Сергей Москвич
Стеклянное сердце

Предисловие

Сидел я однажды на нашей даче на берегу речки Иня, а вокруг меня дочка с сыном бегают. Словно я столб какой. С ветром-свистуном наперегонки! То есть речка – вот тут, наша дача – вон там, а ветер повсюду, и внутри него дети бегают. Но пока ветер маленький был, ни я ни они его не замечали. Я чай с баранками пил, а дети делали бумажные самолетики и фонарики из бумаги. Запустят вверх, а они хлоп, и на песок падают. Плоховато летают. Ветер-то совсем крошечный был, куда ему. Дети на него накричали – он и обиделся. Спрятался где-то в листьях нашей старой яблони и стал листьями сердито шелестеть. Дети подумали, что он испугался и убежал от них совсем. А свистун вдруг как выскочит из гущи – хвать самолетики с фонариком и бежать. То есть лететь! Закружил, завертел прям по воздуху и в небо утащил. Малыши ко мне подбежали и давай кричать: «Папа, поймай самолетики с фонариком!» Да где там, они уже в небе далеко-далеко. Я и говорю: «Они в Казахскую пустыню полетели!»

«Ой, а где это?» – закричали дочка с сыном.

Пришлось им рассказывать. Да и вы послушайте!

Ураганьи шуточки

Это не сказка и это не быль –
Думайте, как хотите.
В пустыне Казахской,
Где солнце и пыль,
Произошло событье.

Ветер, проказник и хулиган,
Решил поиграть в пятнашки.
Дунул, а получился Ураган,
Большой, как медведь, и страшный.

– Я, Ураган-страшилище,
У меня – ураганья силища,
Хохочу, верчу, кручу,
Выкаблучиваюсь.
Я песком глаза перчу,
Солнце скручиваю!

Что плохо лежит –
                    Вжик!
И унес. А куда? –
                    Вопрос!

– Я, Ураган Казахский, черный,
Солнцем южным пропеченный,
Так засыплю песком, что не вынырнуть,
Даже день прямо в ночь могу вывернуть.
У-уууууу-ух!

А в это время

Хочешь – поверь, ну а хочешь – никак,
Но там, где в Сибири Большая Река
Прямо пустыни Казахской напротив,
Жила-поживала девочка Мотя.
Крошка-проказница, лет шести,
Как раз, чтобы осенью в школу идти…

В то лето солнце, ну просто жарило,
Наверно на небе заснули пожарные.
Чем же заняться проказнице Моте?
Покопаться на огороде?
Жарко! Да и не хочется вроде…

Не хочется это, не хочется то –
Заснула Мотя вместе с Тото́.
Тотó, или запросто просто Тото́шка,
Был на собаку похожим немножко –
И лаял, и прыгал, и хвост завитком,
Только вот был Тотошка щенком.

В общем, задернули шторкой окошко,
Девчонка – в кроватку, на коврик – Тотошка.
А черный, лохматый Ураган
Усатый и вредный, как таракан,
Домик, где спали хозяйка с Тотошкой,
Схватил и унес, словно хлебную крошку.

И вот, при нелетной погоде ураганной,
Летела Мотя,
Как в самолете,
Через реки, моря и страны.
И домик дощатый – ну и ну,
Занесло в замечательную страну…

Королева дошкольного возраста

Первым проснулся щенок.
Сначала погрыз от ботинок шнурок,
Затем просто так повилял хвостом.
Немного подумал и тявкнул потом,
Чтобы хозяйка вставала.
И на пол стащил одеяло.
Мáло!

Как бы вы поступили – не знаю,
А Тотóшка просто взял и залаял.
И Мотя ладошкой потерла лицо,
И быстренько выбежала на крыльцо.

А пустыни и след простыл –
Вместо пустыни – сплошные цветы.
Синее небо, чирикают птички!..
Мотя рукой почесала косички.

Откуда тут птички, откуда лужок,
И кто апельсины на ветках зажег?
Травка зеленая возле ног,
В травке козявок всяких полнó,
Чуднó!
Как на первом ряду в кино!

И вдруг из-за кустов красивых,
Что росли над речкой,
Вышел в платье ярко-синем
Странный человечек.

Выше человечека – голубая шляпа,
По полям бубенчики, а поля из драпа.
И под шляпой – борода,
Длинная – вот это да!

Положил он шляпу нá пол,
То есть на траву,
Был он вроде как из сказки,
А вроде наяву.

– Мы вас приветствуем, о королева!
Поклончик направо, поклончик налево.
– На злую Ягиню нашли вы управу.
Поклончик налево, поклончик направо.
– И право, по праву вы править должны.
Налево, направо.
– Ух, поддерну штаны!

Ягинины козни

И ей говорил человечек без шляпы,
И часто слезами на шляпу он капал,
Что злая Ягиня в их королевстве,
Всем надоела лет этак за 200.
Она – чародейка, старая и противная,
И при этом невыносимо активная.

Все человечки этой страны
Повиноваться ей были должны.
Издевалась над ними она без конца,
Но хуже всего – заменила сердца!

И больше никто не поет и не пляшет, и
В груди у них звякают просто стекляшки!
И никто не может влюбиться,
Ведь стеклянное сердце не может биться,
Потому что может разбиться!

А кто влюбляется – мается,
И сердце его разбивается
На тысячу тысяч холодных осколков!
И человечек становится волком.

И теперь в полях и рощах
Вóлка встретить куда проще.

