Эрих фон Нефф
Горячие агентессы французской полиции Фрида и Гитта распутывают пять дел

Отравленная игла

Шёл 1942 год, в оккупированном Париже хозяйничали нацисты. Бойцы Сопротивления собирались для тайных встреч в различных укромных местах по всему городу. Одна из боевых групп нашла прибежище в винном погребе ресторана «Синий кабан». Сидели в полумраке, лишь одна тусклая лампа горела под низким потолком.

– Потуши свою чёртову сигарету, – велел Поль.

– Чего это вдруг? – спросил Ив.

– Дым твоей вонючей сигареты может выдать нас тем, кто наверху.

– Думаешь, они сумеют отличить запах моей сигареты от запаха своих?

– Нет. Но в перекрытиях могут быть щели, и если кто-нибудь заметит дымок, сочащийся сквозь пол, тогда спалимся мы все.

– Какие щели? Ты о чём?

Кто-то отобрал у Ива сигарету и потушил.

– Ладно, Поль, ты тут главный.

– По крайней мере, до тех пор, пока фрицы меня не сцапали. – Поль чуть повысил голос. – Слушайте, товарищи, я уже говорил, что многие наши были схвачены нацистами и замучены полковником Гансом фон Виртом.

– Мы это не хуже тебя знаем, – сказал Рой. – И что, по-твоему, мы должны сделать?

– Нам приказали убить фон Вирта.

– Кто приказал?

– Ты же знаешь, что я не могу назвать имена.

– А о карательных мерах они подумали? Бог знает, сколько невинных граждан нацисты схватят и расстреляют в отместку.

– Я вот что думаю, – подал голос Лоран. – Немецкая армия потерпела поражение под Москвой. Война скоро кончится.

– Не болтай глупостей, – сказала Гитта. – Немцы ещё могут продолжить наступление вглубь России, а Москву захватить потом.

– В этих разговорах нет смысла, – сказал Поль. – Война ещё не окончена. Полковник Ганс фон Вирт должен быть убит, – он повернулся к товарищу, который до сих пор молчал. – Серж, ты был снайпером на прошлой войне. Тебе поручается выполнение задания.

– И мнение остальных не спросишь?

– А что тут спрашивать? Ты единственный снайпер среди нас. У тебя есть девять дней, чтобы понаблюдать за Гансом фон Виртом и выбрать подходящее место для выстрела.

– Командование Сопротивления приказало нам убить полковника, но зачем стрелять в него из винтовки? – спросила Фрида.

– А как ещё его можно убить?

– Ядом.

– Каким ядом? Где ты его возьмёшь?

– У меня есть кое-кто на примете.

– Это так по-женски, – сказал Поль язвительным тоном.

– Все мы здесь товарищи по оружию, – напомнила Гитта.

– Верно, товарищи, – Поль саркастически усмехнулся. – И раз уж мы собрались в винном погребе, давайте выпьем за успех нашего дела.

Рой окинул взглядом стеллажи с бутылками.

– Похоже, нам осталось лишь унылое мерло.

– Так что же? – пожал плечами Ив.

Серж молча расставил стаканы. Откупорили пару бутылок, разлили вино.

– За наш успех, товарищи! – провозгласил Поль. – Пьём до дна!

На узкой улочке, почти в самом центре Парижа, располагался ресторан с интригующим названием «Рука дьявола». Впрочем, кухня там была отличная.

Фрида и Гитта только что отведали здешнее фирменное блюдо – la soupe à l’oignon. По обоюдному мнению, это был маленький кулинарный шедевр.

– Этот суп – настоящая поэзия, – сказала Фрида, обращаясь к гарсону, маячившему неподалёку.

– О да, – с готовностью откликнулся тот. – О нашем новом шеф-поваре уже идёт молва.

– Да, мы слышали о нём, – сказала Фрида. – Поэтому и пришли.

– Мы бы хотели поблагодарить его лично, – сказала Гитта. – Можно?

– Ну конечно. Бен всегда рад видеть красивых девушек.

И гарсон проводил Фриду и Гитту во владения Бена, на кухню. Подруги увидели, что там царила суматоха. Повара резво стучали ножами, нарезая овощи, булькали кипящие кастрюли, на раскалённых сковородках шкворчало масло. Фриду и Гитту поприветствовал невысокий смуглый человек.

– Здравствуйте, милые девушки, – произнёс он с мягким восточным акцентом, который, по мнению Гитты, был очарователен. – Я Баяни, но вы можете звать меня Бен, как все остальные. Что привело вас ко мне?

– Мы бы хотели поблагодарить вас за тот чудесный луковый суп, – сказала Гитта.

– Благодарю вас, – отозвался Бен. – Знаете, я много плавал и обычно служил коком. Много где побывал, постоянно учился чему-то новому.

Фрида, догадываясь, что нельзя будет спросить вслух о том, что ей нужно было узнать, заранее приготовила записку. И теперь протянула её Бену. В этом был определённый риск: Бен мог позвать патруль и сдать их нацистам. Но на первый взгляд Бен производил приятное впечатление, и она всё-таки решила испытать удачу. Впрочем, даже если он и не выдаст их, это не значит, что он ответит на вопрос Фриды.

– Мы тут записали кое-что по поводу рецепта лукового супа, – проговорила Фрида, держа в руке листок бумаги. – Скажите, это те самые ингредиенты?

Бен взял записку. Там было написано: «Мы бы хотели встретиться где-нибудь с глазу на глаз. Вопрос жизни и смерти. Пожалуйста, напишите время и место».

Бен молча посмотрел на Фриду. Она протянула ему карандаш. Повара, не переставая орудовать ножами, бросали косые взгляды и явно прислушивались к разговору.

Молчание Бена затянулось неприлично долго. Фриде и Гитте казалось, что пауза длится целую вечность. Неужели Бен всё-таки выдаст их нацистам? А если не выдаст, то ответит он в конце концов или нет?

