# World of Warcraft: Тралл. Сумерки Аспектов

Кристи Голден

Когда Азерот был молод, благородные титаны назначили пять великих родов драконов хранителями зарождающегося мира, наделив главу каждого из них, Аспекта, частичкой собственных космических сил. Объединившись, Аспекты драконов посвятили себя борьбе со всеми силами зла, угрожавшими безопасности мира. Но более десяти тысяч лет назад Смертокрыл, глава рода черных драконов, сошел с ума и предал других Аспектов, расколов их единство. Его недавнее нападение на Азерот, известное как Катаклизм, повергло мир в хаос.
Ныне внутри Водоворота, что кроется в самом центре нестабильного Азерота, бывший вождь Орды Тралл и другие могущественные шаманы стараются не дать миру разойтись по швам. Но и в душе самого Тралла разворачивается битва, связанная с его новой жизнью среди Служителей Земли. Будучи не в состоянии сосредоточиться на своих обязанностях, Тралл охотно откликается на неожиданный призыв о помощи загадочной Изеры – Аспекта зеленых драконов. Скромное поручение скоро превращается в путешествие не только по всем уголкам Азерота, но и по временным потокам самой истории, ведь в видениях перед Изерой предстало ужасное возможное будущее: Время Сумерек. Прежде, чем оно станет реальностью, Тралл должен оставить свои сомнения в прошлом, найти истинное предназначение в настоящем и помочь драконам Азерота пережить Сумерки Аспектов.

> Поскольку эта книга рассказывает об исцелении мира, я бы хотела посвятить ее тем учителям и целителям, которые помогают лечить наш.


> Джеффри Эллиотт

> Грег Герритсен

> Ким Харрис

> Пегги Джинс

> Энн Ледьярд

> Мэри Мартин

> Анастасия Натт

> Катарина Роске

> Ричард Суддат

> Дэвид Треземер

> Лила София Треземер

> Монти Уилбурн

Сhristie Golden

WORLD OF WARCRAFT: THRALL: TWILIGHT OF THE ASPECTS


Печатается с разрешения компании Blizzard Entertainment, Inc.


Перевод с английскогоВеры Юрасовой


Иллюстрация на переплетеАлана Дингмана


© 2020 by Blizzard Entertainment, Inc. Все права защищены.

Thrall: Twilight of the Aspects, World of Warcraft, Diablo, StarCraft, Warcraft и Blizzard Entertainment являются товарными знаками и/или зарегистрированными товарными знаками компании Blizzard Entertainment в США и/или других странах.

Все прочие товарные знаки являются собственностью соответствующих владельцев.

## Глава первая


Тралл – некогда вождь великой и могущественной Орды, а теперь обыкновенный шаман – стоял рядом с другими такими же шаманами. Крепко зажмурив глаза, они отчаянно пытались удержаться на ногах. Вокруг них гневно бушевал океан, а крошечный клочок земли, выступавший из воды, содрогался у них под ногами, трепеща и дрожа от боли.

Совсем недавно лишившийся рассудка Аспект драконов разорвал поверхность земли и прорвался в Азерот. Безумный Смертокрыл снова пришел в этот мир. Своими яростными действиями он нанес Азероту глубокую, зияющую рану. Те, в чьих сердцах еще теплилась надежда, считали, что Азерот можно исцелить, но он уже никогда не станет прежним.

В самом сердце мира, в месте под названием Водоворот, глубочайшие недра земли оказались резко вытолкнуты на поверхность. И именно здесь собрались те, кто отчаянно пытался восстановить расколотые континенты.

Все они были могущественными шаманами, членами братства Служителей Земли. Чтобы прийти сюда, они оставили позади другую ответственную службу и обязанности. Каждый из них мало что мог изменить сам по себе, но, собравшись вместе, эти мудрые и отлично подготовленные шаманы были способны сделать намного больше.

Несколько дюжин шаманов поодиночке, парами или небольшими группами стояли на скользких скалистых шхерах, пытаясь удержаться на брыкающейся, вздрагивающей земле. Они воздевали руки, одновременно приказывая стихиям и умоляя их. Несмотря на то что физически шаманы не были связаны между собой, они соединились на духовном уровне. Закрыв глаза и погрузившись глубоко в себя, они работали над исцеляющим заклинанием.

Шаманы пытались успокоить стихии земли и вынудить их исцелить самих себя. Конечно, именно стихии пострадали больше всего, но ведь они были гораздо более могущественны, чем простые смертные. Если шаманы сумеют хотя бы немного успокоить землю и напомнить ей об этом, она сможет воспользоваться своими собственными неисчерпаемыми силами. Но земля, камни, почва и недра Азерота не могли оправиться от еще одного удара – предательства. Ибо Аспект черных драконов Смертокрыл, некогда известный под именем Нелтарион, был Хранителем Земли. Ему было поручено защищать ее и хранить ее тайны. Теперь же земля стала ему совершенно безразлична. Между делом Смертокрыл безрассудно рвал ее на части, не обращая внимания на сотворенный им хаос и причиненную боль.

От горя земля неистово вздымалась вверх.

– Стойте прямо и твердо держитесь на ногах! – воскликнул голос, каким-то образом достигнувший ушей Тралла. Голос прорвался сквозь гул дрожащей под ними земли и сквозь грохот яростных волн, пытавшихся сбить шаманов с их и без того ненадежной опоры. Он принадлежал Нобундо Сломленному, который первым из своего народа стал шаманом. Сегодня настал его черед проводить ритуал, и пока что он делал это мастерски.

– Откройтесь своим братьям и сестрам! Услышьте их, почувствуйте, узрите Дух Жизни, ярко сверкающий внутри них, подобно дивному пламени!

Рядом с Траллом на одной из крупных новообразованных шхер стояла Аггра – орчиха из племени маг’харов и потомок клана Северного Волка. Тралл встретил ее в Награнде и полюбил. У нее была коричневая кожа и рыжевато-каштановые волосы, собранные в пучок на обритой по бокам голове. Своей сильной рукой она крепко держалась за руку Тралла. Сейчас от них не требовалась ни деликатность, ни нежность. Усилием воли они пытались обуздать стихии.

Шаманы храбро стояли на краю отвесных скал. Под ними ветер хлестал по океану и поднимал волны, которые с глухим грохотом врезались в острые камни. Стихии должны были угомониться прежде, чем шаманы смогут начать исцеление, но они сильно рисковали.

Тралл почувствовал, как от попыток удержаться на месте напряглись его мышцы. Приходилось проявлять немалую ловкость: орк прямо стоял на дико брыкающейся земле, стараясь не упасть в голодный океан и не разбиться об острые камни. При этом он пытался найти внутри себя центр спокойствия, который позволил бы ему соединиться с другими шаманами на глубоком духовном уровне. Если шаман был достаточно опытен и хорошо подготовлен, в это место мог войти Дух Жизни – та энергия, которая позволяла общаться со стихиями, взаимодействовать с ними, а также объединяться с другими шаманами, которые делали то же самое.

