаром для всего нашего факультета.

Низкий полноватый мужчина в смешных очках с круглыми стеклами и непомерно завышенной самооценкой один раз в неделю превращал наши жизни в филиал ада. Свой предмет он считал чуть ли не пупом земли и каждый раз вместо кратких основ заставлял переписывать весь учебник, зачитывая его слово в слово, изредка делая паузы, чтобы вставить свое любимое «кхм», окинуть аудиторию прищуренным ядовитым взглядом и снова захлебнуться в слюнях нудного доклада.

– Анжел, – шёпотом обратилась к миниатюрной шатенке, старательно записывающей речь старого маразматика и от усердия чуть высунувшей кончик языка.

– Что? – недовольно откликнулась она, не отрываясь от записей.

На самом деле Анжелика была довольно милой девушкой, с которой я с первой же встречи нашла общий язык, но когда дело доходило до учебы, то она переставала замечать всё вокруг.

– Тебе не надоело? – чуть громче, чем следовало спросила я, отчего заслужила грозный взгляд Щукина. Нисколько не смутившись, подарила преподавателю ответный прищур, чуть скривив губы. Он недовольно нахмурился, но продолжил читать лекцию, не скатываясь до нравоучений.

– Нет. А тебе следовало бы записывать. Через месяц – экзамен, – оторвавшись от тетради, Анжела взглянула на меня. – Или ты забыла?

– О таком забудешь, – удрученно протянула я, утыкаясь в телефон. Конечно, не следовало отвлекаться. Анжела была права, но она уже целый месяц нудела по поводу окончания первого курса.

Хмыкнув, девушка краем глаза заглянула в тетрадь соседки и, бегло просмотрев пропущенное при разговоре со мной, принялась переписывать.

«Я люблю тебя. Как успехи?» – я бегло напечатала текст сообщения и нажала «отправить», не забыв добавить к тексту влюблённый смайлик.

«Я сильнее. Так себе. Соскучился» – ответ не заставил себя ждать. Мысль о Денисе вызвала улыбку – мы были вместе уже несколько лет. Он стал для меня всем – не только любимым парнем, но и лучшим другом, старшим братом и товарищем, который понимал меня гораздо лучше самой себя. По крайней мере так было раньше.

О, первая любовь, как же ты сладка… похожие интересы сблизили нас, заставив забыть о разнице в возрасте. Мне было шестнадцать, когда мы познакомились – моя юношеская влюблённость переросла в крепкое чувство. Правда… правда всё изменилось, когда перед поступлением в университет я переехала жить к Денису. Картина счастливой и красивой сказочной жизни с принцем на белом коне медленно, но верно обрастала желчными пятнами, яркий цвет блекнул и мерк. По моей вине.

Я опустила взгляд на правую руку, где на безымянном пальце красовалось аккуратное золотое колечко с тремя крошечными опалами. Подарок-намёк. Подарок-обещание. Денис был моим первым и единственным мужчиной, и я, взращенная на романтических историях, воспринимала его как свою дальнейшую судьбу. Как иначе? Ведь он обладал надо мной странной властью, заставляющей моё тело льнуть к его рукам, а сердце сбиваться на бешеный ритм, когда его горячее дыхание опаляло мою горевшую от сладкой истомы кожу.

«Жду вечер. Я приготовила тебе сюрприз».

Закусив нижнюю губу, представила его мужественное лицо в мягком свете свечей, разгоняющих полумрак комнаты с зашторенными окнами; его нежную и загадочную улыбку, моментально превращающуюся в дьявольскую, когда мой взгляд останавливался на его губах; зелёные, потемневшие от страсти глаза и сильные руки с длинными пальцами, ночами поднимающими меня на вершины блаженства.

Внизу живота начала теплиться маленькая огненная искорка. Смутившись от совсем неподходящего ощущения, поёрзала на скамье, пытаясь избавиться от этого сладкого предвкушения.

–… публичная борьба за общественную поддержку позиции субъекта, его представления об информационных проблемах, – ненавистный голос, прозвучавший вдруг неожиданно громко, подействовал, как ушат ледяной воды, заставляя мысленно вновь вернуться к учебе, – можете собираться. На сегодня всё.

Быстро вскочив, я закинула вещи в сумку и, не дожидаясь Анжелу, поспешила на выход.

В холле первого этажа внимание привлекла растяжка «Добро пожаловать в университет!». Возле парадных дверей толпилась группа испуганных подростков, похожих на стайку утят, боязливо касающихся первый раз лапками воды и нервно жмущихся друг к другу в ожидании матери. Роль матери исполняла молодая девушка, на вид лет двадцати пяти, должно быть аспирантка, – по её кислому лицу было видно, что перспектива водить экскурсию её совершенно не устраивала.

Обрадовавшись, что возле кофемата нет очереди, купила стаканчик горячего шоколада с тройным сахаром – приторно-сладкий напиток всегда помогал мне сосредоточиться перед новой парой.

Проходя мимо абитуриентов, я едва сдерживала улыбку. Всего год назад я так же, как и они, впервые ступила в альма-матер.

Практически каждую секунду в руке вибрировал телефон, порядком начиная меня раздражать. Одна нетерпеливая особа со стервозным характером не удосуживалась подождать несколько минут и отправляла мне один за одним грозные смайлики.

Да иду я… иду… – мысленно закатила глаза и, ловко лавируя в потоке студентов, ускорила шаг.

