# Сталь и пепел. Русский прорыв

Вадим Львов

Видели ли вы, как на ринге низкорослый, но шустрый боксер прорывается к огромному увальню, спокойно ждущему у канатов? И что потом бывает? То же самое, что случилось 29 июля 201… года в танковом бою под польским городом Радомом…

Русские танки типа «Барс» вынырнули из-за дымовой завесы под самым носом у американцев. Перед танкистами была поставлена четкая задача: сокрушить сопротивление противника и расчистить дорогу в глубь Европы тысячам более примитивных, советских еще, танков. Американцы действовали как во время «Бури в пустыне», попытались расстреливать наши танки с места. Но не учли одного: русские – не арабы…

© Львов В., 2013

© ООО «Издательство «Эксмо», 2013


Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.


## Пролог

Русские танки вынырнули из-за дымовой завесы, гудя турбинами на расстоянии меньше двух километров от расположения американцев. «Барсы» создавались именно для того, чтобы в маневренном бою сокрушить «вероятного» противника и расчистить дорогу в глубь Европы тысячам более примитивных советских танков.

Конструкторы уповали на три составляющих успеха Т-80 – подвижность, огневую мощь и защиту. Если с первым и вторым у «Абрамсов» генерала Меллоуна все было в норме, то защита, как обычно, ни к черту не годилась. Плата за комфорт экипажа – приходилось прикрывать броней эргономичный внутренний объем. Причем броней тонкой, поставь туда основательную броневую преграду – вес танка перевалил бы за сотню тонн.

Стреляй «Абрамсы» с места, как в «Буре в пустыне», по устаревшим машинам арабов – это было бы неважно. Но в «собачьей свалке», которая началась после прорыва русских на близкую дистанцию, бронезащита играла ведущую роль.

Видели бои на ринге, когда низкорослый, но шустрый боксер прорывается к огромному увальню, спокойно ждущему у канатов? То же и случилось в танковом бою под Радомом 29 июля…

> Акула будет рада,

> Если весь мир окажется под водой.

> Китайская пословица

> Пляшет небо под ногами,

> Пахнет небо сапогами,

> Мы идем, летим, плывем.

> Наше имя – Легион.

> «Легион».

> Группа «Агата Кристи»


## Пекин. Чжуннаньхань. 2 мая

Если вы были в столице бывшей Поднебесной империи, то обязательно посещали сердце этой древней страны Пекин, или Бейджинг, как его называют сами китайцы. В центре этого магического для иностранцев сердца, в районе Сичен, к западу от Запретного города лежит озеро Бэйхай, в простонародье – «северное». Вокруг этого озера сегодня крутится вся общественная и политическая жизнь тысячелетней империи народа хань. Здесь находится Чжуннаньхань – китайский аналог Кремля, скопление правительственных учреждений и штаб-квартира ЦК КПК. Один из самых могущественных людей в китайской партийной иерархии, глава организационного отдела Секретариата ЦК и по совместительству основной куратор органов разведки и госбезопасности, товарищ Чэн Юаньчао внимательно смотрел на двух зашедших к нему людей. Генералы Вань Цзян и Ян Чжи представляли две длани китайской системы безопасности. Сухощавый и жилистый Цзян руководил вторым бюро «Гуанбу» – Министерства государственной безопасности, а упитанный и жизнелюбивый Чжи командовал департаментом разведки и контрразведки в Министерстве общественной безопасности[1]. Оба генерала были ставленниками Чэна и его давними, еще со студенческой скамьи знакомыми.

Юаньчао сделал пригласительный жест рукой, и вошедшие устроились по обоим сторонам огромного лакированного стола. Социализм, вопреки всем заклинаниям его идеологов, не только не преодолел синдром борьбы за власть среди государственной верхушки, но и обострял его. Несмотря на единую идеологию, Госсовет КНР увлеченно интриговал против ЦК, а региональные партийные организации – против центра. Чэн Юаньчао служил Генеральному секретарю КПК, и только ему. Генералы, сидящие перед ним, – кадровый резерв партии на ближайшие годы. Пора было разогнать зажравшихся бюрократов с их сыночками-олигархами и продолжать уверенный рост Поднебесной[2].

– Какие проблемы, товарищ Цзян? – спросил Чэн, гляди исподлобья на своего визави. – Зачем вы настаивали на экстренной встрече?

– Возможно раскрытие нашего агента Аиста и срыв операции «Три всадника». Ситуация весьма серьезна.

Сидящий напротив Цзяна Ян Чжи с немым стоном закатил глаза к лепному потолку и спросил коллегу:

– Насколько вероятно раскрытие?

– Если не принять срочных мер, раскрытие практически неизбежно. Агента узнал беглый уйгурский диссидент.

– Вам, – Цзян кивнул в сторону Чжи, – профессор Шохрат Юсеф хорошо знаком. Вы же настаивали на его срочной депортации из страны в девяносто пятом.

– Как это могло получиться? Насколько я знаю, Аист больше десяти лет работает «нелегалом». И очень успешно, это наш лучший оперативник.

– Возможно, я подчеркиваю, возможно, он ослабил бдительность. Насколько нам известно, Юсеф опознал его в Каире. На международной конференции по вопросам ислама. Столкнулись в ресторане.

– И что? – спросил Чэн, явно теряя терпение.

– Юсеф остановил Аиста на выходе и назвал его прежнее имя и звание. Естественно, Аист не отреагировал, сказал, что опознались, и пошел по своим делам.

– Черт. Чистая случайность, – буркнул Ян Чжи. – Как такое могло быть после всех хирургических вмешательств? Пять операций, гарантии специалистов по пластической хирургии… и какой-то уйгурский ученый клоп опознает нашего человека.

– Нет, товарищ Чжи. Это говорит о том, что нельзя привлекать сотрудников вашего ведомства к операциям стратегической разведки. – Юаньчао сверкнул глазами.

Повисла неловкая, тяжелая, словно нож гильотины, пауза. Генералы спрятали глаза.

– Товарищ Цзян, неужели в «Гуаньбу» не нашлось агента уровня Аиста?

– Нет. К сожалению, исламский фактор – это относительно новое дело для внешней разведки. Тем более для тайной операции такого масштаба. Основная масса оперативников со знанием исламского вопроса сосредоточены у генерала Чжи. По крайней мере так было тогда. И действительно, Аист – лучший из лучших.

Генералы были правы. Чэн это знал. Значит, часть ответственности за срыв «Трех всадников» будет лежать на нем. Отвертеться не удастся. В лучшем случае выгонят на пенсию или послом в Непал или Гондурас. В худшем – инфаркт и пышные похороны. Слишком большие деньги потрачены, слишком многое поставлено на карту.

Председатель Лю Хайбинь такого провала не простит. Ни ему, ни его команде.

Об операции «Три всадника» среди миллионов китайских чиновников знало только четыре человека. Председатель КНР и первый человек Китая Лю Хайбинь и люди, сидящие сейчас за столом напротив друг друга. Уровень секретности был таков, что Цзян и Чжи обращались к Чэну напрямую, через головы своих непосредственных начальников, министров общественной и государственной безопасности. При успехе операции Китай должен утвердиться в роли единственной мировой сверхдержавы. А конкуренты – погрязнуть в бесконечной войне или сгинуть в безвестности. Тем более что ситуация внутри «красного дракона» с каждым днем все более и более осложнялась. Перегретая экономика «всемирной фабрики по пошиву трусов» стала выдыхаться. Безработица росла ужасающими темпами, как и обнищание населения.

Пока государственным и партийным органам удавалась держать ситуацию под контролем, но прогнозы, увы, были тревожными. Через год кризис мог сорваться в штопор. И тогда… Тогда Китай с многомиллионными ордами безработных, голодных и на все готовых людей мог оказаться на грани распада и гражданской войны.

Операция «Три всадника» могла спасти страну и обеспечить ее дальнейшее развитие, новые заказы для промышленности, новые рынки сбыта.

– Что делал Юсеф после встречи с Аистом?

– Засел в ресторане со своими друзьями, учеными-религиоведами Виалли и Городниковым.

– Русский и итальянец?

– Так точно. Оба весьма известные специалисты по исламу. Авторы книг и научных монографий. С Юсефом общаются давно, были знакомы еще до депортации последнего.

– Вот тварь! – не выдержал Чжи. – Надо было тогда его не выпускать из Урумчи. Или устроить несчастный случай!

Чэн неожиданно хлопнул ладонью по столу:

– Прекратить. Юсефа депортировали по решению ЦК. Оно не обсуждается. Тогда было такое время. Нужно было нескольких крикливых и безобидных уйгуров и тибетцев выгнать из страны на радость либеральным американским СМИ. Надо решать, что делать с Юсефом. Сейчас же.

– Ликвидация. Немедленная, – мгновенно отреагировал Цзян. – Вполне можно сработать под несчастный случай.

– Предположим. А что делать с его собеседниками?

– Поступить так же. Надо рубить концы. Мгновенно. Если решим все быстро, есть шанс не допустить утечки информации.

Чэн Юаньчао посмотрел на генералов и, покосившись на часы, тихо сказал:

– Действуйте. Быстро и осторожно. Под вашу личную ответственность. Если утечка произошла, нужно срочно запускать операцию. Главное – не опоздать.

## Мюнхен. Германия. 12 июля

Майор Сатар Занди вышел из припаркованного в тени фургона «Мерседес», украшенного рекламой электрической компании, и огляделся. Ночная улица пригорода баварской столицы Нойритт была пуста, только вдалеке слышался шум редких машин, проезжавших по Мюнхеннер-штрассе. Жители этого благополучного европейского города, переделав дела и просмотрев обязательные вечерние шоу и новости, крепко спали. Исполнению воли Аллаха никто помешать не мог.

