Переворот в зоопарке
Сергей Добрухин

© Сергей Добрухин, 2020

ISBN 978-5-0051-9421-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Эта история могла случиться в любом не очень большом городе. В городе, где помимо всего прочего, необходимого жителям для существования и развлечений, есть зоопарк или зоосад. Парк, где кроме множества разных деревьев, цветов и кустарников, содержат экзотических зверей, животных, птиц и даже насекомых. Давайте представим себе такой город и парк! Представили? А теперь начнем!

Город жил своей обычной жизнью. По улицам его куда-то постоянно спешили машины. По тротуарам суетливо двигались пешеходы. Дымили трубы заводов и котельных, работали магазины, рынки, кинотеатры и парки. И, конечно же, работал зоопарк. В нем тоже трудились люди, которые ухаживали за животными, кормили их, чистили клетки и вольеры и, если нужно, лечили своих подопечных. Причем люди работали практически без выходных дней, ведь животных нужно кормить каждый день. А горожане семьями, компаниями или поодиночке в хорошую погоду с удовольствием посещали зоопарк, и если такая погода выпадала на выходной или праздничный день, то зоопарк всегда был полон людей, и с самого утра и до позднего вечера там были слышны голоса восторженной, неугомонной детворы и отдыхающего взрослого населения города. Огромные толпы людей в течение всего дня ходили мимо клеток и вольеров с животными и рассматривали их, смеялись над ними, кормили их, причем не только овощами и зеленью, но и теми продуктами, от которых животные потом очень часто болели. А иногда люди бросали в клетки какие-либо предметы и потом с интересом смотрели на то, что сделает с ними животное. В вольерах и клетках часто собирали мячи, игрушки, заколки, камни и много чего другого.

А что животные? Животные смотрели на все это: кто-то молча, кто-то с раздражением, а кто-то со злостью. Ведь они ничего не могли сделать, находясь в клетках или за стеклом. Но проходил день, приходил вечер, людей в зоопарке становилось все меньше, и вот наступал момент, когда ворота парка закрывались, и на его территорию опускалась тишина. Тогда животные начинали свою ночную жизнь. Кто-то с заходом солнца укладывался спать, потому что не знал другой жизни – родился здесь, привык к сытой вкусной еде, его все устраивало и даже шумные соседи не мешали. А кто-то был пойман не так давно и привезен в зоопарк, и этот кто-то еще помнил запах лесов и полей, дождя и опавших листьев, голоса и тепло родных и близких. И когда наступала ночь, животным становилось грустно. Они грустили о бескрайнем небе, густых лесах и зеленых полях. Их манил к себе зов дикой природы.

А еще они общались между собой, делились друг с другом своей грустью. И не смотря на то, что парк был довольно большой, и например одногорбые верблюды находились в вольере с восточной стороны парка, а двугорбые – с западной, и видеть друг друга они не могли, но приветы и другие новости они передавали из вольера в вольер, и из клетки в клетку. Даже порой лакомством каким-нибудь делились друг с дружкой. И если угощение предназначалось какому-либо из животных, то оно передавалось из клетки, например волков, в клетку с воронами, из вольера с оленями в вольер с козлами, а дальше через клетку с обезьянами, и никто из них это лакомство даже надкусить не мог, потому что оно передано, например, именно верблюду Гоше и никому другому.

В одну из таких ночей по бескрайним просторам тайги загрустила тигрица, которую звали Зита.

Ее совсем маленькую поймали на берегах далекого Амура и привезли сюда, за тридевять земель, на потеху людям. Она скучала по маме своей, по снежным вершинам и скалистым берегам, по зеленым, дремучим лесам. Она в который раз обходила свой вольер и обнюхивала каждый сантиметр ограждения, пытаясь найти хотя-бы маленькую дырочку, ведущую на волю. Она бы смогла разгрызть, расковырять, разрыть себе путь, путь в никуда, лишь бы выбраться из этого тесного вольера. Но ее вольер был сделан из железа и стекла, и тигрица не могла сломать эту преграду. Она в который раз ранила себе лапы о камни, пытаясь сделать подкоп. Все было напрасно, и от этого грусть съедала ее еще больше.

