# Расплата за кристалл

Алекс Орлов

Йорик – молодой человек, живущий в мире развитых технологий. По меркам одноклассников, он человек третьего сорта и чужак в богатом районе, не имеющий состоятельных родителей. Желая изменить судьбу и избежать будущего обычного бухгалтера, он пытается найти своё место в брутальном мире настоящих мужчин, но невольно вмешивается в противостояние пришельцев, служб безопасности и ветерана спецназа, вернувшегося домой после долгих странствий.

Серия «Русский фантастический боевик»


Серия основана в 2005 году

Разработка серии С. Шикина

В оформлении обложки используется иллюстрация В. Нартова


© Орлов А., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

## 1

Йорик с самого начала подозревал, что это обман. Ну не могла красавица Зара, за которой бегали все спортсмены и активисты школы, обратить на него внимание, хотя он… да, не просто обращал на нее внимание, но даже и часто виделся с ней… в своих снах. Случалось, что и в совсем неприличных.

Знала бы его мама, какие сны он видит, ему бы пришлось нелегко – ой как нелегко! Куда хуже, чем три года назад, когда она нашла у него планшет, набитый отвратительными роликами.

Скачать такое со спейснета было невозможно – везде держались начеку автоматические цензоры, но соседский мальчик Бойер, на три года старше Йорика, продавал файлы, скачанные из дарк-сети, всем желающим, и Йорику «позорное падение» обошлось в пять рандов.

А потом еще и мокрым полотенцем досталось, от мамы. Вас когда-нибудь били мокрым полотенцем? Вот и не говорите, что пустяк. Йорик запомнил это на всю жизнь. Ну, если и не на полную ее длину, то на юную часть уж точно.

Мама потом жалела, что сорвалась и отлупила сына, и плакала. Йорик плакал тоже, но повернуть ситуацию обратно было невозможно, и какое-то время он думал, как бы вернуть сохраненную копию Бойеру и попросить назад свои ранды. Но, пару раз понаблюдав из-за забора за соседским мальчиком, решил, что это глупая затея, – Бойер любил бросать топор в дощатую мишень и частенько попадал прямо в ее середину.

В результате Йорик решил смириться и не просить деньги обратно. Ну или подождать подходящего момента, когда Бойер не будет так силен и у него под рукой не окажется топора.

Но это все о прошлом, а теперь у дома мамы Йорика вдруг остановилось шикарное купе Зары, папа которой владел двадцатью автозаправками в городе и еще магазином на Южном шоссе.

Магазин был большой, на шоссе хватало покупателей, и теперь Зара уже полгода ездила на красном купе, а у Йорика был просто электровелосипед. Но и он стоял за домом – чтобы не позориться.

Так получилось, что Йорик с мамой жили в квартале людей представительных, состоятельных, людей с деньгами. У мамы Йорика таких денег не было, однако она хотела обеспечить сына самым лучшим, а потому работала целыми сутками, чтобы только выплачивать земельный налог в дорогом районе.

Зато Йорик учился в лучшей гимназии города.

А еще мама Йорика понемногу сдавала в ломбардное заведение Бронштейна драгоценности бабушки Йорика – Мирны. На эти деньги они с сыном и жили. В палисаде мама выращивала арванган – спаржу-гигант, – который выглядел как цветы. Но Йорик с мамой постоянно включали его в свой рацион и знали тридцать четыре рецепта, как готовить его, чтобы не надоедало питаться им каждый день.

Купе Зары, уже не во сне, а наяву, остановилось напротив палисада, где Йорик стоял со шлангом и таращился на длинные голени девушки, которые первыми показались из низкого купе, а уже потом бедра, талия, грудь, одним словом все, что Йорик так любил рассматривать в своих красочных и таких реалистичных снах.

– Привет, Йо! – сказала она, подходя к забору.

– Привет, Зара… – промямлил Йорик, от растерянности направляя шланг куда-то в сторону. Прежде она никогда не подходила к нему так близко. Да что там не подходила – она ни разу не посмотрела в его сторону за все шесть лет, что он учился в гимназии.

– Что поделываешь? – спросила Зара и свесилась через невысокий забор так, чтобы ее грудь была хорошо видна в этой открытой маечке.

– Я вот тут… Это…

Йорик неловко повел шлангом и облил штанину. Впрочем, он этого даже не заметил.

– Ну, понятно, прошлый век. Все давно поливают с помощью конденсатного генератора. Слышал о таком?

– Ну да, слышал, – кивнул Йорик.

– Ставишь такой возле дома, заносишь в его память координаты всех твоих кустиков-цветочков и нажимаешь «ввод». И он сам в любое выставленное тобой время конденсирует из воздуха воду именно под тот куст, который ты указал, и именно то количество воды, которое ты затребовал. Понятно?

– Более чем, мисс…

– Да какая я тебе «мисс», Йо? Мы же из одной школы.

– Прошу прощения, – промямлил Йорик, который чувствовал себя словно контуженный.

– Я понимаю, твоя мама не может позволить себе бросаться деньгами, а генератор стоит денег. Но я дам тебе скидку в магазине моего папаши. Двадцать процентов, Йо! Все прочие за такую скидку три года у моего папаши товар выгребают. Врубаешься?

Сказав это, Зара переставила свои красивые ноги так, что у Йорика случился спазм. Он не мог ни отвечать, ни даже глупо улыбаться.

– Короче, у тебя на плейс-контакте скоро будет флаер со скидкой. Предъявишь и получишь двадцать процентов. Понял меня?

– Да, мисс…

– Вот заладил – мисс да мисс. Я ведь чего приехала? Ты не хотел бы проводить меня на «Квиксетт-шоу»?

– Я?! – поразился Йорик.

– Ну… я вечером осталась одна, мне нужен кавалер. А ты парень очень даже ничего…

– Кто? Я?! – снова поразился Йорик, ткнув себя в грудь струей из шланга.

Зара засмеялась.

– «Квиксетт-шоу» – удовольствие не из дешевых, но у меня есть две контрамарки. Так что, если не хочешь профукать свое счастье, парниша, сегодня в половине седьмого на парковке перед магазином «Фред».

Сказав это, Зара развернулся и направилась к своему кричаще-красному купе, а Йорик смотрел на нее, стараясь запомнить каждое ее движение, чтобы потом…

– Йорик, иди кушать!

– Мама, я поливаю! – ответил Йорик, следя за тем, как Зара садится в низкое купе, – это было самое интересное.

– Я не буду разогревать по три раза заново! – возразила мама, выходя на крыльцо, и в этот момент стартовало купе Зары. – Теперь понятно, почему мой Йорик прилип к забору так, что не оттащишь. Ты не в ту сторону смотришь, сынок, этой красотки тебе не видать никогда – вне всяких сомнений.

– Почему это? – вскинулся Йорик.

– Потому что у нее карманных денег больше, чем твоя мама поднимает за месяц. Вот почему. Каждая скотинка должна знать свой уголок и в нем пастись. И тогда все будет мирно и спокойно. Тогда настанет порядок.

– Ах, мама!.. Я уже взрослый человек и делаю что хочу! – воскликнул Йорик и бросил шланг так, что грязь брызнула на забор. После чего взбежал по ступеням на крыльцо и исчез в доме, чтобы скорее проглотить ужин, потому что почти опаздывал.

## 2

В положенное время или даже чуть раньше Йорик был на стоянке магазина «Фред», одного из самых больших в округе.

Чтобы успеть, ему пришлось приехать на электровелосипеде, который он припрятал за углом административного здания – так, чтобы никто не увидел.

У магазина в это время был вечерний «час пик», и машины теснили друг друга, а покупатели, выходившие в сопровождении автоматических тележек, показывали друг другу неприличные жесты, потому что места было мало, а эмоций хоть отбавляй.

Йорик стоял посреди всего этого птичьего базара и не понимал, как они с Зарой смогут тут встретиться и не потеряться. Он был в полном отчаянии, когда вдруг рядом появился парень из его школы – Максимус.

Он не принадлежал к главной тусовке, где были все школьные звезды вроде спортсменов и редакторов школьных газет. Но не был и таким, как Йорик, – неприкаянным; держащихся особняком отвергали все тусовки.

– Привет, Йо. Меня просили подвезти тебя, – сказал Максимус.

– Кто?

– Зара. Она не смогла прийти и попросила подвезти тебя прямо к концертному комплексу.

– Она ждет меня там с билетами?

– С чем? – не понял Максимус.

– С билетами на «Квиксетт-шоу», она хотела, чтобы я сопровождал ее на концерте.

Видно было, что Максимус изумлен. Однако он не стал проявлять недоверие, потому что знал цену слов и обещаний. Особенно представителей высшей школьной тусовки.

– Я об этом ничего не знаю. Садись в машину, и я подвезу тебя, а там действуй как сочтешь нужным.

Йорик сел в машину Максимуса, и они ехали минут пять, пока не остановились возле входа в концертный комплекс.

Здесь уже шла потоком публика, и Йорик никак не мог разобраться, где же тут Зара, но Максимус сказал ему:

– Вон там они, в беседке открытого кафе.

– Но… она там не одна.

– Ну разумеется. Руган, Швилевски, Насси и другие. Все там. А ты на что надеялся? Увидеть ее в одиночестве с парой зажатых в кулачке билетов?

– Я не знаю… Ну, давай пойдем к ним.

– Нет, Йо, я к ним не пойду. Меня Скрудж попросил привезти тебя, я сделал. Так что давай дальше сам. Но я бы тебе посоветовал…

– Что?

– Валить отсюда, пока тебя дурачком не выставили.

– Да ты ничего не понимаешь! – воскликнул Йорик. – Она сама ко мне приезжала! В своем красном купе!.. Сама!..

Йорик вышел из машины и тряхнул головой. Ему казалось странным, что кто-то не понимает таких очевидных вещей.

– Ладно, удачи тебе, Йо, – сказал Максимус и поехал прочь.

Йорик почувствовал, что остался совсем один, хотя вокруг было много народу. Окружающие находились «на одной волне» – все говорили только о предстоящем концерте «Квиксетт-шоу».

Постояв немного, Йорик набрался решимости и направился к открытому кафе, располагавшемуся на бетонной платформе с колоннами, оформленными под историческую древность.

Среди колонн торчали пластиковые пальмы и еще какие-то нездешние деревца, по которым прыгали птички-роботы.

К досаде Йорика, на платформу кафе вела лишь одна лестница, видимая со всех сторон, так что подобраться к Заре незаметно у него ни за что бы не получилось.

Между тем, кроме компании Зары, в кафе почти никого не было, остальные посетители уже подтягивались к концертному комплексу, и появление Йорика сразу было замечено тусовкой.

Они тотчас прекратили разговоры и расселись так, будто появление Йорика само по себе было чем-то вроде театрального представления.

Только сейчас он понял, что Максимус был прав и не стоило ему тут появляться. Он уже жалел, что не воспользовался его советом, но не поворачивать же назад. Поэтому продолжал подниматься по лестнице, зачем-то отсчитывая ступени.

Наконец Йорик преодолел последнюю ступеньку и, повернувшись к Заре и к другим представителям высшей тусовки школы, остановился.

Негромко кашлянув, в дверь под аляпистым портиком удалился официант. Снизу доносились возбужденные голоса – публика спешила на представление.

– Скрудж, ты гарант нашего спора! Зафиксируй! – скомандовала Зара, и Реми Солонтин, по кличке Скрудж, отец которого был управляющим одного из городских банков, поднялся и торжественно объявил:

– Лох прибыл! Лох действительно поверил, что Зара тайно в него влюблена! А потому спор – Зара Нойман против Альберта Насси – выигран Зарой. Альби, передай Заре проигранную побрякушку.

– Это не побрякушка, этому кулону триста лет, – недовольно проворчал Альберт, поднимаясь и доставая из кармана потертую коробочку, некогда обтянутую темно-вишневым бархатом.

Остальные тусовщики повскакали с мест и окружили рослого Альберта, желая увидеть предмет спора.

Все знали, что Заре этот кулон очень понравился, и она просила Альберта продать ей вещицу, но деньги его не интересовали. Его интересовала сама Зара.

По условиям спора о том, что поставила она против старинного кулона, объявлено не было, но многие догадывались. Зара была единственной красоткой в школе и во всем районе, которая отказала Альберту.

– Прикольная штучка! Тысячи на две рандов потянет, – сделала оценку Лили Больц, отец которой держал сеть ювелирных магазинов.

Лили была симпатичной, но не такой блистательной, как Зара, и всегда находилась в ее тени, несмотря на то что могла себе позволить куда большие траты.

– Нет, Лили, – покачала головой Зара, завороженно глядя на кулон, который раскачивался на цепочке тонкой вязки. – Такой вещи у твоего папаши не найдется ни за две, ни за двадцать тысяч.

С этими словами она выхватила у Альберта свой трофей и, проскочив мимо Йорика, как мимо обычного столба, сбежала по ступеням к своему купе и запрыгнула в него прямо через борт, не открывая дверцы.

– Эй, ты куда? – крикнула Лили.

– Праздновать!

– А мы?

– Сегодня вы мне не нужны! Я нуждаюсь в личном времени! – прокричала Зара.

Ее купе сорвалось с места и помчалось прочь. Еще несколько мгновений, и оно скрылось за поворотом.

– Вот тварь, она же говорила, что мы с ней в «Ниви-плюс» поедем… – выругалась Лили.

– Ладно, пойдем и мы, – махнул рукой Скрудж и только теперь обратил внимание на пребывавшего в оцепенении Йорика.

Впрочем, как и все остальные.

– А этот лошара все еще здесь, – усмехнулся Пол Руган, немногословный спортсмен, которому прочили перспективное будущее в одном из клубов города или даже округа.

– Иди домой, лох… – сказал Скрудж и, проходя мимо Йорика, оттолкнул его в сторону.

– Я не лох! – возмутился тот.

– Ты хуже, чем лох, ты тупой поедатель брюквы. Я из-за тебя бесценный раритет проспорил! – заметил ему Альберт.

– Нет-нет, не брюквы! Они с мамашей питаются спаржей-гигантом! – поправила наблюдательная Лили и засмеялась. А с ней и все остальные, кроме Альберта, который зло смотрел на Йорика и потом вдруг ударил его по лицу.

– Урод травоядный, – добавил он, уходя прочь.

– Я не лох! – закричал Йорик в отчаянии, а перед его затуманенным после удара взором проносились картины красного купе, красивых ног Зары, спаржи-гаганта и уравнения из задачки с выпускного экзамена. Очень уж коварная и сложная была задачка, но он справился.

Вдруг пелена спала, и Йорик, вскочив, бросился за обидчиком, однако нарвался на жесткий удар Скруджа.

– Нечестно… – прошептал Йорик, оседая. Удар был болезненным, Скрудж тренировался по системе «малай», и с ним никто не конфликтовал. Опасались.

– Это я тебя еще пожалел, – сказал Скрудж, удерживая Йорика, чтобы тот не завалился на спину. – Просто посиди и успокойся. Лох.

Он оставил Йорика и побежав догонять тусовку, а «лох», держась за живот, стал осторожно пытаться дышать. И еще он старался не думать о том, что с ним сегодня произошло, и это как будто бы получалось – в голове не стало никаких мыслей, только спасительная пустота, однако из глаз лились предательские слезы, отчего хотелось побежать к маме и заплакать, уткнувшись в ее пропахший кухней фартук.

Он так всегда делал раньше, когда его обижали. Но теперь он не мог позволить себе этого, потому что уже окончил школу и было ему восемнадцать лет.

## 3

Как назло, сломался электровелосипед. Снова упали драйвера зарядного устройства.

Поломка несерьезная, и дома Йорик мог решить проблему за пятнадцать минут, но то, что этот пустяк случился в тот же день, что и Большая Обида, делало поломку не такой уж пустячной, поэтому Йорик с досады дважды лягнул отказавший велосипед, пока буксировал его пешком до дома.

Дома мама сразу разобралась, что у сына проблемы, однако, несмотря на допрос чуть ли не с пристрастием, до причины плохого настроения и припухших глаз ей докопаться не удалось.

– Сынок, а ты поиграй на лабандоне, – предложила она. – Ты давно не упражнялся, хотя раньше играл довольно часто.

– Зачем мне играть на лабандоне, мама? – спросил Йорик, глядя в окно. Он машинально жевал биточки из спаржи, потому что мама всегда говорила, будто еда помогает справиться с депрессией.

И Йорик ел, хотя почти не чувствовал вкуса.

– Когда у твоего дяди Эрика случалось плохое настроение – он играл на лабандоне. И когда у твоего дедушки Резвеля было плохое настроение, он тоже брал в руки лабандон.

– А когда дядю Эрика ограбили на улице и забрали триста рандов, которые он нес своей семье, он тоже не нашел ничего лучшего, как играть на лабандоне? – с вызовом спросил Йорик и отодвинул тарелку опостылевшей спаржи.

– Ну да. А что же еще можно было сделать? – пожала плечами мама, которая знала про эту историю больше.

– А нужно было ходить на тренировки по «малаю», а не тренькать на лабандоне, и тогда бы дядя дал бандитам по башке и его ранды остались бы целыми!

– Что за слова, Йорик? «Бандиты», «по башке»? Ты меня пугаешь, сынок.

– А что за слово «лабандон», мама? Почему бы не называть его скрипкой, как все нормальные люди?

Мать вздохнула и, присев рядом, какое-то время молчала. Потом взглянула на настенные часы – вечером у нее начиналась смена на упаковочной фабрике Лунстрема.

Платили там немного, зато добраться можно было пешком.

– Я знаю, сынок, это все из-за этой бибры.

– Она не бибра.

– Какая же она не бибра, если она людям так жизнь портит?

– Она не портит, мама. Просто она очень красивая.

– Красивая и богатая. Ей все дороги открыты, и ты с ней никогда не пересечешься. Она поедет в университет в Линдсмарке или в Финансовую Академию. А ты пойдешь по стопам дедушки Резвеля. Дядя Эрик сказал, что твой аттестат в колледже очень всех порадовал и тебя туда примут на бесплатное место.

– Чтобы бухгалтером стать? Или мытным скобарем? – невесело усмехнулся Йорик.

– А почему и не скобарем? Скобарей все уважают. И даже очень уважают. Когда главный городской скобарь Рональд Либхер заходит в ресторан, многие поднимаются с мест.

– Мама, скобарей никто не уважает, скобарей попросту боятся и ненавидят. И вообще, нужно говорит «налоговый инспектор», а не «мытный скобарь». Хватит уже этих ваших сельских жаргонизмов.

Мать поднялась, ей было пора собираться.

– Ладно, сынок, мы еще вернемся к этому разговору. Но я уверена, из тебя выйдет очень крепкий налоговый инспектор или даже главный бухгалтер. Ты еще сможешь утереть нос тем богатым, кто встанет во главе больших компаний. Они все надувают щеки, пока не приходит мытный скобарь. Поверь мне, я сама однажды это наблюдала.

– Я не хочу никому мстить, мама.

– А в чем же дело?

– Я… я передумал идти в колледж…

– Что значит «передумал»? А куда тебе еще идти? Хочешь сразу встать на линию упаковки? Хочешь, чтобы я замолвила за тебя слово?

– Обойдемся без упаковки. Упаковка не сделает меня сильнее. Я пойду в армию.

– В какую еще армию?

– Такую, где стреляют, мама. Где ходят в атаки и трескают солдатские пайки вместо этой долбаной спаржи.

– Но… это опасно, сынок. В армии солдаты погибают.

– Погибают везде, мама. В прошлом году грузовик врезался в транспортный терминал на Вейниц-штрее. И в этом терминале совсем не было солдат.

## 4

Когда на следующее утро, немного позже девяти, мать Йорика вернулась со смены, сына уже не было дома.

Его кровать оказалось аккуратно заправлена, завтрак, оставленный в холодильнике, съеден.

Прежде чем лечь и проспать положенные четыре часа перед выходом на смену в магазине консервированных продуктов, мать Йорика позвонила ему на диспикер.

– Сынок, ты куда подевался? – спросила она, когда Йорик наконец отозвался.

– Мама, я вышел погулять – только и всего.

– В такую рань, сынок?

– А и чего такого? Утром меньше смога и прохладнее.

– Ладно, не гуляй долго, не тревожь свою маму.

– Не буду тревожить, ложись отдыхать.

Успокоив маму, Йорик уже собирался убрать диспикер в карман, как неожиданно всплыло сообщение о присланном файле.

Едва взглянув на имя отправителя, Йорик замер – это была Зара.

В одно мгновение весь его решительный настрой поменялся, и подсознание быстро нашло подходящее объяснение произошедшему накануне.

Появилось множество оправдывающих Зару предположений – шутка, злая шутка ее друзей, вынужденные действия или даже… полицейская спецоперация.

Хотя последнее, конечно, было слегка притянуто за уши.

Все это пронеслось в голове Йорика за пару секунд, а затем он открыл файл, и это оказался флаер на скидку в магазине отца Зары. На двадцать процентов, как и обещала, – на покупку генератора водяной конденсации.

Йорик не дышал примерно минуту или даже две, а потом его все же вырвало прямо на клумбу гилафлоксов.