И вдруг Бен начал быстро что-то писать. Закончив, он свернул записку и вместе с карандашом вернул её Фриде.

– Пара ингредиентов была записана неверно, – сказал он сухо. – А теперь я попрошу вас покинуть кухню. Моя работа требует сосредоточенности. Я не хочу, чтобы посетители вмешивались.

Парочка поваров захихикали. Фриде и Гитте не осталось ничего иного, как уйти прочь. Обеим девушкам казалось, что их только что унизили. К тому же это хихиканье и насмешливая ухмылка помощника шеф-повара только подливали масла в огонь. Записку Фрида развернула только тогда, когда они вышли на улицу. Там рукой Бена был приписан адрес, а ниже было сказано: «Встретимся через три часа».

Три часа спустя Фрида и Гитта пришли по указанному адресу и оказались у Бена дома. Они с любопытством оглядели комнату – здесь было на что посмотреть. На стене висело распятие, на комоде лежал большой нож, похожий на мачете, а рядом с ним стояла искусно вырезанная деревянная статуэтка, изображавшая нагую филиппинку.

– Если вы ищете фотографии генерала Дугласа Макартура, то зря стараетесь, – сказал Бен. – Я три года сражался с американскими войсками, которыми командовал его отец, Артур Макартур-младший, и другие генералы.

– Я думала, что Испано-американская война продлилась совсем недолго, – сказала Гитта.

– Верно, война США против Испании шла четыре месяца. Но затем началась другая, в которой Америка воевала уже против Филиппинской республики. Эта война тянулась три года, американцы убили триста тысяч филиппинцев. Но не меня, – Бен взглянул на комод. – Это мой нож-итак, которым я вырезал ту женскую фигурку. Американцы называют такие ножи «боло». И – да, эти тёмные пятна на рукояти – это кровь…

– Нам, наверное, не стоило приходить сюда, – сказала Гитта.

– Нет-нет, конечно, стоило, – возразил Бен. – Времена изменились. Японцы вторглись на Филиппины и творят там страшные зверства. Американцы теперь сражаются на нашей стороне. Я постараюсь помочь вам всем, чем могу. Но прежде чем мы перейдём к делу, я хотел бы сказать вот что: мой родной язык, тагальский, – совсем как французский.

– Неужели? – спросила Гитта.

– Вижу, вы удивлены, – сказал Бен. – Но так и есть. Я был моряком сорок лети научился говорить на самых разных языках, включая майянский, алеутский (это язык эскимосов) и кечуа, на котором говорят жители Перу. А еда? Да, французская кухня неплоха, но в деревнях Южной Америки умеют готовить такие блюда, которые могут посрамить парижские рестораны. Впрочем, я увлёкся, – спохватился Бен. – Просто, если говорить начистоту, вы, французы, порой бываете слишком заносчивы.

– Что есть, то есть, – согласилась Фрида. – И вы отлично владеете французским, акцент едва уловим.

– За сорок лет хождения по морям я научился быстро схватывать чужие языки, – Бен немного помолчал. Потом сказал: – Я ведь до сих пор не знаю ваших имён и того, что вам от меня нужно.

– Я Фрида.

– А я Гитта.

Бен смотрел на них выжидающе.

– Есть один немецкий офицер… – проговорила Фрида. – Мы хотим его убить. Но если мы это сделаем, нацисты в ответ начнут карательные меры.

Бен был невозмутим.

– И что же?

– Мы думали о том, чтобы сделать это не так явно, – сказала Гитта. – Что, если мы используем яд? Нам известно, что филиппинцы мастера по части ядов.

– Когда-то некоторые филиппинцы действительно разбирались в ядах, – покачал головой Бен, – но сейчас это секрет практически полностью утрачен.

Фрида и Гитта не скрывали своего разочарования.

– Извините, что зря потратили ваше время…

– Нет, послушайте, – остановил их Бен. – Мой отец был надменным испанцем. Но моя мать была родом из филиппинской деревни. Она немало знала про ядовитые травы, про медуз и про змей. Она научила меня кое-чему. У меня есть причины думать, что она в конце концов отравила своего жестокого мужа. Как бы там ни было, она заполучила дом и маленький участок земли.

Бен невесело усмехнулся.

– Большинство из тех ядов невозможно изготовить здесь, во Франции. Но некоторые – можно. Все они крайне опасны. И вы не умеете с ними обращаться.

– Мы понимаем… – начала было Фрида. Бен остановил её жестом.

– Есть один яд, с которым вы справитесь, – при должной осторожности. Когда-то я и сам убивал с его помощью. Возвращайтесь сюда завтра в тот же час…

На очередном тайном собрании в винном погребе ресторана «Синий кабан» Поль объявил:

– Товарищи, мы должны убить полковника Ганса фон Вирта в течение трёх дней.

Собравшиеся глухо зашумели.

– Серж, что насчёт оружия? – спросил Поль.

– Один мой приятель раздобыл мне немецкую винтовку «Маузер 98». Стащили с одного армейского склада.

– Хорошо. Она намного лучше, чем наша винтовка Монтейля.

– Если вы застрелите полковника фон Вирта, нацисты в ответ начнут карательные меры, – пыталась увещевать Гитта. – Они схватят многих ни в чём не повинных людей и расстреляют их.

– Снова ты за своё, – сказал Поль, теряя терпение. – Можешь предложить план получше?

– Мы убьём его при помощи яда, – сказала Гитта. – Так, что никто ничего не заподозрит.

– Что же, попытайтесь, – сказал Поль. – Даю вам два дня.

И снова Фрида и Гитта пришли в квартиру Бена.

– Как вышло, что вы осели во Франции? – полюбопытствовала Фрида.

Ей не хотелось, чтобы Бен подумал, будто его просто используют, чтобы добиться поставленной цели.

