# Проклятая картина

Аристарх Ромашин

Одинокий художник при случайных обстоятельствах знакомится с парнем, который оказывается его соседом. Парень, ничего общего не имеет ни с художественным искусством, ни с творчеством. Сможет ли художник разжечь интерес у молодого парня к творческому процессу? И удастся ли молодому соседу в свою очередь разгадать загадку, оставленную художником на картине? Никто из двоих при этом не подозревает, какой коварной окажется разгадка…

I


Я неоднократно слышал о том, что по-настоящему творческие люди во многом отличаются от обычных людей. Но никогда не думал, что с одним из них мне повезёт не только познакомиться, но и подружиться. Так как друзей у меня толком не было, сплошь одни знакомые, дружба с необычным творческим человеком в итоге сделала меня любознательным.

Сам я никогда не ощущал в себе творческую жилку. И до встречи с ним не сильно любил читать, а тем более писать. Музыку слушал редко. Моя вотчина – спорт. Мой дом – качалка. Я сын своего отца. Он у меня был трёхкратным чемпионом по жиму штанги лёжа. Правда, в этом я отстаю от своего покойного отца. Но ничего, мне двадцать пять лет, ещё успею. Да я и не сильно стремлюсь стать чемпионом. Хотя придавать своему телу фигуру как у Шварценеггера мне очень нравится. От матери мне достались голубые глаза и белоснежная улыбка.

В последнее время я более-менее заинтересовался живописью, но это не без помощи моего необычного друга Володара. Это же как нужно было не любить своего ребёнка, чтобы дать ему такое древнее имя?! Но я быстро привык к нему. И даже пришёл к выводу, что, учитывая привлекающую странность характера, другого имени у моего друга быть и не могло.

Познакомились мы с ним случайно. Как-то тёплым весенним вечером я возвращался из спортзала и у подъезда пятиэтажного кирпичного дома, в котором я живу, заметил худощавого мужчину лет сорока с отросшей бородой, густота которой скрывала его тонкие губы. Длинные чёрные волосы незнакомца были собраны на затылке. Старомодные синие брюки и белая рубашка делали его похожим на человека девяностых. В руках он держал два полных пакета. Заметив, что я подхожу к двери, он поднял на меня свои пронзительные карие глаза, которые заочно благодарили меня за то, что я придержу для него дверь.

– Пожалуйста, – сказал я, после того как набрал код домофона и пошире открыл входную дверь, пропуская незнакомца вперёд.

Он бросил (словно подачку) «спасибо» и, не оборачиваясь, стал подниматься по лестнице.

– Получается, мы с вами соседи? – спросил я, следуя за ним и обращаясь к его спине.

– Получается, – буркнула спина.

– Странно, как это я вас раньше не видел.

Мужчина промолчал. И я решил не приставать к нелюдимому соседу.

На третьем этаже он остановился у правой двери и, придерживая правой рукой пакет, полез в карман за ключами. Ручка пакета, тявкнув, растянулась и оборвалась. Я стоял в это время за спиной незнакомца. И так как у меня хорошая реакция, я резко присел с вытянутыми руками и поймал пакет на лету.

Послышался характерный звук, который бывает, когда бутылки ударяются друг об друга. Я сначала подумал, что там алкоголь, но, опустив пакет на пол, успел заметить, что внутри были маленькие бутылочки с разноцветной жидкостью, какие, как я помнил по некоторым фильмам, обычно бывают у художников.

– Спасибо, юноша! – улыбнулся он мне. Глаза его потеплели.

– Не за что, давайте помогу занести. У меня квартира на пятом этаже. Можете не бояться меня.

– А я и не боюсь, – ответил он и открыл дверь.

Оказалось, мой сосед, а в будущем новый друг, и вправду художник. Единственное, что было в изобилии в его трёхкомнатной квартире, это находящиеся повсюду в разрозненном виде художественные принадлежности: мольберты, плакаты, краски, кисточки, подставки для картин. Вперемежку шли готовые картины, наброски, эскизы, холсты. В воздухе плавал запах акварельных красок. В гостиной, куда он попросил меня занести пакеты, как и в прихожей, на полу в ряд стояли картины, там же валялся толстый матрас с подушкой и одеялом. Пододеяльник и наволочка с цветочными узорами выглядели чистыми. Около матраса на расстоянии вытянутой руки стоял белый стационарный телефонный аппарат с дисковым номеронабирателем.

«Ничего себе, – подумал я, – сколько же лет этому дядьке?»

Но вслух я осмелился спросить другое:

– Как же вы обходитесь без мебели?

– Зачем мне навязанная роскошь, – бросил он и направился к входной двери, давая тем самым понять, что мне пора уходить.

– Это ваши картины? – задал я глупый вопрос.

– Да.

– Можно мне их посмотреть?

– Когда-нибудь.

– Спасибо. Я Дмитрий, – протянул я руку соседу.

– Володар, – он с большой неохотой пожал мою руку в ответ.

Если честно, я не особо верил, что Володар пригласит меня на экскурсию по своему наследию. Но приятно удивился, когда он, узнав меня на улице, позвал к себе. В руках у него снова были пакеты.

Показывая результаты своего труда, он рассказал мне, что настоящие картины пишутся не так, как многие это себе представляют. Настоящие картины, как и настоящая музыка или книги, помимо очевидного – того, что видит сознание, несут в себе ещё и неочевидное – то, что может узреть только подсознание. Каждая настоящая картина – это целая история со своей символикой.

– Что вы, Дмитрий, видите, глядя на эту картину?

Володар поднял одно из своих творений, лежащих на полу в прихожей. На картине были изображены небо, птицы, ветер.

– Природа, – с опаской предположил я, боясь показаться глупым.