«В левой руке «Сникерс», в правой руке «Марс», мой пиар-менеджер Карлс Маркс», – напевала под нос засевший в голове мотивчик Ляписа Трубецкого. Почти подходит ситуации: вот только в левой – горячий шоколад, а в правой – телефон.

Набирая одной рукой сообщение нетерпеливой подруге, не заметила, что лечу прямо «в лоб» идущим мне навстречу.

– На дорогу смотри! – раздалось мне вслед, когда я, в последний момент подняв глаза, отшатнулась в сторону и чуть не задела другого студента плечом.

– Прости! – не останавливаясь, растерянно обернулась к нему. Клуша… не самая моя лучшая идея. Стоило только на мгновение отвлечься, как тут же налетела на кого-то: а смартфон и стаканчик с напитком выскользнули из рук.

Раздался едва слышный хруст и стекло новенького телефона разлетелось по тёмно-зеленому, с прожилками, камню. Выплеснувшийся на пол шоколад завершал живописнейшую картину.

– Сука! – из глаз брызнули злые слезы. – Денис меня убьёт! – простонала, нагнувшись и подбирая с пола скоротечно почившее чудо техники.

«Надеюсь, что никого не облила…» – шальная мысль проявилась за мгновение до того, как я подняла глаза.

Взгляд скользнул по чёрным кожаным мужским туфлям, начищенным до матового блеска, по серому деловому костюму с расплывшимся свежим коричневым пятном от моего напитка, по недовольному лицу мужчины, сыгравшего роль айсберга для Титаника-меня… Ёп твою мать! Только не он!

– Если я не убью вас раньше! – холодно произнес Градов, видимо уже успевший оценить масштабы катастрофы.

– Извините, пожалуйста! Я не хотела! – заискивающе пробормотала я, боясь поймать зрительный контакт с его глазами, с ужасом осознавая последствия своей невнимательности.

Несущаяся на всех парах по аудиториям волна студентов сшибла бы нас – если бы не Евгений Александрович Градов, словно волнорез, заставляющий недовольных затором студентов огибать препятствие посреди холла.

– И что мне делать с вашими извинениями, Беляева? – ледяной голос преподавателя резал по ушам. – На меня посмотрите, хватит пялиться на мою обувь.

– Я… – повинуясь указанию Градова, оторвалась от созерцания пола. Выдержать прямой контакт его серых глаз – словно провалиться в пропасть. Их бездна манила, затягивала чёрными липкими щупальцами страха, будто черная дыра; пугала, скрывая в себе нечто тёмное и ужасное.

Тут же сместила взгляд на его щеку, боясь, что ещё чуть-чуть и расплачусь от комичности и трагизма ситуации. Евгений Александрович с самого первого семинара дал понять, кто он есть. Он вынуждал опасаться его. Что-то в нём было такое… его обманчиво-ленивые движения, словно у сытого дикого леопарда, безучастно поглядывающего на стадо антилоп, но от этого не менее опасного. В каждом его действии сквозила гордость и самоуверенность. Всё его «я» кричало, что ему нечего добиваться, он ведь и так уже получил всё, что хотел.

– Вы, Беляева. Вам противопоказано держать в руках несколько вещей одновременно и уж тем более горячие напитки.

– Я же извинилась! – едва слышно прошептала я.

– Идите, куда шли, Беляева, – мне не нужно было повторять дважды. Я тут же затерялась в толпе, костеря себя, на чём свет стоит. Выкинув по пути стаканчик в урну, попыталась включить телефон, но чёрный, в паутине трещин, экран недвусмысленно намекнул мне о бесполезности этой затеи.

Злость на Градова ушла на второй план. Денис будет в бешенстве, если я не позвоню ему прямо сейчас. До боли сжав ладони в кулаки и успокоившись только тогда, когда ногти впились в кожу, открыла дверь кабинета.

– Ну наконец-то! – воскликнула Вероника, но, заметив моё состояние, сжала тонкие губы в линию. Придирчивый взгляд скользнул по моему лицу. – Что случилось?

– ДТП в холле, – фыркнула я, – дай мне телефон, пожалуйста, мне нужно Денису позвонить, – я небрежно уронила на стол не подающий признаков жизни телефон.

– Охренеть, подруга, – округлила глаза девушка, кончиками пальцев поднимая перед глазами тушку смартфона с выглядывающей из-за отколотого куска дисплея микросхемой. – Конечно, держи, – она вернула остатки телефона на стол и передала мне свой гаджет.

– Спасибо, сейчас вернусь.

Я вышла из кабинета, попутно набирая номер Дениса и оставляя Веронику удивленно глядеть мне вслед.

Гул в коридоре мешал сосредоточиться, гудки из-за негромкого динамика были едва слышны. Прислонившись спиной к прохладной стене, я терпеливо ожидала, пока Денис ответит на звонок.

– Слушаю, – его голос был странным. Я словно в живую видела, как двигались желваки на его скулах и как напряжённо он сжимал челюсти.

– Солнце, это я, – осторожно начала, не зная, что от него ожидать.

– Крис? – выдохнул он. Голос тут же потеплел, а тон смягчился. – Где ты была? Я не могу до тебя дозвониться.

– Я телефон разбила.

– Что случилось?

Я облегчённо выдохнула, понимая, что он не злится.

– Выскользнул из рук и упал, – отозвалась и всё же переспросила: – Ты не злишься?