– Я служил коком на корабле, который направлялся в Нью-Йорк. Мы зашли в Гавр, и тут разразилась война. В общем, я оказался на мели – и в прямом, и в переносном смысле. Слава богу, удалось избежать серьёзных проблем, так как благодаря отцу у меня есть испанское гражданство. Однако скорого возвращения в море не предвиделось, и я нашёл подработку помощником шеф-повара. А однажды вечером в ресторан заявились немецкие солдаты и увели нашего шеф-повара. И даже не сказали, за что. В общем, шеф-поваром стал я. Как бы там ни было, мне не привыкать: почти в каждом порту в ожидании нового рейса я шёл работать в какой-нибудь местный ресторан. Если не удавалось устроиться поваром, я брался за любую работу: мыл тарелки, чистил картошку, резал овощи, делал всё что угодно. Зато многому научился.

– А что насчёт яда? – спросила Гитта.

– Я всё обдумал, – сказал Бен. – Как я уже говорил, эти яды крайне опасны. Пожалуй, есть лишь один, которым вы сумеете воспользоваться, не подвергая риску самих себя, – он указал на стол. – Видите эти две сигары?

– Да, – сказала Фрида.

– Конечно, – сказала Гитта.

– Та, что справа, – это филиппинская «Корона». Та, что слева, – кубинская «Хабанос». Внутри обеих сигар встроены полые трубки, в которые помещается тонкая игла. Иначе говоря, эти сигары представляют собой оружие особого рода – духовые трубки. Из предосторожности концы духовых трубок закрыты заглушками. «Корона» уже снаряжена отравленной иглой.

– А «Хабанос»? – сосредоточенно спросила Фрида.

– Как раз собирался об этом рассказать, – ответил Бен. – Сигара «Хабанос» предназначена для тренировки. Сейчас я вам покажу на практике. Смотрите, я помещаю иглу в этот округлый кончик, который держат во рту, когда курят настоящую сигару.

Подруги внимательно следили за его манипуляциями.

– Теперь, Фрида, попрошу вас повернуться ко мне спиной. Я встану в двух шагах от вас. Гитта, наблюдайте внимательно.

Бен поднёс сигару ко рту, надул щёки, резко выдохнул. Тонкая игла вонзилась Фриде в шею, чуть повыше воротника. Фрида обернулась, подняла руку к шее, вынула иглу, поднесла к глазам, словно не веря.

– Я едва ощутила укол, – сказала она.

– Это потому, что вы ожидали его, – сказал Бен. – А иначе и вовсе бы ничего не почувствовали.

Он взял иглу и снова поместил её внутрь сигары.

– Фрида, попрошу вас встать на прежнее место. А вы, Гитта, попробуйте повторить то, что сделал я.

Гитта приложила сигару к губам и подула. Игла вылетела и попала Фриде в воротник.

– Нужно выдыхать сильнее и резче, – сказал Бен. – Вот так.

Он снова зарядил своё необыкновенное оружие, дунул в трубку. Игла пролетела через всю комнату и вонзилась в стену.

– Вам нужно как следует потренироваться, прежде чем вы отправитесь на дело.

Фрида и Гитта обменялись выразительными взглядами. Смогут ли они выполнить задуманное? Выяснилось, что всё не так просто, как казалось поначалу.

– Что касается сигары «Корона», которая заряжена отравленной иглой, – сказал Бен, – с ней следует обращаться предельно осторожно. Не поворачивайте её толстым кончиком кверху, чтобы не выпала игла. Когда будете готовы ей воспользоваться, выньте заглушку, наведите сигару на цель и дуйте – сильно и резко. А чтобы не оставлять улик, одна из вас, непременно в перчатках, должна будет вынуть иглу и унести с собой, чтобы потом избавиться от неё. А это дополнительные иглы для ваших тренировок, возьмите.

– Но как нам проделать это, если вокруг будет полно людей? – спросила Гитта. – Кто-нибудь наверняка заметит…

Бен покачал головой.

– Я могу дать вам только способ. Детали вашего плана – это уже не моя забота.

– Да, разумеется, – кивнула Фрида.

– У меня есть пиво Сан-Мигель. Угощайтесь.

Бен налил три стакана.

– Выпьем же за то, чтобы у вас все получилось.

Девушки подняли стаканы.

– Намного лучше любого французского пива, – сказал Бен. – Так ведь?

– У него отличный вкус, – заметила Гитта.

– Так и есть. Я привез это пиво с Филиппин, – сказал Бен.

– Будем откровенны, шансов у вас немного, – продолжил он. – Но я всем сердцем желаю вам успеха. Однако у нацистов повсюду полно настороженных глаз и ушей. Будет лучше, если вы больше не будете появляться ни в ресторане, ни здесь.

Расчувствовавшись, едва сдерживая слёзы, Фрида и Гитта крепко обняли Бена на прощание, и он открыл перед ними дверь. Когда они вышли на улицу, уже стемнело. Откуда-то издалека доносились звуки выстрелов.

Вернувшись домой, Фрида и Гитта принялись практиковаться в стрельбе из духовой трубки, поочерёдно пуская иглу в прикреплённую к стене мишень. Очень скоро стало понятно, что у Фриды получается гораздо лучше, чем у Гитты. Гитта просто была не способна на достаточно сильный выдох.

– И как это у тебя получается? – спросила Гитта.

– До войны я занималась плаванием, – ответила Фрида. – Чтобы добиться лучших результатов, я училась плавать под водой как можно дольше. Это помогло развить лёгкие. Впрочем, чемпионкой по плаванию я так и не стала.

– Зато можешь стать чемпионкой по стрельбе из духовой трубки. По-моему, у тебя получается не хуже, чем у Бена.

– Ладно. Значит, я выстрелю в Ганса фон Вирта иглой, а ты её вытащишь…

И снова члены боевой группы Сопротивления собрались в винном погребе ресторана «Синий кабан». В этот раз их было меньше. Вопрос на повестке был один: покушение на Ганса фон Вирта.

