Размышления доброго облака одним безоблачным днём
Юлия Колгина

Фотограф Георг Ниндорф

Корректор Анастасия Турушкина

© Юлия Колгина, 2022

© Георг Ниндорф, фотографии, 2022

ISBN 978-5-0051-9756-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Внутри

Комната.
Белые стены
Требуют авторского
Заполнения.

Темнота, но
Творческая деятельность
Требует качественного
Освещения.

Тишина,
А душе нужен ритм
Звуковой волны,
Задающий направление
Движения.

Не выбрызнуть
Из сердцевины куба

Ни цвета,
Ни света,
Ни звука.

Вот и вопрос встает здесь:
Они вообще внутри есть?

Лежать

без воздуха лежит
кузнечик
под огромной горой
грязных вещей

меня придавила
груда идей
необходимостей
целей —
пустых миражей

лежать —
быть не в силах

ни принять
бренную данность
умирающую плоть

ни приподнять
кучу одежды
или хоть
дух безнадежный
в ужасе момента

когда я бесполезностью
своею наскучу
прогрессивному рвению континента

подпишусь под
шедевральным ничем
костный скелет —
это вместо инициала
давит на грудь
загадочность
мысленных чертежей
которые так и не разгадала

сама возможность
истлела вся
задыхается кузнечик
задыхается

Эх, мысли

Мысли —
Романтически грустный,
Тревожный,
Дикий фантом,
Как же нам чуждо всё то,
Что кругом!
Форма и цвет,
Любовь и дружба.
Нас для них нет,
И нам всё это не нужно.
Каждый из нас одинок
Среди искривленных лиц
И пестрых речей.
Каждый из нас не свой,
Каждый из нас ничей.
И не ясно,
Что нас тревожит
В смоге дня
И в электрическом свете ночей.

«Мне очень нравятся белые стены…»

Мне очень нравятся белые стены,
ведь можно их все заполнить собой,

мне очень нравятся черные тени,
что парят легко над землей.

Царит такая идиллия, кругом такая
гармония
в начале и на исходе дня!

Как меня веселит моя пародия,
моя пародия на меня.

Будь другом, друг,
расстели одеяло на холодном полу
моей кафельной жизни.

От шутки твоей один раз рассмеялась
и теперь не могу остановиться.

Какая идиллия, какая гармония
в начале и на исходе меня!

Как же смешна дневная пародия,
дневная пародия дня.

Мягкие ветки молоденькой ели,
что курит нервно в стороне,

скажите мне честно,
вы точно хотели,
хотели стелиться
по этой,
по этой промерзшей до сердца
несчастной земле?

Милые ветви,
ну что ж вы молчите
в начале и на исходе дня?!

Вы б хоть из вежливости спросили,
чего хотела бы в жизни я!

Шучу и ругаюсь,
не нужно вопросов!
Отвечать на них слишком уж тяжело,
потому что признание просится…
тошно!
что не нужно мне, кажется, НИЧЕГО.

Начало-Конец

Всё вокруг застыло:
Мир стал альбомной картинкой,
Нет движения ни внутри, ни снаружи.
Только тело тянущей болью заныло,
И сознание отзывается скрипкой.

Легко грязный шар держать на ладони,
Как понравится, как захочется!
Вертеть его бесцельно, переминать в руке,
Не ощущая от холода собственной воли…
Нет смысла в величии, когда оно в одиночестве.

Перевернуть фотографию мира —
И небом новым станут
Столбы бетонные и асфальтированные дороги,
Кистью меняешь местами север и юг —
И люди отныне боги.

И люди эти только ломаные линии,
Из них набросан лениво эскиз,
Размыты лица, ведь слишком быстры движения
Для того, кто смотрит на нас сверху вниз
То с любовью, то с отвращением.

Держусь за руку в начале и в конце пути с пустотой.
В полотне вселенской боли узнаю свое отражение.
Воспоминания? – Нет, лишь мелодия терзает тоской.
Краешки платья задевает времени крушение.

Последняя душа

Звук пронесся
Сквозь духоту солнечной тени,
Такую плотную, что
И вакуум стал бы осязаем,
Собой промасливая раскаленные
Воздушные слои, скользим,
Навсегда меж них таем,
Окончательно плавясь
На горящих остатках земли.

Невесомая душа улыбнется
Прекрасной мечте
О свободе оттого,
Что на нее нагромоздили.
Гематома-погон на плече.

Она – стремительно на свет,
Преодолевая мили,
Мимо болью сооруженных планет,
Туда, где намного легче
Дышать.

До мерцающих счастьем звезд
Долетела мысль,
Лишь мысль.
А невесомый комочек метафизического
С разбегу ударился в двойное стекло
С первой и последней горечью.

Это так, будто
Горло кто-то сжимает,
И нельзя никак уйти,
А тебе прочь бежать бегом
Хочется.

Душе достался не полет,
Не вечный танец в нирване
На полях тумана космического.
Но вечная агония внутри, снаружи —
Скованность.
А вид:
Сильная челюсть
Серого столба,
Его страшная пасть,
Огненная глотка
Столба электрического.
Искусственный свет его пугает,
А не греет.

К тебе

В пыль привокзальной плитки
Впиваясь глазами,
В душном терпком дурмане
На уровень ниже земли спускаясь,
Я не знаю,
Найду ли наощупь там теплое поле.
Горячее поле с неизмеримой длиною,
Что стелется световою волною
За движениями твоего сердца.
Ветер верную укажет дорогу,