Тралл ощущал, как они тянутся к нему. В этом хаосе их сущности походили на оазис спокойствия, и орк изо всех сил старался как можно глубже уйти внутрь себя. Тралл не без труда взял под контроль дыхание, не давая себе делать быстрые, неглубокие вдохи, которые только заставили бы его тело испытывать тревогу и беспокойство. Вместо этого он принудил свои легкие мерно вдыхать и выдыхать влажный, соленый воздух.

«Вдох через нос… выдох через рот… Крепко держись за Аггру, но не цепляйся за нее. Закрой глаза, открой свой внутренний дух. Найди точку равновесия и в этой точке обрети покой. А затем возьми этот покой и позволь другим ощутить его».

Тралл почувствовал, что у него вспотели ладони. Его вес сместился, и орк поскользнулся. Быстро спохватившись, Тралл попытался снова начать глубоко дышать, чтобы вернуть ритуал к равновесию, но, похоже, у его тела на этот счет имелись свои мысли. Оно отказывалось подчиняться приказам Тралла, желало сражаться, действовать, а не стоять на месте, дышать и оставаться спокойным. Он…

Внезапно сверкнула вспышка света, настолько яркая, что орк мог увидеть ее даже с плотно зажмуренными глазами. Шаманов оглушил страшный грохот. Молния ударила слишком, слишком близко к ним. Раздался глубокий гул, и земля задрожала еще более яростно. Тралл открыл глаза и сразу же увидел, как всего в нескольких метрах от него огромный кусок земли, выжженной от удара молнии, раскололся под ногами гоблина и дворфа. Те вскрикнули от неожиданности, хватаясь друг за друга и за стоящих рядом шаманов, а потом повисли над бушующими волнами и торчащими из воды острыми камнями.

– Держитесь! – проревел таурен, который мертвой хваткой вцепился в руку гоблина. Он уперся копытами и потянул, дреней, державший дворфа, поступил также. Двух тяжело дышащих шаманов вытащили на землю.

– Назад, все назад! – закричал Нобундо. – Возвращаемся к убежищам… Быстро! – собравшимся шаманам не нужно было повторять дважды, поскольку соседняя шхера уже рассыпалась на куски. Орки и таурены, тролли и гоблины, дворфы и дренеи – все побежали к своим верховым животным, забрались им на спины и погнали дрожащих зверей в сторону укрытий, расположенных на одной из крупных шхер. В эту же минуту небеса разверзлись и начали больно бить шаманов крупными, тяжелыми каплями дождя. Тралл задержался ровно настолько, чтобы позволить Аггре забраться на их виверну, а затем направил крылатую тварь ввысь.

Убежища представляли собой немногим более, чем самодельные хижины, расположенные как можно дальше от берега и защищенные охранными заклинаниями. У каждого шамана или пары супругов было свое собственное жилище. Хижины располагались вокруг большой, открытой площадки для ритуалов. Охранные заклинания защищали шаманов от небольших проявлений гнева стихий вроде молний, однако земля все еще могла разверзнуться у них под ногами. Впрочем, эта угроза существовала всегда, где бы ни находились шаманы.

Тралл первым добрался до убежища. Он придержал полог из медвежьей шкуры, чтобы Аггра успела заскочить внутрь, а затем опустил его и плотно прикрыл. Дождь сердито колотил по шкурам, словно требуя, чтобы его впустили внутрь. Хижины слегка тряслись от натиска ветра, но все же были крепкими.

Немного дрожа, Тралл стал быстро снимать с себя насквозь промокшие одеяния. Аггра молча последовала его примеру. Мокрая одежда могла убить их вернее, чем случайный удар молнии, хотя и не так быстро. Они обсушили свои мокрые тела – зеленое и коричневое, – а затем достали из сундука чистые сухие одеяния, после чего Тралл принялся разжигать огонь в небольшой жаровне.

Он чувствовал на себе взгляд Аггры. Невысказанные слова тяжело повисли между ними в воздухе. Наконец орчиха нарушила молчание.

– Го’эл, – начала она. Ее глубокий хрипловатый голос прозвучал участливо.

– Ничего не говори, – откликнулся Тралл. Он поставил воду греться и занялся приготовлением горячих напитков для них обоих.

Орк видел, как Аггра нахмурилась, а затем закатила глаза, едва заставив себя промолчать. Ему совсем не нравилось разговаривать с ней в таком тоне, но он был не в настроении обсуждать то, что произошло.

Заклинание не удалось, и Тралл знал, что причина была в нем. Они сидели в неловкой тишине, пока вокруг бушевал шторм, а земля продолжала содрогаться. Наконец дрожь немного поутихла, подобно тому, как засыпает, обессиленный после плача, маленький ребенок. Тралл чувствовал, что земля не успокоилась и вовсе не исцелилась, но хотя бы перестала трепетать.

До следующего раза.

Почти сразу же Тралл услышал снаружи голоса, и они с Аггрой вышли из хижины. Небо над головами было пасмурным, а влажная земля хлюпала под босыми ногами. Остальные шаманы собирались на центральной площадке. На их серьезных, озабоченных лицах читались усталость и решимость.

Когда Тралл и Аггра подошли, к ним повернулся Нобундо. Когда-то он был дренеем, но больше не выглядел гордым, сильным и высоким – из-за воздействия энергий Скверны его тело стало согбенным, почти безобразным. Многие Сломленные превратились в темных, извращенных существ, но только не Нобундо. Воистину, на него снизошло благословение. Его великое сердце открылось силе шаманов, и именно он принес эту силу своему народу. Рядом с ним стояли несколько синих дренеев – незапятнанных, холеных, чистых. Но в глазах Тралла и многих других Нобундо затмевал их всех тем, что оставался собой.

Когда верховный шаман посмотрел на Тралла, тому захотелось отвести взгляд. Орк глубоко уважал это существо, как и всех собравшихся здесь шаманов. Он вовсе не хотел их разочаровать. Но все-таки разочаровал.

Нобундо поманил Тралла к себе слишком большой рукой.

– Подойди ближе, друг мой, – негромко проговорил он, беззлобно глядя на орка.

Многие были настроены отнюдь не столь снисходительно, и Тралл, подходя к Нобундо, чувствовал, как они бросали в его сторону гневные взгляды. Остальные шаманы молча подошли, чтобы принять участие в этом собрании.

– Ты хорошо знаком с чарами, которые мы пытались наложить, – начал Нобундо все еще спокойным голосом. – Они должны были успокоить и утешить землю. Ритуал, конечно, очень непростой, но мы все здесь знаем, как его осуществить. Ты можешь сказать нам, почему?..

– Хватит ходить вокруг да около! – прорычал Регар. Это был крупный, мускулистый, израненный в боях орк. При взгляде на него слово «высокодуховный» никак не приходило на ум, но всякий, кто склонялся к такому умозаключению, глубоко ошибался. На своем жизненном пути, который был еще далек от завершения, Регар успел побывать гладиатором, позже – рабовладельцем, а затем стать верным другом и советником Тралла. Впрочем, сейчас, окажись на месте бывшего вождя Орды более малодушный орк, он бы дрогнул перед гневом Регара. – Тралл… Скверна тебя побери, да что с тобой творится? Мы все это ощутили! Ты даже не сосредоточился!