Оставалось только подождать, когда появится основная цель, и можно действовать. А ждать майор спецназа «Куат-аль-Кудс»[3] мог сколько угодно. Час, день, неделю. Не важно. За восемь лет, что принимает участие в «острых» заграничных акциях, научился. Может, поэтому до сих пор и жив, хотя несколько раз находился на волосок от смерти. Последний раз – в Ираке, где их отряд перехватили англичане из SAS, пожалуй, лучшие солдаты издыхающего британского льва. Но ему удалось уйти и спасти часть груза – боеприпасов и медикаментов для Армии Махди[4]. Из его отряда в шестнадцать человек уцелело тогда пятеро, не считая его – весьма неплохой результат. Полковник Мирзапур остался весьма доволен. Оказывается, их отряд был «подставным» и благодаря этому нападению англичан удалось разоблачить высокопоставленного предателя, окопавшегося в штабе Пасдеран[5].

Вот куда может забраться измена! В элиту иранского общества, в среду лучших из лучших. Нет, не зря сказал господин Мирзапур, что шайтан совращает души правоверных с каждым годом все сильнее и единственная защита от козней и тлена неверных – расширение «дар эль Ислама» через экспорт шиитской революции.

Сейчас и предстояло сделать еще несколько шагов к торжеству идей ислама. На чужой земле неверных псов, перепивших отвратительного вонючего пива с не менее отвратительными колбасками и капустой. Когда Сатар проходил по улицам Мюнхена, его буквально выворачивало от гнусных, чужих запахов, от внешнего вида и одежды местных жителей. Особенно – женщин. Так могут одеваться только последние дешевые шлюхи…

Майора радовало только одно – скоро вся эта земля, все эти аккуратные, словно игрушечные, улицы будут выжжены Великим Огнем и жирные, сонные неверные с их гнусными шлюхами и противными запахами пойдут на корм червям. Куда им, собственно, и дорога. А когда кяфиры вцепятся в глотки друг другу, словно свора бродячих собак за кусок тухлой конины, истинным воинам Всевышнего останется только добить немногих уцелевших и очистить землю от остатков их так называмой цивилизации.

Наушник пискнул. Значит, цель на подходе.

К угловому зданию стремительно подкатила черная, словно персидская ночь, BMW. Из машины, опираясь на массивную деревянную трость, выбрался Яхъя Абдулла Хакк – известный на всю Европу мусульманский проповедник. Избранная цель. Жертвенный ягненок.

Бывший профессиональный адвокат из пакистанской Кветты, бывший боевик отрядов Хекматиара, а ныне голос миллионов европейских мусульман, в свои шестьдесят пять выглядел отлично. И это несмотря на потерю левой ноги от русской мины где-то под Гератом в далеком восемьдесят шестом. В Мюнхен неистовый мулла прибыл в студию радиостанции «Свободный Кавказ» для записи очередной речи против русских кяфиров.

Хакка сопровождали двое крепких телохранителей. Наметанным глазом Сатар оценил их пружинящую походку, напряженные позы, оттопыренные пиджаки.

Майор ухмыльнулся – у радикальных суннитов грызня из-за спонсорской помощи, грантов от ЕС и дележа криминальных доходов идет полным ходом. И убийства в их среде происходят не реже, чем среди наркобаронов. Вот и сейчас – новое обострение между несколькими крупными суннитскими общинами в Европе и США. Точнее сказать, между крупными синдикатами. Кровь льется рекой от Копенгагена до Афин, число жертв усобицы перевалило за сотню.

Туповатые европейские СМИ, контролируемые леваками и либералами, списывали эти разборки на неких мифических расистов, местную полицию, создавшую «тайные эскадроны смерти» для уничтожения трудолюбивых мигрантов, и даже всесильную и всепроникающую русскую разведку.

Впрочем, наследного принца Омана Бахрама аль-Саида завалили, кажется, именно русские. Уж очень сильно принц нагадил им на Кавказе. Хотя методы работы – взрывчатка в мобильнике – больше похоже на «Шин-Бет»[6]. Но русские кяфиры сегодня – большие друзья сионистов. Так что «руку Москвы» исключить нельзя. А вот лидера курдской диаспоры Нидерландов завалили свои. Запустил руку в деньги, собранные на «национал-освободительную борьбу». Имама крупнейшей в Гамбурге мечети пришили турки. Сатар был в этом абсолютно уверен. Очень уж покойный имам не любил военную хунту генерала Тургая, засевшую в Анкаре, ежедневно понося ее в своих молитвах. Вот и договорился. СМИ свалили все на каких-то бритоголовых.

Ладно, пора было действовать.

Занди едва слышно трижды постучал в боковое стекло. Через секунду бесшумно отъехала в сторону боковая дверь автофургона и рядом с Занди появились четыре приземистые тени. Бойцы его группы «глубокого проникновения». Обученные методам убийства, хорошо усвоившие и древний опыт умерщвления со времен «хашашинов», и новые технологии устранения неугодных.

Боевики замерли за спиной Сатара. Так замирают волки, готовые вцепиться в горло косули. С каждым из них майор прослужил более пяти лет, а двое – вообще приходились ему дальними родственниками. Надежные, верные люди. Других в «Куат-аль-Кудс» не держали.

Занди поднял руку и пошевелил пальцами. К гулу проносящихся по окружной штрассе автомобилей прибавились резкие металлические звуки. Звуки оружия, готового к бою. Яхъя с телохранителями стали подниматься наверх, в офис «Свободного Кавказа».

В редакции радиостанции сейчас работало пять человек. Техник – поляк, секретарь – турчанка, родившиеся в Германии, и три диктора из кавказцев. Один вел музыкальные программы, другой – читал молитвы и занимался религиозным воспитанием, третий сообщал политические новости. Еще один, самый важный человек в этой операции, сидел на стуле при входе в офис. Ночной сторож. Некий Питер Дитц, выходец из Казахстана шестидесяти двух лет от роду. Его надо было оставить в живых. Остальных – в расход. Всех. Но в первую очередь Яхъю и кавказцев.

Наушник в ухе снова пискнул. Группы наблюдения – отчитались. Все чисто. Пора выдвигаться. Занди чуть махнул ладонью в направлении массивных дверей дома. При свете полной луны и рекламы пива «Бавария» на углу в руках бойцов тускло поблескивали стволы «Хеклер и Кохов», украшенные массивными глушителями.

## Московская область. Горки-9. 13 июля

«Мир сошел с ума», – думал Стрелец, сидя на террасе своей резиденции и глядя в плоский кинескоп телевизора. В одной руке он держал пульт, в другой – бокал с легким пивом.

Сегодня он решил устроить себе выходной, вернувшись с Дальнего Востока. В конце концов, глава государства тоже имеет право на отдых. Как и самый обычный трудяга. Дела в стране медленно, но верно шли на поправку, и теперь его ежедневное и еженощное бдение по поводу любых мелочей не требовалось. Система наконец-то заработала, колеса закрутились. Люди просыпались от многолетнего морока. Пяти лет не прошло. Люди потихоньку стали более ответственными и перестали по поводу малейших обид со стороны нерадивых чиновников писать жалобные челобитные царю. Писали теперь либо в суд, либо сразу в федеральную прокуратуру. Уже прогресс. Теперь ему не надо выслушивать на телемостах идиотские просьбы типа «а почему у нас в районе нет горячей воды?». Мол, из Москвы виднее, почему начальник их муниципального ЖКХ на пару с главой администрации пропили все деньги, собранные на ремонт трубопровода.

Зато иски против муниципальных властей и губернаторов теперь исчислялись десятками тысяч. Первой ласточкой был иск молодой семьи против главы района где-то на Алтае. Из-за отсутствия совести у местных чинуш промерзла вся «хрущоба», и заболел маленький ребенок. В итоге было возбуждено уголовное дело против шести человек и гражданский иск против шестнадцати, включая губернатора и двух его замов.

Именно этот случай по приказу Стрельченко был раздут центральными телеканалами. И пошло-поехало. Губернаторы, раньше робевшие от окрика из Москвы, боялись теперь досрочных перевыборов, как не справившихся с обязанностями. Был такой механизм их отстранения. Жители региона собирали определенное количество подписей и требовали досрочного референдума о доверии губернатору. После такой неприятной процедуры в семи случаях из восьми губернатор вылетал в отставку. А затем прокуратура заводила на него дело… Всегда можно найти – за что. Это было, конечно, сложновато, но демократично. А главное, простые люди осознавали, что они не быдло, что в их праве как назначить чиновника на высокий пост, так и скинуть с него. Это дорогого стоило. Человек, осознавший себя значимым гражданином, работает лучше и налогов платит больше. Для этого все и затевалось.