– Серж, ты готов к выполнению задания? – спросил Поль. – Сумеешь через два дня застрелить полковника фон Вирта?

– Да, я уверен, что справлюсь с этим. Я изучил его распорядок, – ответил Серж. – Но я беспокоюсь о последствиях. Нацисты могут казнить десятки ни в чём не повинных граждан. Может быть, полсотни или даже больше.

– Я понимаю твои сомнения, – сказал Поль. – Но командование приняло решение, и мы должны его исполнить. Полковник фон Вирт должен умереть.

– Но что, если он умрёт от яда? – спросила Гитта. – И смерть его будет похожа на внезапную кончину от естественных причин?

Поль покачал головой.

– У вас ничего не получится.

– Получится, – сказала Фрида с уверенностью. – Мы сумеем.

– Эту чушь от вас я уже слышал, – сказал Поль, – и не один раз.

– У нас есть план, – продолжала настаивать Фрида. – Полковник фон Вирт каждый вечер захаживает в кабаре «Рычащая мышь», чтобы выпить и поразвлечься. Это заведение популярно у немецких офицеров. Нужно только каким-нибудь образом заставить всех присутствующих обернуться и посмотреть в одну сторону – может быть, запустить фейерверк или предпринять другой отвлекающий манёвр.

– Фейерверк? Чтобы разом отвлечь всех офицеров? – скептически переспросил Поль. – Думаю, что фрицы станут разом смотреть в одну сторону только в том случае, если в кабаре зайдёт сногсшибательная красотка. Тут уж можете быть уверены: они будут пялиться только на неё.

В подтверждение его слов отовсюду послышались негромкие смешки.

– Ладно, товарищи, посмеялись и будет, – сказал Поль в заключение. – Не время обсуждать всякие глупые выдумки. Мы не должны отвлекаться от дела. Серж, через два дня тебе предстоит выполнить приказ и застрелить полковника фон Вирта. Встреча окончена.

Позже, когда подруги возвращались домой, Гитта сказала:

– Ну ладно, по крайней мере, у Поля была одна здравая мысль. Я имею в виду – насчёт сногсшибательной красотки. И как мы сами не сообразили?

– Нам нужно поговорить с Иветтой, – сказала Фрида.

– Да, – согласилась Гитта. – Только не следует посвящать её в детали плана…

Вечером кабаре «Рычащая мышь» было битком набито немецкими офицерами. Они пили лучшие французские вина, смеялись и вели шумные застольные разговоры, порой чересчур вольные.

– А, да, я знаю Гитлера ещё с прежних времён. Помню, он не ел ничего, кроме совсем разваренных овощей. У него была такая малопримечательная внешность, что вы вряд ли обратили бы на него внимание – по крайней мере, до тех пор, пока он не начинал говорить. Вот тогда он уже буквально пленял всех присутствующих.

– Да-да, отличное было время…

Полковник Ганс фон Вирт сидел за одним из крайних столиков в компании другого офицера. Фрида и Гитта расположились неподалёку. Сквозь сигаретный дым Гитта ощущала запах одеколона, исходивший от фон Вирта. Полковник был прямо у неё за спиной, совсем рядом. Обернувшись, она могла бы его коснуться. Фрида держала в руке сигару, как будто раздумывая, стоит закурить или нет.

Внезапно дверь кабаре распахнулась, и на пороге зала появилась Иветта. Она остановилась, царственно подбоченясь и окидывая зал властным взглядом. Длинные светло-рыжие волосы струились по её плечам. Её зелёное шёлковое платье с разрезами по бокам открывало взорам точёные ноги танцовщицы.

Глаза всех присутствующих в зале немецких офицеров обратились на эффектную красотку. Момент был самый подходящий. Как только Иветта вошла, Фрида вытащила заглушку из «Короны». Поднеся сигару к губам, она быстро прицелилась и подула в трубку. С едва слышным шелестом тонкая игла впилась в затылок полковника фон Вирта. Сидя вполоборота к соседнему столику, Гитта небрежно повела затянутой в перчатку рукой, извлекла иглу и бросила её в свою сумочку. Всё произошло буквально за пару мгновений; кажется, никто ничего не заметил. Гитта едва успела отвернуться, как Ганс фон Вирт повалился со стула и скорчился на полу. Сразу несколько немецких офицеров кинулись к упавшему полковнику, склонились над ним. Кто-то крикнул:

– Врача! Скорее позовите врача!

Во время поднявшейся суматохи Фрида и Гитта встали из-за стола и направились к выходу. Взяв недоумевающую Иветту под руки, они все вместе вышли на улицу. Никто их не остановил.

В винном погребе ресторана «Синий кабан» снова собрались бойцы Сопротивления. По обыкновению, речь держал Поль.

– Ну что же, должен признать, у меня были сомнения. Тем не менее, наши боевые товарищи Фрида и Гитта успешно справились с заданием и отравили полковника фон Вирта. Нацисты полагают, что у него случился сердечный приступ. Карательных мер из-за его смерти не будет. Серж, можешь пока припрятать свою винтовку, только не слишком далеко.

– Как скажешь, командир, – откликнулся Серж с явным облегчением.

– Если нам снова понадобится провернуть подобный трюк, мы можем на вас рассчитывать? – спросил Поль.

Фрида и Гитта переглянулись.

– Нет, ещё раз повторить то же самое мы вряд ли сможем, – ответила Фрида. – Один иностранный моряк снабдил нас отравленной иглой, но теперь наши пути разошлись. Мы расстались с ним навсегда и больше его не увидим…

Роковые числа, или Дело об убийстве иезуита

Главный полицейский инспектор Гаэтан Бертран сидел в своём роскошном кабинете на набережной Орфевр и просматривал накопившиеся за последнее время документы. В дверь коротко постучали – два раза и после небольшой паузы ещё раз. В кабинет заглянул сержант, который подчинялся Бертрану, и доложил:

– Инспектор, они пришли.

