Ксюша Павлушина
Напомни мне умереть

Пролог

– Давай же… окунись в меня… просто позволь мне забрать все твои мысли, твои слезы, гнев и страдания… я заберу все это… вместе с твоим позабытым, никому не нужным телом… – шептала черная вода там, внизу, в ночной темноте.

Трясущейся от холода рукой он поднес ко рту уже почти докуренную сигарету и прерывисто затянулся. Бумажный фильтр раздражающе прилипал к высохшим на холодном ветру губам. Парень нервно швырнул окурок в воду, продолжая пошатываясь идти вдоль невысокого ржавого ограждения, отделяющего его от долгожданного спокойствия. Кожаная куртка была расстегнута, ветер распахивал ее края, оголяя жилистую грудь и плечи, сплошь покрытые татуировками: отпечатками его бессмысленного существования, грязными пятнами, которые хотелось смыть. Он сдернул с шеи серебряный крестик на цепочке и отправил его вслед за окурком. Сейчас эта вещица казалась такой же никчемной, как вонючий бычок от сигареты, такой же бесполезной, как его пропахшая алкоголем, наркотиками и гнилью жизнь.

Парень допил из стеклянной бутылки остатки уже выдохшегося пива одним глотком и остановился. Он опустил руки и закрыл глаза, глубоко вдыхая сырой воздух, вонявший сыростью и выхлопами. Мурашки словно стягивали его кожу, заставляли дрожать, но ему было все равно. Сделав несколько вдохов, он размахнулся и разбил бутылку об асфальт перед своими ногами, из горла вырвался раздирающий душу крик, который прекратился, только когда воздух полностью вышел из легких. Ноги подогнулись, и парень упал на колени, обессиленно опустив голову. Слеза прокатилась по его щеке, зацепилась за колючую щетину и растворилась в ней.

Он поднялся, еле удержавшись на ногах, подошел к ограждению и одним махом перепрыгнул через него, ноги уперлись в небольшой выступ моста, а руки вцепились в перила за спиной. Дыхание стало сбиваться, его налитые кровью зеленые глаза широко открылись – в них блестели слезы. Он посмотрел вниз на темную воду. Она все еще шептала ему, звала к себе.

Так высоко… глубоко…

Страшно. Он обернулся, посмотрел на шумный проспект. Там еще страшнее. Там боль. Внизу ее больше никогда не будет. Всем плевать. Никто даже не заметит, зато ему будет наконец хорошо. В первый раз в его поганой жизни.

– Пошел ты, слышишь?! – закричал он, глядя в темное небо, затянутое мрачными дождевыми тучами. На его лоб упала крупная капля, затем другая. В считанные секунды дождь обрушился на высокую худую фигуру молодого парня, который навис над рекой, цепляясь за перила. Вода внизу. Вода падала с неба. Кругом одна вода. Она словно окутывала его со всех сторон, не давая больше выбора.

– Ты ведь уже мертв… расцепи пальцы…

И он расцепил.

1

Июнь 2003

Тим

– Пожалуйста, ну дай прокатиться! Я только доеду до вон того столба и обратно, ну пожалуйста… – писклявым голосом протянул щуплый рыжеволосый парнишка лет восьми, умоляюще глядя на одноклассника, красующегося перед мальчишками новеньким велосипедом.

– Сказал же, не дам: еще грохнешься. Ты хоть ездить-то умеешь? – важно проговорил пухлый мальчик, довольный своим подарком родителей в честь окончания учебного года. Еще двое его приятелей, Вовка и Сашка, завистливо оглядывали сверкающий синий велосипед.

– Умею! Меня папа научил еще в прошлом году! Я не упаду, честно! – парнишка продолжал клянчить.

– Папа сказал никому не давать, иначе заберет, – ответил Альберт.

Тим стоял неподалеку от компании мальчишек, засунув руки в карманы стареньких трико. Он смотрел на то, как толстый богатый дурачок хвастается своим приятелям новым велосипедом, и чувствовал злость. Ему не было завидно, хоть подобного навороченного транспорта он не имел, – обида за других ребят грызла его изнутри. У них был жалкий вид. Слезы блестели в глазах Лешки, который клянчил велосипед, чтобы хоть минутку побыть в шкуре своего довольного друга, почувствовать в руках руль новенького, только что привезенного из магазина велосипеда, о котором грезили все местные ребята.

Свинья. Альберт улыбался, отчего его пухлые щеки почти закрывали узкие глазки, и горделиво задирал все свои три подбородка. Зажравшийся избалованный ребенок богатых родителей, подмявших под себя пол района. Устав от этой картины, Тимофей медленно, шаркая ногами, обутыми в старые кроссовки с потрескавшейся подошвой, подошел к компании ребят. Он был старше их на четыре года и выше на две головы.

– Лех, – окликнул он мальчика, который тут же повернулся к нему и торопливо стер со щеки слезу, – помнишь, я обещал взять тебя с собой на рыбалку? Я починил удочку, идешь? – Лешка всхлипнул, снова глянул на блестящий велосипед одноклассника, немного замялся. – Ну, как хочешь…

Тим уже собирался развернуться, но Леха вдруг закивал и пошел в его сторону, тоже засунув руки в карманы потертых штанов, которые были сильно велики, и ему приходилось постоянно подтягивать их.

– А ты дашь мне самому порыбачить твоей удочкой? – грустно проговорил он спустя минуту, когда мальчики уже прилично отошли от компании ребят.

– Конечно, иначе зачем бы мне звать тебя с собой? – улыбнулся Тим. Позади послышался топот бегущих к ним остальных двух ребят, которые тоже решили последовать за старшим приятелем: все равно им не обломится опробовать чужого стального коня.

– Можно мы тоже с вами? – спросил запыхавшийся после пробежки Сашка.

– Можно, – довольно протянул Тим. Его план сработал, и это не могло не радовать.

Взгляды всех ребят одновременно устремились за прогнавшим на велосипеде Альбертом, который, наверное, приложил все свои скудные силенки, чтобы разогнаться до приличной скорости. Он проехал вперед, плавно развернулся и затормозил, поставил ногу на землю, остановившись перед мальчиками.

– Чего тебе, хрюшка? – спросил Тимофей и ухмыльнулся.

– Я с вами, – Свин был очень уверен в себе.

– Твой драндулет не проедет к реке, – отрезал парень, обходя Альберта. Остальные мальчишки засмеялись.

– Сам ты драндулет! – взвизгнул обиженный пузан и медленно поехал следом.

Тим подобрал длинную палку, валявшуюся рядом с тропинкой, на которую они свернули всей компанией. Когда Альберт стал набирать скорость, обгоняя мальчишек, что давалось ему с трудом: здесь дорога уже не была асфальтированной, Тимофей сунул палку между спиц его заднего колеса. Тот с грохотом повалился набок вместе со своим конем, завизжав как свинья. Парень тут же отшвырнул свое оружие в сторону и даже не притормозил, продолжая идти вперед в направлении своего дома за удочкой. Уголок его губы довольно приподнялся, мальчишки захохотали, глядя на стонущего приятеля, который с трудом вылез из-под велосипеда и захлюпал соплями.

– Козел! Я все папе расскажу! Он тебе по шее надет, понял? – ныл толстяк, держась за ушибленное бедро.

– Пацаны, я разве что-то сделал? – Тим по очереди посмотрел на приятелей.

– Нет, мы ничего не видели, – наперебой затараторили они, давясь смехом.

– Иди, поплачься своему папаше, хрюшка. Он, скорее, тебе по жопе надает за то, что так неаккуратно с обновкой обходишься, – Тим хищно сверкнул зелеными глазами в сторону толстяка.

– Точно! Заберет твой велик! – пискляво добавил Вовка, и они, хохоча, продолжили путь.

Ребята весь день провели на реке: купались, рыбачили и дурачились. Ближе к вечеру все уже захотели есть и решили отправиться по домам. Тим притащил домой пару крупных лещей, которых поймал Леха, почти не отрывавшийся от рыбалки все это время. На самом деле, он поймал целых четыре штуки, две из которых забрал себе. Он не стал жадничать, справедливо решив, что, раз удочка была не его, то Тим имеет все права на половину добычи. Парень закинул рыбу в раковину на кухне и отправился в свою комнату, чтобы переодеться.

– Ты еще кто такой? – хрипло пробасил пьяный амбал, вывалившийся из туалета, чуть не шибанув дверью мальчишке по лбу. Тим шарахнулся от него в сторону и скрылся за хлипкой дверью своей маленькой комнаты. Это была уже привычная картина: мама постоянно водила домой всякую шваль.

– Чего ты там опять притащил? – поддатая мама ввалилась в его комнату спустя пару минут. – Чистить сам будешь: надоел уже со своей рыбой.

Вместе с матерью в комнату ворвался противный запах дешевого алкоголя и сигарет.

– Почищу, если ты выпрешь из дома этого алкаша, – Тим натянул домашнюю футболку и повернулся к ней.

– Следи за языком! – взвизгнула слегка прокуренным голосом. Она была одета в засаленный домашний халат, на голове гнездо из сухих, подернутых ранней сединой волос. Маме было всего двадцать восемь лет.

– А ты следи за своими хахалями: проходу не дают, – пробубнил сын. – Опять пьяная, – он брезгливо поморщился.

– Сегодня праздник, – она попыталась оправдаться, почувствовав легкий укол из-за слов мальчика.

– Какой? День граненого стакана?

– Первое июня, День Защиты Детей! – с трудом ворочая языком, парировала она. Первым признаком опьянения мамы был именно заплетающийся язык. Тимофей горько ухмыльнулся, поняв всю нелепость этой фразы в данный момент.

– А, так он пришел сюда меня защищать?

Мама замялась на пару секунд, затем фыркнула, не найдя, что ответить, и покинула комнату, хлопнув дверью. Тим слегка дернулся и моргнул от громкого стука. За старыми советскими одеревеневшими обоями, давно отставшими от стены, посыпалась штукатурка. Он сжал руки в кулаки, на щеках заходили желваки. Злость и обида рвались наружу, он пытался удержать в себе начавших бушевать бесов.

Тим закрыл дверь своей комнаты на задвижку и плюхнулся на скрипучую кровать. Он шумно дышал, пытаясь успокоить нервы. Рядом с кроватью стояла старенькая гитара, которую он нашел в гараже прошлой весной, разбирая горы хлама, оставшиеся от отца. Мальчик бережно взял инструмент в руки, удобно уместил его на коленях и мягко провел большим пальцем по струнам, не зажатым на грифе. Его слух приятно тронула короткая мелодия из шести нот.

Мальчик еще два раза повторил это ласкающее слух действие, закрыв глаза, затем стал аккуратно касаться отдельных струн, складывая их ноты в незамысловатую мелодию, все так же не зажимая аккорды правой рукой. Потому что он их не знал. Соседский парнишка показал ему пару простых вариантов перебора, и Тим ежедневно повторял их, иногда пытаясь выдумать свои мелодии. За все время его тренировок он выучил уже несколько переборов собственного сочинения. Надо было найти какую-нибудь книжку, чтобы научиться ставить аккорды. Может, заглянуть в библиотеку?

До недавнего времени найденная гитара пылилась в углу его комнаты: он не знал, что с ней делать. Периодически брал ее в руки, хаотично дергал струны и снова возвращал на место. Но, увидев как-то раз по телевизору концерт Виктора Цоя, он понял, что хочет быть таким же, как он. Представлял себя на сцене с гитарой, поющим в микрофон с гордо поднятым подбородком и твердым уверенным взглядом, в котором отражалась вся боль этого несправедливого мира. Тим, как завороженный, смотрел на исполнителя, который самозабвенно пытался донести до людей свои мысли, облаченные в простые слова и фразы, смысл которых мальчик еще не понимал, но знал, что Виктор поет о чем-то важном.

Неумело перебирая струны, Тим мечтал, что когда-нибудь сможет так же рассказать о своей боли с помощью песни, а люди вокруг будут петь с ним в унисон, выражая бесконечную благодарность, ведь он понимает их и говорит все, что они старательно прячут в душе.

2

Варя

Такси плавно катилось по центральной улице маленького города. Дорога была уже старая, усыпанная глубокими выбоинами, которые водитель старательно объезжал. Варя сидела на заднем сидении и смотрела в боковое окно, пытаясь уловить в пробегающих июньских пейзажах моменты из прошлого.

– Смотри, светофор поставили, ничего себе! – удивленно проговорил Лешка, сидевший рядом с девушкой.

– Лучше бы дорогу починили, – усмехнулась Варя. Водитель согласно крякнул, но тут же угодил в неприятную яму колесом и матюкнулся.

– Может, прогуляемся вечером? – спросил парень после недолгого молчаливого наблюдения в окно автомобиля.

– Давай, завтра: сегодня хочу с бабушкой побыть, – ответила Варя, глянув на друга, тот кивнул и улыбнулся.

– Привет передавай. Я завтра загляну, окей? Сто лет бабу Машу не видел.

– Конечно, я думаю, мы можем сообразить небольшую посиделку с шашлыками во дворе. Как в старые добрые, – Варя лучезарно улыбнулась, вспоминая детство.

Вскоре автомобиль остановился во дворе у старой советской пятиэтажки. Вокруг колыхали густой зеленой листвой большие раскидистые тополя, дети бегали по детской площадке, которая совсем не изменилась со времен их с Лешкой детства. На скамейках привычно сидели бабульки, обсуждающие свои домашние растения, внуков и соседей.

Водитель вышел и открыл багажник, друг достал их с Варей сумки.