– Да нет же! Я пытался тебе позвонить, но абонент вне зоны.

– Прости, – неосознанно крутила пальцами небольшую пуговку на жакете.

– Всё нормально. У тебя сейчас что?

Пуговица, не выдержавшая таких манипуляций, осталась у меня в руке. Давно надо было нормально пришить её.

– Философия, – убрав пуговицу в карман, я взглянула на стенд с расписанием на стене возле кабинета. – Хотя подожди. Тут замена, – нашла взглядом список замен. – Теория государства и права.

ЧТО?!

– Хорошо, я скоро выезжаю. После пары жду тебя в машине, – услышала улыбку в его голосе. – Люблю тебя.

– А я тебя, – улыбнулась в ответ, завершая вызов.

Теория государства и права не входила в мои планы. Особенно после моего «нападения» на Градова. После инцидента, случившегося меньше пятнадцати минут назад, мне совершенно не хотелось попадаться ему на глаза. Он не упустит возможность «уколоть» меня. Такой уж у него был стиль преподавания.

На семинарах во время опросов Градов не удостаивал нас и взглядом, а откидывался на спинку чёрного кожаного стула и погружался в планшет, изредка кивая головой и комментируя ответ. Он был преуспевающим адвокатом и мог похвастаться широким кругозором и эрудицией – кладезь историй и полезных знаний для нас, студентов. Именно поэтому его занятия никогда не были скучными, но шутки часто переходили всякую грань, а любовь к издевкам над студентами заставляла нас периодически ненавидеть его. Помнится, однажды в ответ на очередную эмоциональную вспышку одного из моих состоятельных одногруппников, он сразу дал понять, кто он, а кто мы:

– Общение с преподающими здесь специалистами сильно помогает мне в карьере. Но, к сожалению, не всё так гладко. Есть кое-что, что спутывает мне все карты, – он окинул холодным взглядом аудиторию, – это кое-что – вы. Увы, но преподавание – не мечта всей моей жизни. Оно не приносит мне дохода и особого удовольствия, так что мы с вами в равном положении. Вы ненавидите меня, а я недолюбливаю вас. Но это сильно не должно нас волновать, так ведь? Кроме желаний есть еще и обязанности. Так что попрошу придержать свои порывы и молча исполнять их.

Своими словами Градов только раззадорил сплетников – поползли слухи об его ущербности и попытке поднять самооценку, срываясь на «детях». Но как бы то ни было большая половина студентов уважала его, ведь он давал реальные знания, пускай и не совсем приятным способом.

Вернулась в кабинет – группа собралась полным составом. Наши весельчаки, как обычно, гоготали над очередными нелепыми шутками – и это взрослые люди… Сев на своё место, я повернулась к Веронике. Та уставилась на меня, постукивая по столу ярко-красными ногтями. Терпения у нее было не занимать, а любопытство и вспыльчивость оказались главными качествами, – впрочем, это не помешало нам сдружиться. Как говорится, рыбак рыбака видит издалека, верно?

Хотя если уж и давать мне характеристику пословицами да поговорками, то «В тихом омуте черти водятся» подойдет идеально. Так оно и было. До переходного возраста я была очень скромным ребенком, смущалась и прятала глаза по любому поводу; но чем старше становилась, чем больше гормонов вырабатывалось организмом, тем больше в моей натуре проявлялись наглость и бесцеремонность. Именно они, а не тяга к учебе и посиделки за книжками, вопреки мнению окружающих помогли закончить школу с золотой медалью.

– Что Денис сказал? – Вероника тряхнула головой, отчего её длинные тёмно-русые волосы рассыпались красивыми волнами по плечам.

– Как обычно, – пожала плечами и достала из сумки тетрадь. – Готова к нашему любимому развлечению?

Девушка закатила глаза, а Анжела, тихонько притаившаяся рядом, оживилась.

– Эй, не истери, Анж, – цыкнула на нее Вероника и вновь посмотрела на меня. – Конечно, готова, как же иначе! – с сарказмом добавила подруга, недовольно сморщившись.

– Я тоже совершенно не готовилась, – расстроенно выдохнула Анжелика. – Девчонки в общаге опять устроили разнос.

Мы с Вероникой сочувственно переглянулись – в отличие от нас Анжелика жила в общежитии и полностью вкушала прелести студенческой жизни.

Наше любимое развлечение – опрос по восьмидесяти юридическим терминам – было задумкой Градова, к которой он обращался в начале каждого семинара, с упоением наслаждаясь имитацией умственной деятельности на наших лицах.

– Да бросьте, девчонки, как всегда прорвёмся, – засмеялся одногруппник Слава, подходя к нам. – Я так вообще не парюсь.

– Правильно, тебе-то чего волноваться? – съязвила Анжелика, обращаясь к парню. – Больше ноля всё равно не получишь.

– Вот и я о том, – не обиделся Слава. – Это всего лишь учеба, – пожал он плечами и вернулся к своей веселой компании.

Я не питала особой любви к одногруппникам – но всё же будет жалко, если кто-то из них вылетит после сессии. Вероника подавила смешок. Немного смутившаяся Анжелика открыла учебник и принялась судорожно листать его, обрывками поглощая какие-то фразы.

«Что ж, она снова потеряна для общества» – мысленно усмехнулась я и вольготно откинулась на спинку стула, чуть покачиваясь на нем.