– Пусть войдут.

– Да, шеф.

Сержант впустил в кабинет двух молодых женщин. Они были одеты в одинаковые бежевые тренчи, туго затянутые пояса подчёркивали стройность фигур. Береты цвета морской волны, подобранные в тон поясам, были одинаково лихо заломлены – так, что почти скрывали у каждой из красоток один глаз. Звали их Фрида и Гитта. И это были те еще оторвы.

Инспектор никак не приветствовал вошедших и даже не пошевелился. Они тоже молчали. Наконец Бертран глухим голосом произнёс:

– Пожалуйста, дамы, присаживайтесь. Сержант, вы можете идти.

Сержант покинул кабинет, а инспектор Бертран снова замолчал, что-то обдумывая. Кажется, он был не вполне уверен, как лучше начать непростой для него разговор. Наконец после долгой паузы Бертран заговорил:

– Прежде всего я хотел бы поблагодарить вас за доблестную службу в рядах Сопротивления…

Они обе заговорили разом.

– Было бы неплохо получить награду, – сказала Фрида.

– И денежное вспоможение, – сказала Гитта.

– Да-да, понимаю вас, – прервал их Бертран. – Но как бы там ни было, в отношении вас по-прежнему необходимо сохранять секретность, поэтому моё руководство приняло такое решение: в настоящий момент ни о каких наградах не может быть и речи.

Подруги явно были огорчены этим известием.

– Что, и деньжат не обломится?

– Как я уже сказал, это решение руководства – не моё.

Фрида и Гитта обменялись красноречивыми взглядами, пожали плечами.

– Господин инспектор, – вкрадчиво сказала Гитта, – не вы ли содержите некую Соланж на съёмной квартире в квартале Марэ?

– Это, наверное, стоит немалых денег, – прибавила Фрида.

Бертран не мог найти слов.

– Что? Я не…

– О да, – обвиняющим тоном сказала Гитта. – Вы просто тратите деньги, предназначенные нам, на свою прекрасную Соланж. Оплачиваете её шмотки и квартиру.

Бертран побагровел.

– Я бы никогда…

– Вы уже это сделали, – сказала Фрида. – Впрочем, надеюсь, вы истратили не все деньги. Должно же остаться хоть что-то на прочие расходы.

– Почему бы не проверить, – добавила Гитта.

Криво усмехнувшись, Бертран открыл ящик стола.

– И верно, не так уж мало осталось. Гораздо больше, чем я думал. Что же, дамы, думаю, вы можете располагать этими деньгами по своему усмотрению.

– Благодарим вас, инспектор. Просто удивительно, как полупустой ящик вдруг оказался наполовину полон.

– Действительно. Что же, теперь, когда мы разобрались с этим вопросом, пора перейти к делу. Но сначала проверьте, не подслушивает ли мой любезный сержант за дверью.

Гитта поднялась, подошла к двери и выглянула в коридор.

– Никого, – она плотно закрыла дверь, обернулась. – Так зачем же вы нас позвали?

Бертран откашлялся. Казалось, он был в некотором замешательстве.

– Дело, прямо скажем, странное. На днях мне позвонил профессор Ален Ру, возглавляющий кафедру математики в Сорбонне. Он попросил встретиться с ним в «Артистическом кафе», сказал, что вопрос чрезвычайно щекотливый, и настаивал, чтобы я пришёл в штатском. Когда я зашёл в кафе, профессор проводил меня к дальнему столику, где мы сели в полном уединении.

«То, что я сейчас расскажу вам, господин инспектор, – это большой секрет. И он должен таковым и остаться», – сказал он.

«Я умею слушать и хранить секреты», – сказал я.

Ален Ру сделал глоток коньяка, а потом начал рассказывать:

«На нашем факультете числится один весьма необычный профессор. Он приехал из Эльзас-Лотарингии».

«Мне доводилось встречать немало странных людей, что были родом из Эльзас-Лотарингии», – заметил я.

«Знаете, он странный в несколько ином смысле. Не в том, что подразумевают обычно».

«Ну ладно…» – сказал я, а про себя подумал, что ни черта не понял из его слов.

«Время от времени каждый из профессоров нашего факультета должен предоставить доклад о своей работе».

«И что же?»

«Работы профессора Друлингена весьма неординарны, и при этом ни одна из них не похожа на другую».

«Должно быть, он выдающийся ученый и заслуживает похвалы».

«В том-то и дело. Насколько я могу заключить, в действительности Друлинген – посредственный математик, не обладающий никакими особыми талантами».

«Наверное, вы заблуждаетесь на его счёт».

«Ни в коей мере. Я прав, совершенно прав».

«Даже если и так, что я могу с этим поделать?»

«Вы должны провести расследование, чтобы выяснить подлинное происхождение работ Друлингена. Я должен знать правду».

«Профессор, при всём уважении к вам я не могу проводить подобные расследования», – заявил я категорическим тоном.

«Но это же дело государственной важности, – сказал Ален Ру. – Затронута честь Франции».

«Разве?»

«Если работы действительно принадлежат Друлингену – прекрасно, они послужат вящей славе Франции. Но если эти идеи были похищены у другого учёного, скажем, русского или немца, и имя подлинного автора впоследствии откроется – то пятно позора ляжет не только на математический факультет и университет Сорбонна, но и на всю Францию».

«Это всё исключительно ваши домыслы, профессор. Я не возьмусь за это дело».

«Вы не можете отказаться, инспектор. Если потребуется, я добьюсь, чтобы сам президент Франции приказал вам».

«Ладно, ладно. Назовите мне имя вашего коллеги, в котором вы усомнились».

«Его зовут Ганс Друлинген».