– Я сама донесу: она легкая, – сказала девушка, забрав у друга свою спортивную сумку, тот не стал спорить. Они недолго поболтали, отпустив таксиста, и вскоре, попрощавшись, разошлись по своим подъездам.

Варя медленно поднималась по ступенькам, чувствуя ностальгию по ушедшим, таким далеким временам. Из квартир доносились запахи домашней еды: кто-то только что пожарил картошку. Из двери сбоку слышалось ворчание женщины, отчитывавшей нерадивого мужа. На другом этаже под дверью квартиры мяуча просилась домой трехшерстная беременная кошка – Варя поняла это по ее выдающемуся с боков животу.

Дойдя до двери своей квартиры, девушка остановилась и глубоко вдохнула. Она улыбнулась, предвкушая встречу, и нажала на кнопку звонка. За дверью послышалось слабое трещащее гудение, затем медленные шаркающие шаги.

– Ох! – бабушка почти подскочила на месте, забыв про больные ноги, когда увидела на пороге внучку, которую совсем не ждала.

– Здравствуйте, вам посылочка! – Варя расплылась в улыбке при виде ошарашенной бабули. Она приехала, не сообщив заранее, чтобы устроить сюрприз, и была рада, что ей это удалось.

– Варюша, господи, ты как здесь? Что-то случилось? А работа как же? – затараторила бабуля, позволив внучке протиснуться в узкий коридор и поставить сумку. Варя крепко обняла ее и поцеловала в теплую морщинистую щеку. Девушка не хотела отпускать бабушку, по которой невыносимо соскучилась за эти два месяца разлуки.

– У меня отпуск, не переживай, – успокоила она начавшую переживать бабу Машу. Та сразу обрадовалась, торопливо проковыляла на кухню, стала доставать из холодильника кастрюлю с супом, хлеб, колбасу – все, что попадалось ей на глаза.

– А почему одна? Где твой Андрей? – бабушка уже наконец уселась на стул напротив, когда стол для внучки был накрыт. Варя с удовольствием уплетала домашний борщ, закусывая его хлебом с копченой колбасой. Как же давно она хотела поесть бабулину еду.

– Он работает, не смог вырваться, – с набитым ртом проговорила Варя. – Просил передать привет. Мы с Лешкой приехали, он завтра обещал зайти в гости тебя повидать.

– Как хорошо, пусть заходит, хоть поглядеть на него – красавца! – Баба Маша расплылась в улыбке, ее глаза радостно блестели. Они долго сидели на кухне, делясь новостями, говорили обо всем, что произошло за два месяца их разлуки. Варя рассказала, как ей нравится работать, только начальник немного вредный. Приврала, конечно: работа не казалась такой уж замечательной. Пожаловалась, что ее парень постоянно пропадает на работе, и они редко видятся. Бабушка долго рассказывала про всех соседей: кто женился, родил, умер – все, как всегда.

Солнце уже заходило, когда родственницы стали готовиться ко сну. Бабушка взбила пуховую перину на старенькой деревянной кровати в маленькой спальне двухкомнатной хрущевки. Варя чувствовала приятное тепло в душе, сидя на полу своей комнаты. Она осмотрелась: у стены стоял старый платяной шкаф, массивный письменный стол с лампой советского образца, полка с книгами. На стенах, оклеенных светло-зелеными полосатыми обоями, висели постеры, выдернутые когда-то из подростковых журналов: Линкин Парк, Фифти сент, Металлика, Бритни Спирс, Корни… Просто сборная солянка какая-то. Варя усмехнулась, вспомнив, как фанатела от всех подряд, будучи подростком.

В кармане зазвонил телефон, мгновенно вытащив девушку из воспоминаний. На экране она увидела фото, где она целует в щеку темноволосого симпатичного мужчину, который прикрыл глаза от удовольствия, а его губы тронула довольная улыбка.

– Ты доехала? – спросил Андрей, когда Варя ответила на звонок.

– Да, прости, что не позвонила: совсем вылетело из головы.

– Балбеска, я же волнуюсь. Все нормально? Как бабушка? – у него был приятный голос.

– Все хорошо, бабушка в порядке, чуть не упала, когда меня увидела! – Варя засмеялась.

– Хорошо, – улыбнулся мужчина. – Блин, ты серьезно целую неделю там пробудешь? Может, пораньше вернешься? – протянул он.

– Андрюш, я два месяца дома не была… Я уже скучаю по тебе, но надо побыть с бабушкой.

– Ладно, малыш, все нормально, отдыхай, – ласково проговорил Андрей.

Они еще немного поболтали, пожелали спокойной ночи и закончили разговор. Варя улеглась на кровать. Мягкая перина приятно обволакивала тело, словно облако. Девушка не могла уснуть. В голове друг за дружкой возникали картинки из прошлого: как она делала уроки, сидя за этим письменным столом, как они вместе с Лешкой строили шалаш из одеял и подушек, дурачились с ее куклами, читали книжки…

Лишь одно детское воспоминание омрачало все остальные: день, когда она приехала жить в эту квартиру к бабушке. День, в который умерла ее мама. Варя отбросила неприятные мысли и попыталась уснуть. Из форточки слышался смех веселой компании во дворе. Где-то залаяла собака. Сосед сверху шумно прошаркал по комнате, громко закашляв. На столе монотонно тикал маленький розовый будильник, когда-то давно заставлявший ее подниматься по утрам в школу. Звуки, под которые она всегда засыпала раньше. Как же хорошо быть дома.

Наутро Варя, позавтракав манной кашей, которую бабуля щедро приправила сливочным маслом, отправилась на улицу, прихватив пакет с мусором. Солнце слепило глаза, она шла по траве, чувствуя, как тряпичные тапочки намокают от утренней росы, а легкий прохладный ветерок шевелит ее вьющиеся светлые волосы. В пышных кронах тополей слышалось щебетание птиц, молодая зелень ласково шелестела от ветерка. Все вокруг пахло ее детством, все звучало, как ее школьные годы, каждая качеля, куст или камень звали ее поиграть, прямо как тогда.

– Мальвина! – послышался за спиной веселый голос Лешки, который вышел из подъезда, и за ним захлопнулась тяжелая дверь. Очень давно она не слышала это прозвище. Леха в детстве все время придумывал, как бы по-новому назвать подругу: Варя, Варька, Вареник, Воровка… Один раз он шутливо поддразнил ее Вареньем, на что девчушка почему-то обиделась, и он попытался реабилитироваться.

– …мальВиновое… сладкое-присладкое. Ты – мальВиновое варенье! 

– МАЛИНОВОЕ! Правильно – малиновое, дурак! – засмеялась тогда Варя, ее обида тут же улетучилась.

– А ты – мальВиновое. Как Мальвина – подружка Буратины, – тоже захохотал Лешка.

– Хитрый Лис, – улыбнулась Варя.

Она обернулась и остановилась, чтобы подождать идущего к ней друга.

– Лис! – крикнула она рыжеволосому парню, и его губы растянулись в счастливой улыбке.

– Эй, я же просил тебя не называть меня так, – он подошел и приобнял девушку.

– А, по-моему, тебе идет, – хихикнула она, – надо срочно переименовать тебя в телефоне, почему я раньше об этом не подумала?

Они сидели на скамейке во дворе, разговаривая обо всякой ерунде. Сначала вспоминали детство, потом плавно перешли к разговорам о настоящем. Шесть лет назад они, закончив школу, вместе уехали учиться в Энск. Поступили на программистов и успешно окончили университет: Лешка с красным дипломом, а Варя с обычным синим, потому что на последнем курсе у нее закрутился роман с Андреем, и учеба вдруг отошла на второй план.

После университета их дорожки в первый раз в жизни разошлись: Леху с руками оторвала молодая айти-компания, которая набирала обороты, а Варя устроилась на промышленное предприятие, где она проходила практику, будучи студенткой. Ее должность была низкой, но она надеялась на карьерный рост. В конце концов, ей обещали, что она сможет в будущем продвинуться в их компании.

– Так что у тебя на личном фронте? – наконец спросила Варя. Этот вопрос давно не давал ей покоя. В Энске друзья виделись редко, лишь иногда перекидывались парой фраз в интернете, обменивались фотками, но поговорить по душам удавалось в последнее время все реже. У каждого своя жизнь, работа отнимала большую часть времени. За этот год они в первый раз вместе приехали в родной город, что далось с трудом, ведь для этого им пришлось заранее подстраивать свои отпуска и планы.

– А я все думаю, неужели не спросишь, – Леха засмеялся, его серые глаза заблестели еще ярче, чем обычно. Он вообще выглядел сегодня счастливым, как никогда.

– Я правильно понимаю, у тебя кто-то есть? – Варя удивленно подняла брови, глядя на друга в изумлении.

– Нет у меня никого. Давай, не будем про мою личную жизнь, – его улыбка стала какой-то вялой.

– Лешка, ты же знаешь, что со мной обо всем можешь поговорить… вообще обо всем. В конце концов, с кем еще, как не со мной? – она усмехнулась, попыталась заглянуть другу в глаза, но тот отвел взгляд.

– Знаю, просто не о чем рассказывать. У меня никого нет, и я не парюсь, все нормально, правда.

– Все потому, что ты стеснительный. Вот, я не представляю, где бы я искала себе парня, если бы сама была парнем… Вот, куда нужно пойти, чтобы встретить такой редкий экземпляр? – вслух рассуждала Варя, но видела, как другу неприятна эта тема.

– Двадцать первый век на дворе, очнись. Ин-тер-нет, – отчеканил друг. – И вообще, хватит об этом, Варюх…

– Слууушай! Я вспомнила! У Андрюшки на работе появился новый коллега, и он говорит, что этот парень похож на… ну, что он, будто бы… гей, – Варя поджала губу на последнем слове, замявшись, но быстро вернулась в прежнее русло, продолжая взахлеб двигать свою идею. – Андрей говорит, что он ничего так, если хочешь, я могу аккуратно выведать на счет его ориентации… – девушка хитро улыбнулась.

– Варька, ты же знаешь, что можешь делать со мной все что угодно, можешь быть кем угодно, но ТОЛЬКО НЕ СВАХОЙ! Я этого не допущу, – засмеялся Леха и, перекинув руку за ее голову, притянул девушку к своей груди, ласково потрепал пышные мягкие волосы.

– Да я ради тебя готова на все! Только свистни, и я пойду с тобой хоть в гей-клуб в качестве группы поддержки! – смеялась девушка, в такт своим словам тыча указательным пальцем Лехе в колено.

– В гей-клуб! – заржал парень, откинув голову назад. – Еще чего придумаешь, балда?

Варя была счастлива снова увидеть того самого Лиса: веселого, постоянно отпускающего в ее сторону безобидные шуточки, подтрунивавшего ее по поводу и без. На этот раз она решила, что не позволит жизненным обстоятельствам так надолго их разлучать. Они должны быть вместе, как раньше. Она хотела видеть его как можно чаще. Тем более, ее парень был не против: он знал, что Лешка «не по девочкам».

– Ну, а что? Кто тебя знает, что взбредет вдруг в твою отчаянную рыжую голову? От тебя можно чего угодно ожидать.

Они сидели в обнимку и хохотали как сумасшедшие. Варя подумала, что они, наверное, разбудили всех соседей свои хохотом, ведь на часах еще не было и восьми.

– Как же я соскучился по тебе, бестолковая ты тарахтелка, – Леха, отсмеявшись, еще крепче прижал девушку к себе и ткнулся носом в ее макушку.

– Я тоже… – тихо проговорила она, – давай, будем чаще встречаться? – она подняла голову и заглянула в такие родные светлые глаза.

– Согласен. Что-то мы совсем распоясались: вообще видеться перестали, – парень тоже не отрываясь смотрел в ее глаза.

– Так что, наши шашлыки сегодня в силе? Бабушка очень хочет тебя увидеть. Как твои родители, кстати? Их тоже позовем… – Затараторила Варя, немного отстранившись от друга.

– Конечно в силе. Мама про тебя спрашивала: все пытается выведать, почему мы с тобой не встречаемся, – усмехнулся парень. Варя смущенно опустила глаза. Его родители были не в курсе про ориентацию сына. Никто не знал, кроме девушки. Ну, и Андрея.

– Она же знает, что мы друзья, сколько можно?

– Говорит, что дружбы между женщиной и мужчиной бла-бла-бла. Я сказал, что у тебя парень есть, она как будто даже расстроилась.

– Не думал рассказать родителям? – серьезно спросила Варя.

– Нет. Этого не будет, – отрезал друг, давая понять, что разговор на эту тему он развивать больше не собирается.

Днем Варя вместе с Лешкой помогали бабе Маше по квартире. Друг прикрутил все разболтавшиеся петли у кухонных шкафчиков, передвинул мебель в зале, пока Варя драила везде полы, собирала веником паутинки в углах под потолком. Бабушка только ходила и вздыхала, чувствуя себя неудобно из-за того, что ребята убираются в ее квартире.

– Ты бы сказала заранее, что приедешь, я бы сама порядок навела, – причитала бабуля.

– Ага, и шкафы бы сама подвигала, и с веником бы попрыгала. Успокойся, мы сами все сделаем, – унимала ее внучка. Лешка, который слушал их диалог, разбирая скопившийся на балконе хлам, вдруг громко запел:

– Тимуровцы, тимуровцы! Да, мы тимуровцы…

– …вестники юной весны. Сердцем горячим с нами вместе. Все пионеры страны! – хохоча продолжила Варя хором с Лешкой, бабушка тепло улыбалась, а в ее глазах блестели слезы.