Пара уже давно началась, но Мистера-Супер-Адвоката не было. Обычно он приходил минут через пятнадцать после начала и отпускал пораньше, так что это стало ещё одной причиной симпатии студентов, жаждущих подольше отлынивать от гранита науки.

Решив, что сегодня просто получу свой законный ноль баллов и спокойно сяду на место, я не предпринимала попыток повторить эти треклятые термины, хотя в голове сами собой всплывали некоторые вызубренные определения.

На удивление в кабинете стояла тишина: взволнованные студенты с упоением вчитывались в учебник.

– Стоп, я что, единственная, кто не знал, что сегодня теория? – удивилась я, подталкивая Анжелику локтем.

– Расписание неделю назад обновили, – пожала плечами девушка, не отрываясь от повторения материала.

– Кристина, ты же в своем репертуаре, – услышала я тихий смешок Вероники.

– А ты вообще молчи, – посмеиваясь, беззлобно отозвалась я и бросила взгляд на дверной проем. Вместо бежевой стены коридора увидела застывшего, как изваяние, Градова. Он внимательно осмотрел присутствующих, с усмешкой взглянул на меня и зашёл в кабинет.

Я недовольно прищурилась и привстала вместе со всеми, приветствуя преподавателя. По спине побежали мурашки от его привычно ехидно-брезгливого «Ну здравствуйте, студенты», брошенного будто невзначай.

Евгений Александрович избавился от залитого кофе пиджака. Теперь он не скрывал, как шикарно сидит на мужском теле белая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами. В этот раз Градов пренебрёг галстуком.

Информация на официальном сайте университета гласила о том, что ему тридцать восемь лет, из которых после окончания учебы пятнадцать отданы юриспруденции. Выглядел ли он на свой возраст? Скорее нет, чем да. Довольно высокий, в меру мускулистый, но без идеального атлетичного телосложения. Подтянутый, и никак не тянущий на практически сорок лет. Не удержалась – мысленно сравнила его с Денисом и, признав несомненную победу за последним, язвительно усмехнулась, за что удостоилась недоумевающего взгляда стальных глаз.

Семинар обещал быть веселым.

Наше любимое развлечение было в самом разгаре. Евгений Александрович поочерёдно поднимал студентов и оглашал понятие. Кажется, из дюжины опрошенных верный ответ прозвучал всего пару раз. Подобный результат ничуть не трогал Градова, и он расслабленно откинулся на спинку стула, буравя Славу взглядом, поскольку парень бесцеремонно уселся на своё место, отказавшись отвечать.

Я скучающе облокотилась на стол и прикрыла глаза, впадая в дрёму. Ночь выдалась бессонной.

Когда в аудиторию залетел игривый порыв ветра из открытого окна и коснулся моей кожи своим прохладным прикосновением, в памяти всплыли ощущения горячих поцелуев Дениса. В какой-то момент это чувство, вызванное необычным контрастом холодного воздуха и призрачных, еще не забытых ласк, стало настолько реальным, что я едва подавила стон наслаждения. Вовремя опомнившись, распахнула глаза и огляделась, не заметил ли кто моего бесстыдного порыва. К счастью, никому не было до меня дела, только Градов не отрывал от меня глаз.

– Беляева! – небрежно произнес он.

Я поднялась со своего места, боковым зрением заметив, как Вероника показала мне большой палец. Ее жест не остался незамеченным – мужчина предостерегающе покосился на подругу и та, замявшись, уткнулась в тетрадь. Довольный её реакцией он вновь перевёл взгляд на меня.

– Кристина, будьте так любезны… – он замолчал, а спустя одно бесконечно долгое мгновение продолжил, – раскрыть понятие аккламации. Оно должно быть вам знакомо.

Я сосредоточилась, пытаясь выудить из памяти хоть что-нибудь. Моё молчание оживило Градова – он хмыкнул и, отложив ручку, принял в кресле более официальную позу.

Анжелика что-то едва слышно шептала мне, а я пыталась пережить испытывающий взгляд Градова, так что даже не думала прислушиваться к робкой попытке подруги помочь. Шепотки в аудитории стали раздаваться всё громче, но твердое «Тишина» Градова прекратило назревающую болтовню.

– Ну же, Беляева. Только не смей говорить, что не знаешь.

– Это… – в голове появлялись обрывки нужны слов, – принятие решений на основе реакции участников… – я замолчала, пытаясь придать окончанию определения удобоваримый вид.

– Почти горячо, Кристина, – многозначительно кивнул Евгений Александрович, будто мы играли в «тепло-холодно», смутив меня. – А дальше?

– Выражаемой эмоциями, – закончила я, плюнув на это бесполезное дело. Скомканная фраза, вылетевшая из уст, никак не походила на мой обычный ответ. Да и Градов сегодня что-то сильно подобрел, раз начал меня вытягивать. Обычно уже после секундного молчания он удовлетворенно усмехался и ставил ноль в графу для оценки.

Но и такой ответ не удовлетворил Мистера-Супер-Адвоката.

– Каких эмоций? – он покачал головой и что-то записал в планшете.

– Криками и аплодисментами? – скорее вопросительно, чем утвердительно произнесла я.

– Наконец-то, Беляева, заслужила полбалла, – мигом потеряв ко мне интерес, бросил Градов и поднял с места Анжелику.

Сказать, что мне было стыдно за такой ответ, – ничего не сказать. Лучше бы промолчала. Либо идеально, либо никак – вот моё жизненное кредо. Едва не превратившись в большую и зрелую помидорину, я молча села.