Ах, происходят ужасные вещи,
Ведь человечков все меньше и меньше.
– Ваше Летающее Величество,
Уважаемая странница!
Нас небольшое осталось количество,
А скоро нас совсем не останется!

Но сегодня домик Ваш – молодец,
Он Ягиню раздавил наконец.
Прямо с неба днищем плоским
Ей свалился на прическу.
Так что, будьте так любезны,
Вам владеть Волшебным Жезлом.

Села тут Мотя, наморщила лобик,
Под щеку ладошку – задуматься чтобы.
И тóтчас столпились вокруг у крылечка
Множество маленьких человечков.

Они отбивали поклоны бессчетно,
Так быстро, что в воздухе стало щекотно.
И Тотошке вдруг захотелось чихнуть,
Но он был вежливый и только вздохнул.

И Мотя пошла в окружении важном,
Здороваясь вежливо с каждым из граждан,
По фарфоровой сине-зеленой дорожке,
А рядом с дорожкой – отважный Тотошка.

И путь их лежал вглубь волшебного сада.
Но вот и калитка, но вот и ограда.
Проворные придворные
Туда-сюда,
Фонфары, трубы, горны
Вовсю дудят.

Мотя сразу попросила человечка с бородой:
– Это очень некрасиво – шум для девочки такой.
Я вас, знаете ли, очень попрошу,
Вы, пожалуйста, убавьте этот шум.

Тут главный придворный рукою махнул
И враз натянул на страну тишину.
И лишь в глубине, в тишине, в стороне
Песня осталась на тонкой струне.

Песня девушки со стеклянным сердцем

«Утром себя я умою слезами,
Где ж ты, мой волк с голубыми глазами,
Что-то кольнуло в холодной груди,
Где ты, мой друг, приди…

В чаще лесной и среди бурелома
Нет у тебя ни любимой, ни дома,
Страшно тебе среди диких зверей,
Где ты, вернись скорей…

Что там со мною потом ни случится,
Буду навеки твоею волчицей,
Ты воротись и мне сердце разбей,
Только приди скорей…»

И из кустов, что росли недалече,
Вышла девушка-раскрасавица,
Ростом как все вокруг человечики –
Всем женихам такая понравится.

Но, заливаясь уныло слезами,
Историю хором они рассказали
О том, как случилось, что здешний король
Влюбился в красавицу летней порой.

Лишь слово «Люблю!» произнес он и только!
И сразу же, сразу же сделался волком.
Красавица в обморок – хлоп, и тогда
Он в лес убежал навсегда от стыда!

Вокруг зазвенели на шляпах бубенчики –
Это заплакали человечики.
И заскулил Тотошка-щенок,
Спрятавшись между ног.
Но!
Мотя нахмурила брови слегка,
Ведь она королева была как-никак:

– Я смотрю, тут все носы
Понамокли от росы.
А ведь лучше, чтоб малютки
Говорили только шутки,
Чтоб веселье и улыбки
Растянулись на часы.

Кто в поход, а кто наоборот

И тóтчас исчезли и слезы, и плачь,
Но речи продолжил плести бородач:

– В фарфоровых высях Сияющих гор
Живет полузверь чародей Драммодóр,
Он должен сказать (если только захочет),
Кто всех веселее на свете хохочет.

И этот вот КТО, то есть тот Хохотун,
Эхом заполнит пусть гор красоту.
И от этого громкого-громкого эха
Станет Злодеям совсем не до смеха.

Чары и козни рассыпятся враз,
И засияет на жезле Алмаз,
И пронесется из северных туч
К Алмазу от солнца оранжевый луч.

Будут скакать по отрогам и пикам
Рыжие зайцы – алмазные блики.

Нужно собрать их в прозрачный мешок,
Перемешать меж собой хорошо,
Выйти с мешком на лесную полянку
И выпустить зайчиков в лес спозаранку.

Они разбегутся по нашей стране
И человечков отыщут во сне.
Рыжим огнем вмиг растопят стекляшки, и
Станут сердца у всех настоящими.

И вот, чтоб расстроить Ягинины козни,
Мотя в дорогу решила идти
Пока еще было не очень-то поздно,
Ведь маленьким можно гулять до шести.

Тут стали вдруг придворные
Кричать, шуметь, рядиться –
Кого еще бесспорно им
Отправить в экспедицию.

А самый толстый, похожий на чайник,
(Наверно, какой-нибудь важный начальник)
Сказал, что Мотя конечно сама
Имеет достаточно много ума,
А также сноровки и силы.
И было бы очень бы мило,
Если б их Величество
Сама туда сходила.

– А мы будем мысленно, мысленно с вами,
Сидя потихоньку на мягком диване,
Специально построенном для переживаний!
И чтобы удобнее переживать,
Нам что-нибудь нужно пережевать.
Чтоб терпеть такую мýку,
Пирожки пекутся с луком.
Будем плакать и жевать
И вовсю переживать!

Побежали повара
Королевского двора
И давай месить и жарить –
Пирогов нужна гора!

А их величеству тоже –
Маленький коржик
На голубом покрывале
Торжественно подавали.

Нос-носище

Может час, а может десять,
Но в пути-дороге
Сколько перепето песен
Знают только ноги.

Вдруг, вот так – какой-то звук:
Толи бум, толи стук!

Залаял Тотошка
Непонарошку
И спрятался быстро хозяйке за ножку.
Ведь кто его знает и всяко бывает,
Тут и большая собака залает!..

Мотя нахмурилась озабоченно –
Ведь почти от самой дорожной обочины
Начиналась большая поляна,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.