Тралл почувствовал, как у него сжимаются кулаки, и заставил себя расслабить мышцы.

– Я позволяю тебе так говорить со мной, Регар, лишь потому, что ты мой друг, – негромко, но с угрожающими нотками в голосе проговорил он.

– Регар прав, Тралл, – своим глубоким голосом пророкотал Мулн Гнев Земли. – Этот ритуал трудный, но не невозможный. Более того, он хорошо нам знаком. Ты – шаман, тот, кто прошел через все истинные обряды своего народа. Дрек’Тар восхвалял тебя, говорил, что ты – спаситель орков, потому что стихии заговорили с тобой после многих лет молчания. Ты вовсе не неопытный ребенок, так что мы не должны нянчиться с тобой и жалеть тебя. Ты – член Служителей Земли, почетный и могущественный, иначе тебя бы здесь не было. И все-таки ты подвел нас в самый ответственный момент. Мы могли прекратить землетрясения, но ты нарушил ход ритуала. Ты должен сказать нам, что тебя отвлекает, чтобы мы могли тебе помочь.

– Мулн… – начала Аггра, но Тралл поднял руку.

– Тебе не о чем волноваться, – обратился он к Мулну. – Этот ритуал очень сложен и утомителен, а у меня на уме сейчас много забот. Только и всего.

Регар выругался.

– Много забот у него на уме, – со злостью процедил он. – Представь себе, нам всем тоже есть о чем подумать. Например, о том, как не дать всему миру разлететься на куски! Но это же для тебя такая мелочь!

На секунду взор Тралла застлала красная пелена. Но Мулн заговорил прежде, чем орк успел ответить:

– Регар, вождем Орды был Тралл, а не ты. Ты не можешь знать, насколько тяжела эта ноша. Возможно, она тяготит его до сих пор. И поскольку ты сам совсем недавно был рабовладельцем, то не имеешь морального права судить его! – Таурен повернулся к Траллу. – Я не нападаю на тебя, Тралл. Всего лишь пытаюсь понять, как мы можем помочь тебе, чтобы затем ты смог помочь нам.

– Я знаю, что ты делаешь, – почти огрызнулся Тралл. – И мне это не нравится.

– Возможно, тебе просто нужно немного отдохнуть, – предположил Мулн, стараясь говорить тактично. – Эта работа отнимает много сил, и даже самые крепкие из нас рано или поздно устают.

Тралл даже не удостоил шамана ответом. Он лишь коротко кивнул и зашагал прочь, к своему убежищу.

Орк очень давно не злился так сильно. И больше всего он злился на самого себя.

Тралл понимал, что оказался слабым звеном в цепи. Не смог целиком и полностью сосредоточиться на задаче, когда это было так отчаянно необходимо. У него все еще не получалось погрузиться глубоко внутрь самого себя и коснуться своего Духа Жизни, а именно это от него и требовалось. Тралл не знал, получится ли у него это вообще хоть когда-нибудь. И из-за того, что он не смог это сделать, старания всех шаманов пошли прахом.

Орк был недоволен самим собой, этим ритуалом, мелочными спорами… да вообще всем. И внезапно понял, что это недовольство преследовало его уже достаточно давно.

Несколько месяцев назад он принял непростое решение: оставить пост вождя Орды, чтобы прийти сюда, в Водоворот. Он хотел пойти по пути шамана, а не вождя. Поначалу Тралл думал, что это только временно. Он передал командование Гаррошу Адскому Крику, сыну покойного Грома Адского Крика, а затем отправился в Награнд, чтобы учиться у своей бабушки, Великой Матери Гейи. Это случилось еще до того, как великий Катаклизм сотряс Азерот. Тралл чувствовал беспокойство стихий и надеялся, что у него получится каким-то образом успокоить их и предотвратить то, что в конце концов произошло.

В Награнде он учился и узнавал новое у прекрасной, но часто выводившей его из себя шаманки по имени Аггра. Она заставляла его работать усерднее и копать глубже в поисках ответов. В итоге они полюбили друг друга.

Тралл вернулся в Азерот и, когда произошел Катаклизм, решил прийти в Водоворот, чтобы служить там вместе со своей возлюбленной. Тогда ему казалось, что он поступает правильно. Этот выбор был трудным, но единственно верным: оставить нечто знакомое и любимое, чтобы служить во имя высшей цели. Но теперь у орка возникли сомнения.

Пока Тралл путешествовал по Награнду, Гаррош во время ритуального поединка убил его дорогого друга, вождя тауренов Кэрна Кровавое Копыто. Позднее Тралл узнал, что Магата Зловещий Тотем – давняя соперница Кэрна – обманула Гарроша, подсунув ему для боя со старым быком отравленный топор. Тралл никак не мог отделаться от мысли, что, если бы он не покинул Азерот, Кэрну никогда бы не пришлось спорить с Гаррошем из-за особенностей его правления. Возможно, тогда таурен все еще был бы жив.

С Аггрой Тралл ожидал… он не знал, чего именно. Точно не таких отношений, как те, что у них в итоге сложились. Сначала прямота и грубость Аггры сбивали с толку, но потом бывшему вождю понравились эти качества и он полюбил их. Однако теперь Траллу казалось, будто вместо постоянной спутницы, которая бы поддерживала и ободряла его, он получил в лице этой женщины всего лишь еще одного критика.

У орка не получалось даже помочь Служителям Земли успокоить стихии – достаточно взглянуть на сегодняшний провал. Тралл сложил с себя обязанности вождя и пережил убийство дорогого друга ради того, чтобы прийти на помощь Служителям. Но даже это не сработало.

У него ничего не получалось, все шло совсем не так, как должно было, а Тралл – бывший вождь Орды, воин, шаман – чувствовал, будто он вообще ничего не может сделать, чтобы это изменить.

Он совсем не привык к подобному ощущению. Многие годы Тралл правил Ордой, и правил хорошо. Он понимал тактику ведения боя и дипломатию, знал, когда вождю следовало слушать, когда говорить, а когда – действовать. Это непонятное, сосущее чувство неопределенности… Оно было новым и чуждым, и Тралл ненавидел его.

Орк услышал, как кто-то поднял полог из медвежьей шкуры, но не обернулся.

– Я бы оторвала Регару уши за его слова, – послышался хрипловатый глубокий голос Аггры, – если бы сама не хотела сказать тебе то же самое.

Тралл тихонько зарычал.

– У тебя просто отлично получается меня поддерживать, – огрызнулся он. – Твои слова мне очень помогли. Теперь я пойду наружу и безо всяких проблем смогу заглянуть внутрь себя. Возможно, именно тебе стоило все эти годы руководить Ордой вместо меня. Не сомневаюсь, ты бы уже добилась воссоединения Орды и Альянса, а детишки всех рас свободно резвились бы на улицах Оргриммара и Штормграда.