Анжелике повезло. Очень повезло. Ей достался акт применения права, и довольная девушка четко отрапортовала ответ, вызвав одобрение преподавателя. Было бы странно, если бы подруга не ответила, поскольку она выучила все определения еще в начале учебного года. Что касается меня, то мне мешало одно большое «но»: каждый раз, когда я вечером настраивалась и садилась за зубрежку, домой возвращался Денис. Конечно, я могла отправить его ужинать, но моя внутренняя домохозяйка протестовала, и я со вздохом облегчения откидывала тетрадь и направлялась на кухню.

В выходные же лень становилась сильнее меня, и я проводила с парнем всё утро, обнимая его и наблюдая, как он спит, а в остальное время мне приходилось помогать ему с работой, так что мыслей об учебе не возникало. Если письменные занятия я и успевала сделать, то устные часто оставляла на «потом». Хотя надо отдать должное – на полное отсутствие знаний мне жаловаться не приходилось.

Спрятавшись за ниспадающими рыжеватыми волосами, я поглядывала на Градова. Что-то в нём было такое, что заставляло бояться его, но это что-то и притягивало, отчего в моей голове появлялись совсем неприемлемые мысли. Частенько он становился объектом сплетен, поговаривали, что его жена редкостная стерва. Но вот повезло ли ей? Градов определенно был очень сложным человеком, и я осознавала, насколько тяжело было его любить.

Представила, что сделал бы Денис, если бы узнал мои мысли… это стало бы катастрофой. В нём слишком сильно чувство ревности, и ему бы определенно не понравились такие размышления. Возможно, он бы снова пригрозил прекратить наши отношения.

Иногда, когда мы ругались, в порыве злости он бросал: «Уходи, если я такой дерьмовый. Я не буду тебя держать». В эти моменты мне становилось настолько больно, что я не могла сдержать слез и рыдала, с головой забравшись под одеяло; подальше от его яростных глаз; подальше от звучания ужасной фразы. Я не понимала, куда я могла уйти? Мне было шестнадцать, когда мы познакомились, и именно он углядел в несуразной девочке внутреннюю красоту. Он стал моим миром. Он старался защитить меня ото всего, иногда сильно преувеличивая возможные угрозы. Конечно, это было связано с тем, как сильно он меня любил и боялся потерять. Но всё равно такая опека казалась мне излишней. Невозможно заставить человека не делать ошибок, рано или поздно мы всё равно споткнёмся, наступим на грабли и сделаем себе больно.

Ссоры, раньше бывшие редкостью, в последнее время становились всё чаще, хотя мы быстро мирились. Я, зарёванная от долгих рыданий, выходила из укрытия одеяла, Денис садился рядом и гладил меня по волосам, губами собирая слезы, скользившие по щеке. Мы долго разговаривали, стараясь разложить всё по полочкам, выявить причину конфликта, и в эти моменты я понимала, что мне повезло – у меня есть Денис.

Возможно, я многое не испробовала в этой жизни, возможно, слишком рано захотела создать семью… но я никогда не жалела, что связала свою жизнь с моим любимым зеленоглазым Денисом.

– Крис, очнись! – Анжелика аккуратно трясла меня за плечо. Я мотнула головой, избавляясь от наваждения, и посмотрела на девушку, не понимая причины её паники. – Время вышло, нужно сдавать тест!

Я нахмурилась – все с напряженным видом корпели над листками. Опустила взгляд на стол – мой лист блистал чистотой. Неужели я так долго пребывала в своих мыслях, что пропустила тест?

– Анжелик, – захлопала ресницами.

Девушка закатила глаза.

– И когда ты возьмешься за ум? – усмехнулась она и легонько пододвинула свой листок ко мне.

Я благодарно улыбнулась и быстро перенесла ответы на бумагу. Будем надеяться, что Евгений Александрович ничего не заметил – он не очень-то жаловал списывающих.

Впрочем, ему оказалось глубоко безразлично происходящее в аудитории – он всё также был погружен в планшет: по лбу пролегла глубокая складка, хладнокровный взгляд устремлён на экран, тонкие губы задумчиво сжаты. Мне почему-то представилось, как вечерами он сидит в коричневом кожаном кресте под тусклым светом торшера и внимательно разглядывает бумаги, изредка делая пометки.

– Все свободны, – и ни слова больше. Как всегда кратко и лаконично. Что ж, вряд ли Градов будет изменять своим принципам.

Я молча сдала свой листок и, дождавшись девчонок, направилась на выход.

– Мы в клуб вечером, – обратилась ко мне Вероника. –Ты…

Я удивлённо приподняла бровь:

– Ник, ты же знаешь.

– Да-да, ты ненавидишь пьяных, громкую музыку и папочка Денис тебя не отпустит, –закатила глаза она.

– Ника! – одернула её Анжелика.

– Эй, я люблю громкую музыку и не называй так его! – в шутку начала наступать на подругу.

– А как мне его ещё называть? Тебя девятнадцать, Крис, девятнадцать! Ты света белого не видела, а он постоянно отвозит своих придурков-друзей в клуб, – оборонялась Вероника.

Анжелика сделала попытку нас разнять, но, быстро поняв тщетность затеи, отошла к стене.

– Перестань! Это вынужденная мера. Он же не может послать их к черту, – начала раздражаться я.

– Ты сама себя слышишь? Он же не может послать их к черту! – передразнила она меня.

