Дмитрий Чернов
По правилам бокса

Капля сгустка крови из носа бомбой летит перпендикулярно земле и попадает прямо на четырехметровые бинты плотно сжавшие мои кисти. Плотно так, что пальцы поддаются неестественной дрожи. Кровь расползается по бинту и превращается в овалообразное пятно розового цвета. За первой летит вторая, третья и четвертая капля, потом на какое-то время кровь останавливается. Правый бинт уже полностью красный и влажный. Это пятый провальный бой подряд за этот год – признак тлеющей в костре моей 20-ти летней карьеры в профессионалах.

Пятнадцать минут назад меня вырубил 6 дюймовый 176 фунтовый коротконогий мексиканец с железо-бетонной челюстью папуаса и длиннющими проводами-руками. Тупой как пень с здоровенными гайками вместо кулаков он был действительно хорош. Хорош – то есть лучше, чем я.

Сколько раундов мы протанцевали в обтянутыми канатами четырехугольнике точно сказать не могу. Первый был за мной. Это точно. Я был прекрасен в своих движениях, перебирая шустрые ноги из угла-в-угол ринга. В детстве мать меня отдала на гимнастику, где девчонки пытались сделать из меня такую же как они девчонку с умениями садиться на шпагат и делать «мостик», с шпагата переходить на «мостик», и, с «мостика» переходить на шпагат обратно. А в черством мужском поединке всегда выигрывает тот, кто хоть немного может извиваться. В основном, с «мостика» на шпагат.

Знатные его руки, были чуть короче моих, что несомненно на длинной дистанции давало мне преимущество. Быстрые ноги, длинные руки – я держал его в дураках, не давая даже приблизиться ни на пару дюймов. Кидать прямые при таких условиях – это как бомбить артиллерией по пехоте. Пушечное мясо – примерно на то и становилось походить с каждым вынесенным в противоход ему ударом окровавленное мексиканское сомбреро. Справедливость в такие моменты искать не приходится. Каждый второй прямой в нос, согласно статистике, заставляет задуматься о целесообразности происходящего. На злобу ликующей толпе кровь хлещет на настил, а грудь начинает заливаться красной акварелью. Зрелище не из приятных, если опять же смотреть от первого лица. Два болвана стучат друг другу по голове, а люди, что хлопают в такт хлопкам по морде, осознанно превращают другого человека в овощ. Лоботомия, за которую не плохо так платят.

И я тоже тут. Птица внутри заваленной камнями пещеры. Это не было моим призванием, это не было «мои делом». Я просто зарабатывал тем, что умел как следует бить людей. Насиловал их организм пожёстче, доставляя свои кулаки внутрь каждой души моих противников-соперников. Деньги – все, что мне нужно было от происходящего. За вечер, в лучшие свои годы, я мог заработать до 700 долларов только за один бой. В один из дней августа 1963 года я дрался в один вечер 4 раза. Два дня я был в коме, что стоило им 50000 песо. Кровь продолжала капать на правый бинт. Пять. Шесть. Семь.

В подпольных боксерских клубах проигравший мог получить гораздо больше победителя. Ставки лились рекой, неприкрытой продажностью и баснословными суммами брокерам. Деньги, что все чаще приходили в эти подвалы, цокали имели преступный источник своего происхождения. Мексиканец, канадец, испанец, русский и любой другой мог стоять на выходе из злачных мест без единой царапины на лице с набитой сумкой песо, франков, юаней, шиллингов. Когда я впал в комму, на моей руке два дня весел кейс, прикреплённый ко мне же номерными наручниками, ключ от которого был аккуратно привязан к моим яйцам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.