Стрельченко хотел построить не «вертикаль власти», а «машину власти», которая может исправно работать десятилетиями после того, как он и его соратники уйдут на покой. А на покой уже хотелось. Изматывающий ритм последних двух десятилетий, кровь, заговоры, интриги доводили его до нервного истощения. Казалось, вот она, власть, бери, наслаждайся. Власть Стрелец взял, только насладиться ею не мог. Была тяжелая, невыносимая работа каждый день. Теперь он понимал и старика Палицына, первого Президента России, спившегося и ныне покойного, и второго президента, чекиста Молчунова, скрывающегося сейчас в Боливии с его знаменитой фразой про раба на галерах…

Теперь, когда жизнь на Руси медленно стала налаживаться, неприятности пришли из-за границ. За три года – две короткие, но яростные войны на территории СНГ. Сначала свергали центральноазиатского царька Турсунбаева, возомнившего о себе невесть что. Под это дело освободили миллионы славян от гнета местных баев, хотя они этого и не просили. Затем операция «Бурьян»[7] и кровавая бойня на Украине и Кавказе. Здесь тоже удалось победить, но цена была намного выше. Да и противник не был уничтожен, лишь потрепан. Стрелец корил теперь себя, что так легко согласился на переговоры с американцами и не добил европейцев. Хотя… тогда, год назад, по-другому было нельзя. Не влезать же в Третью мировую…

А сейчас?

Стрелец шкурой, нутром, хребтом чуял неладное. В мире сильно запахло кровью. Большой кровью… Что-что, а чутье его никогда не подводило.

Да, мир определенно сошел с ума. Молниеносный крах евро и волна банкротств Португалии, Испании, Румынии, следом – эффект домино в азиатских странах, поставивших мировую экономику на грань полного коллапса. Евросоюз разваливался на глазах, стал заваливаться красный Китай, грозя погрести под собой остатки мирового благосостояния.

США, вылезая из Ирака, тут же влезли в нефтеносную Венесуэлу. Блицкриг удался на славу, «красного нефтяника» Гомеса ликвидировали собственные генералы, но победой и не пахло. Боливарианская гвардия Гомеса отступила от побережья в глубь страны и развернула мощную партизанскую войну против посаженного американцами правительства генерала Контрераса. В итоге – новая горячая точка без вариантов на ее быстрое затухание. Американцы удерживали только побережье и город Маракайбо. Против «боливарианцев» воевали регулярные венесуэльские части при поддержке частных армий и парамилитарес[8]. Сопротивление американцам нарастало с каждым днем, у партизан находили огромное количество новейшего оружия китайского производства.

Еще суматошнее было на Ближнем Востоке и в Центральной Азии. Исламисты наступали по всем фронтам, не давая коррумпированным светским режимам и нефтяным монархиям ни дня покоя. В Турции после падения правительства исламистов Мустафы Уркана и его убийства власть взяла группа генералов во главе с главкомом сухопутных войск генералом Хамидом Тургаем. Тургай и сотоварищи тут же устроили исламистам кровавую баню по давним янычарским традициям. Исламисты тоже в долгу не остались. Идет фактически гражданская война, усиленная сепаратизмом курдов. Что ни день, то взрывы, нападения на жандармские и армейские патрули, убийства офицеров и чиновников. А в ответ – свирепый террор военных и головорезов из MIT.

– Похоже, вариантов нет, действительно что-то назревает… Что-то очень хреновое… – вслух произнес Стрелец, отвечая своим мыслям.

В этот момент коротко звякнул «кремлевский» телефон. Старомодный, без диска. Олицетворение ныне мертвой эпохи социализма.

Стрелец снял трубку:

– Слушаю внимательно.

На этот номер могли позвонить от силы семь человек в мире. На этот раз звонил руководитель Службы специальной безопасности, генерал-полковник Ляхов, некогда его личный телохранитель.

– Прошу прощения за беспокойство, но сегодня ночью в Мюнхене произошло нападение на офис радиостанции «Свободный Кавказ». Убито несколько сотрудников и, главное, радикальный проповедник Яхъя Хакк.

– Туда ему и дорога. Одной собакой меньше.

– Это, конечно, так, только, судя по предварительным данным управления радиоэлектронной разведки ССБ, здесь есть некий русский след. Нам удалось перехватить ряд сообщений германских силовых структур, благодаря…

– Избавьте меня от технических подробностей, генерал! Какой русский след?

– По показаниям выжившего свидетеля, он немец, но родом из СНГ, нападавшие говорили исключительно по-русски. Думаю, скоро об этом завопят все европейские СМИ. Будет грандиозный скандал. Поэтому сразу, как расшифровали данные перехвата полицейской информации, и решил связался с вами.

– И правильно сделали.

Положив трубку, Стрельченко потер висок. Эту истеричную мразь Яхъю Хакка давно следовало замочить. Как и ту шваль из комитета «Босфор»[9]. На «босфорцев» времени и сил хватило, а вот на этого клоуна Хакка лень было даже тратиться. И вот тебе подарочек! Только стали более-менее налаживаться отношения и торговля с ЕС, и тут некие «русские» убивают любимчика европейских интеллектуалов и либералов… Как интересно получается. Значит, скоро начнется такой вой. Хотя пусть воют, подстилки мусульманские, черт с ними, не портить же себе отдых!

– Камилла! – позвал Стрелец жену.

– Аюшки? – Женщина появилась на террасе.

– Пойдем-ка, на лодке покатаемся!

– А почему нет, – улыбнулась Камилла.

Супруги спустились с террасы и направились к искусственному озеру, где их ждала маленькая лодка, предназначенная для таких вот редких моментов проявления заботы о досуге жены.

## Фюрстенвальде. Германия. 14 июля

Огромный двухэтажный «Неоплан», украшенный радостным солнышком, логотипом международной туристической компании, и белорусскими номерами, неспешно ехал в направлении германо-польской границы. Позади было пять европейских столиц, и люди, расслабившиеся в удобных креслах, уже предвкушали возвращение к родным очагам. В Пензу, Саранск, Нижний Новгород. Осталось пересечь Польшу, там еще немного до Бреста, где можно будет пересесть на поезд Брест – Москва. А от Первопрестольной – уже домой.

Тур «Пять столиц», известный в народе как «галопом по европам», настолько измотал туристов, особенно женщин и детей, что сейчас почти все спали. За исключением водителя Зенона Смушкевича. Он гонял туристические автобусы по Европе уже почти двадцать лет и научился контролировать усталость. Едва стоило почувствовать сонливость, он выпивал большой глоток «купчика». И помогало! Сознание прояснялось, сердце усиленно начинало гнать кровь по венам. Вот и сейчас, сделав глоток, Зенон посмотрел в зеркало дальнего обзора и, увидев микроавтобус «Фольксваген», недовольно поморщился. Он тащился за ними уже не меньше часа. Хотя ничего особенного в этом не было, Зенону, как и любому водителю автобуса или фуры, пережившему девяностые, такие хвосты не нравились. Успокаивало одно – это Германия, и дорожных бандитов можно не опасаться.

Вот в Польше следовало бы волноваться. А в Прибалтике или Украине – вообще паниковать, увидев долго преследующий тебя микроавтобус, где запросто может укрыться целая «бригада» налетчиков. «Знаем, проходили…» – зло подумал Смушкевич и вспомнил налет, пережитый им в Латвии, когда братки вот на таком точно «Фольксвагене» напали на его автобус. Высадили выстрелом из помповика стекло в двери, прижали к обочине и обчистили. А ему за то, что не сразу остановился, еще и два ребра сломали.

Координатор выбрал для следующего удара именно этот автобус, и Сатар «пас» его уже почти три часа. Наконец он получил точный маршрут движения цели, связался со второй группой боевиков и отправил их параллельным маршрутом встретить цель недалеко от станции Бризен, между Фюрстенвальде и Розенгартеном. Лучше, конечно, было бы устроить фейерверк прямо на границе в Розенгартене, но тут могла вмешаться даже ленивая и неумелая немецкая федеральная полиция.

В Мюнхене все прошло отлично. Убили всех, кого надо, сторожу, свалившемуся с табурета на пол, Сатар заорал в ухо выученную за год тренировок фразу на чистом русском: «Лежать, сука». Спустя несколько часов Занди со смехом наблюдал бледную рожу сторожа в программе «Евроньюс». Хваленая немецкая полиция педантично топталась на месте и не торопилась перекрывать дороги. Это просто комедия какая-то – в центре Европы действует вооруженная диверсионная группировка, а ее особо никто и не ловит. В Иране, к примеру, все дороги уже давно перекрыла бы полиция, усиленная жандармами и патрулями «басиджа». А эти псы боятся ошибиться и почти не останавливают машины. Права человека, дескать… И это – потомки крестоносцев, столетиями державших в ужасе мусульман? Ослабли неверные – и телом, и разумом.

Понятное дело, информацию о расстреле персонала радиостанции и богослова власти пытались скрыть, чтобы не вызвать вспышки насилия со стороны европейских мусульман. Но разве можно что-то скрыть в информационном западном обществе, полностью захваченном шайтаном? Уже в полдень по коммерческому каналу показали интервью со сторожем, который, икая и краснея, повторил версию о русских террористах, напавших на студию.

Естественно, русский МИД ответил о «гнусной русофобской истерии, развязанной реваншистами и экстремистами». Только было уже поздно. Русские посольства в мусульманских государствах, за исключением, пожалуй, Турции и Азербайджана, оказались в плотных кольцах разъяренных жителей. В Пакистане и Албании охрана посольств была вынуждена применить силу, чтобы вышвырнуть наиболее активных протестующих с территории. В Страсбурге группа молодых мусульман напала на польских рабочих, приняв их за русских. В Амстердаме зарезали двух украинских моряков, а в Милане атаковали с ножами русских студентов-художников.

Так что костер разгорается, и надо лишь подбросить в него сухих дров.

Зенон Смушкевич обратил внимание на стоящий на пересекающей трассу Е30 эстакаде внедорожник и человека с трубой, рядом.