– Ника, – пригрозила я, – хватит.

Девушка фыркнула.

– Хорошо, но мы вернёмся к этому разговору. Ты же вообще никуда не выходишь! Сидишь дома, как курица-наседка!

– Вероника, действительно, перестань, – подала голос Анжелика. – Это дело Кристины. Пускай она сама решает.

– Да я же хочу, как лучше! – зашипела подруга.

– Слушайте, мне нужно идти. Денис уже должен был подъехать, – не дожидаясь ответа подруг, я быстрым шагом устремилась на улицу, краем глаза отразив, что за мной идёт Градов. Разве он не ушел? Замечательно! Значит, слышал наш разговор. Отлично, молодец, Крис! Теперь у него есть новый повод для насмешек. Кристина-наседка, хорошо звучит, не правда ли?

Я практически побежала. Только оказавшись на улице, замедлилась и спокойно пошла на наше место. День выдался хреновый, мне хотелось поскорее оказаться дома, обнять Дениса и раствориться в чувстве покоя и безопасности.

Глава вторая

Денис меня ждал. Белый «Лексус» мирно урчал двигателем, припаркованный недалеко от въезда на территорию университета. Возможно, именно увлечение автомобилями стало причиной нашего знакомства. С самого детства эти мощные железные монстры сводили меня с ума, заставляя с упоением поглощать тонны автомобильных журналов, а затем с видом знатока вещать отцу что-нибудь по поводу компрессии в цилиндрах двигателя. Конечно, тогда отец с гордостью улыбался и согласно кивал, хотя сам был довольно далёк от мира автомеханики. Но какой же хороший родитель будет перебивать свою дочь, видя, с каким энтузиазмом это десятилетнее чудо делится информацией.

Я улыбнулась, вспомнив о нашей договоренности: он обещал снабжать меня новыми выпусками моих любимых журналов, а я – хорошо учиться. А затем… затем он устроился на новую работу и стал проводить с семьёй гораздо меньше времени, чем раньше. Я не могла винить его за это – ведь он хотел дать нам все, что только мог. Тогда отца стала заменять мне мать. Раньше мы не были особо близки, но в последствии наши отношения заметно улучшились, и мы могли часами просиживать вечера за чашечками чая, живо обсуждая любые темы.

Мой переезд стал для родителей началом новой жизни. Теперь они снова были наедине, как и два десятка лет назад. И, возможно, такая перемена пошла им на пользу. Папа частенько смеялся, что теперь его душа может быть спокойна, ведь его дочь в достойных руках. Мама же восприняла переезд более эмоционально. Если сначала она безумно волновалась и звонила мне раз пять в день, то затем свыклась с мыслью, что я вылетела из их гнезда.

– Я соскучилась! – Денис вышел из машины, и я бросилась ему на шею. Он засмеялся и, подхватив меня, нежно чмокнул в щёку, задержавшись губами на чувствительной коже.

– Да ладно, – засмеялся Денис и, выпустив меня из объятий, галантно открыл дверь автомобиля.

– Ну и не верь, – притворно надулась я.

За разговорами мы как всегда не заметили дороги. Что я любила в Денисе, так это его возможность заинтересовать любой темой. Он был прекрасным слушателем и великолепным рассказчиком. Иногда я просто не понимала, за что получила дар в его лице. Слишком уж он был идеальный… если я вела себя хорошо и разумно.

Ведь все наши ссоры всегда начинались именно с моих болезненных уколов или язвительных фраз, брошенных в те моменты, когда парень начинал меня отчитывать. Моим самым главным недостатком стала проявляющаяся излишняя гордость, так что я просто не могла молча опустить глаза в пол, извиниться и обещать исправиться. Я пыталась свалить вину на него, заставить его почувствовать себя виноватым. Бесполезно. Мне не хватало навыков, чтобы перевести конфликт в свою пользу.

Мы жили в небольшой однокомнатной квартирке в спальном районе города – минут двадцать на машине от университета. Не бедствовали и не шиковали – родители Дениса успешно занимались собственным бизнесом и купили ему квартиру. Денис же пытался всего добиваться сам, так что, получив квалификацию автомеханика, он поднимал на ноги собственную автомастерскую.

Признаюсь, сперва мне было непривычно называть эту квартиру своим домом – но чем больше сил я вкладывала в создание уюта, тем больше прикипевала к ней душой.

Пока Денис ходил в душ, разогрела обед, приготовленный ещё вчера вечером. Удобно усевшись на мягком тёмно-синем стульчике на кухне, открыла ноутбук и зашла на сайт интернет-магазина электроники, чтобы выбрать новый телефон взамен разбитого.

– И что это мы тут делаем? – выдохнул в ушко парень, обнимая мокрыми руками и как бы невзначай заглядывая в экран.

– Ни-ничего, – я поёжилась от холодных прикосновений и капель воды, стекающих с его волос на меня.

Денис начал целовать мою шею, нежно лаская её губами, чуть прикусывая и проводя языком, будто жалея укушенное место. Я невольно закрыла глаза и откинулась на спинку стула, наслаждаясь лаской, а затем не смогла подавить стон удовольствия, когда мужская рука нырнула в вырез футболки и бесцеремонно юркнула в чашечку бюстгальтера, грубо сжимая нежную грудь.

