Город нежных пингвинов
Стихи, верлибры
Рита Патраш

Благодарности:

Дмитрий Близнюк

© Рита Патраш, 2020

ISBN 978-5-0051-8771-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

жить

вот я так и продолжаю жить

утром и вечером старательно чищу зубы стараюсь чаще есть овощи и фрукты медитирую по дороге на работу и обратно

стараюсь не использовать полиэтиленовые пакеты выключаю воду когда чищу зубы

утром и вечером если помните всегда (на самом деле не всегда) чищу зубы уступаю место в метро и стараюсь не быть равнодушной

составляю длинные списки а потом списки списков

блин вспоминаю про необходимость спонтанности злюсь на эти списки

выбрасываю к черту эти списки пытаюсь раскрыться навстречу миру

пишу полуночные сообщения в которых честно рассказываю о своих чувствах о блин вспоминаю о необходимости уважать чувства другого человека

честно рассказываю о своих чувствах исключительно коту планирую бросить курить и от этой мысли хочу курить еще больше

сто тысяч лет хочу записаться на йогу чтобы научиться расслабляться нет лучше на бокс чтобы всем набить морду

блин мне точно надо к психотерапевту

нет не надо надо же принимать себя таким как есть

стараюсь медитирую выключаю говорю молчу уступаю бью медитирую а лучше все равно не становится

вот так и продолжаю жить безуспешно пытаясь успокоиться

ю

то чувство

которое я к тебе испытываю

похоже на ожидание последнего трамвая из сумрака

он катится как локальное полнолунное грозоземлетрясение а на рельсах уже лежат

первые портвейно-глинтвейновые листья

полдень

гремит саксофонное полуденное солнце хемингуэйный пенсионер вслушивается в арбуз фламинговая девушка

с достоинством везет в корзине велосипеда двух свежевыпеченных младенцев

а из тандыра

только что вынули хрустящие пластинки с сыром тыквой и джо дассеном

пиццерия

маленькая привокзальная пиццерия

смятые стаканчики кофе похожи на брошенные яхты и вечный сквозняк который не что иное

как бездомная музыка записанная на одноразовых тарелках

вот эспина в её чемодане чужие телефонные разговоры и самая полная в мире коллекция чаячьих криков

матильда делает украшения из потерь и обидных прозвищ геннадий дрессировщик детских воспоминаний

а поликарп вчера ночью родил скрипку и не знает чем её кормить

и только жареные куры в витринах плечистые как гренадеры загорелые как светские львицы пока уверены в себе

и нет никакого сюжета

будто сегодня здесь собрались все те кто не нашёл себе места в этом мире сиротея с каждым годом

сонно-небритый ночной уборщик

включает кота на максимальную громкость собирает растерянные вещи и люди

улетеле

это невозможно рассказать вот-вот дождь

аэропорт

кофе в зале ожидания смеющаяся анна улетеле

а потом курить сиротски-идиотски в сквере слушать в последождевых кустах

свежее и оттого чернильно-ежевичное сквореццо

и кажется что маленькие спутниковые тарелки ромашек которые бабушки продают у метро

транслируют мою тоску в наушники всех пассажиров

господин мартин март

из зияющей штольни лужи вылез на проезжую часть господин мартин март

в шепелявом плаще

в лунных очках-консервах

со стрекочущей головой-скворешником

с неправильно идущим сердцем-будильником

господин мартин март повелитель фонарей-дементоров

мандельштам перешедший на тёмную сторону

майкл джексон переквалифицировавшийся в шпагоглотателя механический ящер-ящик

господин мартин март

говорит трубчато-коленчатым басом:

просыпайся сом артём на дне невы-реки пой злоебучая птица рио-де-жанейро мела-ля-ля-нхолия

ипохо-хо-хо-ндрия

творись тёмное волшебство весны

хокку про закат

а под вечер вдруг закат

будто в соседнем доме все одновременно вывесили в окнах красные полотенца

весна

девушка с шейными позвонками выступающими как у верлибра несёт чёртову дюжину тюльпанов

они клюют её лицо и кричат га-га-га!

киндзмараули

осень это грузинская кухня

воздух слегка приправлен аджиковым холодом и целовать тебя при температуре плюс десять

всё равно что тысячу раз повторить киндзмараули пока не застынут губы

и не почувствуешь вкус винограда в тебе как и в гроздьях

сложив фиолетовые крылья

спят маленькие драконы весёлого косноязычья и в тянучих потёмках сплошные хмели-сунели но ничего не случится любимая

случится только вино в басовитых бочках

турция

турецкие розы

жирные и огненные как проклятия из них можно варить борщ крепостью в тысячу лошадиных сил

от могучей моркови можно зачать сына

а соленый петербург

тает во рту почти без остатка

точная косточка петропавловки и жетон на небесное метро

хельсинки. для эс

в этих сумерках-хельсинках ты такая красивая

что мне стало так радостно

будто я только что проглотил катушку никола тесла в этих сумерках-хельсинках

ты такая красивая

что мне стало так грустно

будто я только что выпил гремучее стихотворение гарсиа лорки получил одновременно солнечный удар и северное сияние