«По крайней мере, имя его не столь необычно для выходца из Эльзас-Лотарингии. Как я понимаю, расследование должно быть проведено негласно. Это значит, что мне придётся привлечь так называемых нештатных сотрудников. Их услуги недёшевы».

«Можете не беспокоиться на этот счёт. Вот, возьмите этот чемодан с деньгами. Я предоставлю вам всё необходимое для того, чтобы вы смогли раскрыть этого подонка. Здесь домашний адрес Друлингена и расписание его лекций в университете».

«Как любезно с вашей стороны».

«Что же, господин инспектор, я предоставил вам всю необходимую информацию и деньги. Если вам понадобится ещё что-то – свяжитесь со мной. А теперь берите чемодан и ступайте».

– Ну вот, дамы, – сказал Бертран, – теперь вам известно ровно столько, сколько и мне. Не слишком много, должен признать. Я знаю о вашем необыкновенном опыте и умениях, поэтому именно вам поручаю провести это расследование. Ваши услуги будут оплачены, разумеется, – спешно прибавил он, упреждая вопрос.

– А сопутствующие расходы? – спросила Фрида.

– Да, конечно, – сказал Бертран. – Расходы тоже.

– В этом деле могут возникнуть всякие непредвиденные траты, – заметила Гитта.

Намёк был совершенно прозрачный. Бертран снова открыл ящик стола.

– Ну разумеется. Вот, возьмите. Этого должно хватить на первое время. А теперь ступайте, дамы. Я надеюсь получить от вас соответствующий результат.

Покинув душный инспекторский кабинет, Фрида и Гитта вышли на набережную. Был вечер, в реке отражались уличные огни. Подруги сели в автобус и проехали несколько остановок. По пути домой Гитта предложила зайти в ресторанчик «Монтень».

– Нам нужно всё как следует обдумать, – сказала она.

– Хорошо, – согласилась Фрида.

В «Монтене» их приветствовал всегдашний гарсон, задал всегдашний вопрос:

– Что, дамы, как обычно в это время?

– Нет, на этот раз никакого коньяка, – сказала Гитта, садясь за столик. – Сейчас нам нужны ясные головы. Принесите нам кофе – чёрный и покрепче.

Им помешал весьма жизнерадостный молодой человек. Был он высокого роста, румяный и уже изрядно навеселе.

– Знаете, дамы, я – подлинный Гаргантюа, – сообщил краснощёкий юноша, бесцеремонно усаживаясь между Фридой и Гиттой. – Уверен, мы сможем прекрасно провести время вместе.

– Мужлан! – рявкнула Фрида. – С чего ты взял, что нашему прекрасному дуэту нужен третий? – И она с размаху звезданула парня своей сумочкой, в которой, судя по весу, лежал кирпич.

Гаргантюа с грохотом повалился на пол.

– Нокаут, – удовлетворённо сказала Фрида. – Не зря я тратила время на тренировки по рукопашному бою.

Незадачливому ухажёру определённо требовалась медицинская помощь. Гарсон вызвал скорую. После того как побитого парня увезли в больницу, Фрида и Гитта вернулись к прерванному разговору.

– Так, на чём я остановилась? – сказала Фрида. – Ах да, странный профессор математики.

– Да, – согласно кивнула Гитта. – Хотя лично я никак не пойму, в чём заключается его странность.

– Порой чутьё – это лучшее, что есть, – весомо сказала Фрида. – Гарсон!

Тот был тут как тут.

– Слушаю вас.

Фрида протянула ему купюру.

– Вот, возьми.

Гарсон был удивлён излишне большой сумме.

– Наверное, вы ошиблись. Здесь слишком много…

– Возьми, – настояла Фрида. – В качестве компенсации за причинённые неудобства.

Вернувшись домой, Фрида и Гитта принялись листать телефонный справочник.

– Здесь нет никакого Ганса Друлингена, – заключила Фрида. – Впрочем, это неважно. Вряд ли мы стали бы звонить ему и напрашиваться в гости.

Гитта устало вздохнула:

– Может, хватит дел на сегодня? Утро вечера мудренее.

Они разделись, погасили свет, поцеловались и отправились в постель.

Наутро поднялись рано, позавтракали круассанами и выпили чаю. Оделись в свои тренчи, туго затянули пояса. Поправили береты друг дружке так, чтобы каждый из них залихватски прикрывал один глаз. Потом взяли велосипеды и вышли на холодный утренний воздух.

Через несколько минут Фрида и Гитта оказались в одном из самых занюханных баров в квартале Марэ. Несмотря на то что день только начался, у стойки в углу сидел ранний клиент. Луи по прозвищу Хорёк, местный завсегдатай. Именно он и был сейчас нужен Фриде и Гитте.

– Привет, куколки, – сказал Луи. – Зачем пожаловали?

– Взгляни-ка на это имя, – сказала Фрида.

– Хм, профессор математики Ганс Друлинген, – скривился Луи. – Немец?

– Эльзасец.

– Ничуть не лучше.

– Вот его домашний адрес и расписание лекций в университете, – сказала Гитта.

– Нужно выяснить о нём всё, что только можно, – сказала Фрида. – Особенно всякие пикантные подробности.

– Да без проблем, – отозвался Луи. – Только не бесплатно.

– Держи. – Гитта сунула ему несколько свёрнутых в трубочку купюр. – Хватит, чтобы не просыхать неделю.

Луи пересчитал деньги, покачал головой.

– Маловато будет.

Гитта с явной неохотой доплатила.

– Хорошо, – осклабился Хорёк Луи. – Теперь оставьте меня наедине с моей рюмкой.

На другой день, уже без велосипедов, прекрасная парочка прогулялась до «Артистического кафе». Посетителей было много. Судя по интеллектуальным разговорам, складывалось впечатление, что за каждым столиком сидит по профессору, а то и не по одному.

– Не припомню, чтобы ваш дражайший Кант в своей «Критике чистого разума» счёл нужным упомянуть Юма.