Женщина с коляской торопливо развернулась и покатила в другую сторону. Сидящий на лавочке старик укоризненно покачал головой, и Йорик понял, что в их глазах он выглядел пропьянствовавшим всю ночь юнцом. Но он же не пил! И даже никогда не пробовал, хотя в школе его часто поднимали на смех представители тусовок среднего и самого низкого уровня, которые иногда приглашали его на вечеринки.

Но Йорик от спиртного все равно отказывался. Мама говорила, что из-за алкоголя растила его одна. А еще рассказала, как однажды, напившись, дядя Эрик разбил казенную газонокосилку и выплачивал за нее потом двести тридцать девять рандов.

Для Йорика это был аргумент, его электровелосипед тянул всего на пятьдесят пять рандов. Правда, его покупали уже подержанным.

Йорик посидел на лавочке еще минут пять, приходя в себя и возвращаясь в новую суровую реальность, где существовала прекрасная и коварная Зара.

Теперь его решительность почти утроилась и, поднявшись с лавочки, он, дождавшись, когда проедет развозной грузовичок, решительно пересек улицу. Сейчас он был готов полностью, но, остановившись перед массивной дверью, испытал приступ робости.

Слишком уж значительно выглядела эта дверь и эта вывеска.

«Вербовочный пункт»… бла-бла-бла… чего-то там «специализация» и «округ Матура».

Снова почувствовав тошноту, Йорик зажмурился и стал чаще дышать. Не хватало еще, чтобы его вырвало прямо на дверь столь значительного заведения.

Не открывая глаз, Йорик толкнул ее, желая поскорее оказаться внутри, где наверняка найдется туалет. Там можно освежиться – умыться и все такое.

Но дверь не поддалась.

Йорик открыл глаза и повторил попытку. Дверь не шелохнулась.

– Ну что ж, закрыто. Значит, приду завтра или на следующей неделе, – сказал себе Йорик, одновременно презирая себя за чувство великого облегчения. Так же он радовался в детстве, когда мать привела его к стоматологу, а того по какой-то причине не оказалось на месте.

Неожиданно в массивной двери вербовочного пункта открылось окошко – небольшое, размером с форточку, в котором показалось чье-то лицо.

– Ой! – воскликнул Йорик.

– Сдрейфил, сынок? – обратилось к нему незнакомое лицо из окошка.

– Просто вы так неожиданно…

– Я про то, что ты не можешь набраться решимости. Так, может, я помогу тебе?

– Как?

– А вот так, – сказал незнакомец и легко открыл дверь. Оказалось, она открывалась в другую сторону.

– О, да вы военный?

– Не ожидал увидеть здесь военного? – усмехнулся незнакомец. – Иди за мной, попытаемся решить все твои проблемы.

И Йорик пошел за военным, который заметно прихрамывал.

«Наверное, был ранен», – подумал Йорик и во все глаза смотрел по сторонам, ожидая увидеть здесь полки с автоматами, касками и красивой формой. Но тут были только белые стены, пахло пластиковой бумагой, а где-то в конце коридора стрекотал электростеплер – кто-то сшивал отчеты.

Эта обстановка несколько разочаровала Йорика. Ему хотелось резко изменить свою жизнь и желательно быстро. Он хотел уже сегодня, ну, в крайнем случае, завтра отправиться куда-нибудь в поход. Чтобы трудности, чтобы пыльная дорога, тяжелый рюкзак.

Примерно так военная служба выглядела в фильмах.

## 5

Они пришли в небольшой кабинет, где у окна стоял письменный стол, а вдоль стены полдюжины стульев с мягкой поизносившейся обивкой.

На мониторе терминала крутилась заставка компьютерной игры двадцатилетней давности, а в воздухе пахло табачным дымом, хотя повешенный на стене озонатор работал на полную мощность.

Окурков не было, но Йорик догадался, что майор прятал их в специальной герметической пепельнице с наполнителем-утилизатором. У дяди Эрика была точно такая, пока его жена, тетя Хильда, не заставила его бросить курить. Это была еще та война!

Военный занял место за столом и указал Йорику на ближайший стул. Тот сел.

– Документы какие-нибудь принес?

– Вот, – произнес Йорик, выкладывая чип-идентификатор и электронную копию гимназического диплома.

Военный посмотрел на мониторе загруженную версию и сказал:

– Понятно, ты, значит, Джонатан Крайчек. А я инспектор районного вербовочного пункта, майор в отставке Гилленбург.

– Очень приятно.

– Аналогично, – кивнул майор в отставке. – Расскажи, Джонатан, что привело тебя к нам?

– Я… Мне нужно записаться в спецназ.

– Когда?

– Желательно сегодня.

– Еще до вечера, я угадал?

– Да. До вечера. Чтобы маме сказать.

– Ну, мама – дело такое, все должна знать первой. Только ей это не понравится.

– Я знаю, господин инспектор, но я принял такое решение.

– А почему принял решение? Девчонки не дают?

– Я… Я не предполагал, что здесь будут задавать настолько личные вопросы, – с достоинством произнес Йорик.

– Тут, сынок, задают всякие вопросы. Нельзя в солдаты брать абы кого. Это дело ответственное, и родина поручила делать этот отбор нам, отставникам.

– Так что насчет спецназа? – нетерпеливо спросил Йорик.

– Насчет спецназа – просто. Документы пока оставь у меня, а сам отправляйся в пятнадцатый кабинет.

– Там записывают в спецназ?

– Да, именно там. Ну а потом вернешься – расскажешь, что получилось.

Йорик вышел в коридор и быстро разобрался, в какую сторону идти. Вскоре он остановился перед дверью с номером пятнадцать, секунду помедлил и постучал.

– Входи, Джонатан, – пригласил его незнакомый голос.

Заинтригованный Йорик вошел и оказался примерно в таком же кабинете, как и у отставного майора Гилленбурга, только вместо плаката, висевшего у майора и призывавшего записываться в армию, здесь висела плетенка для дартса.

За столом сидел здоровенный плечистый мужчина. «В военном костюме с погонами», – так воспринял его внешность Йорик.

Мужчина держал в руках с десяток дротиков для силового дартса – их нужно было метать посильнее, иначе они отскакивали.

– Простите, а откуда вы знаете, как меня зовут? – спросил Йорик.

– Майор сообщил, – ответил плечистый мужчина и с силой послал дротик в цель.

– А-а… Значит, это у вас в спецназ записывают?

– У нас, – подтвердил хозяин кабинета и один за другим вогнал в цель еще два дротика, при этом грохот был такой, что в окне позвякивали стекла.

– Тогда я хотел бы записаться, – сказал Йорик. – Желательно прямо сегодня.

– Меня зовут сержант в отставке Кроу. И я тут, чтобы всех разворачивать взад, – сказал сержант в отставке и снова метнул дротик, который, похоже, пробил плетенку из кованой проволоки и вонзился в стену.

– Это как «разворачивать»?

– А очень просто. Упор лежа принять!

– Что, простите? – робко переспросил Йорик.

Сержант скорбно покачал головой и, выйдя из-за стола, казалось, занял собой весь небольшой кабинет.

– Отжиматься умеешь, боец?

– Пробовал, – кивнул Йорик.

– Ну, попробуй еще. А я погляжу.

Йорик вздохнул. Похоже, тут его отметки в зачет не пойдут, тут всем интересна только гимнастическая физкультура, по которой у него едва-едва набрался удовлетворительный балл, и то лишь потому, что он вызвался добровольцем красить забор вокруг школьной спортивной площадки.

Йорик принял положение, которое их учитель по гимнастической физкультуре называл «исходным» и стал ждать команды «начать отжимание, лодыри!». Но отставной сержант не спешил с командой. Он обошел вокруг распластавшегося претендента и спросил:

– Сколько раз сможешь отжаться?

– Двадцать? – предположил Йорик.

– Давай хотя бы десять, – великодушно разрешил сержант, но Йорик сдался после трех.

– Все понятно. Тогда, может, ты силен в подтягивании на перекладине? – спросил отставной сержант. – Поднимайся и хватайся вон за ту палку на стене. Видишь?

Йорик поднялся, подошел к стене и, примерившись, подпрыгнул, с первого раза зацепившись за перекладину.

Однако это было все, что он смог на ней изобразить.

– Ну что же, висишь ты убедительно. Завязывай с гимнастикой и возьми дротик.

Понимая, что проигрывает, Йорик с угрюмым выражением лица подошел и взял протянутый дротик, который оказался очень тяжелым.

– И что нужно сделать? Попасть в центр?

– Нет. Просто загони его в плетенку, чтобы он удержался. Понял?

– Понял.

Собрав все силы, Йорик метнул тяжелый дротик и попал в плетенку, однако тот отскочил от нее, как мяч от стены, и запрыгал по полу.

– Ну, и как тебе результаты тестов? – спросил сержант.

– Значит, не запишете?

– А ты сам подумай, – сказал сержант, возвращаясь за тесноватый для него офисный стол. – Весом ты до нормы не дотягиваешь, живот к позвоночнику прирос, сутулишься. Бледный, слабенький. Ну какая от тебя польза будет в спецназе?

– Но я думал, вы всему научите…

– Нет, парень, это для казны слишком долго – брать с улицы доходяг и откармливать их. Проще взять ребят уже с наращенными и подкаченными мышцами. Усекаешь?

– Усекаю.

– Ну, возвращайся к майору. Надеюсь, без обид?

– Без обид, – буркнул в ответ Йорик и вышел в коридор не попрощавшись.

## 6

Он вошел к майору даже не постучавшись, и тот не удивился. Майор знал, что претендент вернется, и у него к приходу неудачника был припасен подходящий вариант.

– Ну что, боец? Не подфартило? – спросил он.

– Отдайте мне документы, и я пойду, – сердито пробубнил Йорик.

– Так у нас еще в пехоту можно записаться, в космический флот и много еще куда. Чего же ты сразу назад сдаешь?

– Я понял свою ошибку, господин в отставке майор. Всем нужны такие из себя спортсмены. А спортсмены все равно в армию не пойдут, они вон лучше в студенческой лиге выступать будут и деньги лопатой грести. А к вам не пойдут.

– Да ты подожди. Присядь, я могу подкинуть тебе неплохой вариант.

Йорик сел, хотя ему хотелось поскорее сбежать отсюда. Он так надеялся на понимание, а тут порядочки еще те, прямо как в их гимназии.

– Джонатан, я посмотрел твой аттестат, у тебя прекрасные оценки. И если тебе интересна военная карьера, ты можешь пойти учиться в военный колледж.

– Военный колледж? А разве такие бывают?

– Конечно бывают. В армии нужны не только те, кто стреляет и пилотирует всякую там технику. Армия нуждается в тех, кто обеспечивает ее материальное благополучие. Службы тыла, служба финансов, служба клиринга и много еще каких служб. Так вот я хочу предложить тебе поступить в военно-финансовый колледж.

– Но я совсем слабый. Сержант этот… Он сказал, что я слабак и никуда не гожусь.

– Ну, не всем же служить в спецназе, Джонатан. Кто-то должен и руководить военными финансами.

– Но я… Что, прямо вот так сразу?

– Что касается экзаменов – с твоими отметками их у тебя не будет. Сразу возьмут на место. Нужно только пройти вспомогательный курс в течение двух месяцев, и ты зачислен.

– И моей физической подготовки будет достаточно? – снова уточнил Йорик.

– Да, конечно. Ну что там делают эти финансисты? Только по клавишам пальцами бьют, и редко когда задницу от кресла отрывают. Не служба, а мечта.

– А сколько учиться?

– Три года. И еще год в академии, но это для тех, кто преуспел в учебе, а ты преуспеешь и выйдешь сразу старшим лейтенантом.

– Ну, я даже не знаю…

– Да что там «не знаю»! Ты только представь – приедешь на каникулы в красивой курсантской форме! Все девчонки будут твои! В том числе и те, кто раньше на тебя даже не смотрел!

– Правда? – загорелся Йорик, ярко представляя себе картину, как он весь такой в военной форме поднимается в кафе – то самое, возле концертного комплекса, а там Зара и все остальные тусовщики. Они, конечно, удивляются, не сразу узнают Йорика, а потом… Потом подходит Альберт и снова бьет его по лицу. И говорит: «Лох». И Скрудж ему под дых добавляет.

Йорик вздохнул. В какой бы красивой форме он перед Зарой ни появился, он останется все тем же слабаком.

Видя, как изменилось выражение лица претендента, майор тоже опечалился. За каждого направленного в военные колледжи абитуриента с хорошими оценками он получал неплохие премиальные.

– Что, опять не подходит?

Йорик отрицательно покачал головой.

– Хочется стать крутым быстрее?

Йорик посмотрел на отставного майора, ожидая увидеть в его глазах насмешку, однако тот выглядел серьезным.

– Да. Мне нужно что-то поменять в жизни. А в этот ваш колледж военный я не хочу, меня мама и дядя в такой же колледж уже почти оформили.

– И тоже финансовый?

– Почти. Бухгалтерско-налоговый.

– М-да, – произнес отставной майор и вздохнул. – Ну, есть тогда у меня для тебя стопроцентный вариант.

– Какой?

– Такой, что уже завтра будешь ходить в форме и с большой пушкой.

– Это… в полицию, что ли?

– Нет, в полицию поди устройся – там отбор и очередь. Да еще курсы от полугода проходить. А тут…

– Уже завтра?

– Ну, дать пострелять могут уже сегодня, а в должность входить не менее недели.

– Так что же это за служба?

– Если согласен хотя бы попробовать, я тебя прямо сейчас свяжу с человеком.

– Согласен! – обрадовался Йорик. Он уже думал, что так нельзя, чтобы прямо сегодня, а вот оказалось, что можно.

## 7

Прямо при Йорике отставной майор позвонил какому-то Филу, они обменялось ничего не значащими фразами, и только затем майор сообщил, что у него есть то, что просил присмотреть Фил.

– Ты спрашиваешь, какой он? – переспросил майор, чтобы услышал и Йорик. – Он смышленый парень. Именно такой, какой тебе и нужен. Да, подъезжай, мы тут пока посидим.

– Кто это, господин отставной майор? – спросил Йорик, когда майор положил трубку.

– Один мой старый знакомый. Между прочим, занимает высокий пост в охранной компании.

– Охранной? Но там же все серьезно, а меня здесь сегодня…

– Забраковали? – усмехнулся отставной майор.

– Ну да.

– Так моему другу нужен такой, как ты, – скромный и умный малый, так что я уверен, вы нашли друг друга.

Спустя десять минут Йорик уже ехал на переднем пассажирском сиденье шикарного коллекционного «Хенелли», а его владелец мистер Рискин крутил баранку и на ходу рассказывал Йорику, почему выбрал именно его.

– Понимаешь, когда я нанимаю готового бойца – уже послужившего в полиции, в армии или спортивного пенсионера, я получаю не совсем то, что нужно. Они уже сформировавшиеся натуры, а мне нужно нечто, что я воспитаю и выращу сам. Настоящий волк, которого я сформирую от самого начала. Понимаешь?

– Не совсем, – признался Йорик, продолжая осматриваться внутри дорогого и просторного салона.

– Ну, тебе это пока и не обязательно. Это внутренняя кадровая политика компании. А сейчас… Сейчас мы уже подъезжаем.

Они ехали по хорошо знакомой Йорику улице, однако он не знал, что за неприметными воротами в стене, сразу за магазином морепродуктов, имеется въезд на большую подземную стоянку.

Солнечный свет сменился чередой тусклых фонарей, и короткий тоннель вывел на просторную парковку для примерно полусотни автомобилей, однако пока здесь находилось не более десятка.

– Ого! Это ваша стоянка, мистер Рискин?

– Нашей компании. Выходи, надо решать все дела прямо сейчас.

– А какие дела, мистер Рискин? – спросил Йорик, выбираясь из машины.

– Великие дела, Джонатан. Великие.

В углу стоянки находился вход в лифт, на котором мистер Рискин и заинтригованный Йорик поднялись на пару этажей.

– А здесь что? – тихо спросил Йорик, когда они оказались в длинном коридоре со множеством дверей.

– Это один из наших офисов.

– Их несколько?

– Да, приятель. Компания очень большая.

Йорик вертел головой и старался не отстать от быстро шагавшего мистера Рискина, а еще он не успевал за своими впечатлениями.

Рискин толкнул одну из дверей, и они оказались в просторной комнате, где за офисными столами сидели две молодые женщины.

Одна была очень хорошенькой, и Йорик на какое-то время забыл, зачем он сюда пришел.

– Доброе утро, мистер Рискин! – одновременно произнесли женщины.

– Привет, пташки. Салли, вот этого парня нужно оформить к нам на стажерскую ставку. Джонатан, передай мисс Франчери документы.

Йорик покорно подал документ.

– Так, Джонатан, как только здесь закончишь, иди в комнату триста шесть, – сказал Рискин. – Потом они тебе скажут, куда идти дальше и где меня найти.

– Спасибо, сэр.

– Пожалуйста, Джонатан, – улыбнулся Рискин и уже в дверях обернулся: – Салли, поставь парню стаж… ну, скажем, задним числом на три месяца.

– Но, мистер Рискин…

– Под мою ответственность.

– Ну хорошо.

Рискин вышел, Салли продолжила забивать в таблицы данные Йорика, а вторая девушка, не такая симпатичная, как Салли, но тоже ничего, поднялась из-за стола и, подойдя к Йорику, спросила:

– Ты его родственник?

– Нет, – покачал головой Йорик.

– А чего он тогда так тебя опекает? Может… тайный ребенок?

– Либи, успокойся, если сынок тайный, он и сам того не знает, – сказала Салли и, закончив оформление, вернула Йорику документ.

– И что теперь? – спросил он.

– Теперь у тебя стаж три месяца, и ты проходишь не стажером, а повышающим квалификацию молодым специалистом.

– Ага, спасибо, – кивнул Йорик, продолжая смотреть на Салли.

– Иди-иди, – сказала она ему. – Как выйдешь – направо, в комнату триста шесть.

– Да он уже на тебя планы строит. На вечер, – захихикала Либи. – Да, родственничек?

Йорик выскочил в коридор и постоял, осматриваясь. Он все еще не понимал, чем тут занимаются. Отставной майор что-то говорил про охрану, но пока Йорик никаких вооруженных людей здесь не видел.

Дойдя до комнаты триста шесть, он вежливо постучал, и оттуда крикнули:

– Заходи!

Джонатан осторожно приоткрыл дверь и увидел усатого служащего, улыбавшегося гостю, как старому знакомому.

– Заходи! Мистер Рискин меня уже проинструктировал насчет тебя.

Йорик зашел и присел на стул, на который ему указал усатый, а тот тем временем выискивал что-то в мониторе.

– Так, где же эта таблица штатного расписания… Ага, вот она! – сказал он и подмигнул Йорику.

– Итак, ты у нас – Джонатан Крайчек.

– Да, это я.

– Сейчас посмотрим… Ага, есть такой. Стаж три месяца, это уже молодой специалист. Поздравляю.

– Спасибо, – ответил Йорик и хотел было добавить, что стаж ему поставили пять минут назад, однако усатый сотрудник компании не дал ему этого сделать.

– Так, раз ты молодой специалист, то должен прослушать спецкурс номер два. А также пройти соответствующую практику. Так положено. Ты не против?

– Я… не против, – пожал плечами Йорик.

– Я так и думал. А раз тебе придется прослушивать спецкурс номер два и проходить соответствующую практику, значит, подразумевается, что спецкурс номер один и необходимую для него практику ты уже прослушал и отработал. Логично?

– Логично. Только я не…

– Но по досадному недоразумению в табеле отсутствует твоя подпись. Будь добр, поставь ее вот в этой клеточке.

С этими словами усатый передал Йорику планшет с авторучкой, и тому ничего не оставалось, как расписаться.

– Отличная подпись! Размашистая! Быть тебе генералом.

Йорик робко улыбнулся.

– На этом все. Теперь дуй до лифтового холла и спустись на один этаж, а там найдешь двести восемнадцатую и передашь от меня привет рыжему такому. Ты его сразу узнаешь.

## 8

Несмотря на то что Йорик все еще не понимал, чем здесь придется заниматься, доброжелательное отношение сотрудников компании вселяло в него уверенность. Он уже заранее считал их коллегами и хорошими друзьями, поэтому в двести восемнадцатую входил уже без робости и с улыбкой на лице.

Он ожидал увидеть рыжего человека, однако там сидел полноватый лысый мужчина.

– Джонатан Крайчек? – строгим голосом спросил он.

– Да, сэр…

– Ты видишь здесь рыжих?

– Нет, сэр.

– В таком случае поздравляю, по результатам трехмесячной практики тебе придется сдать зачет.

– Какой зачет? – опешил Йорик.

– Соответствующий. Отправляйся на лифте на минус второй этаж. Там спросишь Шпеглера. Он в курсе всех дел, и я уже сейчас отправляю ему штатную карту со сведениями о твоих успехах.

И снова Йорик отправился в путь, и теперь он испытывал нечто вроде азарта – что же ожидает его в конце сегодняшнего марафона?

На минус втором этаже было прохладно, стены из некрашеного бетона, пол отделан дешевым пластиком.