Телескоп у него, что ли? Или подзорная труба? Нет, не похоже… А похоже на РПГ-7, из которого Смушкевич стрелял по мишеням бронетехники «вероятного противника» во время срочной службы в рядах «непобедимой и легендарной». Через долю секунды мозг выдал тревожный сигнал мускулатуре, и тяжелый автобус вильнул.

Но это не спасло самого Зенона и большинство его пассажиров. Термобарическая граната ТБГ-7 «Танин», предназначенная для уничтожения живой силы в бункерах, дотах и каменных зданиях, выпущенная с двухсот пятнадцати метров, разорвала стеклянный передок «Неолана» и огненным языком лизнула салон, выжигая пластик кресел, металл бортов и человеческую плоть. Обезглавленный автобус, брошенный вправо, смял некстати подвернувшийся «Audi Allroad» и с силой ударился в бетонное основание эстакады.

Занди перед выстрелом гранатометчика придержал «Фольксваген», давая автобусу оторваться, чтобы самому не попасть под последствия огня. После того как туша «Неоплана» врезалась в основание, Сатар нажал на педаль газа и подогнал машину к автобусу. Бойцы Занди выпрыгнули из притормозившего «Фольксвагена» и принялись поливать горящий автобус из PM md 63, добивая пытающихся выпрыгнуть из огненного ада, в который превратился их уютный «Неоплан».

Вскоре все было кончено. Сатар огляделся. Сотни машин позади их микроавтобуса застыли в пробке и тысячи бледных, испуганных лиц смотрели сквозь окна на его бойцов, облаченных в черные маски с зелеными повязками и темно-синие рабочие комбинезоны, удобные как для работы, так и для массового убийства. Где-то вдалеке завыли сирены полицейских машин. Да, сейчас вряд ли удастся уйти без перестрелки с полицией и потерь. Но это не имеет значения. Задание выполнено. Пламя гнева Аллаха скоро уничтожит неверных.

## Украина. Черниговская область. 15 июля

Полковник Громов получил вызов в штаб бригады в тот момент, когда в очередной раз прогонял мимо своего наспех оборудованного КП танковую роту из третьего батальона. Рота под командованием старшего лейтенанта Суровцева, несмотря на старания комбата Зотова, никак не могла вписаться в маршевые нормативы и, главное, сильно отставала по стрельбе. Итоговую проверку рота с треском провалила, и разъяренный комбриг, генерал-майор Разумовский отправил своего заместителя Громова навести наконец порядок в третьем батальоне. С первых часов стало понятно, что Суровцев в качестве ротного – человек лишний. Смелый в прошлом сержант и командир взвода, роту он руках держать не мог. Не хватало терпения и опыта в отношениях с людьми. Когда командир танка за два года делает такую блестящую карьеру, то может начаться головокружение. Кессонная болезнь власти, так сказать.

Суровцев был отличным сержантом, но никчемным ротным. Громов отстранил его от командования ротой и временно, до прибытия из первого батальона нового ротного, лично взял его на себя. Чтобы не тратить время зря, занялся дрессировкой личного состава. Пройдя от «звонка до звонка» всю операцию «Бурьян», Громов знал, что пот всегда экономит кровь и гонять личный состав надо при любой возможности.

В этот момент его и вызвали в штаб бригады. К моменту прибытия Громова штаб напоминал муравейник, разворошенный палкой.

Толпились офицеры, о чем-то переговариваясь. Комбриг и начальник штаба, полковник Слепнев, нервно курили, и едва Громов появился в дверях, Разумовский крикнул:

– Проходи, Громов! Приказ напрямую из Москвы. Поднять бригаду и своим ходом перебросить в Чернигов. Там на погрузку и по железке – на запад. Куда точно, сейчас не известно. Ты командуешь авангардом в составе разведбата, первого танкового и механизированного батальона. Плюс инженерная рота и комендантский взвод.

– Так точно, понял. Все по боевому расписанию. Как отрабатывали.

– А чего не спрашиваешь, что случилось?

– Да я, Василь Палыч, после «Бурьяна» таких вопросов не задаю. Раз есть приказ, значит, надо выполнять.

– Похвально, похвально, – ответил Разумовский. – Вы, полковник, телевизор смотрели за последние сутки?

– К сожалению, нет. Не было времени.

– Я вас просвещу. В Германии, недалеко от польской границы, банда террористов напала на автобус с туристами из Поволжья. Известно о многочисленных жертвах. Речь идет о четырех десятках убитых и раненых. По предварительным данным. В том числе много детей.

– Вот черт…

– Именно, полковник. Через час будет опубликован меморандум правительств стран Новой Киевской Руси об этом теракте. Но приказ по нашему объединенному корпусу уже есть.

Двадцатая танковая бригада Вооруженных сил Руси входила в состав созданного после интервенции ЕС[10] объединенного армейского корпуса, составленного из русских, украинских и белорусских частей. Расположенный на территории трех стран, пересекающих границы в районе Брянск – Гомель – Чернигов, корпус был развернут по штатам военного времени и готов в любую минуту среагировать на любое изменение международной обстановки. Командовал корпусом генерал-майор Елизаров, герой Украины, отметившийся разгромом испанской механизированной бригады в боях под Кривым Рогом и последующими жаркими боями на Правобережье. Корпус подчинялся напрямую Трехстороннему Госсовету союзников и мог быть использован на основе указа Председателя Госсовета.

Меморандум Громов слушал по радио, находясь рядом со своим командирским «Водником», смотря на ползущие по асфальту, гудящие турбинами «Барсы». Ничего особо экстремального в заявлении не было. Да, правительства Руси, Украины и Белоруссии потребовали допустить своих специалистов и криминалистов к расследованию теракта и потребовали выдачи преступников русскому правосудию. Но о переброске войск на запад не было ни слова.

Вот еще что. Бригада уходила на марш демонстративно, с оркестром, всем видом показывая, что у нее серьезные намерения.

Уже вечером, зайдя перекусить в придорожное кафе, время для этого он выкроил, Громов посмотрел новости канала CNN на украинском языке. Там открыто говорилось, что после теракта Русь совместно с Украиной и Белоруссией перебрасывает войска на запад. Цель этой переброски пока не ясна.

Корреспондент, глотая слова от волнения, верещал о том, что знаменитый «калининградский» одиннадцатый гвардейский корпус приведен в боевую готовность и выдвинулся к польской границе. В Польше паника, бегство людей на юг и запад.

– Обделались, гниды, – злорадно проскрипел украинский полковник из совместной оперативной группы управления Наливайченко, тыкая вилкой в салат.

– Это вам не детей взрывать и моряков резать…

– Вы думаете, это европейцы? – спросил Громов коллегу, отпивая отвратительный, сильно разведенный кофе из чашки.

– Ни, думаю це бусурмане яких вони на грудях пригріли. Але відповісти-повинна Европа.

– Понятно, что должны ответить, – согласился Громов. – Ничего, стоит корпусу появиться у восточных границ Европы, местные власти тут же найдут и выдадут убийц. Положив болт на толерантность и права человека. Это все хорошо, но когда в ответ на расстрел туристов беспредельными мигрантами к твоему уютному европейскому дому подъезжают «восьмидесятые» и добродушно гудят турбинами, права человека как-то сразу забываются. Их вытесняет инстинкт самосохранения.

## Вашингтон. США. 15 июля

Звонок застал Роберта Пирса[11] в тот момент, когда он, сбросив ботинки и надоевший костюм с галстуком и облачившись в легкое трико, поднимался к себе в домашний кабинет с намерением посмотреть наконец телевизор. Но до комнаты он так не дошел.

– Привет, Роб, – послышался в трубке голос министра обороны США и его бывшего начальника по «русскому отделу» в Лэнгли Билла Гиббса. – Есть один интересный разговор. Приезжай на наше обычное место. Ждем тебя через час.

Роберт чертыхнулся и со вздохом поплелся вниз переодеваться. Последний разговор в «Сигарном клубе «Три секвойи», куда пригласил его Гиббс, окончился отставкой Пирса с поста директора Национальной разведки и переводом на другую должность. Тогда помимо Гиббса в разговоре участвовал помощник президента по национальной безопасности, отставной генерал Джек Джонсон. Приехавшему Роберту коллеги без обиняков объяснили, что, несмотря на то что лично президент Обайя очень доволен его работой на ниве разведки и тайных операций, республиканское большинство, захватившее конгресс, требует жертв. Республиканцам категорически не понравилась позиция администрации Обайя по поводу русско-европейского конфликта на Украине. Команду первого чернокожего президента обвиняли в мягкотелости, трусости и малодушии.

Слышались крики о сдаче США лидерских позиций в мире, даже сговоре с русскими. Насчет последнего – абсолютная правда, но Обайя к этому отношения не имел. «Шоколадный заяц» вообще ни к чему отношения не имел, он только открывал рот и появлялся на экранах телевизоров в нужный момент. Все решали его советники и члены правительства. А также лоббисты. Именно эти люди и решили договориться с русскими по-хорошему. Эту часть переговоров, то есть прямой контакт с главой русской национальной безопасности, взял на себя Пирс.

В конце концов, обнаглевших европейцев надо было поставить на место и вернуть влияние США в Старом Свете. Это удалось с блеском. Перепуганные лидеры ЕС, получив на Украине по сопатке от русских, забыли свою прежнюю гордыню и независимость и прижались к широкой груди США, словно птенцы к матери.