– Ден, а… – начала я, когда его ладонь накрыла вторую грудь. – Обед… – кое-как удалось закончить мне, но окончание фразы всё равно утонуло в глубоком шумном вдохе.

Боже, его мокрые после душа руки заставляли мою кожу покрываться мурашками, соски напрячься, а низ живота заныть. В эти моменты я теряла над собой контроль и превращалась в комочек нервных окончаний, а легкие прикосновения отдавались во мне сладким удовольствием. Черт побери, это было безумно приятно. Если от его рук я просто таяла, то его движения во мне лишали чистого разума и ясных мыслей.

– Тебе не нравится? – тихий вкрадчивый шепот. – Я могу прекратить. – Его рука замерла, оставляя меня на приторном чувстве удовольствия, вроде бы всё еще длящегося, но в то же время уже забытого.

– Нет, – выдохнула. – Просто еда на столе и мне тоже надо в душ.

– Ну, хорошо, – согласился Денис и как ни в чём не бывало отошёл от меня.

Я одарила парня гневным взглядом и поправила футболку, на что Денис, словно маленький ребенок, показал мне язык и, усевшись за столом, принялся уплетать жареную картошку.

– Ты злишься на меня?

Денис так и застыл с занесенной у рта вилкой и недовольно нахмурил брови.

– Почему я должен злиться?

– Из-за телефона, – пояснила я. Мы не бедствовали, но в настоящий момент испытывали небольшие трудности с деньгами и покупка нового телефона никак не вписывалась в наши расходы. Не так давно парень приобрел новые инструменты для сервиса. Стоило ли мне упрекать его в этом? Все же это было не только хобби, но и работа, которая приносила нам средства для существования.

– Дурочка, – ободряюще улыбнулся Денис. – Я же сказал, что всё хорошо. Завтра купим тебе что-нибудь.

– Договорились, – я чмокнула Дениса в щёку и как бы невзначай кончиками ногтей провела по его обнаженной груди. Почувствовав, как он напрягся от моего прикосновения, тут же убежала в ванную.

Только ступив под обжигающе горячие струи воды, поняла, насколько устала. Сегодняшний день вымотал меня и забрал все силы, хотя ничего сверхъестественного мне делать не пришлось. Истощение было эмоциональным: неприятность с кофе, издевательская выходка Градова во время моего ответа на семинаре… конечно, всегда было забавно наблюдать за его стилем преподавания, но не тогда, когда эти «шутки» затрагивают меня.

Я действительно не представляла, как можно быть настолько самовлюблённо-эгоистичным… мужественно-сексуальным?! Как можно заставлять меня забывать дышать, представляя, как он касается меня своей холёной рукой и… стоп-стоп-стоп! Кристина, что за мысли?!

Я переключила воду на холодную и стойко сжала зубы, когда ледяные струи коснулись разгорячённой кожи. Наивная. Думала, поможет?

Как ошпаренная, отскочив к стенке душевой кабинки, похлопала себя по лицу, пытаясь выветрить подобные крамольные мысли из головы. Это, как минимум, неприлично. Всё же Денис – мой парень, практически жених и будущий муж. Так почему сейчас объектом моих фантазий становится не он? Почему облик холодного Градова начал затмевать образ моего любимого человека? Не то, чтобы мне это сильно не нравилось, но довольно неприятно думать о другом, когда рядом есть любящий мужчина. Умный, добрый, заботливый, ласковый… что со мной не так?

– Это просто мания какая-то, – прошептала я, вновь настраивая воду на тёплую и погружаясь в её нежные объятия. Может, всё объясняется запретностью плода? Я ведь не думаю об Евгении Александровиче как о потенциальном муже или отце моих детей. Скорее…страстный неповторимый любовник? Может быть… Я мысленно застонала, осознавая, что причина этому помешательству – Вероника.

– Как думаешь, он хорош в постели? – шепнула мне подруга, взглядом показав на Градова, когда тот, видимо вставший утром не с той ноги, оглядывал аудиторию голодным взглядом, не предвещавшим ничего хорошего.

– Что? – подавилась я, а Вероника раздраженно похлопала меня по спине, чем вызвала повышенное внимание у преподавателя. Он посмотрел на нас в своей «мне-насрать-на-всё-я-бог» манере, но промолчал, лишь скривил губы.

– Я спрашиваю тебя, хорош ли он в постели?

– Эм, – Евгений Александрович не сводил с нас глаз, и это пугало – мне казалось, будто он слышит наш разговор. – Думаю, да… мне кажется, что он весьма хороший любовник.

Замолкла, не ожидая, что озвучу эти мысли вслух. Меня вообще до этого момента не волновало, как наш преподаватель трахает свою жену или любовницу, и тем более обсуждение подобного процесса не входило в мои планы.

– Ты только посмотри на его руки, – мечтательно прошептала Ника и видимо улетела в мир грёз и фантазий.

Меня начал напрягать пристальный взгляд Градова, будто действительно знавшего, что мы говорим о нём, и я посмотрела в его глаза, решив, что смогу его смутить и ему придётся отвернуться.

О нет, Кристина, ты не просто идиотка, ты конченая идиотка, – сразу подумалось мне, когда он не только не смутился, но ещё и улыбнулся тёмной, порочной улыбкой. Похоже именно в этот момент я и пропала.

Мне показалось, что я прямо сейчас смотрю в его стальную бездну глаз, порождающую в моих мыслях интересную картину.