Аггра усмехнулась. Когда она заговорила, ее голос был таким же теплым, как и рука, которую шаманка положила на плечо своего спутника. Тралл поборол желание гневно стряхнуть ладонь, но не смягчился. Орк не шевелился, а только молча стоял, нахмурившись. Аггра сжала его плечо, а затем убрала руку и обошла Тралла, чтобы встать перед ним.

– Я наблюдала за тобой с тех пор, как мы встретились, Го’эл, – проговорила она, внимательно глядя ему в глаза. – Сначала из-за неприязни, а затем из-за любви и заботы. И именно с любовью и заботой я смотрю на тебя сейчас. И мое сердце тревожится от того, что я вижу.

Тралл не ответил, но он слушал ее. Рука Аггры ласково провела по его сильному лицу, касаясь складок на зеленом лбу. Она продолжила:

– Несмотря на все, что тебе довелось пережить, когда мы встретились, этих морщинок здесь не было. В этих глазах, голубых, словно небо или море, не было печали. А в этом сердце, – орчиха положила руку на его широкую грудь, – не было столько боли. Что бы внутри тебя ни происходило, ты из-за этого страдаешь. Но поскольку это не внешняя угроза, ты не понимаешь, как ей противостоять.

Тралл был немного сбит с толку. Он прищурился.

– Продолжай, – протянул орк.

– Ты истощаешь себя… Не свое тело – ты все так же крепок и могуч, – но свой дух. Кажется, будто каждое дуновение ветра уносит какую-то часть тебя, или же ее смывает безжалостный дождь. Твоя внутренняя боль уничтожит тебя, если ты ей позволишь. А я, – закончила Аггра, внезапно ожесточившись и впившись в него светло-карими глазами, – этого не допущу.

Тралл буркнул что-то под нос и отвернулся, но она последовала за ним.

– Это болезнь души, а не тела. Когда ты правил Ордой, то настолько увяз в своих ежедневных делах, что, когда пришло время уходить, оставил там самого себя.

– Не думаю, что хочу и дальше тебя слушать, – пророкотал Тралл. В его голосе прозвучало предупреждение.

Аггра не обратила на него никакого внимания.

– Конечно, не хочешь, – кивнула она. – Тебе же не нравится, когда тебя критикуют. Это все мы должны прислушиваться к тебе, а если с чем-то не согласны – озвучивать это с предельным уважением. Последнее слово всегда должно быть за тобой, вождь, – В голосе Аггры не было сарказма, но ее слова задели Тралла.

– С чего ты взяла, что я не принимаю критику? Я окружаю себя разными мнениями. Я прошу других оспаривать мои решения. Я даже готов протянуть руку врагу, если это в интересах моего народа!

– А я и не говорю, что все это неправда, – невозмутимо продолжала Аггра. – Но это все равно не значит, что ты хорошо воспринимаешь критику. Как ты отреагировал, когда Кэрн подошел к тебе в тени брони Маннорота и сказал, что ты неправ?

Тралл вздрогнул. Кэрн… Тралл вспомнил тот вечер, когда он в последний раз видел своего дорогого друга живым. Кэрн пришел к нему после того, как Тралл послал старому быку вести о том, что Гаррош возглавит Орду в его отсутствие. Таурен прямо, ничем не смягчая своих слов, сказал Траллу, что он совершает ужасную ошибку.

«Ты… нужен мне здесь, Кэрн. Мне нужна твоя поддержка, а не твое неодобрение», – сказал тогда Тралл.

«Ты просишь у меня мудрости и здравого смысла. Тогда у меня для тебя лишь один ответ: не давай Гаррошу этой власти… Вот моя мудрость, Тралл», – так ответил ему Кэрн.

«Тогда нам больше нечего сказать друг другу».

Сказав это, Тралл развернулся и ушел.

Больше он никогда не видел Кэрна живым.

– Тебя там не было, – проговорил Тралл. В его грубом голосе звучала вызванная воспоминанием боль. – Ты не понимаешь. Я должен был…

– Тьфу ты! – фыркнула Аггра, отмахиваясь от его оправданий, словно они были жужжавшими вокруг мухами. – Сам разговор не имеет значения. Возможно, тогда ты действительно был прав. В данный момент меня не волнует, так это или нет. Но ты не послушал. Ты закрылся от Кэрна, как закрываются шкурами от дождя. Возможно, ты никогда и не смог бы его переубедить, но, скажи, разве ты его слушал?

Тралл не ответил.

– Ты не услышал своего старого друга. Может быть, Кэрн никогда бы не решил, что должен бросить Гаррошу вызов, если бы ты просто с ним поговорил. Теперь ты никогда этого не узнаешь. Он мертв, а ты никогда не сможешь снова дать ему шанс быть услышанным.

Даже если бы Аггра его ударила, Тралл не был бы потрясен так сильно. Он буквально отшатнулся от нее, вздрогнув от брошенных орчихой слов. Тралл никогда не говорил об этом вслух, но втайне, поздними ночами, когда сон ускользал от него, размышлял о произошедшем. Тогда он чувствовал сердцем, что должен идти в Награнд, и до сих пор был уверен, что в сложившейся ситуации принял наилучшее из возможных решений. Вот только… если бы он остался и дольше поговорил с Кэрном… Что бы тогда случилось? Аггра была права… Но Траллу не хотелось это признавать.

– Я всегда слушал других, когда они не соглашались со мной. Посмотри только на мои встречи с Джайной! Она не всегда разделяет мои взгляды и не стесняется в выражениях.

Аггра усмехнулась.

– Женщина-человек. Да разве она может жестко поставить орка на место? Джайна Праудмур тебе не соперник, тебе не нужно бороться с ней, – она нахмурилась, словно задумавшись. – Впрочем, как и твоя Тарета.

– Конечно же мне не нужно было с ней бороться. Она была моим другом! – Тралл начинал злиться еще сильнее, ведь Аггра втянула Тарету Фокстон в эту непонятную ссору, которую она, по-видимому, намеревалась продолжить. Человеческая девушка Тарета подружилась с ним, когда была еще ребенком. Став взрослой, она нашла способ помочь Траллу сбежать и перестать быть гладиатором – рабом лорда Эделаса Блэкмура. За этот поступок Тарета поплатилась жизнью. – Мало кто в этом мире пожертвовал ради меня столь многим, и она была человеком!

– Возможно, в этом и заключается твоя проблема, Го’эл, и это же в тебе видят другие. Самые значимые женщины в твоей жизни были людьми.

Его глаза сузились.

– Попридержала бы ты язык.

– А, ну вот ты снова подтверждаешь мои слова: тебе слова поперек не скажи, ты не хочешь этого слышать. Тебе проще заставить меня замолчать, чем прислушаться ко мне!

Она не ошибалась, и это задело Тралла. С большим трудом он сделал глубокий вдох и попытался обуздать свой гнев.

– Тогда скажи мне, что ты имеешь в виду?

– Я совсем недавно пришла в Азерот, но до меня уже дошли разные слухи. Они возмущают меня до глубины души, и тебя они должны оскорблять не меньше. Если верить сплетням, то ты случался либо с Джайной, либо с Таретой. С кем именно, видимо, зависит от того, какое пойло наливают в таверне, – Голос Аггры сочился гневом и отвращением, но вот к нему или к слухам, Тралл не знал, да и не хотел знать.