– Это потому что вы не читали Канта на немецком.

– А вы, должно быть, читали Юма на английском?..

И дальнейшее в том же духе.

Фрида и Гитта заняли столик неподалёку от мужчины, который курил толстую сигару и читал солидный том по математике.

– Вы тоже преподаёте в университете? – поинтересовалась Фрида.

– Я не числюсь в штате, – ответил мужчина с едва заметным американским акцентом. – Меня пригласили прочитать курс лекций.

– О, это интересно, – оживилась Гитта. – Можете ответить на несколько наших вопросов? Мы репортёры из газеты.

– А по вам не скажешь, – заметил американец. – Впрочем, почему бы и нет. Спрашивайте.

– Как вас зовут? Откуда вы?

– Гарольд Ливайн, к вашим услугам. Профессор факультета математики, Стэнфорд.

– Что именно вы преподаёте?

– Прикладную математику.

– Профессор математики… – проговорила Фрида задумчиво. – А вы слыхали о профессоре Гансе Друлингене?

– Слыхал ли я о Друлингене? – переспросил Ливайн, нахмурившись. – Я посетил несколько его лекций.

– Правда? И каково ваше мнение?

– Первую неделю он давал вводную лекцию по математической логике. Затем я посетил ещё две его лекции: одна была посвящена теории чисел, другая – непрерывным функциям. Друлинген читал лекцию, постоянно сверяясь со своими записями, ответил лишь на несколько вопросов, прочие оставил без ответа и быстро ушёл. Я говорил с ним впоследствии, он произвёл на меня странное впечатление – такой тугодум. И вместе с тем просто блестящие работы. Я даже позвонил одному своему коллеге в Америку, чтобы расспросить его о Друлингене… Впрочем, нет, оставим эту тему, она не для газет.

– Конечно-конечно, профессор, – сказали Фрида и Гитта в унисон. – Как скажете. Тем более что мы рассчитывали найти нечто более сенсационное.

– Ну да, – кивнул Ливайн. – Только сенсации и нужны нынешним читателям…

Перед возвращением домой Фрида и Гитта решили зайти в кафе «Монтень». Там они неспешно попивали коньяк и разговаривали.

– Ну, что скажешь? – спросила Гитта.

– Даже не знаю, – ответила Фрида. – Я ведь никогда не интересовалась математикой.

– Да, верно, – согласилась Гитта, – но то, что нам рассказал профессор, явно что-то значит. Не будем забывать об этом.

Фрида и Гитта вернулись в свою квартиру поздним вечером, держась за руки. Разделись и отправились в ванную – вдвоём, чтобы потереть друг дружке спинки.

Их утехи прервал внезапный телефонный звонок.

– Ну что там еще? – Гитта – нагая, мокрая, в мыльной пене – подошла к телефону и, сняв трубку, произнесла недовольным тоном. – Алло, Гитта слушает.

– Это инспектор Бертран.

– Надеюсь, у вас что-то важное?

– Убийство. Обнаружили тело иезуитского монаха. Его ударили ножом в аллее Моник, неподалёку от бара «Красный петух».

– Вам следует связаться с парижским представительством ордена иезуитов.

– Они уже в курсе. Другой иезуит опознал убитого.

– Ладно. А мы вам зачем понадобились?

– Убитого иезуита зовут Гастон Гравуа, он был профессором математики в Сорбонне.

– Вот оно что. Пусть тело пока не увозят. Мы скоро будем.

Фрида и Гитта поспешили одеться, затем вышли на улицу, остановили такси и поехали на место убийства. Там собралась целая толпа, мигали огни полицейских машин, сверкали вспышки блицев.

– Вот он, – Бертран указал на мертвеца, – лежит на спине так, как его и нашли. Кто-то ударил его ножом прямо в сердце.

– А что за книга у него в руке? – Фрида подошла, чтобы взглянуть поближе. Книга оказалась немецким учебником геометрии, написанным Давидом Гильбертом.

– Ну, что скажете? – спросил инспектор.

– Пока не знаю, – отозвалась Гитта.

– Странно, не правда ли? – отметил Бертран. – Эта книга…

– Ну, всё-таки он был профессором математики, – сказала Фрида.

– Это верно.

– Инспектор, ручку не одолжите? – спросила Гитта.

– Конечно, – сказал Бертран, не ожидая подвоха. – Вот, возьмите.

Гитта взяла ручку и деловито погрузила её в рану на груди мёртвого иезуита.

– Боже правый! – ахнул Бертран. – Что вы делаете?

– Так было надо, – самоуверенно сказала Гита, возвращая окровавленную ручку инспектору.

– Нет, благодарю, – отказался Бертран, возмущённый донельзя. – Выбросьте эту пакость.

Гитта, пожав плечами, бросила ручку в сточную канаву.

– Господин инспектор, – начала Фрида, – могу я пролистать этот учебник? Вдруг удастся найти что-нибудь.

– Да, конечно, – кивнул Бертран. – Только аккуратно.

Фрида пролистала учебник, но не нашла ни пометок на полях, ни вложенных записок, вообще ничего примечательного. Книга, похоже, была совсем новая.

Затем Фрида и Гитта обошли место преступления, постепенно расширяя круги. Полицейские наблюдали за ними с явным недовольством, но в присутствии инспектора воздерживались от замечаний. Впрочем, Фрида и Гитта так и не обнаружили ничего, заслуживающего их внимания. Тут был только мёртвый иезуит с учебником геометрии.

– Мы увидели всё, что хотели, – сказала Гитта.

Бертран вызвал им такси; подруги отправились домой. Этим вечером Фрида и Гитта не стали заходить в «Монтень», чтобы пропустить по рюмочке коньяка. Они просто вернулись в свою квартиру, разделись и в обнимку отправились в постель.