А напротив ее вольера жил старый дикобраз. Они давно подружились и ночами, когда кто-то из них грустил, успокаивали друг друга, отвлекая от грустных мыслей веселыми историями или просто беседами о чем-либо постороннем.

Дикобраза, как и многих животных, привезли сюда молодым зверьком. Но он хорошо помнил свой южный теплый лес, помнил волчат, с которыми он рос – их логово находилось рядом. Он помнил забавные совместные игры. Не мог забыть он и своих родителей. Но потом пришли люди, поймали его в сеть, укололи и он уснул. А проснулся уже в клетке, из которой было не выбраться. Он очень тосковал поначалу, и с трудом переносил эту щемящую боль разлуки со своим домом и с близкими, и теперь чувствовал эту тоску от беспокойной тигрицы, и как мог, успокаивал ее.

– Зита, перестань! Смирись, наконец, со своей судьбой. Мы ведь с тобой не раз говорили об этом. Наши родные леса находятся очень далеко от нас. До них никак не добраться. Я чувствую это, и ты тоже знаешь и чувствуешь. Наш удел – прожить свою жизнь здесь.

– Я никогда не смирюсь с этим! Я не для этого была рождена и не смогу смириться с этой участью зверя в клетке. Я хочу топтать снег среди деревьев, лазать по скалам, пить сладкую воду из горных ручьев, охотиться, любить и рожать детенышей. Мне надоело есть тухлое мясо, пить безвкусную воду, рычать на зевак за стеклом. Это не для меня. Я знаю, что должна показать людям, что мне эта жизнь противна. Только как это сделать? Я пока не знаю, – слегка раздраженно промолвила тигрица, продолжая ходить по вольеру.

– Мудрый филин и старый ворон Карл говорили нам, что бежать отсюда бесполезно. Слишком большие расстояния отделяют нас от родных мест. Только птицы смогут их преодолеть, и то, только те, у которых не подрезаны крылья. Кроме того, вокруг слишком много людей, а у них палки, которые жалят огнем, сети, машины. Нет! Нам не выбраться, – с грустью в голосе рассуждал дикобраз.

– Нет, колючий! Я не согласна с тобой. И ты знаешь, что я не одна такая. Больше половины зверей хотят того же, что и я. Молчат лишь те, кто родился здесь и не знает другой жизни, но и у них в крови присутствует этот зов. Его нужно только разбудить.

– Какой такой зов? Какой зов в крови капибары, например? Ему все здесь нравится, все устраивает, кормят от пуза, бассейн личный в вольере, клетку убирают, соломку меняют. Живи себе в удовольствие, – пытался поспорить «колючий».

– Просто никто не разбудил в нем это чувство. Чувство любви и воли, желание к созиданию и стремление к заботе о своем потомстве. Дай мне с ним переговорить с глазу на глаз, и он тотчас же захочет куда-нибудь на далекий крысиный берег, где обитают его сородичи.

– А этих болтливых попугаев? Тоже уговоришь? – не успокаивался собеседник молодой тигрицы.

– Кому даны крылья – суждено летать в бескрайних синих просторах, а не жить в тесной клетке.

– Ну, хорошо! Допустим. Выбрались мы отсюда. А дальше?

– Не знаю! Знаю в какую сторону мне идти, потому что чувствую, как мне кажется, ноздрями своими запах тайги. Но понимаю, что хитрые люди не дадут мне пройти и сотни шагов. Поймают, запутают в сети и привезут обратно. А победить их всех, с их палками извергающими огонь, прочными сетями, я не смогу. Поэтому я не знаю что делать. Пока не знаю, – закончила Зита и снова загрустила. И так проходила ночь, и словно в поддержку их разговора с другой стороны зоопарка раздался тоскливый львиный рев. Это царь зверей выражал так свою тоску по африканской саванне, по жаркому солнцу и горячему песку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.