– Будь осторожна, Аггра! – прорычал он. – Джайна Праудмур – сильная, смелая, умная женщина, которая рискнула жизнью, чтобы помочь мне. Тарета Фокстон была такой же… только она погибла из-за этого. Я не буду стоять и слушать, как ты бросаешься построенными на нетерпимости оскорблениями просто потому, что они родились не орками!

Тралл надвигался на Аггру, пока не оказался с ней лицом к лицу. Она же даже не шелохнулась, а только приподняла бровь.

– Ты плохо слушал, Го’эл. Я повторила слухи. Я не сказала, что верю им. И я не говорила про этих женщин ничего плохого. Только то, что они не знают, как осадить орка. Более того, они обе показали мне, что людей есть за что уважать. Но они – не орки, Тралл, а ты – не человек. И ты понятия не имеешь, что делать, когда тебе бросает вызов женщина из твоего собственного племени. А, возможно, даже тогда, когда его бросает вообще кто-либо.

– Поверить не могу, что слышу это!

– И я не могу поверить, потому что до этой самой минуты ты меня не слышал! – Они оба начали повышать голос, и Тралл понимал, что стены небольших хижин вовсе не мешали окружающим оказаться в курсе, что они ссорятся. Но Аггра все равно продолжала: – Раньше у тебя получалось прятаться за титулом вождя. И именно поэтому теперь тебе так трудно от него освободиться. – Она вплотную приблизила свое лицо к его и прошипела: – Ты продолжаешь носить имя раба, потому что ты – раб Орды. Раб того, что ты считаешь своим долгом. И ты пользуешься этим долгом, как щитом, выставляешь его, как барьер между собой и тьмой, между собой и чувством вины, страхом и сомнениями. И поэтому ты не хозяин самому себе… и не можешь принадлежать кому-либо еще. Ты всегда планируешь наперед и даже не оставляешь себе времени подумать о том, насколько далеко ты зашел, и каким удивительным даром была твоя жизнь. Ты думаешь о завтрашнем дне, но что насчет дня сегодняшнего? Ты когда-нибудь думал о текущем моменте?.. О маленьких радостях?.. – Аггра смягчилась, ее взгляд стал добрым, а не гневным, и она с удивительной нежностью взяла его за руку. – Что насчет этой сильной руки, которую ты держишь в своей?

Раздраженный, Тралл отдернул руку. С него достаточно. Сначала он выслушал претензии Служителей Земли, а теперь Аггры, которая должна была стоять рядом с ним и поддерживать его. Орк повернулся к ней спиной и направился к выходу, но слова Аггры настигли его и там.

– Ты не знаешь, кто ты без Орды, Го’эл, – произнесла она. Как и всегда, Аггра назвала его именем, которым его нарекли родители. Тралл же сам никогда не использовал имя, данное ему семьей, которую никогда не знал. Аггра уже тысячу раз его так называла, но в ту секунду Тралл вдруг разозлился, услышав это обращение.

– Я – не Го’эл! – прорычал он. – Сколько раз я должен просить тебя не называть меня так?

Аггра не шелохнулась.

– Видишь? – с печалью в голосе проговорила она. – Если ты даже не знаешь, кто ты такой, как ты можешь понять, что нужно делать?

Он не ответил.

## Глава вторая


– Это собрание, – произнесла Алекстраза Хранительница Жизни, Аспект красных драконов, – скорее всего окажется не из приятных.

Кориалстраз хмыкнул.

– Возлюбленная моя, да у тебя талант приуменьшать.

Оба красных дракона – великий Аспект и Кориалстраз, ее единственный оставшийся супруг, – предпочли своим драконьим формам эльфийские. Они беседовали, гуляя по Рубиновому святилищу. У каждого рода драконов было такое убежище, место вне времени и пространства, содержащее в самом себе волшебное измерение. Внешний вид каждого святилища отражал особенности рода. Рубиновое некогда очень походило на земли высших эльфов, какими они были до нашествия Плети: кроны деревьев переливались теплыми багровыми тонами, а покатые холмы покрывала мягкая трава. Попасть в это особенное место можно было только через портал, который теперь охранялся тщательнее, чем когда-либо, ведь недавно на святилище напали черные драконы вместе с врагом, назвавшимся членом рода сумеречных драконов. Святилище было сильно повреждено, но уже начало восстанавливаться.

Супруги пришли сюда одни, но они находились в окружении своих детей. Здесь были собраны сотни яиц: дети от плоти Алекстразы и плоти ее супруга, а также дети других драконов. Не все красные драконы выбирали Рубиновое святилище, чтобы отложить здесь яйца – весь мир был домом для них и для всех остальных драконьих родов. Но святилище было сердцем, убежищем, безопасным местом, которое принадлежало только им.

– Большинство синих драконов опечалены тем, что нам пришлось сразить Малигоса. И я не могу сказать, что виню их, даже учитывая сложившиеся обстоятельства, – продолжала Алекстраза.

Малигос, Хранитель Магии и патриарх рода синих драконов, прожил полную трагических событий жизнь. Несколько тысячелетий назад он потерял рассудок, сведенный с ума Смертокрылом. Совсем недавно Малигос, наконец, вышел из этого ужасного состояния, чем невероятно обрадовал не только свой собственный род, но и всех остальных драконов, за исключением преисполненных ненависти черных. Увы, облегчение и радость от его выздоровления длились совсем недолго: как только Малигос вернул себе разум, он пустил его в работу и начал анализировать роль магии в Азероте. Он пришел к ужасающему заключению, о котором вскоре узнали другие роды: Малигос решил, что использование магии в мире вышло из-под контроля, и возложил вину за злоупотребление ею на смертные расы.

После этого он развязал войну.

Малигос перенаправил магические силы, циркулировавшие в Азероте, к центру собственного могущества – Нексусу. Последствия этого деяния оказались губительными, опасными и разрушительными. Поверхность мира раскололась, и образовавшиеся неустойчивые трещины разорвали саму ткань магического измерения, известную как Круговерть Пустоты. Необоснованные попытки Малигоса «исправить» то, что он посчитал злоупотреблением магией, необходимо было остановить… любой ценой.

В горькой войне за Нексус драконы сражались против драконов. Именно Хранительница Жизни пришла к мучительному решению уничтожить Малигоса, не так давно оправившегося от тысячелетий безумия.

Алекстраза собрала свой род и объединилась с магами Кирин-Тора. Учитывая все, что было поставлено на карту, остальные роды согласились присоединиться к красным драконам и помочь им в этой горькой миссии. Альянс драконов стал известен как Драконий союз. Вместе они смогли победить и сразить Малигоса, и так война подошла к концу. Теперь синие драконы оплакивали своего патриарха. Они остались без лидера.