Искать Шпенглера не пришлось, он ожидал Йорика перед лифтами и лишь коротко сказал:

– Пойдем.

И Йорик, ежась от легкого сквозняка, поспешил за очередным провожатым, который привел его на склад со стеллажами, заставленными ящиками и тюками.

– Вот я тут тебе подобрал… – сказал Шпенглер, выкладывая на стол заготовленную стопку – какую-то одежду и ботинки на толстой подошве.

– Заходи в кабинку, временно оставляй там одежду и надевай вот это. И кепи не забудь.

Йорику стало очень интересно, и он, сняв в кабинке свою одежду, аккуратно свернул ее, как учила мама, и положил на свободный стул. Потом, уже в обновках, взглянул на себя в высоком зеркале и расплылся в довольной улыбке. На нем было некое подобие военной формы.

И хотя на его подростковой фигуре костюм смотрелся немного мешковато, в общем Йорику он понравился.

Выйдя из кабинки, он подошел к Шпенглеру, который вопреки ожиданиям не стал смеяться или отпускать шуточки, а напротив, начал помогать Йорику, показывая, что и где нужно утянуть и как заложить складки, чтобы новая форма не топорщилась и выглядела прилично.

– Ну, нормально пришлась, несмотря на неудачный крой. Я так считаю.

– Мне тоже нравится, – сказал Йорик.

– Ты какой комплект раньше носил?

Йорик растерялся, но не успел что-то ответить, как сам Шпенглер продолжил:

– А, ну да, ты же из другого района, у вас там «саваж». А у нас «бреме».

– Ну да, – пожал плечами Йорик, так и не поняв, с чем согласился.

– Ладно, пойдем откатаем последний этап, а то у меня сегодня короткий день. До обеда работаю.

Ситуация то прояснялась, то, наоборот, запутывалась, и кое-что все же стало понятно, лишь когда Йорик вслед за Шпенглером вошел в какое-то темное помещение, где было совсем холодно.

Шпенглер щелкнул выключателем, и Йорик понял, что они в огромном тире, больше похожем на компактный полигон. Йорику уже приходилось видеть такие, но только в кино.

– Ну, камнерезку «джет-пи» мы пользовать не будем, ты ее в прошлом зачете у себя в районе сдавал. Поэтому шарахнешь из «турбо», и привет. Согласен?

– Ага, – кивнул слегка опешивший Йорик. Кажется, его здесь принимали за другого, и он не знал, стоит ли об этом сообщить или же этим он подведет мистера Рискина.

«Лучше сейчас промолчу, а потом скажу ему самому – пусть сам решает, как ему выпутываться», – подумал Йорик, спускаясь по лестнице к стрелковым ячейкам.

При этом сердце его начинало биться все сильнее – судя по всему, ему сейчас предстояло стрелять из настоящего оружия. Впервые в жизни.

Шпенглер поставил его в ячейку и сунул в руки здоровенный дробовик.

– Там три патрона. Оружие стоит в режиме ускорения, поэтому будь внимателен.

Йорик кивнул, чувствуя, как ладони потеют и в них начинает скользить холодный пластик.

– Куда я должен попасть? – спросил он, помня, что в таких местах бывают какие-то мишени.

– Сейчас просто пали по направлению. Сегодня не очковый зачет, а просто сдача технических действий. Ты должен три раза пальнуть на режиме ускорения, чтобы знать, что это такое. Вон ту синюю кнопочку нажми, это и будет тот самый режим.

– Спасибо, сэр, – по-военному ответил Йорик, ведь он держал настоящее оружие.

Как стрелять, он знал, когда-то у него было детское пневматическое ружье, подаренное дядей Эриком, но после мать его убрала, сказав, что ребенок не должен расти агрессивным. И вместо винтовки он начал осваивать лабандон.

Приложившись к тяжелому дробовику, Йорик с воспоминаниями о своем пластиковом ружье, сам того не желая, переключил оружие на автоматический огонь, и, когда нажал спусковой крючок, дробовик швырнул его к упорной стенке, а потом лягнул еще два раза так, что перед глазами Йорика поплыли красные круги.

– Ну что – лихо! – похвалил Шпенглер, забирая у Йорика оружие. – Пойдем, поставлю тебе отметку в зачетном листе.

И они стали подниматься по лестнице. Шпенглер что-то рассказывал, а Йорик все еще видел перед собой расходившиеся круги. А еще он пока не дышал, после того как его в грудь дважды лягнул взбесившийся дробовик.

## 9

Только в кабинке для переодевания он сделал первый вдох и сразу закашлялся, почувствовав во рту привкус крови. Сильно болела грудь, и, когда он разделся, увидел два сизых пятна, которые, без сомнения, должны были превратиться в огромные синяки.

«Что скажет мама?!» – в панике подумал Йорик.

– Ты там в порядке? – спросил Шпенглер.

– Да, сэр… – отозвался Йорик и сморщился от боли – даже говорить ему теперь было больно.

Однако, собрав всю волю, он оделся и вышел из кабинки, протягивая форму Шпенглеру, полагая, что должен ее вернуть.

Кладовщик взял вещи и, ловко их скрутив, подвязал шнурком так, что получилось нечто вроде чемоданчика, и снова отдал Йорику.

– А куда мне это теперь? – спросил Йорик.

– Как обычно – в шкафчик положишь. Куда же еще?

– Ну да, – кивнул Йорик. – Так я теперь могу идти домой?

– Нет, тебя еще шеф видеть хотел. Ты выходи через главный вход и подожди в вестибюле, а я ему позвоню – сообщу, что ты уже свободен.

Так получилось, что Йорик немного заплутал – здание компании оказалось довольно путаным.

Пару раз он заходил в тупики со складированной офисной оргтехникой, а один раз – в подобие дежурного помещения, где находились несколько охранников с оружием и почти в такой же форме, которую он сегодня примерял.

– Тебе чего, парень? – спросил один из них, строгий, лет сорока.

– Извините, я ищу выход. Меня в вестибюле должны ждать.

– А-а… Первый раз тут?

– Да, сэр.

– Иди налево до конца, за дверью с надписью «не курить» пожарная лестница до самого низа. Выйдешь в углу вестибюля – рядом с буфетом.

– Спасибо большое, – поблагодарил Йорик и помчался по указанному маршруту, поскольку понимал, что уже опаздывает.

Мистера Рискина он заметил сидящим на жестком диване и говорящим по мидивойсу – продвинутой версии диспикера.

Несмотря на занятость, тот тоже увидел Йорика и махнул ему, чтобы он двигался к проходной. Сам также поднялся и, договаривая на ходу, пошел догонять гостя.

– Ребята, это со мной! – сказал он, выходя в контрольный контур и прикладывая к сканеру свое удостоверение.

– Добрый день, сэр! – поприветствовали его оба охранника.

– Как сегодня служба? Без происшествий? – спросил Рискин, пропуская впереди себя Йорика.

– Даже скучно, сэр.

– Ну, лучше пусть скучно, чем весело.

– Так точно, сэр!

Оказавшись на крыльце, Йорик остановился, поджидая Рискина.

– Это что? – спросил тот, указав на сверток, когда они стали спускаться по ступеням.

– Мистер Шпенглер упаковал мне мою форму. Сказал, что я должен положить это в шкафчик.

– Ну так положишь.

– А где этот шкафчик, сэр?

– Там где надо, Джонатан. Предлагаю пройтись по набережной, кататься на автомобиле мне сейчас не хочется. Было несколько трудных разговоров с клиентами… Хочется продышаться. Ты как?

– Как скажете, сэр.

– Вот это твое «сэр» мне очень нравится. И, знаешь, я и не ожидал, что ты за пару часов так изменишься.

– Да-да, сэр, именно это я и хотел обсудить, у меня сложилось впечатление, что меня здесь принимают за кого-то другого.

– С чего ты так решил?

– Все, кто мне попадался, говорили про меня что-то такое, чего со мной на самом деле не происходило.

– Ай, прости, это я виноват, попросил Салли добавить тебе три месяца стажировки. Отсюда все и завертелось.

– Что именно?

– Тебе стали накидывать новые этапы подготовки, полагая, что начальную подготовку ты уже прошел.

– Но зачем вы сделали это?

– Затем, что ты умный парень и у тебя отличные отметки. Ведь, если честно, нам приходится довольствоваться всяким неликвидом – в охранный бизнес идут не самые лучшие. Даже полиция в табели о рангах стоит выше нас.

– Я не очень понимаю…

– Программа рассчитана на туповатых ребят, – шепотом сообщил Рискин и огляделся с таким видом, словно стащил с лотка бутерброд. А потом они с Йориком рассмеялись, после чего юноша схватился за грудь и закашлялся.

– Ты чего, Джонатан?

– Прикладом по грудине досталось… Неожиданно…

– И… как ты?

– Сначала хреново было, но сейчас, похоже, все обойдется парой здоровенных синяков.

– Ой, как мне стыдно. Это же я во всем виноват! – покачал головой Рискин, затем скинул свой клубный пиджак за тысячу рандов и накинул Йорику на плечи.

– Ну что вы, сэр! – попытался возразить тот.

– Приказываю принять помощь, – с улыбкой пригрозил тот, и Йорик смирился. В конце концов, с моря действительно дул свежий ветерок, а мама всегда говорила, что ветер с моря самый коварный. Вокруг могут резвиться отдыхающие и петь туристические песни, а местные будут мерзнуть и кашлять даже в самую жару.

– Сэр, но с чего вы взяли, что мне интересно это дело?

– С того, что бухгалтерский бизнес, куда тебя толкают мама и другие авторитетные родственники, тебе не по нутру.

– С чего вы взяли?

– Ну, это совсем просто – ты побежал вербоваться в спецназ и выложил там свою историю.

– Ой, какой же я… – Йорик досадливо покачал головой. Он действительно выглядел простаком.

– Отставного майора с его предложениями по поводу военно-финансового колледжа ты тоже проигнорировал, значит, хотел изменить свою жизнь кардинально.

– Да, кардинально, – со вздохом произнес Йорик.

– Но я предлагаю тебе мягкий вариант. Ты изменишь жизнь, но не попадешь в жернова жестокой солдатчины, где всех, независимо от их умственных способностей, стригут под одну гребенку.

– А что я буду делать у вас?

– Из тебя мы будем готовить специалиста, эксперта по разным направлениям и даже где-то командира. Со временем наберем еще какое-то количество слушателей. Это пока эксперимент, но я уверен, что он будет успешным, и из тебя и других ребят выйдут блестящие специалисты.

Так, за разговором они спустились на набережную, заполненную туристами, – взрослые и дети прогуливались, развлекались на аттракционах; всюду царило шумное веселье.

– И вот еще… Домашних до поры лучше не посвящать в это.

– Но что я скажу маме? Я должен что-то сказать.

– Да пожалуйста, скажешь, что устроился работать вот тут, аниматором, – мистер Рискин указал на детский городок, где резвились малыши, а за заборчиком стояли родители и бабушки. Среди бегавших детишек, натянуто улыбаясь, расхаживали аниматоры, бодро выкрикивая какие-то стишки и распевая песенки.

Йорику такая картина показалась безрадостной, но, в конце концов, это же только прикрытие перед мамой.

– Но мама спросит: где деньги за работу?

– А деньги у тебя будут. Ты будешь получать хорошую стипендию.

– Она должна быть не меньше зарплаты аниматора.

– Ну разумеется. И кстати, вот подъемные. А маме скажешь, что повезло в первый же день – попался пьяный богатый клиент. Вот держи.

И мистер Рискин дал Йорику двадцатку.

– О, так много!

– Ну я же сказал – повезло. Этот факт поможет маме смириться с твоей новой работой. Скажешь, что со временем выбьешься в менеджеры или куда-то там еще. Мамы любят, когда говорят о перспективах.

Со стороны моря донесся шум моторов, и метрах в трехстах от берега прошла белоснежная яхта-глиссер.

– Красиво, правда? – сказал Рискин.

– Да. Стоит, наверное, безумных денег.

– Триста тысяч.

– О!

– Это не так дорого, учитывая, сколько стоят дома вон там, в бухте.

– И сколько же? – заинтересовался Йорик. Он подумал, что, если в первый же день он получил двадцатку то, возможно, со временем у него все будет выходить не так уж плохо.

– Ну, самые маленькие по полтора миллиона. Те, что побольше, два – два с половиной.

– Спасибо за пиджак, сэр, я согрелся, – сказал Йорик, возвращая пиджак мистеру Рискину.

– Кстати, для правдоподобия нужно добавить пару деталей, – сказал Рискин и, подойдя к лотку, торговавшему всякими игрушками и клоунскими штуками вроде накладных разбойничьих усов и красного носа, купил желтое ружье, стреляющее разноцветными воланчиками размером со сливу.

– Вот, возьми.

– Я буду носить это всегда?

– Нет, это пусть будет дома, станешь иногда стрелять из этого идиотского ружья – якобы тренируешься для аниматорской программы.

– Ага, понял.

– А мой новый костюм? – спросил Йорик, показав увязанное чемоданчиком обмундирование.

– Пока припрячь, например, в камере хранения, а завтра у тебя уже будет рабочее место и шкафчик, куда ты его положишь.

– Понял, сэр.

– Ну и все на сегодня, можешь идти домой или еще погулять, как посчитаешь нужным. Завтра к девяти – к главному входу. На проходной получишь временный пропуск. Итак, до завтра.

– До завтра, сэр.

## 10

Едва распрощавшись с Йориком, Рискин поспешил обратно к лестнице, на ходу надевая пиджак и вынимая мидивойс. Оказалось, пока он общался с новобранцем, на мидивойс уже дважды приходило сообщение от секретаря. Но средство связи находилось в пиджаке, а пиджак был надет на Джонатана. Рискин «утеплил» собеседника, надеясь, что юноша, согревшись, лучше воспримет информацию, а ветер с моря дул действительно холодный.

Словно отозвавшись на его взгляд, мидивойс разразился пощелкиванием рачка-циклида – сейчас в моде звонки в стиле «био».

– Алло, Канвиц, что там случилось? – обеспокоенно спросил Рискин.

– Сэр, я… Я был вынужден дать им ваш номер…

– Я же просил тебя!

– Сэр, я не посмел отказать! Они говорили так… Одним словом, я не смог.

– Ладно, обсудим позже, – буркнул недовольный Рискин и, убрав мидивойс, тревожно огляделся.

Набережную наполняла все та же беспечная суета; чуть ниже по ярусу, ближе к морю, сновали прогулочные гольфкары и велоботы. Но ему показалось, что атмосфера неодолимо насыщается некой опасностью.

Полицейская винторама прошла над самой водой, распугав качавшихся на волнах калканов. Выпустив в воздух желтоватый аэрозоль, они пошли на глубину, а ядовитые облака понесло ветром.

Калканы с виду вполне безобидные существа, их игры очень нравились детям, однако их защитный аэрозоль мог вызвать тяжелейшие ожоги или даже мгновенно убить. Поэтому излюбленные места отдыха калканов огородили сетями на поплавках, заякоренных в каменистом дне. Калканы легко перемахивали через ограду, отправляясь на охоту, однако, будучи сообразительными животными с развитым чувством самосохранения, они плавали на поверхности только в огороженных местах, зная, что калкана, появившегося на воде где-либо еще, тотчас уничтожала служба пляжных спасателей.

Поднимаясь по лестнице, Рискин еще раз оглянулся – когда-то он начинал с малой фирмочки, занимавшейся безопасностью на небольшом полудиком пляже. С тех пор минуло много лет, и теперь он был правой рукой директора охранной компании «Рекс-стандарт».

Эх, как же давно это было! Ему, случалось, не хватало денег, приходилось жить на каких-то чердаках, питаться просроченным фастфудом из местных торговых палаток, зато лучшие девушки с пляжа доставались ему бесплатно. Прекрасные времена!

Теперь у него солидный счет в банке, дом в предместье, жена моложе его на пятнадцать лет. Но почему-то это не радовало, и деньги он зарабатывал уже по привычке.

Все больше, все быстрее, не задумываясь о смысле этих действий, – зачем ему столько? А чем больше денег, тем больше риска. И неважно, оружием ты торгуешь или памперсами. Большие суммы опасны сами по себе.

Защелкал рачок-циклид, Рискин отозвался и услышал знакомый голос.

– Это я – Адам.

– Адам, я узнал тебя сразу. Что случилось?

– При личной встрече.

– Да что ты накручиваешь? – занервничал Рискин и стал невольно озираться, видя врагов повсюду – в водителе проезжавшего такси, в коротком взгляде мадам с крашеными волосами и в ухмылке курьера по доставке быстрой и отвратительной еды.

– Отель «Виктория», кафе на террасе через полчаса.

– Хорошо, я буду, только не уверен, что… Адам! Адам!!!

Поняв, что собеседник уже отключен, Рискин выругался и пошел быстрее.

Адам не был параноиком, и, если он вел себя таким образом, тому были основания. И Рискин перешел на бег.

К счастью, до крыльца компании уже рукой подать, однако времени на спуск в подземную стоянку не было, и, набрав номер дежурного, он потребовал автомобиль к главному входу.

– Без водителя, я сказал! – накричал он на попавшего под раздачу дежурного.

– Я так и понял, сэр…

Но Рискин его уже не слушал, и, видя, как к главному входу подгоняют темно-синий седан с некстати нанесенной на борт эмблемой компании, он связался с отделом внутренней безопасности.

– Пауль?

– Я слушаю, сэр.

– Немедленно два звена мне в прикрытие.

– Понял, сэр. Куда подать?

– Отель «Виктория», кафе на террасе, через полчаса.

– Уже поехали, сэр.

Рискин перевел дух. Он сам натаскивал эти службы, чтобы все работало как часы.

Когда подъехал к «Виктории», заметил только одну машину прикрытия, а вторая замаскировалась лучше, и он ее не увидел. Однако на террасе его уже ждали, и распорядитель провел Рискина к нужному столику, за которым, торопливо поглощая мороженое, сидел какой-то толстяк.

Точно не Адам.

Не успел Рискин удивиться, как Адам выскочил из засады, а с ним еще двое работников кухни, которые тотчас уволокли толстяка с его мороженым, и Адам занял освободившееся место.

– Что за глупые шутки? – спросил Рискин, опускаясь на стул.

– Ты помнишь Лившица?

– Это тот, который…

– Да, парень, который когда-то учился со мной в колледже и оказался во главе отдела планирования «Арго» – нашего главного конкурента.

– Помню.

– Он пропал.

– Что значит «пропал», Адам? И почему это тебя так беспокоит? Может, он не насовсем пропал?

– Фил, ты же знаешь, что «Арго» получила предложение от… сам знаешь кого… на три недели раньше нас.

– Ну.

– Так вот, две недели назад подал в отставку их генеральный и уехал куда-то, якобы на лечение. Куда – не знал даже Лившиц.

– Это нормально. Человеку надоело все до краев, и он не хочет видеть опостылевшие рожи. К тому же в последние полгода в «Арго» дела шли не очень. Ты сам это знаешь.

– Ты не понимаешь, Фил! И Лившиц, и генеральный директор, и зам по стратегическому развитию Валевский. Все исчезли! Испарились, Фил!

Появился официант, и Адам замолчал, ожидая, пока тот расставит легкие закуски и несколько летних коктейлей.

– Я кое-что заказал на свой вкус, – сказал Адам, нервно выдергивая из пачки имитатор сигареты, а затем стал судорожно подкручивать на нем регулировку, словно не зная, какой вкус выбрать.

– «Жженая вишня», ты всегда выбирал именно это, – напомнил Рискин, отмечая, что его коллега плохо выглядит. Однако, если у Адама его нервное состояние выходило наружу, у самого Рискина просто слабели ноги.

Вот и теперь – поднимись он сейчас, не факт, что устоит.

Он и без Адама знал, что в «Арго» начались странности с исчезновением руководящего состава. Причем служба собственной безопасности «аргонавтов» ничего не могла сообщить – ни своим немногим акционерам компании, ни полиции, к которой в конце концов была вынуждена обратиться.

Тогда, еще неделю назад, в этом участвовал и Лившиц.

– Да, «жженая вишня», – согласился Адам и, кое-как сладив с регулировкой сигареты, затянулся. Но вдруг закашлялся и отшвырнул ее в угол.

– Что-то мне не по себе, пойду намочу лицо, – сказал он поднимаясь.

– Пойди, – кивнул Рискин, машинально пробуя какой-то напиток.

Их генеральный тоже уехал; правда, Рискин знал куда. За сегодня они созванивались уже трижды. Похоже, генеральный захотел выйти из игры, чтобы избежать чего-то, что случилось с руководством «Арго». Напрямую он об этом Рискину не заявлял, но тому и так все стало ясно, поскольку директора вдруг перестали интересовать дела. Мысленно он, казалось, был уже где-то в другом месте… Например, на Лаоне, там в одной из тропических зон теперь жила его семья.

Кто-то сел за стол, и Рискин был в полной уверенности, что это Адам, но это оказался совсем другой человек.

Лет тридцати, с рубленым лицом и взглядом, не допускавшим неподчинения. Кроме того, даже свободный пиджак спортивного покроя не мог скрыть его накачанных мышц.