– Ой, все, Тимуровцы, давайте-ка, марш на кухню! Там уже курица готова, – скомандовала бабуля и поспешила достать из духовки чугунный лист с румяной запеченной курятиной, вокруг обложенной золотистой картошкой.

Ребята с аппетитом умяли лучшее в мире блюдо и закончили уборку, кряхтя от переедания. Они смотались в магазин и накупили продуктов для вечернего шашлыка, достали из гаража мангал и принялись обустраивать место для посиделок. У бабушки был крохотный участок рядом с гаражом, обнесенный низким хлипким заборчиком, где она каждую весну сажала цветы.

Вечер получился очень душевным. К ребятам присоединились Лешкины родители, бабушка достала из закромов бутылочку домашнего вина, которую все с удовольствием распили под ароматное мясо и свежие овощи. На площадке во дворе щебетали дети, среди них, виляя хвостиками, бегали две собачки, мамочки перетирали бытовые проблемы и сериалы, сидя на скамейках и приглядывая за своими бесящимися чадами.

Когда солнце уже начало заходить за горизонт, а двор потихоньку пустел, компания стала наводить порядок. Варя попрощалась с родителями друга и отправилась с бабушкой домой. Помыв посуду она велела ей не ждать ее и ложиться спать, а сама вышла на улицу, где Лешка уже подпирал плечом тополь.

Они прошли пешком весь район, прогулялись по знакомым улочками, вспоминая забавные моменты из детства. Девушка уже очень давно так не смеялась: до судорожных всхлипов, до невозможности что-то сказать, до брызгавших из глаз слез. Леха словно превратился в того маленького щуплого мальчишку: дурачился, бил палкой по крапиве и тоже смеялся как ребенок. Это выглядело до смешного нелепо: взрослый двадцати пяти летний высокий парень, искренне хохочущий над всякой ерундой. Варя подумала, как ей несказанно повезло, что он есть в ее жизни.

3

Июнь 2005

Тим

– А не пора бы тебе уже в кровать? Детское время-то закончилось, – противным низким голосом прохрипел пьяный материн мужик. Как-то надолго он задержался – прежние хоть менялись время от времени.

Тим молча прошел по маленькой грязной кухне к холодильнику, открыл его, пробежался глазами по пустым полкам и закрыл. Желудок горестно буркнул что-то ругательное.

Мужик, язык не поворачивался назвать его отчимом или даже по имени, похоже, был уязвлен отсутствием ответа и вообще какого-либо к нему внимания со стороны подростка.

– Я говорю вали спать, чего ты тут шастаешь посреди ночи? – он поднялся с хлипкой табуретки, держась одной рукой за стол, прогнувшийся под его значительным весом. Огромная туша нависла над Тимом, перекрывая путь к выходу.

– Так я туда и иду, – спокойно ответил парень, попытавшись двинуться вперед в надежде, что мужик отступит. Его пьяный мозг работал нелогично, да и работал ли? Он схватил Тима за грудки и со всего маху оттолкнул назад. Щуплый парнишка приземлился прямо под кухонное окно, ударившись головой о батарею, отчего в глазах замельтешили белые мушки.

– Пожалуйста, не надо, милый! – мать подскочила и стала хватать своего мужика за руку, стараясь удержать, не дать ему двинуться на сына. Но эти попытки выглядели жалко: она только делала вид, что хочет противостоять своему хахалю, сама же просто боялась очередной раз попасть под раздачу. Только сейчас Тим заметил немного выпирающий под ее обтягивающей майкой округлый живот. Боль в затылке сразу утихла, вместо нее появилось какое-то незнакомое ему ранее чувство: ребенок? Еще один? А как же он? Неудачный экземпляр?

Он подскочил с пола и схватил со стола грязный нож.

– Отошел, – прошипел парень, выставив оружие и глядя на мужика безумными глазами.

– Тима, Тима, ты чего? – причитала мать, снова легонько хватая мужика за руку: наверное, теперь своим идиотским движением она пыталась защитить его. Мужик тупо смотрел на нож, продолжая стоять, его мозг соображал медленно.

– Ты оглох? Дай мне пройти, – Тим коснулся кончиком ножа пуза, которое тут же дернулось, и мужик сделал шаг в сторону: дошло, наконец. Парень захлопнул за собой дверь и достал из шкафа пустой школьный рюкзак. Выдвижные ящики комода открывались не сразу: рука то цеплялась за ручку, то промахивалась. Тим пытался комком засовывать в сумку вещи – они рассыпались и валились мимо, заставляя терять время. Он больше не хотел оставаться ни секунды в этом доме, провонявшем сигаретами и безразличием. Парень чувствовал этот противный запах везде: в автобусе, в школе, во дворе; он словно повсюду тянулся за ним вонючим шлейфом.

На его пути больше никто не встал, никто не преградил путь из квартиры, никто больше ничего не сказал. Он слышал только всхлипывание матери из кухни и громкое сопение ее мужика, который не привык получать отпор в этом доме.

На улице было тепло, а хотелось, чтобы в лицо сейчас хлынул поток ледяного воздуха, чтобы прогнал эту жгучую, кипящую ненависть к матери и к самому себе. Трус. Сбежал, оставив этого ублюдка хозяйничать в их доме. Но возвращаться не было ни сил, ни желания.

Ночной двор оглушал тишиной: ни одного звука, ни прохожего – темная глухая пустота. Тим прошел несколько знакомых соседских дворов, похожих друг на друга, и сел на лавочку в одном из них. Посмотрел в темные глазницы окон пятиэтажки.

Вот бы сейчас оказаться за окном одной из множества спящих квартир. В любой. Вот в этой, наверное, живут папа, мама и два сына. Один чуть постарше, он читает братишке детские книжки перед сном, мама просит его приглядывать за ним, когда они вместе идут играть на площадку. А папа возит их на рыбалку. Мама утром испечет вкусные блины с вареньем. Или со сгущенкой. Папа, наверное, любит со сметаной, а мама просто попьет чай, потому что следит за фигурой. Мысли постепенно превращались в лишенные смысла сны, реальность переплелась с невнятными картинками. Затем все и вовсе погасло.

– Отстань! Я не трогал! Это не я! – послышался писк из-за спины.

Тим распахнул глаза и сощурился от яркого солнца. Вот так уснул. Он лежал на скамейке в глубине двора, заросшей кустами сирени. Протерев заспанные глаза, парень поднялся и повернулся на звук. На земле валялся рыжий щуплый Леха, а его со всей дури колотил ногами Альберт, немного вытянувшийся за последние годы, но все такой же пухлый и все такой же идиот. С другой стороны детской площадки к ним бежала через двор малявка. Ее белые как снег волосы развевались от встречного ветра, тонкие ножки с выпирающими коленками быстро перебирали по земле, короткие розовые шорты были велики и сползли, отвисли на заднице, мешая бежать во всю силу.

Тим двинулся в сторону потасовки. Девчонка бросилась в самое пекло, вклинилась между парнями и попыталась оттолкнуть Альберта. Тот без особых усилий швырнул ее в сторону, продолжая колотить Леху ногой. Малявка пролетела пару метров и распласталась на земле, наверное, содрала ладошки, которые подставила при падении. Разъяренная она, превозмогая боль, снова вскочила на ноги и уже хотела вновь ворваться в драку, но Тим опередил ее, подлетев к Альберту и схватив его за воротник на загривке. Оттащил от мальчишки, валявшегося на земле и закрывающегося руками.

Толстяк был ниже, но намного крупнее худощавого долговязого Тима. Переключив внимание на него, Альберт, красный и пыхтящий, словно бык, готовящийся к броску, неуклюже махнул кулаком в сторону парня. Тим отшвырнул его кулак, похожий на колотушку, шлепнув по нему ладонью, затем резко ударил его в пухлый живот. Альберт согнулся пополам и закряхтел. Удар был несильный, но ему хватило.

– Еще хочешь? – прошипел Тим, наклонившись к уху толстяка и взяв его за шкирку. – Хочешь, спрашиваю? – он как следует тряхнул Альберта, тот захлюпал носом и помотал головой. – Еще раз увижу рядом с ними – будешь кровью плеваться, понял?

– Отец тебя… – начал было угрожать мелкий ублюдок, но Тим фыркнул и дал ему звонкий подзатыльник – ладонь зажгло.

– Поднимись! – скомандовал он Альберту, отступив на шаг. Мелкая девчонка сидела на земле и что-то щебетала своему рыжему другу, искоса поглядывая на парней. Толстяк кряхтя распрямился, держась за живот одной рукой, а вторую приложил к ушибленному затылку.

– Видишь мальца? – Тим указал на Лешку, который с трудом поднялся с помощью малявки и утирал слезы. Альберт кивнул. Его глаза пускали молнии, он пыжился, но боялся рыпнуться снова. – Он тебя меньше в два раза. Ты выглядишь идиотом, нападая на слабого. Если твой отец нормальный мужик… он нормальный мужик, скажи мне? – Альберт снова шмыгнул носом и кивнул, сведя брови – Вот. Если он нормальный, то надает тебе по шее за то, что ты обижаешь слабых.

– Он разрисовал папин гараж краской, – промямлил Альберт, указывая на Леху. Тим перевел взгляд на него. Рыжий отчаянно замотал головой.

– Это не я, – пискнул он.

– Это не он, – поддакнула девчушка, выпучив испуганные глаза, и тоже отчаянно замотала головой.

– Это не он, – заключил Тим, вернув взгляд к толстяку.

– Да я видел! Он терся возле моего дома вчера! – заверещал Альберт, притопнув ногой.

– Доказательства есть? Нет? Тогда лучше вали отсюда, и чтобы я тебя больше не видел рядом с этими малыми.

Альберт пыхтел как паровоз, красный, как будто только что из парилки. Он еще нервно потоптался на месте, затем все же развернулся и ушел, прихрамывая и держась за пузо.

– Ты гараж разукрасил? – Тим обратился к Лехе: он отряхивался от мелкого мусора, прицепившегося тут и там к полосатой футболке и вельветовым штанам.

– Да не я! – глаза честные-честные.

– Тогда кто? – не унимался Тим. Девчонка помогала побитому мальчишке привести себя в порядок, отряхивая ему спину.

– Не знаю я, – пробубнил Леха. Тим вздохнул.

– Присматривай за ним, Зена – королева воинов, – ухмыльнулся он, посмотрев на девчушку, – в следующий раз я вряд ли окажусь поблизости.

Парень развернулся и пошел к скамейке, где лежал рюкзак, служивший ему подушкой прошлой ночью, и старая покоцанная гитара, явно имевшая яркое прошлое в молодые годы отца.

– А где твои друзья? – послышался тоненький голос мелкой Зены за спиной. Она обращалась к Лешке.

– Разбежались… – грустно ответил тот, – а ты чего влезла? Могла ведь схлопотать, глупая что ли? Что с руками?.. Вот блин… Ты где живешь? Пошли, надо родителям показать.

– Нет, бабуля расстроится – не пойдем. Так заживет…

– Значит, к моим…

Голоса ребят слышались все менее отчетливо, отдаленно. Тим взял вещи и гитару, закинул рюкзак на плечо и пошел. Он не знал, куда идти, не знал, что делать. Знал только, что будет двигаться в противоположном от его дома направлении, куда бы это не привело.

4

Варя

– Но я люблю тебя, как ты не понимаешь? Я жить без тебя не смогу! Не оставляй меня! – рыдала белокурая девушка с экрана телевизора. Бабушка смотрела на это так, будто в сериале разворачивалась сцена апокалипсиса, словно стоял вопрос жизни и смерти, будто главный герой вот-вот погибнет или, в крайнем случае, окажется, что он маньяк-убийца. Рекламная пауза заставила бабушку оторваться от экрана. Она ткнула на кнопку пульта, выключив звук, и собралась подняться с дивана.

– Ой, Варька, напугала! – бабушка положила руку на грудь, увидев внучку, которая сидела в кресле в углу гостиной и тоже смотрела сериал. Баба Маша так увлеклась, что не заметила, как Варя присоединилась к просмотру. – Ты когда встала-то?

– Минут десять как, – Варя потянулась и зевнула. На часах уже было почти одиннадцать. Они с Лешкой вчера шатались по городу до самого утра, немного выпили: решили вспомнить, как в старших классах прятались по кустам с полулитровой бутылочкой пива на двоих. Хотелось адреналина.

Шли вдоль центральной улицы по тротуару, когда рядом остановилась черная «Мазда», просвистев тормозами. Из-за руля вышел пошатывающийся мужчина и расплылся в улыбке при виде Лешки. Альберт. Варя узнала его по глазам: таким же узеньким, как в детстве. Хотя сейчас он был обычный: не толстый и не худой. Никакой.

– Кого я вижу! – протянул он. – Здарова, Леший! – парень выставил ладонь для приветствия, Лешка пожал ее.

– Привет, – сухо ответил он и сжал губы: ему не хотелось общаться.

– Ого, Ва́рвар, это ты что ли? Так и таскаешься за своим дружком? – Альберт засмеялся. – Да, ладно, я шучу, чего вы надулись, – он положил руку Лешке на плечо, прекратив смеяться. – Блин, я рад вас видеть. Погнали посидим где-нибудь? Поболтаем – я угощаю!

– Давай, потом как-нибудь: мы уже по домам, – ответил Лешка.