Члены Драконьего союза собирались встретиться в Храме Драконьего Покоя. Эта встреча, в которой готовилась принять участие Алекстраза, должна была стать первой с момента гибели Аспекта синих драконов. После завершения той войны Драконий союз стал для родов еще более ценным. Ценным, но очень непрочным.

– Честно говоря, я не верю, что их род готов к переговорам… Или что они хотя бы смогут говорить разумно, – вздохнул Кориалстраз.

Улыбнувшись и тепло взглянув на возлюбленного, Алекстраза погладила его по щеке.

– Именно из-за таких слов тебе так сильно радовались на последних собраниях, любовь моя.

Кориалстраз немного смущенно пожал плечами, ласково прижавшись щекой к ее руке.

– Не могу этого отрицать. У нашего народа я никогда не был самым популярным из твоих супругов. Теперь же, оставшись единственным, боюсь, я частенько глажу их против чешуи. Но я должен говорить обо всем прямо, как вижу. Таков мой долг, так я могу принести больше пользы.

– И это одна из причин, по которой я так сильно тебя люблю, – улыбнулась Алекстраза. – Но эти взгляды действительно не располагают к тебе другие роды. Ты очень недоверчив, когда дело касается синих драконов. Пойми, Малигос принял то решение в одиночку, не спросив свой род. Ты не можешь обвинять их всех в его проступках. Мне кажется, они и так уже достаточно настрадались. Еще не хватало, чтобы все остальные роды на каждом шагу подозревали их в предательстве только из-за цвета чешуи.

Кориалстраз заколебался.

– Я… Ты знаешь, что я хорошо отношусь к Калесгосу, – начал он. – И есть другие, кто, как мне кажется, может посмотреть на ситуацию с ясной головой. Но большинство из них не замечают ничего, кроме собственной утраты. Они хотят обвинить в этом хоть кого-нибудь, и они считают, что наш род причинил им больше всего вреда.

Совершенные черты лица Алекстразы на секунду исказила складка между бровей, а ее мелодичный голос зазвучал резче:

– Я ценю твою прямоту, и все же я очень рада, что весь наш род не думает так же, как мой супруг.

– У тебя добрейшее сердце во всем Азероте. Но иногда доброе сердце не дает увидеть…

– Ты считаешь, что я чего-то не вижу? Я? Я повела свой род против другого Аспекта, чтобы спасти существа, чьи жизни пролетают для нас в мгновение ока. Ты любишь крутиться рядом со смертными, Кориалстраз, но не думай, будто это значит, что ты единственный, кто все понимает.

Он открыл было рот, чтобы возразить, затем снова закрыл.

– Я говорю так только потому, что беспокоюсь о тебе.

Его возлюбленная сразу же смягчилась.

– Я понимаю, – проговорила она. – Но твое… беспокойство касательно синих драконов вряд ли хорошо примут на этом собрании.

– Как и всегда, – согласился Кориалстраз, слегка ухмыляясь. – Итак, мы вернулись к тому, с чего начали. – Он взял обе ее изящные руки в свои и поцеловал мягкие ладошки. – Иди на собрание без меня, мое сердце. Ты – наш Аспект. Они прислушаются только к твоему голосу. Я же буду всего лишь маленьким камешком, застрявшим между чешуек – пораздражаю их, да и только.

Алекстраза кивнула, тряхнув огненно-красными волосами.

– На этом первом собрании все будут сильно напряжены. Потом, когда мы начнем обсуждать будущее, они будут рады выслушать твои мысли. Сегодня же, я думаю, нас ждет только воссоединение и исцеление.

Алекстраза наклонилась вперед. Их губы встретились в мягком и нежном поцелуе. Оба дракона всегда с готовностью перевоплощались в эльфов. Больше всего им обоим в этом облике нравилось то, что их кожа была гораздо более чувствительной к ласковым прикосновениям, чем чешуя. Они отстранились друг от друга, улыбаясь и забыв о своей ссоре – если ее вообще можно было назвать таковой.

– Я скоро вернусь и, надеюсь, принесу хорошие вести, – Аспект сделала шаг назад. Ее улыбающееся лицо изменилось и вытянулось в гордую, блестящую, багровую морду, а ослепительные золотые глаза увеличились. Почти за секунду она перевоплотилась из молоденькой эльфийки в великолепного красного дракона со сверкающей чешуей.

Кориалстраз тоже переменился. Ему нравились оба его воплощения, но естественным было это – ящероподобное, громадное и могучее. Мгновение спустя в Рубиновом святилище стояли друг напротив друга два красных дракона, которых теперь можно было с легкостью узнать.

Алекстраза мотнула рогами и потерлась мордой о своего супруга с такой нежностью, которую другие расы вряд ли могли бы ожидать от столь огромных существ. Затем с удивительным для ее размеров изяществом она взмыла ввысь, несколько раз взмахнула могучими крыльями и исчезла.

Кориалстраз с любовью проводил ее взглядом, а затем повернулся к разложенным вокруг него яйцам. Глядя на своих невылупившихся детей, дракон позволил себе испытать прилив гордости и любви. Он вспомнил обычаи людей, которые ему так нравились, и в его глазах заплясали веселые искорки. Дракон произнес:

– Ну что, детишки, как насчет сказки на ночь, а?


Алекстраза пролетала через святилище. Она старалась сосредоточиться на том, чтобы отпустить свои мрачные предчувствия и позволить сердцу наполниться исцеляющей красотой этого места. Повсюду были разложены драконьи яйца. Они виднелись в дуплах, под красными деревьями, в специальных гнездах рядом с высокими валунами. По обе стороны от портала, охраняя вход в святилище, расположились стражи этого места – чрезвычайно могущественные дракониды, в чьи обязанности входила защита невинных детенышей, все еще дремлющих в своих скорлупках. Здесь находилось будущее, и его с любовью стерегли. Сердце Алекстразы переполняла радость. Это было будущее, которое они начинали строить с этого самого момента, с этой встречи четырех драконьих родов.

Род черных драконов, некогда крепкий, непоколебимый и верный, как сама земля, которую они должны были защищать, последовал за своим безумным патриархом Смертокрылом. Они позволили злу проникнуть в сердца своих сородичей. Черные драконы больше не притворялись, что их интересуют другие роды. Даже Нэлисе, с губ которой не сходила извечная хитрая улыбка, покинула храм. Алекстраза сомневалась, что ей когда-нибудь еще придется лицезреть собрание своего народа и увидеть там красную, синюю, зеленую, бронзовую и черную чешую. Эта мысль печалила ее, но рана была настолько старой, что Хранительница Жизни уже привыкла к ней. Она не позволила этим думам омрачить ее надежды на положительный исход сегодняшней встречи.

Алекстраза быстро пролетела через портал, державший Рубиновое святилище в безопасности, и позволила крыльям вознести ее ввысь, к вершине Храма Драконьего Покоя, который на протяжении тысячелетий оставался для драконов священным местом. Изящные, тонкие линии тянулись к небу, покрытые льдом арки и шпили словно обнимали внутреннее пространство, а не ограждали его. Храм устремлялся ввысь, и каждый его уровень был меньше предыдущего. Над ним по приглушенному сине-серому небосводу Нордскола плыли тонкие белые облака, а белизна лежащего внизу снега почти резала взгляд, настолько чистым он был.