Но за грандиозным внешнеполитическим успехом последовал не менее грандиозный провал во внутренней политике. «Левые» из Демократической партии решили в разгар мирового кризиса устроить реформу медицинского страхования. Лучшего время эти умники-псевдоинтеллектуалы не могли найти… В двух словах, предлагалось обеспечить медицинской страховкой всех неимущих граждан США. Это почти десять процентов от трехсотмиллионного населения Северной Америки. Естественно, кому из налогоплательщиков хочется кормить всю эту свору бездельников и нищих? Тем более когда надо затянуть собственные пояса…

Возмущенный левацкими реформами «средний класс» дружно проголосовал за республиканцев на ближайших выборах, и власть команды Обайя пошатнулась. Роберт знал правила игры. Раз конгресс требует скальпов, он их получит. Кандидатов на жертвенного агнца было несколько, но Пирс понимал, что его карта как шефа национальной разведки бита. Гиббс был связан с умеренными республиканцами, Джек Джонсон популярен среди военных и связывает демократов с вооруженными силами. Глава Госдепа Хиллари Клейтон и директор ЦРУ Леон Барнетта – высокопоставленные деятели Демократической партии.

– Ты понимаешь, Роб, кто-то должен уйти, – вкрадчиво сказал Билл.

– Это нужно Америке, сынок. Здесь не место личным обидам. Вопрос идет о стабильности, – добавил Джек, поигрывая сигарой.

– Я все понял, – кивнул Роберт. – Каковы мои дальнейшие шаги?

– Не знаешь? – улыбнулся Гиббс. – Тебя прочат в заместители к… – Билл ткнул пальцем в лепной потолок.

– Что, в Госдеп?! – почти заорал Роберт, ужасаясь одной только мысли, что придется работать с этой ведьмой Клейтон. Это невозможно, особенно после того, как они с ней сцепились по украинскому вопросу. – Нет, сынок, не в Госдеп. – Джонсон встал и налил виски в три стакана, один из которых протянул Пирсу: – Тут Билл всячески тебя расхваливал, говорил, какой ты прекрасный оперативник. Все-таки одиннадцать лет полевым агентом в Восточной Европе – не шутка. Разбираешься ты и в бюрократической волоките. Если к этому добавить немалый опыт работы в сфере борьбы с наркотиками и терроризмом, то специалист получается первоклассный. Должность первого заместителя Рождественской Свинки тебя устроит?

Пирс на секунду закрыл глаза… Заместитель министра внутренней безопасности[12] – в данной ситуации не самый плохой выбор. А министр Джанет Торино, известная из-за внешности и фигуры по прозвищу Рождественская Свинка – достойный человек и, главное, не истеричка.

– Я согласен, – ответил Пирс. Своим головокружительным карьерным взлетом он был обязан Гиббсу и Джексону и не хотел портить с ними отношения. Два шага вверх, два вниз – все равно он на самом верху.

– А кто на мое место? – полюбопытствовал Роберт, сделав глоток отменного шотландского виски.

– Чарльз Хаузер, – мгновенно ответил Билл.

– Солидно. – Роберт от удивления приподнял брови.

Чарльз Хаузер – живая и действующая легенда американской электронной разведки. Начав карьеру оператором на самолете радиоразведки, Чарльз последовательно занимал должности в военно-воздушной разведке, Агентстве национальной безопасности, Национальном управлении воздушно-космической разведки. Затем возглавлял DIA[13] и, наконец, Агентство геопространственной разведки[14].

Хаузер стоял у истоков «электронного доминирования» армии и спецслужб США над потенциальными противниками. Еще один ветеран «холодной войны», несмотря на преклонный возраст, брошенный демократами на укрепление американских спецслужб.

Новое место работы поначалу казалось Пирсу настоящим бюрократическим кошмаром. Гигантское ведомство, призванное контролировать всю внутреннюю безопасность США, на деле оказалось неповоротливым монстром, разрушавшим сложившуюся десятилетиями структуру. Включенные в состав министерства агентства, службы и ведомства сохранили относительную независимость, яростно интригуя против друг друга и все вместе – против руководства министерства. Только спустя год Пирсу удалось навести относительный порядок в центральном офисе министерства и перейти в наступление, обламывая рога наиболее бойким интриганам.

И не таких обламывали. Дела в министерстве стали налаживаться, и вот опять поздний звонок от старых знакомых.

В большом, круглом кабинете, обставленном, как и весь «сигарный клуб», старинной французской мебелью, его уже ждали. Пять человек.

«Буду шестым, – пронеслось в голове. – Хорошо, что не третьим», – вспомнил Роберт русскую привычку «соображать на троих»

Помимо ожидаемых Гиббса и Джонсона на кожаных диванах расположились сам вице-президент США Джозеф Бенетт, глава военной разведки генерал-лейтенант Рональд Бургесс и, конечно, Чарльз Хаузер. Новый шеф, мать его, Национальной разведки. Бросилось в глаза отсутствие Леона Барнетты, директора ЦРУ. Его эти люди считали чистоплюем и белоручкой и на подобные закрытые встречи не приглашали.

«Что-то интересное», – подумал Роберт, ожидая начала разговора.

Как и положено по статусу, открыл заседание «тайной вечери» вице-президент:

– Вы осведомлены о событиях в Германии, в Фюрстенвальде, но мало кому известно об их продолжении. – И Джозеф скосил глаза на Гиббса.

– Русские около часа назад выдвинули политическому руководству ЕС и Германии ультиматум. Более того, с сегодняшнего дня, по данным спутниковой и электронной разведки, ряд русских армейских корпусов пришли в движение. Более того, заметно оживление и в стане их союзников – украинцев и белорусов, – сказал министр обороны, оглядывая лица присутствующих.

– Подтверждаю, – процедил Хаузер, кивнув бритой головой. – Вот последняя разведсводка по моему ведомству. Обобщенная. Цитирую: «Замечено движение колонн одиннадцатого, первого, восьмого гвардейских, двадцать второго армейского и объединенного славянского корпусов. Бригады были подняты по боевой тревоге и в течение расчетного времени прибыли к местам погрузки на железнодорожные ветки. За исключением одиннадцатого гвардейского. Он напрямую, с балтийского анклава, вышел к польской границе. Направление движения эшелонов: запад. Два корпуса перебрасываются в Украину, два – в Белоруссию. Замечена также активность русской авиации и военно-морских сил».

После того как Хаузер закончил читать, еще какое-то время стояла гробовая тишина. Сидящие вокруг стола лишь переглядывались.

– Не будем забывать, что у нас выборы через три месяца, у русских – через четыре, – продолжил Бенетт. – Времени на политические маневры у нас нет. Надо действовать.

Слово взял помощник президента по национальной безопасности Джонсон:

– Вы знаете, я всегда считал и считаю, что с русскими надо расходиться по-хорошему. Но не в этом случае. Любое промедление, любая уступка русским будет расценена нашими конкурентами как предательство американских интересов. Вы понимаете, какие это будет иметь последствия на выборах? Так что маневрировать дальше мы не можем. Завтра президент выступит с заявлением, осуждающим терроризм, но подчеркнет, что США никому не позволит нарушать границы наших европейских союзников. В этом вопросе наша администрация пойдет до конца. Как и написано в Стратегической концепции от 1999 года[15].

– Может, русские блефуют? Со времен Хрущева они мастера на такие штуки, – высказался Хаузер.

– Может, и блефуют, – согласился Бенетт. – А может, и нет. Вы разведка, вот и ответьте нам.

– По озвученным признакам это неясно. Тут сотни, если не тысячи факторов надо анализировать. В предельно короткое время. – Рональд Бургесс пожал плечами.

– Мы имеем теракт с убийством мусульманского лидера в Европе, совершенное, по данным СМИ, русскими. Затем мы имеем убийство сорока одного русского туриста на автотрассе в Германии, включая тринадцать детей. Показательная месть, если хотите. Русские требуют передать полномочия расследования группе своих специалистов и выдачи возможных террористов и организаторов теракта в Россию. Европейцы отказываются, ссылаясь на законы ЕС, но просят русских войти в следственную группу Интерпола. Русские настаивают на своем и начинают стягивать к границам ЕС войска с целью устрашения. Европа в панике и истерике. Нашей Хиллари уже оборвали все телефоны, вопя о «русском вторжении в ближайшие часы». Нам останется только реагировать адекватно. То есть просить всех успокоиться и одновременно перебрасывать в Европу дополнительные контингенты вооруженных сил для устрашения русских. Сколько надо времени, чтобы русские подтянули силы, достаточные для вторжения в Европу? А, Рональд?

– Пять суток. За это время группировка русских составит до тридцати боевых бригад. Достаточные силы для первого удара. Тем более что европейцы после украинской авантюры очень ослаблены.

– Пять суток! – повторил Гиббс и повернулся к Пирсу: – Роберт, что вы думаете по этому поводу? Вы же специалист по новым русским властям.

– Думаю, нас сталкивают лбами. Если мистер Стрельченко решил взять расследование теракта в свои руки, то ему абсолютно наплевать на законы ЕС. Да вообще-то и на любые международные законы. Что бы эти брюссельские святоши там не вопили. Чтобы надавить на них, русские власти и двинули к границе танки и спецназ. Уж кто-кто, а Стрельченко знает, что европейцы боятся его, как огня, и прячутся за нашей спиной. Мы перебрасываем войска навстречу русским. Как в «берлинский кризис». Это бочка с порохом…

– Потом кто-то подносит спичку, – закончил за него Джонсон.