Его взгляд, бесстыдно блуждающий по моему телу, остановился на пуговках лёгкой полупрозрачной блузки. Медленно, словно завораживая, он подходил всё ближе и ближе, завлекая меня в свои сети страсти, тьмы и порока; не оставляя шансов уйти, сбежать, скрыться, лишь бы не чувствовать на себе влияние его животной притягательной силы, исходившей от безупречного мужчины.

– Сними её, – слегка хриплый властный голос превратил в пыль звенящую тишину кабинета.

Я кротко подняла на него глаза, пытаясь унять дрожь в теле, взять себя под контроль и успокоить дыхание. Покориться его приказу и признать поражение? Или сопротивляться, играя с огнем, танцуя на лезвии ножа?

Сомнения. Они всегда заставляют нас задумчиво застыть на перепутье дорог; выбрать что-то из множества вариантов… Но всё ли так просто, ведь в эти моменты мы не имеем права на ошибку.

– Я сказал тебе её снять, – повторил он, останавливаясь напротив меня, касаясь своим телом моего, дрожащего и изнемогающего от предвкушения. – Я жду.

Кажется, что ещё мгновение и ты окажешься в оковах его рук, сжимающих тебя, но дающих определенную свободу. Свободу выполнить его требование.

Страх. Страх и страсть смешались в единый неповторимый коктейль, будоражащий и воспламеняющий кровь. Решайся. Подчиниться или сопротивляться?

Глубоко вдохнув, я аккуратно оттолкнула его, боясь перейти тонкую грань между дозволенным и запретным. Он хмыкнул и, поддавшись моим ничтожным усилиям, отошёл назад, принимая правила игры.

Медленно, так же медленно и не торопясь, как секунду назад подходил он, я подняла руки к груди и стала осторожно расстёгивать маленькие пуговки непослушными пальцами. Долго, слишком долго он сдерживал свои желания, и теперь мои нарочито затянутые движения вывели его из себя.

– Не беси меня, Кристина, – злой, но от того не менее возбуждающий голос вырвал меня из размышлений, а сильные руки прижали к стене, в нетерпении разорвали тонкую ткань и ненадежные нитки, заставляя жемчужные пуговицы осыпаться на пол.

Я опустила глаза, смущаясь под его пристальным взглядом. Телесное кружево белья идеально подходило к моей чуть тронутой загаром коже, но при этом притягивало к себе внимание.

– Неплохо, – довольно произнес он, касаясь обжигающими пальцами нежной груди над бюстгальтером, пробегая по ней мимолетным прикосновением, обещающим нечто безумно приятное.

Страх испарился, оставляя меня под контролем Страсти, вынуждая взглянуть в глаза мужчине и многозначительно улыбнуться.

– Нравится? – тихий, томный голос с нотками вожделения не мог оставить его равнодушным.

Я пробежала пальчиками по его лицу, чуть задержавшись на губах. Но как только он чуть приоткрыл их, чтобы лизнуть подушечку указательного пальца, тут же продолжила движение, скользя вдоль шеи, чувствуя напряжённые мышцы.

– Не играй со мной. – Угроза. Думал испугать меня? Не сейчас, когда Тьма покинула запертую клетку в моей душе. Она тут, управляет мной.

Схватила его за ворот рубашки и притянула к себе, находя губами его губы, грубо целуя, прикусывая нижнюю губу и проводя по ней языком. Он зарычал и резко вжал меня в стену, до боли прижимая своим телом. Не сдаёшься? Я буду бороться.

Я чувствовала, насколько сильно возбудила его своей глупой игрой в кошки-мышки.

– Твоя очередь, – с силой оттолкнула его от себя, восстанавливая дыхание, и начала расстегивать его рубашку.

– А ты ничего не забыла? – он тут же задрал мою черную юбку, властно сжал бедра руками. – Какая хорошая девочка, – я не сопротивлялась, лишь приступила к чёрному кожаному ремню.

Нет. Он захватил мои запястья и поднял их над моей головой, вновь прижав меня к холодной стене.

– Так мне нравится больше, – вторая рука грубо оттянула трусики, и его палец прижался к клитору. От неожиданно острого ощущения потеряла контроль и выгнулась, желая быть ещё ближе, получить ещё больше.

– Я, – палец потёр самое чувствительное место моего тела. – Хочу. – Скользнул вниз, лаская. – Слышать. – Горячо. Между ног всё плавилось от его прикосновений, а ещё я чувствовала, как тёплая влага, источающая всю силу моего желания, оказалась у него на пальце, и он шевелил им… уже почти внутри меня, срывая с моих губ сладкий стон.

Кажется, я потеряла дар речи. В бессилии открыла глаза и смотрела на него, наслаждаясь дьявольской улыбкой. Ему нравилось то, что он делал.

– Тебя, – закончил он, и его пальцы резко вошли в меня, заставляя вскрикнуть, судорожно сжав мышцы бедер.

Я замерла, дико дыша и чувствуя, как быстро колотится сердце. Моя спина оказалась прижата к стене душевой кабинки, а руки ласкали собственное тело.

– Черт! – выругалась, отдёргивая руку от себя, осознавая, что я только что делала. Чувство потери и безысходности тут же захлестнуло с головой, а горящая плоть заныла от нехватки ласки. Возбуждена. Чёрт побери, я возбуждена до сумасшествия.

– Нет, этого не может быть! – я коснулась руками своей груди, чертыхнувшись, когда данное простое действие вновь разожгло во мне огонь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.