– Вы не ошиблись местом? – спросил Рискин, только чтобы скрыть страх.

– Я думал, вы спросите: где Адам? – усмехнулся незнакомец.

– А где он, кстати? Он… жив?

– Мистер Рискин, я уполномочен сопроводить вас для встречи с моим руководством. Машина уже здесь – возле лестницы.

– И когда мы вернемся?

– Если встреча пройдет хорошо, то вернетесь, – заверил незнакомец и поднялся, давая понять, что им пора.

Рискин поднялся тоже и, одернув пиджак, направился к лестнице. Он старался не думать об участи Адама. Ну, мало ли, какие случаются счастливые исключения. Лично он знал несколько таких случаев, когда все заканчивалось хорошо, несмотря на самые пессимистические ожидания.

«Интересно, что с моим прикрытием?» – подумал он, бросая с лестницы быстрый взгляд на серый седан. Тот стоял на прежнем месте, но силуэтов за матовой шторкой видно не было. Машина выглядела пустой.

Оставалась надежда, что уцелел второй экипаж – лучший, ведь Рискин его не заметил.

– Пожалуйста, сюда, – произнес практически близнец «безупречного воина», с которым разговаривал Рискин, и распахнул дверцу бронированного лимузина.

«Ну, прикрытие! Ну!» – мысленно подстегнул Рискин своих специалистов, которых сам выпестовал и окрылил. Они могли такое, что конкурентам из «Арго» даже не снилось. Рискин не экономил на инструкторах, и у «Рекс-стандарт» они были самые лучшие – с гонорарами как у кинозвезд.

Но ничего не происходило. Лимузин тронулся в сопровождении еще трех внедорожников, а метров через сто Рискин опознал на обочине второй седан их службы.

Прикрытие было нейтрализовано полностью.

Рискин откинулся на мягкую спинку дивана и прикрыл глаза. Ему теперь оставалось только приводить в порядок свою нервную систему, чтобы во время важных переговоров быть на высоте. Иначе он окажется в компании пропавших руководителей «Арго» и Адама.

Загородное Восточное шоссе было Рискину хорошо знакомо, и все повороты, в которые заходил лимузин и следовавшие за ним внедорожники, он чувствовал кожей, однако в какой-то момент ощущения стали иными.

Рискин выглянул в окно и заметил, что вокруг мелькают совершенно неизвестные ему ориентиры. Пришлось напрячь память, чтобы понять: колонна покинула шоссе и теперь катилась по давно забытой и заброшенной дороге, которая вела на законсервированную военную базу «Алгол».

После выщербленного извилистого участка машина нырнула в длинный, почти не освещаемый туннель. По правой стороне замелькали глубокие ниши, в которых теплились тусклые огоньки, и Рискину показалось, что там стоит какая-то техника. Затем машина сбросила скорость и, сделав крутой поворот налево, вкатилась на платформу. Та чуть качнулась под тяжестью бронированного лимузина и начала опускаться.

«Они не завязали мне глаза. Какой ужас», – подумал Рискин, зажмуриваясь и стараясь не думать о том, что это означает.

Лифт остановился, лимузин скатился с платформы и, проехав еще пару десятков метров, остановился.

Рискин открыл глаза, ожидая увидеть за окном шершавые некрашеные бетонные стены, а то и камень со следами проходческого резца. Однако отделка была не хуже, чем в подземном гараже его компании.

Открылась дверь, и Рискин вышел, стараясь не смотреть на лица сопровождавших его охранников, похожих на специально выращенных бойцовых псов. Впрочем, с развитым интеллектом, поскольку тот, что навязчиво «пригласил» Рискина в поездку, тупым не выглядел.

## 11

Рискин опасался, что за очередной дверью окажется полутемный зал с длинным столом, где будет восседать жюри из немногословных личностей, которые найдут тысячу причин, почему именно он, Рискин, виноват во всем.

Дофантазировать он не успел, открылась та самая, очередная дверь, и за ней оказалась вполне обыкновенная приемная. Правда, на месте секретаря давно никто не сидел – это было заметно по какому-то сверхъестественному порядку. И виновник этого нечеловеческого порядка сразу попался на глаза, это была уборочная машина тех поколений, когда еще никто не заботился об их эстетике, поэтому на Рискина смотрела механическая копия паука, вместо лап у которого имелось множество функциональных насадок.

В доказательство искусности робота-уборщика на секретарском столе были выложены полторы сотни карандашей и авторучек. Одни ряды по размеру, другие по цвету и так далее.

Все это пронеслось в голове Рискина за несколько секунд, пока он в сопровождении двух охранников пересекал приемную, затем открылась дверь в кабинет, и Рискин на всякий случай задержал дыхание, но, как оказалось, зря. Никакого жюри он здесь не обнаружил. Лишь человека лет пятидесяти в темно-синей паре, чуть седоватого, с широко посаженными глазами, взглядом которых можно было, казалось, сверлить камень.

Однако глаза уже изменили выражение и сейчас источали скорее интерес.

Судя по ширине плеч, он был «из этих», которые и доставили сюда самого Рискина.

Чуть поодаль у стены с обычным блокнотом и скоростной авторучкой сидел помощник. Не суперкачок, как другие, однако играть с ним в переглядки Рискин не стал бы. Уже одно то, что парень владел скорописью настолько, что ему требовалось специальное перо, говорило о многом.

– Терри, это мистер Рискин, – сказал хозяин кабинета.

– Здравствуйте, мистер Рискин, – произнес Терри и даже привстал, чтобы кивнуть.

– Здравствуйте, Терри, – чуть хрипловато ответил Рискин.

Из-под стола выползло какое-то небольшое животное с электронным ошейником. Хозяин кабинета поднял его на руки и погладил, приговаривая:

– Лола – хорошая собака. Лола – хорошая собака… Вы любите собак, мистер Рискин?

– Прошу прощения, сэр, но… это крыса.

– Не может быть! Лола, место!

После этой команды крыса соскочила на пол и, пробежав под столом, стала быстро карабкаться по шершавой обивке стены. Достигнув настенной полки, крыса спряталась в стоявшем на ней керамическом горшке.

– Меня зовут Лум-Критчер Коу. Но вы можете называть меня просто Лум-Критчер.

– Очень приятно, сэр.

– И мне тоже очень приятно от того факта, что вы, мистер Рискин, вполне себе адекватны. Присаживайтесь, кстати.

Рискин опустился на краешек ближайшего стула. Ему и так-то было не по себе, а это шоу с крысой… Зачем оно?

– Теперь мы знаем, что собака для вас – собака, а крыса – крыса. Вот для чего нужна была крыса, – пояснил Лум-Критчер, будто читая мысли Рискина, и его лицо сделалось строгим.

– Скажите, мистер Рискин, куда подевался руководитель вашей славной компании – мистер Ксавье?

– Я говорил с ним вчера. Он отдыхает неподалеку.

– Мистер Рискин, мы обратились к вам с предложением, потому что надеялись, что «Рекс-стандарт» уважающая себя компания, а ее представители ценят собственную жизнь и безопасность своих близких.

– Но… при чем здесь близкие?

– При том, что мы не любим, когда с нами пытаются играть. Вот, например, компания «Арго», акции которой с недавних пор попросту рухнули, несмотря на то, что у них сформирован пакет заказов на услуги. Кстати, не хотите прикупить конкурента?

– У нас нет свободных средств.

– А кредит?

– Мы уже в двух кредитах, и третий нам обойдется слишком дорого.

– Не слишком, если мы выступим вашими поручителями. Получите минимальные проценты.

Рискин вздохнул. Была бы возможность, ушел бы отсюда пешком.

– Я так понимаю, что предложение по «Арго» – не предложение?

– Вам не о том нужно спрашивать.

– О чем же?

– «Арго» виноваты не более, чем ваша компания, однако они наказаны, а вы – нет.

– И почему?

– Потому что на чьем-то примере нужно было показать, что мы шутить не намерены.

– За Ксавье говорить не могу, но сам я воспринял ваше предложение очень серьезно. Что касается обращений к разного рода информационным каналам – это обычная деловая практика, сэр. Если некий неизвестный ранее партнер предлагает тебе сделку с такими шикарными условиями, нужно собрать о нем больше информации.

Рискин оправдывался как мог, хотя на самом деле его компания и «Арго» не просто собирали информацию об «АМС», а устроили самый настоящий шпионский штурм с привлечением сторонних подрядчиков, несмотря на то что и сами имели немалые ресурсы для сбора сведений. Как-никак охранные компании.

Ну и, разумеется, целью таких действий являлось не только добывание информации, но и выяснение, что же такого ценного имеется у «АМС» и нельзя ли «АМС» подвинуть и выйти к источнику денег напрямую.

Так что удивляться жесткости ответа «АМС» не стоило.

– Пойдемте, мистер Рискин, я вам кое-что покажу. Это напрямую относится к нашему предложению, которое вы уже приняли.

## 12

Рискин ожидал, что Лум-Критчер будет высок ростом, однако тот оказался на полголовы ниже его. Зато раскачанные плечи были в полтора раза шире, чем у Рискина, старательно поддерживающего хорошую форму.

– Следуйте за мной, – сказал Лум-Критчер и, пройдя мимо посторонившегося гостя, вышел из кабинета.

Когда они оказались в коридоре, Рискин удивился тому факту, что тут теперь не оказалось ни одного из сопровождавших его охранников. Похоже, Лум-Критчер здесь чувствовал себя уверенно. Он быстро шагал по коридору и не оглядывался, так что Рискину приходилось поспевать за ним.

При шуме шагов дежурное освещение на каменных потолках усиливало яркость, чтобы спустя мгновение снова погрузиться в полусон. Кое-где по стенам пробегали потревоженные шумом и светом насекомые угрожающего вида, однако Лум-Критчер не обращал на них внимания, и Рискин следовал его примеру, хотя в некоторых случаях все же предпочитал переходить от одной стены коридора к другой.

Минуты через три они добрались до винтовой лестницы, спускавшейся в колодец со стенами из плохо обработанного камня.

Рискин почувствовал легкий страх, из-за которого начал злиться на себя. Ну чего тут бояться? Если бы его хотели убрать – сделали бы это наверху.

Наконец они оказались на каком-то подземном уровне с низким потолком и длинными рядами новеньких боксов, размером с холодильный шкаф. На панелях некоторых из них светились разноцветные контактные огоньки.

Когда Рискин вслед за Лум-Критчером подошел к боксам ближе, то заметил: передние стенки достаточно прозрачны и можно видеть, что располагалось внутри.

– Как вы думаете, мистер Рискин, на что это похоже?

– Это… камень какой-то…

– Это то, что получилось из вашего генерального директора.

– Что?! – резко распрямился Рискин и отшатнулся от Лум-Критчера, как от призрака.

Тот усмехнулся, и его усмешка в слабом свете мельтешащих огоньков показалась Рискину зловещей. Неужели и с ним так поступят прямо здесь?

– Успокойтесь, Рискин, это шутка, всякому действию соответствует уровень рентабельности. Если мы начнем перерабатывать в камни всех не слишком умных партнеров, не с кем станет работать. Увы.

– Вы делаете это из… трупов? – уточнил Рискин, стараясь не потерять самообладания. Он видел много страшных вещей – охранный бизнес не для слабаков, но такое… «Арго», Ксавье, это подземелье и жуткие боксы с мигающими огоньками…

– Я же сказал, шутка. Трупы бесполезны. Для получения важного продукта требуется кристаллизация базовой породы на очень тонком уровне.

– Зачем вы так шутите?

– Чтобы ты не вздумал соскочить. И еще – до нас дошли сведения, что вы с молодой женой собирались завести ребенка…

– Угрожаете ее жизни?

– Нет. Не жизни. Репродукции. В конце концов, убивать очень хлопотно. А вот подсунуть вещичку, смазанную ядом, – проще простого. Одно касание, и репродуктивная функция женского организма нарушена.

– А вам не кажется, мистер Лум-Критчер, что начинать совместное дело с угроз контрпродуктивно?

– Во-первых, мы не начинаем, а уже давно в работе. Заметьте, когда мы только делали вам предложение, все боксы были пусты, а теперь уже совсем другое дело. А вот вы проявляете ничем не обоснованное промедление. А с меня спрашивают, и я спрошу с вас.

– Я, мистер Лум-Критчер, необоснованного промедления не допускаю.

– Вот как? Есть уже какие-то планы?

– Есть один вариант. Я готовлю схему, которая будет работать.

– И когда она заработает?

– Через месяц.

– Это долго.

– Для груза доставки двенадцатого квалитета сложности нужно использовать только легальную команду. Госинспекция будет проверять все их документы, вплоть до учебных показателей.

– Сделать легальную команду за месяц невозможно.

– Невозможно. Но я использую некоторые ускоряющие методики. Так что к моменту переправки груза команда будет.

Лум-Критчер пошевелил бровями, обдумывая информацию.

– Что ж, я рад это слышать. Идемте обратно, – сказал он и, сделав несколько шагов к винтовой лестнице, остановился.

– Составьте заявку на кредит для покупки контрольного пакета «Арго». И желаемые условия.

– Даже так?

– Даже так. Мы теперь одна команда. Или нет?

– Скорее да, чем нет, мистер Лум-Критчер.

– Вот и я так думаю.

Не проронив больше ни слова, они проделали весь обратный путь, и только перед дверью в приемную Лум-Критчер, казалось, ожил.

– Мне бы не хотелось, мистер Рискин, чтобы у вас сложилось о нас какое-то сумрачное мнение. В конце концов, мы ведь теперь заодно, правда?

И, не дождавшись ответа, он толкнул дверь в приемную и, подбросив к потолку скомканную бумажку, крикнул:

– Габи, мусор!

И тотчас дремавший в углу робот-уборщик выстрелил телескопической конечностью, перехватив цель, а затем в мгновение ока сунул ее куда-то в кормовую часть, после чего послышались дробные щелчки, означавшие, что мусор распадался в простейшем генераторе.

– Правда, здорово? – спросил, обернувшись, Лум-Критчер.

– Правда.

– Вот так и в жизни. Главное – не быть мусором, мистер Рискин. Надеюсь, вы поняли.

## 13

Морщась, Йорик осторожно дотрагивался до огромных кровоподтеков, проверяя, где еще не болит. Однако болело везде, и даже подниматься на крыльцо было трудно – вдоль ребер отдавало так, что сбивалось дыхание.

Йорик был так поглощен этим занятием, что не заметил, как домой возвратилась мать.

– Йорик! Кто тебя так?! – закричала она в ужасе, бросаясь к сыну.

– Нет-нет, мама, только не трогай меня, а то будет больнее!

– Кто тебя побил, говори немедленно! – потребовала мама.

– Никто не бил, мама. Это я с горки упал.

– С какой еще горки?

– С детской, надувной такой.

– Не ври мне, Йорик, это следы не от надувной горки, – строго приказала мама, поворачивая Йорика к окну, чтобы лучше разглядеть синяки.

– Я упал на конструкции, мама.

– Какие конструкции? Что ты несешь?

– На ограждающие.

– А что ты делал на этих горках?

– Искал работу.

– Какая там может быть работа, Йорик?

– Работа аниматора. И я ее таки получил.

– Зачем тебе работа, если ты пойдешь учиться в колледж?

– Я не собираюсь идти учиться в этот ваш колледж. Мне не интересно быть бухгалтером.

– Аниматором тебе быть интереснее? Ты посмотри, что получил, – это тебе за работу такое отвесили?

– Нет, мама, за работу мне отвесили – вот…

Йорик достал из кармана брюк двадцатку и показал матери.

– Двадцать рандов? Это много за один день.

– За полдня. Мне повезло, один пьяненький турист дал мне такие чаевые.

– Похоже, он был очень пьяненький, – заметил мама и, взяв двадцатку, посмотрела ее на свет.

– Я теперь буду хорошо зарабатывать, мама. И тебе не придется работать на двух работах.

– Сынок, да зачем такие жертвы? Я работаю только для того, чтобы ты вышел в люди. Это для меня высшая цель. Когда-нибудь у тебя будут собственные дети, и ты меня поймешь.

Мама положила двадцатку на столик, где у Йорика стоял макет большого стратегического крейсера класса «руамонн». Йорик собрал его пять лет назад, но теперь детские увлечения ушли в прошлое. Ему больше нравилось фантазировать о девушках, и в частности – о Заре Нойман.

Он бы и ее хотел выполнить на объемном принтере – разумеется, без одежды, но опасался, что мама неправильно его поймет.

А 3D заготовки у него уже имелись, для этого Йорик изучил специальную программу, купленную у соседа – у того же Бойера, которую тот скачал из «даркнета». Эх, какая бы получилась Зара Нойман! Он даже разработал приложение для покраски модели в телесные цвета, чтобы она полностью соответствовала тому, что Йорик однажды подсмотрел в раздевалке.

Тогда еще не был закончен ремонт, и стену в раздевалке можно было проткнуть обычным карандашом.

Одним словом, Йорик много чего успел рассмотреть, и с тех пор у него появилась эта идея насчет объемной модели. Но – мама. Она бы не поняла.

– Йорик, дядя Эрик столько сил приложил, чтобы уважаемый мистер Орингтон, директор колледжа, изыскал возможность найти для тебя, как для безупречного выпускника Квинбургской гимназии, бесплатное место. А ты вон чего! В аниматоры подался.

– Мама, я хочу строить свою жизнь самостоятельно. К тому же лишние деньги нам не помешают.

– Не помешают, – кивнула Анна-Луиза. – Меня сегодня турнули с упаковочной линии.

– Что?

– Поставили экстенсивный автомат. Он позволил автоматизировать самую трудоемкую операцию, и двадцать упаковщиц выгнали на улицу.

– И тебя?

– И меня. Так что твоя работа, по-видимому, будет очень кстати, – горько проговорила Анна-Луиза.

– Ну и ладно, пусть у тебя будет больше свободного времени. Может, ты найдешь себе какого-нибудь… друга.

– Не нужны мне друзья, сынок. Маме пятьдесят два, и мама уже надружилась. Для меня сейчас ты – главная цель всей жизни. И потом, меня, конечно, турнули, но один вариант я бы могла продвинуть, – произнесла Анна-Луиза, задумчиво глядя куда-то в стену. – Слушай, а ты меня не обманываешь? Ты действительно устроился на работу этим самым…

– Аниматором. Конечно, мама, вот посмотри.

Йорик продемонстрировал матери желтое пластиковое ружье, которое накачивалось от батарейки, а потом заряжалось десятком воланчиков и стреляло с таким смешным звуком, что, услышав его, Анна-Луиза засмеялась.

– Зачем ты притащил его сюда? – спросила она, внимательно изучая игрушку.

– Мой новый босс сказал, что я обязан изучить весь процесс. Он даже купил мне все это за свои деньги. Но, разумеется, я должен буду вернуть реквизит.

– Ну, не знаю… – сказала мама, возвращая сыну игрушечное ружье. – Постреляй по пластиковым стаканчикам, это самое простое. Детишки на набережной будут рады, если аниматор собьет десятью воланами десять разноцветных стаканчиков. Я правильно понимаю?

– Правильно, мама. А синяки скоро заживут. Я очень крепкий, честное слово.

## 14

Убедившись, что с Йориком все в порядке, Анна-Луиза снова отправилась на фабрику, где ее пропуск был уже аннулирован.

– Ты с ума сошла! Что тебе еще тут нужно? – поразился охранник Декстер, прослуживший здесь более тридцати лет. – Уходи, пока начальство не пожаловало. Иначе не дадут выходные деньги – ну, ты же понимаешь!..

– Не нужно мне мое бывшее начальство.

– А чего же приперлась? – удивился Декстер и, поправив форменную кепи, оглянулся. – Анна-Луиза, вали отсюдова! И получишь в понедельник выходные деньги. Чего ерепенишься?

– Вызови мне Гризбера.

– Чего?

– Начальника службы охраны фабрики вызови.

– Даже не подумаю, – покачал головой Декстер. – Как можно беспокоить по пустякам своего начальника?

– Тогда я сейчас здесь поджог устрою и на тебя свалю.

– И как же ты свалишь, интересно?

– Хочешь узнать?

Декстер вздохнул. Женщина выглядела столь решительно, что он сдался.

– Может, сейчас его нет на месте.

– Он на территории фабрики, это я знаю точно.

– Ох, бабы… – пробормотал Декстер и стал набирать на аппарате нужную комбинацию.

– Сэр, я прошу прощения тысячу раз… Да, сэр, я знаю, что в это время не беспокоить… Да, я помню, что уже не первое замечание… Да, сэр, это я тоже помню, но тут у нас уволенная работница угрожает взорвать, к едрене фене, всю проходную. Я могу вызвать полицию… Что? Ну, я так и подумал, сэр. Жду.

Положив трубку, Декстер улыбнулся и развел руками.

– Все, красавица, доложил по форме. Едет твой принц, только многого от него не ожидай – злой он едет, так что держись, – довольный сказанным, Декстер рассмеялся.

К этому моменту на электросамокате прибыл Леонард Гризбер – двухметровый красавец-отставник, попавший на этот пост благодаря знакомству с владельцем фабрики, своим бывшим одноклассником. Соскочив с самоката, на котором он в случае необходимости стремительно перемещался между разбросанным по территории цехам фабрики, Леонард тотчас прошел через проходную и, оказавшись снаружи, строго посмотрел на Анну-Луизу.

– Что случилось, миссис Крайчек? Почему вы угрожаете безопасности нашей фабрики?

– На самом деле не угрожаю, сэр. Я лишь попросила Декстера поскорее вызвать вас сюда. Он выбрал свой вариант.

– Декстер, говорите? – уточнил Гризбер и посмотрел на кабинку охранника, где тот скромно перелистывал какой-то нормирующий документ и делал вид, что понятия не имеет о том, что тут происходит.

– Хорошо. Зачем меня вызвали? Вы ведь сокращены и в понедельник должны явиться за окончательным расчетом.

– Так точно, сэр. Именно поэтому я вас и вызвала – так быстрее.

– Что быстрее? Вы меня отвлекаете от работы, миссис Крайчек.

– Я знаю, что у вас образовались две вакансии, и хотела бы занять одну из них.

От такой наглости Гризбер даже опешил.

– Вы отдаете себе отчет в том, что тут говорите, миссис Крайчек? Вы – упаковщица. Бывшая. Но у нас в охране могут служить только специально подготовленные люди. А от женщин тут толку немного, и, сказать по правде, даже лет двадцать назад вас бы не приняли в наш коллектив, вы не устроили бы нас ни как профессионал, ни как, простите, приходящая женщина.

Тут Анне-Луизе стало обидно. Так обидно, что, едва сдерживая слезы, она сбила Гризбера жесткой подсечкой, и он обрушился на бетон, словно выброшенный из окна шкаф.

Упал он тяжело, и Анна-Луиза уже стала жалеть о содеянном и опасаться за последствия, ведь теперь она могла оказаться в полиции.

Декстер в дежурке прилип к оконному стеклу и, похоже, уже собирался звонить полицейским. Однако Гризбер неожиданно быстро поднялся, одернул полувоенный китель и, откашлявшись, сказал:

– Миссис Крайчек, полагаю, у вас есть основания просить работу в нашем подразделении. Приходите завтра к девяти в отдел кадров.

– Спасибо, сэр. И… извините за резкость.

– Нет-нет, все в порядке, миссис Крайчек. В вашем случае это было необходимо. До завтра, миссис Крайчек.

– До завтра, сэр, – сказала Анна-Луиза и, развернувшись, пошла прочь, сама не понимая, как все случилось.

Она и не рассчитывала на место в охране, просто надеялась на какую-то маленькую удачу – ну, мало ли как сложится. И вот поди ж ты – сложилось.

«Хорошо еще, что народу у проходной нет. Разошлись уже», – подумала она. «Приземлить» начальника охраны при свидетелях было бы как-то… нетактично, что ли.

Едва Анна-Луиза удалилась, Декстер выскочил из дежурки с электровакуумной одежной щеткой.

– Бешеная баба! Бешеная, сэр! Позвольте, я вам сейчас пиджачок почищу…

– Дай, я сам, – резко сказал Гризбер и, вырвав щетку, стал чистить испачканный китель и брюки.

– И вот тут тоже! Позвольте я сам, вам тут неудобно будет…

– Отвали, я тебя еще за провокацию накажу! – оттолкнул Декстера начальник.

– Да какая же провокация, сэр?

– Чем она угрожала – дословно?

– Ну, что подожжет проходную.

– А ты сказал – все здесь взорвет, провокатор.

– Да я просто оговорился.

– Ладно, вот тебе твоя щетка. Иди на пост, – сказал Гризбер.

Он все еще не отошел от шока после падения и от второго шока – от того, что его так легко срезала какая-то старая баба.

По-другому Анну-Луизу он назвать не мог, хотя она была старше его всего лет на восемь.

Подойдя к своему электросамокату, он пошевелил ступней левой ноги. Она почти не болела, значит, подсечка была выполнена мастерски – даже в состоянии гнева. Вскочив на самокат, он включил полную тягу и понесся к себе в охранный модуль, где базировалась его команда вместе с кое-какими тренажерами и электронным тиром.

Разумеется, столь развитая охранная структура упаковочной фабрике была не нужна, несмотря на то что приходилось охранять еще несколько незначительных объектов, однако владельцу хотелось иметь свою небольшую армию, и это также было в интересах самого Гризбера.

Проскочив мимо клумб с настоящими благоухающими стреллозами, он остановился у крыльца охранного блока и, сунув самокат в крепления, взбежал по ступеням, где увидел старшину Лойдела, ведавшего в подразделении хозяйственной частью.

– Сэр, тут с ботинками накладка вышла…

– Потом, приятель, потом. Напомнишь мне позднее, – отмахнулся Гризбер и, проскочив мимо удивленного старшины, толкнул дверь своего кабинета.

Автоматически зажглось освещение, заработала печка, выпекая в турборежиме плетеные рогалики.

Гризбер плюхнулся во вращающееся кресло и, перебирая ногами, подкатился к включенному терминалу. Здесь, помимо всей необходимой информации по фабрике и нескольким второстепенным объектам охраны, у него имелся канал выхода в полицейскую базу данных. Но и это было полдела, после набора в отдельном окошке специального пароля Гризбер получал доступ в федеральную базу данных, откуда можно было вытащить информацию о любом жителе материка.

Прежде чем отыскать нужную Анну-Луизу Крайчек, пришлось потрудиться, поскольку поначалу результаты запросов выдавали десятки тысяч вроде бы подходящих Анн. Однако, постепенно добавляя отсекающие признаки, он получил ту самую.

Но Гризбера ждало разочарование. Анна-Луиза Крайчек оказалась беженкой с Кварданаси – планеты, где случилось глобальное землетрясение. Миллионы жителей планеты вывозили во всех направлениях, а их дома рушились и сгорали под ударами пирокластических потоков.

Поэтому никакой более ранней информации не было, кроме той, что двадцать лет назад она и ее брат Эрик были доставлены в такое-то место, где их разместили в таком-то лагере беженцев.

Лишь с этого момента началось полное описание ее жизни. Вышла замуж, родила ребенка, развелась. Ну и все такое прочее – обычная бытовуха. И ни слова о том, где она могла научиться так профессионально выполнять подсечку.

Поняв, что больше ничего из базы не выдоит, Гризбер вздохнул и, откатившись от терминала, сказал:

– Ну ладно, Анна-Луиза, в случае необходимости этот вопрос я смогу задать тебе лично. Как твой начальник.

## 15

Несмотря на то что наутро синяки заняли все пространство от ключицы до ключицы и доставляли боль даже при попытке выпить утреннее какао, Йорик вышел из дома в прекрасном расположении духа.

Обычный туман не казался ему продолжением вчерашнего смога, танец уборочных машин вокруг центральной клумбы района не выглядел способом понравиться мэру города, жившему в полуквартале от дома Йорика.

Распотрошенная шоколадка на тротуаре, спящий на скамье пьяница, помет чаек на перилах большой лестницы, ревущий старым движком вагенбас и полицейские сирены в соседнем квартале – ничто не мешало Йорику почувствовать себя сегодня человеком с большой буквы. Он шел на морской вокзал – в камеру хранения, за свертком с красивой формой, делавшей его похожим на настоящего военного, а впереди его ждала новая жизнь и захватывающая, пока что малопонятная работа.

Ну и, конечно, зарплата. Из того, что ему обещал мистер Рискин, Йорик понял, что ему станут платить триста-четыреста рандов, именно столько зарабатывали на побережье аниматоры.

Как и обещал мистер Рискин, на крыльце зданий компании Йорика ожидал сотрудник, который с ходу опознал новичка и, сунув ему в руки электронный жетон, сказал:

– Это тебе на первое время, через пару недель получишь постоянный.

И убежал. Йорик его даже запомнить не успел, поскольку долго рассматривал временный пропуск с красивой голограммой. И самое главное, с его полным именем: Джонатан Уокер Крайчек.

Так его еще никто не именовал, кроме клерка, выдававшего свидетельство о рождении.

В гимназии, ограничивались более коротким написанием: «Дж. Крайчек» или «Джонатан У. Крайчек». И на этом все. А ему хотелось уважения, ведь других в гимназических документах величали иначе, например, Альберта Насси, красавца и спортсмена, который недавно разбил ему лицо, именовали не иначе, как «Альберт Насси Второй», а иногда дописывали: «из рода Каттлеров Монровии».

На проходной охранник сказал, что Йорику надо подняться на третий этаж в раздевалку, где ему укажут его шкафчик.

Йорик кивнул и, пройдя к уже знакомым лифтам, в одиночестве поднялся на третий этаж. Там, повертев головой, интуитивно выбрал верное направление и в бытовом секторе получил от сонного старшины картинку-переводилку, которую следовало приклеить чуть выше рукоятки.

Номер шкафчика Йорику достался «восемнадцать-восемнадцать». Именно на его дверцу следовало приклеить «солнечную сливу» – так было написано на обратной стороне переводилки. Хотя Йорик, сколько ни приглядывался, не смог разобрать на картинке ничего похожего на «игвариус селестида» – так по-научному называлось это жгучее растение.

Йорик уже дошел до поворота к своему ряду шкафчиков, когда сонный старшина вдруг очнулся ото сна и крикнул:

– Эй, парень!

И поманил Йорика пальцем.

Тот вернулся.

– Я чего позвал тебя. Если скажут, что в твой шкафчик нассали, не верь. Это был другой шкафчик.

– Что, простите?

– Ничего. Иди и располагайся. Можешь даже принюхаться – несет совсем с другой стороны.

## 16

Йорик ничего не понял, но на всякий случай стал принюхиваться, однако ничего такого не заметил. Обычная мужская раздевалка.

Единственное, что удивляло, – отсутствие людей. Хотя, возможно, он пришел слишком поздно, и все уже были «на объектах» или каких-то занятиях.

Однако едва он добрался до своего шкафчика, все разом переменилось, сразу с трех сторон послышались топот и громкие голос, и вскоре все промежутки между рядами шкафчиков оказались заполнены тремя видами пользователей.

Человек двадцать пять были одеты в форму, как у Йорика в свертке. Еще пара десятков были в мышиного цвета спортивных костюмах, насквозь пропитанных потом, другие два десятка крепких, высоких и накачанных немногословных парней в спортивных шортах и майках не обращали внимания на окружавший их гомон и принимали вспомогательные препараты, запас которых держали в своих шкафчиках.

Все три категории не пересекались, и каждая занималась своими делами.

Те, что в форме, обсуждали планы на вечер, с выпивкой и девушками.

«Спортсмены» говорили о результатах стрельбы, способах замедления дыхания и выравнивания сердечного ритма после тридцати километров марша.

«Качки» почти не разговаривали, обменивались лишь названиями стимуляторов, и это было похоже на консилиум биохимиков.

Йорик какое-то время вертел головой – так много информации о месте работы ему еще не поступало, но потом, очнувшись, смело приложил выданную карточку к замку, однако, едва дверца распахнулась, Йорик в ужасе ее захлопнул и, подперев спиной, снова стал озираться.

– Это в твой ящик нассали? – спросил какой-то парень, проходя мимо, и Йорику даже показалось, что вопрос адресован не ему.

Он сделал вид, что у него проблемы с обувью и так, согнувшись, простоял четверть часа, пока все не разошлись, после чего распрямился и помассировал поясницу.

Лишь убедившись, что поблизости никого нет, Йорик достал из кармана диспикер и сделал пару снимков содержимого шкафчика, после чего его закрыл и отправился к старшине.

– Сэр, прошу прощения, но у меня там возникли некоторые проблемы! – с ходу выпалил Йорик, представая перед старшиной с диспикером наперевес.

– Чего? Кто? Почему без доклада? – спросонья выпалил старшина и, вскочив, пару секунд с удивлением взирал на Йорика. Потом опустил глаза, осмыслил увиденное на экране диспикера и сказал:

– Так вот куда она подевалась…

Он снова взглянул на Йорика и, осторожно оглядевшись, уточнил:

– А ты не из этих?

– Нет, сэр, я сегодня здесь первый раз.

– Ну да, – кивнул старшина. – А больше никому не показывал?

– Нет, я тут никого не знаю.

– Ну пойдем, только ты не болтай, иди рядом молча.

– Конечно, сэр.

Вместе они вернулись к шкафчику, и Йорик снова отпер замок карточкой, после чего уступил место сержанту.

Тот еще раз огляделся, затем наклонился и вытащил кейс из прозрачного пластика с большой наклейкой, рекламировавшей товар, – ее-то Йорик и испугался от неожиданности, но теперь, успокоившись, смотрел даже с интересом.

– Вот хорошо, я-то уж думал: с концами, – сказал старшина, проверяя на замках пломбы. – А я пятьсот тридцать рандов отдал.

Убравшись к себе на пост и унеся кейс с упакованной «утехой для одиноких мужчин», старшина оставил Йорика одного, и тот смог наконец переодеться в так понравившуюся ему форму, а потом у того же старшины получил информацию, куда теперь направляться.

– Топай в «оперативную комнату». Там получишь дальнейшие указания, – сказал тот, и Йорик побежал искать эту самую комнату, едва сдерживая себя, чтобы не перейти на бег.

Однако в той комнате его ждало разочарование. Там не было суперсовременных тренажеров, не было, на худой конец, наивных красавиц-курсанток, таких же новичков, как и он. Там оказались стеллажи каких-то тюков и толстая злая тетка с планшетом и старшинскими погонами.

– Ты почему один?! – заорала она и едва не огрела Йорика стеком.

– Что, простите? – сдал назад Йорик, поскольку тетка стеком уже замахнулась.

– Я сказала Тайеру – шесть человек, а зачем мне один заморыш?!

– Я не заморыш, мэм, я этот, как его… я сотрудник.

Злая тетка покачала головой и опустила стек.

– Ладно, с Тайером я потом разберусь. А пока хватай вот эти тюки и таскай к лифту, там у окна складывай. Фарид тебе покажет, куда.

Йорику ничего не оставалось, как подчиниться, и, потянув один из тюков, он с трудом оторвал его от полки и поволок в указанном направлении.

Как выяснилось, расстояние до лифта втрое больше, чем показалось вначале, и приходилось отдыхать – сначала дважды, а потом и четыре раза за один пробег. Эти тюки источали такой резкий запах, что вскоре Йорик чихал каждые двадцать два шага. И еще – никакого Фарида возле лифта не оказалось, и «сотрудник» складывал тюки в тот угол, который выбрал сам.

Иорик так втянулся в процесс, что перестал замечать время, и от работы его отвлекла «злая тетка».

– Джонатан Крайчек?

– Да, мэм, – едва распрямившись после очередного сброшенного тюка, ответил Йорик.

– Ладно, сынок, ты сегодня свое отработал. Я тебе зачла практику – можешь топать домой.

– А что это была за практика, мэм?

– Ну, я не знаю. Это ты у куратора спроси. Мое дело получить курсанта для работы, а потом по результатам поставить «понс» или «дивикл». Ты получил «понс».

– «Понс» – это хорошо?

– «Понс» – это круто. Давай вали домой или на обед. А у меня еще дела, – сказала тетка и улыбнулась, зная, что в подсобке ее ожидает Фарид.

## 17

Город Лакота насчитывал семьсот тысяч жителей и располагался всего в сорока километрах от Квинбурга – на побережье города стояли очень часто.

Лакота боролся с Квинбургом за туристов, а местные фирмы, как и их конкуренты из соседнего города, старались проникнуть в бизнес-сферы соседних городов, тем более что фактическое разделение существовало лишь на бумаге, а на самом деле города были связаны цепочкой городков поменьше, а те между собой – цепочками предместий.

Таким образом, это была единая агломерация длиной почти в сотню километров, однако разделенная административными границами.

Лакота была известна своими многоэтажками, рядами стоявшими вдоль берега и вечерами полностью затенявшими пляжи, что понижало стоимость номеров у местных отельеров, поскольку многие курортники предпочитали вечерний загар.

Корпус «Сорока», высотой в сорок этажей, располагался в северо-западной части – на самой дорогой земле прибрежной полосы – и принадлежал охранной компании «Форт-Альфа».

Это был местный гигант охранного бизнеса, и соперничать с ним могла лишь небольшая компания «Смарт», сфера которой оказывалась недоступной для «Форта-Альфы», поскольку «смартисты» занимались весьма специфичной сферой безопасности на электронном и квантовом уровне.

Такого «фортсмены» потянуть не могли, да им такое и не требовалось, и, прекратив в свое время попытки подмять «Смарт», оставили его в покое и иногда привлекали в качестве экспертной силы для решения той или иной тонкой задачи.

Руководство «Форта-Альфы» располагалось на тридцать седьмом этаже, в прошлом году было на тридцать шестом и каждый год переезжало с места на место. Эта суета диктовалась требованиями безопасности.

Прежде, семь лет с момента постройки многоэтажки, «фортсмены» сидели на сороковом – самом верхнем этаже, пока не столкнулись с «Арго» за договор с казенной компанией, располагавшейся почти на стыке территорий.

Верные своим традициям «фортсмены» отправили группу автоматчиков и положили все представительство «Арго» на сопредельной территории. А потом выставили посты в содружестве с местной полицией, чтобы не пропустить ответную группу автоматчиков.

Однако «Арго» ответило асимметрично. Ее сотрудники завели в бухту несколько катеров и ударили по сороковому этажу высотки ракетами, разом ополовинив весь управленческий штат «Форта-Альфы».

В результате с «Арго» пришлось договариваться, чтобы остановить войну, однако даже после замирения руководство «Форта-Альфа» не оставило привычек переезжать с этажа на этаж. Так, на всякий случай.

Такова был плата за место у моря и прекрасный вид на бухту.

За пару часов перед обедом в кабинет босса, симмерийца Боно Руканезе, постучал менеджер по «статистике клиентской базы» Арнольд Шапиро.

Он имел статус заместителя босса и мог входить без стука, однако Арнольд не был симмерийцем, а большая часть управляющего персонала – это как раз симмерийцы. К тому же по статусу он был двенадцатым из двенадцати заместителей, поэтому предпочитал сохранять дистанцию и не лезть на рожон, чтобы его в суете не спутали с прислугой.

– Але, кто там? Входите!.. – крикнул босс, и Шапиро вошел.

– Какого хрена, Арни? Я-то думал, какой-то стукач скребется, или, там, налоговый инспектор, или другая легавая шушера. А это ты, брат. Что за скромность, ты же один из нас.

– Извините, сэр, привычка.

– В следующий раз просто дай с ноги в эту дверь – ты здесь свой, понимаешь?

– Так точно, сэр, спасибо, – ответил Шапиро. – Я принес кое-какую информацию, сэр.

– По своим делам или как?

– И так, и эдак, – сказал Шапиро, садясь без разрешения на обычный гостевой стул.

Это было, конечно, скромно. Однако он садился без спросу, согласно требованиям вольного поведения, отчасти панибратства, – такой порядок установил Боно Руканезе.

Но Арнольд Шапиро знал границы, в которых мог вести себя вольно, он хорошо чувствовал дистанцию и ветер. В том смысле, с какой стороны он дует и как сильно. Ведь «ветер» был главным фактором в его работе, Шапиро следил за тем, как клиенты реагировали на предоставляемые компанией условия. Насколько хорошо они оценивали качество услуг, как часто называли главу компании ослом или еще как-то похуже.

Разумеется, подобные сведения приходилось добывать тайно, через систему агентов-осведомителей, поскольку открыто обозвать симмерийца никто бы не решился. Однако уйти к конкурентам клиенты могли. И уходили. Даже если владельца компании-конкурента или главного менеджера сбрасывали со скалы в бухту с гантелями на ногах.

На место пропавшего руководителя назначали нового, но уже в соседнем городе, Квинбурге.

Поначалу в горячке симмерийцы пытались преследовать своих клиентов и там, но, после того как стали получать своих боевиков по почте частями, одумались и завели отдел обратной связи.

Они хотели знать, что думают о них клиенты, и на пост менеджера в этом отделе поставили чужака – Арнольда Шапиро. Математика по первому образованию, романтика по натуре и любителя пострелять из пистолета даже находясь в меньшинстве.

После одного из дуэльных съездов он оказался в больнице, откуда его и завербовали напрямую, предоставив адвоката и пообещав отмазать от срока.

Шапиро согласился, провести десяток лет в тюрьме ему не хотелось.

– Значит, продали? – переспросил Боно.

– Так точно сэр. Продали.

– Могли бы и нам предложить, нет?

– Нет, сэр. Насколько я понял, «Рекс-стандарт» никто не спрашивал – просто вшили им в мясо новую команду, и все.

– Но у «Арго» была неплохая позиция…

– Прекрасная позиция, сэр, они свели бюджет к нулю и еще остались в пределе двадцати процентов дохода.

– Ох, мы о таком только мечтаем.

– Так точно, сэр.

Боно открыл сейф и, не стесняясь Шапиро, выкатил на стол ополовиненную двухлитровку чинви.

Поискав глазами подходящую посуду, Боно обнаружил серебряный поднос с несколькими четвертьлитровыми коктейльными стаканами и, взяв парочку, поставил перед собой. После чего наполнил оба до краев.

Шапиро прикрыл глаза и вздохнул, надеясь, что он в этой комедии участвовать не будет. По крайней мере, не обязан.

– Давай дернем, Арни, я должен принять жесткое решения, так их всех разэтак… – печально произнес Боно Руканезе и подвинул Арнольду его дозу.

– Э… мистер Руканезе, я… э-э… В нашей традиции без закуски не пьют, я ведь не симмериец, вы знаете…

– Да знаю-знаю, – кивнул босс и, выдвинув ящик стола, поискал там чего-то среди скрепок и магнитных реддикеров, которыми можно было исправлять ошибки на пластиковой бумаге.

– Ага, вот… – произнес он и бросил на стол початую упаковку мятных конфет «Зеленая овечка».

Арнольд принял «щедрый подарок» и вытряхнул из упаковки в пригоршню восемь штук. Больше не было.

– Ну, бамбини, давай примем с благодарностью, и пусть это прочистит наш разум… – произнес босс и стал пить большими глотками. А Шапиро смотрел на него и никак не мог начать, хотя знал, что тот, кто позже босса допивал свою дозу, рассчитывать на одобрение не мог.

«Эх, была не была!» – Он запрокинул голову и стал поглощать шестидесятиградусное пойло полуторными глотками, чтобы обойти босса и прибыть на финиш первым.

И он прибыл, отбросил стакан и запихнул в одеревеневший рот горсть мятных конфет.

– Ладно, говори, – сказал Боно, и зажмурившемуся Арнольду пришлось открыть глаза.

Между тем босс был в порядке, и ему не приходилось жевать мятные конфеты, которые оказались слишком свежими, отчего сводило скулы вдобавок к тому, что шумело в ушах.

И Арнольду ничего не оставалось, как начать неторопливый рассказ обо всей собранной накануне информации.

## 18

Концентрация мысли давалась с трудом, и Арнольд боялся, что еще немного – и он потеряет нить повествования, однако его выручил приход еще двух заместителей босса, тоже симмерийцев.

Согласно их обычаям, следовало прервать дела ради традиционного приветствия и отвлеченной беседы на пару минут: кто как поел и поспал, и хороша ли на улице погода.

После того как необходимый ритуал был соблюден, Арнольд попытался откланяться, поскольку не хотел быть свидетелем разговоров босса с Рыжим Заппой, являвшимся начальником службы безопасности компании, и Нукелле, распоряжавшимся финансами.

Это были ключевые заместители, и каждое их слово являлось секретом, стоившим полновесной пули или гантели на ноги.

Ну зачем Арнольду эти секреты, если его и свои тяготили?

– Нет-нет, Арни, ты один из нас, и ты должен участвовать в совете. Так ведь, камрады?

Камрады переглянулись и кивнули.

Присутствие в компании чужака списывали на чудачества Боно Руканезе, на которые он, безусловно, имел право, и чужака терпели, подсчитывая количество секретов, которые он узнавал.

Пришлось Арнольду вернуться на стул, в то время как ключевые заместители располагались в мягких креслах.

– Что у нас по угрозам «Карнавалу»? – спросил босс.

– Именно об этом я и собирался с вами говорить, сэр, – ответил Заппа.

– Так я слушаю тебя.

– Нам удалось проследить только Жирного, его реализовали в горной деревне – это там, где курорт.

– Я понял. А Лилборн?

– С этим сложнее. У него хорошая охрана, и мы там потеряли уже двух исполнителей.

– А насколько хороши были эти исполнители, Рыжий? – жестко спросил босс, нависая над начальником службы безопасности.

– Настолько, сэр, насколько достаточным сочла это служба камрада Нукелле, – отфутболил вопрос Заппа.

Начальник финансов компании напрягся и сел ровнее.

– Ты чего задумал, сучонок? – спросил босс, забрасывая ногу на ногу.

Арнольду показалось, что именно в этот момент на босса начал действовать чинви. Сам-то он уже смотрел на все это, как будто в телевизионном шоу. И даже ощущал некоторый комфорт, если, конечно, не вспоминать о том, что ему будет за погружение в секреты компании.

– Сэр, я забочусь о финансовом благополучии компании, и ничего кроме!

– А почему Заппа не может приобрести нормальных стрелков? Почему бегает по порту в поиске бездомных дураков?

– Он… он не бегает, сэр.

– Не бегает, но это я так фигурально выражаюсь. Приказываю выдать необходимое финансирование. Понял меня, очкарик?

– Я не очкарик.

– А я сказал – очкарик. Ты ведешь себя, как очкарик из Виндер-Хармского колледжа. Они ни хрена не смыслят в жизни и живут лишь понятиями перепроданной биржи. Вот и ты такой. А нам нужно проблему решать. «Карнавал» – это двадцать тысяч охранных постов по всему полуострову. Это бешеные бабки в наш карман, и всякий, кто им угрожает, становится нашим кровником. Ты это понимаешь, виндер-хармский очкарик?

Финансист вздохнул и не решился больше возражать боссу.

– Прошу прощения, сэр. Я оформлю финансирование на том уровне, на котором запросит Заппа.

– Все, теперь вы свободны. Хотя ты, Заппа, задержись.

Привставший было начальник службы безопасности вернулся на место, а бросивший на него короткий взгляд Нукелле с чувством облегчения выскользнул из кабинета босса.

– Прошу прощения, сэр… – поднял руку Арнольд. – Можно, я пойду? У меня там дела нерешенные…

– Дела?

Босс почесал в затылке, потом покосился на шкаф, где стояла выпивка.

– Подождут твои дела. Вот отправлю Заппу, и еще поговорим.

«Вот же невезуха», – подумал Арнольд. Он так надеялся поскорее вырваться отсюда, чтобы добраться до кабинета, выпить две… Нет, пять отрезвляющих таблеток и оказаться наконец за пределами сверхсекретной информации компании. Он совсем не хотел вникать во все это. Совсем.

– Сколько у тебя персонала, Заппа?

– Восемь тысяч пятьсот тридцать два.

– Жуткое количество. Согласен?

– Немало, сэр.

– Немало. Так почему человека, который может грамотно выстрелить, нужно искать в каких-то портах?

– Ну… Лучше подключать профессионалов.

– Сбрасываешь ответственность, говнюк? Страшно?

– Боюсь оказаться в «синем списке» подозрительных лиц, сэр.

– Это который… запрещает ходить к проституткам?

– Не только. Там еще – аренда яхт, выдача кредитов, лишение льгот по государственным налогам.

– Я что, мало даю тебе денег, чтобы ты ни о чем таком не думал? И не опасался?

Заппа вздохнул и бросил косой взгляд на дремлющего Арнольда. Ему казалось, что в этой ситуации его выставляют совершенно голым перед посторонними людьми.

– Сэр, враги «Карнавала» имеют глубокие корни. Там и политика, и большой бизнес с Йкогамы.

– И что?

– Нужно… Одним словом, они известили меня, что, если я буду вести себя дерзко…

– Они займутся твоей семьей, – закончил за подчиненного босс.

– Именно так, сэр.

Последовала пауза, а затем прозвучал выстрел.

Арнольд даже встряхнул головой, чтобы прийти в себя.

Но нет, ему показалось. Это хлопнула дверь, через которую вышел Заппа. Арнольд вскочил, полагая, что теперь уж точно может покинуть кабинет босса, однако Руканезе указал ему на кресло, где только что сидел Заппа.

– Сэр, у меня работа. Сегодня еще два массива агентских сообщений обрабатывать.

– Успеешь. Давай выпьем. Потом придет Гобеньер – ему назначено, а ты уйдешь к своим массивам.

## 19

Руканезе поднялся и, пройдя в угол просторного кабинета, открыл стоявший там старый шкаф из настоящего дерева и достал другую двухлитровку с содержимым темно-вишневого цвета.

Вернувшись с бутылью к столу, он поставил ее и, достав носовой платок, любовно протер.

– Я вижу смятение в твоем взгляде, Арни. Но ты не дрейфь. Всю мы ее пить не будем.

Арнольд вздохнул. Когда, интересно, он вернется домой и в каком состоянии? И рабочий график? Он привык, что у него в отделе обходилось без авралов, а теперь…

– И – да. Я разрешу тебе выпить пару турботаблеток. Но не раньше, чем ты выйдешь от меня.

– Спасибо, сэр, – вымученно улыбнулся Арнольд, следя за поднимающимся уровнем в огромном стакане.

Они выпили, и Арнольд какое-то время сидел нахмурившись.

– Ты помнишь, на какую должность тебя принимали пять лет назад? – спросил босс.

Арнольд открыл глаза и не сразу вспомнил, что нужно выдохнуть, ну и вообще дышать.

– Да, сэр. Менеджер по отзывам.

– У тебя была одна помощница, племянница нашего соседа на острове Кику. Глуповатая девчонка.

– Но она справлялась. Я все делал сам, ей оставалось только листочки разложить по полочкам с буквами.

– Вот-вот. А теперь у тебя – ого-го какой штат. Когда подписываю требования на увеличение фонда заработной платы, аж пот прошибает.

– Но это же оправдывает себя, я представлял расчеты и статистику…

– Да не суетись ты, – отмахнулся босс, наливая по втором бокалу. – Я, кстати, давно заметил, что твой отдел постепенно от отзывов о нашей работе клиентов и рекомендаций маркетинговой службе перешел к разведывательной работе.

– Это, увы, необходимость, сэр. Поначалу я совсем не планировал, но впоследствии оказалось, что без полной информации о клиенте его «голый» отзыв мало что значит.

– Давай выпьем.

И они снова выпили.

Арнольд опять сидел с закрытыми глазами, прикидывая, сможет ли он теперь хотя бы подняться.

– Закусывай.

– Что? – спросил Арнольд, открывая глаза, и заметил блюдце с пирожными, которое ему подвинул босс.

– Закуси, тебе еще работать.

Арнольд кивнул и стал есть пирожные – одно за другим, все шесть штук.

– Ой, извините, – сказал он, вытирая губы салфеткой.

– На здоровье, – произнес босс, которого Арни видел будто в тумане.

– Ты вот что мне скажи – чтобы работать еще эффективнее, что тебе еще нужно? Я не хочу вкладываться в направления Заппы или Никелле, они не стоят даже своего завышенного жалованья. Что нужно тебе, говори.

– Знаете, сэр, мне иногда бывает необходимо силовое прикрытие моих агентов. Или иногда оказать давление, буквально дюжина бойцов с оружием.

– И что?

– Это приходится долго решать с Заппой. Иногда он очень занят и приходится приходить на другой день, а бывает, он так занят, что и через неделю.

– Но через неделю в таких делах уже ничего не сыщешь.

– Вот именно. Приходится нанимать частников, а это дорого, да и не могу я доверять частникам в полной мере, понимаете?

Босс не ответил, глядя куда-то сквозь Арнольда.

«Что я наговорил, дерзкий дурак?» – поругал тот себя, но как-то вяло, ударная доза крепкого не позволял ему видеть внешний мир в прежней его окраске.

«Как будто смотрю мультфильм, – подумал Арни. – И я там один из персонажей. Да, Зайчик Люк».

– Знаешь что, Арни. Я дам тебе силовое подразделение.

– Но, сэр, это расточительно.

– Не расточительно. Мы возьмем один из отрядов у Заппы. Он их, один хрен, не знает, чем занять. Нет, когда у нас война, они все в деле, однако, к счастью, войны у нас не так часто. В том числе и благодаря тебе. Поэтому завтра же получишь полсотни ребят. Можешь планировать для них работенку.

## 20

Две недели минули с того момента, как Йорик получил работу в охранной компании, но мистер Рискин по-прежнему не разрешал сообщать об этом родственникам. Поэтому Йорик ходил на службу в своей обычной одежде, а уже там переодевался в красивую форму, которая ему очень нравилась.

В начале новой недели ему выдали жалованье за предыдущую – сто десять рандов. Йорик был счастлив. Но лишь одно его печалило или, скорее, вызывало недоумение – вся его деятельность по-прежнему состояла из каких-то глупых заданий вроде заполнения бланков, поездок с экспедиторами компании за продуктами или вещевым имуществом.

Правда, у него появился коллега – Митчел. Он был слегка близорук и носил адаптивные контактные линзы. А еще у него имелся избыток веса, хотя он трудился вместе с Йориком наравне – не филонил.

Как-то раз они ставили подписи в своих картах обучения, и оказалось, что у них там отмечено множество тренингов по стрельбе, физической подготовке и какой-то дисциплине типа борьбы. И везде стояли голографические оттиски, сообщавшие о высоких оценках.

– Как думаешь, что это за фигня? – поинтересовался тогда Йорик мнением Митчела.

– Интуитивно-сенсорная система, – серьезно ответил коллега.

– Никогда о такой не слышал.

– А потому и не слышал, что она секретная.

– А если секретная, ты откуда узнал?

– А я и не узнал, я только догадываюсь.

Пару раз, оказываясь по необходимости в администрации во владениях прекрасной Салли, Йорик заставал там молодых сотрудников в такой же форме, как у него, заполнявших такие же, как и он, формуляры и тесты. Из чего он сделал вывод, что кроме него и Митчела есть и другие, кого обучали по «интуитивно-сенсорной системе».

Общение с Митчелом помогало унять сомнения и осознать свою нужность. А еще они обсуждали Салли. Она, конечно, была не такая яркая, как Зара, зато лучше оформленная. Ну и постарше. В Салли Йорик видел какую-то надежность, что ли, а вот Зара – сама провокация.

Мать Йорика теперь работала в охране, и это добавляло в их жизнь большей размеренности и порядка. Если она уходила на дежурство, то уже не могла, как бывало, вернуться посреди смены, потому что остановился какой-то там блок или подача транспортера.

Йорик теперь чувствовал себя совсем взрослым и мог сам приготовить себе ужин из того, что росло в палисаде.

А после развлекался, расстреливая из потешного ружья пластиковые стаканчики.

Со временем просто стрелять в них ему надоело, и он расставлял их по комнате, а затем засекал время и стрелял, поворачиваясь налево и направо.

Через неделю и это ему наскучило, и тогда он достал из подвала свою старую магнитную дорогу. Восстановил магнитные панели, поставил на них вагоны с платформами и на платформы поместил стаканчики.

Теперь его магнитовоз сновал под столом и между стульями, проносясь по разложенному в комнате гибкому магнитопроводу.

И стрелять стало сложнее. Йорик старался, но результаты были так себе. Игрушечный магнитовоз шелестел динамиками, имитировавшими шум ветра, а Йорик все стрелял и стрелял, но чаще мазал.

Немного рассердившись, он бросил это занятие и решил, что нужно передохнуть.

Вернувшись на другой день со службы, Йорик снова занялся стрельбой воланчиками, однако опять потерпел фиаско. А на третьи сутки битвы с маневрирующими пластиковыми стаканчиками он был вынужден признать полное поражение.

Ему удавалось настрелять не более тридцати процентов, а иногда и меньше с одной загрузки воланов в магазин игрушечного ружья.

Решив все же провести схватку-реванш, он достал из холодильного шкафа настойку из ревеня и, сделав несколько глотков, сморщился. Раньше он ее на дух не выносил, но мать постоянно ее делала, уверяя, что в ревене полно витаминов и он «обостряет восприятие». Одним словом, у Йорика были исчерпаны все другие способы, и он обратился к настойке.

Расставив стаканчики по платформам, Йорик заложил в магазин ружья воланы и, надавив кнопочку, прислушался к стрекотанию электрического компрессора, нагнетавшего воздух в специальную камеру. При этом Йорик поймал себя на том, что пытается быть похожим на актера Митчела Роджерса, который играл крутого полицейского в фильме «Последний привет». Роджерс так же поводил бровями, когда прислушивался, не идут ли враги.

Наконец все было готово для реванша, и Йорик запустил магнитовоз.

Состав начал разгоняться, и Йорик попытался остановить всякие мысли, ведь он боялся проиграть, и ему это мешало.

Но в этот раз снова ничего не вышло. Воланчики быстро закончились, а большая часть стаканчиков продолжала кататься на игрушечном составе.

Йорик сделал перезарядку и решил, что попытается в последний раз, а потом забросит это глупое занятие. Однако, проиграв еще несколько сражений, он, словно игроман в сетевом казино, делал все новые подходы и не заметил, как за окном сгустились сумерки и со смены вернулась мать.

Оказалось, она молча наблюдала за сыном в течение двух его боев и лишь затем проявила себя, негромко засмеявшись.

Йорик смутился и хотел было убрать магнитную дорогу, но мать его остановила.

– Постой, ты знаешь, что нужно брать упреждение, когда стреляешь по движущейся цели? – спросила она, подходя к Йорику.

– Я что, по-твоему, совсем дурачок? Конечно знаю.

– И что?

– Ну, видимо, не всегда делаю это упреждение правильно, – пожал плечами Йорик.

– Давай-ка поставь все мишени на место, посмотрим, совладает ли твоя мама с этим игрушечным оружием.

– Что теперь? – спросил Йорик, расставив стаканчики.

– Включай дорогу и отойди в угол, чтобы не мешаться.

Йорик пожал плечами и отошел за тахту, скрестив руки на груди. Он все еще переживал, что у него ничего не выходит с этим магнитовозом. Ну, пустяк, конечно, ерунда, однако было очень обидно.

Щелкнув стареньким пультом, он запустил игрушку и стал смотреть, как бегают платформы и покачиваются на них недоступные для него пластиковые стаканчики. Он даже не думал о том, сколько сумеет сбить мама – ну, поддержала сынишку, отвлекла его, попыталась превратить его неудачу в шутку, однако…

Бам-бам-бам. Потом пауза, и снова три выстрела, а потом, после паузы, еще четыре. И все без промаха. Магнитовозик продолжал бегать, но уже пустой, без стаканчиков, которые валялись на полу, покачиваясь после падения с платформ.

– Как?! Как у тебя получилось?! – выходя из угла, воскликнул Йорик, разводя руками.

– Очень просто, салага! Держи оружие!.. – ответила Анна-Луиза, возвращая Йорику смешное желто-красное ружье.

– Я не знал, что ты умеешь…

– Стрелять из игрушечного ружья?! – перехватила фразу мать. – Так я ведь в детстве очень увлекалась этим делом. Завоевывала призы, чтобы получить куклу или там… биргамотика. Денег у родителей было не много, и проще было выигрывать игрушки таким способом, чем клянчить на них деньги.

– Но как ты попадала? Ты же с первого раза ни разу не промахнулась! – продолжал недоумевать Йорик, глядя то на смешное ружье, то на разбросанные стаканчики.

– Ты сказал, что знаешь об упреждении, но упреждение на нелинейном участке разное, понимаешь? Ты положил полотно восьмеркой и стрелял где придется, а я – только на прямолинейных участках. Поэтому у меня везде было одно и то же упреждение, а у тебя – разные, и ты ошибался.

Йорик какое-то время смотрел на все это, в том числе и на маму, а потом хлопнул себя по лбу и сказал:

– Ну я глупец.

## 21

Вечер был неспокойный. Над бухтой грохотала «гроза», озаряя прибрежные кварталы вспышками молний. Однако Эрик уверенно правил через самый центр, покорно внедряясь в самую глубину автомобильных пробок.

Он мог бы, конечно, объехать через Парус – квартал, располагавшийся на плато, выбитом на гигантской гранитной скале, однако и там была объявлена опасность «шквал-два» из-за целой армии сверхплотных шаров, пытавшихся достичь планеты, прорываясь сквозь ее атмосферу.

Уходили в стратосферу зенитные ракеты, лазерные «геликоны» били не переставая, освещая сам Парус и прилегающие кварталы. Обломки шаров разлетались по сторонам, но и им не давали достичь поверхности зенитные штуцеры, которые часто секли сверхпрочной картечью по любому объекту размером с яблоко.

С одной стороны это выглядело расточительностью – каждый такой выстрел стоил денег, однако обломок сверхплотного шара массой более пяти килограммов внедрялся в землю и позже, через год или два, вздымался взрывом, выбрасывая наверх тонны грунта.

Почему это происходило? Пока никто не знал. Казенные ученые выявляли по сотне причин ежегодно, однако практика показывала, что если появлялись шары, их нужно было бить. И еще лучше – дробить раньше, чем большие куски коснутся земной поверхности.

Вот и били и дробили. Их мелкий песок и пыль были безопасны. По крайней мере, так считалось. А позже – кто знает? Феномен сверхплотных шаров стал известен только последние пятнадцать лет, до этого о них и не слыхивали.

Несмотря на неспокойную обстановку, шоссе заполнили автомобили и коммерческие роботы-фургоны. У развязок и поворотов то и дело вспыхивали информационные табло, сообщавшие о перекрытии перегруженных маршрутов и перенаправлении транспортного потока. Опускались шлагбаумы, из полотна выезжали стоп-стоуны, и под ругательства водителей автопилоты их машин принимали новые правила игры.

Эрик не успел совсем немного – две машины перед ним проскочили до закрытия прямого пути через Грин-Хилл, но затем стоп-стоуны блокировали проезд, вынуждая всех остальных принимать левее и разгоняться по прямой еще пару километров, чтобы потом выйти на сеть развязок первого и второго яруса. По сути, она не решала проблему пропускаемости, а лишь выполняла роль накопителей, вертя на своих ярусах потоки транспорта в часы пик и возвращая его на те же магистрали, когда пиковые нагрузки трафика спадали.

Эрик прибыл к кафе «Элефантина» в начале девятого, когда уже стало темнеть. Выйдя из машины, огляделся, где-то здесь его должна была ждать сестра.

Место было плохо освещено, однако вскоре он ее увидел – Анна-Луиза шагнула из темного угла от самой стены кафе.

Эрик машинально огляделся, пытаясь определить возможные опасности, но это лишь моторика, ведь если Анна-Луиза появилась, значит, место безопасное.

– Привет, Эрик, – сказала она и чмокнула его в щеку. – Фу, ты почему такой колючий? Хильда за тобой совсем не следит?

– Следит. И тоже недовольна, но я сегодня же побреюсь. Просто на работе завал – приходится крутиться.

– Как Бенни?

– Нормально. Училка говорит, что выше среднего. А больше нам и не нужно.

– Ты же говорил, что он осилил учебник Хирша?

– Да, но это домашняя история. Я посоветовал ему не выделяться и держать свои математические способности при себе. До времени.

– И он послушался?

– Он понял. Для десятилетнего это немало.

– Немало, – согласилась Анна-Луиза.

– Что у тебя случилось?

– Вроде пока ничего, но…

Анна-Луиза огляделась.

– Не томи, – поторопил ее брат.

– Похоже, Йорика завербовали.

– Завербовали?! – Эрик сделал пару шагов назад и, глядя по сторонам, сунул руку за пояс, где был пистолет.

– Извини, братишка, я не так выразилась. Я лишь подозреваю, что он не в порядке.

Эрик ее услышал, но не подал вида, продолжая затравленно озираться и держа руку на рукоятке «девятки». Жизнь заставила его серьезно относиться к даже очень простым знакам.

– Прости еще раз, просто он в последнее время вел себя очень странно, и я стала за ним присматривать, когда была такая возможность, ведь у меня на новой работе не так много времени.

– У тебя новая работа?

– Ну да.

– И что это за работа?

– Ну… я охраняю причал компании.

– Причал? Ты что, поменяла работу?!

– Да. Спокойнее, Эрик, спокойнее.

– Почему не сообщила мне?

– Ну, это же моя работа, а не твоя.

– Перестань!.. – потребовал брат. – Знала бы ты, чего мне стоило доказать им, что мы заслужили право уйти, убедить, что мы знаем не так много и не несем конторе опасности.

– Ну, прости. Я помню, что мы условились сообщать обо всех изменениях. Но я… правда, не хотела тебя беспокоить. У тебя семья… Короче, теперь я работаю в охране.

– И как ты попала на эту работу?

– Просто попросилась, – пожала плечами Анна-Луиза и отвела глаза.

– Спалилась-попросилась, – съязвил брат.

– Ну что ты опять?

– Это не я опять. Я не хочу снова суетиться и отмазывать тебя от суда, запугивая свидетелей и пострадавших.

– Это было один раз. К тому же ты знаешь, что у меня не было другого выхода. Мне показалось, что была угроза моему ребенку.

– Ладно, что там опять угрожает твоему ребенку?

– Он тренируется стрелять по стаканчикам из игрушечного ружья.

– Это все, чем он занимается? Он не готовится в финансовый колледж?

– Он отказался. Извини. Я приводила ему тот довод, что дядя Эрик приложил немало сил, – ты же знаешь, как он тебя уважает. Но он вдруг восстал против самой идеи быть бухгалтером. Я подождала, думала, остынет, но нет, он нашел себе работу – как он утверждает, аниматором на набережной.

– И ты не проверяла?

– Проверяла, когда была возможность. Ходила за ним.

– И что?

– Он пытается уходить от слежки, он проверяется, Эрик.

– Заметил тебя?

– Нет. Он пока мало что умеет, но он проверяется по правилам.

– Дома расспрашивала?

– Да, попросила показать, где он работает, на каком месте. А он сказал, что площадки по всей набережной, и когда на какой он будет работать, узнает только утром от их распорядителя.

– Давно он так работает?

– Третью неделю. Хорошие деньги приносит, говорит, что подают неплохие чаевые.

– Врет.

– Ясное дело.

– Ну а ты сама как думаешь?

– Да я уже почти что знаю. Он в охранную компанию устроился, в «Рекс-стандарт». Но в каком качестве, пока не выяснила.

– Смотри за ним внимательнее, сейчас в нашем регионе происходит какая-то возня с частными охранными структурами.

– Передел рынка?

– И это тоже, но там еще какие-то подводные течения. Целые компании переподчиняются за сутки, руководители пропадают бесследно, акции обрушиваются, и их торопливо скупают. И знаешь что…

– Что?

– Насколько хорошие деньги приносит Йорик?

– В полтора раза больше моей зарплаты.

– И это новичок – только из-за школьной парты.

– И?

– Очень может быть, что его готовят для подставы. Ну, ты понимаешь.

Анна-Луиза вздохнула и огляделась.

– И что же делать?

Ответить Эрик не успел, в нескольких сотнях метров от них в небе полыхнула яркая вспышка, и разряд «геликона» разметал шароид, осколки которого полыхнули в небе словно поток леонидов.

– Красиво… И жутко… – выдохнула Анна-Луиза, обретая способность говорить.

– Да уж, – поежился Эрик, ощутив мимолетное чувство собственной ничтожности перед этой безмерной огненной стихией. – Ладно, давай расходиться. Как выяснишь больше сведений – сообщи мне. Сама ничего не предпринимай.

Сказав это, Эрик вернулся к своей машине и вскоре уехал. А Анна-Луиза еще какое-то время оставалась на стоянке, прислушиваясь к отдаленным раскатам «геликонов», добивавших крупные осколки шароидов.

Эрик очень помогал ей, особенно своей осведомленностью. Он умел получать информацию на пустом месте, а уж в здании полицейского управления города и подавно. Хотя он лишь изредка подрабатывал там наладчиком климатического оборудования.

## 22

Йорик стоял на углу улицы Цвейген и дожидался Митчела, с которым они вроде как сдружились. Вместе ходили на обед, напрашивались в одну группу для обучения или работы и даже собирались как-нибудь выбраться попить пива – как настоящие мужики. Однако пока не складывалось.

Появился Митчел – в хорошо подогнанной форме курсанта охранной структуры, и Йорик, в который раз вздохнув, позавидовал ему.

Митчел выглядел настоящим героем, а ему приходилось таиться и надевать форму только в стенах компании, ведь об этом его попросил сам мистер Рискин.

– Привет, старик, – сказал Митчел и как мог крепко пожал Йорику руку.

Получилось не слишком сильно, хотя Митчел старался, и Йорик сдержал себя от колкостей в адрес коллеги, который был еще менее уверенным в себе, чем сам Йорик.

– Привет. О, смотри, вон Салли идет. Давай подождем, когда станет подниматься по ступеням, тогда и мы за ней.

– Хорошо придумано, – улыбнулся Йорик. Они с Митчелом были на пару увлечены делопроизводителем отдела кадров Салли, которая была лет на восемь старше их и обладала красивой фигурой – со слегка тяжеловатыми формами, что только добавляло ей очарования.

Вот она стала подниматься по ступеням, и Йорик с Митчелом, затаив дыхание, следили за каждым ее движением, не попадая ногами на ступени и спотыкаясь.

– Вот бы еще у нее юбка была короткая… – прошептал Митчел.

– Ага, – кивнул Йорик, и в этот момент, оказавшись перед дверями, Салли коротко оглянулась и поправила волосы. А затем пошла на проходную.

– Посмотрела сквозь нас, будто мы стеклянные, – заметил Йорик.

– Да уж, мы для нее не кандидаты, – вздохнул Митчел. Потом глянул на висевшие над дверями часы и сказал:

– Ну что, у нас еще пять минут. Постоим здесь или пойдем уже?

– Пойдем, чего стоять.

Предъявив пропуска строгому охраннику, они дождались, когда отскочит контрольная планка, и прошли в знакомый холл, где сейчас, утром, никто не задерживался, зато в обеденный перерыв он наполнялся галдящей толпой.

– Ты сейчас куда? – спросил Митчел.

– На восьмой этаж. У меня практика с тестами.

– И сколько тестов?

– Думаю, не меньше двенадцати.

– У меня та же фигня. А хотелось бы каких-то практических тренировок. Я тебя провожу, мне потом пешком на десятый – бланки буду помогать разбирать.

– Но не с Салли, – усмехнулся Йорик, заходя в открывшуюся кабинку лифта.

– Увы, братан, увы. В компании с ефрейтором Риппером. Он, кстати, в нашей команде, – сообщил Митчел, вставая рядом с Йориком. Створки закрылись, и лифт мягко пошел вверх.

– Вот как? А почему в нашей, он же давно не стажер?

– Понятия не имею. Видимо, у мистера Рискина какие-то свои критерии отбора. Я видел еще троих ребят, которые якобы с нами в группе.

– А что они за фрукты?

– Такие же, как мы, – ботаны.

– А, тогда точно в нашей, – сказал Йорик, и они засмеялись.

– Я, кстати, сбиваю все стаканчики на паровозе.

– Ты же говорил – по трем пока мажешь, – заметил Митчел, знавший об этом увлечении Йорика.

– Все, прошел этот этап. Вчера четыре раза сбил весь комплект.

– Подряд?

– Подряд.

– Да ты монстр!

Лифт остановился, и они вышли:

– Вчера «геликоны» шарашили – ой как! – сообщил Митчел, останавливаясь возле выхода на лестницу. – У нас в районе один осколок пропустили, так за ним целая команда приезжала. Прикинь, за полчаса он на три метра успел зарыться.

– Да ну?

– Правда! Они его специальным буром доставали.

– И большой осколок?

– Говорили, сто килограммов.

– Сто килограммов? – не поверил Йорик. – А кто тебе говорил?

– Сосед мой. Он раньше на такой установке работал. Только немного на другой – просто дырки бурил под всякие строительные дела.

– А как он узнал про массу осколка?

– Ему рассказал коллега бывший, который в спасательной команде теперь работает.

– Ну ладно – давай, до обеда!

– До обеда! – ответил Митчелл, и они разошлись.

## 23

Сильные руки сноровисто скользили по телу клиента, обильно политому синтетическим маслом, и крепкие пальцы молотили, словно механические штоки, пробивая мышцы до костей и суставов, растягивая кожу и привнося в анемичное тело временный заряд бодрости.

Всего сорок пять минут игры стальных пальцев на инструменте под названием тело, и бледная кожа стала розоветь, а клиент стал дышать так, будто прошелся вдоль забора метров двести.

Женщина закончила работу и, распрямившись над распластанным на массажном столе клиентом, шлепнула его по спине и сказала:

– Все, дорогуша, сегодня был последний раз.

Потом бросила на него одноразовое полотенце и, наскоро пошлепав расслабленными ладонями, направилась к двери.

– Но… почему… последний? – пробубнил бедняга, приподнимаясь.

– Потому что ты давно не переводил мне деньги. Сегодня я в третий раз делала тебе массаж бесплатно, но больше не могу – извини.

Массаж творил чудеса, пусть даже и временные, поэтому клиент сел на столе и уставил на Мелани свои голубые глаза – именно из-за них она и работала для него бесплатно. Но вся романтика в конце концов однажды упирается в деньги.

Первый раз у них даже был секс. Ну как секс? Какая-то условная имитация. Она работала от фирмы и была приглашена по большому контракту с медицинской корпорацией. Поскольку Мелани могла делать секс или лечебный массаж, между прочим, четырех направлений, она, ввиду слабой реакции клиента на нее как на женщину перешла на массаж.

Ей было все равно, а клиенту массаж оказался куда нужнее.

– Как… как тебя зовут?

– Мелани.

– Мелани, почему ты говоришь… что нет денег?

– Потому что они перестали поступать. И мне, и остальной прислуге.

– Прислуге? – переспросил клиент, и видно было, что каждое слово давалось ему с трудом.

«А мне какое дело?» – попыталась оправдаться Мелани, однако ей было жалко клиента.

– Как тебя-то зовут? – спросила она.

– Меня?

На его лице отразилось недоумение, а потом напряжение. Он пытался вспомнить.

– Донован Баллок? – промямлил он. А потом повторил отчетливее: – Донован Баллок…

От сильного толчка Мелани ударилась головой о дверь и съехала на пол, а на дальней стене с гвоздя сорвалась картина и обрушилась на журнальный столик.

«Донован… Донован… Баллок… Баллок…» – заметалась пред глазами Мелани огненная надпись. Или она продолжала слышать все это?

Где-то там, на подсознательном уровне, уже включился сигнал тревоги – нужно было бежать, однако этот сигнал заглушало природное любопытство Мелани, позвавшее однажды ее, совсем юную девчонку, в дорогу. И она отправилась в неизвестность, вместо того чтобы окончить школу в поселке и найти работу на автозаправке.

Потянулись длинные картины воспоминаний, где все знакомые персонажи двигались слишком заторможенно, а отдельные, самые неприятные для Мелани моменты прокручивались дважды, а то и трижды, особенно эта сцена с Роджером Калоди на их заднем дворе. Какая мерзость!

Потом – вспышка и лицо клиента.

– Мелани! Мелани, очнись! – требовал он, награждая ее болезненными пощечинами.

– Да перестань. Я уже в порядке! – воскликнула она и оттолкнула его что было сил. Он даже упал на пятую точку и вдруг засмеялся.

А она огляделась и спросила:

– Что это было? Как будто бомба шарахнула!..

– Это не бомба, это я… – виновато развел руками клиент и, поднявшись, подал руку Мелани.

– Как это ты? Что ты мог сделать?

– Не тот регистр включился, извини.

– Регистр? Ты о чем вообще?

– Если честно, я не знаю, – снова развел руками клиент. – Скажи, что означает «неоплаченные счета»? Это страшно?

– Это очень страшно.

– Почему?

– Ну вот посмотри…

Мелани ударила ладонью по стартовой кнопке настенного принтера, и на пол посыпались свежеотпечатанные бланки, требовавшие немедленно оплатить оказанные услуги, а также другие – уже начинавшие угрожать, что в случае неуплаты услуги будут отключены, а сама недвижимость арестована.

Бланков вывалилось с полсотни, и клиент неторопливо просматривал каждый, а Мелани за всем этим наблюдала.

Она могла уже сбежать – входная дверь изнутри не запиралась, однако ей было любопытно – это раз, клиент был ей симпатичен – это два, и она хотела посмотреть, чем же все это закончится.

– Ты разве не заметил, что тебе уже вторую неделю не поставляют продукты? – спросила она.

– Я принимаю пищу по часам. Сейчас как будто бы что-то еще осталось…

– Что там у тебя осталось? Ты питаешься синтетическими бисквитами из автомата. Баллон с сырьем закончится через пару недель. А канализацию тебе заблокируют через сутки. Куда гадить будешь? В бассейн?

– А у меня есть бассейн?

– У тебя шикарный бассейн, но у него уже дважды была просрочена очистка.

Мелани видела, что ее странный клиент поражен всем услышанным, и было очевидно, что о подобных вещах он узнает впервые.

– Но как же я жил до этого, Мелани? – спросил он, и на лице бедняги отразилось отчаяние. Это выражение задело Мелани. Ну какое ей до него дело? Ведь он не платит! Валить нужно, девушка, валить, пока его проблемы не стали твоими!

Она все понимала правильно, но почему-то поступала не так, как велел ей мудрый внутренний голос.

– Я работаю с тобой уже восемь месяцев – дважды в неделю делала массаж, хотя в первый раз…

– Что в первый раз?

– Был секс.

– Был секс?

– Ну, как секс? Он был оплачен, но ты… Ты не был готов.

Мелани старалась выражаться осторожней, зная, как чувствительны ее клиенты к этой теме, однако Донована эта тема, казалось, не интересовала.

– Деньги поступали? – спросил он.

– Регулярно, – ответила она.

– А другие услуги?

– Бассейн чистил Лори, но не сам – он только за роботом приглядывал. Порядок наводила «хилси-пятнадцать», это машина клиринговой компании. Продукты доставлял Смолли. Он пытался меня клеить, однако я знала, что он синтетик, поэтому посылала дурака подальше.

– Почему? – задал Донован детский вопрос.

– Синтетик не имеет собственного счета, хотя эмулирует человеческие желания. Какой смысл с ним трахаться?

Клиент вздохнул.

– А как можно узнать, почему перестали поступать деньги? – спросил он.

– Ну, первое, что приходит в голову, – зайти в банковский аккаунт. У меня там все по полочкам – кто прислал деньги, кто – нет. Ты, например, нет. За три раза, теперь.

– А у меня в доме есть компьютер?

– Ты прикалываешься, что ли? – спросила Мелани и нервно хихикнула. Этот парень был ей симпатичен, однако, случалось, даже очень симпатичные бросались на нее с упаковочными ножами.

– Что значит «прикалываешься»?

– У тебя два терминала. Один здесь, на первом этаже в гостиной, а другой наверху – в студии.

– В студии?

– Да.

– В студии, – повторил Донован, и это слово показалось ему каким-то изысканным. – Наверху. Тут что, есть второй этаж?

– Второй и еще небольшой антресольный.

– А зачем он нужен?

– Не знаю. У вас, богатеев, собственные причуды.

Донован показал на дверь и уточнил:

– Гостиная там?

– Там, – кивнула Мелани и, следя за тем, как неровно движется клиент, снова взвесила, стоит ли сейчас ретироваться или подождать еще. Интересно же, что он будет делать. Ну и еще – вдруг удастся вернуть свои деньги, а то и продолжить с ним работать? В конце концов, на выезде она сама определяла интенсивность труда, а в стационаре приходилось пахать безостановочно, отчего потом болели бока от нахватанной чужой боли.

## 24

Донован сел за терминал и положил руки на устройство ввода.

– Странные какие значки, – заметил он, несмело водя пальцами по клавиатуре.

– Чем же они странные? – спросила Мелани, приблизившись. Любопытство заставляло ее быть смелее.

– Не знаю. Непривычные какие-то. Простые, что ли.

– А почему вы так тихо говорите? Почти шепчете?

– Я… боюсь, что снова включится не тот регистр… Я пока не уверен, что могу контролировать себя…

Мелани кивнула и невольно коснулась затылка, где теперь была заметная шишка.

Донован дотронулся до одной клавиши, потом до другой. А затем до целого блока, и монитор ожил, картинка задвигалась.

– Наверное, вы умеете это делать, – предположила Мелани.

– Да. Как будто я начинаю что-то чувствовать… – согласился клиент, и его пальцы стали двигаться увереннее. Потом все чаще он начинал задействовать целые командные блоки вместо одиночных знаков.

– О, да вы преуспели в этом, сэр! – невольно вырвалось у Мелани, когда Донован вскрыл код не понравившейся ему программы и, что-то там быстро поправив, лишь на мгновение задумался и сказал:

– Я забыл вторую комбинацию…

– Что?

– Не могу вспомнить комбинацию записи результатов редактирования. Ничего страшного, пойду в обход.

Мелани с удивлением наблюдала, как преображался ее прежде анемичный клиент, всегда полусонный и заторможенный.

Донован продолжал набирать все новые команды, после чего на экране возникали дополнительные окна, в которых Мелани уже разобраться не могла.

Между тем сам главный герой работал все быстрее и время от времени задавал Мелани какие-то вопросы – быстро и невнятно, произнося их иногда даже на непонятном языке. Однако не ждал ответа и продолжал работать.

– Вот она, главная магистраль, – сказал клиент и откинулся на спинку кресла.

Он прикрыл глаза и выглядел совершенно обессиленным. На его бледном лице проступали капли холодного пота, и на какой-то момент Мелани даже показалось, что клиент не дышит, однако вскоре он открыл глаза и сказал:

– Мелани, напомни, пожалуйста, еще раз: как меня зовут?

– Вас зовут Донован Баллок, сэр.

– Да, точно, я это тоже вспомнил, – кивнул он и продолжил работу. Но не прошло и минуты, как он снова остановился, посмотрел на Мелани с улыбкой и сказал:

– Это мой аккаунт. Только он запаролен. Ты случайно не знаешь моего пароля?

– Нет, откуда? – ответила она и даже немного испугалась: уж не подозревает ли он, что она, пользуясь его бессилием, хозяйничала в доме и лазила по шкафам. – Нет, сэр, я не знаю пароля.

– Ничего страшного. Система должна принимать данные биологического контроля, – сказал Донован и смело приложил палец к приемному миди-картеру рядом с наборной панелью терминала.

Приемник мигнул красным фонариком, потом синим, и, наконец, загорелась зеленая планка, что означало: данные приняты.

Через мгновение поднялась невидимая стена файервола, и перед Донованом появилась главная страница с навигацией и меню.

Это был личный аккаунт и, конечно, это оказалось удачей для Донована. Тут нашелся и раздел, посвященный его здоровью, в котором накопилось много отчетов о его состоянии с широким перечнем параметров.

Немного подумав, он начал поиск оборудования, связанного с контролем его здоровья, – ведь как-то эти данные с него получали. И вскоре обнаружил целый список датчиков, вживленных в его тело. Они совершенно не ощущались, поскольку были размером с крупную песчинку. Донован вызвал карту со схемой размещения этих датчиков. Мест установки оказалось шестнадцать, и в этом не было ничего необычного. Тем более что к списку микрооборудования прилагалась подробная техническая документация.

Поразмыслив, Донован решил еще немного покопаться в перечне аппаратуры, которая была на него навешана, и вскоре обнаружил еще одно устройство. Оно оказалось нестандартным и не имело соответствующего технического описания.

Найдя безымянный файл, закрытый паролем, Донован потратил полчаса на то, чтобы вскрыть его, и, когда это удалось, получил доступ к схеме, указывавшей, где именно располагалась это устройство, а также к файлу с краткими инструкциями по обслуживанию этого устройства.

Оказалось, это был эмулятор реальности, подключенный напрямую к нервной системе и располагавшийся рядом с шейным отделом позвоночника.

– Вот это номер, – произнес Донован озадаченно. Если бы не его обычное притупление ощущений, он бы, наверное, почувствовал нечто вроде омерзения и его бы передернуло.

Сверившись с инструкцией, Донован вызвал функцию администратора, и перед ним открылись регулировки вживленного эмулятора.

Решив не делать резких движений, он уменьшил мощности пяти параметров на пару процентов и дал команду «исполнить».

В глазах сверкнула яркая вспышка, и Донован на мгновение потерял сознание, однако Мелани вовремя успела подхватить его.

– Да-да, спасибо… Как вас там?..

– Мелани, сэр.

– Мелани. Не уходите, пока я тут не закончу…

– Хорошо, я постою рядом.

– Я хочу разобраться в своих делах. И приложу все силы, чтобы выплатить вам долг. Я не люблю находиться в должниках, – заверил Донован, замечая, что его голос звучит звонче – или это слух стал острее? Да и красок как будто прибавилось.

– Ну-ка, встаньте передо мной, – попросил он.

– Зачем? – на всякий случай уточнила Мелани, однако исполнил просьбу странного клиента.

– У тебя яркая кофточка.

– Это топ.

– Неважно. О! Вот это спектр!

– Ну да, – улыбнулась Мелани. – Причем она у меня натуральная.

Она не поняла клиента, он не понял ее и снова вернулся к регулировкам.

– Ты вот что… Ты приготовься меня подхватить, если я снова… Ну, ты поняла…

– Да-да, – кивнула Мелани и встала рядом.

Теперь Донован решился на пять процентов сокращения активности эмулятора и, секунду помедлив, нажал «ввод».

На это раз его словно ударило молнией и, очнувшись, он обнаружил, что лежит на полу, а над ним бьется в истерике Мелани.

На ее лице был написан ужас и отчаяние, однако ее рыданий Донован не слышал.

Он шевельнул одной ногой, потом другой. Руки его тоже слушались, хотя с небольшой задержкой.

– Мне нужно встать, – сказал он, однако не был уверен, что Мелани его услышала. Она продолжала трясти головой и что-то кричать, будто выступала в какой-то модной пантомиме.

Не в полной мере ощущая свое тело, Донован сумел вернуться к монитору и, действуя, больше опираясь на подсознание, снизил изменения в характеристиках с пяти до двух процентов и снова нажал «ввод».

В то же мгновение он ощутил себя суперменом – пусть всего на несколько секунд, но это было удивительное чувство, когда снова ощущаешь власть над собственным телом. Впрочем, не до такой степени, как это было у Мелани. По сравнению с ней Донован все еще выглядел инвалидом.

И – да, ее голос. Как же громко она кричала!

– Да перестань ты орать! Я в порядке! – гаркнул Донован с неожиданными для себя армейскими нотками.

И Мелани замолчала.

Какое-то время в комнате царила тишина. Мелани все еще не могла отойти от испуга, а Донован сосредоточенно обдумывал ситуацию.

Он чувствовал себя лучше, значительно лучше, однако эмулятор все еще действовал, и его зловредную деятельность нужно было прекратить. Но как? Очевидно, что попытка отключить его может отключить самого Донована. А если двигаться с регулировкой шагом по полтора-два процента в сутки, это очень долго, и этого времени у Донована сейчас не было.

– Драйвера надо переписывать, – выдохнул он.

– А можно выпить.

– Чего?

– Да чего угодно, но покрепче.

– Ты думаешь это… сломает схему пороговой адаптации мозга?

– Я не знаю, чего там сломает. Но мне один знающий мозгоправ говорил, что, когда у его придурковатых пациентов не было сдвига в лечении, а за деньги требовалось как-то отчитываться, он использовал последний метод – поил их крепким до полной отключки.

– И помогало?

– Он говорил, что помогало, – пожала плечами Мелани.

Доновану показалось, что подобный опыт у него уже имелся. Как будто где-то и когда-то он так уже поступал. Или кто-то другой, а он об этом только знает.

– А у меня в доме есть алкоголь?

– Да, в баре.

– А где бар?

– Там, – указала Мелани.

Донован кивнул, собираясь с силами. Затем поднялся со стула и направился в указанном направлении.

Судя по всему, это была гостиная или коктейльный салон. Главное, он точно определил бар в этой незнакомой обстановке и, подняв крышку из лакированного ореха, подпружененную лифт-амортизатором, обнаружил полсотни разноцветных бутылок, подсвеченных огоньками, загоревшимися в стенках бара.

Увидев все это великолепие, Донован больше не сомневался в том, что у него была богатая практика применения этих средств в прошлом. Но каково его прошлое и кто он? Это на данный момент не имело значения. Донован схватил пару бутылок, которые показались ему наиболее подходящими по цвету и виду этикеток, и вернулся к терминалу.

– Вот, – сказал он, ставя их рядом с сенсорным вводным устройством так неаккуратно, что на экране появилось «скрытнргблю», которое пришлось удалить.

– Это подойдет?

Мелани взглянула на этикетки и вздохнула.

– Что не так? – уточнил Донован.

– Шестьдесят градусов…

– И что?

– Ничего. Нужно еще рюмочки и закуску.

– Какую закуску?

– Ну хоть какую-то. Я просто так подобную крепкую отраву выпить не могу, – призналась Мелани.

– А ты собираешься участвовать?

– Ну… раз уж я тут… Конечно собираюсь. Вы же один не справитесь.

– Не справлюсь. Я помню, что какие-то навыки у меня имеются, но вот конкретики совсем мало, – пожал плечами Донован.

– Ну, у меня с конкретикой порядок. Сейчас я все принесу, – сказала Мелани и удалилась, чтобы вернуться с двумя удобными рюмками и несколькими пакетами кисло-сладкой закуски.

– О, ты, наверное, сможешь сделать и все остальное?

– Да не вопрос, – сказала Мелани, решив, раз уж обстоятельства закинули ее в такой непонятный клубок, где ей все задолжали, то почему бы не воспользоваться случаем, тем более что такую выпивку она видела лишь в рекламных буклетах.

– Вам достаточно? – спросила она через какое-то время, поудобнее устраиваясь на стуле, пододвинутом к столу.

– Ну, я не знаю, – признался Донован, оценивая содержимое стакана на свет.

– Треть – это хорошая мужская порция. А себе я налила четверть.

Донован понюхал напиток и поморщился.

– Это хороший алкоголь, мистер. Но если не нравится запах – пейте, задержав дыхание.

– Как это?

– Сейчас покажу. Но сначала нужно сказать тост.

– Тост? А без тоста нельзя?

– Нельзя. Но достаточно короткого: «За здоровье!». В вашем случае это очень кстати.

– Да, кстати.

– Правда, есть тост еще короче.

– Какой?

– «Поехали».

– Куда поехали?

– Никуда. Это тост такой. Говорят: «Поехали» – и сразу пьют.

– Ага, мне это подходит. А это страшнее, чем инъекции?

– Нет, это лучше, если закуска хорошая.

– А у нас хорошая?

– Ну… – Мелани огляделась. – Воды не хватает.

– Зачем вода?

– Водой нужно залить помидорные чипсы, и тогда будет закусон на все сто.

– Я ничего из сказанного не понял, но вам верю. Давайте уже начнем, а то я очень волнуюсь.

## 25

И они начали. Мелани говорила какой-нибудь тост, и они выпивали «по маленькой». Потом тост говорил Донован, но лишь один – «Поехали».

Дело двигалось быстро, и вскоре Донован ощутил так нужную ему легкость и способность принимать трудные решения. И тогда он вернулся к терминалу, чтобы снова заняться тонкими регулировками эмулятора.

В этот раз он бесстрашно снизил коэффициент искажения на целых семь процентов и нажал «ввод». И снова был удар, однако Донован перенес его сидя, только перед глазами поплыли разноцветные круги, да в пищеводе стало так сильно жечь, так что он в отчаянии замотал головой.

– Что случилось? – сразу спросила Мелани, интуитивно протягивая ему бутылку с водой. Донован выпил ее всю и в одно мгновение ощутил себя трезвым. Былой легкости как не бывало. Вернулось чувство беспокойства и неуверенности. О том, чтобы снова заняться регулировками, он и думать боялся.

– Мне снова нужно выпить, – сказал Донован.

– Вы еще слабы, мистер. Нельзя вот так сразу налегать.

– Мне это здорово помогло, понимаешь? Я должен довести регулировки до нуля.

– Ну, я понимаю, но тогда нужно принять нейтрализатор, а уж потом продолжить.

– Нейтрализатор? – переспросил Донован.

– Да. Я всегда так делаю, а иначе здоровье посадить можно. Вам – так обязательно надо.

– А где взять этот самый нейтрализатор?

– У вас в аптечке должен быть стопудово. Или в баре. Я посмотрю.

Неуверенной походкой Мелани направилась в гостиную и вскоре вернулась с вакуумной упаковкой капсул.

– Как и выпивка, у вас в доме все самое наилучшее.

– Это нейтрализатор?

– Самый лучший, – подтвердила Мелани, шлепнув на стол упаковку. – Без побочных явлений типа там поноса или еще чего. Сама-то я предпочитаю тринитроцеллюлозную массу заглатывать. И недорого, и для кишок полезно.

– Ну ладно. А сколько принимать?

– Давайте две. Думаю, будет нормально. Сама-то я могла бы и четырьмя капсулами закинуться.

– Ну так закиньтесь, – предложил Донован, протягивая упаковку.

– Не, мне нормально. Давайте примите пару, и через десять минут будете как кристаллитовая брошка.

Донован забросил пару капсул в рот и, секунду помедлив, проглотил, почувствовав, как они неприятно царапнули по пищеводу.

– И воды – воды побольше, – подсказала Мелани, подавая вторую бутылку.

Донован послушно допил ее до дна и вскоре почувствовал некоторое беспокойство. Он тревожно взглянул на Мелани, и она кивнула.

– Да-да, вода почти сразу выходит. Так что бегите скорее, мистер, это там, в коридоре, сразу направо!

Пока Донован отсутствовал, Мелани, после некоторого раздумья, налила себе треть стакана и выпила, а выдохнув, поцокала языком и покачала головой.

Даже сквозь хмель ей удавалось прочувствовать изысканный и насыщенный букет напитка.

Вернулся Донован и сел за стол. Потом показал ладони с растопыренными пальцами.

– Это что? – не поняла Мелани.

– Я помыл руки, если что.

– Правильно. Вот теперь можно и накатить.

Мелани стала разливать из бутылки содержимое насыщенного янтарного цвета.

– Накатить?

– Да. Это значит поверх уже принятого.

– А сколько мне сейчас можно? – уточнил Донован.

– А сколько тебе нужно? Ой, простите, мистер. Это все алкоголь.

– Да ладно, говори мне «ты», мы ведь выпиваем, а это, насколько я… насколько я помню, является актом неформального знакомства.

– Ну ты и выдал! – пьяно воскликнула Мелани и налила стакан Донована до краев.

– О, так много!

– Ты заслужил, мистер.

– Чем же?

– Ну, этой… – Мелани качнула бутылкой в поисках подходящих слов. – Несгибаемой волей! Во!

Они выпили, и почти сразу Донована повело. Он передвинулся ближе к терминалу и, немного поиграв с указателем на экране, снизил активность эмулятора аж на тридцать процентов. Затем, прислушавшись к ощущениям и почувствовав, как его начинает плавно раскачивать, словно лодку на огромных волнах дремлющего океана, поднял активность до двадцати процентов и снова взял паузу.

Несмотря на накативший хмель, он все еще не решался нажать «ввод», чтобы исполнить изменения.

– Мелани!

– Да!

– Еще полстакана…

– Ты уверен? Может, побольше?

– Нет, будет в самый раз. И это… Ну, приготовь мне эти капсулы, чтобы я…

– Уже готовлю. Подам, как только скомандуешь. А пока вот твоя доза.

С этими словами она подвинула ему стакан, где было чуть больше половины.

Донован взглянул на новую порцию, потом на экран терминала, где уже плыли все значки и операторы. Он понимал, что еще немного – и потеряет контроль, однако интуитивно чувствовал, что пока лекарственный эффект недостаточен для того, что он задумал.

«Пора», – скомандовал он себе и в пару глотков допил алкоголь, затем перевел значение активности на полный «ноль» и подождал несколько секунд, чувствуя, как затуманивается сознание.

Как подавал окончательную команду, он не осознавал, лишь видел, что выполнял какие-то действия, но будто со стороны. При этом ожидал чего-то вроде обрушения потолка, но нет, только ощущение сужающегося пространства и приглушенный голос Мелани, которая что-то ему настойчиво втолковывала.

Кажется, потом он еще что-то пил.

«Наверное, нейтрализатор», – успел подумать Донован.

## 26

Очнулся он ранним утром, оттого что где-то рядом громко пели птицы и стрекотали похожие на стрекоз четырехкрылые тертиции.

Все эти звуки показались Доновану слишком резкими и какими-то новыми. Никогда прежде он их не слышал. Или слышал?

Он попытался подняться и ударился головой о стол, под которым лежал прямо на полу.

Кое-как перевернувшись на живот, Донован выполз из-под стола и, усевшись, огляделся. Похоже, он находился в гостях – на коротком диванчике спала какая-то женщина, а вся обстановка вокруг была незнакомой. Донован с трудом поднялся – ноги его едва слушались. Он прошел к окну и выглянул наружу, снова не узнавая ничего из того, что увидел.

Усыпанный желтыми цветами куст возле самого дома, лужайка с проложенными на ней мощеными дорожками. Еще цветы, бассейн и, видимо, небольшая оранжерея.

А еще он увидел море и даже услышал шум волн. Оно было совсем близко, может, в каких-то полусотне шагов.

– Море, оно совсем близко! – не удержался он от восклицания.

– Первая линия, прикинь? – прозвучал совсем рядом хрипловатый голос.

Донован обернулся и увидел женщину, которая прежде спала на диване. Должно быть, они были знакомы, но он готов поспорить, что видит ее впервые.

– Это ваш дом? – спросил он.

– Ах, если бы… – произнесла она и потянулась. – Этот дом ваш, мистер. А точнее, твой, мы ведь вчера перешли на «ты».

– То есть мы…

– Нет, я работала на тебя, пока у тебя были деньги, – пояснила женщина и, достав зеркальце, взглянула в него, но тут же убрала, оставшись недовольной тем, что увидела.

– А теперь денег нет?

– Вроде так, – пожала плечами женщина.

– Как вас зовут? Извините, я совсем ничего не помню.

– Похоже, что так, – согласилась женщина, поглядывая на него снизу вверх. – У тебя изменилось выражение глаз.

– Выражение глаз?

– Да, вчера ты был какой-то потерянный. А сегодня уже собран. Как спортсмен.

Она тяжело вздохнула и, оглянувшись на стол, добавила:

– Надо полечиться. Хотя правильнее, конечно, наглотаться нейтрализатора.

– Нейтрализатора? – переспросил Донован.

– Да, – сказала женщина, возвращаясь к столу, где возле панелей ввода и монитора стояли початые бутылки со спиртным. – Я, кстати, Мелани. Ты ведь спрашивал.

– Очень приятно, Мелани, – кивнул Донован и, оттолкнувшись от подоконника, на ослабевших ногах тоже направился к столу. – А как меня зовут, не подскажете?

Плюхнувшись на стул, он виновато улыбнулся, ожидая шуток или неодобрения со стороны Мелани, но она восприняла такую просьбу спокойно.

– Тебя зовут Донован Баллок.

– Спасибо.

– Пожалуйста. Ты же не возражаешь, если я еще дерну твоей дорогой выпивки? Выпить нейтрализатора я всегда успею.

– Не возражаю. Кстати, вот про нейтрализатор…

– С этим порядок. Я тебе вчера мощную дозу скормила – специально распотрошила пять ампул, чтобы порошок в воде быстрее растворился.

– Я не помню.

– Не помнишь. Ты принимал на последних сполохах сознания. Дернул стакан и отвалился. Я тебя даже на кушетку, вон ту, затащить не смогла. Успела только поддержать, чтобы на пол не рухнул. Так под столом и остался, – пояснила Мелани и одним махом опрокинула половину десертного стакана.

Донован смотрел во все глаза, ожидая какой-то негативной реакции Мелани, но ее даже не передернуло. Она лишь покачала головой с закрытыми глазами, а потом открыла их и, взглянув на Донована, сказала:

– Жаль, что у тебя бабки кончились. В смысле, деньги.

– Но раньше ведь были?

– Были. И ты вчера чего-то там нащупал в терминале… Вроде аккаунт…

– Аккаунт? – оживился Донован. – Это я посмотрю.

– Давай посмотри. Я тебе раньше массаж делала и… – Мелани дотянулась до открытой пачки пшеничных чипсов, негодных для закуски и приспособленных для здорового питания. Однако в данной ситуации выбирать не приходилось – никакой другой пищи в этом доме не было. Не считая таких же полезных и невкусных коктейлей. Но и их в холодильном шкафу совсем мало – она проверяла.

– Эй, да они заблокировали мои счета! – воскликнул через некоторое время Донован.

– Что? – лениво переспросила Мелани; она решила пока не идти в душ, поскольку и так было нормально.

Когда-то ей приходилось лечиться от алкогольной зависимости, потом она обходилась без этого несколько лет, и вот теперь, похоже, эта напасть ее снова настигла.

Ничего не хотелось делать, не хотелось думать. Хотелось лежать в туманной дреме, смотреть в безупречно отделанный потолок и осознавать, что в доме имеется еще по крайней мере дюжина бутылок крепкого высококачественного пойла.

– Я вошел в пре-аккаунт банковского распорядителя! Напротив моих трех счетов у него стоит блок!

– Охренеть… – выдохнула Мелани и, приподнявшись, налила себе еще. Ситуация позволяла. – А это законно?

– Блокировать мои счета?

– Нет, ломать этот самый аккаунт?

Донован не ответил, и Мелани выпила, с запозданием подумав, что хорошо бы отметиться в компании, иначе ей могут поставить прогул и как следствие влепить штраф. У них это запросто. Жалованье, бывало, задерживали, а вот штрафы исполнялись мгновенно.

– Как ты думаешь, что мне теперь делать? – спросил Донован.

– Не знаю. Можешь набухаться.

– Это не решит проблему. К тому же я, кажется, должен и тебе, правильно?

– Тебе не кажется, ты мне должен. Это стопудово.

– Послушай… – Донован вышел из-за стола и покачнулся.

– Эй-эй, не торопись! Ты еще вчера был как дерьмо из синтетического студня. Так что двигайся разумно. Понял меня?

– Я чувствую в себе силы… – возразил Донован.

– Да ладно тебе, – отмахнулась Мелани и налила себе еще. – Я делала тебе массаж, и я знаю. Да, с корпусом у тебя порядок. Наверное, ты был раньше каким-то там спортсменом – мышца так и играла, но потом, видимо, последствия травмы, куча бабок, брошенных в восстановление, и вот ты можешь ходить. Известная история, я нескольких таких бедняг встречала. Их лучшая форма на фото и видео. А у тебя и этого нет – на стенах вон только инсталляции… Где твои кубки и медали, брателло?

Мелани выпила очередную порцию и задержала дыхание, чтобы не выпускать раньше времени этот аромат, по три ранда за кубический фут выхлопа.

– Я не знаю… Может, я не спортсмен?

– А кто тогда? С таким мощным обвислым торсом? Может, сетевая модель? Или, банально, спортивный инструктор для престарелых миллиардерш?

Мелани пьяно хохотнула и грохнулась со стула на пол.

– Упс, команда… Требуется попридержать ходовые мощности…

– Давай поедем в банк. Я должен разобраться в этой проблеме.

– Какой банк? Ты же шаришь, я правильно поняла? Шаришь в компьютерах и прочей снаряге?

И, заметив недоумение в глазах клиента, Мелани откашлялась и, поднявшись, вернулась на стул.

– В том плане, что нужно решать вопросы онлайн. На хрена ехать в какой-то банк, который, возможно, просто место в арендованном дата-центре за полтысячи километров отсюда. Что ты там хочешь увидеть?

– Я хочу увидеть Фредо Берковского. Вон, посмотри. Он не робот, он реальная личность с собственным домом где-то за городом.