– Дай свой номер – созвонимся хоть. Можем в Энске встретиться: я сейчас там тусуюсь. Вы ведь тоже там живете, я слышал? – Альберт все никак не унимался. Он записал в смартфон номер Лехи. – Так вы это?.. того самого? – он, усмехнувшись, подвигал указательным пальцем туда-сюда, указывая то на Варю, то на Лешку.

– Нам надо идти, – Варя уже устала от этого бессмысленного разговора. Альберт был ей неприятен еще со школы. Все трое учились в одном классе и на дух не переносили друг друга. Точнее, Альберт – их, а они двое – Альберта. С чего это он стал таким дружелюбным?

Двинулись дальше по тротуару, коротко попрощавшись с одноклассником. Тот, явно нетрезвый, снова сел за руль.

– Вляпается куда-нибудь, – сказала Варя, кивнув на уезжающую вперед машину, Лешка ничего не ответил.

Каждый вспоминал что-то свое и молчал. Варя думала о том, как она в один момент обрела друга на всю жизнь, когда бросилась спасать его от кулаков Альберта. Лешка несколько лет был лишь еще одним одноклассником, на которого она раньше не обращала внимания. А в тот день он внезапно стал всем. Его дурацкие шутки, заставлявшие хохотать до колик в животе, кривые косички в его исполнении, смешные картинки на кусочках бумаги во время урока… Он – ее детство.

Лешка вспомнил, как потерял двух своих друзей: Сашку и Вовку. Променял их на мелкую писклявую девчонку, которая закрыла его своей спиной – казалось, это случилось вчера. У него был выбор: гоняться с мальчишками в войнушку с палками-автоматами, лазать по гаражам, стучать в двери соседям и убегать… но Лешка выбрал Варькины куклы, соревнования по плевкам на дальность с балкона ее квартиры, просмотр диафильмов, турниры в подаренный папой «Денди». «Кинескоп посадите», – вздыхала тогда Лешкина мама, но не предпринимала попыток запретить детям развлекаться.

– А я сегодня все утро у Гали просидела, – бабушка устроилась на диване удобнее, повернувшись лицом к Варе. – Ты представляешь: на нашей улице в сто седьмом доме… – бабушка приглушила громкость, будто кто-то мог подслушать, – мужик вчера дочку свою маленькую убил… Пьяный, говорят, был – белочка посетила или что… Боже упаси… господи… – баба Маша перекрестилась, – жить страшно… Ой, Варька, чего уж про ваш Энск говорить, когда тут в нашей «деревне» такое творится, прямо под боком. А я тебя отпускать в город боялась. Нигде покоя нету…

– Боже… – Варя оторопела, но тут же вернула маску уверенности. Не хватало еще, чтобы бабушке стало плохо. – Бабуль, не переживай, это ведь не значит, что такие сволочи на каждом углу живут. Сколько подобных случаев в нашем городе было? На моей памяти это в первый раз. Не переживай.

Бабушка все причитала, а Варя старалась ее успокоить. Для их маленького города, где все друг друга знали, это была сенсационная новость. Все вокруг обсуждали только несчастную маленькую девочку из неблагополучной семьи. По телевизору показали лица родителей маленькой Сони: обычные женщина и мужчина, только немного неухоженные, видно, что любители выпить. Варя не знала эту семью, и в глубине души была рада, что никак не связана с таким горем.

Двор будто затих, хотя на улице млел теплый июньский день. Бабульки на скамейках разговаривали почти шепотом, большинство детей сидели по домам. Глупо – подумала Варя. Не серийный же маньяк завелся в городе. Обычный поехавший мужик, тем более его сразу повязали.

Казалось, даже ветер боялся пошевелить листву старых тополей. День всеобщей скорби. День нескончаемых тихих сплетен. Кругом слышалось, как гремят перемываемые жителями кости семьи, прославившейся в одночасье.

Лис: «Встретимся? Есть разговор».

Мальвина: «Давай, вечером: бабушка переживает».

Лис: «Ок, вечером. В гор. саду у макаки».

Мальвина: «Ок. В 11».

Целый день не виделись с Лешкой. За два прошедших дня Варя успела привыкнуть, что они рядом, как раньше. У бабушки поднялось давление, и девушка вызвала врача, хоть та была против. Ближе к ночи ей стало лучше, и Варя облегченно выдохнула.

В комнате зазвонил Варин телефон, она решила, что это Андрей, и рванула туда, по пути запнувшись за коврик и чуть не распластавшись посреди гостиной. Звонила хозяйка квартиры, которую они арендовали в Энске. Варя посмотрела на время: почти одиннадцать часов, не поздновато ли для звонка? Мгновенно прокрутила в голове возможные вопросы. Андрей недавно заплатил за аренду, коммуналку она оплатила перед отъездом – чего же ей надо? Трубку брать не хотелось.

– Да, Татьяна Евгеньевна? – все же ответила. Вдруг что-то важное. В такое время просто так не звонят.

– Варвара? Здравствуй, – хозяйка говорила с неприятной интонацией, будто укоризненно.

– Здравствуйте. Что-то случилось?

– Кхм. Я… я, конечно, понимаю, дело молодое и все такое… но… не могли бы вы вести себя потише? – Татьяна Евгеньевна была взволнована и говорила с негодованием.

– Что? Вы о чем? – что за ересь несет эта женщина? Раньше казалась адекватной.

– Мне ваши соседи звонят и жалуются. До вас достучаться не смогли. Почему я должна краснеть из-за ваших ночных?.. кхм… ну, вы поняли, – хозяйка смутилась от своих же слов.

– Татьяна Евгеньевна. Я уже третий день у бабушки. Не в Энске, – после этих слов Варя выдохнула и опустила голову. Никогда раньше она не чувствовала предательства, его горьковато-кислый привкус на языке.

– Ой… как же?.. А кто остался в квартире? – Татьяна Евгеньевна, кажется, все поняла, потому что ее голос стал тише, в нем чувствовалась нотка вины. Или сожаления? Что выдала чей-то секрет.

– Мой парень.

Нельзя расстраивать бабушку: ей итак нездоровится. Варя вытерла слезу. Одну единственную, которую не удалось сдержать. Взгляд судорожно метался по комнате, она не знала, за что схватиться и как поступить. Открыла в смартфоне список вызовов: «Андрюшка». Палец почти коснулся имени, но она тут же одернула его. Не вариант. Так она не выяснит, правда ли все это. Он соврет. Варя не верила, что ее идеальный Андрей мог так поступить. Не было даже намеков на то, что он изменяет, ни единого. Все было так замечательно.

Она должна убедиться лично. Так. На поезде слишком долго, и может просто не быть билетов. Варя открыла приложение, по которому можно было найти попутку. Одна машина собиралась ехать в Энск через пол часа. Девушка набрала номер водителя: у него как раз оказалось свободное место. Ехать около трех часов. Если Андрей привел кого-то в дом, то, скорее всего, на всю ночь. А если нет, то она все равно застанет его врасплох. Нужно попытаться.

Бабушка. Что ей сказать? Варя вышла в гостиную. Бабуля уже собиралась ложиться спать.

– Ты меня не жди, ладно? Мы с Лешкой погуляем, – девушка улыбнулась, изо всех сил стараясь выглядеть непринужденно.

– Ох, полуночники, – вздохнула бабушка и тоже улыбнулась, – давайте, аккуратнее, не лазайте по темноте.

Варя чмокнула бабушку в щеку и вышла на улицу. Во дворе уже ждало такси. Вещи пришлось оставить дома, чтобы бабуля ничего не заподозрила. Сначала разберется с тем, что происходит в их с Андреем квартире, а потом придумает, что делать дальше и как объяснять все бабушке. И Лешке.

Лис: «Ты где?»

Мальвина: «Я не смогу. Позже объясню, иди домой».

Лис: «Что-то с бабой Машей?!»

Мальвина: «Нет, все нормально, просто я сегодня не смогу прийти».

Она не хотела звонить. Не хотела ничего объяснять, пока сама не выяснит, в чем дело. Все потом. Может, хозяйка ошиблась или соседи не так поняли. Или еще что-то. Варя пыталась убедить себя, понимая, что зря. Ведь идеальный же момент. Вари нет, и Андрей может делать что угодно, приглашать домой кого угодно. Только зачем ему это? Они даже почти не ссорились. Что она сделала не так? Все ведь было идеально. Или нет?

– Как бы ты хотела назвать сына? – спросил однажды Андрей, когда она уже почти заснула в его объятиях.

– Что? Сына? – Варя тихонько засмеялась.

– Ну да. У тебя же когда-нибудь может родиться сын. Ты ведь когда-нибудь выйдешь замуж… – он улыбался.

– Даже не знаю… у меня и кандидата в мужья нет, – Варя хитро прищурилась, сон улетучился.

– Ты точно без мужа не останешься, уж поверь.

– С чего такая уверенность?

– Ты красивая, умная, добрая… – Андрей стал перечислять все возможные достоинства, придумал штук двадцать, пока Варя смеялась и пыталась закрыть ему рот.

– Да хватит! Ты все подряд собрал, врун! – хохотала она, забравшись на него верхом. – Подожди… это ты меня так сейчас замуж что ли зовешь?

– Возможно… – пространно ответил парень, – только я без кольца. Давай, я когда-нибудь сделаю тебе нормальное предложение? С кольцом, коленом и тэдэ, и тэпэ. Ну, а ты пока подумай, чтобы потом сразу ответить…

Варя ехала на заднем сидении автомобиля, вдалеке уже виднелись огни Энска. Чем ближе были эти огни, там сильнее нарастала внутри тревога. Она представляла, как вставляет ключ в замочную скважину, как поворачивает его… Представляла их кровать и Андрея… с другой женщиной… Картина не укладывалась в голове.

Было уже далеко за полночь, когда автомобиль влился в шумный поток на мосту. Пятница. Каждая вторая машина – такси. Город жил своей жизнью: все ехали с тусовок, вечеринок, от друзей, у кого-то ночь, наверное, только начиналась. Варя смотрела в боковое окно и вдруг заметила парня, который перемахнул через невысокое ограждение. Сердце ухнуло.

– Остановитесь! – закричала она, услышав саму себя будто со стороны.

5

Варя

– Остановитесь! – снова закричала Варя и стала прямо на ходу дергать ручку двери. Водитель и двое других пассажиров взволнованно спрашивали, в чем дело. Автомобиль затормозил, проехав немного дальше, чем нужно было девушке. Она видела вдалеке парня, который стоял на краю моста, держась за ограждение. Предстояло пересечь несколько полос движения, включая встречное, чтобы добраться до самоубийцы.

Сейчас прыгнет… прыгнет… не вздумай…

В голове метались безумные мысли, когда Варя прыгала то под одну машину, то под другую – они сигналили и тормозили в последний момент, благо, что движение было не слишком быстрым.

– Стой! – закричала девушка, выставив руку и тормозя очередной автомобиль, а сама не отрываясь смотрела на парня. Полил дождь. Такой сильный, что мгновенно промочил ее насквозь.

Он не слышал ее. Обернулся, посмотрел куда-то сквозь пространство и снова обратил лицо вниз, на темную реку. Уже близко… прыгнет… разобьется, утонет, умрет… Его руки расцепились…

– Не смей! – закричала Варя, ступив одной ногой на тротуар. В последний момент пальцы парня снова схватились за ограждение, он обернулся. Девушка подлетела к нему и схватила за кожаную куртку. Та тут же сползла с его мокрого тела, остановилась на запястьях. По голой спине, покрытой татуировками, катилась вода.

– Лезь обратно, – дрожащим голосом проговорила Варя, потянув за куртку, ее пальцы сжались на ней с такой силой, что она, казалось, проткнула ее ногтями. Парень повернул голову и посмотрел ей прямо в лицо сверху вниз. Мокрые пряди падали ему на глаза и нос, взгляд был безумным, он дышал часто и глубоко.

– Не вздумай, слышишь? Только не сейчас… вернешься сюда потом, если так хочешь умереть… чтобы я этого не увидела… Лезь назад, идиот… слышишь?! Лезь назад! – парень не шевелился, и Варя обхватила рукой его талию. – Прыгнешь – утащишь меня за собой! Станешь убийцей…

Парень отцепил одну руку, и Варя дернулась, еще сильнее стиснув свою на его талии. Он повернулся, перехватившись. Ее лицо прижалось к твердой груди. Она не позволит… не отпустит… кто бы он ни был.

– Лезь назад… – Варя подняла лицо. Парень смотрел на нее, не двигался с места, будто и не дышал вовсе. – Лезь… назад… – выдохнула она.

Не отрывая взгляда от девушки, парень неуверенно перекинул ногу через ограждение. Она не спешила отпускать, уже не чувствуя онемевшую от усилий руку. Только когда самоубийца оказался по эту сторону, Варя ослабила хватку на секунду. Затем снова вцепилась в него и потянула к дороге, стараясь как можно дальше оттащить придурка от бездны. Паника немного отступила, и Варя отшатнулась от него, зло посмотрела в лицо. Парень был не в себе, его стеклянные глаза смотрели в пространство, будто внутрь ее головы. Куртка так и болталась на запястьях, по его телу текли ручьи воды, он дрожал.

– Не будешь прыгать? – Варя пыталась разглядеть в глазах незнакомца его намерения. Он накинул куртку обратно на плечи и пошатнулся. Да он пьян! Боже, бросилась спасать алкоголика. Хотя… какая разница, кто он. Она бы не простила себе, если бы просто проехала мимо, зная, что могла его остановить. Девушка развернулась и пошла по тротуару, решив, что не будет оборачиваться. Пусть прыгает, если хочет. Она сделала, что смогла. Шум дождя и машин не даст ей услышать, что происходит позади. Она просто уйдет и забудет обо всем.

Дождь прекратился так же резко, как начался, лишь мелкая морось продолжала брызгать с неба. Варя тряслась от холода, мокрая одежда противно прилипала к телу. Она услышала шаги позади и все же обернулась, забыв, что обещала себе не делать этого. Парень следовал за ней. Он ускорил шаг и догнал Варю, пошел рядом. Они молчали. Дрожали и ежились.

– Как тебя зовут? – спросила Варя спустя несколько минут молчания. Они уже прошли мост и двигались вдоль улицы, застроенной высокими многоэтажками. Девушка посмотрела на незнакомца: его лицо не выражало никаких эмоций, он немного пошатывался, но не выглядел совсем уж пьяным. Под таким ливнем протрезвеешь, ясное дело.

– Тим, – ответил он и тоже глянул на девушку.

– Тим? Тимур? – ей не было интересно его полное имя, но она спросила, чтобы хоть как-то развить диалог. Он согласно буркнул и усмехнулся, опустил голову, продолжая идти. – Варя. Если тебе интересно.

– Не особо. Но приятно познакомиться, – Варя посмотрела на него снова. Парень был молод, кажется немного старше ее. Неформальная внешность: татуировки по всему телу до самого подбородка, кольцо в носу и брови, на макушке длинные волосы, выкрашенные в уже немного выцветший красный, бритые виски. Если бы не нарочито яркий внешний вид, он был бы вполне обычным. Совершенно непримечательное лицо, худой, но высокий, с бледной кожей.

– Куда идем? – спросил он. У обоих зуб на зуб не попадал от холода. И действительно, куда она идет? Варя вытащила телефон, намереваясь вызвать такси, но, открыв приложение, поняла, что не хочет ехать домой. Мокрая, разбитая, она представила, как входит в квартиру с видом побитой промокшей собаки и встречает там Андрея с красивой, разомлевшей после бурного вечера девушкой. К горлу подкатила тошнота от собственных мыслей. Варя снова убрала телефон в карман.

– Не знаю, – наконец ответила она, – а куда ты идешь?

– Не знаю, – он снова грустно ухмыльнулся.

– Где ты живешь?

– Там, – он кивнул головой куда-то вправо.

– Чего же идешь в другую сторону?

– Тебя провожаю. Видимо. Нахрена-то.

Варя усмехнулась и посмотрела на него с интересом. Странный.

– Тебя кто-то ждет? Дома.

– Вынюхиваешь, есть ли у меня телочка?

Варя фыркнула. Что этот недосамоубийца о себе возомнил? Нужно отвадить его. Только, дальше что? Куда идти? Домой? Нет. Зря она затеяла эту поездку. Так хотелось сейчас лежать в своей теплой кровати на мягкой перине, закутавшись в одеяло по самые уши, и слушать размеренное тиканье старенького будильника.

Варя снова достала телефон, открыла приложение с попутчиками. Ближайшая поездка была только на девять вечера, посмотрела на часы: два часа ночи. Девушка зашла на сайт автовокзала и нашла билет только на вечерний рейс. Чертовщина.

Тим отстраненно пялился в пустоту, думая о чем-то своем.

– Так есть? Телочка, – спросила Варя. Парень отвлекся от мыслей, он кажется забыл, что с ним рядом вообще кто-то есть.

– Навалом. Но живу один, так что… можешь зайти на чай.

Какая самоуверенность. Хотелось свернуть в первую попавшуюся подворотню и свалить подальше. Но…

– Мне подходит.

Варя обалдела от собственных слов, но больше от того, как спокойно она произнесла их. Парень, похоже, обалдел не меньше и изумленно глянул на нее, усмехнулся. Он резко свернул вправо и стал переходить дорогу, наплевав на отсутствие пешеходного перехода. Варя поспешила за ним. Они прошли несколько темных дворов, вошли в подъезд десятиэтажки и стали подниматься по лестнице: парень проигнорировал лифт.

– Я просто пересижу у тебя несколько часов. Ты же не против? – нужно было как-то объяснить, что она идет к нему не как одна-из-его-якобы-телочек, которых якобы навалом.

– Можешь пересидеть, можешь перележать. Как хочешь. Моя хата в твоем распоряжении, считай, что меня нет, – Тим натянуто улыбнулся, открывая дверь квартиры на втором этаже, но его улыбка мгновенно погасла. Да что с ним такое? Черт, он же пытался спрыгнуть с моста… Варя будто опомнилась только сейчас, поняв, что рядом с ней совершенно безумный, еще и пьяный парень. А она идет с ним… к нему. С собой только смартфон, даже документы не взяла. Документы. И как она собиралась покупать билет на автобус без паспорта? Дура. Остается только вариант попутки. Или все же пойти домой к Андрею? Да почему все так сложно, господи?

В нос ударил запах сигарет. Невыносимая духота. Тим включил свет и не разуваясь прошел вглубь квартиры. Обстановка была, мягко сказать, так себе. Пожелтевшие от времени обои, старый потертый паркет, мусор на полу. Варя увидела из коридора кухню, заставленную грязной посудой и кучей пустых бутылок. Тут явно была вечеринка. Она тоже не стала разуваться и проследовала за хозяином этого притона. Варя не была слишком впечатлительной в плане подобных жилищных условий, она, в конце концов, еще совсем недавно была студенткой, жила в общаге и многое повидала.

Проходя по коридору Варя услышала храп из закрытой комнаты, ускорила шаг и вошла к Тиму. Он уже скинул с себя куртку и как раз стягивал мокрые черные джинсы. Девушка резко затормозила, наткнувшись взглядом на полуголого парня, и отвернулась. Она сняла куртку. Остальную одежду придется сушить прямо на теле, только бы не заболеть…

Скрипнула дверца шкафа.

– Бери, что понравится, – донесся голос Тима из-за спины. Варя обернулась и увидела, как он натягивает на себя черные шорты.

– Можно? – она подошла к полкам и недоверчиво глянула на парня.

– Нельзя. Бери, сказал же. Че за тупые вопросы? – он фыркнул и вышел из комнаты. Почему он так груб? Что она сделала не так? Или он такой сам по себе? В мозгах роились вопросы, но Варя снова напомнила себе, что этот человек собирался покончить с собой около часа назад. Кто знает, что с ним случилось и что творится в его безумной голове.

Девушка осмотрелась: тесная комната, из мебели только шкаф и в углу небольшой разложенный диван с раскиданными подушками и смятым одеялом, рядом стояла красивая черная гитара с крупной надписью: «Black Soul». На маленьком кофейном столике стояло несколько бутылок, полная пепельница и пара упаковок с презервативами. Окно было открыто – Тим первым делом распахнул его, когда вошел. Варя в который раз мысленно отругала себя, что додумалась сюда прийти. Незнакомый человек, странная квартира, за стеной в соседней комнате есть кто-то еще, и вполне возможно, что не один. Но ей почему-то не было страшно. Тим казался ей безобидным. Странным, даже, возможно, сумасшедшим, но она его не боялась. В глазах парня было что-то… что-то такое… отчего ей было жалко его.

Варя переоделась в большую черную футболку, доходившую до середины бедра, и такие же черные шорты, которые скрывались под балахоном. Весь гардероб парня состоял, в большинстве своем, из темной одежды. Это не было удивительно.

Из кухни послышался звон и ругательства: Тим запнулся за бутылки и пробурчал что-то матерное. Варя выглянула в окно, вдохнула холодный сырой воздух. Снова возвращаться в эту слякоть и холод совершенно не хотелось. И оставаться тоже.

– Спальное место вот, – Варя обернулась: Тим остановился в дверях и указал на диван, – второго не имеем. И это… на полу я спать не буду, так что тебе придется потесниться.

Варя глянула на диван, потом на парня. Спать с ним вместе? На диване, где явно регулярно происходит что-то грязное? Простите, нет. Видимо, по ее брезгливому взгляду Тим понял, что она не собирается делить с ним постель. Он пожал плечами и принялся приводить спальное место в порядок. Отряхнул простынь, затем передумал и сдернул ее, постелил новую, разложил подушки и забрался под одеяло, все же оставив вторую половину дивана свободной.

– Если тебе свет не нужен – выключи, – буркнул он и закрыл глаза. Варя немного постояла, соображая, что делать. Закрыла окно, потому что в комнате уже стало свежо. Нашла глазами выключатель и щелкнула им. Стало темно, только свет фонарей с улицы немного освещал очертания мебели. Варя закрыла дверь, помня, что в квартире есть кто-то еще. Она потопталась на месте, вздохнула.

– Ложись, не трахну я тебя, – послышался глухой голос Тима в подушку. Варя фыркнула, но не нашла, что ответить. Девушка прошла к дивану, села и сняла кроссовки, вытянула ноги, навалившись спиной на стену. Она посмотрела на темный силуэт Тима, закутанного в одеяло, как в кокон. Он размеренно дышал, уткнувшись носом в подушку. Варя снова осмотрела комнату. Хотелось не думать о том, что ее привело в Энск раньше положенного. Если бы Андрей знал, где она и с кем, что делает сейчас… то что? Что бы он сделал? Она не знала, потому что подобных ситуаций у них не случалось.

Варя наткнулась взглядом на гитару, которая стояла прямо рядом с ней. Она коснулась ее грифа рукой, затем легонько провела по струнам. Послышался тихий звук, и девушка чуть дернулась. Тим даже не шевельнулся. Заснул? Она провела снова. Сама не знала, зачем делала это. Дернула за одну струну. Затем снова. Он не шевелился и молчал. Вздохнула. Хотелось спать, но лечь она не решалась. Всего-то нужно было чуть спуститься вниз, на подушку, все равно ведь сидела рядом. Парень вроде спал. Варя еще немного помялась, поерзала на диване и легла, отвернувшись от Тима.

6

Тим

Все же улеглась. Спасибо, что не уронила гитару. Тим открыл глаза и увидел перед собой изгиб тонкой талии девушки, свернувшейся на его диване. Из-за нее в комнате пахло иначе, не так, как обычно. Он не мог разобрать, как именно. Просто по-другому. И к привычным звукам улицы, проникавшим в комнату сквозь оконные рамы, теперь добавилось ее тихое дыхание. Казалось, комната больше не принадлежит ему. Будто не она, а он пришел в чужой дом.

Ведь его сейчас не должно быть здесь. Эта комната сейчас должна быть пуста. Все неправильно. Он почти закрыл дверь своей жизни, но она распахнулась снова. И он вошел, хотя не хотел этого. Шальная девчонка втащила его в эту дверь за волосы и заставила снова умирать. «Вернешься сюда потом, если так хочешь умереть…» Вернется. По-другому и быть не может.

– Ты не спишь, – она не спросила, она была уверена в этом. Тим пошевелился, сдаваясь, признав, что не спал, просто притворялся.

Девушка повернулась к нему лицом, громко зашуршав одеждой. Ему казалось это оглушительно громким, потому что этих звуков раньше не было здесь. Ее не было здесь. И не должно было быть. Варя смотрела на него – он не видел ее глаз, лишь чувствовал на себе взгляд. Ее лицо почти полностью скрывала темнота.

– Твоя гитара? – снова заговорила девушка.

– Понимаю, я больше похож на скрипача, чем на гитариста… – ответил он. Девчонка тихонько хмыкнула. Королева тупых вопросов.

– Тим?

– М?

– Зачем ты это сделал?

– Что? – тупые вопросы – это, наверное, заразно. Он, конечно, понял, что она пытается вытащить из него.

– Зачем полез на край моста? – в ее мягком голосе слышалось волнение. Ему нравился ее голос.

– Я не буду платить за сеанс психоанализа: бабок нет, – съязвил он.

– Это благотворительность. И я не психолог.

– Ну, раз не психолог, то в жопу твою благотворительность, – Тим накрылся одеялом с головой, давая понять, что не собирается больше слушать ее. Девушка обиженно фыркнула и отвернулась.

Тим не мог заснуть. Cлышал, как она часто дышала, как постепенно ее дыхание выровнялось и она, в конце концов, тихо засопела. Кажется, он смотрел на нее несколько часов. За окном уже начало светать. Девчонка съежилась. «Замерзла», – подумал он. Вытащил из-под себя край одеяла, чуть придвинулся к ней и накрыл, а сам отвернулся, чтобы уже уснуть, наконец.

Когда Морфей зашептал свои сонные заклинания, Тим почувствовал, как Варя прижалась к нему со спины и, просунув руку ему подмышку, крепко обняла за грудь. «За секс я тоже платить не буду,» – почти сказал он, но промолчал. Ее теплое тело приятно успокаивало, маленькая ручка мягко приникла к голой коже на груди, словно обнимала душу. Мелкая зараза. Он взялся за ее руку: хотел отодвинуть от себя, но девушка шумно выдохнула, и ее дыхание прокатилось по спине между лопаток, вызвав мурашки. Тим снова уронил руку на простынь. Мелкая. Зараза. Выдохнул. Закрыл глаза.

Тело затекло, хотелось сменить позу, повернуться на другой бок, отодвинуть от себя девчонку. Но он не шевелился. Чужое, незнакомое тело прижималось к спине, но делало это так, будто он родной ей человек. Кого она видит во сне? Она обнимает кого-то другого. Или все же его? Да с какого бы хрена ей обнимать его? Девчонка бесила. Но он не двигался. Еще немного, и он скинет руку. Еще чуть-чуть…

7

Варя

Андрюшка. Ее ослепительно красивый мужчина. Ну, может, не совсем уж супер-красавчик в привычном понимании, но для нее – самый лучший. Он старше на восемь лет. На их отношениях это никак не отражалось. Варя всегда чувствовала себя наравне со своим парнем: он никогда не ставил себя выше ее, хотя бы в теме возраста. «Я лучше знаю, ты еще маленькая, тебе не достает опыта…» – это все не про них с Андреем. Конечно, он иногда включал режим взрослого дядьки, но это выглядело так мило, что Варя начинала хохотать, отчего этот режим сразу выключался.

Как же она соскучилась по нему. Наконец, можно прижаться к родному теплому телу, ощущая под пальцами бугрящиеся мышцы груди, уткнуться в широкую мощную спину… Стоп. Что? Слишком рельефно и твердо… Не ее. Это все не ее… Ну конечно, ведь Андрей уже не ее мужчина… он спит с другой девушкой, а она…

– Блять… – прошептала Варя, распахнув глаза. Чертов самоубийца Тим. Она обнимает чужого парня! Совсем рехнулась, боже!

Варя аккуратно вытащила руку и отодвинулась. Она прижималась к парню слишком сильно, так, что, отпрянув, почувствовала легкий холодок на чуть взмокшей груди и животе, в местах, где их тела соприкасались. Девушка отвернулась. Он вроде бы продолжал спать. Стало холодно, и она попыталась натянуть на себя одеяло. Черт, одно на двоих, и такое узкое. Откинула его назад. Окочурится, но больше не позволит себе касаться его. Она ведь несвободна. Пока не узнает, не убедится в том, что Андрей спит с другой, она не свободна!

За окном брезжил рассвет, сон уже улетучился окончательно. Варя подумала, а что, если бы она сейчас была точно уверена, что ее парень изменил ей. Вот, будь она здесь, зная, что теперь одна. Стала бы отворачиваться от Тима? Ведь совесть могла бы не мучить ее, даже переспи она с ним прямо сейчас. Девушка притянула колени к животу и судорожно вдохнула. В ее голове был ответ, и он ей не понравился.

Позади послышалось шуршание, и Варя почувствовала, как Тим накрывает ее одеялом, тепло мгновенно окутывает тело… парень прижимается к ней, шумно дышит в волосы. Рука скользнула на талию, затем на живот, вниз, задрала футболку и начала медленно подниматься вверх, касаясь обнаженной кожи на животе. Чужое… чужое тело… незнакомые руки… она несвободна…

– Нет… – шепнула она, не сделав ни единого движения, только прогнувшись в пояснице навстречу незнакомцу. – Нет… – его рука обхватила грудь и мягко сжала, теплые, но чужие губы коснулись шеи под мочкой уха. – Не… – она выдохнула. Варя ощущала запах алкоголя, его руки под футболкой… теплое дыхание на шее… и не могла заставить себя остановить его. Чувствовала себя предательницей, а внутри разгорался совершенно незнакомый ранее огонь: искры разлетались во все стороны, ударяли в голову, заставляли вздрагивать от каждого прикосновения.

Словно холодной волной ее голову окатило осознание того, что сейчас может произойти, когда рука парня медленно скользнула под ткань трусиков. Варя выскочила из-под одеяла, остановилась посреди комнаты, попыталась унять грохочущее сердце. Тим откинулся на подушку и шумно выдохнул, натянув одеяло до груди.

– Ты сама это начала, – хрипло сказал он.

– Я не… я заснула… я не собиралась… не хотела ничего такого… – Варя пыталась оправдаться, чувствуя себя полной идиоткой. Парень сел, опустив ноги на пол, достал сигарету из пачки, валявшейся на полу, и закурил. Комнату заполнил дым и тишина. Даже шум автомобилей стих. Слышался только размеренный шепот прогорающей от затяжек сигареты.

– Сядь, я не кусаюсь, – Тим, наконец, разорвал эту давящую тишину.

– Не трогай меня больше… – предостерегла Варя и села рядом.

– Ты тоже.

Девушка взяла пачку, достала сигарету и сунула в рот. Тим щелкнул зажигалкой и поднес к ней пламя. Варя сделала короткую затяжку, в голову сразу ударил дым, и она немного закружилась. Давно не курила. Уже почти забыла, как это бывает. Сделала еще несколько затяжек и затушила сигарету о дно переполненной пепельницы на столике. Было уже совсем светло.

– Сколько времени? – спросила она. Тим дотянулся до ее телефона, оставленного на дальнем краю стола, и протянул ей. Почти пять утра. Девушка встала и прошла к батарее, на которую повесила промокшую одежду. Естественно, она была все такой же мокрой.

– Возьми в шкафу. Любую, – он ткнул окурок в пепельницу и тупо уставился в пол, склонив голову вниз, запустил пальцы в волосы, закрывшие его лицо. Варя смотрела на парня и не могла сдвинуться с места. Хотелось убежать отсюда, забыть все, что произошло этой ночью, вернуться к бабушке и остаться там навсегда…

Она открыла шкаф, дверца скрипнула, отчего парень слегка дернулся, но не поднял головы. Девушка закусила губу, и ей почему-то захотелось плакать. Она аккуратно подошла к дивану и села рядом с Тимом.

– Хочешь, я останусь? – спросила она, не успев заткнуть собственный рот рукой, потому что совершенно не хотела оставаться. Зачем она задала этот тупой вопрос?

– Нет.

– Ладно. Тогда… пообещай, что больше не сделаешь… то, что ты там собирался…

Парень фыркнул и повернул к ней лицо. Только сейчас она смогла рассмотреть его отчетливо, при свете. Бледный. Белки зеленых глаз покраснели, губы пересохли. Нос пересекал тонкий, едва заметный шрам, на щеке синяк, костяшки пальцев сбиты.

– Какое тебе до меня дело? Чего прицепилась? – он выглядел устрашающе, произнося эти слова.

– Просто хотела помочь…

– Себе помоги. Ты в зеркало давно смотрелась? – он глянул на нее с отвращением.

Варя встала и смахнула со щеки предательски выкатившуюся слезу. Прошла к шкафу и достала первые попавшиеся джинсы. Они были чуть великоваты, но на бедрах держались. Девушка обула мокрые кроссовки прямо на босые ноги и вышла из комнаты, прихватив смартфон.

На улице потеплело, и в футболке было вполне комфортно. Щебетали птицы, мимо проехал пустой троллейбус со спящей кондукторшей. Редкие машины шелестели колесами по мокрому асфальту, разбрызгивая лужи. Варя вдохнула свежий, уже такой родной городской воздух. В голове было пусто. Она просто шла по тротуару, глядя на свои коленки, выглядывающие сквозь порезы на черных джинсах.

Так много лет прожила в этом городе, считала его своим домом, а сейчас понимала, что ей некуда пойти. Были две университетские подруги, но она не так часто и не настолько близко с ними общалась, чтобы в пять утра попроситься в гости. С коллегами тоже отношения были поверхностными. Можно было обратиться к Аленке – родной сестре Андрея: они хорошо дружили; но в данной ситуации это казалось дико, да и жила она с родителями.

Варя села на остановке и разблокировала телефон. Батарейка почти села. Наличных нет – только карта, привязанная к гаджету. Подъехал троллейбус, и Варя плюхнулась на сиденье, рассчитавшись смартфоном. Увидев дом, где они жили с Андреем, девушка подскочила с места и приготовилась выходить. Только сейчас до нее дошло, что она впопыхах не взяла ключи от квартиры. Варя зажмурилась и сжала зубы, чувствуя злость и беспомощность. Неужели после всего ей еще придется тереться около двери подъезда, пока кто-то не откроет. В такую рань это случится не скоро. А потом стучать в дверь квартиры… и все это для того, чтобы увидеть Андрея с другой женщиной. Ну нет. Варя снова уселась на сиденье. Конечная остановка – вокзал. Хоть здесь повезло.

Она вошла в здание вокзала и только тогда вспомнила, что у нее нет паспорта. Да что за дура?! Варя купила в киоске дешевую китайскую зарядку и пошла к кассе. К счастью, паспорт не понадобился, так как рейс совершался внутри региона. Успокоив нервы, она легла на ряд железных стульев в зале ожидания. Поспать толком не удалось. Звонить бабушке Варя не стала, боясь разбудить, – та набрала сама, когда на часах было около восьми утра. Она разволновалась, не обнаружив внучку в своей комнате в такую рань. Варя успокоила ее, сказав, что ей срочно пришлось сорваться рано утром в Энск по работе, но вечером она уже вернется. Следом позвонила Лешке.

– Да… – сонно пробубнил друг в трубку. Так приятно было услышать его родной голос посреди всего этого ада.

– Привет. Ты только не ругайся, ладно? – начала девушка. – Я… в Энске.

– Ты… что? – кажется, он проснулся.

– Мне так плохо… – Варя заплакала, не сумев удержать в себе накопившиеся за ночь эмоции.

– Вареник, ты чего? Где ты? Че случилось?! – девушка слышала, как Лешка соскочил с кровати и уже шуршал одеждой.

– Все нормально… просто… мне пришлось сорваться в Энск. Но я зря приехала… в общем… я вечером вернусь. И мы поговорим, ладно?

– Точно? Точно все нормально? Я могу приехать, вызову такси и приеду!

– Нет, нет, ты чего рехнулся? Какое такси? Деньги лишние? Все нормально, правда. Я уже на вокзале, рейс в семь сорок.

– Ладно. Будь на связи, окей?

Варя кивнула, будто он мог увидеть, и отключилась, не в силах больше выдавить ни слова.

«Андрюшка» – высветилось на экране ближе к обеду. Варя тупо уставилась в экран, глядя на фото. Такие счастливые, а ведь этот кадр был сделан всего пару недель назад. Неужели все так быстро может закончиться?

Она не стала отвечать. Подождала, когда телефон перестанет звонить, и выдохнула. Нужно вернуться к бабушке, прийти в себя, успокоиться, затем можно будет поговорить. Отпуск к чертям, а все так хорошо начиналось…

За весь день Варя подумала о миллионе вещей, сотню тысяч раз прокрутила в голове будущую встречу с Андреем, не одиножды собиралась уйти с вокзала и рвануть в квартиру, позвонить ему, но затем снова опускалась на сиденье. Она чувствовала себя жуткой трусихой от того, что просто пытается сбежать от проблемы, но не могла пересилить себя: боялась. Боялась расставания с Андреем и боялась продолжать жить с ним после всего. Боялась, что простит, что не сможет уйти. Поэтому решила просто ничего не делать. Хоть и понимала, что глупо.

8

Тим

Голова гудела. Алкоголь выветрился, оставив после себя тяжелый, уже привычный, шлейф похмелья. Он выкурил очередную сигарету, снова попытался уснуть, но только ворочался, не в силах заставить изможденную голову отключиться. Даже едкий сигаретный дым не заглушил ее запах. Девчонка ушла уже пару часов назад, но комната все еще не принадлежала ему. Все было чужим. Если бы не мокрая одежда на батарее, он бы подумал, что она привиделась в пьяном бреду, а ее запах жил лишь в голове. Но нет, девчонка была. И он сам был. Из-за нее.

Был и не знал, что с этим делать, ведь планировал вчера, что быть перестанет. Быть. Чувствовать.

За стеной послышался скрип половиц и тяжелые шаги. Витя ввалился к нему в комнату без стука, молча вытащил сигарету из пачки Тима, закурил, и также молча вышел. Шаги стихли в глубине коридора. Звякнули бутылки, послышалось недовольное бормотание друга, стук дверец кухонных шкафов.

– Привет, – в комнату бесшумно прошла Рокси, босая, одетая только в маленькие трусики и тонкую майку, обтянувшую небольшую грудь с выпирающими сосками. Она бесцеремонно вытащила из уже порядком опустевшей пачки сигарету и плюхнулась на диван рядом с парнем. – Зря я с ним связалась. Мне здесь больше нравилось, – она смачно затянулась и распласталась на диване, уставилась в потолок. Майка задралась, оголив плоский белый живот. На ее симпатичном лице – черная подводка, размазанная ото сна; ярко-розовые волосы разметались по смятому одеялу.

– А мне без тебя больше понравилось. Вали давай, – Тим встал и, взяв девушку за лодыжку, стянул ее с дивана. Та недовольно промычала, сев задницей на холодный пол, но уходить не спешила, продолжив курить и стряхивая пепел прямо на линолеум. Парень глянул на Рокси, недовольно цокнул и вышел из комнаты.

– Пожрать нет, – хриплым с похмелья голосом буркнул Витя, который сидел за столом, заставленном пустыми бутылками и банками, и со скучающим видом водил пальцем по экрану смартфона. Он выглядел побитым: на лице отпечаталась подушка, черные крашенные волосы торчали в разные стороны.

– Ваши проблемы. Я сегодня уезжаю, – пробубнил Тим и начал складывать бутылки в пакеты. Решение о поездке пришло внезапно, он даже толком не успел подумать, прежде чем сказать.

– Э, ты че несешь? Куда собрался? Мы сегодня играем! – Витя оторвался от телефона и испуганно посмотрел на друга.

– Без меня.

– Какой «без меня»? Ты ошалел что ли?! Нам предоплату уже внесли!

– Ну вот и отыграете на предоплату, но без меня. Дело срочное.

– Ну ты и сука, – прыснул Витя, швырнув в Тима жестяную банку. Тот не отреагировал, просто сунул ее в пакет к остальным.

– С моей бабой спал ты, а сука – я, забавно, – фыркнул Тим, выпрямившись и посмотрев на друга.

– Ты ж сам мне ее в комнату закинул, – усмехнулся Витя, – чувак, я думал, она тебе нахер не упала.

– Не упала, расслабься. Мне начхать, – Тим хлопнул друга по плечу и ушел в душ. Рокси, она же Оксана, не была его девушкой. Прицепилась в клубе после вечеринки, так и жила в их с Витей съемной квартире уже месяц. Она была симпатична, хороша в постели, но тупа до зубовного скрежета. Вечно несла какую-то чушь и напивалась до бессознательного состояния, к тому же бесцеремонно таскала деньги из его карманов. Достала окончательно, поэтому парень вышвырнул ее из своей спальни к Вите, решив, что друг будет отличным средством избавления от «паразита».

Тим собрал немного вещей в рюкзак и вызвал такси. По пути на вокзал он купил билет на автобус через интернет и поторопил таксиста, чтобы успеть на вечерний рейс.

В наушниках гремел рок, приятно отдаваясь в голове ударами барабанов, а в душе бился страх, который музыка не заглушала. Ничто не могло заглушить тот ужас, с которым Тим собирался столкнуться, решив поехать домой.

…Музыка плавно сменилась на знакомый шум воды и ветра… капли дождя стали бить по лицу, смертельный холод заставил содрогнуться…

Нет, это водитель пошевелил его за плечо, разбудив. Приехали. Тим схватил рюкзак и рванул к автобусу, в который уже набивались пассажиры.

Он предъявил электронный билет и последним вошел в автобус. Нашел свое место и тяжело выдохнул, опустив на него рюкзак и взглянув на девчонку с вьющимися светлыми волосами, уставившуюся в телефон. На экране светился входящий вызов от «Андрюшки» и их с «Андрюшкой» совместное фото, от милоты которого хотелось блевануть.

– Может, ответишь? «Андрюша» волнуется, – Тим закинул рюкзак на полку и плюхнулся на сиденье. Она вздрогнула и повернулась, подскочила на месте, ошарашенно глядя на попутчика.

– Какого?!. – выдохнула она и судорожно спрятала телефон в карман.

– Вот и мне интересно: «какого». Какого черта ты не отвечаешь на звонки от любимого? – он усмехнулся и откинулся на спинку, сунул в уши наушники. Девчонка выдернула один со своей стороны.

– Ты что следил за мной? – возмутилась она.

– Ты что головой поехала? – Тим снова усмехнулся и презрительно глянул на малую сверху вниз.

– Я домой поехала, – съязвила она, – а ты чего здесь забыл?

– За тобой побежал – коленки сбил, видишь? – он показал на свои колени, обтянутые черными джинсами. – А, нет… не те штаны. Те у тебя, – он кивнул на порванные коленки девчонки.

Она фыркнула и отвернулась к окну. Автобус тронулся и плавно покатил по улицам города. Тим снова сунул наушник в ухо и закрыл глаза. Так вот кого она обнимала этой ночью. Этот запах… Снова ее запах окутал мысли, не давая забыть о том, что она поблизости. Аромат успокаивал нервы. В отличие от самой девчонки, которая спустя несколько минут снова выдернула наушник и заполнила голову своим писком.

– Одежду мою случайно не захватил, когда побежал? – уже спокойно произнесла она.

– Забыл впопыхах: торопился. Можешь мою себе оставить. Тебе идет, кстати, – он глянул на бесформенную футболку и джинсы, которые явно были ей велики, и усмехнулся.

– Да? Ладно. А то я боялась, что выгляжу, как бомжиха, – она наигранно выдохнула и улыбнулась на долю секунды.

– Нет, ты выглядишь так, будто изменяла своему парню, а теперь не знаешь, как показаться ему в таком виде.

– Я не изменяла…

– И трубку взять боишься, – перебил Тим.

Малая раздраженно заткнула ухо парня наушником, почти вдавив его в мозг, и отвернулась. Когда она молчала, было намного лучше.

Ему нравился ее голос. Нравился запах. И это ему совсем не нравилось.

9

Варя

Ну и как это понимать? Она сбежала от этого парня и весь день маялась без дела на вокзале, сонная и измотанная. А он тут как тут: свеж и бодр. Прошло всего несколько часов после их «совместной ночи», а казалось, будто минуло несколько дней: так долго тянулся этот проклятый день.

Странное совпадение. Познакомились этой ночью, а теперь едут в одном автобусе на соседних креслах. Говорят, что случайности не случайны. Значит ли это, что самоубийца что-то затеял? Да ну, бред. И разговаривать с ним совсем не хотелось, и голова разрывалась от вопросов. Чертовы наушники. Приходится пробиваться сквозь «купол», ограждающий его от внешнего мира, чтобы сказать что-то или задать простой вопрос.

– Может, скажешь, что ты здесь делаешь? – Варя в который раз лишила парня одного наушника, когда автобус покинул пределы Энска.

– Еду – не видно?! – он впервые разозлился, отчего девушка немного опешила. Безобидный вопрос, что не так?

– Тебе не кажется странным, что нам по пути? Такой большой город, миллион разных направлений, а мы с тобой… тут… – осторожно произнесла Варя. Тим раздраженно вздохнул и повернулся к девушке. Его зеленые глаза сверкнули. Наверное, заходящее солнце отразилось в них на долю секунды через окно автобуса. Красные волосы пушились на макушке мягким облаком, ей вдруг захотелось потрогать их… взъерошить, а затем аккуратно уложить, пригладив пальцами.

– Нет, не кажется. Просто ты прицепилась ко мне как пиявка. Три часа тебя терпеть, тут и атеистом быть перестанешь, – произнес он, глядя прямо в глаза. Теперь от него не пахло алкоголем и сигаретами. Приятный запах геля для душа и чего-то мятного… но неприятные нервные нотки в голосе. Перегар был куда лучше.

– Ну, прости, что вытащила тебя с моста! В следующий раз даже не дернусь в твою сторону, – отрезала девушка, сжав кулаки до боли в костяшках.

– Следующий раз ты не увидишь, – сказал почти шепотом и снова заткнул ухо. Пальцы его правой руки начали перебирать невидимые струны, плавно скользя по джинсам на бедре, а взгляд уткнулся в спинку впередистоящего сиденья.

Наплевать. Пусть делает, что хочет. Прыгает, вешается, стреляется… да какое ей дело? Будто нет своих проблем. Но о своих думать совершенно не хотелось. Краем глаза Варя наблюдала за рукой Тима. Он перебирал пальцами, затем сжимал руку в кулак, разжимал, пощипывал ладонь левой руки, снова перебирал струны. Что у него в голове?

Пле-вать. Она отвернулась к окну, и в кармане джинсов завибрировал телефон. На этот раз звонила сестра Андрея Алена.

– Варь, привет, у тебя все в порядке? – взволнованно спросила девушка.

– Привет. Да, все хорошо.

– Андрюха не может до тебя дозвониться, злой, ты чего трубку не берешь?

Варя ответила не сразу.

– Ален, все сложно. Скажи ему, что я позвоню сама, ладно? Завтра.

– Да что случилось то? Вы поругались? Он мне ничего такого не говорил.

– Все нормально. Просто… просто скажи, что я в порядке. Что позвоню сама. Пожалуйста…

– Ну ладно. Только позвони обязательно. И мне тоже, я же волнуюсь!

Варя отключила звонок, и рука с телефоном обессиленно упала на сиденье. Удалось оттянуть неприятный разговор до завтра, и на том спасибо…

С соседнего кресла послышался сдавленный смешок, больше похожий на фырканье.

– Ты серьезно? – спросил Тим, ехидно прищурившись.

– Что?

– О да, это проклятое чувство вины, понимаю… – злорадно протянул Тим.

– Да о чем ты вообще? – Варя уже плохо соображала в принципе, а Тим только добавлял сумятицы.

– Чувствуешь себя виноватой из-за того, что спала с незнакомым парнем. Вроде бы и умолчать можно, никак же не узнает… но я же такая хорошая и честная, я же не хочу врать и предавать… как же я буду смотреть ему в глаза?.. – Тим состроил гримасу сожаления и, закончив свою речь, довольный откинулся на спинку.

– Какая проницательность. Только ты нихрена не знаешь, поэтому не лезь ко мне со своими тупыми догадками! – она шумно выдохнула и немного удивилась, что из ноздрей не пошел пар, потому что внутри закипело.

– Чего тогда такая нервная? Если я неправ, чего злиться? – спокойно ответил он с закрытыми глазами.

– Я не люблю, когда кто-то лезет в мою жизнь.

– Ох, простите-ка, пожалуйста! – Тим оживился и уставился на Варю в удивлении, – да как я, черт подери, посмел сунуть свой нос в ваши личные дела, в вашу личную, собственную ЖИЗНЬ…

– Ты был пьян и не отвечал за свои поступки, поэтому я не считаю, что виновата в том, что вмешалась, – перебила Варя, поняв, к чему ведет его сарказм. – Если действительно хочешь покончить с собой, то сделай это на трезвую голову. Почему-то мне кажется, что у тебя не выйдет. Это ведь было спонтанное решение, да? Ну, согласись, сейчас ты думаешь, каким был придурком вчера.

– Дай мне свой номер.

Он правда псих. Номер? Серьезно?

– Еще чего? Зачем он тебе понадобился? – парень, кажется, не соображал даже на трезвую голову.

– Я пришлю тебе селфи, когда в следующий раз решу выпилиться. И да, ради тебя, я буду трезвым.

– С чего ты взял, что мне есть до этого дело? На кой мне твое селфи? Делай с собой что хочешь, ненормальный…

Тим пожал плечами и снова погрузился в себя. Он хочет, чтобы его пожалели? Уговорили остаться на этом свете, ведь жизнь так прекрасна? Разве он не знает, что абсолютно всем плевать? Варя глянула на Тима и подумала, что вот сейчас он сидит здесь, рядом с ней, а завтра его может не стать. Ну и пусть, завтра она уже забудет о нем. Будто его и не было.

Мальвина: «Нужна твоя помощь».

Лис: «Да?»

Мальвина: «Встреть меня на вокзале через пол часа».

Тим не сказал ни слова, когда автобус прибыл на конечную. Просто взял с верхней полки свой рюкзак и вышел. Варя пропустила вперед себя нескольких пассажиров, покинула автобус спустя минуту и парня уже не увидела, зато нашла глазами друга, который не сразу узнал ее. Было уже темно, да и одета она была «не в своем стиле».

– Что это на тебе? – Лешка приобнял Варю за плечи и прижал к себе. – Че случилось?

– Идем домой, по пути расскажу, – девушка облегченно выдохнула, почувствовав рядом родного человека. Это был самый длинный день в ее жизни и, наконец, все закончилось. Ну, почти.

10

Варя

– Думаешь, Андрей мог мне изменить? – спросила Варя после того, как закончила рассказывать другу обо всем, что произошло, опустив тот момент, что она чуть не переспала с незнакомцем. Стыдно.

– Меня больше волнует, что ты черт знает с кем связалась. У тебя мозги есть вообще? – Лешка был не в восторге от рассказа и, похоже, от самой Вари, но сейчас она хотела услышать от него слова поддержки, а не упреки.

– Да знаю я, знаю… я идиотка. Я сейчас тоже не понимаю, что у меня было в голове. Но все ведь нормально, ничего не случилось.

– Почему ты меня с собой не взяла? Мы могли бы поехать вместе, переночевать в моей квартире, и ничего этого не было бы.

– Говорю же, я была не в себе. И не хотела тебя втягивать. Думала, сама разберусь.

– Разобралась?

Варя впервые видела друга таким отстраненным. Он словно разочаровался в ней, в их дружбе. Все становилось только хуже, и это угнетало.

– Я думала, ты меня поддержишь. Да, я зря поехала… зря бросилась помогать этому придурку… зря поперлась к нему, и вообще… зря тебе рассказала.

– Блин. Вареник, ну прости. Я дурак, – они шли молча несколько минут, затем друг продолжил: – Прости, но я думаю, что Андрей тебе изменил. Да, я не особо его знаю, но как еще можно объяснить явные звуки из вашей квартиры? Поговори с ним.

– Завтра. Я позвоню ему. Ты прав, да я и сама уже все поняла.

– Как говоришь зовут этого твоего самоубийцу? – Лешка нахмурился, вспоминая.

– Тим. Тимур вроде. А что?

– Ничего. Просто… точно Тимур?

– Не знаю, Леш, чего прицепился с этим Тимуром?

Друг замолчал, что-то обдумывая, затем спросил:

– Слышала же, маленькую девочку вчера нашли мертвой?

– Слышала. Ужас, бабушке плохо стало от этих новостей.

– Это сестра Тимохи.

– Какого Тимохи?

– В нашей школе учился, в старших классах. Да ты должна его помнить, я с ним в детстве, вроде как, дружил немного. Он еще Альберта отмудохал, помнишь?

Варя прокрутила в голове тот день, когда они с Лешкой стали дружить, но «Тимоху» помнила расплывчато, потому что в школе не обращала на него внимания, а после того инцидента с Альбертом и не видела никогда больше.

– Припоминаю смутно. Получается, это была его сестренка?

– Да. Я его уже сто лет не видел. Он, говорят, еще в детстве из дома сбежал. Я просто подумал… Тим… вдруг это он?

– Может быть… получается… и с моста он хотел… того… охренеть! – выдохнула Варя.

– Ну, логично же. Завтра похороны, вот он и приехал.

Варе стало нехорошо. Свои проблемы показались такими незначительными, что она почувствовала себя дурой.

– Получается, я не зря не дала ему прыгнуть? У него же тут мама, да? Представь, как сейчас ей. Если бы еще и сын, боже…

– Значит, ты не так уж и глупо поступила вчера. Я не уверен, что это он, но даже если и нет. Какая разница. Все равно ты, оказывается, баба с яйцами, – Лешка улыбнулся и приобнял девушку, давая понять, что не осуждает больше. Этого она и ждала с самого начала.

– Он сказал, что все равно сделает это… убьет себя.

– Побудет с матерью и передумает. Не захочет оставлять ее одну. Ну, я надеюсь.

Варя тоже надеялась. Но слишком уж решительно был настроен Тим.

– Может, поговоришь с ним? Вы ведь дружили…

– И что я ему скажу? «Чувак, ты меня, наверное, уже и не помнишь, но ты это… не самоубивайся больше, ага? Давай, удачи,» – так что ли?

Действительно, тупо. Девушка подумала о Тиме. Он груб, резок и сам себе на уме. Никого слушать не будет.

– Нужен план, – твердо сказала Варя.

– Так. Нам не по десять лет, только не начинай, – Лешка остановился и укоризненно уставился на Варю.

– Сказал Лис, который позавчера наказал всю крапиву нашего района палкой, – Варя подняла одну бровь, стоя напротив друга. Давай же, хитрый ты Лис, я знаю, что ты хочешь вступить в игру…

– Во-первых, то, что твой Тим – это Тимоха – всего лишь предположение. Вполне возможно, что он вообще рандомный парень из Энска. Мы ведь даже не знаем, в какую сторону он двинулся с вокзала. Во-вторых, это тебе не игрушки – это, блин, мертвая девочка и реальный самоубийца. Игрушечные рации и скрепки вместо «жучков» не прокатят. И вообще, дался тебе этот пацан? Мать Тереза что ли?

– Во-первых, он не мой Тим. Узнать, Тимоха это или нет – легко. Мы просто придем завтра на похороны. Вместо игрушечных раций у нас теперь настоящие телефоны – это куда удобнее. Вот бы нам их раньше… везет современным детям… В общем, ты как хочешь, а я не дам этому парню сдохнуть. Хоть он меня и бесит.

– Я понял. Ты не хочешь думать о своих проблемах, а уж тем более решать их, поэтому надумала переключиться на чужие. Окей. Так и быть, я в деле. Только сначала ты позвонишь Андрею и спросишь напрямую: «Кто громко трахается в нашей квартире, пока я в отъезде?»

– Ладно-ладно. Позвоню.

– Похороны в девять. Встречаемся за сиренью в восемь тридцать, и ты звонишь при мне. Затем действуем.

– Обожаю тебя, ты знаешь? – Варя взяла друга за руку и потерлась щекой о его плечо. В детстве она никогда не мечтала о брате, потому что вот он, роднее просто не бывает.

Варя не могла уснуть. Весь остаток ночи она ворочалась и думала о завтрашнем дне. Казалось, все, что случилось вчера в Энске – всего лишь сон. Тело охватывал легкий мандраж при мысли о том, что завтра она, возможно, снова увидит Тима. Вспомнила его руки на своем животе… такие чужие, обжигающие разрядами тока поцелуи на шее… и глубоко вдохнула от волнения. Запретные мысли, но они лишь в ее голове – никто не узнает…

11

Тим

Легкий ночной ветерок навевал знакомые воспоминания и запахи. Хотелось заткнуть нос. Закрыть глаза и уши. Чтобы не возвращаться в прошлое. Тим шел по знакомым улицам так медленно, как только мог. Родной район приближался против его воли. Казалось, даже если он остановится и не сделает больше ни шагу, то все равно окажется в своем дворе, квартире, в своей маленькой обшарпанной комнате. В ее… теперь это ее комната… вернее, уже ничья.

Дверь подъезда противно скрипнула, нога ступила на первую ступеньку тускло освещенной лестницы. В нос ударил запах кошачьей мочи, сырости и табачного дыма. Квартира была на первом этаже, именно оттуда просачивались эти неприятные ароматы. Тим повернул ручку двери и надавил, но та не поддалась. Раньше мама часто забывала запереть дверь. Он тихо постучал, но за дверью не было ни звука. Он постучал громче – ничего. Парень развернулся и тяжело вдохнул, навалился на дверь спиной, закрыв глаза. Из соседской квартиры напротив послышался шорох, затем тихо щелкнул замок. Баба Надя выглянула через приоткрытую дверь и внимательно посмотрела на Тима.

– Тимоша, ты? Ох. Чего это у тебя на голове? – бабушка была в ночной рубашке, бледная, в глазах страх и любопытство.

– Где мать? – хрипло выдавил он, едва приоткрыв глаза. Сил шевелиться почти не было, даже дышать заставлял себя с трудом.

– Дык, дома, где ж еще? Спит уже, наверное.

– Запасной ключ еще у вас?

– Д-да, а как же? Сейчас, погоди, милый… – бабушка вернулась в квартиру и стала рыться в шкафу, звякнули ключи. Она протянула их парню, сверля его ошалевшим взглядом. Тим долго пытался попасть в замочную скважину дрожащей от нервов рукой.

– Ты не бойся, входи, его дома нету… забрали… – на последнем слове ее старческий голос сорвался. Тим ничего не ответил, повернул ключ и вошел в темный коридор, закрыв за собой дверь.

В голове зашумело, он нащупал выключатель, и тусклая голая лампочка слабо осветила маленькую прихожую. Вокруг валялись пакеты с мусором, бутылки, в углу стояла старая перекошенная детская коляска. Парень сморщился, сглотнул ком и прошел в комнату. Под кедами хрустел песок. Он включил свет в гостиной и осмотрелся. Мрак, разруха и вонь. Мать лежала на расправленном диване вниз животом, тонкая рука повисла, касаясь грязного пола, темные крашенные волосы, похожие на паклю, с отросшими седыми корнями, закрывали ее лицо.

Тим прошел на кухню, включил свет, и толпа тараканов с топотом бросилась врассыпную. Он достал с сушилки замызганную кастрюлю и набрал холодной воды. Пьяную мать не разбудил бы работающий двигатель боинга – пришлось окатить ее, чтобы хоть как-то привести в чувство. Получив свою порцию освежающего душа, женщина глухо замычала и с трудом подняла руку, чтобы убрать с лица мокрые волосы. Пока она кряхтела, пытаясь совладать с непослушным телом, Тим подтащил к ее лежбищу тяжелый табурет советских времен и сел, глядя на немощную женщину. А ведь ей всего сорок пять.

– Т-тима? Тима… ты… чего тут… ты… как? З-зачем тут? – промямлила она, кое-как усевшись и разлепив глаза.

– И я рад встрече, мать.

Она вымученно выдохнула, и на ее глаза накатились пьяные слезы, женщина захлюпала носом, утирая трясущейся рукой лицо. Один глаз был подбит, губы потрескались.

– Где Соня? – выдавил парень, и его голос дрогнул, глаза тут же наполнились слезами, которые он с ненавистью смахнул рукавом.

Мать горько усмехнулась.

– Соня? С каких пор тебе стала интересна собственная сестра? Ты ее сколько раз видел, вообще? Два? Три?

– Ты сама ее сколько раз видела? Два? Три?! – зарычал парень и швырнул в мать полотенце, валявшееся на полу. – Ты, сука, хоть раз показалась ей на глаза трезвой?! За что? Она же мелкая совсем… была.

Тим подскочил с табурета, тот грохнулся на бок и, получив пинка, отлетел к дивану. Женщина вздрогнула и завыла как собака. Из-за хлипкой двери послышался старческий взволнованный голос:

– Тима! Тима! А ну перестань, я полицию вызову!

– Леня где? – не обратив внимания на крики соседки, Тим снова обратился к матери, но уже спокойнее.

– Где и всегда. В интернате он, – сквозь рыдания проговорила мать.

– В интернате, – злобно усмехнулся Тим, – Ты когда его в последний раз видела, а? – он выдохнул, пытаясь успокоиться. – Когда?

– На Новый Год приезжала – подарки ему возила, – прошипела она, сощурив глаза: утрись, мол, выкуси.

– Мать Года, блять, – выплюнул он ей в лицо и снова пнул табурет, отчего содрогнулся подпертый им старый диван. Мать снова подпрыгнула, всхлипнув.

– Вот такие мне дети достались! Вот так мне повезло! Один самостоятельный до чертей, взрослый. Видите ли, ушел он! Еще молоко на губах не обсохло, а он пошел! Выставил меня идиоткой перед соседями! Второй такой же, никакого покоя от него, никак спокойно на уроках не мог себя вести, натравил инспекцию, выблядок! – осмелела вдруг женщина. От крика на ее лбу вздулась вена, глаза метали искры.

– Давай, давай… ну, а третья? Третья, что? – процедил Тим, сжав руки в кулаки. – Дай угадаю: пить начала? По мужикам шлялась? В СВОИ ТРИ ГОДА?! Сссука… – он сжал челюсти с такой силой, что, казалось, еще чуть-чуть, и зубы скрошатся в мелкие осколки.

– Вот Сонечка хорошая девочка была. Хорошая она, только вот рядом старшего брата не оказалось. Глядишь, хорошо бы все было… – ее голос задрожал, слезы покатились по впалым щекам.

Тим сжал пальцами глаза, шумно вдохнув, затем резко отдернул руку и, слегка наклонившись в сторону матери, произнес:

– Твое место там, где сейчас твой жирный ублюдок. Ты виновата ничуть не меньше. Даже больше, потому что позволила, – его голос сорвался на шепот, слезы все же вырвались наружу. Впервые за много лет.

Тим брезгливо осмотрелся. А чем ЭТО отличается от того, как он сам живет сейчас? Те же бутылки и грязь. Те же пьянки и непонятные компании. Он ничем не лучше своей матери. Абсолютно такой же, только пока никому ничем не обязан и ни за кого не несет ответственности. Парень развернулся и направился в сторону спальни, которая когда-то была его личной комнатой. Потом Лени. Потом Соньки.

Все выглядело как раньше. Казалось, даже самые мелкие вещи остались лежать так, как он их когда-то оставил. Добавилась лишь видавшая лучшую жизнь детская кроватка и пара сломанных игрушек. Все Ленькины вещи переехали с ним в детский дом, когда мать лишили родительских прав незадолго до рождения Соньки. Почему они позволили второму ребенку остаться в этой семье? Почему не забрали вслед за братом? Только слепой бы не заметил, что мать лишь строила из себя «все осознавшую, любящую и заботливую». Ненадолго ее хватило. Но хватило для того, чтобы инспекция отстала.

Тим облокотился на хлипкие бортики детской кроватки и опустил голову. Слезы капали на замызганное детское одеяльце. Слезы обиды и вины. Он должен был предотвратить это. Должен был сделать хоть что-то. Мог приезжать чаще или вообще остаться, чтобы присматривать за сестрой. Но обида на мать не позволила ему вмешаться.

Надо было грохнуть тогда в детстве этого ублюдка. Идиот.

12

Варя

Варя шла с Тимом по мосту, держась за руки. Девушка чувствовала, что он то и дело уходит чуть в сторону, пытаясь приблизиться к краю, но она одергивала его, притягивая к себе. Парень послушно возвращался, но затем его будто невидимая сила снова тащила в сторону. В этот раз не было ограждения: мост просто обрывался. Стоит только сделать шаг, и пути назад не будет.

– Отпусти меня, – сказал Тим. Варя еще крепче вцепилась в его руку, и ей захотелось плакать. Казалось, если она хоть на секунду расслабит пальцы, то потеряет его. И вообще все на свете. Сойдет с ума.

Внизу шумел настоящий шторм. Словно это и не река вовсе, а целый океан: черный… кипящий… мертвый. Он рычал, ядовито шипел, предвкушал грядущую добычу, спешащую в его мокрые ледяные щупальца.

– Отпусти, – Тим смеялся, будто не знал, какой ужас ждет его там, внизу. Варя еще не видела его таким счастливым. Казалось, она знает его всю жизнь. Девушка вгляделась в его лицо и не смогла понять, кто это: Тим… или Лешка? Никак не получалось разглядеть. Ему было весело, а девушке становилось жутко. С неба начал лить дождь, его рука намокла и стала скользкой, удержать было все сложнее.

– Ты утащишь меня за собой! – беспомощно закричала она и схватилась за парня обеими руками, но его ладонь выскользнула. Варя попыталась уцепиться за кожаную куртку, но та вдруг исчезла, и девушка ухватила лишь воздух. Тим, или это был все же Лешка, шел прямо к краю, она бежала за ним, но не могла догнать, не получалось ускориться. Океан оглушал своими воплями. Он ликовал, шлепал мерзкими черными щупальцами по волнам.

– Варя? – она обернулась, и все разом стихло. Андрей смотрел на нее родными глазами, он был совершенно сухой, хотя ливень все еще беззвучно обрушивался на землю и все вокруг ледяными струями. – Идем домой, – мягко сказал он и указал на свой автомобиль с открытой дверью. И действительно, чего она тут мокнет?

Что-то не так. Она должна была что-то сделать… совсем забыла… Что же она хотела?!

– Тим! – вдруг, опомнившись, вскрикнула она и повернулась к краю моста. Но там уже никого не было. Вода в реке стихла, дождь прекратился, и выглянуло яркое солнце – ослепило. Вдалеке показался огромный пароход, загудел, и Варя открыла глаза.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.