Какие же сны им снились? Возможно, они снова видели во снах мёртвого иезуита, немецкий учебник геометрии, окровавленную ручку и все остальные события минувшего вечера, которые могли причудливо смешаться в сюрреалистические видения. Но мы никогда этого не узнаем. Все, что можно было услышать, так это их лёгкое посапывание. Но настало утро, солнце поднялось над крышами, и кто-то требовательно постучал в дверь. Сон развеялся.

В дверь снова забарабанили.

– Да откройте же наконец!

– Какого чёрта в такую рань? – возмутилась Фрида. – Кто там?

– Это я, Луи. Открывайте.

– Минутку.

Фрида и Гитта накинули банные халаты и открыли дверь.

– Пока вы, пташки, нежитесь в своей тёплой постельке, я, как охотничий пёс, бегаю по городу, – недовольно сказал Луи.

– Что выяснил? – томно спросила Гитта.

– Во время войны Ганса Друлингена, как и многих других эльзасцев, призвали в немецкую армию. Кем он там служил, где именно служил – этого выяснить не удалось. После войны он учился в университете в Гёттингене, получил степень доктора физико-математических наук. Затем Друлинген приехал в Париж и сделал неплохую карьеру в качестве профессора математики в Сорбонне. И, кстати, по адресу, который вы мне дали, Друлинген не живет уже много лет.

– Узнал его нынешний адрес? – спросила Фрида.

– Конечно. – Луи достал из кармана клочок бумаги. – Вот, я записал.

Фрида и Гитта посмотрели на записку, переглянулись.

– Это в одном квартале от того места, где нашли мёртвого иезуита, – сказала Фрида.

– Одно к одному, – согласилась Гитта. – Интересная вырисовывается картина. Тут есть над чем подумать.

Луи Хорёк собрался уходить.

– Постой, – сказала Фрида. – Куда торопишься?

– У меня намечается дельце с одним армянином из Марселя, – ответил Луи.

– Подождет твой марсельский армянин, – сказала Фрида. – Выпей пока коньяку.

Луи задержался, чтобы выпить. А пока гость угощался, подруги вполголоса обменивались короткими замечаниями, касающимися текущего дела. Потом Фрида обратилась к Луи:

– Раз уж ты сумел раздобыть новый адрес Друлингена, то, может, сумеешь найти человека, который в отсутствие профессора проберётся в его квартиру и сфотографирует все его математические записи. Причём это надо сделать незаметно – так, чтобы всё осталось на своих местах и Друлинген ничего не заподозрил.

– Знаю я одного парня, – сказал Луи. – Его зовут Виртуоз Джимми, он ловкий малый. Но нужны деньги на фотоаппарат.

– Мы уже дали тебе денег на расходы.

– Этого мало. Для такого дела нужен хороший фотоаппарат – «Лейка». И Джимми себе цену знает: в конце концов, он один такой спец на весь Париж.

Гитта дала Луи еще денег, и тот отправился на поиски своего друга Джимми.

Первым делом Луи заглянул в бар «Синий волк», где за стойкой хозяйничал рослый парень с откровенно монгольской внешностью. Только степные боги знали, каким ветром его занесло из Монголии в Париж.

– Как дела, Луи? – спросил бармен с жутким монгольским акцентом.

– Плесни мне на донышко и скажи, где Джимми.

Бармен налил порцию виски, подвинул стакан Луи.

– Джимми, наверное, ищет шлюху, что обслужит его за один франк.

– Могу я отсюда позвонить? – спросил Луи.

– Запросто. – Бармен достал из-под стойки телефонный аппарат. – Кстати, за тобой должок с прошлого раза.

– Сегодня я щедрый, – сказал Луи, доставая деньги. – Вот, возьми. И оставь себе сдачу.

Он набрал номер, некоторое время терпеливо слушал длинные гудки. Наконец трубку сняли, на другом конце провода было слышно тяжёлое дыхание.

– Привет, Джимми. Это Луи.

– Ты не вовремя.

Луи хмыкнул.

– Да ладно. Спорим, ты даже не знаешь, как её зовут.

– Чего тебе?

– Я сейчас в баре «Синий волк».

– И что?

– Дело есть для тебя. Денежное.

– Скоро буду, – сказал Джимми и отключился.

Луи ждал недолго: не прошло и получаса, как в баре появился Виртуоз Джимми. Как всегда, он был в чёрных кожаных перчатках, отороченных кроличьим мехом. «Кожа на кончиках пальцев должна оставаться чувствительной, – пояснил Джимми однажды. – Это помогает подбирать комбинации к кодовым замкам. Но пальцы надо беречь. И руки мёрзнут даже в теплую погоду». И, как всегда, Джимми был обут в теннисные туфли. «Лёгкий шаг, неслышный шаг» – такой у Джимми был девиз.

– Что нужно украсть? – спросил Джимми вместо приветствия.

– Поговорим об этом за столиком в углу, – сказал Луи.

Они перебрались за стол.

– Значит, так. Есть один профессор из Эльзас-Лотарингии. Тебе нужно пробраться к нему в дом и сфотографировать все его математические бумаги, какие сможешь найти. Но нужно это сделать незаметно, чтобы он ничего не заподозрил. Всё оставишь на своих местах, как было. А найдёшь деньги – не вздумай брать.

– Эльзасская шваль. Я в деле. Но мне нужен хороший фотоаппарат – «Лейка»…

– Да знаю я, знаю. Вот тебе деньги на твою чёртову «Лейку». А это адрес профессора и расписание его лекций в университете.

Джимми забрал деньги, потом взглянул на записки с адресом и расписанием и отодвинул их от себя.

– Предпочитаю хранить информацию у себя в голове.

– Так как всё-таки звали твою сегодняшнюю подружку? – поинтересовался Луи.

– Откуда мне знать, – пожал плечами Джимми. – Пришла, сделала, что от нее требовалось, и ушла. На кой чёрт мне ее имя? Лучше подкинь мне ещё деньжат, на расходы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.