На вершине храма находилась круглая площадка, украшенная растительным и геометрическим орнаментом. В нескольких метрах над ней парил прекрасный мерцающий шар, который окрашивался то в белый цвет, то в голубые тона. Он не служил никакой практической цели, кроме одной – шар являлся символом единства всего Драконьего союза.

Под Шаром Единства Алекстраза заметила десятки ящероподобных созданий. Некоторые драконы из ее собственного рода уже прибыли на место, а вместе с ними несколько синих и значительное количество зеленых. Черных, конечно, среди них не нашлось (явись они сюда, пролилась бы кровь), но Алекстраза с горечью и удивлением обнаружила, что в храм не прилетел ни один бронзовый дракон. Не пришла даже веселая, но могущественная Хроми. Их Аспекта, Ноздорму Вневременного, уже давно никто не видел. На временные потоки напала таинственная группировка, называющая себя родом Бесконечности. Их мотивы были неясны, но они сосредоточились на том, чтобы уничтожить истинный временной поток. Алекстраза предположила, что у Ноздорму и других драконов его рода забот было более чем достаточно.

Когда она зашла на посадку, до ее ушей долетели резкие, гневные голоса.

– Аспект! – кричал один голос. Алекстраза сразу же его узнала, он принадлежал Аригосу – прямолинейному и энергичному члену синего рода, сыну Малигоса и его любимой супруги Сарагосы. Аригос открыто встал на сторону своего отца во время войны Нексуса, твердо и беспрекословно поддерживая его. Похоже, он до сих пор оставался ярым защитником Малигоса. – Красный род и кучка магов, которые даже не были драконами, решили, что они должны сразить Аспекта! А их и так всего лишь пять… даже четыре, если не считать Смертокрыла Разрушителя. Как вы могли пойти против своего собственного народа? На кого вы нападете дальше? На кроткую Изеру? На храброго Ноздорму? Если хоть кто-то здесь и должен нести ответственность, так это Алекстраза. Похоже, так называемая Хранительница Жизни безо всяких угрызений совести готова нести смерть, когда ей это нужно.

Пока Аригос говорил, несколько драконов подняли головы, молча глядя на то, как к ним приближается только что упомянутая Хранительница Жизни. Алекстраза изящно приземлилась рядом с молодым драконом и спокойно произнесла:

– Моя обязанность – защищать священный дар жизни. Решение Малигоса и его последующие действия поставили всякую жизнь под угрозу. Я скорблю по твоему отцу, Аригос. Мне было больно принять решение убить его. Но его деяния наносили вред слишком многим существам, и он мог уничтожить весь мир.

Аригос быстро сделал шаг назад, затем прищурился и поднял свою громадную синюю голову.

– Я очень долго все обдумывал. Даже учитывая то, что мы теперь знаем, я до сих пор не могу сказать, что мой отец развязал войну из дурных побуждений. Использование, а точнее неуместное использование и злоупотребление магией действительно вызывало сильное беспокойство. Возможно, отец и правда поступил опрометчиво. Но если ты была не согласна с его действиями, наверняка можно было найти другие способы борьбы с ним!

– Ты сам это сказал: Малигос был Аспектом, – возразила Алекстраза. – Кроме того, он больше не мог прикрываться безумием, чтобы хоть как-то оправдать свои поступки. Если ты так сильно волновался за его жизнь, Аригос, тебе следовало помочь нам найти способы сдержать его.

– Хранительница Жизни, – раздался молодой мужской голос. Он звучал спокойно, в противовес взволнованной речи Аригоса. Еще один синий дракон выступил вперед. Он почтительно, но не покорно склонил голову. – В то время Аригос делал то, что считал правильным. Так же поступили многие другие члены синего рода. Я уверен, что Аригос не меньше, чем все остальные, хочет двигаться вперед, восстановить свой род и принять обязанности, о которых мы все должны помнить, – проговорил Калесгос.

Алекстраза с удовлетворением отметила, что Калесгос присутствовал на собрании. Ее возлюбленный очень хорошо относился к этому молодому синему дракону и считал, что тот часто говорит разумные вещи. Алекстраза подумала, что он уже начал это делать.

– Я сам могу говорить за себя! – прорычал Аригос, бросая в сторону Калесгоса раздраженный взгляд.

Многие синие драконы считали, что они подвергаются гонениям и преследованию со стороны других родов. По мнению Алекстразы, Аригос был еще более заносчивым, чем большинство драконов его рода. Она подозревала, что это происходило из-за личной истории молодого синего дракона, которому часто приходилось зависеть от других родов. Алекстраза в который раз испытала чувство горечи от утраты родной сестры Аригоса – Киригосы. Ее возлюбленный погиб, а сама она пропала перед самым завершением войны. Все пришли к печальному, но крайне вероятному выводу, что молодая драконица из синего рода, беременная своими первыми яйцами, пала в бою. Она никогда не боялась выступать против Аригоса и даже встала на сторону тех немногих синих драконов, которые пошли против Малигоса. Поэтому еще трагичнее эту ситуацию делало то, что Киригоса, вероятнее всего, была убита членом собственного рода.

– Я не считаю, что план моего покойного отца имел какие-то отрицательные последствия, – с явной неохотой продолжал Аригос.

– Мы до сих пор ощущаем эти последствия, – возразил Афрасастраз, который уже давно рьяно выступал на стороне Алекстразы. – Весь этот мир их ощущает. Все это было спровоцировано непосредственно деяниями Аспекта синих драконов, которого ты и другие здесь присутствующие поддержали. Мало просто взять и признать свою неправоту, юный Аригос. Ты должен все исправить.

Глаза Аригоса сузились.

– «Все исправить»? А ты что-нибудь исправишь, Афрасастраз? Или ты, Алекстраза? Вы отняли у меня отца. Вы оставили целый род драконов без Аспекта. Вы сможете его вернуть? – Голосом и языком тела Аригос выражал гнев, негодование и искреннюю, глубокую боль.

– Аригос! – рявкнул Кейлек. – Малигос не был безумен, когда избрал такой курс действий. Он мог свернуть с этой тропы в любой момент, но не сделал этого.

– Убийство Малигоса не доставило мне никакого удовольствия, Аригос, – проговорила Алекстраза. – Я до сих пор всем сердцем переживаю эту утрату. Мы все слишком много потеряли – все наши роды, все Аспекты. Теперь же, несомненно, пришло время для исцеления. Мы должны сплотиться, а не отворачиваться друг от друга.

– Да, – послышался тихий голос, который тем не менее сразу же прекратил этот спор. – Нам необходимо достичь единства, причем как можно скорее. Ибо грядет Время Сумерек, и мы должны быть готовы.

Голос был мягким и мелодичным. Говорившая зеленая драконица почти застенчиво выступила вперед. Другие драконы расступились, чтобы дать ей пройти. Она передвигалась не тяжелой, целеустремленной поступью, как большинство драконов, а словно танцуя. Ее радужные глаза, закрытые на протяжении веков, теперь были широко распахнуты. Она постоянно вертела головой, словно была готова каждую секунду увидеть нечто новое.