снег как ни в чём ни бывало шёл вверх ногами

хюгге

когда в городе идёт снег становится тихо и типа уютно

будто на улицах зажгли эти сентиментальные дешёвые бумажные абажуры из икеи

и большой лебовски

смотрит на скрипучем проекторе старые чёрно-белые плёнки

про нас

бьюти

в арках-петрарках

блестит на лужах заморозковая чешуя снег хрустит как санскрит

а луна крутится как пластинка

с грустной песней давно умершей чернокожей женщины она любила всё красивое:

дорогое нижнее бельё

такое тонкое невесомое и замысловатое как грузинская вязь и кудрявого орлиноглазого итальянца

который сломал ей два ребра

бенвенуто. какофония весны

бенвенуто едет в метро раскачивается податливо с соседями в такт

мужчина несвежих лет носит лицо

длинное будто стекающее вниз под собственной тяжестью

лицо это перевешивает тоненькое тело тяжестью мыслей тяжестью тайно носимого и едва выносимого несчастья

сразу видно: мало кто был с ним нежен

да и сам человек мало был сам с собою нежен

а вот ещё лицо

гладкое упругое анонимное как боксёрская груша в такое лицо хочется вцепляться бить и визжать

а по радио всё передают и передают блюзы-угрозы с мокрым снегом бенвенуто выходит

смотрит вокруг

наспех собраны и кое-как впихнуты в вокруг предметы бытия стальная арфа подъемного крана синевата от высоты

дома как футляры выросших скрипок

фабричная труба – гибрид гобоя и отбойного молотка пейзаж-цыганский оркестр наяривает какофонию весны

глядит бенвенуто на это всё и чувствует как у него отрастает очаровательный орган специально приспособленный для меланхолии раздражения брюзжания

мизантропии и энтропии умопомрачения бесплодных мечтаний.

без этого специального органа вы в петербурге долго не протянете

на этой мысли бенвенуто подскальзывается лежит беспомощный как рояль

сырой мясной ветер швыряет к его ногам крик чайки

будто электронное хайку

петрарка

ты сказала я тебя больше не люблю я сказал окей какие проблемы

и голуби пролетели над нами

как страницы вырванные из петрарки

васильевский остров

продавец цветов у метро похожий на сорокалетний рояль

прокуренными клавишами зубов разгрызает слова крокусы и астры

ветер швыряет под ноги жителям коммунальных квартир почту полную тревожных

сводок о дождях-хлопотах и переездах

вы замечали что осенью всё обращается вспять

из колебательной летней венеции в твёрдую зимнюю тверь приземистую будто город присел на корточки?

и некто по имени () невыспавшийся и печальный такой будто проглотил на завтрак гобой (его слишком часто учили жить

и никто не учил стареть)

берёт газету пахнущую мокрой собакой перекатывает во рту шершавое слово варшава воспоминанье-мечтанье о празднике который всегда и идёт на набережную

целоваться с сфинксами

не бойся мой ()

это как смена времени года

но ты останешься маленьким навсегда маленьким там в глубине сумеречного осеннего материка спрятан тайный Васильевский остров

немой гомер

я бы хотел сейчас уметь вытащить из рукава индию и сказать отдыхай бро у нас ещё полно времени

но в карманах у меня только потери

и каждая потеря как одиссея и илиада как и всякий на этой земле я немой гомер чертовски уставший от своих поэм

февральское

в феврале

как в торжественном космическом корабле величественно вращающемся как белое веретено

от снега появляется ощущение невесомости и вверхтормашковости невинности советского космонавта

(чьё душевное равновесие устойчиво как неваляшка

и чья улыбка после смерти обязательно станет подсолнухом) и всесильной самоуверенности молодого брюсвиллиса стоящего голыми кровавыми пятками на снегу

февраль возвращает вот это всё растраченное незаметно

в так называемой борьбе за выживание но только на семь секунд

в уголке левого глаза

едва успела расцвести незабудка

снегопад 20 января 2019 года

через некоторое время это станет типа легендой той самой историей

которую рассказываешь друзьям или прекрасной незнакомке

(с целью естественно увлечь в постель)

блестя глазами и лукаво улыбаясь на ходу сочиняя смачные детали (правде сложно верить)

но одну вещь ты оставишь себе как самый скупой скупец

как ты курил на виду у луны

и снега пели тебе белую индейскую песню отборные злейшие будтококаиновые снега

словно ты самый весёлый самый удачливый самый бесстрашный наркобарон печалей и страхов

ребе йосиф

ребе йосеф

твое лицо похоже на хлопотливую босоногую птицу которая греется в бороде

твоя память переполнена как ноев ковчег

ты умеешь давить из книг красное вельветовое вино шалом ребе йосиф

стаканы готовы к отплытию

а наши разочарования прекрасны как виниловые пластинки

венеция

нет господа

нет никакой венеции и парижа нет

и даже кемера с магазинчиком под удивительным но закономерным для турции названием ural тоже нет

есть вот это отсутствие неба

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.