– Точно, Джек. И пути назад не будет ни у кого. И время выбрано чертовски удачно. Выборы и у нас, и у русских…

– Отлично, мистер Пирс. – Джозеф Бенетт улыбнулся. – Никогда не сомневался в ваших способностях. Есть предложение: вы, Роберт, оставаясь заместителем министра внутренней безопасности, возглавите целевую оперативную группу по расследованию последних терактов в Европе. Подчиняться будете непосредственно мне и Джеку. – Бенетт показал глазами на Джонсона. – От вас требуется сформировать команду полевых агентов, не чурающихся настоящей мужской работы. Их дело: добывание информации. Затем по составленному вами списку в вашу группу передаются указанные там аналитики и технические специалисты. Из любых ведомств. К вашим услугам любые агентурные сети и оперативные возможности всего разведывательного сообщества, Минюста и МВБ. Любой ваш запрос будет исполняться мгновенно, без личной волокиты. От вас требуется одно: найдите этих террористов. Вы понимает, Роберт, насколько все серьезно и что поставлено на карту?

– Да, сэр! – отчеканил Роберт.

Домой Роберт сегодня так и не попал. По мобильному связался с офисом ФБР и срочно запросил копию дела Интерпола о нападении на радиостанцию и бойне в Фюрстенвальде. Затем – звонок в Лэнгли. Надо заказать дела нескольких отставных и действующих агентов. Настоящих агентов, а не нынешних сморчков. Примчавшись к зданию МВБ на Небраска-авеню, Пирс сделал еще один звонок. После долгих гудков трубку наконец сняли.

– Черт побери, кто трезвонит? – раздался злой и заспанный голос.

– Твой шеф, Луис. Подъем, мистер Розетти[16], вас ждут великие дела.

## Хабаровск. Индустриальный район. 15 августа

Карр-карр…

Толстый черный ворон распрямил загаженные пеплом крылья и осторожно перебрал лапами, приближаясь к лакомству. Еще раз каркнув, ворон вонзил клюв в глаз мертвого китайца, валяющегося рядом с открытым люком сгоревшей еще вчера БМП W-50, и, переступая по лбу покойника, неторопливо принялся за трапезу.


– Пристрелить, что ли, трупоеда? – Рядовой пластун только что сформированной Амурской пластунской бригады Костя Леонов неторопливо поднял «Винторез», целясь в прожорливую и наглую птицу.

– Ну, хорош! Не переводи на всякую херню патроны, – свирепым шепотом отозвался старший лейтенант Селиванов. – Да и пусть желтомордого погрызут, другим наука будет. Не порть натюморт.

Костя смутился и оторвал глаз от прицела.

Остатки их казачьего дивизиона держали китайцев на расстоянии больше суток, не давая прорваться в глубь Хабаровска. Связь, несмотря на мощное противодействие китайских средств РЭБ, работала бесперебойно. Единственное, что могло радовать. Среди малочисленных войск прикрытия границы амурские пластуны были самой боеспособной частью. Вместе с пограничниками. Сто девяносто четвертую мотострелковую бригаду[17] в расчет принимать было нельзя. Во-первых, она была так называемой «региональной», укомплектованной резервистами из данного региона. Техники мало, офицеров – тоже. Во-вторых, именно на эту бригаду пришелся вчера основной удар узкоглазых. Один из мотострелковых батальонов вообще находился за Амуром – на острове Красном.

Масса китаез ударила через протоку Чумную по острову и уже оттуда по Хабаровску. Стрелки сделали все, что смогли в их положении: героически погибли, но дали развернуться пластунам в тесных городских кварталах. И началось. Азиаты то на бронетехнике, то пешим порядком захлестывали передний край обороны казаков, стремясь прорваться в глубь города и перерезать трассы на Уссурийск и Биробиджан. Сдерживали их только благодаря огневой поддержке гвардейской ракетно-артиллерийской бригады окружного подчинения. «Глухари» потчевали китайцев самым крупным калибром. В воздухе постоянно крутилось несколько «Дозоров», осуществлявших разведку целей. Огонь был очень сильный и точный, но на китайцев это особо не действовало. Их было слишком много.

Командир второго дивизиона пластунской бригады майор Артем Пшеничный[18] понимал: если в ближайшие шесть часов пластуны не получат подкрепления живой силой, их сомнут, несмотря на огневую поддержку.

Здесь, на Дальнем Востоке, Артем служил уже полтора года. После разгрома и уничтожения гнезд исламистов на Северном Кавказе в ходе «Бурьяна» содержать на юге столь многочисленную армейскую группировку в Генштабе посчитали лишним. Часть войск перебросили на восток и запад, а часть – сократили. Эти преобразования не коснулись отдельного Терского пластунского полка – наоборот, он был признан совместной комиссией Генштаба и Главкомата одной из лучших частей сухопутных войск по подготовке личного состава. Универсальное, высокомобильное и прекрасно обученное соединение из местных жителей. Опыт терских казаков решили «расширить и углубить». Так, Пшеничный с группой офицеров, сержантов и пластунов оказался в двухлетней командировке на Дальнем Востоке. Обучал, подтягивал местные кадры до уровня его кавказских пластунов.

Планы у командования были грандиозными. Речь шла не о полке пластунов – о целой бригаде в составе двух боевых и одного учебного дивизиона общей численностью в десять сотен бойцов. Здесь не Кавказ, здесь расстояния другие и вероятный противник – много опаснее. И по структуре бригада существенно отличалась от терского полка. В составе ее были целый вертолетный полк и отдельная эскадрилья БПЛА. Еще одной новинкой стало наличие в каждой сотне трех маленьких беспилотников «Зала»[19]. Теперь у каждого сотника имелась своя крошечная разведывательная авиация. Именно благодаря этим тарахтелкам пластунам удавалось заранее засекать направления ударов китайцев и вовремя концентрировать свои скудные силы на их отражение. Еще одним интересным отличием была интенсивная инженерная подготовка местных пластунов в части минирования дефиле, дорог и переездов. Пшеничный понимал, что в случае войны легкая пластунская бригада должна была гибким заслоном встать на пути несущейся китайской лавины.

Колонны, штабы, снайперский террор против офицеров, корректировка авиационных ударов – вот цели амурской бригады. А не сидение в городе под ураганным огнем китайских гаубиц и РСЗО.

Пшеничный сплюнул на пол. Слюна пропиталась цементной пылью и пеплом, и Артем, взяв бутылку с водой, тщательно прополоскал рот. Штаб бригады постоянно присылал одинаковые приказы: «держаться, держаться».

А сколько можно держаться?

Ни майор Пшеничный, ни командир погибающей сейчас 194-й мотострелковой бригады, полковник Угрюмов, ни тысячи пластунов, мотострелков, ополченцев, пограничников, дерущихся на заваленных камнями и трупами улицах горящего Хабаровска, не знали, что десять часов назад пятый гвардейский и тридцать пятый армейский корпус начали операцию «Звездопад». Корпуса ударили по сходящимся направлениям, стремясь отрезать всю массу войск НОАК[20] Шеньянского округа, скопившуюся, словно орда, на территории Маньчжурии.

Они не знали, что восемьдесят первая гвардейская механизированная бригада уже пробила брешь в боевых порядках 64-й общевойсковой армии НОАК. Следом в брешь прорвались третья и двадцать первая гвардейские бригады. Китайцы интенсивно развивали последние двадцать лет в северных районах дорожную сеть – теперь пришла пора за это платить. Тактические боевые группы прорвавшихся бригад, отчаянно маневрируя, стали скатывать китайскую армаду – словно ковер.

У русских был только один шанс счастливо выкрутиться из сложившейся стратегической ситуации. Ударить первыми. Ударить так, чтобы красный дракон, сбитый с ног, уже не смог подняться в полный рост.

## Польша. Окрестности Познани. 21 июля

Двенадцатую бригаду армейской авиации с пафосным названием «Крылья победы» из состава пятого корпуса US ARMY, расквартированного в Европе, перебросили в Польшу одной из первых. Вместе со вторым кавалерийским полком[21]. Бронемашины «Страйкер» и ударные «Апачи» должны были, по замыслу генералов из ОКНШ, охладить горячие русские головы.

Капитан Роджер Логан аккуратно, как на тренировке, приземлил свой AH-64D «Лонгбоу» на бетонную плиту старого, оставшегося еще со времен Варшавского пакта военного аэродрома.

Второй ударный батальон[22] на авиабазе Познань встречали лично командующий ВВС Польши генерал брони Лех Малевский, целый сонм журналистов, политиков и толпа восторженных юных полячек. Пока польская «легкая кавалерия»[23], командир батальона подполковник Томас Вулидж и большинство летчиков раздавали интервью и раскланивались с милыми мисс, Роджер и стрелок-оператор Марсель Гарсиа успели вылезти из кабины высокотехнологичной винтокрылой машины и преспокойно отправиться в ближайшую к летному полю казарму, где находились места общего пользования. Перелет был долгим, надо было срочно размять кости и освободить организм от лишней жидкости.

Закончив свои дела, Роджер услышал по громкой связи объявление на плохом английском, что первый брифинг для пилотов батальона состоится только через два часа. Появилось свободное время. Можно либо поваляться на койке в офицерском блоке, либо взять за жабры Гарсиа и забуриться в ближайший бар – промочить горло пинтой местного пива. Но не больше. Дисциплина, и все такое.

В баре, помимо толпы солдат и сержантов из наземного технического персонала бригады, восседал сам Уильям Тэлбот – начальник разведки бригады и, пожалуй, самый авторитетный офицер. На штабную должность Тэлбот был переведен с должности командира штурмового батальона «Черных ястребов»[24]. Знаменит Тэлбот был тремя вещами: систематическим нарушением дисциплины, виртуозным пилотированием вертолета с умением посадить перегруженную или поврежденную машину на «носовой платок» и постоянными разводами с очередными женами. За что он имел прозвище «Крылатый жеребец» или просто «Жеребец». Еще у Уильяма была хорошая привычка. Он спасал задницы экипажей сбитых ударных вертолетов. Именно ребята из третьего штурмового батальона на своих безотказных UH-60 приходили на помощь коллегам Логана, случись чего.

Сейчас Уильям сидел за боковым столиком с каким-то мрачным седым поляком в парадном мундире. Помимо кувшина с пивом на столе явственно виднелась пара бутылок с прозрачной жидкостью.

– Ха, кэп, смотрите: у Жеребца на столе водка. Не рано ли?

Марсель Гарсиа летал в паре с Роджером уже больше шести лет из восьми, которые Роджер провел за штурвалом «Апача». За эти годы худой и холодный, как исландская ледышка, Логан и горячий, словно перец чили, упитанный Гарсиа образовали сплоченный боевой организм. Пухлого Гарсиа вообще не интересовали книги, которыми зачитывался Логан, он любил холодное пиво, горячее бурито и худеньких блондинок. Не любил негров и баскетбол. Роджер же любил читать, белое или розовое вино, брюнеток и спокойно относился к любым расам.

Раздолбай Марсель преображался тогда, когда его ладони касались джойстиков управления вооружением. Здесь толстяку из Джорджии было мало равных во всей бригаде. Минимум четыре раза стрелок спасал жизнь Логану в горах треклятого Афганистана, в последний момент обнаруживая и уничтожая огневые точки талибов. Те, словно крысы, умело маскировали мощные пулеметы возле своих нор, а пули из КПВТ, ДШК или их китайских копий обладали достаточной силой, чтобы прошить борта вертолета насквозь с близкого расстояния. Но Марсель всегда обнаруживал эти смертоносные норы на пару секунд раньше, чем грязный палец талиба давил на гашетку пулемета.

…Афганистан. Хуже этого, по мнению Роджера, быть уже не могло. Горы, перепады температур, разряженный пыльный воздух, увечивший вертолетные двигатели и навороченную электронику за считаные месяцы. Тупое, темное, зверино-жестокое население. Нечистоплотные и подлые западноевропейские союзники, которые покупали за наличные «мирные недели» с талибами, направляя их удары на американские и британские позиции. Хуже всего были местные кадры, найденные ЦРУ и армейской разведкой по тараканьим щелям, посаженные на место сбежавших в горы инсургентов. Где насобирали такой паноптикум – оставалось только гадать. Эти местные кадры гадили американцам и собственному народу так, будто их специально этому учили. Вреда от них было больше, чем от талибов, наркоторговцев и европейцев, вместе взятых.

Когда Логан и Гарсия подошли к столику, Тэлбот улыбнулся и сказал:

– Вот и наши бравые парни из второго ударного батальона. Мистер Карпинский, обратите внимание, это самый лучший экипаж старины Вулиджа. Просто асы! Видели бы вы, сэр, что они творили под Кандагаром в две тысячи седьмом. Похоже, парни тоже умудрились улизнуть с помпезной встречи в ближайший бар.

Поляк поднял на вертолетчиков абсолютно трезвые и злые глаза и, скривив губы в усмешке, протянул американцам руку:

– Подполковник Томаш Карпинский. Заместитель коменданта авиабазы.

Тут Логан обратил внимание на изящную трость, прислоненную к стулу со стороны поляка.

– Мы с Томасом, – сказал Тэлбот, – почти два года вместе в Ираке прослужили. Он – такой же пилот, как и мы. Летал на «Соколе». Отчаянный пилот…

– Летал, – прервал поляк поток красноречия Уильяма. – А сейчас – я обычная штабная крыса. – Карпинский снова криво ухмыльнулся и быстро проглотил рюмку водки.

М-да, так много и так рано умеют пить только славяне. Логан взял кружку пива и едва сделал глоток, как Карпинский спросил каким-то низким, рокочущим голосом:

– Значит, на помощь прибыли? – Томаш уже изрядно набрался.

Логану не понравился тон, взятый поляком, но Тэлбот как будто этого не замечал:

– Ага. Обрежем когти русскому медведю. А из его лап сделаем обереги от злых духов, как у настоящих индейцев, – засмеялся Тэлбот.

– Раньше надо было, Вилли, раньше, – горько протянул Карпинский. – Два года назад, когда был реальный шанс удержать медведя в его вонючей берлоге. Но вы, американцы, предпочли решать свои проблемы с Гомесом… А нас здесь…

Логан вспыхнул, хотел было оборвать поддатого поляка. Но почувствовал сильный тычок в ляжку рукой Тэлбота. Скосив глаза, Роджер увидел перекошенные губы Уильяма и понял, что встревать в разговор не стоит.

– Ты, Вилли, видел, что москали творили у нас в Польше? Съезди в Варшаву, посмотри, что стало с городом после бомбежек и артобстрелов. Затем возьми вот этих панов, – Карпински пьяно мотнул головой в сторону Логана головой, – и поезжайте на север, панове, посмотрите на руины Эльблонга, Ольштына. Там сейчас кое-что строят, но денег в бюджете нет. Здесь, в Познани, – триста тысяч беженцев, панове. Когда они вернутся – никто не знает. И снова запахло войной.

– Успокойся, Томас. Мы здесь и союзников не бросим.

– Слишком поздно. Мы твердили на всех заседаниях в Брюсселе, что надо держать русских в узде. А вы, немцы, французы, итальянцы хотели с ними сотрудничать. Вам ваши игры с Кремлем тогда были важнее союзников. Потом была Украина, Вилли, и опять вы ничем не помогли. Когда мой вертолет сшибли над Полесьем, я чуть не отдал концы. Оставил там в этих чертовых украинских чащобах свою ногу. Если бы не брат жены с его связями, выкинули бы меня, одноногого, из армии на улицу.

– Мы помогли тем, что наш президент остановил русские танки и спас контингент Евросоюза от полного истребления. Томас, скажи лучше, как тебе русская армия? Ты ведь еще застал Варшавский пакт?

Карпинский опрокинул еще рюмку, закусив кусочком колбасы, нанизанным на пластиковую вилку:

– Они изменились, Вилли. Это другие русские. Войска управляются очень хорошо. Отлично налажено снабжение. Вся техника модернизирована. Много электроники и БПЛА. И главное, Вилли, они стали гибкими. Раньше такого не было.

Официант принес два бокала легкого пива, сильно напоминавшего по вкусу разбавленную солодом воду. Видя, как скривились наши физиономии, Карпинский качнул головой, как бы соглашаясь:

– Пиво здесь действительно дерьмовое. Не сравнить ни с баварским, ни с чешским! Да это сейчас и не важно, – снова мотнул головой Карпинский. – Уже поздно, панове. Москали стали очень сильны. А мы, немцы, французы после украинской кампании ослаблены. Одна надежда на вас, панове. Но ваш пятый корпус – это русским на зубок. Без обид, панове. Если хотите играть по-крупному и напугать москалей, одним корпусом не обойдется.

Поляк резко встал, и его повело налево. Но Карпинский мастерски удержал равновесие и, схватившись за трость, повернулся спиной к американцам и, хромая, направился к выходу.

– Вот и поговорили, – спокойно констатировал Тэлбот.

– Пьяный бред, – сплюнул Логан. – Они готовы сдаться, еще не вступив в войну.

– Капитан, вы не знаете Карпинского и славян вообще. И я бы посоветовал вам в следующий раз следить за своим языком и поведением в малознакомой компании, – неприязненно сказал Тэлбот, окатив Логана ледяным взглядом. Затем он встал и тоже направился к выходу.

– Вот и попили пивка, кэп, – раскрыл наконец рот Гарсиа. – Лучше бы остались на базе, хоть полячек помяли бы…

Пиво в горло не лезло. Настроение было напрочь испорчено пьяными словами Карпинского и резкой переменой в поведении всегда дружелюбного Тэлбота.

– Пойдем отсюда. Скоро на брифинг…

## Берлин. Кройцберг. 18 июля

Сатар пошевелил ногой. Все отлично, боли не было. Пуля из полицейского Walther P99 задела голень по касательной, вырвав узкую полоску кожи. Крови вылилось немного, кость и мышцы были целы. Как и ожидал майор Занди, с автобана под Фюрстенвальде без стрельбы уйти не удалось. Уже после бойни их накрыло несколько экипажей SchuPo[25]. Хотя кто там кого накрыл – большой вопрос. Задерживать бойцов спецподразделения – это не штрафы за парковку выписывать. По новостям сообщили, что погибло четверо полицейских и один из террористов.

Бедняга Джафар! Выжить в мясорубке на юге Ливана в схватке с израильским спецназом и погибнуть на европейском автобане в перестрелке с легавыми. Легавых было много, но действовали они на редкость вяло. Мощный огонь АК буквально изрешетил несколько патрульных автомобилей. Джафар получил пулю уже в финале перестрелки. Среди неверных тоже бывают хорошие стрелки… Ему попали точно в висок, мгновенно выбив из черепа все содержимое. Его напарник Бадри поддался панике, несмотря на весь свой опыт, и остановил микроавтобус. В итоге полицейские его тоже подстрелили, но не насмерть. Скрылись с трудом на втором фургоне. Один микроавтобус, забитый оружием и снаряжением, пришлось бросить. Задали работу местным ищейкам. Пусть теперь ищут концы, откуда взялось оружие и взрывчатка. Там год можно копаться.

Сатар поднялся, осторожно ступая на поврежденную ногу, подошел к окну и поглядел в узкую щель между занавесками. Старые улицы из красного кирпича, стены, разукрашенные аляповатыми надписями, похабные рисунки. Кучи мусора и разноплеменные толпы за окном. Район Кройцберг – пристанище левых радикалов, анархистов и мусульманских эмигрантов. Недалеко от центра столицы, между прочим.

Занди подумал, что подобное в Тегеране просто невозможно. Всю эту шваль пасдеран вывез бы на грузовиках и покрошил из пулеметов. Без пощады. В Германии же с этим двуногим мусором носились, как с элитой общества. Сумасшедшие все-таки люди христиане.

Мало того что неверные, так к тому же и просто дураки. Зачем плодить бездельников и инородцев, тем более в собственной столице? Здесь что ни подвал, так бордель с рабынями либо притон для наркоманов. Что ни дом – то коммуна хипарей или шайка анархистов. Все это приправлено турками, палестинцами, курдами, албанцами, иранцами, арабами и боснийцами. Никто не работает, многие сидят на пособии поколениями. Почти все вооружены. Полиция сюда почти не суется. Боятся вооруженного сопротивления, массовых беспорядков и… вмешательства правозащитников.

# Примечания

1

Министерство государственной безопасности КНР – сравнительно молодая организация, появившаяся только в 1983 году. До этого внешней разведкой и контрразведкой, помимо Генштаба НОАК, занимался Особый комитет при ЦК КПК и Министерство общественной безопасности. Именно этот комитет и был преобразован в МГБ. В состав МГБ вошли подразделения внешней разведки, контрразведки, в том числе и военной, промышленного шпионажа, радиоэлектронной борьбы. Это резко повысило качество работы и эффективность китайских органов безопасности. МГБ подчиняется напрямую ЦК КПК. Министерство общественной безопасности сохранило за собой борьбу с терроризмом, экстремизмом и сепаратизмом (в первую очередь тибетским и уйгурским). Соответственно у МОБ имеется своя, неслабая разведывательная сеть. Особенно в среде заграничных диаспор национальных меньшинств.

2

Это факт. Большинство китайских миллиардеров – дети или родственники партийной элиты КНР.

3

«Куат-аль-Кудс» – подразделение специального назначения Корпуса Стражей Исламской Революции Ирана. Помимо собственно диверсионно-разведывательных мероприятий обеспечивает активный экспорт шиитской революции в сопредельные государства, занимается поставками оружия и инструкторов прошиитским группировкам за пределами страны. Весьма активны в Ираке, Афганистане, Ливане, Палестине. Провал военной операции ЦАХАЛа против ливанской «Хезболлы» в 2006 году – во многом заслуга бойцов и инструкторов Куат-аль-Кудс. Сейчас иранские спецподразделения представляют собой смесь спецназа ГРУ и боевых групп Коминтерна в шиитском исполнении.

4

Армия Махди – военизированная группировка шиитов, действующая в центральных и южных районах Ирака. После кровавого восстания против союзных войск в 2004-м заключила перемирие с союзниками, но не признала временного правительства Ирака и продолжает вылазки против новой иракской власти. Цель АМ – создание в Ираке теократического государства, подобного иранскому. В этой реальности союзники уже вышли из Ирака и Армия Махди готовится к броску на Багдад.

5

Пасдеран – известный во всем мире как КСИР – Корпус Стражей Исламской Революции. Был создан из вооруженных отрядов шиитских революционных комитетов в 1979 году. С началом ирано-иракской войны КСИР быстро стал набирать военный и политический вес, оттесняя Вооруженные силы Ирана на вторые позиции. На сегодняшний день это гигантская военная организация численностью более 300 тысяч человек, включающая в себя собственные сухопутные войска, ВВС и ВМС, обученные и оснащенные по последнему слову техники. Если учесть, что в подчинении КСИР находится народное ополчение Ирана «басидж», то общая численность вооруженных формирований Пасдеран – почти десять миллионов человек.

6

Именно с помощью заряда взрывчатки, вмонтированного в сотовый телефон, оперативникам службы общей безопасности Израиля «Шин-Бет» в 1996 году удалось ликвидировать Ехия Абдель аль-Латиф Сатти Айяша по прозвищу Инженер, одного из самых кровавых и изобретательных палестинских террористов.

7

Подробнее об операции «Бурьян» написано в романе Вадима Львова «Роса на солнце».

8

Парамилитарес – военизированные добровольные формирования, созданные зажиточными гражданами стран Южной и Центральной Америки в ответ на разгул левацких боевиков, наркомафии и уголовников. Этакие отряды самообороны. Тесно сотрудничали со спецслужбами, полицией и военными. Именно из боевиков-добровольцев формировались знаменитые «эскадроны смерти», наводившие ужас на партизан и криминальные группировки. Мало кто знает, что охоту на знаменитого наркобарона Пабло Эскобара, помимо полиции, спецслужб и американцев, вела организация парамилитарес «Лос пепес», созданная родственниками жертв Эскобара. Так вот в крушении Медельинского картеля и гибели Эскобара «Лос пепес» сыграла ведущую роль. В первую очередь – своей жестокостью и упрямством.

9

Об этом – тоже в романе Вадима Львова «Роса на солнце».

10

Подробнее о Громове в романе Вадима Львова «Роса на солнце».

11

Кто такой Роберт Пирс – подробно написано в романах Вадима Львова «Лестница Аида» и «Роса на солнце».

12

Министерство внутренней безопасности США/Department of Homeland Security (DHS) – структура, созданная для координации многочисленных федеральных служб и органов, отвечающих за национальную безопасность после терактов 11 сентября. Изначально планировалось нечто грандиозное по типу сталинского НКВД или РСХА, но не все получилось. Сразу после указа о создании МВБ началась свирепая бюрократическая война за передел бюджета и сохранение автономности многих ведомств. В итоге – Министерству юстиции удалось удержать за собой Администрацию по борьбе с наркотиками и, что самое главное – ФБР. ЦРУ тоже сохранило полную автономию. Но все равно МВБ – организация монструозная. В состав вошли Береговая охрана, Секретная служба, Федеральное миграционное ведомство, Федеральная таможенная и пограничная служба, Федеральное агентство по чрезвычайным ситуациям, Управление безопасности на транспорте и еще несколько десятков подразделений и служб. Численность сотрудников МВБ – более 220 тыс. человек. Для сравнения: на пике «холодной войны» численность ЦРУ не превышала 20 тыс. сотрудников, включая вахтеров и уборщиц.

13

DIA/Defense Intelligence Agency – Военная разведка США. Входит в качестве агентства в состав Министерства обороны США. Координирует деятельность подразделений разведки Армии, ВВС, ВМС и Корпуса морской пехоты.

14

Национальное агентство геопространственной разведки/The National Geospatial-Intelligence Agency (NGA) – относительно новая специальная служба, входящая в разведывательное сообщество США, отвечает за своевременную поставку высокоточных геопространственных данных и систем их обработки для обеспечения национальной безопасности и обороны. Входит в структуру Министерства обороны США.

15

Стратегическая концепция НАТО от 1999 года подтвердила основные принципы НАТО, заложенные еще при основании организации в 1949 году. В двух словах это означает: «один за всех – все за одного». Нападение на любую из стран блока вызывает войну со всеми странами НАТО. Хотя как в нашей реальности, так и в альтернативной – это многими подвергается сомнению.

16

О Луисе Розетти – подробнее в романе Вадима Львова «Лестница Аида».

17

Мотострелковые бригады в армии Руси по составу почти идентичны механизированным бригадам и хотя имеют меньше артиллерии и бронетехники, но больше противотанковых средств. Это, по сути, облегченная механизированная бригада, предназначенная в основном для действий на пересеченной местности и удержания захваченной территории. Для эффективного наступления им не хватает ударной силы. Мотострелковые бригады сосредоточены на Севере, Кавказе и Дальнем Востоке, где наиболее подходящая для них местность.

18

Про Артема Пшеничного и его терских пластунов – см. роман Вадима Львова «Роса на солнце».

19

«ZALA-Aero» – частный производитель беспилотных летательных аппаратов из Ижевска. Существует и в нашем мире. В этой реальности – крупнейший поставщик БПЛА для вооруженных сил Руси и силовых структур.

20

НОАК – Народно-освободительная армия Китая. Вооруженные силы КНР. Что в нашей реальности, что в альтернативной – самые многочисленные ВС в мире. При очевидных плюсах, в первую очередь колоссальном мобилизационном потенциале в 370 млн человек, НОАК имеет существенный минус: у ее солдат полностью отсутствует боевой опыт.

21

В армии США в силу традиции сохраняются старые названия воинских частей. Некоторые со времен Войны за независимость, другие со времен Гражданской и Первой мировой. Часть кавалерийских полков переименована в бронекавалерийские. Второй кавалерийский по программе «Страйкер» перевооружен колесными бронемашинами.

22

Армейская авиация США, в отличие от ВВС, имеет чисто армейскую организацию. Бригады АА состоят из батальонов и рот вертолетов.

23

«Легкой кавалерией» в войнах XVII–XIX веков называли девиц легкого поведения и прочую шелупонь, сопровождавшую армии в походах в веселое время.

24

Штурмовой батальон в бригаде АА – это батальон вертолетов UH-60 «Блэк Хоук». Предназначен для переброски грузов и высадки тактических десантов.

25

SchuPо /Schutzpolizei/ – Охранная полиция, или Защитная полиция. Аналог милиции общественной безопасности МВД Германии. Отвечает за несение патрульно-постовой службы, безопасность дорожного движения и прием заявлений у граждан.