– Что это за Время Сумерек, о котором ты говоришь, Изера? – спросила Алекстраза свою сестру. После нескольких тысяч лет, проведенных в Изумрудном Сне, Изера пробудилась. Алекстраза и многие другие не могли понять, вернулась ли драконица полностью из этого состояния. Казалось, что Изера все еще пребывала не в этом мире. Она выглядела безучастной и отрешенной. Члены ее собственного рода, как и их Аспект, были хранителями природы и почти постоянно жили в Изумрудном Сне. Но даже они сами, казалось, не знали, как к ней относиться. Возвращение Изеры в мир бодрствующих оказалось как минимум непростым.

– Ты видела это во Сне? – продолжала спрашивать Алекстраза.

– Я видела во Сне абсолютно все, – просто ответила Изера.

– Может, это и так, но нам это не поможет, – огрызнулся Аригос, воспользовавшись тем, что Аспект зеленых драконов отвлекла всеобщее внимание. – Ты, конечно, все еще Аспект, Изера, но ты больше не Спящая. Возможно, раз ты видела во Сне абсолютно все, то ты видела и те вещи, которых не существует.

– О, это действительно так, – с готовностью согласилась Изера.

Алекстраза внутренне поморщилась. Даже она не до конца понимала, что думать об Изере Пробудившейся. Да, Аспект зеленых находилась в здравом уме… Но у нее явно с трудом получалось хоть как-то последовательно разобраться в том ошеломляющем множестве вещей и событий, которые она увидела. Сегодня Изера ничем не сможет им помочь.

– Воистину, будет неплохо, если мы сможем действовать сообща… даже прежде, чем настанет это Время Сумерек, – Алекстраза посмотрела на Кейлека и Аригоса. – Синим драконам нужно определиться, как избрать нового Аспекта, а затем возместить причиненный ущерб. Вы должны показать, что мы снова можем вам доверять. Вы это, конечно же, понимаете.

– Мы должны? – повторил Аригос. – Почему же мы что-то «должны», Алекстраза? Кто ты такая, чтобы решать, что должен и что не должен делать род синих драконов? Кто ты такая, чтобы судить нас? Сама-то ты не предлагаешь возместить ущерб. Но именно из-за тебя мы теперь должны искать себе нового Аспекта. И каким же поступком ты сама докажешь нам, что мы можем доверять тебе?

Глаза Хранительницы Жизни слегка расширились от такого оскорбления, но Аригос не останавливался.

– Откуда нам знать, что ты не убьешь меня? В смысле, если меня выберут Аспектом, – поспешно добавил дракон. – И твой супруг – Крас, как он любит себя называть – он вовсе не друг синим драконам. Он неоднократно выступал против нас. Я не могу не заметить, что он не пришел на это собрание. Возможно, ты тоже не хотела, чтобы он здесь присутствовал?

– Кориалстраз спас твою жизнь, Аригос, когда твой отец окончательно лишился разума и бросил тебя, – напомнил Калесгос.

Для Аригоса эта тема была очень болезненной, и лишь немногие осмеливались напоминать ему о произошедшем. Кладка яиц, в которой находились Аригос и Киригоса, действительно оказалась заброшена, когда Малигос потерял рассудок. Именно Кориалстраз обнаружил эту и многие другие безнадзорные кладки. Он отнес яйца к Ноздорму, чтобы о них позаботились. Позднее эти кладки передали красным драконам. Это был показательный пример сотрудничества между тремя различными родами драконов. Их объединила общая цель: забота о невылупившихся, беспомощных детенышах. Им было неважно, какими они окажутся, когда вылупятся из яйца – красными, синими, зелеными или бронзовыми.

– Конечно, у меня тоже были с ним личные разногласия. Но это не помешало мне научиться уважать его. Я неоднократно видел, что Крас – разумный и мудрый дракон, – Кейлек продолжал говорить, а глаза Аригоса сужались. – Он никогда не высказывал о поведении нашего рода ничего такого, что я сам не сказал бы.

– На неужели? И что же это тогда говорит о тебе, Калесгос? – парировал Аригос.

– Хватит! – рявкнула Алекстраза. Она не рассчитывала, что эта встреча пройдет очень гладко, но надеялась, что драконы не опустятся до подобных препирательств. – Наши роды и так окружает достаточно врагов. Мы не можем тратить драгоценное время на то, чтобы враждовать между собой! Смертокрыл вернулся, и он стал могущественнее, чем когда-либо. Ворвавшись в наш мир, он почти разорвал Азерот на куски. Теперь помимо собственного рода у него появились союзники: культ Сумеречного Молота. Чем бы ни оказалось Время Сумерек, о котором говорит Изера, сумеречные драконы, безусловно, уже сейчас представляют угрозу. Рубиновое святилище до сих пор не оправилось от их недавнего нападения. Если мы не найдем какой-нибудь способ забыть о наших мелочных разногласиях и…

– Ты убила моего отца! Как ты смеешь называть это мелочью?!

Обычно Алекстраза медленно распалялась, но сейчас она двинулась на молодого дракона и провозгласила:

– Я сказала: хватит! Нам всем необходимо двигаться дальше. Что было, то прошло. Прямо сейчас мы все находимся в опасности. Ты не слышал, что я сказала? Неужели ты не понимаешь? Смертокрыл вернулся!

Она оказалась практически нос к носу с Аригосом, ее уши плотно прижались к голове.

– Никогда прежде наш мир не был таким хрупким! Мы, драконы – могущественные существа. Это, безусловно, так. Но даже нам стоит бояться грядущих событий. Мы живем в этом мире, Аригос. Мы должны защищать его, исцелять его. Иначе даже драконы – в том числе и твои синие! – будут уничтожены. Мы должны найти…

Остальные присутствующие подняли головы, изогнув свои извилистые шеи, и устремили взоры к небу. Затем Алекстраза тоже услышала и увидела их.

Драконы.

Какое-то мгновение Алекстраза смела надеяться, что к ним летел бронзовый род. Но через секунду она увидела их окраску и с ужасом поняла, кто это на самом деле.

– Сумеречные драконы, – выдохнула она.

Они направлялись к самому Храму Драконьего Покоя.

## Глава третья


Хотя Алекстраза хотела вовсе не этого, неожиданное появление сумеречных драконов, похоже, все-таки побудило остальных ее сородичей к совместным действиям. Не тратя больше ни секунды на пустые споры между собой, драконы поднялись в небеса, чтобы напасть на своего врага и защитить этот священный храм от опасности.

Бой был одновременно ужасающим и прекрасным. Несколько могучих фигур рубиновых, изумрудных и сапфировых оттенков кружились и поворачивались в воздухе. Их противник был окрашен во все тона закатного неба: пурпурные, лиловые, темно-синие. Изящество и жестокость слились в этой кровавой битве воедино.

Когда драконы схлестнулись с противником, в их ушах раздалось эхо чьего-то голоса: